# Мейтленд Барри сборник

Барри Мейтленд

Мейтленд Б. Практика на грани 760k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Сестры Маркс 655k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Яркий воздух 569k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Недовольный 722k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Серебряная тень 937k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Никаких следов 795k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Темное зеркало 720k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Особняки Челси 743k "Роман" Детектив, Приключения

Мейтленд Б. Вавилон 697k "Роман" Детектив, Приключения


Практика на грани


Барри Мейтленд


1


Чжэцзянская делегация стояла, сгрудившись, у подножия огромного листа стекла, который висел между двумя кирпичными складами, изгибаясь, прежде чем упасть на землю, образуя мерцающий навес, поддерживаемый паутиной из тонких прутьев из нержавеющей стали.


Сэнди Кларк, старший партнер the Verge Practice, поспешил через стеклянные двери поприветствовать их в сопровождении менеджера по информации фирмы Дженнифер Матисон. Последовал обмен короткими чопорными поклонами, рукопожатиями и визитными карточками, и вечеринка переместилась из прохладного майского утра в теплый интерьер. Миновав низкий потолок приемной, они на мгновение остановились, чтобы полюбоваться простирающимся над ними атриумом, окруженным этажами с кабинетами для рисования открытой планировки, и полюбоваться видом на реку через стеклянную стену на дальней стороне.


"Мост Рондон". Чонг Хунг, руководитель делегации, понимающе улыбнулся в сторону здания слева от них.


"Тауэрский мост, мистер Чонг", - вежливо поправил Кларк и повел своего гостя еще правее, чтобы указать на шпили Лондонского Тауэра, виднеющиеся за мостом. Затем он повернулся, чтобы указать на поднимающиеся над ними ярусы уровней, все ярко освещенные и гудящие от активности, хотя было всего восемь часов утра в понедельник. "Не могли бы вы осмотреть наши помещения?"


Английский Чонга был не так хорош, и он вопросительно посмотрел на женщину, стоявшую рядом с ним, которая начала нашептывать перевод ему на ухо.


"А". Чонг посмотрел на часы и покачал головой. Он поговорил с женщиной, которая затем повернулась к Кларк. "Мистер Чонг сожалеет, что у нас мало времени. Мы знакомы с вашими удобствами по вашим брошюрам. Они самые впечатляющие. Пожалуйста, продолжайте представлять свои предложения."


"Конечно". Кларк знал, что в тот день группе предстояло посетить еще три презентации, прежде чем они успеют на обратный рейс в Народную Республику, и что времени было в обрез, но он знал, что Дженнифер стремилась отложить все до тех пор, пока Чарльза не удастся выследить. Он провел нас по галерее, в которой были представлены модели и фотографии некоторых из их наиболее впечатляющих недавних проектов: офисных зданий, футбольного стадиона, музея динозавров. Дженнифер Матисон кратко описала их, когда они проходили мимо, но посетителей, казалось, больше интересовали ее рыжие волосы и длинные ноги. Они подошли к молочно-белой стеклянной стене, которая с механическим вздохом раздвинулась перед ними, и вошли в аудиторию, подготовленную для официальной презентации. Пока китайцы принимали кофе и разносили их по своим местам, Дженнифер настойчиво прошептала ему на ухо: "Где, черт возьми, он, Сэнди?"


"Он, должно быть, все еще наверху, в квартире", - спокойно сказала Кларк. "Я увидел горящий свет, когда пришел этим утром. Я попросил Элейн позвонить ему."


"Я говорил с ней. Она говорит, что никто не отвечает на телефонные звонки. От Мики тоже нет никаких признаков."


Кларк могла понять ее испуг. Это было совсем не похоже на Чарльза. Обычно он был бы в офисе за несколько часов до этого, обсуждая окончательные детали презентации с медиа-подразделением.


"Может быть, он в душе или разговаривает по мобильному. Вероятно, он все еще не оправился от перелета из Штатов. Почему бы тебе не подняться туда, Дженнифер? Возьми ключ и выведи его из игры. Я начну все сначала."


Он изобразил на лице уверенную улыбку, когда Дженнифер направилась к двери.


Публика ждала. Кларк вышла в переднюю часть комнаты и представила других старших сотрудников практики the Verge, которые присутствовали.


" А мистер Вердж? - спросил я. Запинаясь, спросил Чонг. "Он присоединится к нам?"


"Естественно, мистер Вердж намеревался присоединиться к нам. Он был полностью вовлечен в предложения, которые вы сейчас увидите. К сожалению, он, похоже, подхватил вирус во время недавней поездки в Калифорнию, и ему стало нехорошо. Он присоединится к нам, если сможет."


Это было переведено, вызвав обмен каменными взглядами среди китайцев.


Чонг пробормотал несколько слов переводчику, который сказал: "Мистер Чонг очень разочарован. Он очень хотел лично встретиться с Чарльзом Верджем."


"И Чарльз очень хочет с ним встретиться. Однако, поскольку времени мало, я предлагаю начать презентацию." Сэнди Кларк просияла еще одной ободряющей улыбкой и кивнула технику. Слава Богу, что есть цифровые МЕДИА, подумал он; по крайней мере, мне не придется говорить в течение следующих пятнадцати минут. Чарльз, конечно, не сделал бы этого таким образом. Сначала он бы поработал с аудиторией, подготовил сцену, намекнул на видение, создал благоприятную атмосферу. В прошлом у них так часто складывались эффективные партнерские отношения, благодаря динамизму Чарльза и его собственному самообладанию, но сегодня он был предоставлен сам себе.


Кларк пересела на стул у стены, и комната медленно наполнилась звуками традиционной китайской музыки; на экране вспыхнула сцена белых облаков, и в фокусе появилось название, написанное китайскими и английскими иероглифами: Новый город Усан. Названия исчезли, и облака разошлись, открыв лоскутное одеяло зеленых полей, сельский пейзаж в провинции Чжэцзян. Внизу виднелась маленькая деревня, рисовые поля, озеро, лес - и вдруг что-то еще: развязка, ряд башен, а затем огромный город, выполненный в цифровом виде, простирающийся в великолепном порядке до горизонта, его здания и шоссе целенаправленно сверкают на солнце.


Было бы ложью сказать, что Чарльз был полностью вовлечен в разработку этого предложения. Правда заключалась в том, что он не проявлял к ней особого интереса, хотя это была, безусловно, самая большая вещь, к разработке которой их когда-либо призывали. Статистика была ошеломляющей: количество бетона, стали и долларов, цифры с длинными рядами нулей. И все же Чарльз оставался в стороне от всего этого, посещал занятия по дизайну неохотно, давая советы только по настоятельной просьбе, да и то почти веселым тоном, как будто все это было абсурдно. И, возможно, так оно и было. Наблюдая, как камера ныряет вниз, чтобы пролететь вдоль одного из главных бульваров, ведущих к центру мегаполиса, Сэнди испытал удручающее чувство неудачи, подозревая, что, хотя они спроектировали огромный и эффективный улей, они совершенно не смогли осознать возможности города для двух миллионов человеческих душ. И за этим чувством немедленно последовала вспышка гнева. Если бы только Чарльз внес чуть больший вклад, зажег команду так, как мог только он, все могло бы быть по-другому.


Четырнадцать минут спустя от Верджа все еще не было никаких признаков, и Кларк глубоко дышал, сохраняя контроль. Он увидел рыжие волосы Дженнифер Матисон у стеклянной двери театра. Она была позади зрителей, чьи лица были прикованы к экрану, и Кларк наполовину привстал со своего места, пытаясь разглядеть, что она делает. Казалось, она подавала ему сигнал, махая рукой, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти к ней. Затем что-то позади нее, должно быть, отвлекло ее; она полуобернулась, и свет снаружи осветил ее лицо. Кларк был поражен ее внешним видом. Она была такой белой, глаза неестественно расширены, губы растянуты, обнажая зубы, как будто у нее был какой-то ужасный шок.


Но фильм внезапно закончился, в зале зажегся свет под звуки вежливых аплодисментов гостей, и Кларк поднялся на ноги. Он предложил задавать вопросы, и было ясно, что партия подготовила список. Один за другим их вопросы кропотливо переводились, а затем на них отвечал либо сам Кларк, либо один из членов команды специалистов. Прогнозы дорожного движения, методы строительства, экологические проблемы, пешеходные сети, плотность населения, управление поверхностными водами - каждая тема была проработана. Наконец мистер Чонг произнес то, что звучало как отрепетированная реплика.


"Я полагаю, ваше предложение о гонораре подлежит обсуждению". Затем он сделал паузу и сказал что-то на китайском переводчику, который перевел: "Но мистер Чонг предпочитает обсудить это лично с мистером Верджем, когда он будет доступен".


Кларк почувствовала себя униженной, но не подала виду. Он снова извинился за отсутствие своего партнера, и делегация начала складывать свои бумаги в портфели. Настроение было не приподнятое.


Проводив их, он поспешил обратно в приемную. - Где Дженнифер? - спросил я.


"Она вернулась наверх, в квартиру мистера Верджа, мистер Кларк. Она хочет, чтобы ты срочно встретился с ней там, и спросила, не мог бы ты пойти один." Администратор наблюдал, как он отреагирует на это странное сообщение, и он заставил себя говорить спокойно.


"Очень хорошо".


Кларк сохранял самообладание, пока двери лифта не закрылись за ним, затем он глубоко вздохнул и вытер пот со лба носовым платком, осознавая, что его рука дрожит. Он живо вспомнил выражение паники на лице Дженнифер Матисон и задался вопросом, с кем она говорила и вызывала ли помощь.


Двери открылись, и она была там, ожидая его за дверью в квартиру Чарльза.


"Сэнди, слава Богу. Я не был уверен, что делать. Я подумал, что должен подождать здесь... чтобы убедиться ..."


Он подошел и ободряюще положил руку ей на плечо. "Все в порядке, Дженнифер. Что случилось?"


"Тебе лучше ... лучше посмотри сам". Она с трудом поворачивала ключ в замке, так сильно дрожала ее рука. Затем они оказались внутри, и Кларк подумала, каким мертвенно тихим казалось это место. В воздухе сильно пахло несвежим виски, и он заметил недопитый стакан с янтарной жидкостью на кофейном столике рядом с экземпляром итальянского журнала о дизайне Casabella. Пара женских туфель валялась брошенной на ковре внизу.


"В спальне", - прошептала Дженнифер, как будто малейший звук мог обрушить потолок.


Спальня была полностью белой - белые стены и потолок, белый ковер и жалюзи, белое постельное белье и мебель - и это делало глянцевую черноту волос Мики Норинаги и лобковый треугольник еще более поразительными, чем это могло бы быть в противном случае.


Она выглядела очень юной, подумала Сэнди, лежа обнаженной в центре двуспальной кровати, белое стеганое одеяло запуталось у нее на коленях. Ее лицо было запрокинуто, глаза открыты, японские веки оттянуты назад с характерным для нее вопросительным выражением, как будто она сомневалась, понимают ли мужчины постарше вокруг нее, что она говорит. Это был образ, который когда-то обожал ее муж Чарльз, но который Сэнди Кларк находила довольно раздражающим. Симметрию ее стройной фигуры портил стальной эфес, воткнутый в ее левый бок, сразу под маленькой грудью. После смерти ее окраска изменилась на восково-желтую.


"Что это такое?" Дженнифер Матисон указала дрожащим пальцем, в ее голосе звучала смесь паники и возмущения.


"Это похоже на рукоятку одного из тех довольно красивых разделочных ножей, которые Мики и Чарльз привезли из Токио во время своего последнего визита". Теперь, когда он увидел это, он почувствовал себя очень спокойно. "Ты уже говорила с кем-нибудь, Дженнифер?"


"Нет, я... я подумал, что должен подождать, пока посетители уйдут. Она мертва, не так ли?"


"О да. Никаких признаков Чарльза?"


"Нет. Боже, это так ужасно..." Она выглядела так, как будто вот-вот упадет в обморок.


Сэнди Кларк обнял ее за плечи и вывел из комнаты. "Послушай, это то, что я хочу, чтобы ты сделал. Спуститесь на лифте на улицу и подождите у входа в частную квартиру прибытия полиции. Я сейчас им позвоню. С тобой все будет в порядке? Подышав свежим воздухом, вы почувствуете себя намного лучше."


После того, как он проводил ее до лифта и позвонил, он вернулся в спальню и долго стоял, просто глядя на Мики. У него было тревожное ощущение, что, какой бы мертвой она ни была, она все еще была способна объяснить случившееся, что, когда приедет полиция, они узнают правду прямо у нее в лицо. Его взгляд скользнул от нее через прикроватную тумбочку к креслу, к телефону и телевизору с плоским экраном. Он едва ли видел эти вещи, но что-то, должно быть, заметил, потому что его внимание вернулось к белому кубу шкафчика рядом с кроватью и сосредоточилось на паре очков. Ни Мики, ни Чарльз не носили очков. Круглые линзы в тонкой темной оправе выглядели знакомо. Он подошел на шаг ближе, чувствуя, как жар поднимается по его телу к лицу. Он обнаружил, что едва может дышать. Это были его собственные очки для чтения, запасная пара, которую он держал в своем кабинете. Он не мог вспомнить, чтобы приводил их сюда. За спиной он услышал гул лифта, потянулся вперед, схватил очки и сунул их в карман куртки. Теперь его глаза начали дико метаться по комнате. Что еще, дорогой Боже, что еще? Он услышал, как мотор лифта остановился. Когда он повернулся, чтобы уйти, он заметил блеск серебра под подушкой у головы Мики. Он присмотрелся внимательнее, паника поднималась в его груди. Это выглядело как... это было... его серебряная ручка, та, которую он потерял. Он услышал приглушенный гул голосов и, наклонившись, зажал кончик ручки между большим и указательным пальцами и вытащил ее из-под подушки.


"Мистер Кларк?" Мужской голос в гостиной. Он выпрямился, засовывая ручку в карман, и повернулся к ним лицом.


2


Брок быстро промаршировал вдоль ворот королевы Анны, выставив голову вперед, с озабоченным хмурым выражением лица, и пересек Бродвей. Сентябрьское утро было солнечным и теплым, но он едва ли заметил это. Его текущие расследования зашли в тупик, у него были проблемы с бюджетом, а повестка в штаб-квартиру была тревожно расплывчатой. Безвкусное офисное здание находилось всего в паре сотен ярдов от переоборудованной пристройки terrace, в которой базировалась его команда, но в его представлении расстояние было намного больше. Он дошел до входа в Новый Скотленд-Ярд и бессознательно расправил плечи, предъявляя удостоверение личности, расписываясь в книге, получив пропуск и поднявшись на лифте на шестой этаж.


Коммандер Шарп стоял у окна своего кабинета, когда Брока провели внутрь. Когда фигура, оторвавшись от созерцания панорамы города, повернулась к северу через Сент-Джеймс-парк, Брок в очередной раз был поражен тем, как его босс, казалось, выполняет обещание своего имени. Того же роста, что и Брок, шесть футов два дюйма, он был гораздо более худощавого телосложения и с более тонкими чертами лица, а по внешнему виду, одежде и манерам он был, безусловно, резким. Это впечатление усиливалось его превосходной памятью, интенсивностью взгляда и точной формой речи. Это подействовало на Брока так, что он почувствовал себя слегка помятым. Он попытался вспомнить, когда в последний раз подстригал волосы и бороду.


"Доброе утро, Брок. Я вижу, наши друзья снова латают свою крышу." Шарп указал на окно, и Брок выглянул наружу, чтобы посмотреть, о каких конкретно друзьях он мог говорить. Неподалеку находилась штаб-квартира лондонского метрополитена в стиле ар-деко, за ней - казармы Веллингтона, а вдалеке виднелись крыши Букингемского дворца.


"Домашний офис", - сказал Шарп, имея в виду здание справа от казарм. Снова дальше направо Брок мог разглядеть дымовые трубы и задние окна своего собственного аванпоста, и ему было неприятно осознавать, что с помощью мощной подзорной трубы Шарп, вероятно, смог бы прочитать корреспонденцию на его столе. "Вот почему я хотел тебя увидеть".


Крыша домашнего офиса? Брок задумался, но ничего не сказал.


- Кофе? - спросиля. Шарп подошел к шкафу и налил кипяток в два отдельных кофейника. Он отнес их к круглому столу на подносе с чашками, сахаром и сливками.


"Я считаю, что это лучший способ выпить приличный кофе в этом заведении. Как колено?"


"Намного лучше", - ответил Брок, автоматически потирая сустав, когда садился на предложенный стул.


"Физиотерапевт?"


"Да. Казалось, это все уладило." Прошло более шести месяцев с тех пор, как на него напала толпа скинхедов в Ист-Энде, но нога все еще болела по ночам.


"Благодарность была вполне заслуженной, Брок, вполне заслуженной".


"Благодарю вас, сэр. Это было высоко оценено. И автор: инспектор Гарни."


"Брен Гурни, да. И ваш сержант Кэти Колла, она тоже выступила очень хорошо, не так ли? В трудных обстоятельствах."


Брок беспокойно заерзал на своем стуле. Память Шарпа на имена была хорошо известна, но все же это звучало так, как будто его босс проверял свою команду.


"Мне нужно обсудить с тобой пару важных вещей, Брок. Вы знакомы с расследованием The Verge, я так понимаю?"


Конечно, он был - вся страна жадно следила за этим с мая, когда в ее постели было найдено тело обнаженной Мики Норинаги с ножевым ранением в сердце. Ее мужа, известного архитектора Чарльза Верджа, с тех пор никто не видел, и международная охота на пропавшего человека стала национальной навязчивой идеей. Пресса регулярно публиковала сообщения о наблюдениях со всего мира, но ни одно из них еще не привело к аресту.


"Это один из тех случаев, который просто так не проходит". Шарп энергично помешивал свой кофе. Таблоидам это нравится. Сегодня его видели в Сиднее, на прошлой неделе в Сантьяго. Он - Ронни Биггс, лорд Лукан и Алый Первоцвет в одном лице. И он не просто архитектор. Высокий статус, международная репутация, рыцарство в ожидании - само воплощение крутой Британии." Шарп фыркнул и отхлебнул кофе.


"Все это очень неловко", - продолжил он. "У него было несколько чрезвычайно важных клиентов. Например, важные здания для правительств Германии и Саудовской Аравии, ни одному из которых не нравится, что их новые глянцевые достопримечательности - дело рук убийцы. И наши друзья из домашнего офиса особенно недовольны. Их новый шедевр Verge близится к завершению, тюрьма категории А, как назло, находится в Маршдейле, на болотах. Принц собирался выступить на открытии, но сейчас это под вопросом, и министр внутренних дел проявляет большую настойчивость в Палате представителей. Вы можете представить, что пресса сделает из презентации.


"Что особенно раздражает наших друзей, так это не только то, что их золотой мальчик - убийца, но и то, что весь мир считает, что ему это сошло с рук. Если они не могут замять все это дело, а они не могут, тогда они хотят какого-то решения - либо его ареста и заключения в одно из своих самых грязных учреждений, либо, что еще лучше, доказательства его невиновности."


"Возможно ли это?"


"Вряд ли, но вы не можете винить их за надежду. Дело в том, что по прошествии четырех месяцев мы не смогли реализовать ни один из вариантов, что является серьезным затруднением для Метрополитен. Так что... " Шарп демонстративно поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку стула, устремив на Брока один из своих скальпельных взглядов, -... было решено, что нам нужен свежий подход. Новая команда."


Шаг отчаяния, подумал Брок, которому не понравилось, как звучит этот фрагмент. "Суперинтендант Чиверс руководил расследованием, не так ли?"


"Дик Чиверс, да. Предложение заключается в том, что теперь он передает бразды правления вам."


"Я понимаю". Черт возьми, подумал Брок... след простыл, все возможности исчерпаны, пресса следит за каждым шагом, боссы требуют чудес.


" Звучит не слишком взволнованно."


"Чиверс - дотошный детектив. Сомневаюсь, что он многое упустил из виду."


"Нет никаких предположений, что у него есть. На самом деле, я уверен, что он вел себя безупречно. Но без результата. Что сейчас нужно расследованию, так это свежий взгляд, чтобы обновить его, а у вас репутация человека, который выходит за рамки дозволенного и добивается результатов. Это не критика в адрес Чиверса, но это выражение уверенности в тебе, Брок."


Или паники, подумал Брок, но понял, что ему придется извлечь из этого максимум пользы. Он попытался выглядеть довольным. "Благодарю вас, сэр. Когда именно должна открыться тюрьма?"


"Три недели. Дворец примет окончательное решение об их участии за неделю до этого."


Брок начал формулировать возражение, но Шарп продолжил. "Сформируй свою собственную команду. Возьми любого из людей Чиверса, кого захочешь. Он ждет, чтобы ввести вас в курс дела прямо сейчас. Комната 413, двумя этажами ниже. Все в порядке? Теперь, второй вопрос ..." Он вскочил на ноги, потянулся за глянцевым документом, лежащим на его столе, и швырнул его на стол перед Броком.


"Вы, конечно, знакомы с этим".


Защищайте и уважайте: это выгодно всем. Стратегия многообразия столичной полиции. Брок узнал обложку. Каждый в Met получил такое, и на работе были подробные отчеты, но у него не было времени прочитать их. Была проведена серия инструктажей для линейных менеджеров, но он всегда был занят в другом месте.


"Что ты думаешь?"


"Ну..." Осторожно сказал Брок. "Позитивный ход, пост-Макферсон ..."


"Да, да. Но не только это. По словам заместителя комиссара, это ключевой бизнес-императив."


Шарп сделал паузу, чтобы дать этому осмыслиться, затем постучал по документу кончиками пальцев и сурово продолжил: "Это так важно, Брок, и мы все должны принять это".


Теперь Брок задавался вопросом, было ли это каким-то выговором. Было ли замечено его отсутствие на брифингах, или он непреднамеренно допустил какую-то ошибку где-то по ходу дела? Сообщалось ли о нем за политическую некорректность?


"Стратегия разнообразия включает в себя план действий из шести пунктов, как вы знаете. Шесть стратегических областей, верно?"


На какой-то ужасный момент Броку показалось, что его собираются проверять, но Шарп поднял левую руку с растопыренными пальцами и для наглядности отметил пункты указательным пальцем правой руки один за другим. "Лидерство, преступность, процессы, рабочая сила, обучение и коммуникации. И чтобы стимулировать дебаты и разрабатывать политику в каждой из этих стратегических областей, создаются шесть рабочих групп по стратегии. Та, которая будет особенно близка твоему сердцу, Брок, будет Рабочей группой по стратегии борьбы с преступностью."


Он открыл брошюру и прочитал: "Решение проблем, расследование и предотвращение преступлений с помощью более всеобъемлющего подхода ..." Теперь кадровым службам поручено выдвигать имена, и, с нашей точки зрения, вы согласитесь, крайне важно, чтобы в этих комитетах был услышан голос опытных, работающих детективов.


Особенно Рабочая группа по стратегии борьбы с преступностью."


Пока Шарп возвращался к своему столу за другим документом, пачкой скрепленных вместе страниц формата А4, Брок подумал: "О нет, я не собираюсь тратить свое время на какой-то чертов комитет".


"Всплыло имя одного из членов вашей команды, Брок, и мне стало интересно, что вы думаете. DS Kolla."


Брок не ожидал этого, и Шарп увидел его удивление. "Нет?"


"Я думал, вы ищете кого-нибудь постарше, сэр".


"У нее за плечами уже немало лет, и нам нужна свежая кровь. В течение следующих десяти лет Метрополитену придется снова набирать две трети своего персонала, и люди ее уровня будут иметь решающее значение для этого процесса. Кроме того, у нее отличный послужной список в the coalface, как в раскрытии преступлений, так и во взаимодействии с этническими общинами. Здесь есть пара недавних писем с благодарностью от лидеров сообщества; одно от мистера Санджива Манзура из пакистанской общины в Степни, а другое от мистера Касима Али из шиитской общины."


Брок был знаком с буквами. Санджив Манзур счел политичным быть вежливым с Кэти, надеясь избежать судебного преследования за дачу ложных показаний мировому судье, и Касим Али, вероятно, проникся к ней симпатией. "Да, я получил копии писем. Они были вполне заслуженными. И она, конечно же, женщина."


Шарп коротко улыбнулся. "Это тоже. И с этническим партнером, я понимаю."


"Как отдел кадров заполучил это?"


"Мы немного проверили ее, и все звучит неплохо. Итак, что вы думаете? Ты не выглядишь уверенным."


"Нет, нет, я думаю, у нее все получилось бы очень хорошо. Она умна и красноречива. Я просто веду себя эгоистично. Я не хочу потерять ее, особенно если мы беремся за дело the Verge."


"О, это было бы всего лишь обязательство на неполный рабочий день, и вы бы не потеряли ее навсегда - по крайней мере, если только она не выступит блестяще, и в этом случае это вполне могло бы открыть для нее совершенно новый карьерный путь. Но ты вряд ли откажешь ей в этом сейчас, не так ли?"


"Конечно, нет".


"Хорошо, хорошо, я поговорю с ней. До тех пор держи это при себе, ладно?"


"Черт возьми", - пробормотал Брок себе под нос после того, как закрыл за собой дверь, и зашагал по безликому коридору к лифту.


Дик "Веселый" Чиверс сидел посреди небольшого конференц-зала на четвертом этаже, печально глядя на груду нераспечатанных папок на столе перед ним. Он поднял глаза, когда вошел Брок, и без улыбки поднялся на ноги. Он был опытным полицейским того же поколения, что и Брок, и в лучшие времена выглядел угрюмо. Очевидно, что это была не одна из таких. "Брок", - неохотно признал он и взял предложенную руку.


"Шарп только что сказал мне", - сказал Брок. "Мне жаль, Дик".


"Он сбросил это на меня сегодня в девять утра. Без предупреждения. Ни с того ни с сего."


"Он особо подчеркнул, что это никак не отразилось на том, как вы вели дело".


Чушь собачья. Конечно, это так. Должна быть."


"Если это тебя утешит, мне это нравится так же мало, как и тебе".


"Да, ну, это ставит тебя на линию огня, не так ли?" Сказал Чиверс. Эта мысль, казалось, немного подбодрила его. "Я отправил письмо в свой офис за этим, чтобы помочь вам начать". Он положил свой большой кулак поверх папок, как будто не хотел расставаться с ними. "За последние четыре месяца я потратил много времени на это дело, Брок. У всех нас есть. Мы рассмотрели все аспекты. Чертовски нелепо менять жокеев на этом этапе гонки. Явная кровавая глупость. И чертовски оскорбительна для меня. " Его лицо становилось все темнее, когда его гнев обрел силу голоса.


"Какую причину он тебе назвал?" Мягко спросил Брок.


"Ему нужна свежая кровь!"


"Это то, что он сказал, когда сказал мне, что забирает у меня одного из моих лучших молодых детективов, чтобы включить ее в комитет. У него, должно быть, прилив крови к мозгу."


"Кровавый вампир", - прорычал Чиверс, но гнев угас так же быстро, как и расцвел. "Я сказал ему, что в таком случае, как этот, нужно набраться терпения. Если вы не поймали бегуна в течение первой недели, то вы должны быть готовы ждать, пока он не станет беспечным, или заскучает по дому, или ему не повезет, и он выдаст себя."


"Значит, у вас нет сомнений, что Вердж был убийцей?"


"Вообще никаких. Мы рассмотрели все альтернативы - делового партнера, коммерческих конкурентов, возможного любовника, - но других вероятных подозреваемых не было."


"И ты думаешь, он все еще жив?"


"У нас нет доказательств, что это так, но я бы сказал, что это на девяносто процентов точно. В последний раз его видели утром в субботу, двенадцатого мая, когда он вернулся из деловой поездки в Штаты. Тело его жены нашли только в понедельник утром, между сорока и шестидесятью часами после смерти, по словам патологоанатома, так что у него были целые выходные, чтобы разобраться. Позже в тот понедельник его автомобиль был найден рядом с пляжем на южном побережье, внутри была аккуратно сложена его одежда, а также носовой платок, испачканный кровью его жены, и клочок бумаги с единственным словом "ИЗВИНИТЕ", написанным заглавными буквами. Не было никаких следов тела, и вся история с машиной выглядела сомнительной."


"Как в случае со Стоунхаусом". Брок вспомнил другой известный случай исчезновения, когда министр британского кабинета инсценировал собственную мнимую смерть во время отпуска во Флориде, оставив кучу одежды на пляже.


"Именно. Можно было подумать, что он был бы немного оригинальнее, не так ли? Немного креативнее? Я обсудил этот случай с Брайаном Ридли, который подобрал Стоунхауса в Мельбурне, и есть определенные параллели."


"И с лордом Луканом".


"Убитая няня, да. Хотя, конечно, его никогда не выслеживали."


"Так ты думаешь, Вердж скрывается где-то за границей?"


"Моя ставка - Южная Америка". Чиверс ослабил защитную хватку на файлах и откинулся на спинку стула с мрачной улыбкой.


"Как так получилось?"


"Он свободно говорит по-испански и, вероятно, мог бы выдать себя за местного. На самом деле он родился Карлосом Вержесом в Барселоне в семье отца-испанца и матери-англичанки и провел там часть своего детства. Затем его отец умер, и мать привезла его обратно в Англию и изменила название на английский. У него все еще там семья, двоюродные братья и тому подобное, и я уверен, что он отправился туда первым, и они помогли ему двигаться дальше. У нас был один возможный свидетель в Барселоне через несколько дней после его исчезновения, и мы тесно сотрудничаем с полицией Барселоны. Я был там пару раз, и хотя мы ничего не могли вытрясти из семьи, я почти уверен, что именно туда он отправился. Ему, должно быть, кто-то помог."


"Я полагаю, что да".


"Должно быть. Это убийство не могло быть преднамеренным. Я имею в виду, это был не какой-то неудачник, делающий койку. Этот парень был на пике своего успеха, имел всемирную репутацию, его показывали по телевидению и в цветных приложениях выходного дня, его эго было таким же большим, как его банковский счет. Убийство ее, должно быть, было моментом слепой ярости, и это прикончило его так же верно, как и ее. С этого момента хорошая жизнь закончилась. Мы отслеживали каждый банковский счет и возможный источник средств, но никаких контактов не было. Помимо того, что у него было в карманах, он, должно быть, во всем полагался на друзей. И это , должно быть, довольно сокрушительная вещь для кого-то в его положении, да? Это его достанет, особенно примерно через шесть недель."


"Что происходит потом?"


"У него есть одна дочь, он души в ней не чает. Она беременна, и он знал это. Ребенок должен родиться ближе к концу октября. Это то, что я сказал Шарпу. Держу пари, что она получит известие от него между тем и Рождеством, и это даст нам шанс, в котором мы нуждаемся. Но, по-видимому, этого будет недостаточно скоро. Политика. Слишком много красных лиц. Итак, удачи, старина. Тебе это понадобится". Внезапная мысль поразила его. "Я не думаю, что мы могли бы перенести роды вперед, а? Произвели ли на свет ребенка?" Казалось, он на мгновение серьезно задумался над этим.


"Я думаю, это может оказаться за пределами наших сил, Дик".


Веселый Чиверс мрачно пожал плечами и подтолкнул стопку файлов к Броку, и они приступили к подготовке передачи. Они продолжили за обеденным сэндвичем и кофе, затем Брок сделал себе стрижку и подровнял бороду по пути обратно в свой офис. Там он проработал всю вторую половину дня, засучив рукава, распределяя количество дел, переназначая задачи в своей команде. Была пятница, и они договорились, что Чиверс проведет полный брифинг на совместном собрании обеих их команд в следующий понедельник утром. Это дало бы Броку выходные, чтобы самому просмотреть файлы и попытаться сформировать некоторые первоначальные идеи о том, куда они могут пойти дальше, а также решить, кого из людей Чиверса ему нужно было бы переманивать. К шести он закончил с переносом расписания, все, кроме раздражающего пробела против имени Колла. Он смотрел на это, когда раздался стук, и она просунула голову в его дверь.


"У тебя есть минутка, Брок?"


"Тот самый человек", - сказал он. Поднявшись на ноги, он напряженно потянулся и махнул ей, приглашая войти.


Она была безупречно одета в черный костюм, который он не мог припомнить, чтобы видел раньше, и эффект с белой рубашкой и ее короткими прямыми светлыми волосами был очень шикарным, одобрительно подумал он. Шарп был бы впечатлен, конечно, намного больше, чем самим собой на своей извечной скомканной работе угольщиком. "Как все прошло?"


"Ты знал? О комитете?"


"Шарп говорил со мной этим утром".


"Как ты думаешь, что я должен сделать?"


"Разве ты не принял решение на месте?"


"Я попросил его дать мне выходные, чтобы подумать об этом".


В отраженном свете лампы над столом он заметил маленький незнакомый шрам сбоку от переносицы девушки. Приобрела ли она это в одном из дел, над которыми они работали вместе? Почему он никогда не замечал этого раньше? Она пристально смотрела на него, ожидая его ответа. Он отвел взгляд и подумал: "вот так мы заканчиваем тем, что лжем нашим друзьям, желая поступить с ними правильно".


"Конечно, ты должен это сделать. Для меня большая честь быть выбранным, и это отличная возможность. По крайней мере, это будет хорошо смотреться в вашем резюме."


"Но я ненавижу комитеты. Я никогда не знаю, что сказать. Я ненавижу слушать людей, которые любят звук собственных голосов."


"Ты просто делаешь то, что мы делаем на работе - сидишь тихо, слушаешь и наблюдаешь, а когда наступает момент, ты вставляешь палку в колеса".


Она улыбнулась, но все еще внимательно смотрела на него. "Итак, вы рекомендовали меня?"


"Он спросил мое мнение, и я сказал ему, что ты был бы превосходным".


"И ты хочешь, чтобы я ею воспользовался?"


"Нет, я бы предпочел, чтобы ты был здесь, если честно, но дело не в этом. Послушай... " резко добавил он, " ... ты сам решаешь, но если спросишь меня, я скажу, что ты был бы сумасшедшим, если бы отказался.


"Хорошо, спасибо. Полагаю, я займусь этим. " Ее взгляд скользнул по бумагам на столе, расписаниям заданий и папкам. "Что-нибудь произошло?" Она прочитала надпись на верхнем файле. "Чарльз Вердж?" Ее глаза расширились. "Они не передадут нам дело The Verge?"


"Так и есть. В понедельник у нас будет брифинг."


"Но это же фантастика!"


Ее энтузиазм был мгновенным и совершенно не омраченным опасениями Брока. Он позавидовал ее оптимизму и подумал, не заразился ли он мрачностью Чиверс.


"Нет, это не так. Это акт отчаяния. Люди Чиверса бьются над этим в течение четырех месяцев, и у них ничего не получается."


"Да, но мы лучше ..." Она внезапно улыбнулась и сказала: "Для меня большая честь быть выбранной, и это прекрасная возможность".


Брок признал свои собственные довольно неуклюжие слова с неохотной улыбкой. Внимание Кэти переключилось на таблицу вакансий, лежащую рядом с файлами, и она нахмурилась, увидев пробел рядом со своим именем. "Я буду в команде The Verge, не так ли?"


"Что Шарп сказал об обязательствах по времени?"


"Он сказал, что это будет частичное обязательство, около пятидесяти процентов. Я просто должен отдать приоритет комитету, если возникнет конфликт с другими обязанностями. Да ладно тебе, Брок! Ты должен позволить мне продолжить."


Он на мгновение задумался, затем сказал: "Хорошо", - и, взяв карандаш, написал "0.5" в пустом месте.


Она благодарно улыбнулась, затем посмотрела на часы. "Мне нужно бежать".


"Свидание?"


"Я встречаюсь кое с кем. Леон."


"Ах да. Не могли бы вы описать себя как партнеров в наши дни, Кэти?"


Она бросила на него странный взгляд. "Я мог бы. Да, что-то вроде этого."


"Получайте удовольствие". Он вернулся к своим бумагам.


Когда она ушла, он тихо повторил: "Что-то вроде этого ..." Что именно это означало? Что-то нерешенное? Он покачал головой и понадеялся, что Леон Десаи знает, во что играет.


По дороге домой через Южный Лондон он зашел в супермаркет и запасся на выходные приготовленной лазаньей, пирогом со свининой, салатом, яйцами, хлебом, кофе и парой бутылок чилийского красного. В тот вечер он начал с досье с места преступления и в конце концов заснул в своем кресле над копией отчетов патологоанатомов.


К следующему вечеру он почувствовал, что у него есть разумный обзор дела. Хотя ему была предоставлена лишь малая часть огромного объема материала, который был сгенерирован, этого было достаточно, чтобы подтвердить его прежние ожидания о том, что команда Чиверса проделала очень тщательную работу. Как только он убедился, что Вердж действительно сбежал, Чиверс приступил к созданию огромной паутины растяжек, которая охватила весь земной шар. Телефоны прослушивались, почта перехватывалась, банковские счета отслеживались, списки пассажиров сканировались в надежде, что однажды где-нибудь контакт зарегистрируется. Учитывая известность беглеца и преступления, иностранные полицейские силы были рады помочь, и в дополнение к обычным связям Интерпола были выявлены офицеры связи в более чем тридцати странах. Особые усилия были приложены к сотрудничеству с полицией в Испании и в ряде стран Латинской Америки.


Брок не мог придраться к расследованию, предполагая, что первоначальные предположения были правильными, и, казалось, ничто не указывало на обратное. Единственное, что беспокоило, - это некоторая неопределенность в отношении судебных доказательств, отсутствие информации, что Брок счел необычным. На рукоятке орудия убийства не было обнаружено отпечатков пальцев или следов ДНК нападавшего; на теле жертвы не было обнаружено никаких признаков телесных повреждений, кроме смертельной раны; постельное белье, на котором она лежала, недавно меняли, и по нему не было данных судебной экспертизы; как и по единственной водительской перчатке, найденной на полу машины Верджа. Это было почти так, как если бы декорации убийства были стерилизованы, лишены драматизма и значимости.


Он вздохнул, налил себе бокал вина и открыл файл, содержащий краткое изложение каждого из 1863 зарегистрированных наблюдений Verge со всего мира, которые были официально зарегистрированы в предыдущее воскресенье включительно, не считая тысяч других, которые были зарегистрированы на различных веб-сайтах Verge, которые появились.


Его прервал телефонный звонок у его локтя.


"Я думал, мы собирались встретиться в эти выходные".


Брок узнал голос Сюзанны, звучавший слегка раздраженно.


"Да, мне жаль. Я как раз собирался звонить. Вчера кое-что всплыло, и теперь я по уши в файлах. Я не думаю, что у меня это получится."


"О боже. Новое дело?" Ее голос смягчился, она была готова к тому, что его смягчат.


"Старая, но они решили, что на нее нужно взглянуть по-новому, и свалили ее на меня".


"Это должно быть важно. Это не дело The Verge, не так ли?"


Брок был поражен. "Ну ... да, на самом деле это так".


"О, Дэвид, это фантастика! И ты теперь за нее отвечаешь?"


"Ну, да ..."


"Просто подожди, пока я не расскажу детям. Они будут в восторге. Стюарт думает, что он сбежал на подводной лодке, а Миранда уверена, что видела его в нашем магазине. Конечно, они оба думают, что ты должен был заниматься этим с самого начала." Затем ее осенила мысль. "Но вы же не хотите сказать, что были здесь, не сказав нам?"


"Нет... Почему?"


"Ну, чтобы увидеть место, где он исчез. Бексхилл. Ребята уверены, что он прошел бы через сражения по пути к побережью."


Брок на самом деле не обратил внимания на тот факт, что точка отсчета Verge находилась довольно близко к тому месту, где Сюзанна жила со своими двумя внуками. "Нет, я еще не зашел так далеко".


"Ну, очевидно, ты должен. Мы были там, чтобы найти подсказки. Мы можем показать вам, где именно была найдена машина. Стюарт нашел обертку от мороженого, с которой, по его мнению, следовало бы снять отпечатки, но нашему местному нику это было не очень интересно. Без сомнения, он даст это тебе. И мы выяснили, как Вердж мог добраться оттуда до портов Ла-Манша, то есть если его не подобрала проходящая подводная лодка."


"Похоже, ты много знаешь об этом".


Она рассмеялась. "Конечно, мы делаем! Дэвид, это самое грандиозное событие со времен принцессы Ди. Красивая пара, преступление на почве страсти, исчезновение. Мы следим за каждым шагом. У Стюарта на стене спальни висит карта мира, в которую воткнуты булавки для каждого наблюдения, о котором сообщалось в газетах."


Больше, чем у меня есть, подумал Брок.


"В любом случае, тебе придется спуститься. Почему бы не сделать это завтра? Прогноз в порядке. Мы можем устроить пикник прямо на этом месте."


Брок оглядел бумаги, разбросанные у его ног, и сказал: "Знаешь, я думаю, это отличная идея. Я буду там к полудню, и вы сможете провести для меня брифинг."


И вот на следующий день Брок обнаружил, что сидит на клетчатом дорожном коврике, расстеленном на клочке пляжа чуть ниже того места, где была брошена машина Чарльза Верджа, держа в одной руке куриную ножку, а в другой - пухлый альбом с записями о преступлении, который составили Стюарт и Миранда. Он нашел их информацию намного более читаемой, чем полицейские файлы, особенно в отношении главных героев. Там было поразительное количество вырезок из журналов и газет, многие недавние, но некоторые датируются давностью лет, подобранных детьми в лавках старьевщика и операции врачей. Чаще всего появлялся Вердж, невысокий, коренастый мужчина с наполеоновским блеском в темных глазах, хорошим загаром, коротко подстриженными черными волосами и довольно крупным носом, за штурвалом собственного вертолета, собирающийся доставить свои планы Министерства обороны Германии в Берлин, или с сияющим министром внутренних дел, рассматривающим модель новой тюрьмы Министерства внутренних дел, или помогающий своей жене выбраться из их серебристого Ferrari. В сопроводительных статьях часто использовались такие фразы, как "ультрасовременный" и "не по годам развитый талант", и по-разному описывались как властный, страстный и одержимый.


"Он аппетитный, не так ли?" Сказала Сюзанна, предлагая ему бокал вина.


"По-моему, выглядит немного самонадеянным", - проворчал Брок и прочитал заголовок статьи, явно написанной до летального исхода его брака: "Моя жена - мой величайший критик: Чарльз Вердж раскрывает все". Брок сделал глоток вина и посмотрел на море. Было безмятежно, пусто, легкий ветерок колыхал невысокую зыбь. Над головой кружили чайки. Было что-то вуайеристское, даже омерзительное в том, чтобы сидеть на этом месте и разглядывать фотографии пропавшего мужчины.


"Ты совершенно уверен, что он на самом деле не утонул?" - спросил он мальчика.


"О да. Смотри..." Стюарт пролистала страницы до статьи, вырезанной из местной газеты, в которой были интервью с местными рыбаками и моряками, обсуждавшими течения и приливы, и все соглашались, что тело могло быть выброшено на берег дальше вдоль южного побережья в течение сорока восьми часов после утопления.


Что больше всего смущало Брока, так это то, что дети ни разу не упомянули ему о своем увлечении этим делом и не попросили у него внутренней информации.


"Я понятия не имел, что ты все это делаешь", - сказал он.


Парень виновато опустил голову. "Мы хотели спросить вас об этом, но подумали, что вы рассердитесь, потому что это был не ваш случай".


"Я понимаю. Что ж, я думаю, вы проделали очень профессиональную работу. На самом деле, я хотел бы позаимствовать это на некоторое время, чтобы показать некоторым людям в Скотленд-Ярде. Вы не возражаете?"


Лицо Стюарт просияло. Он издал радостный возглас и побежал сообщить об этом своей сестре, которая выслеживала маленького краба у кромки воды.


Там тоже были фотографии жертвы. Женой Верджа была японский архитектор Мики Норинага, которая пришла к нему работать пятью годами ранее, через пару лет после его развода с первой женой. Статьи в значительной степени подчеркивали ее внешность (стройную, беспризорную и гибкую) и тот факт, что ей было всего тридцать, на двадцать два года моложе его. Она неулыбчиво смотрела с фотографий, неизменно одетая в черное, выглядя очень уверенной в себе.


"После того, как вы его поймаете, суд будет таким разочаровывающим", - сказала Сюзанна. "Я имею в виду, он мало что может сказать, не так ли?"


Брок улыбнулся ее уверенности. "Я полагаю, что нет". Он вспомнил фотографии сцены в спальне.


"Она им не очень нравится, прессе ..." Сюзанна указала на фотографию Мики на руке своего мужа. "Они всегда показывают ее угрюмой и подразумевают, что она была жадной до денег стервой. Смотри... Сообщается, что друг семьи описал мертвую женщину как манипулятивную и собственническую. "Чарльз обожал ее, и она обвела его вокруг своего мизинца". Но для нее не обязательно было бы легко быть замужем за кем-то вроде этого, как ты думаешь?"


Они собрали свои принадлежности для пикника и вернулись к дороге, где Стюарт указал, где был припаркован "Лендровер" Верджа, и место неподалеку, где он нашел обертку от мороженого, которую он хранил в пластиковом "пакете для улик". Он торжественно вручил это Броку, чей телефон зазвонил, когда он принимал это. Голос принадлежал пожилой женщине, которая слишком громко говорила в трубку.


"Привет? Кто это? " требовательно спросила она.


"За кем ты охотишься?" Брок парировал удар.


"Мне нужен старший детектив-инспектор Брок".


"Это я".


"Меня зовут Мадлен Вердж. Я мать Чарльза Верджа. Мне сказали, что вам поручено расследование убийства моей невестки. Мне обязательно нужно поговорить с вами."


"Откуда у вас этот номер, миссис Вердж?" Брок увидел, как остальные навострили уши при упоминании этого имени.


"У меня много друзей, старший инспектор, и это срочно. У меня есть важная информация, которую вы должны знать, прежде чем идти дальше. Мы должны встретиться сегодня днем."


"Я боюсь..." - начал Брок, но властный голос прервал его.


"Я прикован к инвалидному креслу, поэтому было бы удобно, если бы вы пришли ко мне. Я живу в Челси. Когда ты сможешь приехать?"


"Можете ли вы дать мне некоторое представление о имеющейся у вас информации, миссис Вердж?"


" Только не по телефону."


"Очень хорошо". Он посмотрел на часы. "Я могу подойти к тебе в пять. Какой адрес?"


Когда он гнал их обратно в бой, Сюзанна сказала: "Я надеялась, что ты, возможно, останешься с нами сегодня вечером, Дэвид".


Это был первый раз, когда она сказала это открыто перед детьми, и Брок почувствовал, что она высказала свою точку зрения.


"Извините. Я бы с удовольствием, но у меня много дел."


"Он должен продолжить ловлю Чарльза Верджа", - вмешался Стюарт.


"Скоро я снова навещу тебя", - добавил Брок. "Я обещаю".


3


Мадлен Вердж занимала первый этаж неброского кирпичного жилого дома в эдвардианском стиле на зеленой задней улице. Были ненавязчивые признаки того, что резидент был прикован к инвалидному креслу, на наклонном подходе к входной двери, где когда-то были ступеньки, и в замочной скважине на уровне пояса. Брок заговорил по внутренней связи, и она открыла дверь, хрупкая, но воинственная седовласая женщина, сидящая прямо в кресле, как будто бросая вызов комментариям. Внутри прихожей было видно, что весь интерьер был переделан в светлую и просторную открытую планировку.


Она провела его в гостиную, затем развернулась и мгновение пристально смотрела на него яркими, настороженными глазами, как будто пытаясь оценить, достоин ли он поставленной перед ним задачи. Затем она пригласила его сесть на современный стул из нержавеющей стали и черной кожи.


"Не хотите ли чего-нибудь выпить, старший инспектор?" Виски?"


Голос был менее резким, чем по телефону, но все еще сильным. "Я бы лучше не стал, миссис Вердж. Я за рулем." "Небольшая, конечно. Я знаю, что мне бы не помешала одна." Она не стала дожидаться ответа, а скользнула к встроенному шкафчику и достала бутылку и стаканы, осторожно держа их в скрюченных от артрита пальцах.


"Лед?"


"Просто воды, спасибо. Должен ли я получить это?"


"Вы можете принести стаканы, если хотите". Она вручила их ему, затем повела в заднюю часть дома, где была оборудована кухня-камбуз с видом на небольшой пышный сад.


"Чарльз сам все здесь спроектировал специально для моих нужд". Она помахала низкими столешницами и шкафчиками, специально расположенными точками питания, кранами рычажного действия. "Он подумал обо всем".


Она налила воды в стаканы, и Брок отнес их обратно в гостиную. Хотя помещения были спроектированы в соответствии с теми же принципами минимализма, которые он видел на фотографиях с места преступления в спальне Верджа, здесь стены были увешаны фотографиями в рамках. Он остановился, чтобы рассмотреть их.


"Это был единственный компромисс, на котором я настаивал. Конечно, Чарльз хотел абсолютно голые стены, но я сказала, что должна развесить свои фотографии, так что в конце концов ему пришлось довольствоваться оформлением рамок из нержавеющей стали." Она нежно усмехнулась при этом воспоминании.


Казалось, что на всех фотографиях Чарльз был либо один, либо с другими важными людьми. На одном он принимал медаль от президента Королевского института британских архитекторов, на другом пожимал руку президенту Клинтону.


"Многие из них - другие всемирно известные архитекторы". Она подчеркнула другое. "Вот он с Кензо Танге и императором Японии в Токио. Там с Питером Айзенманом в Нью-Йорке, а там с Фрэнком Гери в Бильбао. Здесь он получает премию Эрика Шеллинга в области архитектуры. Он собирался получить Притцкеровскую премию, вы знаете, если не в этом году, то в следующем. Я совершенно уверен в этом."


На фотографиях запечатлено старение Verge, от стройной молодости до более сильного среднего возраста. На самой последней фотографии, сделанной на крыше с группой арабов, он, казалось, похудел.


Мики Норинага нигде не появлялся, но была одна посторонняя фигура, худощавый мужчина с блестящими черными волосами, показанный в зернистом черно-белом увеличении, бегущий в майке и шортах по гоночной трассе.


"Мой муж Альберто, отец Чарльза. Это он баллотировался за сборную Испании на Олимпийских играх 1948 года в Лондоне. Так я с ним и познакомился. Однажды я сидел в метро со своей девушкой, и напротив нас сидели двое очень очаровательных молодых людей с кроссовками, завязанными на шее. Мы разговорились, и они сказали, что собираются участвовать в Олимпийских играх. Так оно и было тогда, так неформально и непринужденно. Спортсмены просто садились в автобус или метро со своим снаряжением и приезжали на свое мероприятие. Мы сразу влюбились друг в друга. К тому времени, как игры закончились, мы были помолвлены. Мы поженились три месяца спустя в Барселоне, а в следующем году родился Чарльз. Альберто тоже был архитектором, ты знаешь. Он был очень прогрессивен и стал очень хорошо известен в испанских кругах, когда внезапно умер восемь лет спустя."


Брок чувствовал, что очень преданный куратор и архивариус потакает ему или, возможно, вводит в курс истории The Verge.


"Вы, очевидно, очень гордитесь достижениями вашего сына".


"О, да. Я не приношу извинений за это. Он был выдающимся человеком. Потомки подтвердят его талант. Вот почему этой ужасающей лжи должен быть положен конец."


"Что это за ложь?"


"Что Чарльз убил свою жену".


"Не так ли?"


"Конечно, нет! Идея довольно нелепая. Он не был глупым человеком, старший инспектор, и он не потерял контроль над собой. Если бы у него произошла какая-нибудь ужасная ссора с Мики, он бы просто ушел. Мысль о том, что он мог убить ее таким ужасным способом, а затем сбежать, абсолютно невероятна для любого, кто его знал. Помимо любых моральных угрызений совести, он никогда бы не поступил так экстравагантно вопреки собственным интересам.


Поверьте мне, я знал своего сына."


Она сказала это с пылкой настойчивостью, но все же как человек, приводящий чисто рациональный аргумент.


"Тогда где он сейчас, миссис Вердж?"


"Он мертв".


"Мертв?"


"Убит, так же несомненно, как был убит Мики. Действительно, именно поэтому ее убили, чтобы скрыть факт убийства Чарльза и выставить его виновным."


Она увидела хмурое выражение на лице Брока и возобновила свою атаку, разочарованно наклонившись вперед на своем стуле. "Это совершенно просто; если вы хотите убить кого-то, не навлекая на себя подозрений, вы заставляете его исчезнуть, а затем убиваете его жену и обставляете все так, как будто он это сделал и сбежал. Это очевидный вывод, не так ли? Полиция всегда в первую очередь подозревает близких членов семьи. Дело в том, что Чарльз был настоящей целью убийц, а не Мики."


"Убийцы? Больше, чем одна?"


"Я бы предположил, что да. Я полагаю, это была профессиональная работа ". Она сказала это презрительно, как будто для ее сына было достаточно только лучшего в мире убийц.


"Спровоцированный кем?"


"Кем-то, кто извлек огромную выгоду из его смерти. Старший инспектор, работа, в которой участвовал Чарльз, была не только замечательной архитектурой, это был также бизнес в очень больших масштабах. На момент своего исчезновения он был ведущим претендентом на проектирование и строительство нового города на два миллиона человек в китайской провинции Чжэцзян. Это означало бы огромные контракты не только для его практики и практики других консультантов, но и для британских строительных и инжиниринговых компаний. Конечно, когда Чарльз исчез, китайцы отправились в другое место. Они назначили американскую фирму."


"И вы предполагаете, что американцы убили вашего сына?" Броку пришлось приложить усилия, чтобы не прозвучать недоверчиво.


"Почему бы и нет? Они могут быть очень безжалостными, американцы, когда дело касается бизнеса. Но это могут быть и не они. На пути Чарльза, вероятно, стояло с полдюжины других крупных проектов, за которые кто-то убил бы ради денег или престижа. Дело в том, что это гораздо более правдоподобный мотив, чем тот, на котором так целеустремленно настаивал ваш предшественник. Все это время я пытался указать ему на это, но без малейшего успеха. Вместо этого он упрямо сосредоточился на идее громкого семейного скандала, как похотливый школьник."


Это зашло слишком далеко. Брок собирался хладнокровно указать, что можно предположить, что у нее есть личная заинтересованность в этом другом объяснении, когда он остановил себя. Действительно ли она предпочла, чтобы ее сын умер, чтобы сохранить его репутацию? Глядя на ее напряженность с плотно сжатыми губами, на фотографии из зала славы, покрывающие стены, он скорее подумал, что да. Альтернатива, вероятно, была просто слишком болезненной.


Поэтому, вместо того чтобы бросить ей вызов, он просто сказал: "Я уверен, что суперинтендант Чиверс внимательно изучил бы ваши подозрения, и я обязательно поговорю с ним о них".


Она не выглядела убежденной. "Это случилось в субботу, двенадцатого мая, я уверен в этом. Я полагаю, что они ждали его в его квартире, когда он вернулся из Америки. Сэнди Кларк, его партнер по практике, встретил его в аэропорту и привез домой, и больше его никогда не видели. Я думаю, что они уже убили Мики и подстроили все это. Когда он прибыл, они убили его или накачали наркотиками, затем спустили на частном лифте в его машину в подвале и увезли. Брошенная машина и одежда на побережье должны были выглядеть неправдоподобно. Я имею в виду, никто не мог представить, что Чарльз покончил с собой таким образом - такой пафос!"


"Как бы он это сделал, миссис Вердж?" Тихо спросил Брок. Казалось, она собиралась возразить на такой вопрос, затем передумала. Она думала об этом, он мог видеть.


"У него был прекрасный планер", - сказала она. "Я не думаю, что ты что-нибудь знаешь о планерах".


"Вообще-то, да. Раньше я сам летал на них в клубе в Кенте."


Она склонила голову набок и слегка улыбнулась ему. "Как интересно. Суперинтендант Чиверс понятия не имел, о чем я говорю. Чарльз был увлечен этим. Он поддерживал меня, ты знаешь, даже после того, как я опустилась до этого... " Она хлопнула по ручке своего кресла. "Мы разделяли чувство освобождения, бегства от тяжелой работы гравитации. Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли? Скользить по огромным городам облаков в сумерках, проходить под краем кучевых облаков и подниматься в огромный купол... Он был вдохновлен архитектурой облаков, бесконечными возможностями света, пространства и формы."


"Да, я понимаю, что ты имеешь в виду", - сказал Брок, услышав фразы, которые, скорее всего, исходили от Чарльз, и почти чувственное возбуждение в ее голосе. "И вы чувствуете, что именно так он бы решил покончить со всем?"


"Точно! Он бы взлетел под заходящим солнцем, улетел в море и просто исчез. Я знаю, что он бы сделал - однажды он почти сказал мне об этом."


"Он обсуждал это с тобой, исчезновение?"


"Не серьезно. Но, как и у многих творческих людей, у него были периоды мрачности. Во время одного такого раза он сказал мне, что, если дойдет до этого, именно так он и поступит, просто растворится в синеве."


"Для запуска самолета потребовалась бы помощь ..."


"Нет. Это куколка Stemme S10, старший инспектор. Самозапускающийся планер с четырехтактным авиационным двигателем мощностью 93 лошадиные силы и обычным шасси." Она выпалила спецификации так, как будто любой дурак должен их знать.


"Планер с двигателем?"


"Да. Он любил независимость, которую это давало ему, способность взлетать без посторонней помощи и выпутываться из неприятностей, когда скользящие течения подводили его. Он любил говорить, что это был прекрасный пример гибридной технологии, такой, какой он прославился в своих архитектурных проектах. У него есть поле недалеко от Эйлсбери, где он держал самолет, и он мог взлетать и приземляться там без посторонней помощи. Именно туда он бы пошел, если бы хотел исчезнуть. Запас хода двигателя Chrysalis составляет 900 морских миль при скорости 120 узлов ..."


Она повернула голову, чтобы посмотреть в окно на небо, ее глаза были расфокусированы, как будто она представляла бледный крест самолета своего сына далеко за Северным морем.


"Но самолет все еще в Эйлсбери?"


"Да. И кто бы ни устроил эту грязную маленькую пантомиму на южном побережье, вы можете быть уверены, что это был не Чарльз. У него было больше стиля, чем у этого."


"Это была та важная информация, которую вы хотели, чтобы я знал?" Мягко спросил Брок.


"Я подумал, что жизненно важно, чтобы вы поняли это с самого начала, прежде чем погрузитесь во все детали. И завтра я собираюсь погостить у своей внучки в деревне недалеко от Амершама, и я хотел сказать тебе об этом перед отъездом. Она беременна, вы знаете, внуком Чарльза."


"Ах да". Брок осушил свой бокал и поерзал на стуле, но Мадлен Вердж не хотела его отпускать.


"Она живет недалеко от дома, который Чарльз построил для меня, когда впервые вернулся домой из Гарварда, где получал степень магистра. Брайар Хилл был первым зданием, построенным The Verge Practice, и это положило начало его карьере. Она получила самую замечательную огласку. Позже он сказал, что это была лучшая вещь, которую он когда-либо создавал. Я жил там двадцать лет, пока не потерял подвижность, и тогда было просто невозможно справляться со всеми изменениями уровня. Чарльз недавно развелся со своей первой женой Гейл и хотел, чтобы я жила в городе, рядом с ним, поэтому он переоборудовал эту квартиру для меня."


"Его первая жена тоже архитектор, не так ли?"


"Гейл, да. Они вместе начали практику the Verge, но, конечно, Чарльз был настоящей движущей силой. После рождения Шарлотты Гейл стала играть менее активную роль, но до тех пор, пока давление его работы не сказалось на их браке, она всегда очень поддерживала его талант."


В отличие от второй жены, предположил Брок. Он поднялся на ноги. "У меня много работы, миссис Вердж. Я лучше пойду. Но спасибо вам за вашу информацию. Я обещаю, что займусь этим."


Она подалась вперед правой рукой, левой все еще сжимая нетронутый бокал с виски. "Я хотел, чтобы вы поняли, насколько это важно, старший инспектор. Я потерял своего сына, но я не могу ни похоронить его, ни спасти его репутацию. Только ты можешь это сделать. Я беспомощен."


Брок сомневался в этом.


4


Две команды собрались в назначенное время, чувствуя себя неловко в компании друг друга, как игроки, которые не уверены, что это за игра, не говоря уже о том, на чьей они стороне. Брок открыл заседание, изложив новые приказы сверху и пригласив Чиверса провести брифинг. Суперинтендант окинул собрание сердитым взглядом, словно призывая кого-то придраться к тому, что он собирался сказать, затем медленно закурил сигарету, игнорируя табличку на стене позади него. Ровным, монотонным голосом он представил хорошо подготовленное резюме своего четырехмесячного расследования, подкрепленное фотографиями, схемами, картой мира и видеозаписью с места преступления, сделанной полицией. Акустика комнаты в подвале Нового Скотленд-Ярда была плохой, и несколько раз голос из задней части комнаты доносился: "Извините, шеф, еще раз, что это была за последняя фраза?" и Чиверс прочищал горло, немного повышал громкость и повторял.


В конце воцарилась тишина, никто не пытался задать вопрос. Чиверс снова загорелся. Его монотонный голос, казалось, околдовал их всех, и Брок заметил омертвевшие выражения на лицах команды Чиверса. Наконец, инспектор Брока Брен Герни запросил дополнительную информацию о связи с Барселоной. У Верджа там было несколько родственников со стороны семьи его отца, и, кроме того, он выполнял архитектурные работы в городе, включая строительство жилого дома в районе порта для спортсменов, участвовавших в Олимпийских играх 1992 года, и он регулярно посещал город. Из родственников один представлял особый интерес, двоюродный брат, который был близким другом детства беглеца. Этот человек управлял машиностроительным бизнесом, который экспортировал ряд клапанов и насосов в различные части Европы и Латинской Америки, и в частности в Аргентину, где он владел местной компанией по продажам и обслуживанию.


Родственники и другие контакты были опрошены детективами Главного полицейского управления Барселоны, CGP и членами команды Чиверса, но никто из них не признался, что контактировал с Верджем после его исчезновения. Отслеживались телефонные звонки и финансовые транзакции между семьями в Испании и Англии, а также между предприятиями двоюродного брата в Барселоне и Буэнос-Айресе, пока безрезультатно.


Была еще одна возможная связь с Барселоной. В тот же понедельник утром, когда в Лондоне было обнаружено тело Мики Норинаги, отдыхающая английская пара по фамилии Макнил прогуливалась по Пасео де Грасиа, главной улице фешенебельного района Эшампле в Барселоне, когда мистер Макнил заметил мужчину, который вышел из такси и быстро пересек тротуар перед ними, затем вошел в соседнее здание. После минутного раздумья он сказал своей жене, что, по-его мнению, узнал в этом человеке знаменитого архитектора Чарльза Верджа. Макнил был недавно вышедшим на пенсию инженером-строителем, и хотя он никогда не встречался с Верджем лично, он много раз видел его фотографию в отраслевых журналах и уверенно узнал его позже, когда ему показали фотографии. Он не осознавал значения своего наблюдения, пока они не вернулись в Англию неделю спустя, когда обнаружили газеты, полные скандала с The Verge, и он позвонил на горячую линию полиции. К тому моменту у полиции уже были десятки сообщений о Verge со всей Европы, но они знали о связи семьи с Барселоной и обратили особое внимание на историю Макнила. По картам и фотографиям, предоставленным из Испании, пара опознала здание на Пасео де Грасиа, и CGP опросила его жильцов, обратив особое внимание на сотрудников туристического агентства на втором этаже, но снова результата не было.


Кто-то спросил о душевном состоянии Верджа во время убийства. Клиенты, с которыми он встречался в Калифорнии за неделю до убийства, были опрошены, как и экипаж ночного рейса обратно в Лондон, и оба не могли сказать ничего, кроме того, что он выглядел нормальным и не подвергался чрезмерному стрессу, и уж точно не выглядел пьяным, когда выходил из самолета. В Хитроу его встретил деловой партнер Сэнди Кларк, который сказал, что они говорили об успешной поездке Verge и о презентации, которую они должны были провести утром в следующий понедельник. Вердж был спокоен и в хорошем настроении.


По словам его друзей и коллег в Лондоне, его отношения с Мики претерпели изменения примерно за предыдущий год. Он боготворил ее, когда они только поженились, но в последнее время между ними, казалось, наметилось охлаждение, и ходили слухи о разногласиях. Однако публичных сцен не было, и никто не верил, что у Мики Норинаги мог быть любовник. Похоже, все сочли идею о том, что Вердж совершил жестокое убийство, совершенно необъяснимой.


"Что вы должны понять, - сказал Чиверс, - так это то, что все они думают, что Чарльз Вердж был Архангелом Гавриилом. Возможно, временами он был эгоистичным ублюдком, но это было нормально, потому что архангелам приходится со многим мириться. Важным было то, что он мог загипнотизировать крупных клиентов, предлагать им грандиозные идеи и платить им всем большие зарплаты. И если он действительно ударил Мики, что ж, она, вероятно, заслужила это, не так ли, потому что архангелы всегда правы. На что все они втайне надеются, так это на то, что он появится в любой день с совершенно разумным объяснением, и все вернется к тому, что было до Падения.


"И им не понравился Мики. Они не выйдут прямо и не скажут этого, потому что все они милые люди среднего класса, которые не стали бы плохо отзываться о мертвых, но это довольно очевидно. Она не нравилась мужчинам, потому что они думали, что она манипулировала Верджем, заставляя его жениться, когда он приходил в себя после развода, и она быстро превратилась из скромной ученицы в кого-то, кто вел себя так, как будто она сама была боссом. И женщинам она не нравилась, потому что была отчужденной и не делилась их сплетнями, и потому что она сошлась с мужчиной, который им всем втайне нравился."


Кэти, которая изучала фотографии с места преступления и результаты вскрытия, спросила: "Были ли какие-либо повреждения, кроме колотой раны?"


Чиверс покачал головой. "Ничего. Что из этого?"


"Если бы они поссорились, и он впал в ярость, можно было бы подумать, что были какие-то предварительные физические действия, толчок, пощечина. Поход на кухню и выбор ножа кажется очень обдуманным, холодным."


"По-видимому, именно так он и разозлился", - сказал Чиверс. "Он не разглагольствовал и не бредил. Один из его сотрудников сказал, что он может убить взглядом, если кто-то набьет морду. Другой сказал, что это было похоже на то, что его словесно выпотрошили. И убийство было совершено очень эффективно. Судмедэксперт был полон восхищения. Один очень мощный, чистый, глубокий удар. Мы получили мнение психолога, которого заинтересовал тот факт, что и клинок, и женщина были японками. Он предположил, что в этом поступке могло быть что-то символическое." Чиверс фыркнул, чтобы показать, что он думает об этой идее.


Когда вопросы, казалось, подошли к концу, Брок сказал: "Вчера мне позвонила мать Верджа, Мадлен Вердж. Она хотела рассказать мне о своей теории о том, что Чарльза убили по коммерческим соображениям, а его жену убили, чтобы сбить нас со следа."


Это вызвало гул интереса, заглушенный раздраженным покачиванием головы Чиверса.


"Дерьмо. Она начала опровергать эту фразу, как только всем остальным стало очевидно, что натворил ее дорогой мальчик. Она пыталась вызвать интерес прессы, но вскоре они обнаружили, что ей нечем это подкрепить. Один из таблоидов попытался использовать это - Обезумевшая мать утверждает, что Verge жертва заговора - что-то в этом роде, но у него ничего не получилось. Мы действительно изучали это, но ничего не нашли. Сотрудники Чарльза сочли эту идею нелепой. Мы не смогли найти ничего более существенного, чем принятие матерью желаемого за действительное."


Брок решил оставить все как есть. Он поблагодарил Чиверса, затем зачитал список имен членов предыдущей команды, которые будут переведены на новое расследование, включая офицера по вещественным доказательствам Чиверса, составителя показаний и менеджера мероприятий, а также координатора связи с зарубежными силами. Он заранее договорился об этом с Чиверсом, но, тем не менее, это был неприятный момент, и в конце концов Чиверс поднялся на ноги, растер сигарету в пластиковом стаканчике, сухо пожелал им удачи и ушел с теми, кто больше не требовался.


Кэти заметила, что только один из новичков был женщиной. Сержант Линда Моффат, координатор по связям с зарубежными организациями, была высокой темноволосой женщиной тридцати с лишним лет, которая выступала уверенно и экономно, когда пришла ее очередь описывать, чем они занимались. Она говорила о своих контактах, Алонсо, Гарсиасе и Алехандросе, как будто все они были старыми друзьями, и когда Брок спросил о Барселоне, она стала довольно лирической.


"Капитан Рамиро Альварес и лейтенант Хесус Мозас - два наших контактных лица в CGP. Мы посетили их дважды, и они были здесь один раз. Рамиро немного мрачноват, но Иисус прекрасен. Проблема в том, что и они, и Буэнос-Айрес, похоже, относятся к нам холодновато. Мы думаем, что им сказали быть вежливыми, но не тратить больше денег. Суперинтендант Чиверс подумывал о том, чтобы вскоре снова отправиться туда, чтобы попытаться привлечь их к делу, но я думаю, он ждал, пока у нас не будет чего-то определенного, за чем можно было бы последовать. Он планировал взять меня, - с надеждой добавила она, затем плотно сжала рот, заметив ухмылки, пробежавшие между мужчинами.


Остаток утра ушел на то, чтобы разобраться с делами и распределить рабочие места. Кэти наблюдала за тем, как Брок незаметно собрал две половины своей команды вместе, уговаривая людей Чиверса пересмотреть то, что они сделали, определяя участки старой земли, которые придется переделывать еще раз. Хотя он казался воплощением метода и рациональности, для Брока самой важной частью процесса было поощрение чего-то более неосязаемого, акта веры, убеждения в том, что ему просто повезет больше, чем Чиверсу. Шарп хотел верить в это, как и остатки команды Чиверса, которые ослабли после четырех месяцев безрезультатного выступления, и Броку нужна была их вера, чтобы вернуть охоту к жизни.


Когда они наконец расстались, Брок спросил Кэти, не хочет ли она пойти с ним взглянуть на место преступления и поговорить с коллегами Верджа. Она была рада, потому что на встрече он не сказал, какой будет ее роль в расследовании, и она боялась оказаться в стороне из-за дел комитета, о которых она уже сожалела. Предварительное заседание рабочей группы было назначено на более поздний день, и она знала, что ей придется следить за своим временем.


Проезжая по Вестминстерскому мосту, она решила спросить Брока, что она будет делать. Сначала он не ответил, уставившись в боковое окно на солнечный свет, поблескивающий на огромном колесе "Лондонского глаза". Наконец он сказал: "Я хочу, чтобы ты объяснила мне Вердж, Кэти. Запусти меня в его голову. Я хочу понять, о чем он думал, когда делал это. О чем он думал, когда ехал на южное побережье? Возможно, если мы лучше поймем, с чего начался его путь, у нас будет больше шансов выяснить, где он оказался."


Звучит неплохо, подумала она, затем начала задаваться вопросом, как это можно сделать. Проникни в его голову. Она размышляла об этом, пока ехала по Саут-Бэнк, сбавляя скорость на дорожных работах под железнодорожным мостом у станции Лондон-Бридж, мимо Саутуоркского собора, затем по Тауэр-Бридж-роуд и въезжая в Бермондси. Совсем недавно, с Леоном, она начала сомневаться, возможно ли проникнуть в чью-либо голову, особенно мужскую. Они жили вместе шесть месяцев, но она знала, что были части его сознания, которые были полностью закрыты для нее, точно так же, как были части ее, которые она не позволяла ему видеть. И если это было невозможно с кем-то настолько близким, как вы могли сделать это с человеком, который исчез четыре месяца назад?


Словно прочитав ее мысли, Брок сказал: "Ты могла бы поговорить с его матерью, и пока ты это делаешь, представляй ее мужчиной, только на двадцать лет моложе".


Неплохая идея. Может быть, ей следует проделать то же самое с мамой Леона, тираном Десе.


"И если это не сработает, вы могли бы черпать вдохновение из этого ..." Брок полез в свой портфель и вытащил альбом с детскими вырезками. "Стюарт и Миранда объединили это. Довольно хорошая попытка и намного более живая, чем наши файлы."


Кэти улыбнулась. Она знала детей, оставленных матерью на попечение бабушки, и знала об их двойственном отношении к Броку, которого иногда считали героическим борцом с преступностью, а иногда - злоумышленником, угрожающим безопасности их дома. Она задавалась вопросом, был ли этот проект попыткой Стюарта примириться с другом своей бабушки.


Она свернула с Ямайка-роуд в лабиринт узких улочек, которые вели к старым кирпичным складам, выстроившимся вдоль южного берега реки. Шины стучали по гранитной брусчатке, она притормозила напротив вертикальной стеклянной плоскости, шокирующе обнаженная среди всего этого кирпича и камня, который она узнала по картинке в брошюре Verge Practice, которую суперинтендант Чиверс распространила на брифинге. На фотографии полдюжины этажей за стеклом были заполнены людьми, освещенными, как манекены в витрине универмага или актеры в каком-то экспериментальном театре, но сейчас она никого не могла разглядеть.


Их ждала женщина, представившаяся Дженнифер Матисон, информационным менеджером, ее рыжие волосы казались еще ярче благодаря черной шелковой блузке и костюму. Ведя их к стеклянному лифту в центральном атриуме, Кэти обратила внимание, что не только конструкция здания, но и вся его мебель и оснащение, включая стойку администратора, лестницы и столы, сделаны из стекла и блестящих стержней из нержавеющей стали.


"Это вы обнаружили тело, не так ли, мисс Матисон?" - Спросил Брок, когда они скользили вверх.


"Это верно". Ее голос звучал беззаботно, шок и непосредственность ее открытия давно прошли. "Я отведу тебя в квартиру после того, как ты увидишься с Сэнди Кларк".


Лифт со вздохом остановился, и она провела меня в застекленный офис с одной стороны атриума, откуда открывался вид на реку. Помещение было спартанским и безукоризненно опрятным, ряд сертификатов о присуждении премии в области дизайна с золотым тиснением образовывал фриз вдоль одной стены. Кларк поднялся из-за своего стола, серьезно пожал руку, и они заняли свои места на черных кожаных вращающихся стульях, расставленных вокруг стола со стеклянной столешницей.


Он был высоким, аккуратным и довольно элегантным как в одежде, так и в движениях. Он поправил галстук пальцами, которые были длинными и изящными, как у пианиста. "Произошло ли какое-то новое развитие событий?" - спросил он, и Кэти показалось, что такая возможность беспокоит его.


Но когда Брок объяснял изменения в следственной группе, Кларк выглядела огорченной, как будто при мысли о том, что ей придется проходить через все это снова ради их блага. "Сейчас все это кажется академичным", - сказал он ровным голосом. "Ты ведь не собираешься найти его после стольких лет, не так ли?"


"Ты думаешь, он нашел безопасный лазейку?"


"Я этого не говорил. Как я уже говорил вашим коллегам, я нахожу всю эту трагедию необъяснимой. Идея о том, что Чарльз совершил убийство, а затем сбежал, просто не имеет для меня никакого смысла. Оба действия были бы совершенно не в его характере."


"Есть ли какое-либо другое правдоподобное объяснение?"


"Ну..." Кларк вздохнула, как будто не желая возвращаться на старую землю, и провела приглаживающей рукой по волосам, которые все еще были густыми, хотя и с проседью. "Моей единственной мыслью было, что он, должно быть, потревожил злоумышленника, когда поднялся в свою квартиру тем утром, того, кто уже убил Мики, а затем заставил Чарльза уйти с ним. Но я признаю, что вы не нашли никаких доказательств чего-либо подобного."


Брок кивнул. Не было никаких признаков взлома или борьбы. "Вы были последним, кто видел его в то субботнее утро, не так ли?"


"Да. Предыдущие три дня он был в Калифорнии на проекте, и я забрал его в Хитроу после ночного перелета из Лос-Анджелеса. Он был в своем обычном состоянии, энергичный, желающий узнать, что происходит, и он попросил меня сделать крюк по дороге домой, чтобы заглянуть на сайт, который его заинтересовал. Когда мы добрались до наших офисов, я дал ему копию отчета, который мы подготовили для презентации в следующий понедельник, чтобы он мог провести брифинг в выходные, и он поднялся на частном лифте прямо к себе домой. Остаток утра я проработал в офисе, затем пошел домой и больше не видел ни его, ни Мики."


"А как насчет теории миссис Мадлен Вердж о каком-то коммерческом саботаже?"


Кларк печально покачал головой. "Я знаю, она убедила себя, что это единственное объяснение, и я не могу винить ее за это, но это не складывается. О, я не говорю, что некоторые из наших конкурентов не опустились бы до грязных трюков. Пару лет назад большая модель нашей конкурсной работы для нового здания парламента в Восточной Африке таинственным образом загорелась в ночь перед презентацией, и мы были почти уверены, что это не случайность. Но не это, не убийство.


Помимо всего прочего, американцам, выигравшим проект Wuxang City, не нужно было прибегать ни к чему подобному. Они выиграли, потому что снизили нашу ставку на гонорар, вот и все. Они хотели этого больше, чем мы, и сократили свой гонорар ниже того, что мы были готовы рассмотреть."


"А как насчет других проектов?"


"Нет, это действительно неправдоподобно. Выбивание нас не обязательно гарантирует, что конкретный конкурент получит работу. Это не заслуживает доверия."


"Как долго вы работаете с мистером Верджем, мистер Кларк?"


"Почти двадцать пять лет. Я присоединился к нему в первые дни, вскоре после того, как он и его первая жена Гейл вернулись из Америки, когда мы работали в паре комнат в доме, который они купили в Фулхэме."


"Значит, ты его очень хорошо знаешь. Как бы вы его описали?"


"О ... полностью преданный своему делу, увлеченный своей работой, обладающий огромной энергией, вдохновляющий, умеющий убеждать, с большим воображением ..." Прилагательные затихли.


Брок сказал: "Я слышал, как кто-то описал его как эгоистичного ублюдка".


Кларк позволил себе слегка улыбнуться. "Он, вероятно, согласился бы с этим, с необходимой частью работы. Видите ли, чтобы прийти к концепции дизайна с абсолютной ясностью, а затем поддерживать ее в течение многих лет испытаний и трудностей при ее создании, вам нужна определенная целеустремленность, уверенность в собственном суждении, что может быть истолковано как высокомерие. И мы все принимаем это. Любой, кто приходит сюда работать, знает, что он должен делать все по-Verge."


"Да, но в личных вопросах... страстный мужчина, ты сказал. Способен на преступление в состоянии аффекта?"


"Увлеченный своей работой, - сказал я. Но он не позволил своим эмоциям захлестнуть его. Он был гораздо более обдуманным. Вот что показалось мне таким необъяснимым."


"И вы не заметили никаких изменений в его поведении за месяцы, предшествовавшие убийству?"


"Я много думал об этом. Я упоминал, что пару раз видел, как он принимал таблетки, но, насколько я понимаю, его врач ничего не прописывал, так что, вероятно, это был просто аспирин, витамины или что-то в этом роде. Что касается его поведения, мне показалось, что в последнее время он действительно казался более взволнованным, менее склонным к концентрации, что я списал на переутомление. И я знал, как и весь офис, о каком-то подводном течении между ним и Мики. На самом деле, больше на ее стороне. Она казалась менее зависимой от него, менее готовой откладывать."


"Госпожа Норинага тоже была волевой, не так ли?"


"О да".


"Как это сработало, если он так привык быть номером один?"


"Сначала она была его преданной ученицей, ловила каждое его слово. Позже, после того, как они поженились, он потакал ей, поощрял ее выражать свои собственные идеи."


"Ну, я полагаю, было естественно, что она захотела это сделать. Она была архитектором в своем собственном праве, не так ли?"


"Это было совсем не то же самое", - парировала Кларк. "Чарльз был неизмеримо более опытным и талантливым. Я имею в виду, Мики закончила архитектурную школу всего несколько лет назад."


"Как вы думаете, он, возможно, терял хватку?" Я полагаю, архитекторы могут уйти, как футболисты?"


"Обычно это так не работает. Архитектура - это долгая игра, и архитекторы, как правило, становятся лучше с возрастом и опытом. Фрэнк Ллойд Райт создал один из своих величайших шедевров в восьмидесятые годы. Чарльз даже не приближался к своему пику ..." Кларк сделала паузу, как будто пораженная какой-то мыслью.


"В чем дело?"


"Мне только что пришло в голову - вторая жена Райта тоже была убита. Их слуга взбесился с топором, если я правильно помню, убил ее и сжег дом дотла."


Брок с сомнением облизал губы. "Ты не предлагаешь провести параллель?"


"Нет, нет, конечно, нет. Только..." Он покачал головой. "Боже мой..."


"Что?"


"Ну, Мики Норинага была племянницей нашего клиента в Японии - именно так она впервые пришла к нам сюда работать, будучи молодой выпускницей. И вторая жена Фрэнка Ллойда Райта - я пытаюсь вспомнить это из лекций по истории, и я даже не уверен, были ли они когда-нибудь женаты - в любом случае, она была женой одного из его клиентов. У Райта был нервный срыв, он сгорел, когда ему исполнилось сорок, и он сбежал с ней в Европу. Они никому не сказали, просто взлетели и исчезли. Потом, позже, после того, как они вернулись в Америку и он построил этот дом, она была убита ..."


Кларк глубоко вздохнул и, казалось, взял себя в руки. "Извините, это не имеет отношения к делу. Что еще я могу тебе сказать?"


Брок порылся в кармане своего костюма в поисках очков в тонкой оправе, водрузил их на нос и начал переворачивать страницы своего блокнота, как будто что-то искал. Кларк ждала его, нахмурившись.


"Какой была его сексуальная жизнь?"


Кларк выглядела пораженной. " У Фрэнка Ллойда Райта?"


"Чарльз Вердж. Были ли какие-либо трудности в этой области?"


Лицо Кларк потемнело. "Я бы не знал. Мы не говорили о таких вещах."


"Неужели? Даже намека нет? Есть ли какая-либо вероятность, что у нее мог быть парень?"


"Нет", - решительно сказала Кларк. "Я прошел через все это с the last people. У нас были бы какие-то подозрения, если бы она это сделала."


"И вы не заметили ничего странного в его поведении в то субботнее утро?"


"Я прокручивал этот час в уме сто раз. Он казался абсолютно нормальным, немного уставшим после перелета, но безмятежным."


Брок, казалось, был недоволен этим ответом. "По его фотографиям у меня сложилось впечатление, что недавно он немного похудел, отрастил волосы".


"Ты прав. Иногда трудно заметить небольшие изменения, когда видишь кого-то почти каждый день, но Дениз, моя жена, сказала, что он похудел. Ей показалось, что он выглядит моложе."


"Он пил больше?"


"Я не заметил... В то утро на него определенно не подействовал алкоголь."


Брок мгновение ничего не говорил, изучая свои записи, затем спросил: "Значит, оглядываясь назад, не было никаких признаков того, что что-то было не так?"


"Преднамеренный?" Слово вырвалось внезапно у Кларк, которая, казалось, была удивлена этим почти так же, как и детективы. Он покраснел и добавил: "Это то, о чем ты думаешь? Что Чарльз спланировал это?"


Это было не то, что имел в виду Брок, но он был заинтригован ответом Кларк. "Возможно ли это, как вы думаете?"


Кларк решительно покачал головой. "Нет, я уверен, что это не так". Он развернул свое кресло лицом к стеклянной стене, выходящей на реку. "Как это могло быть?" Он уставился на стаю голубей, кружащих в небе, как будто ему хотелось присоединиться к ним.


Честные мужчины, подумала Кэти, которых с детства учили говорить правду, и, несмотря на жизненный опыт, они могут выдавать себя в мелочах. Они начинают вертеть в руках скрепки или внезапно избегают взгляда спрашивающего, как только что сделала Кларк. Любопытно, что ей было труднее обнаружить те же признаки у женщин.


Похоже, у Брока было такое же восприятие. Он задумчиво посмотрел на Кларк на мгновение, затем повернулся к менеджеру по информации. "А как насчет вас, мисс Матисон? Вы заметили какие-либо изменения в его поведении?"


"Ну, ты права насчет того, что он теряет вес. Я думаю, это был стресс. И я действительно думал, что в последнее время он немного потерял интерес. Ты помнишь последний вечер награждения, Сэнди? Мы соперничали с другими крупными лондонскими именами - Фостером, Роджерсом, Уилфордом - в борьбе за ежегодную премию design awards, и это обычно подчеркивало конкурентную сторону Чарльза. Но в прошлый раз он казался почти равнодушным."


Кларк пожал плечами и взглянул на свои часы. "В настоящее время у меня довольно мало времени, старший инспектор. Как ты думаешь, я мог бы передать тебя Дженнифер, чтобы она показала тебе квартиру, и офис Чарльза тоже, если хочешь?"


"Еще одна вещь, мистер Кларк. Я так понимаю, вы также были последним человеком, который видел мисс Норинагу живой в пятницу вечером?"


"Да, это верно. Мы допоздна работали над презентацией для китайцев в следующий понедельник. Остальные закончили около восьми, но мы с Мики продолжали до одиннадцати."


"Уже поздно".


"Да, нужно было многое сделать, чтобы все подготовить, чтобы медиа-команда смогла закончить видео к понедельнику".


"Как вела себя госпожа Норинага, когда вы ушли от нее?"


"Уставший, но вполне бодрый. В восторге от проекта."


"Она не упоминала, что кто-нибудь приезжал навестить ее в те выходные?"


"Нет, она не сказала, какие у нее планы".


"И вы не поднимались в ее квартиру в тот вечер, перед тем как уехать?"


"Нет".


Кэти знала, что вскрытие не смогло установить время смерти точнее, чем двадцать четыре часа между вечерами пятницы и субботы.


Брок кивнул, и они с Кэти поднялись на ноги и последовали за Дженнифер Матисон, оставив Кларка созерцать голубей, кружащих за его окном.


"Здесь есть два пентхауса", - объяснил Матисон, пока они ждали лифт. "Идея заключалась в том, что старшие партнеры будут жить там вместе с экономкой и поваром, но в итоге переехал только Чарльз. Сэнди и Дениз, я полагаю, не смогли бы жить на крыше магазина."


" Значит, в момент убийства в другой квартире никого не было?


"Это верно. В те выходные люди работали на офисных этажах, но этот лифт обеспечивает независимый доступ на этаж пентхауса с улицы и с цокольной автостоянки, где Чарльз держал свой "Лэнди"."


Кэти посмотрела на полы, расставленные, как книжные полки, вокруг атриума. Там были люди, работающие за компьютерами и чертежными досками, группа, сгрудившаяся вокруг стола, но не так много, как она ожидала.


Прокомментировав это, Матисон понизила голос и сказала: "За последние четыре месяца наш штат сократился на треть. Это была катастрофа."


Прибыл лифт, и они вошли. Когда двери закрылись, она продолжила, снова нормальным голосом: "На самом деле, я двигаюсь дальше сама. Через несколько месяцев после исчезновения Чарльза стало довольно ясно, что ситуация изменится: проекты будут отменены, а новых не поступит. Сэнди делает храброе лицо, но я был бы удивлен, если они все еще будут в этом здании через год."


В квартире мало что можно было добавить к тому, что они уже узнали из полицейского видео и фотоснимков места преступления, за исключением того, что теперь это можно было оценить в контексте всего здания, с теми же деталями из стали и стекла, которые были применены в ванных комнатах, кухне и мебели в целом. Кэти пришло в голову, что японские кухонные ножи выглядели так, как будто их могли изготовить из того же набора деталей, так что создавалось впечатление, что Мики Норинага был убит осколком самого здания . Единственным ярким элементом во всей квартире была большая картина в гостиной. Это была абстракция с геометрическими фигурами, квадратами и сегментами кругов, выполненная в ярких основных цветах, и контраст между ней и строгой ограниченностью остального интерьера не был заметен на видео. Подпись в нижнем углу ничего не значила для Кэти, но те, что были на черных нарядах в гардеробе Мики, определенно значили.


После того, как они хорошенько осмотрелись, каждый делая заметки, Дженнифер Матисон отвела их обратно к лифту и спустилась на уровень офиса Кларк, но на этот раз она повела их на противоположную сторону атриума, где раньше был офис Чарльза Верджа. Она открыла дверь ключом.


"За исключением его компьютера и дневника, которые забрали ваши люди, все в точности так, как было в мае прошлого года".


Там были письменный стол и стулья, идентичные тем, что были в комнате Кларк, книжные полки, стол для рисования и еще один низкий столик, на котором стояла модель. На столе для рисования лежала открытая книга, рулон желтой кальки и карандаш, оставленный на каких-то черновых набросках, как будто Вердж только что вышел наружу. Несмотря на сходство с офисом Кларк, атмосфера казалась совсем другой, более мрачной и целенаправленной. На стенах не было сертификатов в рамках, а только одна гравюра, изображающая что-то похожее на гигантский древний склеп с железными кольцами, прикрепленными к огромным каменным опорам. Он висел прямо над моделью, которая представляла собой большую серо-белую конструкцию под прозрачным плексигласовым покрытием. Кэти снова посмотрела на гравюру, пытаясь понять, должна ли быть какая-то связь, когда голос позади нее произнес: "Пиранези, восемнадцатый век".


Она обернулась и увидела Сэнди Кларк в дверях, наблюдающую за ней.


"Он рисовал фантастические сцены тюрьмы, ужасающие и возвышенные. И это..." Кларк указала на модель: "... это последний шедевр Чарльза, проект домашнего офиса; возможно, не такой ужасающий, но, возможно, возвышенный".


"Это тюрьма, не так ли?"


"Да, радикально новый вид. Предназначена не просто для наказания или реабилитации, но для изменения человека. Перефразирую, я не совсем в курсе теории, но в этом ее суть. Здание, наряду с режимом, программами тренировок, лекарствами и так далее, предназначено для перестройки личности, для создания новых людей." Он сказал это, слегка скептически приподняв бровь. "Чарльз был очарован этой идеей. Нет, более того, я одержим этим. Он даже провел некоторое время в тюрьме в рамках своих исследований."


"Не новые женщины?"


Кларк улыбнулась. "Это упражнение только для мужчин. Я считаю, что они представляют собой более серьезную проблему и большее количество испытуемых."


Брок слушал это в тишине. Слова Кларк напомнили ему отчет, который он читал о новой программе Home Office, радикальном ответе на постоянно растущее число непокорных заключенных. Он и не подозревал, что дело зашло так далеко.


У Кларка в руках была книга, которую он предложил Броку."Если вы хотите узнать больше о нашей работе, вам следует взглянуть на это".


"Спасибо". Брок изучил глянцевую книгу в твердом переплете, толстую и квадратную, озаглавленную "Практика грани: полное собрание сочинений и проектов", 1974-1999.


Он просматривал другую книгу, лежавшую открытой на чертежной доске Верджа. На одной странице был набор планов, озаглавленный "Леду, тюрьмы, Экс-ан-Прованс, 1787. Гравюры из Рами." Каждый план представлял собой идеальный квадрат, разделенный на четыре четверти, и выглядел удивительно похожим на базовую компоновку модели домашнего офиса Verge. Переворачивая страницу, он наткнулся на раздел, подчеркнутый карандашом. Он прочитал ее, затем сделал заметки.


"Я знаю, о чем ты думаешь", - сказала Кларк. "Вы думаете, насколько иронично было бы, если бы Чарльз стал первым заключенным своего собственного шедевра. Я думаю, у всех нас была такая мысль."


"Значит, вы не считаете его самоубийцей?"


Кларк решительно покачал головой. "Нет. Никогда."


Только когда они вернулись в машину, Кэти поняла, что опаздывает на свой комитет. Что ж, с этим ничего нельзя было поделать, и дело Verge в любом случае было гораздо интереснее.


"Странно, что Кларк подумала, что я подразумеваю какой-то преднамеренный поступок со стороны Verge", - сказал Брок. "Я совсем не это имел в виду, но именно так он это воспринял". "Да, я тоже это заметил. Как будто он ожидал, что кто-то поднимет этот вопрос". "Или наполовину верил в это сам. Каким человеком это сделало бы Verge?" "Хладнокровный, больной? Но, как все нам продолжают говорить, убить ее подобным образом было в значительной степени против его собственных интересов."


"Саморазрушительный, а также одержимый ..." Брок задумался, вытаскивая блокнот из кармана. "Вы обратили внимание на ту книгу, которая лежала на его столе для рисования? Там был отрывок, который был подчеркнут." Он просмотрел свои записи. "Ненавижу, когда люди так отмечают красивые книги", - проворчал он. "Да, здесь... Где-то в 1780-х годах архитектор Леду проводил исследования для тюрьмы, которую он проектировал. Он изучал все новейшие теории тюремного заключения и нанес визит доктору Торнотарию, ученому, анатому и криминалисту-любителю, который собирал тела мертвых преступников для вскрытия. Это то, что он написал:


Он усадил меня посреди коллекции голов, расставленных в определенном порядке. "Вы, художник, изучавший строение человеческого тела и его связь с мозгом и желудком, - сказал он, - судите о характерах, пороках и преступлениях этих унизительных остатков человеческого достоинства". Поразмыслив, я собрался с мыслями: "Первый и второй, " сказал я, " были убийцами; третий умер от гнева". Этого было достаточно. Он подбежал к своим записям, пролистал их: "Ах, " воскликнул он, " я на самом деле не сумасшедший".


"Что вы об этом думаете? Почему Verge отметил этот отрывок?"


"Возможно, мне следует вынести это на рассмотрение моего комитета". Кэти посмотрела на часы. В районе дорожных работ на Лондонском мосту образовалась пробка.


"Я думаю, что поговорю с его врачом", - сказал Брок.


5


Кэти поспешила в комнату, опоздав на сорок минут. Все сидели за столом, изучая документы, подняли глаза и уставились на нее. На мгновение она почувствовала себя точно так же, как в первый день в начальной школе, когда ее мать заблудилась по дороге и они приехали задолго до начала занятий. Затем мужчина во главе стола поднялся на ноги и с теплой улыбкой протянул руку. "Вы, должно быть, Кэти. Я Десмонд. Добро пожаловать. Я был назначен председателем этой рабочей группы."


Десмонд был уроженцем Вест-Индии и носил полицейскую форму с двумя звездами инспектора на плечах. Он представил ее остальным, и она по очереди пожала им руки. Там был еще один человек в форме, Шазия, женщина-констебль, одетая в новый головной убор-хиджаб для мусульманских офицеров. Рядом с ней был Рекс в сикхском тюрбане, затем молодой белый мужчина с коротко остриженными волосами, в узких очках и холодным, слегка близоруким взглядом. По-видимому, это был Натан, а рядом с ним была Джей, молодая белая женщина, тоже с коротко подстриженными волосами и в узких очках. Наконец, Десмонд представил ее мужчине, сидящему по правую руку от него, Роберту; самый старший человек в зале, Роберт был административным сотрудником средних лет, назначенным для обслуживания рабочей группы. Он одарил Кэти легкой, нелюбопытной улыбкой, как будто уже знал о ней все.


"Я сожалею о коротком уведомлении о встрече", - продолжил Десмонд. "Это выпало на долю всех нас. Очевидно, времени мало. Надеюсь, это не слишком тебя расстроило."


"Нет, извините, я опоздал. Меня только что назначили на новое дело, и я увлекся."


"Я надеюсь, это что-то интересное", - Шазия, WPC, сияла энтузиазмом.


"Да, это так". Кэти заколебалась, и все они выжидающе посмотрели на нее. "На самом деле, расследование The Verge".


"О, как захватывающе! Произошло ли какое-то новое развитие событий?"


"Нет, просто некоторые изменения в команде".


"Ну, по крайней мере, они привлекли к этому женщину", - вмешалась Джей, другая женщина. "Мужчины не захотели бы ловить ублюдка. Все они считают, что его жена, должно быть, заслужила это."


Десмонд тактично кашлянул. "Давайте вернемся к делу, хорошо? Роберт подготовил пакет материалов для каждого из нас, и мы просмотрели это. " Он указал на пластиковую папку, лежащую на оставшемся пустом стуле. Кэти заняла свое место и открыла пакет, сердце упало при виде толстой пачки материалов внутри - повестки дня, круга ведения, краткой информации, информационных материалов, фотокопий вырезок из прессы и заявлений...


Она остановилась на странице с резюме членов рабочей группы. Десмонд служил в отделе кадров столичной полиции, а Шазия недавно присоединилась к Отделу расовой ненависти в Ротерхите. Рекс был гражданским членом общественного полицейского комитета, Нейтан был адвокатом крупной частной благотворительной организации, а Джей представлял организацию под названием "Альянс жертв гомосексуализма". Глядя на шесть имен, Кэти подумала, как тщательно кто-то подходил к выбору. Там были трое мужчин и три женщины, трое белых и трое цветных, трое полицейских и трое гражданских. Это был шедевр баланса; что бы ни случилось, никто не мог обвинить ее организаторов в предвзятости, за исключением, возможно, возраста, поскольку все они были молоды.


"Давайте перейдем к повестке дня, не так ли?" Предложил Десмонд. "Я поставил программу в качестве первого пункта, потому что это самая важная вещь на данный момент. Наш ближайший крайний срок - следующее заседание Совместной конференции через три недели. Ожидается, что каждая из рабочих групп представит на конференции промежуточный рабочий документ с некоторым первоначальным анализом и идеями ..."


За столом поднялся гул оцепенения.


"Три недели?" "Это смешно!" "Ты шутишь?"


"Я знаю, я знаю", - успокаивающе сказал Десмонд. "Просто жаль, что так совпало время. Поверьте мне, я так же обеспокоен этим, как и вы. Как председатель, я буду тем, кто должен представить наш доклад."


Рекс до этого момента молчал, но теперь он громко прочистил горло, и ропот стих. Кэти заметила, что он положил сжатый кулак на газету, сложенную в виде большой цветной фотографии. Она узнала это, потому что это было в газете, которую она читала утром в метро по дороге на работу, фотография семьи мальчика-азиата, затоптанного полицейской лошадью во время беспорядков на севере в минувшие выходные.


"Нас нельзя принудить, " сказал он глубоким, мощным голосом, который привлек всеобщее внимание, " к какому-то смехотворно короткому, искусственному сроку, к созданию непродуманных идей. Я не соглашался присоединиться к этому комитету на таких условиях."


"Да, это верно". Джей энергично закивала своей коротко остриженной головой.


"Конечно, Рекс, но я не думаю..." Десмонд попытался успокоить всех, но сикх еще не закончил.


"Есть ряд основных вопросов, которые мы должны решить, прежде чем мы сможем даже начать думать о создании заявлений. Например, состав этого комитета."


Кэти поняла, что она была не единственной, кто изучал это. Но как он мог возражать против этого?


Десмонд явно думал о том же. "Ну, я не участвовал в процессе отбора, Рекс, но я должен сказать, глядя на тех, кто здесь присутствует, что он кажется чрезвычайно хорошо сбалансированным. Я думаю, Роберт и кто бы еще ни был вовлечен в это дело, проделали довольно хорошую работу."


"Тот факт, что он настолько равномерно сбалансирован, делает положение стула особенно важным. Предположительно, у председателя решающий голос, верно?"


"Цель состоит в достижении консенсуса, Рекс. Я бы хотел надеяться, что нам никогда не придется доходить до стадии подсчета голосов ..."


"Тем не менее, стул важен как символически, так и практически". Рекс сидел очень прямо и неподвижно, не встречаясь с ними взглядом, но уставившись на газету у себя в руке, когда говорил. "И сразу же мы подаем неверный сигнал, назначая председателем комитета сотрудника полиции. Я думал, весь смысл этого упражнения в том, чтобы прислушаться к сообществу?"


"Да", - согласился Джей, с интересом наблюдая за Рексом.


"Но сообщество просто не собирается доверять политике, исходящей от комитетов, созданных и возглавляемых полицией, с несколькими символическими представителями сообщества, чтобы придать им респектабельный вид".


Десмонд глубоко вздохнул. "Я не был вовлечен в процесс принятия решений, который привел к моему назначению на пост председателя. Можете ли вы пролить какой-либо свет на ход мыслей, стоящих за этим, Роберт?"


Роберт выглядел слегка удивленным тем, что его втянули в драку, но он добродушно улыбнулся и сказал: "Ну, я скорее думаю, что аргумент заключается в том, что все это мероприятие проводится столичной полицией для того, чтобы улучшить свою работу и уровень обслуживания общества в целом. Таким образом, по сути, это полицейский процесс, основанный на максимально возможном участии представителей сообщества, чей вклад, конечно же, будет абсолютно решающим. Председатель каждого комитета должен иметь представление о контексте, в рамках которого будет формироваться новая политика. Другими словами, председатели должны понимать, как работает полицейская служба, и должны быть в состоянии представить идеи своих комитетов таким образом, чтобы полицейская иерархия могла понять и принять к сведению."


Рекс внезапно поднялся на ноги, схватил газетный отчет о беспорядках на выходных и бросил его на стол перед Робертом. "Я думаю, мы все очень хорошо понимаем, как работает полицейская служба, спасибо. И если полицейская иерархия настолько чертовски глупа, что они не могут понять слов обычных членов сообщества, не нарядив их и не интерпретировав, то я не заинтересован в том, чтобы мое имя ассоциировалось с этим обелением."


Он повернулся и вышел из комнаты.


Собрание на мгновение погрузилось в ошеломленное молчание, затем Десмонд поспешно поднялся на ноги и побежал за ушедшим Рексом. Роберт выглядел шокированным, возможно, он не привык к проявлениям неприкрытого гнева в своей обычной работе или, возможно, обдумывал провал при отборе в комитет. Все остальные молчали, не желая высказываться сейчас перед бюрократом. Роберт, должно быть, почувствовал свою изоляцию и, смущенно покашливая, поднялся на ноги. "Извините меня", - пробормотал он и направился к двери.


"Что ж, - сказал Джей, - возможно, это будет интереснее, чем я ожидал".


Визит Брока к врачу Чарльза Верджа был менее спорным. Операция проходила в тихом тупичке мьюз в Белгравии, и доктор держался с серьезным достоинством. "Я сделал заявление несколько месяцев назад, старший инспектор. Я действительно не вижу, что я могу добавить."


"Мы возвращаемся к некоторым старым позициям, просто чтобы убедиться, что ничего не было упущено".


" Значит, ты все еще не приблизился к поиску Чарльза? Я действительно не думаю, что смогу пролить свет на то, где вы могли бы искать."


И когда Брок забрал у доктора назад его предыдущее заявление, он был склонен согласиться. Чарльз Вердж был его пациентом более десяти лет, в течение которых он посещал своего врача два или три раза в год для ежегодного осмотра и по поводу других незначительных недомоганий - повторяющегося теннисного локтя, небольшой боли в пояснице, пары вирусных инфекций и периода продолжительностью около года после развода, когда ему прописывали антидепрессанты. Единственной отдаленно необычной вещью в записи был тот факт, что Вердж вообще не посещал своего врача в течение двенадцати месяцев, предшествовавших его исчезновению, - более длительный промежуток, чем когда-либо ранее.


"Я объясняю это тем, что все идет хорошо - я имею в виду его брак".


"Вы заметили разницу, когда он снова женился?"


"Конечно. Он казался помолодевшим."


"Вы тоже были врачом мисс Норинага, не так ли?"


"Да, с момента их женитьбы. Последний раз я видел ее за месяц до трагедии."


Брок сверился со своими записями. "Это было из-за рецепта на противозачаточные таблетки, не так ли? Обсуждала ли она с вами свою сексуальную жизнь?"


"Очень мало. Она была немногословной женщиной, и это не было языковой проблемой. Она была очень красноречива и свободно говорила по-английски. Она просто была очень скрытной."


"Не было никаких намеков на какие-либо трудности с ее мужем?"


"Вовсе нет".


"Расскажите мне о том периоде, когда вы прописывали мистеру Верджу антидепрессанты".


Доктор сверился со своим досье. "Это было семь лет назад, примерно во время его развода. Я помню, как он говорил, что раньше у него бывали периодические приступы того, что он называл "отчаянием", когда он терял уверенность в себе, но этот случай был явно связан с распадом его брака."


"Я удивлен. Я имею в виду, что у меня сложилась картина человека, абсолютно уверенного в себе."


"Ммм, он, безусловно, производил такое впечатление, но распад брака наложил свой отпечаток. Его симптомы были классическими - бессонница, недостаток энергии, плохой аппетит. Я держал его на Золофте в течение четырнадцати месяцев, в умеренных дозах, затем он прекратил прием, и симптомы больше не повторялись."


"И ничего более недавнего?"


"Нет".


Выпроваживая Брока, доктор, казалось, почувствовал внезапный прилив симпатии к полицейскому с его довольно усталой сутулостью и разочарованно нахмуренным лицом. "Не очень-то помогло, не так ли? Но, честно говоря, вы вряд ли поймаете его сейчас, не так ли? Он, вероятно, загорает на каком-нибудь отдаленном пляже, и действительно, какая польза была бы от того, чтобы притащить его обратно сюда и пройти через все неприятности и расходы, связанные с судебным процессом и тюремным сроком, а? Он совершил ужасную вещь, и в результате потерял все. Теперь он ни для кого не опасен."


Брок предположил, что многие люди разделяют мнение доктора. Большие разделы прессы, казалось, маскировали эту точку зрения лишь слабыми намеками на понятия справедливости.


"Я сомневаюсь, что семья жертвы чувствует то же самое, доктор. В любом случае спасибо за вашу помощь. О, кстати... " казалось, его осенила мысль, " ... вы не знаете, был ли у Чарльза Верджа врач в Барселоне, не так ли? Он бывал там довольно часто."


"Извините, понятия не имею. Но маловероятно, что всему этому есть медицинское объяснение, не так ли?"


"Нет, ты, наверное, прав".


Брок повернулся и зашагал прочь, глубоко вдохнув теплый послеполуденный воздух и уловив лишь намек на запах опадающих листьев и приближающейся осени.


Вернувшись в свой офис, он открыл книгу о работе практики, которую дала ему Кларк. Очевидно, что это была высококачественная продукция, напечатанная на плотной бумаге с тонкой атласной поверхностью. Большая часть состояла из красиво напечатанных фотографий и планов с парой вступительных эссе - первого, согласно суперобложке, анализа работы Verge, выполненного всемирно известным автором многочисленных основополагающих работ по теории архитектуры. Если Брок надеялся на просветление от этого, он быстро разочаровался, поскольку текст был, по крайней мере, для него, во многом непонятна. Он всегда считал, что если гиганты современной теории - Дарвин, Маркс и Фрейд - могли писать доходчивую прозу, то то же самое должны делать и все остальные, но он понял, что оказался в меньшинстве. После того, как он изо всех сил попытался постичь частный смысл и замысловатую формулировку первых двух абзацев, он сдался и, как и большинство других людей, которых он предполагал, обратил свое внимание на картинки. Эссе было приправлено маленькими картинками - монгольская юрта, дирижабль "Цеппелин", зернохранилища, японская чайхана, морская раковина, планер - но какое это имело отношение к философии архитектуры Verge, Брок не был уверен. Он заметил фразу, которую использовала Мадлен Вердж, "гибридная архитектура", которая, по-видимому, имела какое-то отношение к инь и ян и постмодернизму и в целом к лучшему из всех возможных миров. Он с облегчением обратился к фотографиям и планам зданий Verge. Последовательность планов была введена цитатой Ле Корбюзье "План - это генератор", и хотя Брок счел невозможным объяснить, как они работают, поскольку на них не было надписей, обозначающих назначение комнат, он был поражен их абстрактной красотой, похожей на плотно проработанные карикатуры или рентгеновские снимки, некоторые из которых длинные и заостренные, другие с сеткой и квадратные. Сопроводительные фотографии были невероятно восхитительными, как изображения из модного журнала или кулинарной книги.


Леон готовил, когда Кэти вернулась в свою квартиру в Финчли тем вечером. В последнее время он часто этим занимался, и, несмотря на образовавшийся беспорядок, из-за которого маленькая квартирка казалась еще более переполненной, она поощряла это, хотя и чувствовала себя неловко, поскольку предлагала только пиццу навынос. Кроме того, она не была уверена в его мотивах. Иногда она чувствовала, что он пытается доказать, что столь долгая жизнь с родителями не сделала его неспособным позаботиться о себе, но в другое время она задавалась вопросом, было ли это страховкой на случай, если между ними ничего не получится. Его собственное объяснение состояло в том, что это была терапия, и сегодня вечером она могла в это поверить. У него был еще один трудный день, сказал он, его черные волосы упали ему на глаза, голос был едва слышен из-за стука ножа, режущего петрушку. Двое подростков, найденных с несколькими шприцами под кучей картонных коробок, которые кто-то поджег. С некоторой тревогой Кэти поняла, что он готовит жареного цыпленка.


Она становилась убежденной, что ему не следует служить в полиции, по крайней мере, не в криминалистической области, связанной с лабораториями. Его рабочее время вращалось вокруг неприятного конца бизнеса, он постоянно сталкивался с худшим в жизни, нескончаемым потоком мест преступлений и их последствий. Не испытывая облегчения от контактов с живыми клиентами, он встречался только с жертвами, обесчеловеченными насильственной смертью, и она подумала, что это начинает сказываться на нем. Он закончил нарезать и на мгновение замер, словно раздумывая, что делать дальше, выглядя несчастным, обеспокоенным и красивым, и она была готова обнять его и сказать, как сильно она его любит, когда он внезапно запустил руку в куриную тушку и начал выскребать оттуда остатки субпродуктов.


И она чувствовала себя виноватой, потому что у него был план побега, и она была одной из причин, по которой он отказался от него. Будучи офицером по связям с лабораторией, он не мог подняться выше сержанта, поэтому планировал поступить в Ливерпульский университет, получить степень магистра судебной психологии и выбрать более открытый карьерный путь, возможно, в частном секторе. Кэти чувствовала, что потеряет его, если он уйдет, и сделала так, чтобы ему было легче остаться, чем уйти.


"Тебе предстоит много читать?" Леон кивнул на стопку документов, которые она бросила на стол, и она рассказала ему о первой встрече рабочей группы по разработке стратегии борьбы с преступностью. После некоторого перерыва Десмонд вернулся с Робертом, но без Рекса, и они договорились отложить встречу до тех пор, пока что-нибудь не удастся придумать. Кэти попыталась, чтобы это прозвучало забавно, но Леон не отреагировал.


"Парень-азиат парализован", - мрачно сказал он. "Тот, кого лягнула полицейская лошадь. Это было в новостях. Скорее всего, у него паралич нижних конечностей. Я не думаю, что сейчас очень подходящее время для создания вашего комитета."


Кэти чувствовала себя слегка опустошенной. "Ну, меня бы устроило, если бы они забыли все это". Она сменила тему. "Ты звонил сегодня своей маме?"


Он кивнул, запихивая в курицу целый лимон. "Ты можешь открыть это вино, если хочешь".


"Как животик твоего папы?"


"Хорошо. Доктор сказал, что он доволен тем, как все идет."


"Хорошо. Я собираюсь выйти в том направлении завтра. Я подумал, что мог бы заехать к твоей маме."


Леон удивленно посмотрел на нее.


"Просто чтобы посмотреть, как она справляется. Что вы думаете?"


"Прекрасно..." Леон выглядел крайне сомневающимся. "Наверное, лучше всего было бы после обеда. Ты хочешь, чтобы я позвонил ей?"


"Не волнуйся, я сделаю это, как только узнаю, на что уходит мое время. Тебе нужна помощь с этим?"


"Все под контролем".


Она неохотно пролистала стопку своих документов и, подойдя к альбому для вырезок, который дал ей Брок, вытащила его и открыла обложку. Внутри было название "Досье об убийстве Мики Норинаги и исчезновении Чарльза Верджа". Составлено Стюарт и Мирандой Коллинз, 9 и 6 лет, проживающими на Хай-стрит, 349А, Баттл, Восточный Суссекс. Она улыбнулась про себя и начала переворачивать страницы вырезок.


Позже, расслабленные вином и удивительно вкусной едой, они лежали вместе в темноте на большой кровати, которая почти заполняла крошечную спальню, и в голове Кэти возник вопрос, который задал Брок, а она бойко отклонила его. Почему Чарльз Вердж отметил отрывок, описывающий архитектора восемнадцатого века, идентифицирующего свои преступления по головам мертвых преступников? Она представила странную и жуткую сцену и задалась вопросом, как Вердж мог бы это интерпретировать. Был ли он захвачен идеей, что каким-то образом наши худшие поступки отпечатались на наших лицах? Или, если лица предшествовали действиям, были ли мы обречены совершать преступления, к которым нас приучила наша наследственность или окружающая среда? Или это было как-то связано с идеей новой тюрьмы Verge, что вам пришлось полностью перестроить человека, как физически, так и духовно, чтобы освободить его от преступной участи? Она была на грани того, чтобы заснуть, когда ее внезапно осенила идея. Она моргнула, просыпаясь, и села.


"Он изменил свое лицо", - сказала она.


"Что? У кого была?" Пробормотал Леон.


"Чарльз Вердж. Он перенес пластическую операцию или что-то в этом роде."


"Очень вероятно..." Леон перевернулся и зарылся под одеяло.


Она откинулась на подушку. Затем ей в голову пришла еще одна тревожная мысль. Когда именно Вердж отметил этот отрывок в книге?


6


Первым делом на следующее утро Брок провел еще одно командное собрание. В сером свете дня Кэти почувствовала, что ее блестящая идея о Verge была ослепительно очевидной и вряд ли стоит распространяться дальше. В любом случае, Брок придерживался другого подхода.


Одним из экспертов, оказывавших поддержку команде Чиверса, был специалист по финансам из SO6, Отдела по борьбе с мошенничеством, и он присоединился к ним тем утром, когда Брок расспрашивал их о деталях расследования возможных источников финансирования Verge в бегах. Когда они объяснили, где были установлены растяжки, предупреждающие о том, что кто-либо из его близких родственников или друзей окажет финансовую помощь, стало очевидно, что существовал один возможный серьезный пробел - сама практика the Verge, доходы и активы которой представляли собой крупнейший законный источник средств для беглеца. Проблема заключалась в том, что фирма была вовлечена в такое количество финансовых операций, крупных и мелких, с поставщиками, консультантами, подрядчиками и субподрядчиками во многих разных частях мира, что было невозможно отслеживать их все в деталях. Суперинтендант Чиверс ограничил проверки наиболее вероятными каналами - счетами кредитной карты компании Verge и чековой книжки, - но это не помогло бы, если бы он получал помощь от кого-то внутри фирмы.


"Что за человек, Тони?" - Спросил Брок у сотрудника отдела по борьбе с мошенничеством, который в черном костюме и с бледным невыразительным лицом выглядел так, словно не был бы неуместен на съезде гробовщиков.


"Почти любой, сэр", - сказал он с видом сожаления. "Наиболее очевидными были бы те, кто мог бы санкционировать более крупные платежи - его партнеры, финансовый менеджер, бухгалтеры и тому подобные люди. Но любой, кто знал систему бухгалтерского учета, вероятно, мог бы перевести что-то на фиктивный счет, если бы захотел. Девушка, которая присматривает за канцелярскими принадлежностями, парень, который утверждает дорожные расходы или обслуживает компьютеры."


"У него там много лояльных сотрудников, с которыми он мог бы связаться, шеф", - заметил Брен. "И это не значит, что они действительно будут воровать у фирмы. Я имею в виду, в конце концов, это его деньги."


"Как бы мы приступили к поискам?" - Спросил Брок.


Тони сказал: "Если бы они были разумными, это было бы трудно обнаружить. Они могли бы использовать ряд мелких кредиторов, чтобы не бросаться в глаза, и менять имена каждые несколько месяцев. Мы должны проверять каждый платеж по крайней мере двумя людьми, и мы могли бы искать совпадения или аномалии. Возможно, платежи нескольким разным людям, но все в одно и то же отделение банка или с одним и тем же номером НДС. Дополнительная сложность заключается в том, что фирма ведет много бизнеса за рубежом. В своих зарубежных проектах вице-президенты часто заключают разовые партнерские отношения с местными жителями для управления контрактами, и это может стать способом получения денег за рубежом."


Они некоторое время обсуждали это, пока Брок, потеряв терпение из-за технических деталей, наконец не сказал: "Тони, я хочу, чтобы ты проинструктировал Брена и небольшую команду о том, как начать - где они должны искать, что они должны собрать, какие вопросы они должны задать. Брен, получи ордер, прежде чем уйдешь, и пригрози им тяжелой бандой Тони, если они, похоже, что-то скрывают. Сделай так, чтобы твое присутствие ощущалось, Брен. Сделайте предельно очевидным, что мы делаем. Если кто-нибудь там поддерживает связь с Verge, мы хотим, чтобы они беспокоились."


Поступали сообщения о значительных задержках с дорожными работами на трассе A40, поэтому Кэти вместо этого направилась на северо-запад, выбирая М1, пока не добралась до М25 и открытой местности за Уотфордом, где свернула с главных дорог на полосы, обсаженные живой изгородью. Она внезапно избавилась от давления интенсивного движения, внезапно переместилась из обширной агломерации в сельский пейзаж, залитый чистым сентябрьским солнцем, и она сразу почувствовала себя бодрой. Когда она опустила окно, вагон наполнился запахами древесного дыма и сырого силоса. Она приехала в маленькую деревню и остановилась на извилистом перекрестке в центре, чтобы уточнить свой маршрут. Паб с соломенной крышей, выкрашенный в черный цвет, молча стоял через дорогу, и мимо проехал ярко-алый трактор с собакой в кабине и рыжеволосым фермером.


Наконец она подъехала к белым воротам с надписью "Орчард Коттедж" и припарковалась на заросшей травой обочине. Когда она стояла у ворот, ей показали небольшую живую картину, возможно, деревенскую сцену с картины прерафаэлитов, за исключением блеска хрома на инвалидном кресле Мадлен Вердж. Рядом с ней молодая женщина тянулась к яблоне за фруктами, чтобы наполнить корзину, которую Мадлен держала на коленях. Молодая женщина была беременна, ее живот был заметен под халатом длиной до щиколоток, а щеки были такими же розовыми, как косточки, которые она срывала. У нее были длинные, прямые и черные волосы, и Кэти подумала, что в ее латиноамериканских чертах лица она может узнать что-то от своего отца, в отличие от пожилой женщины, чьи серебристые волосы когда-то были светлыми, а цвет лица выглядел так, словно на него редко попадал солнечный свет. Они были на фоне простого коттеджа сельскохозяйственного рабочего из кирпича и черепицы, увитого розами, и они повернули головы, чтобы посмотреть на новоприбывшего, когда заскрипели петли белых ворот.


Они оба нахмурились, когда Кэти представилась. Молодая женщина, дочь Verge Шарлотта, казалась откровенно враждебной, в то время как ее бабушка, казалось, сначала была расстроена тем, что они не прислали кого-то более важного. Она быстро пришла в себя и, казалось, была готова извлечь из этого максимум пользы. "Пожалуйста, заходите", - любезно сказала она. "Мы собирались выпить по чашечке кофе".


Они сидели на солнышке за деревянным столом в саду за домом, также засаженном корявыми яблонями. "В этом году у нас так много яблок. Мы должны дать вам кое-что, чтобы вы могли забрать с собой", - заметила Мадлен Вердж, леди Баунтифул, в то время как ее внучка хранила молчание, положив руку на живот. Кэти почувствовала легкий укол, быстро подавленный, зависти или сожаления.


"Это красивое место", - сказала она. "Старший инспектор Брок сказал, что вы раньше жили неподалеку отсюда, миссис Вердж".


"Это верно. Как раз за тем следующим подъемом. Чарльз построил для меня там дом двадцать пять лет назад. Его самый первый шедевр. Вы интересуетесь архитектурой, сержант?"


Это был вежливый вопрос, не ожидавший многого.


"Я довольно несведуща в этом", - честно призналась Кэти и уловила легкое презрительное фырканье Шарлотты. "Но ты не можешь не поддаваться ее влиянию, не так ли? И я полагаю, что если бы вы были замужем за одним архитектором и родили знаменитого сына от другого, вы не могли бы не стать экспертом."


Мадлен улыбнулась. "Это очень верно. Она становится частью воздуха, которым человек дышит."


"А ты следовала семейной традиции, Шарлотта?" Спросила Кэти.


Молодая женщина повернулась, чтобы свирепо взглянуть на Кэти, и так долго не отвечала, что ее бабушка вмешалась: "В некотором смысле. Шарлотта - графический дизайнер. Очень хорошая. Отсюда она ведет свой бизнес, разрабатывая веб-страницы пользователей. Она чрезвычайно успешна."


Шарлотта вздрогнула от этого бабушкиного одобрения и неловко поднялась на ноги. "Я принесу кофе", - сердито пробормотала она.


"Вы должны извинить Шарлотту", - доверительно сказала Мадлен, исчезая в коттедже. "Это был очень эмоциональный год для нее. Она остро переживает потерю своего отца - они были очень близки, его единственный ребенок. Незадолго до этого она рассталась со своим партнером, и теперь она готовится стать единственным родителем. Все это очень сложно."


"Да. Конечно." Кэти испытала знакомое чувство наблюдения за жизнью со стороны, как будто через призму, расшифровывая связи и взаимоотношения, которые, вероятно, не имели бы отношения к ее цели.


- У вас есть дети, сержант? - Спросил я.


"Нет". Кэти чувствовала, что ее допрашивают, в то время как миссис Вердж решала, что будет продуктивнее - ухаживать за ней или напасть.


"Возможно, ты мудр. Они, конечно, благословение, но также и душевная боль."


Особенно если они повсюду наносят удары ножом, подумала Кэти. Во всем этом было что-то странное, чего-то ей не хватало. "Но это кажется прекрасным убежищем для Шарлотты", - сказала она. "Это просто совпадение, что это так близко к тому месту, где ты раньше жил?"


"Не совсем. Шарлотта родилась через пару лет после того, как Чарльз построил для меня Брайар Хилл, и когда она была ребенком, у нее было так много счастливых воспоминаний о пребывании со мной там, что, когда ее отношения распались, она решила уехать из Лондона и переехать жить в этот район. Чарльз помогал ей финансово, и теперь, когда я приезжаю погостить у нее, мы ездим кататься, снова видим дом и вспоминаем те счастливые дни. Конечно, сейчас Брайар Хилл принадлежит кому-то другому. Чарльз продал ее испанской художнице, своему другу, при условии, что она пообещает ничего не менять."


Не только странно, но и немного жутковато, подумала Кэти, как будто его мать и его дочь решили вместе жить в прошлом, до того, как произошли все эти неприятности. "Я могу понять, как она обижается на меня за то, что я вторгся в ее частную жизнь, чтобы расспросить вас о ее отце".


"Боюсь, она действительно считает полицию врагом. Она думает, что вы верите в худшее о ее отце, но я говорю ей, что мы должны попытаться сделать все возможное, чтобы помочь вам докопаться до истины, что Чарльз - настоящая жертва во всем этом." В том, как она это сказала, была такая спокойная уверенность, что Кэти была впечатлена, несмотря на ее убежденность в том, что женщина обманывает себя. "Итак, чем я могу вам помочь? И могу я сказать, что больше всего на меня произвел впечатление ваш мистер Брок. Намного умнее предыдущего парня. Теперь я чувствую себя более уверенно, когда мы, наконец, можем добиться некоторого прогресса." Она улыбнулась.


Значит, ухоженность, подумала Кэти. "Я принес копию ваших предыдущих заявлений, миссис Вердж, и я хотел бы остановиться на некоторых моментах, которые вы там затронули, но в основном я хотел бы лучше понять Чарльза как личность". Мадлен Вердж просияла. Ничто не могло бы порадовать ее больше, ее единственным сожалением было то, что большинство альбомов с фотографиями находились в ее лондонской квартире, факт, за который Кэти была молчаливо благодарна.


Когда Шарлотта вернулась, они были увлечены разговором о детстве Чарльза, его озорстве, его упрямстве, его увлечении спортивными соревнованиями, его странно непоследовательных школьных результатах, пока он внезапно не расцвел как раз вовремя, чтобы получить приличные пятерки. Шарлотта налила кофе, затем сказала, что ей нужно поработать.


"Прежде чем ты уйдешь, дорогая, " сказала ее бабушка, - не могла бы ты, пожалуйста, принести мне семейный альбом из моей комнаты?"


"Должно быть, тебе было трудно воспитывать его одной, Мадлен", - сказала Кэти, близость детства Чарльза привела к тому, что они стали называть друг друга по имени.


"Я всегда чувствовал, что его отец, Альберто, стоит у меня за плечом и направляет меня. Он был совершенно особенным человеком, олимпийским спортсменом и очень одаренным архитектором. Я никогда не предпринимал никаких попыток направить Чарльза по стопам его отца, но Альберто всегда был рядом как яркий пример, и я был взволнован, когда Чарльз объявил, что он тоже станет архитектором. И вскоре стало очевидно, что дар был передан по наследству, не уменьшившись."


Шарлотта вернулась со старым альбомом для фотографий, затем снова исчезла. В нем были фотографии из детства Чарльза, в основном скучные и отстраненные, но была одна, которая привлекла внимание Кэти своей странностью. На нем маленький мальчик стоял, заключенный в какую-то высокую, тонкую конструкцию, которую Кэти не могла разглядеть. Это было что-то вроде гигантского презерватива или шприца, покрытого пятнами и увенчанного короной, его лицо выглядывало из отверстия, вырезанного посередине.


"О, это мое любимое блюдо", - усмехнулась Мадлен. "Он получил первый приз".


Кэти выглядела озадаченной.


"Конкурс маскарадных костюмов! Он пошел как Эмпайр Стейт Билдинг."


Теперь Кэти поняла это. Пятна были окнами, а корона формировала знаменитый силуэт. Было трудно понять, о чем думал маленький Чарльз, но он не выглядел счастливым.


Мадлен продолжила рассказывать о первых годах его практики, когда Чарльз вернулся из аспирантуры в Америке с молодой коллегой-выпускницей в качестве жены и начал свою карьеру в Лондоне без гроша в кармане, но преисполненный уверенности. Затем она с жаром рассказала об успехе Briar Hill у критиков, его публикации в журналах Architectural Design и Casabella, а также о триумфах средних лет.


"Расставание с его первой женой, должно быть, было тяжелым, поскольку она была такой большой частью всего этого", - сказала Кэти, пытаясь продвинуть историю вперед.


Мадлен Вердж сделала глубокий вдох, как будто не хотела возвращаться к этому эпизоду, затем резко повернула голову на звук шагов по гравию. "Ах, Джордж!" - воскликнула она, когда мужчина вышел из-за угла коттеджа с садовыми вилами и мотыгой в руках. "Вы получили растения, которые хотели?"


"Большинство из них, миссис В. У них закончился лук." Он приподнял кепку, приветствуя женщин, подозрительно покосившись на Кэти. Это была коренастая фигура позднего среднего возраста, с глубокими морщинами на лице и прядями светлых волос на макушке, одетая в старую одежду для работы в саду. Он надел кепку, взял инструменты и направился к свежевыкопанной грядке на дальней стороне небольшой лужайки. Когда он отвернулся, Кэти увидела, что левая сторона его лица была сильно изуродована.


"Джордж - один из проектов Чарльза", - прошептала Мадлен, наклоняясь к Кэти. "Он был в тюрьме в то время, когда Чарльз проводил исследования для проекта Marchdale - вы знакомы с этим? Да, Чарльз многому научился у Джорджа о тюремной жизни, настолько многому, что тот нанял его в качестве консультанта, а затем, когда его выпустили, Чарльз взял его на работу разнорабочим, чтобы присматривать за моим маленьким городским садом и приводить это место в порядок для Шарлотты. Когда он покупал ее для нее, там действительно был беспорядок, но за несколько месяцев Джордж отремонтировал крышу, снес стену, установил новую кухню и ванную комнату, сделал ремонт, а теперь он перестраивает сад."


"Очень удобно".


"И очень честный и лояльный. Мы абсолютно доверяем ему, несмотря на его прошлое. Он - настоящее подтверждение веры Чарльза в него."


"Что случилось с его лицом?"


"История такова, что когда он был маленьким, на него пролили сковороду с жиром от чипсов. У него была очень трагичная жизнь."


"Мы говорили о разводе Чарльза".


"О... да". Ее голос стал жестче. "Ну, я думаю, правда в том, что Чарльз просто перерос Гейл. Раскол был неизбежен, на самом деле."


"Перерос ее?"


"В профессиональном плане. О, Гейл очень поддерживала меня в первые дни, очень умно продумывала детали, любил говорить Чарльз. Но по мере того, как практика росла, она действительно стала слишком требовательной к способностям Гейл. Ей пришлось отойти на второй план, и, боюсь, это повлияло на их личные отношения. Чарльз, конечно, был очень опечален этим."


"У него был нервный срыв?" Кэти рискнула.


"Нет, нет, это слишком сильно сказано. Да, это была неудача, и в непростой момент для Шарлотты, в шестнадцать лет. Гейл ... ну, я, наверное, предвзят, но она подвела многих людей, уйдя вот так."


"Но потом Чарльз встретил Мики Норинагу".


На мгновение воцарилась тишина, затем пожилая женщина чопорно сказала: "Не сразу. Был интервал в пару лет."


"Для Шарлотты, должно быть, это тоже было трудно, она была ненамного моложе своей новой мачехи".


Мадлен Вердж обратила строгий взгляд на Кэти. "Если вы пытаетесь предположить какой-то семейный кризис, вызванный вторым браком Чарльза, вы совершенно не правы. Шарлотта начинала учиться в университете, у нее была своя новая жизнь, на которой нужно было сосредоточиться."


"У меня складывается впечатление, что тебе не очень понравился выбор Чарльза, Мадлен".


Другая женщина, казалось, собиралась сделать какое-то ледяное замечание, но затем она подняла свои скрюченные руки в жесте смирения и вздохнула. "Мики была высокомерной и склонной к манипуляциям молодой женщиной. Но Чарльз влюбился в нее, и ни я, ни кто-либо другой не мог ничего сказать, чтобы разубедить его."


"Другие пытались, не так ли?"


"Его коллеги были обеспокоены. Перед Сэнди Кларк стояла незавидная задача высказать Чарльзу их оговорки, но он отмел их в сторону." Затем она с тоской добавила: "У него всегда была смелость отстаивать свои убеждения, мой Чарльз".


"Мистер Кларк сказал, что со временем Мики стал гораздо более напористым. Вы думаете, что Чарльз начал сомневаться?"


Мадлен Вердж вздохнула, как будто устала от того, что ее тащат от золотых воспоминаний юности ее сына к грязным осложнениям настоящего. "Он ничего мне не сказал. И не важно, насколько трудной могла быть его жена, он бы никогда, никогда не прибегнул к чему-то столь гротескному и глупому, как ее убийство подобным образом. И в этом действительно суть, не так ли, Кэти? Вы должны это видеть. Вот почему вы должны принять мою точку зрения."


"Я должен сказать вам, что из полученной нами информации ваша идея об американских конкурентах просто не кажется правдоподобной".


"Ты прямолинейна, Кэти. Мне это нравится. Суперинтендант Чиверс всегда был настолько тактичен, отвергая мои идеи, что в итоге стал вести себя покровительственно и оскорбительно. Я не говорил, что это обязательно были американцы, просто это должен быть кто-то вроде них; соперник, обиженный враг."


"Чарльз, очевидно, был сильной личностью. Были ли у него враги, столь же обиженные, как этот?"


"Очевидно, что он сделал это, и это зависит от вас, чтобы найти их".


Кэти спросила, может ли она перекинуться парой слов с Шарлоттой перед уходом. Она нашла молодую женщину в маленькой комнате, оборудованной под офис, за компьютером.


"Привет, Шарлотта", - сказала Кэти. "Можно тебя на пару слов?" Другая женщина хмыкнула, но не отвела своего внимания от экрана. Пока она ждала, Кэти оглядела комнату: полки с компьютерными руководствами и файлами, несколько довольно впечатляющих глянцевых компьютерных распечаток, прикрепленных к стене, календарь и литография в рамке, которые привлекли ее внимание. Геометрические фигуры, три красных квадрата на выцветшем желтом фоне, напомнили ей о большой картине в квартире Вержей, и ей показалось, что она узнала маленькую черную подпись внизу. Она спросила Шарлотту, тот ли это художник.


"Да", - пробормотала Шарлотта, все еще не отворачиваясь от компьютера, а затем неохотно добавила имя, которое Кэти приняла за Рут Диаз, пока не рассмотрела подпись повнимательнее и не поняла, что это Луз Диаз.


"Твоя бабушка упоминала, что у тебя по соседству, в Брайар Хилл, живет испанский художник".


Шарлотта наконец оторвалась от своей работы и посмотрела на Кэти с негодующим видом. "Да, это она. Она подарила мне это в качестве подарка на новоселье, когда я переехал."


"Она подруга твоего отца?"


"Это верно. Вы бы знали все это, если бы читали свои собственные отчеты. У нее брали интервью... " она сделала на этом слове горький акцент, "... как и у всех остальных. Неудивительно, что никто больше не хочет нас знать. То есть никто, кроме прессы."


"Извините, это, должно быть, было очень трудно для вас".


"Есть несколько сайтов Чарльза Верджа, вы их видели? Все последние наблюдения со всего мира, последние нездоровые теории. У него были трехсторонние отношения с Мики и ее любовником, вы знали об этом? Все трое, по-видимому, сильно употребляли кокаин или ЛСД. Именно оттуда они почерпнули свои идеи для зданий. Или его вдохновил Джек Потрошитель, и он все еще бродит по Ист-Энду с разделочным ножом."


Она со вздохом отвернулась. "Просто уйди, ладно? Мы не хотим, чтобы ты был здесь."


Кэти было достаточно того, что ее уволила Шарлотта. "Что ж, я могу это понять. Но это не пройдет, пока мы не узнаем правду. Ты ведь ценишь это, не так ли? Это никогда не разрешится, пока мы не найдем твоего отца. Ваш ребенок будет расти в тени того, что он сделал, так же верно, как вы живете в этом сейчас. Когда она пойдет в школу, когда устроится на работу, люди будут продолжать шептаться о ней."


Шарлотта побледнела и застыла.


Кэти безжалостно продолжала, понизив голос, чтобы Мадлен не услышала. "В конце концов, тебе придется принять решение о том, сможешь ли ты жить с этим, Шарлотта. Как бы тяжело ни было столкнуться с этим, вам придется помочь нам найти вашего отца, чтобы ваш ребенок мог освободиться от того, что он сделал."


"Убирайся..." Голос Шарлотты был низким шипением. "Убирайся, гребаная сука".


Лицо Кэти раскраснелось, когда она вернулась к своей машине и уехала. Она чувствовала себя виноватой, раздраженной на себя. Возможно, она была бы менее жестокой, если бы Шарлотта не была так самодовольно беременна, так явно плодовита.


На окраине деревни она съехала на обочину и позвонила по мобильному в Скотленд-Ярд. Она дозвонилась до менеджера по обработке данных команды и попросила ее проверить имя. "Л-У-ЗД-И-А-Зет, произносится как "Лут Ди-ат"." Она услышала стук клавиатуры на другом конце провода, паузу, а затем: "Да, вот она. Родился 18.01.53, не женат, гражданин Испании, два домашних адреса: один в Барселоне, Испания, другой в Бакингемшире, Англия. 14 июня прошлого года она была идентифицирована как возможная фигурантка, представляющая интерес, и 20 июля была допрошена двумя офицерами испанского CGP, а 17 августа снова в Лондоне инспектором Херон и сержантом Моффатом."


Наступила пауза, пока офицер просматривал отчеты, кратко излагая Кэти основные моменты. "Говорит, что она дружит с Чарльзом Верджем с 1993 года, когда он купил одну из ее картин... Они встречались время от времени, когда он посещал Барселону... Она утверждает, что не знает там его родственников, и она отрицает, что когда-либо имела более близкие отношения с Verge."


"Мы больше не разговаривали с ней с семнадцатого августа?"


"Не думаю так ... Подождите ... Нет, но и мы, и испанская полиция проверяли ее телефонные контакты и банковские счета в течение мая, июня и июля. Ничего подозрительного. В июле испанская полиция провела обыск в ее квартире в Барселоне, но безрезультатно."


"Что насчет ее покупки дома в Бакингемшире у Verge?"


"Да, это здесь. Контракты были обменены чуть больше года назад. Все вполне законно."


Кэти обдумала все это. Луз Диас была одной из сотен друзей, коллег и знакомых, которые прошли проверку, и это звучало так, как будто степень интереса к ней была соответствующей. Они не обнаружили ничего компрометирующего в ее поведении. Единственное, что выделяло ее среди всех остальных, это тот факт, что она купила у него дом, который теперь оказался рядом с дочерью, с которой он должен был связаться. И, возможно, то, что она была одинока, близка ему по возрасту, ездила на работу между Барселоной и Баксом и была артистична. Кэти задумалась, привлекательна ли она.


"У нас есть номер ее телефона?"


"Конечно".


Кэти повесила трубку и набрала номер. Через некоторое время пришел ответ. "Allo?"


"Мисс Диас?"


"Да".


"Меня зовут детектив-сержант Кэти Колла из столичной полиции. Мы обновляем наши файлы по расследованию дела Чарльза Верджа, и я хотел бы поговорить с вами, если бы мог."


На другом конце провода раздался глубокий вздох. "Я рассказал тебе все, что мог. Я не знаю, что еще я могу сказать." Голос звучал хрипло, голос курильщика, подумала Кэти.


"Это не займет много времени".


Еще один вздох. "Ну ... подожди, я возьму свой дневник".


"Вообще-то, я сейчас нахожусь по соседству, если это будет удобно".


"Сейчас? Я в разгаре работы."


"Это помогло бы покончить с этим".


"О...Полагаю, я мог бы сделать перерыв на десять минут. Больше никаких, хорошо?"


Кэти выслушала ее инструкции о том, как найти дом, и снова отправилась в путь. Она вошла в лес и внезапно наткнулась на комбайн, заполнявший узкую дорожку. Она замедлилась, чтобы проползти за ним. Грачи с криками слетели с верхушек деревьев, и она ощутила ощущение нереальности происходящего, как будто все это было каким-то сельским тематическим парком, а она была участницей сказки.


Возможно, Красная Шапочка направляется в коттедж своей бабушки. Машина свернула на поле, и она ускорилась.


Она свернула на посыпанную гравием подъездную дорожку, которая вилась между высокими буковыми деревьями, и остановилась на поляне. Впереди лежала мощеная дорожка, ведущая к отверстию в белой стене, которая пересекала вершину склона. Она дошла до нее и вышла на террасу, у нее перехватило дыхание от внезапного открытия панорамы холмистых полей и перелесков, а вдалеке виднелись холмы, которые, как предположила Кэти, должны были быть Чилтернами. Она поняла, что белая стена была хитроумно поставленным барьером между окруженным лесом и широким видом, который открывался по эту сторону хребта, дверным проемом, похожим на зазеркалье Алисы, искажающее пространство.


Прямоугольник плавательного бассейна был врезан в террасу перед ней, а справа горизонтальная плоскость крыши нависала над тем, что она приняла за павильон для купальщиков. Слева от нее вторая крыша приютила павильон побольше, окруженный стеклянной стеной, одна панель которой была открыта, и там неподвижно стояла женщина, наблюдая за ней.


Луз Диас была одета в заляпанный краской рабочий комбинезон и желтые пластиковые перчатки. Ее черные волосы были подстрижены в короткий каре, аккуратный и компактный, как и ее фигура. Она пристально посмотрела на Кэти темными глазами на мгновение, затем отступила назад и начала снимать перчатки.


Кэти последовала за ней в вестибюль дома. Одна стена была сделана из полированного камня, а хромированные колонны крестообразного сечения поддерживали плавающую крышу. Перед ними пол был срезан, чтобы показать нижние уровни, и Кэти поняла, что терраса была крышей дома, встроенного в склон холма. По ее мнению, это был прототип офисов Thamesside с ярусами этажей и пространствами двойной высоты, открывающими захватывающий вид. Когда они спускались по винтовой стальной лестнице, Кэти поняла, почему Мадлен Вердж, прикованная к инвалидному креслу, больше не могла здесь жить.


"Это потрясающе", - сказала она.


Луз Диас ничего не сказала, проведя ее через промежуточный уровень, который, очевидно, служил ей студией. На полированном деревянном полу были разложены салфетки декораторов, в центре которых на мольберте стоял большой, почти голый холст. Мисс Диас отбросила перчатки в сторону и взяла пачку сигарет, не потрудившись предложить их Кэти. Она держала сигарету между пальцами сложенной чашечкой руки, почти в кулак, который она поднесла ко рту, чтобы затянуться. Кэти заметила, что у нее были большие руки, больше похожие, как она ожидала, у скульптора.


"Сядь", - сказала она, выдыхая дым.


Кэти села, но Луз Диас этого не сделала, вместо этого рассматривая Кэти, расставив ноги и подняв кулак с сигаретой, как тореадор, оценивающий ее следующий ход.


"Спасибо, что приняли меня так быстро, мисс Диас", - начала Кэти.


"Вы говорите, что были по соседству?" - подозрительно спросила другая женщина.


"Да".


"Чтобы увидеть Шарлотту Вердж?"


"И ее бабушка, да".


"Мадлен здесь? Почему вы их увидели? Что-то случилось?" Английский был хорошим, но с сильным акцентом, и Кэти пришлось подстраиваться под него и тембр курильщика.


"Как я уже сказал по телефону, мы обновляем наши файлы по расследованию".


"Я прочитал в газете этим утром. За главного назначен новый детектив, да?"


" Старший инспектор Брок, да."


"И ты работаешь на него?"


"Да".


"Почему это так?" - Потребовал Диас. "Что случилось?"


"Послушайте, не могли бы вы присесть, мисс Диаз? Это не официальное собеседование. Я просто хочу поддерживать наши документы в актуальном состоянии."


"Обо мне?" Она нахмурилась, проигнорировав предложение присесть, и теперь расхаживала взад-вперед, не сводя глаз с Кэти, как будто оценивая какой-то предмет, который она, возможно, собиралась нарисовать или на который могла наброситься.


Кэти чувствовала себя неуютно в невыгодном положении. Вот почему было лучше заставить их прийти на станцию, подумала она. "Произошло ли что-нибудь за последний месяц, о чем нам следует знать?"


"Случилось? Например, что?"


"Пытался ли Чарльз Вердж связаться с вами?"


Диаз пренебрежительно махнула дымящимся кулаком. "Конечно, нет".


"Это было бы естественно, не так ли? Вы были хорошими друзьями, и вы живете рядом с его дочерью."


Другая женщина отвернулась, ее рот сжался в раздраженную линию. "Это то, как ты думаешь. Я пришел сюда, чтобы спокойно работать. Мне не нравится думать, что ты наблюдаешь за мной. Может быть, мне стоит вернуться в Барселону, пока все это не закончится."


"Вы были хорошими друзьями, не так ли?"


"Ты имеешь в виду, были ли мы любовниками, не так ли? Это то, о чем говорили те копы в Барселоне. Это единственный вид отношений между мужчиной и женщиной, который они понимают." Она сердито затянулась сигаретой.


"Так какими конкретно были ваши отношения?"


"Мы оба были профессионалами, и мы восхищались работой друг друга". Она наконец села, как будто смирившись с необходимостью говорить. "Впервые я встретил его на открытии выставки, которая была у меня в галерее в Барселоне. Он был хорошо осведомлен о современной живописи и имел определенные мнения. Он был очень щедр в своих похвалах моей работе и купил небольшую картину. Затем он связался со мной неделю спустя, чтобы сказать, что хочет порекомендовать меня своему клиенту для создания большого холста, большего, чем я когда-либо делал в своей жизни, для вестибюля нового здания, которое он строил. Он сказал, что моя работа и его будут очень хорошо сочетаться. Я был польщен. На самом деле заказ сорвался, но мы подружились, и когда он был в Барселоне, он часто приходил на мои выставки или в мою студию."


"Значит, вы знаете его со времен его первого брака".


"Да, около десяти лет. Это был трудный период в его жизни, время перемен. Он был очень успешным, конечно, но сначала был развод, затем его роман с Мики. Со мной ему нравилось разговаривать. У нас было взаимопонимание. Люди говорили, что вместе мы выглядели как брат и сестра, и, возможно, так оно и было - понимаете, мы оба были одинокими детьми."


Она пожала плечами и затушила сигарету.


"Как вы пришли к мысли купить этот дом?"


"Я объяснил все это другим офицерам в Лондоне. Они проверили документы, не так ли? На самом деле, это был просто шанс. Дом пустовал несколько лет с тех пор, как Мадлен съехала, но Чарльз не мог решиться продать его из-за того, что с ним могли сделать новые владельцы. Он привел меня посмотреть ее однажды, когда я был в Лондоне, позапрошлой весной, и я влюбился в нее. В то время я унаследовал кое-какие деньги, и я искал новый дом и студию, и я подумал, насколько это было бы идеально. Большое окно выходит на север, видишь? Освещение идеально подходит для рисования, и мне нужно было место, где я мог бы проводить время вдали от отвлекающих факторов моего маленького неряшливого жилища в Барселоне. И он был прав насчет того, что его архитектура и моя картина созданы друг для друга. Здесь они могли бы быть одним целым. Поэтому я сказал ему, что, если он продаст ее мне, я обещаю ничего не менять."


"Когда вы в последний раз видели его?"


"Он был в Барселоне в начале апреля, мы ненадолго встретились".


"О чем он говорил?"


"В основном о его дочери. Он только что услышал, что у нее будет ребенок, и был очень рад этому, но также беспокоился о том, что у нее нет партнера, который мог бы ей помочь. Шарлотта недавно рассталась с отцом, а потом обнаружила, что беременна."


"Чарльз рассердился из-за этого?"


"Сердишься? Нет. Он думал, что этот человек ленив, что Шарлотте повезло избавиться от него. Но он хотел помочь ей. Они только что нашли для нее этот коттедж, недалеко отсюда. Он выразил надежду, что я не буду возражать против того, чтобы она была моей соседкой. Я сказал, конечно, нет."


"Он говорил о чем-нибудь еще?"


"Я думаю, о его работе. Да, его тюрьма." Она выгнула бровь, уловив маленькую складку в уголке рта Кэти. "Ты думаешь, это забавно?"


"Нет. Немного иронично, вот и все. Это необычный проект, не так ли?"


"Чарльз был очень увлечен этим ..." Теперь Луз позволила себе натянуто улыбнуться. "Да, это полон иронии, я знаю. Но он был действительно увлечен этим. Он сказал, что ни один другой известный архитектор не взялся бы за такой проект. Все они хотят проектировать то, что он назвал безопасными общественными зданиями - престижные художественные галереи, музеи, университеты. Ни у кого не хватило смелости столкнуться лицом к лицу с таким неудобным предметом, как тюрьма. Но он сказал, что это отец и мать всех зданий, потому что оно делает абсолютно то, что другие здания делают лишь частично. Тюрьма - это здание, которое наиболее полно контролирует жизни находящихся в ней людей, поэтому проектировать ее должны самые лучшие архитекторы."


"Кто-то в его офисе сказал, что у него была идея, что его здание может фундаментально изменить людей. Они сказали, что он был одержим этим."


Луз Диас задумчиво посмотрела на Кэти. "Они так сказали? Как ты думаешь, они смеялись над ним?"


"Нет, я так не думаю".


"Они скучают по нему?" Или они ненавидят его за то, что он, как предполагается, сделал?"


"Я думаю, они просто пытаются пережить шторм, вызванный этим".


"Да, конечно. Мы все пытаемся это сделать ... " Она произнесла это с тоской, глядя в большое окно, как будто могла увидеть пропавшего мужчину где-то там, в залитых солнцем полях.


"Ты говоришь так, как будто это сильно повлияло на тебя".


Женщина резко оглянулась на Кэти. "Не я, нет. Я имел в виду других. Хотя сейчас я скучаю по нему больше, чем мог бы ожидать."


Кэти наблюдала, как она потянулась за очередной сигаретой. Ее пальцы выглядели розовыми и воспаленными, как будто у нее была аллергия на что-то в краске. "Вы совершенно уверены, что ничего о нем не слышали, мисс Диас?"


Лус выключила пламя и сделала глубокий вдох. "Совершенно уверен. И я совершенно уверен, что никогда этого не сделаю."


"Почему?"


"Потому что его мать права. Он мертв."


"Как ты можешь быть уверен?"


"Я чувствую это. Я знаю это. Я абсолютно уверен, что он не убивал свою жену. И кто бы это ни сделал, он совершенно уверен, что вы никогда его не найдете. Вы напрасно тратите свое время на поиски. Чарльза Верджа больше не существует."


Луз Диас поднялась на ноги и посмотрела на часы. "Я сказал десять минут. Я дал тебе двадцать. Теперь я должна работать. " Она сунула сигарету в рот и потянулась за желтыми перчатками.


7


Идея противостоять другой сильной женщине не привлекала Кэти, но она знала, что Леон позвонил бы своей матери, чтобы предупредить ее, что она, возможно, звонит. Она набрала номер Barnet, и когда Гита Десаи ответила, она услышала настороженные нотки в ее голосе.


"Да, дорогая, Леон сказал, что ты можешь позвонить, чтобы повидаться с нами. Все в порядке?" "Да, да. Я просто собираюсь быть у вас на пути, поэтому я подумал, что поздороваюсь. Но только если это удобно." "Конечно. Морарджи, возможно, отдыхает. Его операция, вы знаете. Но это не имеет значения."


Кэти прибыла, вооруженная букетом цветов, в дом Десаи, аккуратность которого на двух этажах была усилена недавно установленными стеклопакетами.


Гита открыла дверь немедленно, как будто она наблюдала за приближением Кэти из-за сетчатых занавесок. "Как поживаешь, дорогая?" Она подставила Кэти щеку. И у нее, и у ее мужа были угольно-темные глаза, которые Кэти находила столь обескураживающе привлекательными в Леоне, но на их осунувшихся лицах глаза производили впечатление глубокой усталости, как будто они приходили в себя после очень долгого периода бдительности. Теперь Гита смотрела на Кэти своими темными глазами, как человек, проводящий медосмотр.


"Ты уверен, что все в порядке?" В этом нет ничего плохого?"


Это был неожиданный визит, редкость прямого контакта, и внезапно Кэти поняла, что Гита предположила, что она пришла, чтобы передать какое-то важное сообщение, касающееся ее самой. "Мы с Леоном решили пожениться", возможно, или, что более вероятно, "Вы собираетесь стать бабушкой и дедушкой". Да, так оно и было. Гита думала, что беременна, и пришла одна, чтобы выложить все ужасы. Потому что Кэти также увидела по мрачному выражению лица Гиты, по тому, как она держалась, что такие новости не будут желанными. Не от нее.


"Нет, все в порядке. Абсолютно. Как дела у Морарджи?"


Бровь между темными глазницами Гиты слегка нахмурилась в сомнении, затем разгладилась. "На самом деле ему намного лучше. Но он устает. Он просто немного вздремнул. Ты не возражаешь, не так ли?"


"Конечно, нет", - сказала Кэти, задаваясь вопросом, не прогнали ли его, чтобы Гита могла обсудить это с ней наедине, как женщина с женщиной, без каких-либо уловок со стороны Морарджи, которому она нравилась. "Это для тебя". Она передала цветы и последовала за Гитой в гостиную. Пахло выпечкой и освежителем воздуха.


"Присядь, дорогая, пока я поставлю их в воду и включу чайник".


Кэти никогда раньше не оставляли одну в этой комнате. Гита была безупречной домохозяйкой, и каждая поверхность блестела. Она заметила маленький дозатор духов, подключенный к электрической розетке. На рукавах и спинке парчового комплекта были вышитые льняные протекторы. На каминной полке стояли сувениры о днях, проведенных ими в Восточной Африке, откуда их изгнали, а над ними ряд семейных фотографий в рамках, Леон бросался в глаза.


" А как Леон? - спросил я. Гита суетливо вернулась.


"С ним все в порядке. В последнее время он проявляет большой интерес к кулинарии. У него действительно очень хорошо получается."


"Готовишь?" Гита на мгновение выглядела потрясенной, пока ей не удалось смягчить выражение лица. "Что ж, я уверен, что это пригодится. А его работа?"


"Он слишком много работает".


"Ах", - Гита покачала головой. "Эта работа".


"Проблема в том, что он так хорош в этом. Он пользуется спросом."


"Он был бы хорош во всем, к чему бы ни стремился. Это ошибка."


"Вы имеете в виду судебно-медицинскую связь?"


"Я имею в виду полицию!" - сказала она с внезапной страстью. "Для Леона это всегда было неправильно, всегда".


Кэти не осознавала всей глубины неприятия Гитой работы Леона, и когда она говорила об оплате и часах работы, об ужасных переживаниях и сравнивала их с тем, что получал его двоюродный брат в сфере информационных технологий в Сити, Кэти подумала о матери Чарльза Верджа, не менее преданной своему единственному сыну. Обе матери воспитывали их в некоторой изоляции, Мадлен была вдовой, Гита - беженкой, что, вероятно, придало определенную интенсивность их отношениям с сыновьями.


"Вот почему я посоветовал ему пойти на курсы в Ливерпуле, как на выход, в частный сектор".


Итак, Гита поощряла это, чего Кэти не осознавала. Она чувствовала себя так, как будто впервые видит его мать, как будто все их предыдущие встречи были настолько окутаны любезностями, что вообще ничего не передавалось.


Гита, очевидно, почувствовала, что вступает на опасную почву, и перешла к нейтральной теме. Планировали ли они отпуск в этом году? Время пролетело так быстро, год почти закончился, а им так и не удалось сбежать. Когда Морарджи почувствуют себя немного сильнее, они могут попытаться устроить перерыв где-нибудь в тепле...


Ее прервало движение у двери и голос ее мужа. "Говоришь обо мне?" Морарджи Десаи, невысокий и пухлый от природы, как и его жена, похудел, заметила Кэти, и халат, казалось, утонул в нем. Но хорошее настроение сияло в его глазах, как всегда, когда он пересек комнату, чтобы поцеловать Кэти в щеку, игнорируя Гиту, которая немедленно вскочила на ноги и возразила, что он встал с постели.


"Гита слишком много беспокоится", - сказал он, подмигнув.


"Ну, кто-то же должен", - огрызнулась она в ответ.


"Видишь ли, Кэти, это разделение труда. Она берет на себя все заботы, а я валяю дурака. Очень эффективная. Мы оба эксперты в своих областях."


Это было правдой, и когда Кэти попыталась поместить Леона между этими двумя полюсами, ей пришлось сделать вывод, что он был ближе к матери. Морарджи со смешком сел, пока его жена ходила за чаем. "Она не доставляла тебе хлопот, не так ли?" - спросил он, понизив голос.


"Нет, нет. Мы только что говорили о Леоне."


"Конечно, что еще? Но как насчет тебя? Он говорит нам, что вы сейчас работаете над the Verge mystery. Какую захватывающую жизнь ты ведешь, а? У меня есть свои теории о том, что произошло, ты знаешь..."


Но у Морарджи так и не было возможности изложить их, потому что его жена вернулась с чаем и резко сменила тему. "Леон сказал мне попросить вас, пожалуйста, забрать его компьютер и забрать его с собой".


Компьютерный вопрос обсуждался раньше и всегда откладывался. С одной стороны, это было бы очень удобно в квартире, особенно для электронной почты и Интернета, но с другой стороны, это было громоздко, и его было бы трудно разместить, и Леон, казалось, неохотно принимал решение перенести его из своего старого дома. Его мать тоже, казалось, была недовольна тем, что все так вышло.


"Морарджи использовал это, но я не знаю, как Леон обходился без этого", - с сомнением сказала она. "Он очень привязан к этому. Это был наш подарок ему на день рождения в прошлом году."


"Я говорила ему, что мы должны купить ноутбук", - сказала Кэти.


"Это было бы очень расточительно, " неодобрительно сказала Гита, " когда у него уже есть такая хорошая машина".


"Но если Морарджи использует это ..."


"О, ерунда. Он развлекается только в Интернете."


Было очевидно, что Гита была совершенно не в духе из-за всего этого дела, и, несмотря на попытки ее мужа завязать забавную беседу, остальная часть визита Кэти прошла вяло, еще более болезненно из-за того, что пришлось разбирать компьютер в старой спальне Леона и переносить его в машину. Возвращаясь в Финчли, Кэти думала о предложении Брока представить мать на двадцать лет моложе и мужчиной, но не могла или не хотела видеть Леона.


Он помог ей отнести компьютер в квартиру на четырнадцатом этаже, и сразу стало ясно, что это будет проблемой. Квартира была просто слишком маленькой, и ее некуда было поставить. В конце концов, это пришлось установить на одном конце стола, который они использовали для еды и письма. Место становилось невероятно загроможденным, и, несмотря на все ее усилия, Кэти почувствовала, что демонстрирует свое раздражение.


"Нам придется найти место побольше", - сказала она, услышав раздражение в своем голосе. "Это становится смешным".


"Не волнуйся. Мы справимся."


Кэти поймала себя на том, что сердито думает о словах его матери: "кто-то должен беспокоиться". "Что это за штука вон там?" Она обвиняюще указала на стопку переплетенных документов, беспорядочно разбросанных рядом с диваном.


"Все материалы судебной экспертизы по делу Verge. Брок прислал это мне. Хочет, чтобы я просмотрел это и выяснил, не пропустили ли они чего-нибудь." Он казался измученным и побежденным перспективой. "У меня нет времени, Кэти. Посмотри на это. Я здесь на работе, и на следующей неделе у меня первое задание в университете."


Конечно, именно поэтому ему нужен был компьютер, подумала Кэти, и ее гнев тут же улетучился. Она подошла и обняла его одной рукой. "Прости, любимая. Я забыл об этом. Могу ли я помочь с файлами The Verge? Вы были вовлечены в это с самого начала, не так ли?"


"Только в течение первых двух недель, затем они перевели меня на другие дела".


"Что ж, почему бы тебе не разобраться с техническими вопросами, а я проверю процедуры. Я знаю правила игры." Говоря это, она виновато подумала о документах брифинга для Рабочей группы по стратегии борьбы с преступностью, которые лежали непрочитанными в ее портфеле.


Он покачал головой. "Нет, мне придется это сделать ..." Но за ужином он признал, что, возможно, она просто сможет помочь.


Они устроились с чашкой кофе на противоположных концах дивана, разложив отчеты между собой, и начали работать над ними в тишине. В полночь Кэти потерла глаза, зевая, и поняла, что перечитала один и тот же абзац три раза и все еще не уловила в нем смысла.


"Думаю, с меня хватит", - сказала она. "Это все так скучно. Что это значит?"


Она протянула ему отрывок.


Он прищурился, глядя на нее тяжелым взглядом. "Это означает, что следующие трассы не были сопоставлены".


"Ну, почему они просто не скажут это?" Она забрала документ обратно и открыла расписание на более ранней странице. "Их довольно много, отпечатков пальцев и ДНК. Так это значит, что они не были сопоставлены ни с Мики, ни с Чарльзом Верджем?"


"Какого числа это было?"


Она проверила отчет. "Четвертое июня. Прошло много времени после убийства, не так ли? Три недели."


"Они идентифицировали отпечатки Верджа на ранней стадии, но у них возникли проблемы с проверкой его ДНК. Они должны были получить спички у его матери и дочери. Они не были на сто процентов уверены, что он у них в руках до конца мая."


"Ну, если эти образцы принадлежали не ему или Мики, то кому они принадлежали?"


"The Verges устроили немало развлечений перед тем, как уехать в Штаты, включая ряд гостей из-за рубежа. Мы не смогли отследить их всех. Где-то есть отчет об этом, со списком всех людей, которые сдавали образцы и были устранены, включая таких людей, как уборщица и двое, обнаруживших тело."


Кэти листала страницы, пока не нашла список. "О да, их больше дюжины. Что мне прикажете с этим делать?"


"Что ж, вы могли бы сверить этот список с перечнем следов, найденных в квартире, и убедиться, что все они учтены, а затем убедиться, что все следы с пометкой "проверить и сослаться" были должным образом прослежены".


Она застонала. Это заняло бы целую вечность, а это был всего лишь один маленький раздел. "Броку не следовало возлагать это на тебя, Леон. У него должна быть команда беспилотников, которые проверяют это. " Информационные документы для Рабочей группы по стратегии борьбы с преступностью, конечно, не могли быть более утомительными, чем это, или более бессмысленными, поскольку все они знали, что судебные доказательства были исключительно бесполезными.


"Давай", - сказал Леон, устало поднимаясь на ноги. "Давай ляжем спать".


Но час спустя Кэти все еще не спала, неподвижно лежа рядом с Леоном, в то время как ее мозг, переутомленный и неспособный отключиться, перебирал события прошедшего дня. Она подумала об отношениях между амбициозными, заботливыми матерями и их сыновьями и задалась вопросом, стали ли сыновья впоследствии амбициозными, заботливыми отцами для своих дочерей. Она подумала о Шарлотте Вердж, названной в честь своего отца, и попыталась представить, какой матерью она, в свою очередь, стала бы.


Наконец она решила, что ей придется встать и занять свой мозг на некоторое время, если она вообще хочет заснуть. Она накинула халат и вернулась в гостиную, удручающе неопрятную и переполненную после их вечерней работы. Что было бы более снотворным, подумала она, документы судебной экспертизы или комитета? Она вспомнила, что в отчетах о местах преступлений комнаты в квартире Verge были пронумерованы на сгенерированном компьютером плане, и что нумерация выражалась двузначными числами. Это было именно то место, в котором они с Леоном нуждались. Она открыла файл и нашла план, пытаясь представить, каково это - жить в таком месте, затем обратилась к разделу расписания судебных экспертиз. Если я дойду до конца этого раздела, подумала она, я, по крайней мере, чего-то добьюсь сегодня вечером. Она перенесла его на стол, отодвинула компьютер как можно дальше к окну и села.


На самом деле, все выглядело так, как будто кто-то другой уже проверил списки, как предложил Леон. На ксерокопированных страницах напротив большинства пунктов "проверять и ссылаться" карандашом были сделаны пометки, некоторые из них были обведены кружком. Трасса номер шестьдесят два, например, была обведена кружком, но, чтобы выяснить, что это было, ей пришлось обратиться к другому расписанию. Она тихо выругалась. Это было так сложно. Почему они не сделали это проще? Она установила, что след шестьдесят два был образцом ДНК, взятым с наволочки, найденной в комнате семь, предположительно спальне. Она проверила план и обнаружила, что седьмой этаж на самом деле был подсобным помещением, и из описания этой комнаты и ее содержимого выяснила, что наволочка была одной из пары, найденной в стиральной машине вместе с кучей одежды. В стиральной машине был стиральный порошок, но она не была включена. На второй наволочке тоже был след под номером шестьдесят три, но когда она сверила его с первоначальным расписанием, то обнаружила, что неизвестный проверяющий поставил галочку, а не обвел кружком. Почему? спросила она сонно.


Как и комнатам и следам, людям, которых идентифицировали по ДНК и другим уликам в квартире, также были присвоены номера. Кэти обнаружила, что след номер шестьдесят три - это пятно губной помады, которое было обнаружено на второй наволочке и которое было однозначно идентифицировано как принадлежащее человеку номер один, который, согласно другому расписанию, оказался жертвой, Мики Норинага.


Кэти обнаружила, что ее внимание рассеяно. Повторение цифр и списков завораживало, и она начала думать, что могла бы вернуться в постель. Она вернулась к обведенному следу, номеру шестьдесят два, и начала следовать по его следу: комната номер семь, стиральная машина, первая наволочка, на этот раз след ДНК и, наконец, соответствующий индивидуум, номер четыре. Она обратилась к списку людей и, к своему удивлению, прочитала имя партнера Чарльза Верджа, Сэнди Кларк. И у него, и у Дженнифер Матисон автоматически попросили отпечатки пальцев и образцы ДНК, чтобы исключить все, что они могли непреднамеренно оставить в квартире, когда обнаружили тело. И вот теперь он был здесь, очевидно, положив свой потный лоб на подушку рядом с Мики Норинагой, которая так и не стерла помаду. Кэти почувствовала прилив возбуждения.


Она начала искать любые другие следы, приписываемые человеку под номером четыре. Как она обнаружила, они нашли его отпечатки пальцев на двери спальни, и это все; нигде больше ни намека на ДНК. Она ломала голову в поисках невинного объяснения следам на подушке, но так ничего и не смогла придумать. Сэнди Кларк, несомненно, должна была быть любовницей Мики Норинаги.


Но почему они не слышали об этом раньше? Кэти была там, когда Брок спросил Кларк, возможно ли, что у Мики был роман, и она услышала, как он отверг эту идею. На брифингах, которые у них были, или в каком-либо документе, который она видела, не было ни намека на это. Была ли информация просто упущена из виду, затеряна во всех этих горах данных? Если это так, то человек, который должен был проверить и направить, был бы по уши в дерьме. Она слегка вздрогнула при мысли о реакции суперинтенданта Чиверс. Кто бы это ни был, он был бы распят. Она пролистала страницы до конца отчета. На последней странице был заголовок "Действие" и слова: "Передайте выявленные предметы ЛО, сержанту Десаи". Неизвестный карандашист дважды подчеркнул эти слова.


Кэти некоторое время сидела, уставившись в окно, пытаясь все это обдумать. Она невидящим взглядом смотрела на цепочки уличных фонарей, тускло мерцающие в далекой темноте. Вероятно, было какое-то ничем не примечательное объяснение. Леон был дотошным и методичным и, конечно же, не пропустил бы ничего подобного. Без сомнения, он попросил провести дальнейшую проверку такого странного и изолированного следа от individual four, и они обнаружили, что он был перепутан. Гораздо более вероятно, что это принадлежало второму человеку, Чарльзу Верджу. Где-нибудь дальше в стопках отчетов это было бы записано. Надеюсь. Она начала листать стопку документов в поисках какого-нибудь признака этого, но безуспешно. Или, может быть, Леон был отстранен от дела, когда было сделано направление, и данные были утеряны сотрудником по связям с лабораторией, который сменил его.


Его пиджак висел на спинке другого стула, и она знала, что во внутреннем кармане он держал маленький ежедневник назначений. Она потянулась за ней и перелистала страницы назад, к четвертому июня. Там была записка, которая гласила: "K @ Bramshill всю неделю", и она вспомнила, что в ту неделю ее не было на курсах в колледже персонала. За этот и последующие дни были и другие заметки; время и места встреч, несколько помечены как "PO". Почтовое отделение? Было невозможно сказать, имели ли они отношение к расследованию The Verge или другим случаям.


Когда она возвращала дневник в карман куртки, ей в голову пришла еще одна ужасная мысль. Она пожаловалась Леону, что Броку следовало нанять кого-то другого для выполнения этой тяжелой работы. Возможно, он уже это сделал. Возможно, карандашник работал на Брока и сообщил ему о обведенных в кружок пунктах, которые так и не были рассмотрены. Был ли это способ Брока дать Леону шанс искупить вину или повеситься?


Она посмотрела на часы. Час тридцать пять. Она взяла отчет и открыла дверь спальни, услышав ритмичный вздох Леона. "Прости, любимый", - пробормотала она и погладила его по плечу. Он медленно приходил в себя, моргая, как будто она вытащила его из глубокой, темной ямы.


Когда она объяснила, который час и что она нашла кое-что, что не может подождать до утра, он уставился на нее с недоверием, пытаясь уловить смысл ее слов.


"Подушка?"


"Два удара подушкой, Леон. Мики на одной, а Кларк на другой. И они не спали."


"Что ты имеешь в виду?" Леон потирал лицо, пытаясь прояснить голову.


"У нее была накрашена губная помада".


- А как насчет простыней? - спросил я.


"Должно быть, их постирали при предыдущей загрузке, вы так не думаете? И это, должно быть, произошло незадолго до убийства; ну, в течение двадцати четырех часов, конечно? Кто-то загрузил устройство, а затем отвлекся и не запустил его."


Леон покачал головой. "Это что-то новенькое? Почему это не вышло раньше?"


"Совершенно верно". Решительный тон, с которым она это сказала, заставил его сесть. Она протянула ему последнюю страницу отчета.


"О". Он уставился на изобличающие слова, затем, наконец, сказал: "Я уверен, что никогда этого не видел. Думаю, к тому времени я был отстранен от дела. Какого числа это было?"


"Четвертое июня. Так началась неделя, которую я провел в Брэмсхилле."


"О да..." Он прикрыл глаза пальцами и потер. "Я помню".


"Тебе нужен твой дневник, чтобы посмотреть, над каким делом ты тогда работал?"


Он покачал головой. Теперь пальцы другой его руки отбивали легкий ритм на страницах отчета. "Нет необходимости, я помню ту неделю. К тому времени я определенно перешел в другую команду."


"Хорошо. Ты знаешь, кто занял твое место?"


Леон поднял бледные кончики пальцев от отчета к лицу и вытер рот. Э-э... парень по имени Оукли, Пол Оукли. Мы встречались несколько раз, чтобы передать."


ПО, подумала Кэти. Не почтовое отделение. "Что ж, это прекрасно. Ему придется объяснить, что произошло."


"Сейчас он ушел из Met, уехал за границу. Это то, что я слышал."


"Тем не менее, это не твоя проблема". Кэти выключила свет и вернулась в постель, испытывая огромное облегчение; но, как ни странно, Леон, похоже, не испытывал его. И было кое-что еще. Курс в Брэмсхилле был посвящен передовым техникам проведения собеседований, и один из дней был посвящен индикаторам стресса, небольшим манерам, которые люди проявляют, когда скрывают правду. Жесты Леона, возможно, были взяты прямо из обучающих видеороликов.


Он сказал: "Вы уверены, что в последующих отчетах об этом нет упоминания? Я имею в виду, это могло бы как-то проясниться."


"Да, я думал об этом, и я посмотрел". Теперь Кэти чувствовала сонливость. "Но я ничего не смог найти".


"Мне тоже лучше проверить". Казалось, он полностью проснулся. Она почувствовала, как его вес переместился, когда он встал, и она натянула одеяло до уха и отошла.


Утром она была удивлена, обнаружив его все еще за работой за столом в гостиной. Он не смог найти никаких дальнейших упоминаний о виновной наволочке.


8


Леон ждал Брока, как только тот прибыл к воротам королевы Анны. Кэти осталась в стороне, когда они исчезли в кабинете Брока, Леон тащил файлы судебной экспертизы. Через полчаса ее и остальных участников свободной команды собрали вместе.


Леон выглядел серым и озабоченным, подумала Кэти, в то время как Брок выглядел почти довольным в мрачном смысле этого слова, как он делал, когда ему представляли какое-нибудь неожиданное новое доказательство человеческой слабости.


Сначала он поговорил с сержантом Моффат, женщиной, которая пришла к ним из команды Чиверс. "Ты помнишь свою любовницу в июне, Линда? Пол Оукли?"


Она кивнула. "Да, я помню Пола. Он не задержался надолго. Уволился из полиции три или четыре недели спустя. Думаю, получил предложение получше."


"Хорошо, Леон наткнулся на судебно-медицинскую улику, которая, похоже, была упущена из виду, возможно, из-за изменений в ЛО примерно в то время. Нам придется провести еще кое-какую проверку, но если она подтвердится, это наводит на мысль, что Мики Норинага и Сэнди Кларк были любовниками. Эта идея когда-нибудь приходила вам в голову раньше?"


Люди заинтересованно качали головами.


"Мне не нужно размышлять о том, куда это может нас завести. Как минимум, это означало бы, что Кларк солгал нам, как максимум, он может быть каким-то образом причастен к самому убийству. Я пока не собираюсь сталкиваться с ним с этим лицом к лицу. Сначала я хочу узнать о нем как можно больше."


Он начал объяснять, что они должны делать. Судебные доказательства будут еще раз тщательно изучены; команда, расследующая финансовые дела практики the Verge, сосредоточит свое внимание на транзакциях, санкционированных Кларк; видеозаписи с камер видеонаблюдения, изъятые в здании и на прилегающих улицах, будут еще раз изучены на предмет возможного присутствия Кларк в выходные, когда произошло убийство.


"Что еще?" Брок завершил.


Были высказаны предложения и контрпредложения, которые были записаны на доске. Кэти почувствовала, что настроение становится приподнятым, как будто все ждали чего-то подобного, нового ракурса, трещины в истории, которая до сих пор ни к чему их не привела. Неверность Мики, если бы это было правдой, могла бы послужить мотивом для ее убийства, хотя Кэти сомневалась, что это поможет им выследить Verge. Но Брок казался самым уверенным из всех, излучая воодушевление, когда они обсуждали варианты, в отличие от Леона, стоявшего рядом с ним, молчаливого и подавленного. Он принимает все это слишком близко к сердцу, подумала она, и захотела успокоить его.


"Кэти?" Голос Брока прервал ее мысли. "Есть идеи?"


"Дженнифер Матисон", - ответила она. "До сих пор она рассказывала нам верную пиар-историю, но она работает там почти десять лет. У нее должно быть довольно хорошее представление о том, что происходит внутри этого места. И она скоро покидает их, так что, возможно, мы сможем заставить ее быть немного более откровенной."


"Хорошая идея. Посмотри, сможешь ли ты поговорить с ней сегодня, ладно?"


Кэти кивнула, зная, что должна была быть со своим комитетом весь день, начиная с десяти часов утра. Она посмотрела на часы и застонала. Она снова собиралась опоздать.


В тот день вопросом для Рабочей группы по стратегии борьбы с преступностью была сексуальная ориентация. Перед обедом должны были состояться брифинги и дискуссионные документы, представленные членами Консультативной группы по вопросам лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров, после чего во второй половине дня были сформированы фокус-группы для рассмотрения проблем с точки зрения жертв, преступников и полиции. К четырем часам каждая из этих групп представила длинные списки целей, стратегий и задач, используя фломастеры на больших листах бумаги. Кэти чувствовала, что у нее появилась аллергия на списки и их отупляющий эффект, хотя другие члены комитета казались на редкость восторженными.


Наконец, когда фасилитаторы, эксперты и активисты ушли, Десмонд созвал членов комитета на короткое совещание. Кэти, которой не терпелось уехать, чтобы встретиться с Дженнифер Матисон, было интересно увидеть, что Рекс, выступавший против на предыдущей встрече, вернулся к группе и теперь сидел по левую руку от Десмонда, а администратор Роберт - по правую.


"Ну, я думаю, у нас был очень продуктивный день", - начал Десмонд. "Есть всего пара вопросов, связанных с комитетом, с которыми, я подумал, нам следует разобраться, прежде чем мы расстанемся. Во-первых, я рад сообщить, что мы разобрались с проблемой, которую Рекс поднял на нашей последней встрече. Компромисс, который мы выработали, заключается в том, что Рекс будет назначен заместителем председателя комитета, чтобы занять его место, если я буду недоступен, и у него также будет решающий голос в случае патовой ситуации. Хорошо, тогда следующий пункт ..."


"Подожди, Десмонд", - прервал его Джей. Она провела фиолетовыми ногтями по своим коротким волосам и с сомнением нахмурилась сквозь свои ромбовидные очки. "Просто пройди это еще раз, хорошо?"


Десмонд терпеливо повторил свои слова и добавил объяснение. Точка зрения Рекса, которую, я полагаю, ты поддержал, Джей, заключалась в том, что наличие полицейского кресла подало бы неверные сигналы. Что ж, похоже, это лучший способ преодолеть эту трудность без ущерба для первоначальных условий назначения."


"Вы предлагаете это как предложение для обсуждения?" Джей настаивал.


"Ну, нет. На самом деле, она уже одобрена."


"Понятно, предположительно, в мужском клубе".


"Что, прости?"


"Десмонд, ты ничего не понял из того, что было сказано сегодня утром?" Джей говорила тихо, но было ясно, что она сердита. "Весь смысл этого упражнения в том, чтобы помочь полиции достучаться до обездоленных и недопредставленных, верно? Я прав?"


"Конечно".


"И что является самым большим источником невыгод и недопредставленности? Это не сексуальная ориентация, это даже не раса - это гендер. Мужчины совершают преступления, а женщины - их жертвы ... " - Она пресекла попытку Десмонда изменить это обобщение и продолжила: "И теперь клуб мальчиков решил подстроить этот комитет так, чтобы двое мужчин имели те же права голоса, что и все остальные из нас, вместе взятые!"


"Нет, нет, мы говорим всего лишь о голосовании, Джей", - успокаивающе сказал Десмонд. "Я твердо намерен, что до такой ситуации никогда не дойдет ..."


"Посмотрите на себя, ребята". Джей указал на троих мужчин, сидящих вместе через стол. "Мужчины составляют повестку дня, проводят собрание и пишут протокол. Женщины, как обычно, выставляют себя напоказ. Ну, а что говорят другие женщины? Шазия?"


Шазия поджала губы, поколебалась, затем осторожно сказала: "На самом деле, я согласна с Джеем. Это кажется ненужной дестабилизацией первоначального баланса комитета. И если ситуация никогда не возникнет, зачем ее вводить?"


"Верно", - яростно согласился Джей. "Кэти?"


Кэти чувствовала на себе взгляды членов комитета. Ощущение было удивительно похоже на то, что она испытала во время своей первой стычки с вооруженным нападавшим - что ее собираются ограбить без особой на то причины.


"Я думаю, что комитету, возможно, было бы лучше проработать это вместе, " предложила она, - вместо того, чтобы предлагать решение. В конце концов, если мы не можем справиться с такого рода трудностями, как мы можем давать рекомендации кому-либо еще?"


Казалось, это немного разрядило ситуацию. Несколько человек неохотно кивнули, но Рекс, который еще ничего не сказал, решил нанести убийственный удар.


"Ну, факт в том, что это решение было одобрено высшим руководством, и на самом деле не имеет значения, как оно было достигнуто. И если ты хочешь настаивать на этом вопросе, Джей, мы можем поставить его на голосование, и ты проиграешь, с моим решающим голосом или без него."


"Нет, она не будет". Нейтан, шестой член комитета, заговорил. "Я согласен с ней, и это дало бы четыре голоса против двух. Я не вижу никакого смысла в принадлежности к этому комитету, если он будет управляться таким образом. Я хотел бы предложить Десмонду уйти с поста председателя, чтобы мы могли провести выборы. Я лично был бы за женское кресло."


Это вызвало некоторое волнение. Кэти задавалась вопросом, планировали ли Рекс и Джей свои перевороты с самого начала, ожидая подходящего момента, чтобы заявить о своих претензиях на кресло председателя. Она не могла представить, почему у кого-то могут быть такие амбиции. Она попыталась представить, как они делают презентацию на Совместной конференции через две недели, и решила, что им обоим, по-разному, это понравится: публичное выступление, интервью для прессы и фотографии. Что касается ее самой, она не могла придумать ничего хуже.


Роберт, бюрократ, с бесстрастным лицом, ничего не сказал, когда аргументы рикошетом разлетелись по столу. Но когда стало казаться, что Десмонд может согласиться освободить кресло в интересах мира, звуча довольно настойчиво, чтобы передать его кому-то другому, Роберт наклонился и прошептал ему на ухо. Десмонд выслушал, затем неохотно кивнул и призвал собрание к порядку.


"Послушайте, я думаю, мы все немного устали после напряженного дня. Я предлагаю прервать заседание сейчас и встретиться снова утром, чтобы продолжить обсуждение в более спокойном расположении духа. Могу ли я просто сказать, что Роберт сообщил мне, что должность председателя, к сожалению, обсуждению не подлежит, поэтому я предлагаю исходить из этого как из данности."


На это последовал сердитый ответ от Джея, затем несколько человек сказали, что у них утром назначены встречи, которые они не могут отменить. Следующая встреча, наконец, была назначена на обед следующего дня, бутерброды должны были быть предоставлены Метрополитеном. Когда Кэти направлялась к двери, ее остановил Джей, который также держал Шазию за руку.


"Ты можешь немного подождать, Кэти? Нам нужно поговорить."


"Мне жаль, Джей. У меня назначена другая встреча." Она посмотрела на свои часы. "Я опаздываю".


"Это важно, Кэти. Весь этот комитет становится нефункциональным."


В конце концов Кэти выкупила свою свободу, дав Джею номер своего мобильного телефона, а затем поспешила уйти.


Когда Кэти позвонила Дженнифер Матисон ранее в тот день, попросив о неофициальной встрече, не для протокола, информационный менеджер The Verge Practice с радостью согласилась, при условии, что это будет такое место, где их не увидят другие сотрудники фирмы. "Я не хочу, чтобы меня обвинили в утечке сплетен о тонущем корабле", - засмеялась она.


"Это хорошо", - сказала Кэти. "Я охочусь за сплетнями".


Винный бар находился в городе, недалеко от офисов девелоперской компании, Дженнифер должна была приступить к работе на следующей неделе.


"Я бы не согласилась на это, если бы не уходила из VP", - сказала она, когда они сели за тихий столик с бокалами шардоне. "Я бы почувствовал себя нелояльным".


"Ты хочешь сказать, что раньше ты что-то скрывал?"


Дженнифер поджала губы, выглядя разочарованной. "Ты же не пытаешься заманить меня в ловушку, не так ли?"


"Нет, конечно, нет", - быстро ответила Кэти, злясь на себя за то, что говорит как прокурор. Она поняла, что последние двадцать четыре часа сделали ее уставшей и напряженной. "Извините, если я так выразился. Я просто хотел поболтать по-настоящему."


"Все в порядке. Я не думаю, что намеренно ввел кого-либо в заблуждение, но трудно сохранять чувство равновесия, когда тебя допрашивает полиция в рамках расследования убийства, понимаешь, что я имею в виду? Сначала я молчал и просто говорил "да" или "нет". Но потом я почувствовал это странное побуждение рассказать, как исповедь или что-то в этом роде, обо всем, и мне пришлось остановить себя и заставить себя вспомнить, что верность фирме превыше всего. Теперь мне все равно."


Кэти подняла свой бокал. "Ваше здоровье".


"Salud."


"Испанский?"


"Это то, что Чарльз обычно говорил. Удачи ему. Я надеюсь, что прямо сейчас он пьет что-нибудь вроде этого на каком-нибудь экзотическом пляже." Она сделала глоток из своего напитка. "Полагаю, я делаю то же, что и он, выхожу из игры, и я просто понимаю, что это довольно приятное чувство. Я работаю с ними уже почти десять лет, это моя первая по-настоящему ответственная работа, и я забыл, насколько там напряженно. Там, куда я направляюсь, они тоже усердно работают, но они гораздо более расслаблены. Они не переживают до смерти из-за каждого принятого решения. Если им нравится, как что-то выглядит, но это дорого стоит, это нормально. Им все равно, если это не верх хорошего вкуса, не соответствует тому, что они делали в прошлом году, или не является ультрасовременным."


Режущая кромка. Кэти представила японский разделочный нож, похожий на маленький самурайский меч, которым Чарльз Вердж убил свою жену. Дженнифер провела рукой по волосам. Волосы были коротко подстрижены в виде четкого, довольно строгого каре.


"Я собираюсь позволить этому вырасти, " сказала она, " и я собираюсь купить какую-нибудь новую одежду, которая не обязательно будет черной, и, возможно, у меня будет ребенок вместо инфаркта. Итак, какие сплетни вас заинтересовали?"


"Все, что могло бы помочь нам с мотивом. Что она делала, что привело к ее смерти? Могла ли это быть любовная связь?"


Дженнифер медленно покачала головой. "Ни о чем подобном не было и слуху. Я полагаю, что если бы она была очень осторожна, посещая какого-нибудь тайного любовника далеко от офиса, мы могли бы об этом не знать. Она не делилась с нами интимными подробностями."


"Как насчет кого-нибудь в фирме?"


"Ни за что. О, когда она только пришла, было много молодых парней, которые думали, что она действительно классная и, пожалуй, самый изящный аксессуар для амбициозного молодого архитектора, какой только можно себе представить. Но как только Чарльз проявил интерес, все остановились как вкопанные. Полагаю, это показалось бы кощунственным."


" Как насчет Сэнди Кларк? - спросил я.


"Сэнди?" Дженнифер с удивлением посмотрела на Кэти, затем ее лицо расплылось в улыбке. "Это хорошая мысль, но нет. Имейте в виду, я помню, как он флиртовал с ней, когда она только приехала, но Сэнди флиртует со всеми."


"А он знает?"


"Ну, я бы назвала это флиртом; он, вероятно, сказал бы, что это просто быть любезным. Как бы то ни было, ему нравится доставлять женщинам удовольствие, и он им нравится."


" И лечь с ним в постель?"


Что-то пришло в голову Дженнифер, какое-то воспоминание, от которого выражение ее лица смягчилось, но что бы это ни было, она, по-видимому, решила не делиться этим с Кэти. "Да", - сказала она. "Такое случается. Но ничего серьезного или опасного. Ничего, что могло бы нарушить его идеальную семью."


"Это идеально, не так ли?"


"О Боже, да. Семья жены живет в Олд Каунти, в особняке в Котсуолдсе. У него замужняя дочь и двое сыновей, оба учатся в Оксфорде, и они живут в этом сказочном доме на краю Гринвичского парка. В молодости он пару лет служил летчиком на вертолетах в ВМС, и у него все еще есть что-то от этого стремления. Что ж, вы с ним встречались."


"И он все еще волочится за девушками".


"Просто для отвода глаз. Он может быть очень забавным и обаятельным, совсем не таким, как Чарльз."


"Чарльз - тот вспыльчивый и опасный парень?"


"Иногда вспыльчивый и интенсивный. Опасно? Ну, если бы у Мики был роман, он бы, конечно, разозлился и приревновал, но он бы этого не сделал."


"Так почему же он это сделал?"


Мнения разделились. Среди моих сотрудников, секретарей и бухгалтеров, причина в том, что он просто сошел с ума, потому что все дизайнеры в основном немного одержимы и ненормальны, не так ли? Среди архитекторов преобладает ощущение, что а) он этого не делал, и все это ужасная ошибка, или б) она довела его до этого."


"Как она это сделала, если это было не с любовником?"


"Это связано с их работой. Их жизни настолько связаны с работой, что так и должно было быть. В глубине души всех их больше волнует, как детализировать следующую лестницу, чем то, трахают ли их жен." Она рассмеялась и осушила свой бокал. "Ммм, это довольно мило, не так ли?"


"Возьми еще одну", - сказала Кэти.


"Спасибо. Делает ли это меня платным информатором? Морда? Травка?" Она снова рассмеялась, наслаждаясь собой.


Кэти сделала знак официанту. "Тогда продолжайте, как работа довела его до этого?"


Дженнифер нахмурилась, как будто пытаясь придумать, как объяснить. "Это не совсем точно прописано. Это больше похоже на скрытую веру или суеверие, с которыми вы время от времени сталкиваетесь в кабинете рисования. И в некотором смысле это сексуально, но не так прямолинейно, как с любовником.


"Вы обратили внимание на гендерное распределение в VP? По сути, существует разрыв. Административный персонал в основном женский, в то время как архитекторы почти полностью мужчины. Я не знаю, почему это так. Я наблюдала за их подбором персонала и собеседованиями и никогда не обнаруживала какой-либо предвзятости, но не так много женщин-дизайнеров устраиваются туда на работу, а те, что приходят, обычно не задерживаются. Может быть, все архитектурные бюро такие, я не знаю; но вы бы подумали, что это была бы хорошая профессия для женщины, не так ли? Я задавалась вопросом, может быть, в VP есть какая-то подавленная агрессия или соревновательность, которые отталкивают женщин. В любом случае, какова бы ни была причина, это общее правило. Но есть исключения, такие как Мики, а до нее первая жена Чарльза, Гейл.


"Я знал Гейл Вердж. Я присоединился к фирме за год до ее ухода. Раньше я наблюдал за тем, как она и Чарльз работали вместе. Каждый вечер, после того как основная часть персонала расходилась по домам, они вдвоем совершали экскурсию по чертежному кабинету, переходя от доски к доске или от компьютера к компьютеру. Они изучали, над чем работает каждый сотрудник, и Чарльз делал заметки и наброски в блокноте из белой бумаги, который он повсюду носил с собой, затем отрывал страницу и оставлял дизайнеру, чтобы тот посмотрел на нее на следующий день.


"Но что я заметил, наблюдая за ними, так это то, что почти всегда Гейл брала инициативу на себя. Она некоторое время молча смотрела на работу, затем указывала на что-то, и они начинали обсуждать. Затем Чарльз кивал в знак согласия и делал один из своих знаменитых маленьких черных набросков с колючками, чтобы показать парню, что он должен делать."


Принесли второй бокал вина, и Дженнифер сделала паузу, пока Кэти расплачивалась.


"Я полагаю, вы возьмете на себя расходы, чтобы покрыть это, не так ли? Цены здесь возмутительные."


"Не волнуйся", - сказала Кэти, пытаясь казаться беспечной. "Так ты думаешь, Гейл была лучшим архитектором?"


"Я не уверен. Возможно, она была более проницательным критиком. Возможно, ее суждения были лучше. Я думаю, это должно быть очень важно для них, не так ли? Я имею в виду, что одно дело быть очень креативным и предлагать множество ярких идей, но также важно уметь выбирать между ними и выбирать победителя. Она была более глубоким мыслителем, чем Чарльз, и обладала более легким подходом. Я думаю, что они дополняли сильные стороны друг друга. Может быть, тебе стоит поговорить с ней, она могла бы рассказать тебе о Чарльзе под другим углом. У меня здесь есть ее номер." Она отдала его Кэти.


"В любом случае, она, должно быть, решила, что с нее хватит жить в тени Супермена, и она ушла, и внезапно Чарльз оказался сам по себе. И это показало; может быть, не клиентам со стороны, а опытным дизайнерам Чарльза. В офисе ходили слухи, что он потерял хватку. Сначала мы списали это на депрессию из-за того, что Гейл ушла от него, но потом стало казаться, что это нечто большее, как будто с ней ушло какое-то волшебство. Проекты продолжали поступать, все больше и больше, а дисциплина практики и ее талант поддерживали шоу, но чего-то не хватало. Восторженные отзывы в международных журналах стали более осторожными, и люди начали говорить, что VP становится мейнстримом.


"Затем появилась Мики, и Чарльз снова ожил, и все надеялись, что она станет еще одной Гейл, свежей молодой королевой, которая восстановит силы уставшего старого короля. Я имею в виду, она могла рисовать как ангел и выглядела соответственно роли, как будто полностью сформировалась из одного из его самых острых зданий, и, хотя она была так молода, у нее были уверенность и авторитет."


"Я думал, она не нравилась людям".


"На личном уровне это правда. Она была высокомерной, амбициозной и холодной. Но это не имело значения. Смысл был в том, что она могла бы восстановить волшебное прикосновение Чарльза, превратить хорошее обратно в блестящее."


"Сработало ли это?"


"Нет. После того, как они поженились, Чарльз начал предоставлять ей все больше и больше свободы в их совместной дизайнерской работе. Казалось, что все в порядке, люди были воодушевлены. Затем произошла катастрофа.


Есть здание, о котором сейчас никто в фирме никогда не упоминает, - Labuan Assembly. К счастью, это далеко, и почти никто туда не ходит, но все те, кто бывал, согласны, что это абсолютная свинья - неумелая, неуклюжая и производная. И это была тренировка Мики."


"Но как насчет Сэнди Кларк? Как он вписывается в это?"


"Сэнди - это тот, кто руководит командами, которые разрабатывают производственные чертежи для зданий после того, как Чарльз и его люди разработали концептуальные проекты. Можно сказать, что талант Сэнди заключается в том, чтобы воплощать проекты Чарльза в жизнь настолько точно, насколько это возможно. Когда он понял, что люди говорят о здании Ассамблеи в Лабуане, он убедил Чарльза держать архитектурную прессу подальше. Фактически он похоронил это."


"Что Мики чувствовала по этому поводу?"


"Она была в ярости, но Чарльз в глубине души знал, что Сэнди права. После этого он настоял на том, чтобы принимать все основные дизайнерские решения в одиночку."


"Как это повлияло на их отношения?"


Дженнифер пожала плечами. "Это был конец медового месяца. Ситуация стала напряженной."


"А как насчет проекта Министерства внутренних дел, тюрьмы Марчдейл? Кто это разработал?"


"Чарльз, на сто процентов. Я бы сказал, что Маршдейл - это попытка Чарльза стереть позор Лабуана, его демонстрация того, что он все еще может делать это, как в старые добрые времена. Он был одержим этим и брал под контроль каждое решение, делая маленькие наброски по ночам для рисовальщиков, как раньше делал с Гейл. Имей в виду, когда Мики иногда говорит об этом, можно подумать, что это все ее."


"Вы предполагаете это в качестве мотива для убийства? Профессиональная ревность?"


"Нет. Все в VP знали, чья это была работа на самом деле. Но если бы вы посмотрели на их личные отношения как на отражение их рабочих отношений, вам пришлось бы сказать, что когда он убил ее, она уже была мертва для него."


" Ты хочешь сказать, что она перестала быть полезной? Это довольно ужасная идея."


"Да. Это не совсем мотив, но когда вы ищете то, что в конце концов вонзило нож в ее сердце, вы должны иметь в виду эту предысторию."


9


В ту среду вечером Кэти почувствовала, что между ней и Леоном что-то изменилось, хотя это чувство было настолько неопределенным, что она не решалась делать из этого проблему. Она вернулась в квартиру и обнаружила, что он работает над заданием в университете на своем компьютере, а остальная часть стола завалена учебниками и заметками. Он сухо извинился, как будто они были двумя незнакомцами, временно делящими купе в поезде и чувствительными к территориальным правам, и начал выяснять отношения. Она сказала, что это не имеет значения, и попыталась завести разговор об их дне, но он не присоединился, демонстративно вернув свое внимание к экрану. Затем зазвонил ее мобильный телефон, и она погрузилась в бесконечный и односторонний разговор с Джеем о важности того, чтобы председателем комитета была женщина, и о том, чтобы женщины-члены действовали как группа.


Позже она вышла, чтобы купить еду навынос для них обоих, которую они съели в тишине. В конце концов она сказала: "Ты ведь не сердишься на меня, правда, Леон?"


"Почему я должен бояться?" - сказал он, не встречаясь с ней взглядом. "Я не знаю. Потому что я заметил путаницу с ДНК Кларк?" "Нет, конечно, нет. Я просто... Я просто должен сосредоточиться на этой работе, хорошо?"


"Да, конечно. Я не могу помочь, не так ли?"


Внезапно он осунулся, как будто его проткнули, гнев, или разочарование, или что там еще кипело в нем, исчезло. "Нет, спасибо. Мне жаль, Кэти."


"Для чего?"


Он глубоко вздохнул. "За все", - сказал он и не стал вдаваться в подробности.


Позже той ночью, на другом конце города, Брок беспокойно ворочался в своей постели, сон ускользал от него. Он всегда наслаждался роскошью лежать в одиночестве в широкой кровати, свободой потягиваться и поворачиваться без помех, но в последнее время это чувство сменилось тревожным чувством потери и изоляции. Чтобы отвлечься от этого, он заставил себя вспомнить страницы альбома the Verge, который подарили ему внуки Сюзанны. Он мог представить большинство из них довольно ясно, образы успеха и скандала. Когда он, наконец, погрузился в дремоту, его мозг сфокусировался на одной из них, цветной журнальной фотографии Чарльза Верджа, стоящего у носа своего серебристого планера, одетого в черную кожаную куртку и джинсы. В оцепеневшем воображении Брока картинка, казалось, ожила: Вердж расплывается в улыбке и бодро выходит из кадра, открывая позади себя в темном пространстве кабины самолета вторую фигуру, только темные очертания, управляющую приборами управления.


Кэти проснулась и обнаружила, что лежит одна в постели, из соседней комнаты доносится запах тостов и кофе. Она нашла Леона прислонившимся к двери кухоньки, листающим газету, которую он, должно быть, вышел купить. Компьютер был жив, и он выглядел так, как будто не спал какое-то время.


"Привет", - сказал он, не отрываясь от страницы. "Хочешь кофе? По вашему гороскопу вам предстоит какое-то путешествие."


Кэти не была уверена, но ей показалось, что она уловила нотку надежды в его голосе.


Они делали успехи. Она чувствовала это по оживленному бормотанию в комнате, пока они ждали, когда Брок начнет собрание команды на следующее утро. Когда каждый из них выступал со своими отчетами, было очевидно, что каждому было что предложить, какую-то наводящую на размышления свежую информацию, хотя к чему все это привело, Кэти все еще не могла понять.


Сначала сообщалось, что у Сэнди Кларк попросили новый мазок ДНК, и эта просьба, по-видимому, была встречена с чем-то вроде паники. "Стал белым как полотно", - удовлетворенно сказал офицер. "Затем потребовал объяснить почему, и когда я сказал, что это обычное исключение, он мне не поверил, затем сказал, что откажется и позвонит своему адвокату, затем, наконец, извинился и сделал то, что нужно. Думаю, есть что скрывать."


Кэти описала свой разговор с Дженнифер Матисон и свою оценку отношения Кларк к женщинам. "Но она считает, что у них не могло быть романа без того, чтобы об этом не пронюхала офисная инквизиция, так что либо они были очень осторожны, либо это только началось".


Не удалось идентифицировать машину Кларка на записях, сохраненных с камер наблюдения на улицах возле его офисов в субботу, двенадцатого мая. Заявления, сделанные его сотрудниками, подтвердили, что он присутствовал в течение дня, наблюдая за подготовкой команды к презентации для китайцев в следующий понедельник, хотя также было сказано, что Кларк отсутствовал в течение длительного времени в течение утра; согласно его заявлению, он в основном находился в своем офисе, работая над корреспонденцией и другой бумажной работой. Для него было бы вполне возможно подняться в квартиру Verge в это время или даже покинуть здание, если бы он избегал маршрутов, освещенных камерами.


Но самый интригующий материал могла предложить группа, работающая под руководством Тони, офицера отдела по борьбе с мошенничеством. Тони погладил свои записи любящими пальцами и немного расслабил шею в жестком воротничке белой рубашки, с обычным видом гробовщика представляя свою смету расходов на похороны. "Мы пока не смогли получить доступ к его личным учетным записям, шеф. Мы должны добиться прогресса в этом сегодня, если повезет. Но появилась пара вещей, которые могут представлять интерес."


Он прочистил горло, как догадалась Кэти, для театрального эффекта, как будто собирался предложить фирменное блюдо на дубовой шкатулке.


"Мы проверили его имя по счетам, к которым у нас был доступ, и обнаружили два платежа от него по десять тысяч фунтов каждый на счет дочери Верджа Шарлотты в июле и августе этого года".


"Ммм..." Брок задумчиво почесал бороду. "Понятно. Помогает дочери своего старого партнера. В последнее время у нее были дополнительные расходы из-за нового дома и скорого рождения ребенка."


"Достаточно верно. Или деньги могли быть предназначены для Чарльза. Но это поднимает весь интересный вопрос о том, кто на что имеет право вне практики the Verge. Беседуя с бухгалтерами, выясняется, что двенадцатого мая право собственности на фирму было разделено между тремя акционерами - Чарльзом Верджем, Мики Норинагой и Сэнди Кларк - в соотношении 45: 25: 30. Теперь остался только один из них."


"А как насчет преемников Чарльза и Мики?"


"У фирмы был страховой полис на случай внезапной смерти партнера. Но Мики оставила все Чарльзу, предполагая, что он переживет ее, и поэтому Чарльзу теперь теоретически принадлежит более двух третей бизнеса. Если бы он оказался мертвым, страховая компания выплатила бы его долю имущества - в основном его дочери Шарлотте. Но он не был объявлен мертвым, поэтому его активы находятся в подвешенном состоянии. В любом случае, живая или мертвая, Сэнди Кларк эффективно контролирует фирму на все сто процентов."


Брок с сомнением пожал плечами. "По общему мнению, после убийства дела шли ужасно. Если вы предполагаете, что у Кларка был финансовый мотив для убийства своих партнеров, то это оказалось не очень умным ходом."


"Возможно, это не было мотивом, шеф". Лицо Тони приняло хитрое выражение. "Возможно, у него не было выбора".


"Что ты имеешь в виду?"


"Бухгалтеры только сейчас приступают к завершению бухгалтерских книг за последний финансовый год, и они наткнулись на кое-что интересное. За двенадцать месяцев, предшествовавших маю прошлого года, the Verge Practice произвела серию платежей компании, о которой, похоже, никто ничего не знает: Turnistic Quality Systems Limited. Что насторожило бухгалтеров, так это размер и количество платежей, всего шестнадцать, на сумму в пару миллионов фунтов. Когда бухгалтеры спросили бухгалтера в VP, она ничего не знала о платежах, которые были санкционированы непосредственно Сэнди Кларк и не вносились в ежемесячные счета."


"Что это значит, Тони?"


"Ну, об этом стало известно только вчера вечером, так что у нас еще не было времени провести надлежащую проверку систем качества турникетов, но когда мы попытались дозвониться до них, номер не работал, поэтому я поехал по их адресу, в промышленный район в Нисдене, на Поплар-лейн, 27. Оказывается, что последнее здание на Поплар-лейн - номер 25, и никто в округе никогда не слышал об этой компании. Бухгалтеры, конечно, хотели обсудить это с Кларком, но я сказал им повременить, пока они не получат от нас разъяснений. Возможно, он использовал подставную компанию для выкачивания денег из своей собственной фирмы."


"Пара миллионов? Наверняка кто-нибудь заметил бы?"


"В прошлом году вице-президент санкционировал выплаты подрядчикам на сумму более миллиарда долларов, шеф, и их собственная прибыль была очень приличной. Счета-фактуры, по-видимому, не облагались НДС, поэтому в декларациях по НДС не было расхождений. Конечно, рано или поздно они должны были всплыть, но к тому времени Сэнди Кларк была единственным оставшимся партнером, который беспокоился об этом."


Они обсудили, что им следует делать дальше, Брок распределил задачи, и встреча закончилась. Уходя, Кэти обнаружила, что у нее на телефоне текстовое сообщение, переносящее заседание комитета на следующий понедельник. Ее первой реакцией было облегчение от того, что у нее будет время поработать с командой над делом the Verge, но затем последовало раздражение, когда она поняла, что все важные задания теперь распределены. Она поспешила к Броку и объяснила ситуацию.


"О, это хорошо, Кэти", - сказал он, звуча озабоченно и не слишком радостно. Она чувствовала себя маргинальной, болтающейся на грани. "И как продвигается работа комитета? У меня не было возможности поговорить с тобой."


"Довольно безнадежно. Кроме дневного семинара по правам геев, мы все время спорили о том, кто должен быть председателем."


"Может быть, тебе стоит вмешаться и взять управление на себя". Он улыбнулся этой идее. "Да, почему бы и нет? Возможно, это ваша возможность."


"Я бы предпочел уволиться и работать над этим делом полный рабочий день. Есть ли что-нибудь интересное, чем я могу заняться сегодня?"


"Интересно? Что ж... " он сверился с пачкой бумаг в своем планшете, "... нужно многое сделать. Есть список автомобильных номеров с камер видеонаблюдения, которые необходимо проверить ..." Он поймал взгляд, промелькнувший на ее лице, и остановился. Или... Ну, как ты смотришь на поездку в Питерборо? Там живет пара, которая думала, что видела Верджа в Барселоне в понедельник после убийства. Мы еще не проводили повторный опрос. Всегда возможно, что они могут вспомнить что-то еще."


Очень рискованный выбор, подумала Кэти, но лучше это, чем еще один список. Итак, гороскоп в газете оказался верным. Она скрыла свое разочарование и приняла детали. После пары телефонных звонков она договорилась о встречах с парой и направилась к двери, пройдя мимо Тони и его команды мошенников. Инспектор Брен Гурни был с ними, посмеиваясь над чьей-то шуткой. Он выглядел настороженным и жизнерадостным в незнакомой компании офицеров Отдела по борьбе с мошенничеством, и Кэти подумала: "вот где я должна быть, я раньше работала с SO6", затем сказала себе не быть мелочной. Она села на метро в Финчли, чтобы забрать свой маленький красный "Рено", и направилась к Грейт-Норт-роуд.


Лавируя среди грузовиков, с грохотом несущихся на север от Лондона по автостраде А1, Кэти испытала знакомое чувство предвкушения поездки в чужую страну, ту самую, в которую они с матерью переехали после смерти ее отца - странную и пугающую Социалистическую Республику Южный Йоркшир, где после того, как ее мать тоже скончалась, ее приютили тетя и дядя. Она виновато подумала, что прошло некоторое время с тех пор, как она в последний раз навещала их, пожилых и хрупких, в их маленьком домике на Шеффилд террас. Из Питерборо она была бы на полпути туда; она подумывала продолжить путь на север после того, как увидит Макнилов, затем отбросила эту идею.


Она следовала указаниям, которые дала ей Одри Макнил, свернув с шоссе А1 на первом указателе Питерборо и заехав в район новых отдельно стоящих домов на окраине города. Из приветствия, которое оказала ей миссис Макнил, у нее сложилось впечатление, что волнение, вызванное возможным обнаружением беглянки, было полностью оценено. Обе женщины были подготовлены с документацией; Кэти - с файлом предыдущих протоколов допросов и планами и фотографиями, предоставленными полицией Барселоны, а Одри Макнил - с ее собственной коллекцией праздничных снимков, путеводителей по городу и сувениров.


"Это замечательный город, такой захватывающий, так много интересного увидеть", - с энтузиазмом отозвалась Одри. Ей было чуть за шестьдесят, предположила Кэти, волосы посеребрены серебром, глаза проницательные. "Замечательные здания, уличная жизнь, еда... Ну, честно говоря, я думаю, что тапас переоценивают, а Питер говорит, что я готовлю паэлью лучше, чем в любом из ресторанов, которые мы пробовали, но в любом случае ..." Она наливала чай, продолжая тараторить. "Теперь у меня есть партнер по бриджу в Барселоне. Мы ладим, как дом в огне. Играй практически каждый день. Такая же бабушка, как я, и того же возраста."


Похоже, Одри проводила большую часть своих дней, да и ночей тоже, играя в бридж по Интернету. Она передала Кэти свои фотографии Барселоны, описывая каждую по очереди и в конце концов остановилась на единственной, которая казалась актуальной.


"Теперь это Casa Mila, который находится на той же улице, где Питер увидел Чарльза Верджа, на Пасео де Грасиа. Вы видите скульптурную форму балконов, как будто они сделаны из глины или костей? Он был спроектирован Гауди, знаменитым барселонским архитектором, которого переехал трамвай. Питер - большой поклонник Гауди. Он сфотографировал все свои здания, включая, конечно, великую церковь Святого Семейства, десятки таких." Она повернулась к другому пакету, но Кэти остановила ее и вернула ее внимание к Каса Мила.


"Это было снято прямо у здания?"


"Да. Питер настаивал, чтобы мы перешли улицу, чтобы попытаться отойти подальше, чтобы охватить все здание целиком, но на пути стояли деревья, и в итоге он не сделал этот снимок. Итак, мы снова перешли на другую сторону и продолжили путь к кафе возле станции метро, и именно по пути туда мы увидели его."


Кэти раскрыла свои планы и попросила Одри проследить маршрут. "Мы пришли к выводу, что, должно быть, именно в этом квартале мы увидели его, входящим в подъезд на углу, там".


"Хорошо, теперь в вашем предыдущем заявлении Питер действительно описывает фигуру, которую вы видели, и вы согласны с ним. Я подумал, не могли бы вы попытаться представить ту сцену еще раз сейчас и рассказать мне, что вы видели."


"Ну, проблема в том, что я не обращал внимания, пока Питер не сказал что-то вроде: "О, посмотри на того парня вон там, это знаменитый архитектор Чарльз Вердж", а потом я посмотрел и просто мельком увидел его, когда он исчез в тени входа. Я бы вообще этого не запомнил, если бы Питер не продолжал говорить о том, насколько он важен, и я немного разозлился, потому что, честно говоря, я никогда о нем не слышал, по крайней мере тогда. Сейчас, конечно, у всех есть."


"И все же, " настаивала Кэти, уверенная, что напрасно тратит время, - не могли бы вы закрыть глаза и представить сцену, и просто воспроизвести ее в уме?" Ничего не говори, просто попытайся визуализировать это, затем скажи мне, что ты видишь."


Одри закрыла глаза и мгновение сидела неподвижно. Ее губы поджались, как будто вспоминая о своем раздражении на мужа, затем ее лицо немного расслабилось, и она сделала жест рукой, как бы отслеживая движение перед собой. Она открыла глаза и пожала плечами.


"Боюсь, это не сильно поможет. Я мельком увидел кого-то, одетого в черное, вот и все."


"Черная куртка?"


"Да, я полагаю, что так. Питер сказал впоследствии, что это была черная кожаная куртка."


"Забудь о том, что сказал Питер, Одри. Мне просто нужны ваши впечатления."


"Что ж, возможно, он был прав. Я думаю, что это, возможно, было немного блестящим на солнце, как раз перед тем, как он исчез внутри здания. И черные брюки, и черные волосы."


"Длина волос?"


"Я не уверен".


"Только что, когда у вас были закрыты глаза, вы переместили правую руку вправо, как будто вы следовали за его движением. Это то, чем ты занимался?"


"Да".


"Только, если бы вы шли по Пасео де Грасиа вот здесь..." Кэти указала на карту, "... с той же стороны, что и Каса Мила, он наверняка проехал бы перед вами справа налево, от бордюра к зданию, в ту сторону, да?"


Одри нахмурилась в раздумье. "Полагаю, да. Ну ... может быть, он и сделал. Я не знаю." Ее раздражение снова всплыло на поверхность. "Вы должны понимать, что в то время я не обратил на это особого внимания. Я имею в виду, если бы Питер сказал, что это Элтон Джон, или Ферджи, или кто-то еще интересный, я бы обратил внимание, и в любом случае, прошла целая неделя, прежде чем мы поняли, что это может быть важно, и нам пришлось подумать еще раз. Я имею в виду, все наше время в Барселоне было заполнено интересными достопримечательностями, а это был всего лишь один маленький инцидент, произошедший в мгновение ока."


"Конечно", - примирительно сказала Кэти. "Полиция надеется на невозможное от очевидцев". Было совершенно очевидно, что Одри Макнил не могла сообщить ей ничего нового. "Итак, церковь Гауди впечатляет, не так ли?"


"На самом деле, это очень странно", - сказала Одри и открыла пакет с фотографиями.


После приличного перерыва Кэти сказала, что ей нужно идти на встречу с мистером Макнилом. По словам Одри, он официально уволился со своей практики инженера-строителя, но по-прежнему посещал ее один день в неделю, к раздражению своих партнеров. Кэти последовала ее указаниям до центра города и нашла офисы на аккуратной террасе в георгианском стиле недалеко от собора Питерборо. Это место сильно отличалось от глянцевого здания The Verge Practice. Секретаршу и пару других сотрудников разместили в нескольких небольших комнатах вместе с целеустремленной кучей каск, геодезического оборудования и компьютеров.


"Одри, чем-нибудь помочь?" - спросил ее муж, поднимая стопку папок на пол, чтобы он мог сесть по другую сторону стола.


"О, всегда полезно услышать это напрямую, а не просто читать из файлов", - солгала Кэти.


"Ничего, да?" - он самодовольно просиял, и Кэти подумала, что в этой улыбке она, возможно, увидела источник раздражения его жены. "Ну, я тоже сомневаюсь, что смогу добавить что-то новое, но все равно стреляй".


Кэти заставила его повторить свой рассказ, затем сказала: "Итак, вы видели, как он вышел из такси справа от вас, затем перешел перед вами дорогу справа налево".


"Да, это так. Я сосредоточился на его лице, пытаясь решить, действительно ли это был он. Он выглядел моложе, чем на фотографиях, которые я видела в журналах, и его волосы были немного длиннее, но когда ваши люди показали мне его самую последнюю фотографию, которая у них была, я поняла, что это тот самый."


"Просто Одри, похоже, показалось, что она видела, как он вошел в дверь справа от нее, а не слева".


"Ну, это меня не удивляет. " Ухмылка снова расплылась по его лицу. "Знаете ли вы, что теперь научно доказано, что единственное, что женщины могут делать, чего не могут мужчины, - это рожать детей, а единственное, что мужчины могут делать, чего не могут женщины, - это читать карты". Он усмехнулся. "Если мне когда-нибудь придется попросить Одри почитать мне карту в машине, и она скажет: "Здесь поверни налево", я поверну направо, потому что знаю, что она это имеет в виду. Ты понимаешь, к чему я клоню? Не поймите меня неправильно, Одри может быть острой, как нож, но она путается направо и налево. И у нее едва было время зарегистрировать его. Но если подумать, она заметила его волосы. Она упоминала об этом? Я рассказывал ей, что он был ведущим архитектором Англии, и она немного рассердилась на то, что я говорю о нем, и сказала что-то вроде: "Ну, это возможно, но ему нужно вымыть голову. Это жирно ". Я забыл об этом до сих пор. Но это неудивительно, не так ли? Я имею в виду, если бы он был в бегах сорок восемь часов?"


Кэти вместе с ним просмотрела карты и фотографии в своем досье, но ему нечего было добавить нового. На самом деле, из его ответов, слишком быстрых и слишком уверенных, у нее сложилось впечатление, что он был полон решимости полностью соответствовать тому, что говорил раньше. Когда она собралась уходить, он попытался заинтересовать ее посещением собора Питерборо, расположенного в нескольких минутах ходьбы от отеля. "Единственный сохранившийся ранний образец расписного деревянного потолка в крупной романской церкви", - восхищался он. Она сказала, что ей нужно возвращаться в Лондон, но он настоял на том, чтобы провести ее кружным путем мимо западного фасада собора обратно к ее машине и объяснить теорию о том, что странное расположение больших арок произошло от музыкальных интервалов, описанных в "Музыке Боэция", произведении, знакомом, по-видимому, всем образованным людям двенадцатого века. Кэти была осторожна, чтобы не посвящать его в церковь Гауди в Барселоне.


По дороге обратно в Лондон она думала о заявлениях Макнилов, задаваясь вопросом, что она могла бы сообщить Броку. Несмотря на уверенность Питера Макнила, она не была уверена, что мужчина, которого он видел, был Чарльзом Верджем. Она никогда не была в Барселоне, но догадывалась, что там, должно быть, тысячи коротышек с черными волосами, которые немного походили на пропавшего мужчину. Здание, в которое, как видел Макнил, входил Вердж, ничего не дало, и в воспоминаниях мужа и жены были различия.


Сейчас, когда мы ехали на юг, солнце било Кэти в глаза, отражаясь от стекла и металлических конструкций встречных автомобилей. Она вспомнила комментарий Одри о том, что кожаная куртка казалась блестящей на залитой солнцем улице, как раз перед тем, как исчезнуть в тени дверного проема. Вероятно, солнечный свет также высветил его сальные волосы, которые она забыла заметить. Но это не могло быть правдой.


Она свернула во двор заправочной станции и взяла план улицы Пасео де Грасиа из своего досье. Как она и думала, он проходил почти строго с севера на юг, с Casa Mila, станцией метро и предполагаемым местом нахождения Verge на восточной стороне. Но это было около половины одиннадцатого утра, и, конечно, восточная сторона улицы должна была быть в тени, а западная освещена солнцем? Да, она вспомнила фотографию Casa Mila, фасад в тени. И Одри подумала, что мужчина шел по пешеходной дорожке слева направо, как было бы в случае, если бы они шли на юг по западной стороне, а не по восточной. Это было так, как если бы два Макнила описывали совершенно разные инциденты на противоположных сторонах улицы. Что было примерно равносильно для очевидцев.


Она сообщила об этом Броку, когда вернулась. Он пожал плечами, как будто большего и не ожидал. "Вот как это бывает, когда берешься за старое дело, Кэти", - проворчал он. "Выцветшие воспоминания, отчеты из вторых рук. Но, по крайней мере, лидерство Кларка, похоже, приносит плоды. Это было удачное открытие, отчет судебно-медицинской экспертизы о подушке. Леон сказал мне, что вы помогали ему, когда он нашел это."


Кэти кивнула, все еще не уверенная, что именно сказал Леон. "У кого-нибудь неприятности из-за того, что он пропустил это в первый раз?"


"Трудно сказать. Вероятно, это была просто одна из тех вещей, которые происходят, когда происходит смена людей. Важно то, что теперь у нас это есть."


"И Кларк что-то замышляла?"


"Есть несколько вещей, о которых мне было бы очень интересно услышать его объяснение. Я думаю, мы должны быть готовы поговорить с ним довольно скоро."


Опускались сумерки, витрины магазинов отбрасывали яркие пятна света на темнеющие тротуары, когда Кэти ехала на юг через реку, чтобы успеть на встречу, о которой договорилась с Гейл Льюис. Архитектор попросил ее приехать по адресу в Клэпхеме, где она будет работать весь день и вечер. Кэти обнаружила, что это был магазин с вывеской "Жилищная помощь Южного Лондона". Внутри женщина работала с текстовым процессором на столе в центре комнаты. Она подняла глаза и улыбнулась Кэти, когда звякнул дверной звонок, затем посмотрела мимо нее на кого-то, проходящего по улице снаружи, и помахала рукой. На стенах были развешаны плакаты и листовки с информацией о жилищных кооперативах и жилищных ассоциациях в районе Лондона.


В офисе было очень жарко, и черная кожа женщины блестела от пота. "Здравствуйте, чем я могу вам помочь?" - спросила она, казалось, не обращая внимания на звуки яростного спора, происходящего за перегородкой позади нее.


Кэти спросила Гейл Льюис, и женщина просунула голову в дверь в перегородке и что-то сказала. Шум на несколько мгновений стих, затем возобновился, когда в дверь вошла женщина и пожала Кэти руку.


"Пойдем наверх".


Они поднялись по крутой лестнице в маленькую пустую комнату с чертежной доской и Т-образным квадратом, разложенными на столе, и Гейл Льюис предложила Кэти присесть.


- Это ваш офис? - спросил я. - Озадаченно спросила Кэти.


"Нет. Я навещаю вас раз в неделю, чтобы давать советы и работать над новыми проектами с некоторыми людьми, которые приходят сюда."


Это была хрупкая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, одетая в рубашку и джинсы. Из краткой записи в файле Кэти знала, что ей столько же лет, сколько Верджу, пятьдесят два, и она познакомилась с ним на магистерской программе в Гарварде, которую он посещал после получения степени в Англии. Будучи американкой, она все еще говорила с отчетливым новоанглийским акцентом, хотя Кэти предполагала, что теперь она провела в Великобритании столько же времени, сколько и в США.


Кэти собиралась заговорить снова, когда снизу внезапно донесся шум спора.


Губы архитектора сжались. "Послушай, сейчас не очень подходящее время. И я действительно не вижу, как я могу вам помочь."


"Как я уже сказал по телефону, я просто хотел поговорить с вами о вашем бывшем муже".


"Да, но что именно?"


Женщина была нетерпелива, и Кэти почувствовала нарастающее давление снизу. "Я хотел бы понять его лучше".


"Понять что? Ему пятьдесят два года. Вы хотите, чтобы я резюмировал это в предложении?"


"Вы были женаты на нем двадцать лет ..."


"Ну, может быть, я тоже его не понял. Может быть, именно поэтому мы расстались. Послушай, я не видел его восемь лет. Поговорите с людьми, которые знали его недавно - с его матерью, Сэнди Кларк, его коллегами по работе ..."


"Да, я делаю это". Кэти чувствовала, что у нее ничего не получается. "Он когда-нибудь был жесток по отношению к тебе?"


"Только с его языком, что было достаточно плохо".


"Вы верите, что он мог кого-то убить?"


"Да, если он приложит к этому все усилия".


"Но это заставляет его звучать преднамеренно. Все отмечают, насколько катастрофичным это было для него, что это, должно быть, было импульсивно."


На мгновение Кэти показалось, что другая женщина, возможно, что-то сказала, но снизу донесся внезапный шум, и она вскочила на ноги.


"Извините, я не могу вам помочь. Я должен спуститься туда и разобраться во всем." И затем она исчезла, спускаясь по лестнице. Кэти пожала плечами и в последний раз оглядела обшарпанную комнату с облупившимися обоями и подумала о том, насколько это отличается от офисов Verge Practice.


10


По длинному склону Гринвич-парка пронесся резкий северо-восточный ветерок, взъерошив волосы маленького мальчика в коляске. Несмотря на ветер, утро было теплым, солнце просвечивало сквозь серебристое небо и отбрасывало отблески света на поверхность реки и стеклянные башни Кэнэри-Уорф за ней. Сэнди Кларк наклонилась и подняла ребенка, поставив его на ноги. Как у механической игрушки, маленькие ножки сразу же начали качаться, и малыш помчался по траве.


Кларк удивил и свою жену, и себя самого, когда объявил за завтраком, что в этот день не пойдет в офис. Он добавил, что у него есть бумажная работа, с которой он мог бы справиться лучше в тишине дома, но это выдумка. По правде говоря, это был просто импульс, что-то связанное с клаустрофобной атмосферой в офисе и его неспособностью спать по ночам. И еще кое-что о самом дне, мягком, но туманном, как будто на пороге лета и зимы, прошлого и будущего, очень похожем на тот другой поворотный момент, в мае, когда все изменилось навсегда.


Когда их дочь приехала с внуком позже утром, он настоял на том, чтобы отвести ребенка в парк, и теперь, наблюдая, как он гоняется за крошечными бабочками, подхваченными ветерком, он обнаружил, что его переполняет ужасное чувство потери. Сила этого заставила его глаза на мгновение увлажниться и наполнила его желанием убежать, не в какое-то другое место, а в другое время, двадцать лет назад, когда он выгуливал другого ребенка, свою дочь, на этом же поросшем травой склоне холма. Тогда он был дерзким, уверенным и сильным. Теперь он чувствовал себя самозванцем, таким же безвольным и недостойным, как использованный презерватив, лежащий у его ноги. В те дни они работали над небольшими зданиями, переоборудованием домов и офисов, проектами, для которых вы могли запомнить каждую деталь. Теперь они участвуют в тендерах для целых городов. Что за безумие было воображать, что ты можешь спроектировать целый город? Все, что вы создали, было оболочкой, имитацией реального места. Чувствовал ли Чарльз то же самое, что их жизни незаметно превратились из осязаемых и реальных в грандиозные и фальшивые? На мгновение Кларк был уверен, что да, что трагедия Чарльза - все их трагедии - сводились к этому.


Но у всех жизней есть траектория, подумал он, ось, неизбежно движущаяся вперед, независимо от наших сомнений. Мысль об осях, намерении и уверенности была утешительной и уместной в этом месте, пересеченном организующими линиями. Его взгляд скользнул вниз, к большой центральной оси симметрии Дома Королевы и Военно-морского колледжа Рена, такой твердой и смелой. Он знал, что она продолжалась вверх по холму на юг, вдоль официальной аллеи Нотр-Дам к воротам парка, а затем через Блэкхит к шпилю Всех Святых, и она также продолжалась на север, пересекая реку, к далекой Хоксмурской церкви Святой Анны в Лаймхаусе, скрытой сейчас современными сваями на Собачьем острове. И даже эта грандиозная ось длиной в четыре мили казалась незначительной рядом с величайшей осью из всех, невидимым меридианом, проходящим через Старую Королевскую обсерваторию там, на холме, осью нулевой долготы, опоясывающей весь земной шар.


Рассеянные размышления Кларк об осях и жизни были прерваны фигурой, приближающейся по траве, шагающей так прямо и целеустремленно, как будто следуя какой-то своей невидимой оси; громоздкая фигура, руки засунуты в карманы черного пальто, развевающегося на ветру. Кларк узнал коротко остриженные седые волосы и бороду и собрался с духом. "Избавь меня, Господи, " выдохнул он в молитве, " от вечной смерти в тот ужасный день..."


"Доброе утро!" Брок окликнул его, когда он подошел в зону досягаемости. "Прекрасный день".


Они прогуливались по склону, следуя по следу маленького мальчика. Кларк почувствовал, как на него снизошло великое спокойствие, и когда полицейский, казалось, не был склонен вдаваться в подробности причины своего пребывания здесь, Кларк не увидел необходимости увиливать.


"Вы пришли по поводу теста ДНК, я так понимаю?"


"Да, действительно".


"Это было позитивно, не так ли?" Он глубоко вздохнул, уловив аромат далеких труб. "Я в этом не сомневался".


"Почему ты не сказал нам раньше?"


Кларк обуздала себя. Высокомерие этих людей было безграничным, они совали нос в жизни каждого, требуя признания во всем. "Это было и остается не твоим чертовым делом, вот почему!"


Детектив выглядел слегка озадаченным. "Когда именно она рассказала мистеру Верджу?"


Это остановило Кларка на полпути. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. "Дорогой Бог... Она рассказала Чарльзу? Она поклялась..." Он попытался мыслить ясно. "Но, конечно, она тебе тоже, я полагаю". Как нелепо, что он не осознавал этого все это время.


Теперь полицейский выглядел явно выбитым из колеи. Он пристально посмотрел на Кларка из-под опущенных бровей и наконец сказал: "Послушайте, мистер Кларк, давайте признаемся во всем начистоту, а? Что ты хочешь мне сказать?"


Кларк горько усмехнулась. "Ты хочешь признания, не так ли? Я должен был подумать, что в этом нет необходимости, если у тебя есть тесты, и она все равно тебе сказала." Но гнев быстро прошел. В чем был смысл? "Очень хорошо, для протокола, я признаю, что являюсь отцом ребенка Шарлотты Вердж".


"Чтоб мне провалиться". Брен Гурни сел рядом с Кэти, которая смотрела интервью на экране видеонаблюдения. "Он приставал к жене Верджа и его дочери? Нам лучше проверить его старую маму, убедиться, что Кларк не претендовал на тройную корону."


Брок позволил Кларку найти свой собственный темп. С момента согласия сделать официальное заявление архитектор вел себя так, как будто акт признания принес некоторое облегчение. Вопрос о тесте ДНК для подтверждения происхождения будущего ребенка Шарлотты, по-видимому, уже некоторое время не давал ему покоя, и когда полиция попросила второй образец ДНК, он предположил, что именно по этой причине.


"На самом деле это был фарс. Фарс, который превратился в кошмар. Меня никогда раньше так не ловили. Что это должно произойти на данном этапе, и с дочерью Чарльза ..." Он поднял руки в призывном жесте к Броку, как мужчина к мужчине. Брок оторвал взгляд от отчета об анализе ДНК, который, казалось, интересовал его больше, и сочувственно кивнул.


"Чарльза и меня пригласили на архитектурную конференцию в Атланте в феврале прошлого года. Шарлотта недавно рассталась со своим парнем, с которым встречалась три года, и была в глубоком отчаянии, поэтому в последнюю минуту Чарльз пригласил ее с собой. Мы были там пару дней, когда произошел какой-то кризис в тюремном проекте в Маршдейле, и Чарльзу пришлось улететь обратно в Лондон. К этому моменту я уже сдал свой доклад, и конференция мне немного наскучила. На следующее утро я повел Шарлотту посмотреть музей Coca-Cola, и пока мы были там, я упомянул, что, по моему мнению, самым красивым городом в Соединенных Штатах был Чарльстон в Южной Каролине. Она никогда там не была, и, поддавшись импульсу, мы решили пойти. Я нанял машину, и мы отправились. В ту ночь мы остановились в этом довольно убогом маленьком мотеле, и я чувствовал себя Гумбертом Гумбертом с Лолитой. Это было не очень приятное чувство.


"Это был фарсовый эпизод, и он длился всего одну ночь. Кошмар начался пару месяцев спустя, когда Шарлотта сказала мне, что она беременна, а я - отец. Я был потрясен, но она казалась скорее... что ж, доволен. Она настояла на том, что у нее будет ребенок и что мое имя не будет упоминаться в этом."


"Это, должно быть, было за пару недель до убийства Мики Норинаги?"


"Это верно. После исчезновения Чарльза я снова связался с ней и сказал, что хочу помочь ей финансово. Она не казалась особенно обеспокоенной, но я все равно отправил ей немного денег.


"Теперь послушай, " Кларк выпрямился на своем стуле и свирепо посмотрел на Брока, " я был с тобой полностью откровенен. Но, насколько я понимаю, это личное дело Шарлотты и меня. Моя жена не знает и..." Он запнулся. "Я предполагаю, что моя жена не знает. Боже милостивый, Шарлотта ей тоже не сказала, не так ли? Я не могу представить, что могло заставить ее рассказать об этом своему отцу. Вы уверены в этом? И какое это имеет отношение к вашим запросам? Вы, конечно, не предполагаете, что это имеет какое-то отношение к тому, что произошло двенадцатого мая?"


Другим человеком в комнате для интервью был Тони, финансовый эксперт, который, как и Брок, казался более заинтересованным в своих бумагах, чем в том, что должен был сказать Кларк. Это были ксерокопии выписок по счетам и компьютерные распечатки, некоторые пункты которых Тони отмечал, пробегая глазами по листам. Но теперь, когда Кларк закончил на несколько жалобной ноте, он поднял голову и вопросительно посмотрел на Брока.


Брок прочистил горло, пока Кларк ждала ответа. "Я думаю, мы столкнулись с разными целями, мистер Кларк. Когда я спросил, когда она рассказала мистеру Верджу, я не имел в виду Шарлотту. Вы поспешили с этим выводом. Насколько мне известно, Шарлотта Вердж никому не рассказывала о вашей связи с ней. Она, конечно, не разговаривала со мной."


Кларк отшатнулась, ошеломленная. "Что! Тогда кто ...?"


"Меня заинтересовало ваше сотрудничество с Мики Норинагой. Для этого и были тесты ДНК."


"О Боже". Кларк откинул голову назад и уставился в потолок. " Значит, ты знаешь об этом. " Его голос был шепотом. "Я не думал, что... У меня нет оснований полагать, что она рассказала Чарльзу", - сказал он, но без убежденности. "Это было жалкое дело. Это ничего не значило. Она была манипулятором."


"Бедняга", - пробормотала Кэти в соседней комнате. "Все эти женщины продолжают пользоваться им".


"Да", - согласился Брен. "Шокирует. И они вдвое моложе его."


"Тебе лучше рассказать мне об этом", - мягко сказал Брок.


"О..." Теперь Кларк казалась усталой, смирившейся. "Это началось за пару месяцев до того майского уик-энда. Я подвез ее домой с какого-то мероприятия, на котором мы были. Чарльз был в отъезде. Она начала рассказывать о том времени, когда впервые пришла на работу в VP, и обвинила меня в том, что я тогда с ней флиртовал. Она вела себя игриво, но я знал по прошлому опыту, что, когда Мики ведет себя застенчиво, она что-то замышляет, и тебе следует быть начеку, поэтому я не ответил. Затем она спросила меня, обсуждал ли Чарльз со мной свою импотенцию. Я был шокирован и смущен. Она сказала, что ей нужно с кем-то поговорить , поэтому я поднялся с ней в квартиру, и в тот вечер мы стали любовниками.


"Это не было похоже ни на какие другие отношения, которые у меня были. Это было жестоко функционально, и я почувствовала, что меня просто переманивают на ее сторону для какой-то надвигающейся битвы с Чарльзом. Я пытался избежать повторения этого, но она требовала периодического секса, как налога или дани."


" А как насчет того пятничного вечера, одиннадцатого мая, перед тем, как Чарльз вернулся из Америки? - спросил я.


"Да. Мы готовились к презентации, которую провели в понедельник перед делегацией Китая ..."


"Да, вы рассказывали нам об этом".


"Верно. Когда мы собирались на ночь, она потребовала, чтобы я поднялся в квартиру, чтобы выпить перед уходом домой. Было около половины девятого или около того. Я устал, она смешала довольно крепкую водку с тоником, и мы немного поговорили, а затем отправились спать."


"Она говорила о Чарльзе?"


"Да. Она пару раз отозвалась о нем с презрением, и у меня сложилось впечатление, что отношения между ними достигли апогея. Как я уже сказал, я устал как собака, и после того, как мы занялись сексом, я ненадолго заснул, и ей пришлось меня будить. Я чувствовал себя ужасно, принял душ и пошел домой."


"Меняла ли она простыни после того, как ты встал?"


"Я не знаю. Я полагаю, она могла бы."


"А на следующий день?"


"Все было так, как я описал. На следующее утро я встретил Чарльза в аэропорту, и на обратном пути мы заглянули на сайт, который его заинтересовал. Я высадил его у частного лифта, ведущего в квартиру, и больше не видел ни его, ни Мики, пока мы не обнаружили ее тело в понедельник. Я пошел домой около пяти вечера."


"Заявления людей, с которыми вы работали, предполагают, что были длительные периоды, когда вас с ними не было. Вы могли бы подняться в квартиру в тот день."


"Я мог бы сделать, но не сделал. Я провел довольно много времени в одиночестве в своем офисе, разбираясь с корреспонденцией и так далее."


Брок нахмурился, опустив голову, как будто глубоко разочарован. Он взглянул на Тони, который слегка покачал головой.


"Это правда", - настаивала Кларк.


"Нет, так не пойдет. Здесь ты работаешь бок о бок с Мики Норинагой, сколько, пять лет? Затем она соблазняет вас, а через пару месяцев ее убивают, возможно, в ту ночь, когда вы в последний раз делили с ней постель, согласно медицинским показаниям."


"Нет!"


"И в то же время ее муж исчезает", - настаивал Брок, теперь его голос стал жестким, - " и вы совершенно ясно дали понять, что у него были очень веские причины ненавидеть вас, своего ближайшего делового партнера, который соблазнил и его жену, и его дочь. Так ли это было, мистер Кларк? Чарльз узнал, чем вы занимались, когда вернулся в то субботнее утро, и позвонил вам домой, чтобы встретиться с вами лицом к лицу? Что произошло потом?"


"Нет! Нет!" Сэнди Кларк был уже на ногах, его стул с грохотом упал на пол. "Это безумие. Я больше не скажу ни слова, ни единого слова. Я хочу уйти сейчас."


Брок холодно посмотрел на него на мгновение, затем сказал: "Я повторю, что я не удовлетворен вашим отчетом, мистер Кларк. Прежде чем вы броситесь прочь, вам, возможно, захочется подумать, как это будет выглядеть, если вы откажетесь сотрудничать на данном этапе." Затем, став мягче, он добавил: "Я сейчас прерву это интервью, и мы оставим вас наедине с чашкой чая, чтобы вы могли собраться с мыслями. Может быть, вы хотели бы позвонить юридическому консультанту?"


Брок и Тони собрали свои бумаги и вышли из комнаты. На экране Кэти и Брен наблюдали, как Кларк безучастно смотрит на закрытую дверь. На мгновение показалось, что он бросится за ними в погоню, но затем он покачал головой в жесте отчаяния или неверия и начал расхаживать взад-вперед.


"Что ты думаешь?" Брок вошел в смотровую, Тони следовал за ним по пятам.


"Он звучит правдоподобно, " предположила Кэти, " но он из тех, кто мог бы". Она посмотрела на его одежду, дорогие неброские повседневные вещи - ветровку, брюки и кожаные мокасины. Он остановился посреди комнаты для допросов, руки в карманах, голова опущена, глубоко задумавшись.


"Я бы хотел, чтобы ты снова поговорила с Шарлоттой Вердж, Кэти", - сказал Брок. "Посмотрим, какова ее версия. Время ее объявления Кларк о ребенке звучит многозначительно, так близко к убийству. Возможно, она действительно что-то сказала своему отцу или мачехе. Но будьте осторожны. Возьмите с собой копию стенограммы этого интервью. Вы можете обнаружить некоторые несоответствия."


На экране Кларк подняла глаза, когда в комнату вошел офицер с чашкой чая. Когда он снова ушел, Кларк села за стол, достала дневник и начала делать заметки.


"Тони, я вижу, тебе не терпится перейти к денежным вопросам", - продолжал Брок. "Мы сделаем это следующим, если он решит сотрудничать".


Наблюдателям принесли поднос с пластиковыми чашками чая, которые молча ждали, пока фигура в комнате взволнованно постукивала серебряной ручкой по страницам своего дневника, другой рукой разминая лоб, как будто пытаясь выдавить воспоминания из своего мозга. Наконец, он поднялся на ноги и направился к двери, где поговорил с офицером, который стоял снаружи. Мгновение спустя этот человек просунул голову в дверь комнаты для наблюдений.


"Он готов снова поговорить с вами, сэр".


"Хорошо". Брок и Тони собрали свои папки и направились к двери.


"Я полагаю, " начала Кларк, когда они снова уселись за стол для интервью, - что паникующие люди - это часть вашей техники, не так ли?" Бросать в их адрес дикие обвинения и видеть, что они проговаривают." Он снова был спокоен, контролировал себя, полный решимости не поддаваться волнению. "Проблема в том, что это может просто создать путаницу. Я снова прокручивал в уме тот вечер, когда я в последний раз видел Мики, в ту пятницу вечером, и я не думаю, что я действительно объяснил вам, на что это было похоже."


Он ждал, что Брок бросит ему вызов, но старший инспектор только неопределенно кивнул, как будто не очень заинтересованный.


Кларк нарисовал небольшой круг на полях своего дневника серебряной ручкой, затем провел через него прямую линию. "Видите ли, все ее поведение в тот вечер было странным, не в ее характере. Когда она настояла, чтобы я поднялся в квартиру выпить после того, как мы закончили нашу работу, я почувствовал, что что-то витает в воздухе, что-то, связанное с Чарльзом, предположительно, что ее беспокоило. Я предположил, что она хотела моей поддержки в той или иной схеме, но ей, похоже, было трудно перейти к сути. Она говорила о прошлом, до того, как появилась на сцене, об отношениях Чарльза с его первой женой Гейл, но я не мог понять, к чему она клонит. В какой-то момент она сделала какое-то загадочное замечание о том, что вышла замуж не за того партнера, но я не совсем понял. А потом, когда она начала проявлять влюбчивость, я подумал про себя, что она просто пытается разжалобить меня, чтобы поделиться этой огромной уверенностью, какой бы она ни была, в Чарльзе, и все, о чем я мог думать, это о том, насколько это гротескно, потому что любовное соблазнение было совсем не в ее стиле."


Кларк сделала паузу, вопросительно глядя на Брока, который по-прежнему ничего не сказал.


"Ну, разве ты не понимаешь? Я думаю, она знала, что назревал большой скандал с Чарльзом, когда он вернулся из Штатов, и она надеялась получить от меня какую-нибудь поддержку. Но когда дело дошло до сути, она просто не смогла заставить себя довериться мне."


Он замолчал, кончик серебряной ручки завис над страницей.


"Хм. Это все, не так ли, мистер Кларк?" Наконец сказал Брок. "Вы больше ничего не хотели бы нам рассказать?"


"Нет, это все". Кларк захлопнул дневник и сунул его вместе с ручкой в карман пиджака.


"Только сейчас мы хотели бы перейти к другим вопросам. Тони?"


Тони прочистил горло и наклонился вперед, проводя пальцем по пункту на странице перед ним. "Кхм, да", - начал он мягко, даже неуверенно, как будто затрагивал деликатную тему. "Я хотел бы спросить вас о платеже, произведенном компании под названием Turnistic Quality Systems Limited, или TQS, первого марта прошлого года, в сумме двадцати трех тысяч ста восемнадцати фунтов и шестидесяти пяти пенсов".


Кларк мгновение изумленно смотрела на него, затем повернулась к Броку. "Ты серьезно? Что это?"


"Совершенно серьезно, мистер Кларк", - сказал Тони.


Кларк перевел взгляд обратно на своего мрачного следователя и слегка фыркнул от удовольствия. "Ты говоришь как специалист по количественному измерению", - сказал он. "Откуда, черт возьми, мне знать?"


"Ну, вы действительно санкционировали платеж, мистер Кларк, и, похоже, больше никто ничего не знает об этой компании".


"Что?" Кларк покачал головой, начиная раздражаться. "Еще раз, как там было название?"


"Системы контроля качества турникетов".


"Ни о чем не говорит".


Тони перевернул страницу и провел пальцем по следующей. "В следующем месяце, шестнадцатого апреля прошлого года, вы авторизовали второй платеж в TQS на сумму 86 453,27 фунтов стерлингов. Ты помнишь это?"


"Нет", - голос Кларк был настойчив, - "Я не хочу".


"Или третья в мае, снова крупнее - 156 978,50 фунтов стерлингов".


"Нет! Очевидно, что они являются каким-то подрядчиком. Поэтапные платежи по контракту. Название мне ничего не говорит, но кто-то должен знать. Против какого номера контракта он установлен? Что говорится в платежных сертификатах?"


"Ну, в том-то и дело, мистер Кларк. Для этих платежей не было выдано никаких справок о работе, номер контракта не указывался, а средства были сняты с рабочего счета Verge Practice под вашей подписью."


"Что?" Кларк выглядела пораженной.


"Это четверть миллиона фунтов стерлингов чуть более чем за три месяца, и выплаты продолжались вплоть до апреля этого года, в общей сложности 1 932 786,90фунтов стерлингов, полученных из фондов Verge Practice в пользу компании, о которой никто ничего не знает".


Кларк нахмурилась, размышляя. "Я... Я не знаю. Мы инвестируем оборотный капитал и избыточный доход различными способами - в собственность, фонды, счета по управлению денежными средствами, я не знаю. И прошлый год был очень сильным годом. Конечно, бухгалтеры, наши бухгалтеры ...?"


"Они ничего об этом не знают".


"Это невозможно. Нет, послушайте, вы совершили ошибку. Что ты вообще предлагаешь?"


"Говорит ли вам что-нибудь фамилия Краус, мистер Кларк?"


Брок, который, несмотря на внешность, в этот момент внимательно наблюдал за Сэнди Кларком, увидел, что мужчина замер. На долгое мгновение воцарилась тишина.


"Kraus? Как это пишется?"


"K-R-A-U-S. Martin Kraus."


"Нет", - Кларк звучала бесцеремонно. "Я так не думаю. Почему?"


"Он указан как единственный директор Turniston Quality Systems".


Кларк снова достал из кармана свой дневник и ручку и написал имена на внутренней стороне обложки книги. "Боюсь, это ничего не значит. Но я проверю свою адресную книгу и электронный каталог, если хотите, просто чтобы убедиться."


"Хорошая идея", - сказал Брок, не упомянув, что они уже сделали это.


11


Входная дверь коттеджа распахнулась прежде, чем рука Кэти коснулась медного молотка в виде лошадиной головы, о ее приближении свидетельствовал звук ее шагов, захрустевших по гравийной дорожке. Шарлотта Вердж пристально посмотрела на своего посетителя, затем шагнула через порог на солнечный свет, сопровождаемая густым ароматом готовящейся еды. На ней не было макияжа, ее эльфийские черты были детскими, и Кэти вспомнила, как Кларк называла ее Лолитой.


"Что ты имел в виду по телефону, - потребовала она шепотом, - когда сказал, что хочешь увидеться со мной наедине?" О чем она?"


"Это о Сэнди, Шарлотта. Сэнди Кларк."


Темные глаза расширились, когда она пристально посмотрела на Кэти, затем моргнула, когда голос ее бабушки позвал из глубины дома: "Кто там, Шарлотта?"


Молодая женщина нахмурилась, глядя на Кэти, показывая ей, чтобы она шла внутрь. Мадлен Вердж сидела в своем инвалидном кресле за кухонным столом с ножом в руке и чистила помидоры от кожуры.


"Ах, сержант, какой приятный сюрприз". Она вытерла руки о полотенце и пронеслась через комнату.


"Вкусно пахнет".


"Сегодня на ужин мы готовим соус ромеско. Это каталонское фирменное блюдо. Моя свекровь научила меня, когда я жила в Испании с отцом Чарльза." "Мне нужно достать рецепт". Кэти виновато подумала о пиццах, которыми они недавно питались. Может быть, именно поэтому Леон был таким подавленным, все еще находясь в отходе от маминой стряпни.


"Конечно. И что привело тебя сюда? Есть ли новости?"


"Боюсь, что нет, миссис Вердж. Я просто должен задать Шарлотте несколько вопросов."


"Шарлотта? Что ж, если ты должен." Мадлен Вердж выглядела недовольной, но начала продвигаться вперед, как будто собиралась провести их в гостиную.


"Она хочет поговорить со мной наедине, ба", - сказала Шарлотта. "Это потому, что в прошлый раз она не взяла у меня интервью должным образом. Это не важно."


Кэти была удивлена тем, с какой легкостью Шарлотта солгала. Она подняла стенограмму интервью Кларк, которую носила с собой, как будто это был какой-то официальный документ, который говорил сам за себя. "Просто нужно привести в порядок кое-какие бумаги, миссис Вердж".


Мадлен, казалось, не хотела соглашаться с этим, но Шарлотта продолжила: "Мы выйдем на улицу. Мне бы не помешало немного свежего воздуха."


Она провела меня в гостиную и через французское окно на вымощенную кирпичом террасу с видом на сад за домом. "А как же Сэнди?" - тихо спросила она.


"Он сказал нам, что он отец вашего ребенка".


"Что?" Ее голос сорвался на сдавленный визг. "Зачем ему это делать?"


"Он неправильно понял кое-что, что мы ему сказали. Он думал, что мы уже знали. Он предположил, что вы нам рассказали."


Шарлотта выглядела испуганной. "Нет! Ты обманул его, не так ли? Ты солгал ему обо мне."


"Все было не так. Это была невинная ошибка. Мы сказали ему, что вы нам ничего не говорили. Но это правда, не так ли? Он отец?"


Шарлотта отвела взгляд в сторону овощного поля, перед которым мастер на все руки Джордж, стоя на четвереньках, старательно укладывал кирпичи на слой песка, чтобы проложить новую дорожку. Через мгновение она снова повернулась к Кэти. Ее губы были надуты, как у упрямого ребенка.


"Никто не должен знать, ты понимаешь?" - яростно сказала она. "Сэнди был дураком, когда сказал тебе. Я не знаю, что взбрело в его глупую голову." Она дрожала и сцепила руки на груди, как будто хотела физически держать себя в руках. Затем внезапно она замерла, ее глаза смотрели мимо Кэти на что-то позади нее и низко вниз. Кэти повернулась и увидела ногу Мадлен Вердж, едва видимую через нижнее стекло французского окна.


"Давай", - пробормотала Шарлотта и побежала по диагонали через лужайку, Кэти поспешила за ней. Когда они достигли линии яблонь, Шарлотта остановилась и обернулась, чтобы посмотреть назад. Садовник неуклюже поднялся на ноги и слегка помахал ей рукой, затем вытер лоб носовым платком.


"Он прокладывает дорожку к концу огорода, где собирается построить песочницу для моего ребенка. У него все продумано. Иногда мне хочется, чтобы он просто отвалил и оставил нас в покое. Он такой властный в своей спокойной манере."


Он и бабушка, обе, подумала Кэти. Между ними двумя Шарлотта была довольно хорошо под присмотром.


"Ты не можешь сказать ему, чтобы он уходил?"


"Все не так просто, как кажется. Он чувствует, что обязан перед папой сделать для меня все, что в его силах. Он был в тюрьме ..."


"Да, твоя бабушка рассказала мне эту историю. Вы его единственный клиент?"


"Он также ухаживает за садами бабушки и Лус. Я не знаю ни о ком другом. Я должен быть благодарен. Я безнадежен в подобных практических вещах, и когда родится ребенок ..." Она глубоко вздохнула. "Забавным образом, это облегчение - иметь возможность поговорить о ребенке с кем-то, кто знает правду. Но, пожалуйста, ради Христа, вы не должны позволить этому выйти наружу. Если бы бабушка услышала, она бы умерла. И если это дошло до моего отца ... где бы он ни был."


Интересная мысль, подумала Кэти. Вернется ли он, чтобы наказать своего партнера?


"Как это произошло?"


"Не твое дело, не так ли?" - с горечью сказала молодая женщина.


"Нет. Это было только в том случае, если ты хотел поговорить ..."


Они прошли несколько шагов вдоль ряда старых скрюченных пиппинов, затем Шарлотта снова остановилась. "Что он тебе сказал?"


"Он сказал, что вы были вместе в Атланте, и твоему отцу внезапно пришлось улететь домой. Он сказал, что вы двое решили поехать в Чарльстон и остались там на ночь в мотеле ..."


"Убогое маленькое заведение, но он подумал, что в нем есть безвкусный шарм. Я подумал, может быть, он просто хотел убедиться, что мы не столкнемся ни с кем из его знакомых."


"Он изнасиловал тебя, Шарлотта?


Краска прилила к ее бледному горлу. Она стиснула челюсти. "Все было не так. Полагаю, я поощрял его."


Почему? Кэти задумалась. Трудно было поверить, что Шарлотта найдет "дядю Сэнди", давнего друга семьи, физически привлекательным, хотя никогда нельзя было сказать наверняка. Возможно, она наказывала своего отца за то, что он женился на женщине ненамного старше ее?


"После того, как я рассталась со своим последним парнем, я решила, что хочу ребенка, но не мужчину, который мог бы сопровождать это. Я думал, он справится не хуже любого другого. Только, когда дело дошло до сути ..."


"Но он настоял".


"Что-то вроде этого. Это было отвратительно, если хотите знать. В первый раз он был так возбужден, что кончил прямо передо мной, прежде чем мы успели раздеться. После этого я был так потрясен, что не стал спорить. Но это сработало, не так ли?" Она провела рукой по своему животу. "У меня есть мой ребенок".


"И ты никому, кроме него, не сказала?"


"Никто".


"Возможно ли, что он мог кому-то рассказать?"


"Это маловероятно. Когда я сказал ему, с ним чуть не случился припадок. Он был ошеломлен тем, что Дениз, его жена, могла пронюхать об этом.


Он был так благодарен, когда я сказала, что мне ничего от него не нужно, что он действительно заплакал." Она презрительно скривила губы.


"Зачем ты потрудился сказать ему?"


"На случай, если со мной что-нибудь случится, и ребенку понадобится, чтобы кто-то присмотрел за этим".


"Но, конечно, твой отец... Я имею в виду, это было до того, как исчез твой отец, не так ли?"


Шарлотта пожала плечами. "Да".


"Просто для протокола, Шарлотта, не могли бы вы назвать мне даты, когда это произошло?" Кэти перевернула страницы заявления Кларка, чтобы проверить, что он сказал.


"Это то, что он тебе сказал? Могу я взглянуть?"


"К сожалению, нет".


"Это неправильно, когда мою личную жизнь копируют и распространяют повсюду, а мне не разрешают это читать. В любом случае, я не понимаю, зачем ему лгать. Мы отправились в Чарльстон шестнадцатого февраля. Именно тогда был зачат ребенок, но я сказала врачу, что это был конец января, когда я все еще встречалась со своим старым парнем. Отсюда и дата рождения двадцатого октября, но, смею предположить, ребенок появится на свет с опозданием на несколько недель. Почему, это имеет значение?" Она внезапно сердито посмотрела на Кэти. "Ты думаешь, папа попытается установить контакт, когда родится ребенок, не так ли? Это то, что вас действительно интересует. В прошлый раз ты совершенно ясно дал это понять."


"Прости, я знаю, что ты во всем этом в безвыходном положении. Но если он все-таки вступит в контакт..."


"Я тебе не скажу!"


Кэти кивнула. "Я понимаю".


Пока они медленно шли обратно к дому, Кэти сказала: "Сэнди упомянул, что в ночь перед убийством Мики он почувствовал, что она и твой отец переживают какой-то кризис. Знали ли вы о чем-нибудь подобном?"


Сначала она ничего не сказала, затем заговорила тихо, как будто мастер на все руки или ее бабушка могли подслушать. "Да. Я не хочу сказать, что он убил бы ее, но я думал, что между ними назревает конфликт. Дошло до того, что она даже не притворялась вежливой со мной, и я видела, как это его задело. Но если бы дело дошло до чего-то физического, она была бы первой, кто схватился бы за нож."


Она рассеянно кивнула Джорджу, который поднимался на ноги. Его лицо блестело от пота и было ярко-красным, за исключением ожогов на левой стороне, мраморно-бледных.


"Уже согреваюсь", - проворчал он.


"Не переусердствуй, Джордж. Остановитесь и выпейте прохладительный напиток. В холодильнике есть немного пива."


"Думаю, у меня будет бутылочка, как только я допью вот это". Он кивнул Кэти и вернулся к своим занятиям.


Они нашли Мадлен Вердж занятой на кухне.


"Ах", - она улыбнулась им. "Это для вас, сержант". Она вручила Кэти письменный рецепт вместе с пластиковым контейнером с красным соусом. "У нас их предостаточно, так что вот вам несколько, чтобы попробовать. Вы можете добавить немного вина, если хотите, и тушить его некоторое время, чтобы оно еще немного остыло. Приготовьте с ним какие-нибудь вкусные морепродукты."


"Это действительно очень любезно с вашей стороны, миссис Вердж. Я должен найти супермаркет, у меня почти все закончилось."


"Попробуй зайти в новый супермаркет на этой стороне Амершама. Это на твоем обратном пути. Их морепродукты превосходны." Она давала указания, провожая Кэти к входной двери. "И, пожалуйста, звоните, когда будете поблизости". Затем ее голос внезапно понизился, и она крепко схватила Кэти за запястье. "Вы уверены, что нет никаких новых разработок? Передайте старшему инспектору Броку, что я требую, чтобы меня держали в курсе, хорошо?"


Кэти высвободила свое запястье. "Я скажу ему".


Морщинистое лицо пожилой леди снова расплылось в улыбке, когда Шарлотта вошла в зону слышимости. "Пока, пока. Я очень надеюсь, что вам понравится romesco."


12


Позже Кэти обнаружила, что в "баунти" Мадлен Вердж была какая-то загвоздка, хотя вряд ли могла винить ее за это. Она заметила супермаркет по дороге обратно к A41, как ей и было указано, и въехала на огромную автостоянку, относительно тихую в это время дня в пятницу. Она наполнила тележку продуктами, вернулась к машине и выругалась. Боковое окно было разбито, осколки стекла разлетелись по асфальту и сиденью внутри. Заглянув внутрь, она увидела, что ее проигрыватель компакт-дисков был грубо вынут рычагом из корпуса приборной панели, оставив уродливую зияющую дыру с тянущимися проводами. Ее солнцезащитных очков тоже не было, и, судя по заднему сиденью, ее портфеля тоже. Они оставили ее пальто и зонтик.


"Черт".


Она ощутила грубое вторжение как толчок, и часть ее мозга увидела себя в роли жертвы, проходящей через стадии неверия и возмущения. Она оглядела мирные ряды пригородных автомобилей последней модели, багажник на крыше одного, собаку в другом, греющуюся на осеннем солнце, и не увидела никаких признаков насилия. Затем она заметила машину, припаркованную с другой стороны от ее машины, как и у нее, более старую модель без сигнализации, и увидела, что она тоже подверглась насилию, ее стекла разбросаны по асфальту, как ледяные слезы.


Это ерунда, сказала она себе. Это происходит постоянно, со всеми, случайным образом. Никто не пострадал, никому не причинили вреда, просто чертов вредитель. Она загрузила продукты в багажник и пошла обратно к зданию, по пути заглядывая между машинами. Не было никаких признаков ее портфеля. Она была потертой и бесполезной, и они выбросили бы ее, как только поняли, что в ней нет ничего ценного, ни электронного органайзера, ни мобильного телефона - но, вероятно, за много миль отсюда.


И именно тогда ее телефон, к счастью, спрятанный в сумке через плечо, начал чирикать, как голодный цыпленок в своем гнезде. Из всех людей, которых она меньше всего хотела услышать в тот момент, Роберт, административный сотрудник комитета, безусловно, был одним из них.


"Простите, кто?" - спросила она, пытаясь сообразить, кто, черт возьми, он такой.


"Служу рабочей группе по стратегии борьбы с преступностью", - напомнил он ей.


"О, о, конечно. Извините."


"Мы хотели бы спросить, не могла бы ты посетить специальное собрание, Кэти".


Она внутренне застонала. "О, я полагаю, что да. Когда ты думал ...?"


"Вообще-то, сейчас".


"В данный момент я в тяжелейшем положении, Роберт", - услышала она свой огрызок. "И мою машину только что взломали".


"О боже", - беспечно сказал он. "На нем можно ездить?"


"Я предполагаю, что так". Выключатель зажигания не выглядел так, как будто его трогали. В конце концов, зачем им понадобилось угонять такой автомобиль? "Это просто окно, которое было разбито и кое-что взято".


"Предположим, я найду для вас место для охраняемой парковки здесь, в подвале. Поможет ли это?"


Кэти была впечатлена. Любой, кто мог распоряжаться парковочным местом под зданием штаб-квартиры, заслуживал уважения.


"Просто назови мое имя. Через час?"


Кэти продолжила путь в гипермаркет и нашла офис менеджера, где сообщила о взломе розовощекому юноше. Пока он кропотливо записывал детали в книгу, она предположила, что, возможно, машины делали его приятели.


"Были ли другие?" спросила она.


"Эм ... я не думаю, что в правилах компании разглашать такого рода информацию".


"Я офицер полиции". Она показала свое удостоверение личности.


"О...Да, один или два."


"Я не видел там никаких камер".


"Только у дверей здания", - сказал он.


"Какая у вас местная полицейская контора?"


Она записала номер телефона и дала ему свою визитку. "Сейчас мне нужно возвращаться в Лондон. Скажи им, чтобы звонили мне, если им нужно будет поговорить со мной."


В течение часа Кэти проводили в отдельный кабинет, на двери которого было написано имя Роберта. Он был экспансивным и спокойно авторитетным, совсем не похожим на сдержанную фигуру, которую она видела на заседаниях комитета. Она села на указанное им место и взяла чашку кофе.


"Ни у кого из нас нет времени, чтобы тратить его впустую, Кэти, - сказал он, - поэтому я перейду к делу. Мы становимся весьма обеспокоены отсутствием прогресса в CSWP. Мне не нужно говорить вам, что до сих пор она была менее чем продуктивной. Возможно, наш выбор некоторых участников был неразумным, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать."


Кэти была удивлена его откровенностью и с беспокойством задавалась вопросом, к чему это ведет.


"Решающим моментом, по-видимому, является председательство. Я думаю, стало ясно, что позиция Десмонда как председателя стала несостоятельной. Вы согласны?"


"Я думал, это не подлежит обсуждению".


"Возможно, есть способ обойти это, который удовлетворил бы всех, по крайней мере, в достаточной степени, чтобы позволить нам двигаться вперед. Я собирал мнения и хотел бы пропустить это мимо ушей."


"Отлично".


"Мы бы хотели, чтобы вы заняли кресло".


"Я?"


"Кажется, нет другого решения, которое поддержал бы весь комитет, и с нашей точки зрения крайне важно, чтобы председатель был сотрудником службы". Он откинулся на спинку стула и лучезарно улыбнулся ей. "Итак, вот мы и здесь".


Кэти поняла, что ее чувство конфронтации было гораздо сильнее, чем когда она столкнулась со своей ограбленной машиной. "Это очень приятно..."


Роберт кивнул. "Это будет нелегко, но у вас будет наша полная поддержка".


Кэти удивилась его постоянным ссылкам на "мы" и "наш". Имел ли он в виду себя или в этом замешана целая иерархия высшего руководства?


"И я действительно ценю оказанную честь, но прямо сейчас я сильно вовлечен в очень важное дело ..."


"Дело Verge, да, я знаю, но есть много других, работающих над этим. Мы уверены, что вас можно пощадить. Учитывая, что время уже упущено, CSWP собирается рассчитывать на некоторую интенсивную работу своего председателя, особенно в ближайшие несколько недель, предшествующих конференции."


Конференция! Легкая паническая атака охватила Кэти при мысли о представлении ложных выводов комитета пятистам высокопоставленным полицейским и общественным деятелям.


"Дело в том, Роберт, что я просто не думаю, что создан для такого рода вещей. У меня не было никакого реального опыта. Я не очень хорошо говорю в такой обстановке ..."


Роберт усмехнулся и покачал головой. "Мы думаем иначе".


Кто, черт возьми, такие "мы"? Кэти задумалась. Включает ли это Брока? Она вспомнила его мимолетное замечание о том, что это ее большой шанс.


"Мы абсолютно уверены, что вы справитесь с этим великолепно. И для тебя это будет потрясающая возможность блеснуть, Кэти. Быть замеченным."


Это именно то, чего я боюсь, подумала она. "Вы говорили об этом со старшим инспектором Броком?"


Роберт сверился со списком. "Брок... Брок... нет. Должен ли я?"


"Он старший следователь по делу The Verge. Я думаю, он может чувствовать, что я нужна ему там."


"Незаменимы ли мы, Кэти?" Роберт снисходительно улыбнулся.


"Ну, нет, но..."


Я не сомневаюсь, что старший инспектор Брок удовлетворит нашим требованиям. Это важный вопрос, Кэти. Я не думаю, что мне нужно это подчеркивать, не так ли?"


"Нет, конечно, нет. Могу ли я взять выходные, чтобы подумать об этом?"


Роберта выглядела разочарованной, как будто она провалила тест. "О чем тут думать, Кэти? Поможет ли прояснить ваши мысли, если я скажу вам, что заместитель помощника комиссара согласился с изменениями и хочет быстрого решения?"


О, спасибо, подумала Кэти. Другими словами, это приказ.


Она поспешила покинуть Нью-Скотленд-Ярд, оставив свою машину в подвале. Они могут подождать еще час или два, подумала она, глядя на машины, съезжающие с пандуса, на то, как старшие сотрудники разъезжаются по домам на выходные. Ее маленький раненый Renault выглядел особенно жалко там, внизу, среди BMW.


Секретарь Брока, Дот, кивком разрешила ей пройти, как только она появилась. "Он пытался дозвониться до тебя, Кэти".


"Я был на собрании. Я выключил свой телефон. Это было из-за комитета, в котором я состою?"


"Понятия не имею. Продолжайте до конца."


Он сидел, сгорбившись, перед видеомагнитофоном, Брен Гурни рядом с ним. Он поднял глаза, когда она вошла, и ткнул пультом дистанционного управления в экран. "Кэти! Просто человек.


Заходите и посмотрите на это."


"Дот говорит, что ты пытался связаться со мной".


"Мм. Как у тебя сложились отношения с Шарлоттой?"


"Хорошо. Я почти уверен, что она никому не говорила о том, что Кларк был отцом, и она была убеждена, что он тоже не сказал бы. Он в ужасе от того, что его жена узнает."


"Да, что ж, дела продвинулись вперед. Через час после того, как он ушел от нас, он вернулся с адвокатом на буксире, желая сделать новое заявление. Присаживайтесь и смотрите."


Пока они ждали перемотки пленки, Кэти добавила: "Возможно, что Кларк изнасиловал Шарлотту. Она была двусмысленна, но я думаю, что к этому все и сводится."


Брен сказал: "Возможно, он тоже навязался Мики".


"Это то, о чем я подумала", - сказала Кэти. "Его описание того, как они стали любовниками, звучало странно, как-то механически".


"Да", - согласился Брен. "Кроме того, вы должны задаться вопросом об отношениях между Кларк и Verge. Почему Кларк лишал девственности самых близких и дорогих людей своего партнера? Неужели в этом заведении не было других желающих женщин? Был ли его настоящий мотив наказать Верджа?"


"Интересно", - пробормотал Брок. "Поехали. Посмотрите на это."


Экран очистился, и на нем появились четверо мужчин, сидящих за столом: Брок и офицер отдела по борьбе с мошенничеством, Тони, Сэнди Кларк и его адвокат. После предостережения Брока и вступительных слов заговорил адвокат. Он старался казаться уверенным, подумала Кэти, но почему-то это не получалось, как будто он все еще боролся в уме с последствиями того, что сказал ему его клиент. Он понял, что за информацию о местонахождении Чарльза Верджа было предложено вознаграждение, и он хотел сделать предложение полиции от имени своего клиента. Во-первых, он хотел напомнить полиции, что у его клиента безупречный послужной список и что катастрофические события мая нанесли большой ущерб ему лично и его сотрудникам.


В свете этого он был готов предоставить полиции определенную информацию, которая могла бы помочь им в расследовании, и он был готов отказаться от любых требований о денежном вознаграждении, к которому могла привести эта информация, при условии, что ему будет предоставлен иммунитет от судебного преследования за то, что он не предоставил эту информацию ранее.


"Что за чушь", - выдохнул Брен.


На экране Брок, очевидно, согласился с этой точкой зрения, хотя и сформулировал свой отказ немного более вежливо.


Адвокат начал говорить, что ему придется проконсультироваться со своим клиентом, но Кларк перебил его. "Все в порядке. Я скажу свою часть." Он повернулся к Броку. "Вы спросили меня, говорит ли мне что-нибудь имя Мартин Краус. Это так, или, по крайней мере, так делает М. Краус."


Возможно, это было из-за освещения в комнате для допросов или качества записи, но Кэти показалось, что все лицо Кларка напряглось за те несколько часов, что она в последний раз наблюдала за ним из комнаты для наблюдений. Его голос тоже казался более грубым и напряженным по высоте.


"Утром в субботу, двенадцатого мая, через пару часов после того, как мы вернулись из аэропорта, мне в офис позвонил Чарльз".


- Это Чарльз Вердж, ваш деловой партнер? - спросил я. Для протокола спросил Брок.


"Да. Его голос звучал довольно запыхавшимся, как будто он спешил. Он сказал, что кое-что произошло, и ему пришлось выйти по срочному делу. Он не объяснил, что это было и куда он направлялся, но сказал, что хочет попросить меня об одолжении. Ему нужно было срочно перевести некоторые средства на счет знакомого, и у него не было времени позаботиться об этом самому. Это было семейное дело, личное, и он не хотел, чтобы оно проходило через счета фирмы. Он поинтересовался, могу ли я позаботиться об этом для него за счет собственных средств, и он обсудит это со мной, когда увидит меня на презентации в городе Усан в следующий понедельник. Он извинился, потому что сумма была довольно большой для такого короткого уведомления - тридцать тысяч фунтов стерлингов. Я заверил его, что это не проблема. Он сказал, что это деликатный вопрос, и он был бы благодарен, если бы я держал его полностью при себе. Он оставил данные счета для зачисления в записке на столе в своем офисе."


"Вы понимали, что он звонил вам из своей квартиры в здании Verge Practice building?"


"У меня сложилось впечатление, что он уже уехал оттуда, направляясь в другое место, и именно поэтому он не смог сообщить мне подробности по телефону".


"Хорошо, продолжай".


"Я зашел в его офис и нашел записку с деталями счета, который он хотел пополнить. В течение дня я договорился по телефону о переводе тридцати тысяч фунтов стерлингов с моего личного счета управления денежными средствами на этот счет. Я помню, что это было в отделении Barclays в Барселоне. У меня больше нет записи номера счета, но в моем банке должна быть запись. Я забыл имя получателя, пока вы не упомянули об этом сегодня днем. Это был М. Краус."


На экране Брок наклонился вперед, чтобы что-то сказать Тони, который качал головой.


Брок сказал: "Да, хорошо, мы попросим вас получить эти данные из вашего банка для нас, мистер Кларк. Продолжай."


"В принципе, это все. В то время я не придавал этому особого значения. Я ожидал увидеть Чарльза в понедельник. Когда он не пришел на презентацию, а затем мы обнаружили тело Мики, шок на некоторое время вытеснил бизнес из моей головы. Только позже в тот день, когда меня действительно допрашивала полиция, я вспомнил об этом. Я говорил о чем-то другом, и внезапно в середине предложения до меня дошло, что, возможно, тридцать тысяч, которые попросил Чарльз, предназначались для него самого, чтобы помочь ему исчезнуть. Мне пришлось решить прямо там, в середине разговора о чем-то другом, стоит ли упоминать об этом. Я вспомнил, как он настаивал, чтобы я никому об этом не рассказывал, и я решил ошибиться в сторону лояльности к моему другу и ничего не говорить, пока у меня не будет возможности все хорошенько обдумать. Как только я принял это решение, конечно, стало невозможно отказаться от него, не выставив себя вовлеченным. Мне жаль. Полагаю, я предполагал, что ты все равно узнаешь, где он, без моей помощи. Теперь я понимаю, что должен был что-то сказать."


Очень бойко, подумала Кэти.


"Вы предполагаете, что Мартин Краус - это псевдоним Чарльза Верджа?" - Спросил Брок на экране.


"Понятия не имею. Возможно, это имя посредника, кого-то, кто может передать ему деньги."


"А как насчет платежей компании Мартина Крауса, Turnists Quality Systems, о которых мы спрашивали вас ранее?"


"Я ничего не знаю о них. Это правда. Я признаю, что это похоже на мою подпись на чеках, но я не помню, чтобы я их выписывал, и я не могу поверить, что мог делать это так часто и на такие суммы, не помня об этом. Весь процесс был нерегулярным. Почему счета-фактуры не обрабатывались обычным способом через офис?"


"Действительно. Они были адресованы непосредственно вам."


"Но я никогда их не видел!"


"Вы предполагаете мошенничество?"


"Ну, что еще я могу предложить?"


"Вашим партнером, Чарльзом Верджем?"


Кларк разочарованно поджал губы и замолчал. Наконец он сказал усталым голосом: "Это не имеет смысла. Если Чарльз хотел получить крупные суммы от фирмы, ему нужно было только обсудить это со своими партнерами, Мики и мной. Мы могли бы прийти к какому-нибудь соглашению, реструктурировать капитал, чтобы он мог погасить часть своей доли в счет будущих доходов. Но он никогда не говорил ни слова, по крайней мере, мне."


"Но факт остается фактом: по вашим словам, Чарльз знал Мартина Крауса, номинального получателя этих платежей".


"Да. Но это просто не имеет смысла", - повторил он. "Я имею в виду, это должно было выйти наружу, не так ли? Я удивлен, что бухгалтеры не поняли этого раньше."


"Они говорят, - вмешался Тони, - это потому, что это было сделано кем-то на высоком уровне в фирме. Кто-то, кто мог бы обойти обычные процессы."


"Ну, это был не я".


"Вы хотите нам еще что-нибудь сказать, мистер Кларк?" - Спросил Брок.


"Да, есть кое-что еще. Когда я решил промолчать о тридцати тысячах, это также привело меня к тому, чтобы, ну, облагородить свой отчет о недавнем поведении Чарльза, из того же чувства лояльности. Дело в том, что я все больше беспокоился о его психическом и физическом состоянии."


"Каким образом?"


"Трудно указать точное событие, скорее постепенное изменение. Что-то шло не так с его браком. Я не могу точно сказать, что именно, и за эти годы я понял, что вмешиваться неразумно, но возникла определенная напряженность и довольно жаркие споры о направлениях дизайна, почти насильственные, а иногда и вызывающие смущение публичные. Мики все чаще принимала позу оскорбленной примадонны, в то время как Чарльз погружался в своего рода гневное отчаяние.


"Я несколько раз пытался предложить ему обратиться к врачу за помощью, но он отмахивался от меня. Он с головой окунулся в проект тюрьмы Маршдейл, как в спасательный плот, но он был настолько одержим этим, что это встревожило и меня. Он становился все более и более капризным и непредсказуемым. Дошло до того, что я занервничал из-за того, что он в одиночку разбирается с нашими клиентами."


Кларк потянулся к кувшину на столе и налил себе немного воды. Это было трудно разглядеть на видео, но был слышен легкий звон стекла о стекло, как будто его рука дрожала. Он сделал большой глоток, затем надул щеки. Кэти предположила, что это был жест облегчения, как будто он достиг той стадии интервью, когда субъект снимает с себя основную ответственность. Теперь он становится разговорчивым, подумала она, рад предложить сотрудничество, просто чтобы выйти за дверь.


"Вы сказали, что вас тоже беспокоило его физическое состояние?"


"Ну, он изменился, выглядел по-другому. Лицо немного отечное и серое от недостатка сна. Он начал одеваться небрежно, как будто его больше не беспокоило, как он выглядит. Совсем на него не похоже. Ближе к концу он, казалось, ни в чем не находил удовольствия. Ну, кроме Шарлотты..." Его голос сорвался на приступ кашля, а лицо покраснело.


"Ребенок Шарлотты, да", - сухо сказал Брок.


"Нет, я имею в виду, как будто он действительно больше не принадлежал себе, не следил за деталями на встречах, забывал о назначенных встречах, сводил с ума свою секретаршу".


"Есть какие-нибудь признаки агрессивного поведения?"


"Гнев, да. Особенно по отношению к Мики."


"Она когда-нибудь говорила с вами об их ухудшающихся отношениях?"


"Не напрямую. Иногда, когда они ссорились из-за какого-то пункта дизайна, она пыталась привлечь меня на свою сторону, говоря так, как будто нам было общеизвестно, что суждения Чарльза становятся ненадежными. Я обнаружил, что это крайне неудобно."


"Но она не упоминала об угрозах или насилии по отношению к ней?"


"Нет".


"И вечером одиннадцатого мая Мики не сказал ничего конкретного о своем возвращении?"


"Я уже говорил вам, у меня было ощущение, что она хотела мне что-то сказать, но так и не смогла этого высказать. Просто эта ссылка на то, что она вышла замуж не за того партнера, как будто она обнаружила, что Чарльз в чем-то несовершенен."


Брок наклонился вперед с пультом дистанционного управления и остановил запись. "Там немного больше, но ничего нового. Что вы думаете?"


"Я думаю, что Кларк хорош в представлении фактов в свою пользу. Он понял, что у него нет выбора, кроме как рассказать вам больше о Мартине Краусе и переложить вину на Верджа, который не может говорить за себя."


"В данный момент мы проверяем все, что можем, телефонные и банковские записи, паспорт и иммиграционную службу, но это первая надежная зацепка, которая у нас появилась. В зависимости от того, что Barclays может нам сообщить, я думаю, что могу послать Тони проследить за денежными потоками с этой стороны, разумеется, с Линдой Моффат в качестве переводчика."


"Повезло им", - автоматически сказала Кэти.


"И я думаю, что если мы действительно сможем установить связь с Барселоной, то предполагаемое появление Макнейлов становится особенно важным. Если они действительно видели Верджа в бегах, что он там делал, с кем встречался? Если это был не турагент, то кто это был?"


"Да", - с сомнением сказала Кэти. "Хотел бы я быть в них более уверенным".


"Ты думаешь, они ошибаются?"


"Я думаю, что между ними они могут быть в замешательстве относительно того, где именно они его видели, даже на какой стороне улицы. И если есть сомнения относительно того, где они его видели, должны быть сомнения относительно того, кого они видели."


"Тогда мы должны устранить это сомнение, так или иначе. Это значит отвести их туда и прогуливать взад и вперед по этой улице, пока они не перестанут путаться. И для этого им понадобится сопровождающий, детектив, который освежит их память и проследит за всем, что выглядит многообещающим." Он посмотрел на нее, приподняв бровь.


"Я? О ... что ж, это было бы здорово, но... " Она с горечью подумала о своей встрече с Робертом и объяснила Броку: - Я только что согласилась возглавить этот чертов комитет, в котором состою. Мне сказали, что для этого потребуется полная занятость в течение двух или трех недель."


"Что?" Брок выглядел раздраженным. "Какого черта ты это сделал? Ты не говорил со мной об этом."


Она не напомнила ему, что он предложил ей это ранее. "У меня не было особого выбора. Мне сказали, что я должен был согласиться на месте. Я сказал, что они должны обсудить это с вами, но он сказал, что в этом нет необходимости и что это уже одобрено на уровне DAC."


Лицо Брока потемнело. "Кто это сказал?"


"Парень-администратор, который обслуживает комитет. Роберт."


"Чертова наглость!" Он издал низкое рычание, как старый медведь, рассматривающий непослушного щенка. "У вас есть номер этого персонажа?"


Кэти протянула ему это.


"Ты могла бы выйти из комнаты, не так ли, Кэти? Ты тоже, Брен."


"У меня есть дела", - сказал Брен, поднимаясь на ноги.


Кэти аккуратно закрыла за собой дверь и вышла поболтать с Дот. Через пару минут они остановились на полуслове, услышав громкий голос Брока, приглушенный тяжелой дверью. Дот улыбнулась. "Это хорошо. Я давно не слышал, чтобы он так делал. После этого он почувствует себя намного лучше. В последнее время я немного беспокоился, что его друг, возможно, смягчает его. Что вы думаете?"


Его друг. Кэти знала, что Дот имеет в виду Сюзанну, и предположила, что ее вот-вот накачают. "Я этого не заметила", - тактично сказала она.


"Ты не думаешь, что она пытается заставить его уйти из полиции?"


От ответа Кэти спасло лицо Брока в дверях. "Все улажено. У вас отпуск в комитете до следующего четверга, когда вы приступите к работе там на полную ставку. Хорошо? Тебе лучше связаться с Макнилами и убедить их уехать с тобой завтра."


В случае с Макнилами, которые ухватились за возможность оплачиваемой поездки в Барселону, смогли уехать только на следующий день, в воскресенье. Пока Дот занималась бронированием авиабилетов и гостиничных номеров, Кэти снова поговорила с Броком.


"Просто убедитесь, что они понимают, что такое прожиточный минимум", - сказал Брок. "Мы не платим за их чертовы счета в баре". Затем он добавил: "Может быть, тебе стоит пригласить Леона пойти с тобой". Он сказал это неуверенно, и Кэти не была уверена, было ли это серьезное предложение или просто проверка.


"Он по уши увяз в задании для своего курса в университете. Я сомневаюсь, что он мог позволить себе потратить время."


"Ах да".


"Честно говоря, для нас обоих, вероятно, будет облегчением, если я на несколько дней уйду с дороги. Квартира немного переполнена с тех пор, как он перенес сюда свой компьютер и книги. " Слова вырвались у Кэти непроизвольно, и только когда они были произнесены, Кэти с легким потрясением подумала, действительно ли она испытала бы облегчение, покинув его.


"Это не большая квартира, не так ли? Должно быть, немного тесновато для двоих."


"Да. Мы думаем о том, чтобы найти место побольше, " сказала Кэти, озадаченная тоном Брока, как будто он смотрел на вопрос с совершенно другой точки зрения, о которой Кэти не знала. Она решила сменить тему. "Возвращаясь после встречи с Шарлоттой сегодня днем, я остановился у супермаркета, и мою машину взломали. Они забрали мой портфель, среди прочего, со стенограммой интервью Кларк."


"Кто-нибудь смог бы его опознать?"


"Я так не думаю. У меня не было титульного листа с именами."


"Лучше отправьте отчет местным ребятам, убедитесь, что они отнесутся к этому серьезно. Был ли нанесен большой ущерб?"


"Боковое стекло было разбито. Я починю это, пока буду в отъезде."


Брок кивнул. "Держи ухо востро вон там. Никогда не знаешь, возможно, кто-то что-то пропустил. Вот почему я действительно хочу, чтобы ты пошел. Ты немного говоришь по-испански, не так ли?"


"Очень мало. Я начал изучать ее в прошлом году."


"Хотел бы я тоже пойти". Брок с сожалением оглядел свой офис, папки, сваленные в кучу на его столе и на столе у окна и разбросанные по полу. "Может быть, если ты что-нибудь найдешь, тебе придется позвать меня".


"Я сделаю все, что в моих силах". Кэти ухмыльнулась и направилась к двери.


13


Кэти взяла маленький пластиковый контейнер с апельсиновым соком и как можно дальше вытянула ноги под передним сиденьем. Два других места в ряду рядом с ней были заняты Макнилами, которые обсуждали что-то, предлагаемое в бортовом журнале. Инспектор Тони Херон и сержант Линда Моффат сидели на несколько рядов впереди, зарегистрировавшись вместе до того, как Кэти и Макнилы прибыли в аэропорт. На самом деле Кэти теперь казалось, хотя раньше она ничего не замечала, что между Тони и Линдой, возможно, что-то происходит, или же они воспользовались поездкой, чтобы получить что-то началось. Она казалась положительно кокетливой по отношению к своему коллеге из отдела по борьбе с мошенничеством, когда они все в конце концов встретились, в то время как он чудесным образом сбросил свой похоронный вид и преобразился в легкую куртку-бомбер и темно-синюю футболку, и даже, как подозревала Кэти, слегка намазал волосы гелем. Линда тоже была одета скорее для отдыха, чем для работы: белые хлопчатобумажные брюки, ярко-оранжевый топ, эспадрильи и пара темных очков, оптимистично сдвинутых на макушку. Макнилы тоже приехали в своем средиземноморском снаряжении для отдыха, и Кэти, которая собрала вещи, исходя из того, что это была серьезная деловая поездка, в своем черном костюме чувствовала себя так, словно пришла не на ту вечеринку.


Но это не имело значения. Она откинула спинку сиденья, настроила наушники на джазовый канал и закрыла глаза. Это был неожиданный перерыв, долгожданное изменение по сравнению с


рутинная и знакомая. Леон мог бы взять на себя всю квартиру, пока заканчивает свое задание, и ей не пришлось бы чувствовать себя виноватой за то, что она подняла шум или пролила что-то на его драгоценные бумаги, как это было с соусом ромеско Мадлен Вердж в пятницу вечером, когда она рассказала ему о поездке. Совпадение испанской кухни и визита в Барселону заставило Кэти почувствовать себя неловко, как будто он мог подумать, что она втайне планировала уехать без него, но он был рад за нее и, как и ожидалось, отклонил ее предложение поехать с ним.


"В следующий раз", - сказал он и принялся вытирать бумажными полотенцами соус со своего учебника. В нем была печальная аура, которую Кэти приписала оттенку мученичества.


Стюард предложил напитки. Одри Макнил и Кэти обе попросили бокалы вина, Питер Макнил - скотч. Дальше по проходу Кэти увидела, как Тони и Линде вручают бокалы с шампанским, и улыбнулась.


Питер открыл свой путеводитель по Барселоне, и они с женой начали рассказывать Кэти о городе. Отель, в котором они остановились по рекомендации Линды, был очень удобно расположен, объяснили они. Недалеко от площади Каталонии, недалеко от Пасео де Грасиа, где, как им показалось, они видели Чарльза Верджа, и всего в нескольких минутах езды на такси, автобусе или метро до Дворца Правосудия, если Кэти направлялась именно туда. И с точки зрения осмотра достопримечательностей, это было также очень удобно для Ла Рамбла и Готического квартала. Питер объяснял все это с самодовольным превосходством опытного путешественника, время от времени прерываемый щебечущими пояснениями своей жены, произносимыми очень быстро, прежде чем Питер успевал прервать ее.


Первоначальный план состоял в том, чтобы Макнилы остались всего на одну ночь, а вечером в понедельник снова улетели домой, проведя утро с Кэти на Пасео де Грасиа, но они договорились продлить свое пребывание еще на один день - главным образом, как выяснилось, для того, чтобы Одри могла встретиться со своим партнером по интернет-бриджу утром во вторник. "Мы договорились встретиться в кафе напротив собора. Я должен размахивать своим экземпляром "Пятидесяти любимых задач в бридж"." Она полезла в сумочку, чтобы показать Кэти книгу. "Я действительно с нетерпением жду этого. Так странно встретить ее во плоти после того, как я так хорошо узнал ее как своего партнера в киберпространстве." Последнее слово она произнесла со смаком, возможно, чтобы как-то подчеркнуть свое мнение перед мужем, который снисходительно фыркнул и сделал глоток виски. "Прекрасное здание, собор", - сказал он.


"Да, Одри показывала мне твои фотографии", - ответила Кэти.


"О нет, это была церковь Гауди, Собор Святого Семейства", - поправила ее Одри с улыбкой и невысказанным подтекстом, пойми правильно, дорогая, так что Кэти почувствовала себя обязанной повторить это.


"Храм Святого Семейства, верно".


"Собор находится в Готическом квартале, " сказал Питер, " недалеко от нашего отеля". Он указал это место на карте улиц. "Строительство было начато в 1298 году, но закончено только в 1913 году по планам оригинального французского архитектора. Это период строительства в шестьсот пятнадцать лет. И наши клиенты говорят нам, что мы слишком медлительны!" Он хорошо посмеялся над этим.


"Питер изначально хотел быть архитектором, не так ли, дорогая?"


Нос ее мужа неодобрительно сморщился, подумала Кэти, как будто Одри проявила какую-то постыдную слабость с его стороны. "Я предложил эту идею своему отцу, который сказал мне не быть глупым. "Все архитекторы - педерасты в желтых галстуках", - сказал он. Ну, может быть, в те дни и носили желтые галстуки, я не знаю, но в любом случае я последовал его совету и стал инженером, как и он."


"Меня всегда интересовала сексуальность твоего отца", - задумчиво произнесла Одри.


На мгновение Кэти подумала, что, возможно, произошла небольшая домашняя ссора, но перспектива поездки, казалось, смягчила Питера, который пропустил комментарий мимо ушей.


Самолет снижался над коричневым ландшафтом, и у Кэти появилось первое подозрение, что они летят в место, лето в котором было совсем не таким, как у них, - долгим, жарким и сухим.


Линда сказала, что "Джиз", как она называла лейтенанта Хесуса Мозаса, скорее всего, встретит их в зале прилета, но когда они добрались туда, его нигде не было видно, и, поболтавшись там минут десять, они решили взять два такси до города. Когда они вышли из здания, их на мгновение ошеломили ослепительный солнечный свет и жара, и когда они ехали по автостраде в сторону города, у Кэти возникло чувство оторванности от осенней реальности, которую они оставили позади.


Она была впечатлена выбором Линдой отеля, когда они приехали. Мужчина в изысканной униформе поспешил через пешеходную дорожку, чтобы забрать их сумки, а в приемной было прохладно и впечатляюще обставлено тем, что выглядело как антикварные предметы. Когда прибыло второе такси, Линде вручили записку - от Джиза, как она сообщила, - с извинениями за то, что не встретила их, и сообщением, что он и капитан Альварес приедут за ними в отель в девять утра следующего дня.


"Это очень плохо", - Линда ухмыльнулась в сторону Тони. "И ты надеялся, что мы сможем приступить к работе прямо сейчас". Судя по тому, как Тони ухмыльнулся в ответ, это была явно личная шутка.


В комнате Кэти был небольшой балкон с видом на улицу, один конец которой выходил на широкую площадь Каталонии, на которой она могла разглядеть множество пешеходов, прогуливающихся сейчас, когда спадала послеполуденная жара. После душа она спустилась вниз, чтобы встретиться с остальными в фойе. Они вышли на площадь Пласа, а оттуда на Ла Рамбла, обсаженную деревьями пешеходную аллею, ведущую к порту. Теперь это место было заполнено вечерними прогуливающимися, степенно разглядывающими друг друга и различные достопримечательности по пути. Артисты пантомимы выстроились вдоль одной стороны маршрута, как статуи, неподвижные, пока в их горшок не бросили монетку, после чего они оживали, кланяясь или жестикулируя в знак приветствия своему покровителю. Там был изображен Юлий Цезарь в полной военной форме, вымазанный с головы до ног серебристой краской, а чуть дальше - Сидящий Бык терракотового цвета и генерал Макартур в хаки с трубкой из кукурузного початка.


Линда и Тони шли на несколько шагов впереди остальных, поначалу время от времени оборачиваясь, чтобы указать на что-то, но вскоре были поглощены своим разговором. Они дошли до прилавка с птицами в клетках, и она скорчила гримасу притворного раздражения на какое-то его замечание и ударила его кулаком по плечу, затем притянула поближе к себе, чтобы осмотреть клетки.


"Они много работают вместе, не так ли?" Одри осторожно спросила Кэти.


"Я полагаю, они работают над этим делом уже несколько месяцев. Кажется, они неплохо ладят, не так ли?"


Одри слегка улыбнулась. "Очарование зарубежных путешествий. Раньше я отговаривал Питера уезжать без меня, хотя уверен, что сейчас в этом нет необходимости."


Кэти оглянулась на Питера, который отвлекся на гадалку Таро, сидевшую под одним из раскидистых деревьев, окаймлявших аллею, и предсказывавшую судьбу пожилому человеку.


"Ты замужем, дорогая?"


"Нет".


"Ну что ж. Уйма времени." Кэти почувствовала, что за ней пристально наблюдают. "Может быть, ты встретишь симпатичного испанца, пока мы здесь. Мне говорили, что им нравятся блондинки."


"Как мать Чарльза Верджа. Она столкнулась с испанцем в лондонском метро, и на этом все закончилось. Она вернулась с ним в Барселону и родила Чарльза. Осмелюсь предположить, что они прогуливались здесь пятьдесят лет назад."


"Она все еще жива?"


"Да".


"Бедная женщина. Подумать только, что эта трагедия подстерегала их все это время." Они прошли немного в тишине, затем Одри Макнил добавила: "Я надеюсь, ты не ожидаешь от нас слишком многого, Кэти. Я имею в виду, что приведение нас сюда, вероятно, окажется пустой тратой времени."


"Не волнуйся, они не потребуют вернуть авиабилеты", - сказала Кэти, и они рассмеялись, но все равно она понимала, что эта женщина чувствовала, находясь там под ложным предлогом, потому что сама чувствовала то же самое. Если из поездки что-то и получилось, то почти наверняка благодаря Линде и Тони.


Они продолжили движение по Рамбле к памятнику Колумбу, а за ним по пешеходному тротуару и через него к новому прибрежному Маремагнуму, где Линда выбрала для них небольшой ресторанчик. Она заказала тарелки тапас и пару бутылок кавы, и они сидели и смотрели, как на воде угасает дневной свет, а семьи в последний раз поворачивают по набережной, прежде чем отправиться по домам.


На следующее утро после завтрака они собрались в фойе, чтобы дождаться двух офицеров CGP. Питер Макнил проводил время, изучая карту города, Одри - открытки со стола в отеле, а Тони и Линда - друг друга. Два испанца прибыли быстро, на разных машинах. Они были в штатском: капитан Альварес - в строгом костюме, лейтенант "Джиз" Мозас - в кожаной куртке и джинсах. Линда и Джиз поприветствовали друг друга как старые приятели, в то время как Альварес, выражение лица которого было таким же сдержанным, как и маленькие усики, нарисованные чернильной линией на его верхней губе, отступил назад, формальное рукопожатие, когда Линда представляет его остальным. У Кэти сложилось отчетливое впечатление, что он был недоволен их визитом, и особенно Макнилами. После представления он спросил пару на медленном, высокопарном английском, не могли бы они, пожалуйста, оставить полицейских на несколько минут, чтобы обсудить вопросы между собой. Очевидно, впечатленные серьезностью мужчины, они быстро поднялись на ноги и ушли. Остальные сели в кружок в креслах вестибюля, окруженные чемоданами отъезжающих гостей, и тихо переговаривались.


Джиз, чей английский был более беглым и разговорным, чем у его коллеги, вел дискуссию. "Хорошо, капитан предлагает, чтобы Линда, Тони и я встретились с ребятами из нашего коммерческого отдела, которые могут помочь с вашими вопросами. В одиннадцать у нас назначена встреча с менеджером банка. Капитан Альварес будет сопровождать тебя, Кэти. У тебя есть что-нибудь особенное на уме?"


Кэти обратилась к Альваресу, пытаясь оценить его реакцию во время своих слов. Это было нелегко, поскольку он сохранял бесстрастное выражение лица. "Я подумал, не могли бы мы одолжить одного из ваших людей, чтобы он заменил Чарльза Верджа. Рост один и семь десятых метра, вес семьдесят килограммов, возраст около пятидесяти, прямые черные волосы, чисто выбрит..."


"Мы знаем, как он выглядит", - сухо сказал Альварес.


"Конечно. Был одет в черную кожаную куртку, черные брюки и туфли."


Альварес взглянул на Джиза и едва заметно кивнул.


"Не проблема", - сказал Джиз. "Дашь нам час?"


"В идеале я хотел бы проводить их по улице примерно в половине одиннадцатого, в то же время в тот же день недели, когда, как им кажется, они его видели".


"Чего именно вы хотите от этих людей?" - Спросил Альварес.


"Похоже, в их воспоминаниях о том, что они видели, есть расхождения. Мы просто хотим быть совершенно уверенными."


Капитан выглядел озадаченным. Линда начала переводить слова Кэти, но он прервал ее. "После такого долгого времени? Вы допустили ошибку?" Его глаза обвиняюще сузились. "Мы прислали фотографии, планы".


"Они были очень полезны. Но мой шеф хотел, чтобы они пришли лично."


Альварес медленно покачал головой, то ли из-за пустой траты времени, то ли из-за некомпетентности британской полиции, Кэти не была уверена, затем он что-то очень быстро и тихо сказал своему лейтенанту на языке, который, как позже сказала Линда, был не испанским, а каталонским. Джиз кивнул. "Капитан Альварес вернется за вами и английской парой в десять пятнадцать".


"Я понимаю, что улица недалеко отсюда. Мы могли бы подняться и встретиться с ним там."


Снова Альварес сказал что-то по-каталонски, и Джиз перевел. "Капитан Альварес заедет за вами сюда, в отель, ровно в десять пятнадцать".


"Как скажешь".


Час спустя капитан пришел точно в срок. Он прибыл на патрульной машине, за которой следовало такси с единственным пассажиром в черной кожаной куртке. Кэти и Макнилы забрались на заднее сиденье патрульной машины, которая выехала на площадь Каталонии, объезжая ее до дальнего угла, где начинался широкий бульвар Пасео де Грасиа. Через шесть кварталов машина остановилась, и Альварес вышел, за ним последовали остальные.


"Это то самое место", - сказал он, указывая на здание перед ними.


Кэти хотела сыграть не так, но она придержала язык. Макнилы огляделись, пытаясь сориентироваться, очевидно, напуганные манерами Альвареса. Кэти узнала некоторые здания по фотографиям, которые им прислал CGP, и сразу поняла, что ее причудливая теория о солнечном свете и тенях ошибочна. Сейчас, в сентябре, солнце светило под тем же углом, что и в то майское утро, и она увидела, что вход, который определил Питер Макнил, был залит солнцем, несмотря на то, что он находился на восточной стороне улицы. Причиной стала своеобразная планировка района Эшампле , одной из главных улиц которого был Пасео де Грасиа. Квартал был заложен как образец городского планирования в девятнадцатом веке. Кварталы были квадратными, но с добавлением утонченности, заключающейся в том, что их углы были срезаны по диагонали, так что там, где сходились четыре квартала, их углы создавали эффект небольшого диагонального квадрата на пересечении улиц. Результатом стало то, что, хотя главный фасад Пассажа на восточной улице был в тени, выходящие на юг углы по обе стороны улицы были освещены солнцем.


Пока они стояли там, такси подъехало к тротуару, и задняя дверь открылась. Пассажир вышел, притворился, что расплачивается с водителем такси, и зашагал по тротуару перед ними к угловому дверному проему, исчезая в тени внутри.


"Хорошо?" - Сказал Альварес, судя по голосу, готовый собрать вещи и отвезти их в аэропорт.


"Ну..." Питер Макнил нахмурился, все еще пытаясь сориентироваться. "Дай мне подумать. Да, я полагаю, это должно быть то самое место ..."


"Ну, мне кажется, что это неправильно", - сказала его жена.


"Что случилось, Одри?" - Подсказала Кэти.


"Я не знаю...Вы уверены, что солнце на том же месте? Только она практически светит нам в глаза, так что вы едва могли разглядеть лицо этого человека."


Рот капитана Альвареса сжался. Это явно было не то, что он хотел услышать, и Питер тоже был не в восторге. "О да, ты могла бы, Одри. По крайней мере, я мог бы."


"Мое зрение ничуть не хуже твоего, Питер. И в любом случае, он поднялся на несколько ступенек у входа в здание. Теперь я это вспомнил."


"Ты не упоминал об этом раньше", - сказала Кэти.


"Нет, это только что вернулось ко мне. Здание было похоже на это, того же теплого цвета камня, но в нем было несколько ступенек."


"Вы совершенно уверены? Питер?"


Он с сомнением пожал плечами. "Я думал только о том, чтобы узнать его лицо. Я не обратил особого внимания на здание."


Кэти повернулась к испанцу. "Капитан, они согласились, что видели человека где-то между Casa Mila и станцией метро. Могу ли я предложить, чтобы мы прошли весь этот маршрут, как это сделали они?"


Альварес нахмурился и попросил ее повторить это еще раз. Она повторила, медленнее, и он покачал головой. "Это необходимо? Это было давно. Они не помнят."


Однако он смягчился, отозвал своего человека от входа в здание и дал ему новые инструкции. Они повернулись и прошли три квартала на север, пока не оказались перед волнистым фасадом многоквартирного дома Гауди.


"Верно, " сказала Кэти, " я узнаю это по вашей фотографии. Итак, отсюда вы сказали, что перешли улицу, чтобы попытаться сделать снимок получше."


Они перешли дорогу, и такси, которое ползло за ними по обочине, развернулось и последовало за ними. Они прошли квартал на юг, а затем Кэти указала на угловой вход с тремя ступеньками, ведущими в затененный интерьер.


"Да, что-то в этом роде", - сказала Одри.


"Но это не с той стороны", - возразил Питер. "Это справа от нас. Он перешел справа налево. Я совершенно уверен в этом."


"Я не такая", - упрямо сказала его жена. Они стояли в раздраженном молчании, свирепо глядя друг на друга, в то время как поток хорошо одетых покупателей с дорогими на вид сумками расступался вокруг них. Кэти почувствовала, что терпение Альвареса подходит к концу.


"Что ж, давай попробуем что-нибудь", - сказала она, как ей показалось, с легким отчаянием в голосе. Она махнула такси вперед и указала на бордюр прямо перед ними. Он переместился на место, и пассажир вышел и снова начал свою пантомиму.


"Хорошо, мы движемся вперед, и ты обратил на него внимание, Питер. Ты смотришь на что-то другое, Одри."


"Да, я помню, как меня привлекла яркая летняя одежда вон в той витрине, но сейчас она приглушена, из-за осени".


"Пока он расплачивается с такси, мы идем дальше, мимо него, и он начинает пересекать пешеходную дорожку позади нас. Питер, ты оглядываешься через плечо, потому что думаешь, что узнал его, а затем говоришь Одри, кто, по-твоему, это. Одри оборачивается и видит, как он поднимается по ступенькам в здание. Вы оба правы, видите ли - сначала он двигался слева направо, затем, когда вы оглянулись, он двигался справа налево."


"Гениально, " признал Питер, " но я не знаю ..."


"Возможно, ты права, Кэти".


"И когда ты повернулась, чтобы посмотреть на него, солнце было у тебя за спиной".


"Я не верю, что мы могли так сильно ошибиться", - запротестовал Питер.


Альварес, очевидно, согласился. Он недоверчиво качал головой. Кэти поспешно сказала: "Хорошо, давайте продолжим".


Она записала адрес углового входа, Пасео де Грасиа, 83, и они продолжили путь, по которому пошли Макнилы, перейдя обратно на восточную сторону Пасео, мимо места, с которого они начали, и дойдя до входа в метро. По пути они рассмотрели еще пять возможных угловых входов, но ни в одном из них не было ступеней.


"Так что на самом деле все сводится к тому, насколько ты позитивно относишься к этим шагам, Одри", - сказала Кэти.


"О Господи", - вздохнула она и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на мысленном образе. "Я был совершенно уверен, когда это впервые поразило меня, но чем больше я пытаюсь это визуализировать, тем сложнее это становится".


Капитан Альварес многозначительно посмотрел на свои наручные часы, и Кэти сказала: "Я думаю, это все, что мы можем сделать. Спасибо за вашу помощь, капитан."


"И это все?"


"Да. О, есть одна вещь. Как вы думаете, вы могли бы раздобыть мне список компаний, которые пользуются вон тем входом." Она указала через улицу на вход со ступеньками и сверила адрес со своей записной книжкой: "Пасео де Грасиа, 83".


Казалось, он собирался возразить, но потом передумал, подозвал своего офицера в такси и дал ему инструкции. "Теперь я отведу тебя к твоим друзьям".


Кэти поблагодарила его, но сказала, что хотела бы провести больше времени с Макнилами, которые выглядели сбитыми с толку. Альварес дал ей визитку и указал адрес, затем повернулся и зашагал к своей машине дальше по улице.


"Он был не очень дружелюбен", - сказала Одри. "Мы его расстроили?"


"Не беспокойся о нем. Давайте выпьем по чашечке кофе." Она привела их в кафе, где они постепенно расслабились. "Было ощущение, что мы сдаем экзамен, - сказал Питер, - и неправильно задаем вопросы".


Когда они допили кофе, Кэти отвела их обратно по проспекту Пасео в Casa Mila и снова провела по маршруту. Хотя теперь они чувствовали себя непринужденно и свободно общались, ничего нового не появилось. Когда они проходили мимо дома номер восемьдесят три, полицейский в черной кожаной куртке вышел из дверного проема на солнечный свет, сунул свой блокнот в карман и направился прочь. Из любопытства Кэти подошла ко входу и поднялась по ступенькам. Внутри на доске объявлений были перечислены жильцы, но Кэти не смогла разобрать, каким бизнесом они занимались, и через мгновение она сдалась, и они продолжили свой путь обратно к станции метро. Там она поблагодарила Макнилов и сказала им, что теперь их время принадлежит им самим. Они извинились за то, что не смогли больше помочь, и помахали на прощание, когда Кэти ловила такси.


Как и ожидала Кэти, время, проведенное Линдой и Тони, было гораздо более продуктивным. Банк смог предоставить несколько полезных сведений, начиная с адреса своего клиента, Мартина Крауса, в многоквартирном доме в северной части города. Они отправились с целой машиной местных копов по указанному адресу только для того, чтобы обнаружить, что номера квартиры не существует.


"Тем не менее, банк ежемесячно отправлял выписки по этому адресу в течение шестимесячного периода", - объяснил Тони Кэти. Он был оживлен и так увлечен погоней, что, как заметила Кэти, мог не сводить глаз с Линды по целым минутам за раз. "Я думаю, он сделал то же самое, что и с системами контроля качества турникетов в Нисдене. Там он попросил почтовое отделение перенаправлять почту TQS в бюро размещения бизнеса, где они хранили ее для получения. Они имеют дело с сотнями клиентов, отправляющих почту, большинство из них изворотливы и не могут дать описание того, кто забирал почту. Ребята Джиза сейчас проверяют эту линию."


"Менеджер банка когда-нибудь встречался с Краусом?"


"Он так не считает, и в файле не было записи о встрече. Счет был открыт помощником менеджера, который с тех пор переехал в Мадрид. Они пытаются разыскать его, и в данный момент полицейский разговаривает с остальным персоналом, показывая фотографию Верджа. Другая вещь, которая действительно интересна, - это история учетной записи. Она была открыта в октябре прошлого года. Я поговорил с Лондоном, чтобы они проверили, был ли Verge тогда здесь."


Он передал Кэти ксерокопию формы, которую Краус заполнил, чтобы открыть свой счет, и указал на строку под указанным им адресом. "Видишь это? Он назвал свое гражданство испанцем и предоставил какие-то документы, удостоверяющие личность. Джиз тоже проверяет это."


Тони повернулся к Линде. "У тебя есть те другие простыни, Линд?"


Линд? Кэти подавила гримасу.


Линда одарила его улыбкой: "Ага, вот и ты".


Тони передал один из них Кэти. "Это краткое изложение истории аккаунта. Он был открыт четвертого октября прошлого года с депозитом в двести пятьдесят тысяч песет, что составляет около тысячи фунтов стерлингов. Не было никаких депозитов или снятия средств до двенадцатого мая этого года, когда было внесено сорок восемь тысяч евро - это тридцать тысяч фунтов, присланных Кларком из Англии. Затем пятнадцатого мая счет был закрыт, весь баланс переведен на счет в другом банке."


"Мы знаем, где?"


" Да. " Голос Тони звучал грустно. "Это та же самая система, на которую TQS переводила платежи, полученные от практики the Verge. Это офшор, и пока мы не смогли отследить эти деньги дальше."


Линда похлопала его по тыльной стороне ладони. "Не бери в голову, Тони". Она ухмыльнулась Кэти. "Он действительно взбешен из-за этого аккаунта, не так ли?"


"Да".


"Итак, что нам теперь делать?" Спросила Кэти.


"Подождите, пока Джиз и его парни что-нибудь придумают", - сказала Линда. "Я думаю, нам следует пообедать".


Но к концу дня, после нескольких долгих и непродуктивных часов, проведенных в ожидании в офисах CGP, они ничего не поняли. Только Лондон выступил с чем-то определенным, подтвердив, что Чарльз Вердж и Сэнди Кларк были в Барселоне четвертого октября прошлого года на встрече с городскими властями, чтобы обсудить возможность реализации там нового проекта.


Пока они ждали, Кэти подумала, что могла бы, по крайней мере, проверить, что CGP удалось выяснить о Луз Диас, и попросила посмотреть ее досье. Его привезли как раз в тот момент, когда они уходили на вечер, и Кэти разрешили взять его с собой.


14


В тот вечер Кэти ела в одиночестве. В отеле не было никаких признаков присутствия Макнилов, и когда Линда и Тони нерешительно предложили ей присоединиться к ним вечером, она тактично отказалась, сказав, что хочет поискать пару туфель, а потом лечь спать пораньше. Линда предложила несколько мест поблизости, и Кэти оставила их на это. Она действительно купила пару сандалий на улице рядом с площадью Каталонии, а затем некоторое время прогуливалась по узким извилистым улочкам Готического квартала, прежде чем выйти на Рамблу. По испанским меркам было еще рано, и она смогла занять столик на балконе первого этажа с видом на улицу. Она сидела, потягивая бокал охлажденного белого вина ranci и наблюдая за потоком людей на улице внизу.


На мгновение ей показалось, что она заметила в толпе темно-рыжие волосы Одри Макнил, но прежде чем она смогла убедиться, фигура скрылась за книжным прилавком. Сидя там в одиночестве, она поняла, что ей нравится быть единственным несвязанным человеком в их компании, и что она не завидует их дружескому состоянию. Конечно, у нее был свой мужчина, к которому она могла пойти домой, и ей повезло, что даже прожив с ним шесть месяцев в замкнутом пространстве, он все еще мог заставить ее колени подкашиваться взглядом или прикосновением. Она подумала о Тони и Линде, чьи колени, казалось, находились в постоянном состоянии слабости, и, на другом конце шкалы отношений, об Одри и Питере, которые к настоящему времени знали друг друга так хорошо, что могли предугадать каждую мысль и слово своего партнера еще до того, как они были сформированы. Она боялась дойти до такой стадии с Леоном и задавалась вопросом, было ли это плохим знаком.


Для нее, осиротевшей в подростковом возрасте, мысль о том, что Леон в тридцать два года все еще живет со своими родителями, казалась странной, и это казалось достаточно большим шагом, чтобы заставить его переехать к ней. Но что произошло дальше? Где-то она читала, что для пар, не состоящих в браке, живущих вместе, брать на себя обязательства до X месяцев - слишком рано, а после Y месяцев - слишком поздно, но она не могла вспомнить цифры. Шесть месяцев были слишком короткими или слишком долгими? Ни один из них не поднимал тему брака, не говоря уже о детях. На мгновение она представила, как возвращается в Лондон и обнаруживает, что Леон, чувствуя себя потерянным в ее отсутствие, теперь хочет связать себя обязательствами, и она с небольшим уколом вины поняла, что от этой мысли ей стало не по себе. Почему это было? Была ли это просто загруженность дома, которую легко исправить, переехав куда-нибудь побольше? Или это было что-то другое? Возможно, страх удушения или быть преданным.


Появился официант с ее закусками - аманида каталана, местным антипасто. Ну что ж, подумала она, сколько людей все-таки сделали это правильно? Какого черта делали Брок и Сюзанна, живя на противоположных концах округа? Она улыбнулась про себя и подняла свой бокал в молчаливом тосте за старика. Возможно, именно поэтому они так хорошо ладили, разделяя одни и те же проблемы с адаптацией.


В пятистах милях к северу Сэнди Кларк также сидела в одиночестве, потягивая напиток и размышляя о тайнах человеческих взаимоотношений. Он был на кухне своего дома, его ноутбук был открыт перед ним на сосновом столе, курсор мигал на наполовину составленном электронном письме. В руке у него была большая рюмка бренди, третья за вечер. После напряженного допроса в полиции тем утром Дениз, его жена, с которой он прожил двадцать четыре года, уехала к своим родителям на неопределенный срок. Не зная точно, что она узнала или подозревала о своей встрече со старшим инспектором Броком, Сэнди сочла невозможным возразить ей. Он хотел сказать ей, что ничто из того, что он сделал, не имело никакого отношения к их отношениям, которые он всегда считал незыблемыми, главным образом из-за ее абсолютной надежности; тем не менее, он боялся, что его попросят объяснить, что именно он сделал. Итак, он ничего не сказал, и Дениз ничего не сказала, и в тишине она ушла.


Любопытно было то, что он почувствовал почти облегчение, как будто с его плеч была снята какая-то огромная ответственность. На самом деле, величайшая ответственность за Дениз, как он теперь осознал, занимала настолько центральное место в его жизни в течение последних двадцати четырех лет, что ее уход привел к возникновению других бесчисленных обязанностей - перед его детьми и родителями, перед фирмой, клиентами и сотрудниками, пожилой парой, которая владела инвестиционными виллами в Греции, перед спортивным клубом, президентом которого он был, и перед другими компаниями. комитет по образованию в области дизайна, председателем которого он был, сборщику налогов и разносчику газет - все это кажется каким-то стертым и бессмысленным, как будто они существовали только в рамках той двадцатичетырехлетней жизни, и если ее убрать, то ничто из них больше не имеет значения.


Эта фантазия - ибо он знал, что это всего лишь так, но какой неожиданно соблазнительной фантазией она оказалась!- дала ему буквальное ощущение невесомости, как в повторяющемся детском сне, когда он плыл по улице своего пригорода в пижаме. Он не вспоминал этот сон сорок пять лет, и все же он мог видеть его сейчас так же ярко, как тогда, когда он был свеж. Он улыбнулся, думая о маленьком мальчике, которому приснился сон, теперь чужом, но каким-то образом все еще живущем глубоко внутри него.


Он подумал, не снились ли Чарльзу подобные сны, и сразу же, при мысли о Чарльзе, ощущение невесомости исчезло. О Чарльз, с грустью подумал он, мне так жаль. Слишком поздно, конечно, но все же, очень жаль.


15


Завтрак подавался в цокольном этаже отеля, в нескольких соединенных между собой подвальных комнатах без окон, в одной из которых стоял длинный стол с большим количеством яиц и сыров, мясного ассорти и фруктов, хлопьев и хлеба, соков и горячих напитков. Кэти наполнила свою тарелку и направилась к свободному обеденному столу. Несмотря на щедрые порции аманиды и канелон накануне вечером, она снова почувствовала голод. Проходя под низкой аркой, она услышала голос Одри Макнил, зовущий ее. "Кэти? Сюда."


Она послушно присоединилась к ним за столом, и они обменялись информацией о том, что делали накануне. Кэти заметила экземпляр "Пятидесяти любимых задач по бриджу", спрятанный в сумке Одри.


"Мне жаль, что до сих пор вам не слишком везло", - сказала женщина. "И мы ничем не помогли".


"Я действительно не ожидал, что смогу многого достичь. Меня просто бесит сидеть весь день в офисе, когда я мог бы отправиться исследовать это место."


В этот момент мимо неторопливо проходила Линда. Она выглядела сонной и чрезвычайно довольной. " О, привет, " промурлыкала она. "Мы вернулись туда. Как у тебя дела сегодня утром?"


Было решено, что все они в порядке, хотя, вероятно, не так хороши, как Линда.


"Когда ты снова встретишься с Джизом?" Спросила Кэти.


"Мы подумали, что поймаем такси около десяти". Она широко зевнула. "Особой спешки нет, пока они что-нибудь не придумают. На твоем месте я бы взял выходной на все утро. Ради бога, оглянитесь на Барселону. Что ты можешь делать в этом ужасном офисе?"


"Хорошая идея", - подхватил Питер Макнил. "Знаешь что, я пойду с тобой, пока Одри отправляется на встречу со своей испанской бабушкой, помешанной на бриджах".


"Да", - согласилась Линда. "Совершите экскурсию по городу на туристическом автобусе. Вы можете поймать его прямо по улице, на площади Каталонии."


"Я знаю это место, " сказал Питер, - и киоск, где вы покупаете билеты".


Кэти не нравилось торчать с Питером Макнилом все утро, но она не могла придумать никакого вежливого способа сказать об этом. "О, здорово. Но разве ты не хочешь пойти с Одри?"


"Боже милостивый, нет", - сказала Одри. "Я не хочу, чтобы он ошивался поблизости, когда я встречусь с Хуанитой".


Двадцать минут спустя Кэти и Питер стояли на автобусной остановке, сжимая в руках билеты и бесплатные путеводители. Они обсуждали, какую из двух городских трасс им выбрать, красную или синюю. Питер предпочел красный, потому что в нем был Храм Святого Семейства, но Кэти, пытаясь облегчить свою совесть из-за прогула с работы, сказала, что они должны попытаться увидеть как можно больше мест, с которыми был связан Чарльз Вердж. Это означало "голубую трассу", поскольку она включала в себя спортивные сооружения для Олимпийских игр 1992 года на холме Монжуик, включая небольшой киоск, спроектированный там The Verge Practice, а также новые апартаменты деревни спортсменов в Вила Олимпика на набережной.


"Вы можете назвать это исследованием", - заговорщически предложил Питер. "Проникновение в образ мыслей убийцы".


Сыщик-любитель, подумала Кэти. По крайней мере, он не предположил, что они могли бы искать подсказки. И все же ей пришлось пересмотреть свое презрительное суждение менее чем через час, когда они добрались до входа на территорию Монжуика.


Идея туристического автобуса заключалась в том, что вы могли выйти на любой из обозначенных остановок, а затем присоединиться к экскурсии на более позднем автобусе, следующем по тому же маршруту. Они проехали первые три остановки, но затем Питер предложил выйти на площади Испании, у подножия Монжуика и у монументального входа в группу зданий, построенных для Международной выставки 1929 года.


"Здесь есть кое-что, что понравилось бы Верджу", - сказал Питер. "А отсюда мы можем подняться на холм к олимпийским зданиям". Они отправились вверх по официальной аллее и подошли к подножию ряда террас и фонтанов, расположенных перед Национальным дворцом. "Сюда", - сказал он, уводя Кэти от главной оси к роще деревьев. Они завернули за угол одного из зданий, и Кэти резко остановилась.


"В чем дело?" - Спросил Питер. "Ты выглядишь так, как будто увидел привидение".


"Не призрак, а дом с привидениями", - сказала Кэти, глядя на одноэтажное здание, раскинувшееся перед ними, сверхъестественно похожее на верхний этаж Брайар Хилл, дома, который Чарльз Вердж построил для своей матери в Бакингемшире. Там была терраса, парящие плоскости крыши, стеклянный павильон, который в Брайар Хилл закрывал вход и лестницу на нижние уровни. "Это то, на что ты привел меня посмотреть?"


"Да. Я помню, как читал статью Verge, в которой он сказал, что его любимым архитектором и оказавшим на него наибольшее влияние был Мис ван дер Роэ. Ну, это было бы как раз о его самом знаменитом здании, немецком павильоне для выставки 1929 года. Это один из классических шедевров современной архитектуры, и он ничуть не выглядит устаревшим, не так ли? Я имею в виду, это могло быть разработано вчера, не так ли?"


"Значит, Вердж увидел бы это, когда был мальчиком, выросшим в Барселоне? Его отец, архитектор, наверняка привел бы его сюда?"


Питер рассмеялся. "Ну, нет. После выставки павильон снесли, и он был восстановлен здесь только в 1986 году, к столетию со дня рождения ван дер Роэ. Но Verge узнал бы здание по фотографиям. Каждый студент-архитектор в мире знал бы это."


Они вышли на открытую террасу здания, ныне известного как Павелло Мис ван дер Роэ, в то время как Кэти пыталась смириться со странным ощущением, что она уже была здесь, но на английском склоне холма, как будто сооружение из полированного камня и стекла было способно перелетать с места на место, как ковер-самолет. В небольшом стеклянном помещении теперь размещался магазин для посетителей, и когда они вошли внутрь, Кэти почти ожидала увидеть художницу Луз Диас, которая стояла и ждала ее. Вместо этого за прилавком стояла молодая женщина, одетая в одну из продаваемых черных футболок со знаменитым слоганом Миса "Меньше значит больше", написанным белыми буквами поперек груди.


Все подарки и сувениры в стеклянных витринах были элегантного дизайна, и среди них Кэти заметила серебряную ручку, которая выглядела идентично той, которой пользовалась Сэнди Кларк. Она тоже была не особенно дорогой, и она подумала, что могла бы купить ее для Леона. Пока она изучала ее, Питер внезапно появился у ее локтя, его глаза сияли от какого-то нового открытия.


"Я кое-что нашел", - взволнованно прошептал он ей на ухо. "Подсказка!" Затем, увидев выражение, промелькнувшее на лице Кэти, он добавил: "Нет, правда. Приходите и смотрите!"


"Подожди". Кэти положила ручку на место и последовала за Питером в угол комнаты, где на столе лежала открытая книга.


"Книга посетителей", - прошипел он, как будто внезапный шум мог спугнуть ее. Он взял ее за руку и подвел к ней, затем перевернул страницы обратно к маю. "Вот так!" - торжествующе воскликнул он.


И там, действительно, это было. Кэти узнала черный, колючий архитектурный шрифт еще до того, как сосредоточилась на словах. Там не было даты, но записи до и после были датированы четырнадцатым мая. Сообщение гласило: "В новую эру!", а в поле для имени и адреса было написано просто Carlos.


"Боже мой", - прошептала Кэти, уловив настроение потрясенного восторга Питера.


"Это был день, когда мы увидели его", - выдохнул Питер. "Должно быть, он пришел сюда. Как паломник к святилищу, чтобы выразить свое почтение или, возможно, набраться сил. Что вы думаете?"


Это казалось довольно причудливой идеей, но не более причудливой, чем тот факт, что этот колючий сценарий все это время находился на виду у всех.


" Извините меня. " Кэти повернулась к женщине за прилавком. "Эта запись здесь ..."


Женщина подошла и посмотрела. "О, это была фраза, которую использовал Мис, "новая эра". Это было название знаменитой речи, которую он произнес в 1930 году, через год после постройки этого здания."


"Я полагаю, вы случайно не помните человека, который это написал?"


"Когда это было? В мае прошлого года? О нет, я никак не мог вспомнить."


Кэти достала из сумки фотографию Чарльза Верджа и протянула ей. "Вы помните этого человека, который приходил сюда?"


"Хм, он выглядит знакомо... О, конечно! Это Чарльз Вердж, не так ли?"


"Ты узнаешь его?"


"Конечно. Я изучаю архитектуру. Мы все знаем его работу, и с мая ..." Она остановилась и снова уставилась на запись в книге посетителей. "О, Карлос!"


"Да".


"Он был здесь?" Ее лицо озарилось волнением. "Подождите, пока я не скажу остальным!"


"Нет! Послушайте, я офицер полиции из Лондона." Кэти снова порылась в сумке в поисках удостоверения личности. "Очень важно, чтобы мы помалкивали об этом, хорошо? Как тебя зовут? Пожалуйста?"


Девушка выглядела разочарованной, но и очарованной. "Клара".


"Ну, послушай, Клара, здесь есть несколько очень опытных детективов из CGP, которые будут очень расстроены из-за тебя, если это выйдет наружу. Понимаешь?"


Клара скорчила гримасу, затем пожала плечами. "Хорошо. Я не знаю, как я смогу держать это при себе, но я сделаю все, что в моих силах."


"В любом случае, это может быть не он. Нам нужно будет на время позаимствовать эту книгу, чтобы провести несколько тестов. Я дам вам квитанцию, а также имена и номер телефона местной полиции, с которыми вам следует связаться, если вы что-нибудь вспомните."


"Что мне сказать боссу, когда он заметит пропажу книги?"


"Скажите ему, что полиция конфисковала это, и он должен позвонить лейтенанту Мозасу, если ему нужна дополнительная информация".


Клара дала ей пластиковый пакет для книги и вызвала им такси. Кэти поблагодарила ее, и девушка сказала, когда они уходили: "Знаете, я надеюсь, вы его не поймаете", - и широко улыбнулась им.


Кэти высадила Питера в отеле по пути в полицейское управление. Когда они пожимали друг другу руки на тротуаре, раздался крик Одри Макнил, которая спешила к ним, выглядя взволнованной. Казалось, что встреча с ее партнером по бриджу была чем-то вроде разочарования, чтобы не сказать шока, поскольку бабушка "Хуаниты" оказалась сорокалетним бездетным мужчиной-мясником, которому пришлось немало повозмущаться. По-видимому, он был непримирим к своему обману и стал довольно жалобным, когда Одри сказала, что никогда больше не будет играть с ним в бридж.


"Шокирующая вещь, когда я думаю об этом, " сказала она, - это то, насколько убедительной он был в роли бабушки. Я помню все наши небольшие обмены новостями о наших детях и внуках, и он был таким правдоподобным. Я думал, что так хорошо знаю Хуаниту! Я все еще с трудом могу поверить, что ее не существует."


"Ну, может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы стать кем-то другим", - сказал Питер, явно наслаждаясь этим. "Стань байкером, или укротителем львов, или кем-то еще. Для тебя это было бы несложно. " Он подмигнул Кэти, которая садилась обратно в такси.


Казалось, что единственным прогрессом, о котором Линда и Тони могли сообщить, было то, что список жителей Passeig de Gracia 83, составленный Кэти, был оставлен для ее сведения. Они были раздражены из-за задержек. "Джиз говорит, что была некоторая паника из-за угрозы взрыва ЭТА или чего-то в этом роде, но, читая между строк, я думаю, что он смущен. Я предполагаю, что Альварес заставляет нас ждать."


"Но почему? В чем его проблема? Вчера он был совершенно бесполезен со мной."


"Да, ну, на самом деле это была вина Дика Чиверса. Когда он был здесь пару месяцев назад, суперинтендант Чиверс стал немного раздражительным, ведя себя так, как будто эти ребята работали на нас. Джиз говорит, что в какой-то момент супер выставил Альвареса в плохом свете перед своим начальством, и он не простил его. Если он что-то выяснил, то, вероятно, придерживает это, чтобы посмотреть, какую славу он сможет заслужить для себя, прежде чем передать это нам."


"Ну, у меня есть кое-что, что может нам помочь". Она описала свой визит в Pavello и показала им запись в книге посетителей.


"Вау!" Когда Линда наклонилась вперед, чтобы посмотреть, Тони склонился над ее плечом, бессознательно поглаживая ее руку. "Это его почерк, не так ли?"


"Похоже на то".


"Вы просмотрели остальную часть книги?"


"Пока нет".


Линда перевернула страницы назад. "Давайте начнем с самого начала".


Пока они вдвоем изучали записи, Кэти изучила список, который оставил для нее офицер Альвареса. Информация была скудной, ограниченной одним листом. К счастью, она увидела, что описания бизнеса были переведены на английский. В здании находились адвокат, финансовый консультант, медицинские кабинеты, бухгалтер, какая-то медиа-компания, два биржевых маклера и страховой брокер. Почти любой из них мог быть полезен Чарльзу Верджу, предположила Кэти.


"Есть кто-нибудь поблизости?" - спросила она.


Линда подняла глаза. Рука Тони теперь поглаживала ее шею. Она поймала веселый взгляд Кэти и стряхнула его руку. "Боже, он оставил свой добавочный номер, если он нам понадобится". Она передала его Кэти, которая набрала номер и спросила лейтенанта Мозаса, не может ли кто-нибудь помочь ей со списком. Он пришел через несколько минут с детективом Альвареса на буксире.


"Как мы можем помочь?" Он одарил Кэти улыбкой, которая была слишком широкой, чтобы быть искренней, как будто он чувствовал себя обязанным компенсировать бесцеремонность своего капитана.


"Я хотел бы знать, есть ли у вас еще какая-нибудь информация об этих компаниях?"


Джиз перевел другому мужчине, который, казалось, не знал английского, затем вернулся с ответом. "Насколько нам известно, никаких криминальных связей".


"Хорошо, но что еще? Адвокат, например?"


Снова была какая-то дискуссия на испанском или каталонском. Другой полицейский сверился с записной книжкой, затем Джиз сказал: "Семейное право".


"Ну, это звучит маловероятно. А как насчет финансовых людей? Могут ли они иметь какие-либо связи с Великобританией?"


"Это потребовало бы большого расследования", - с сомнением сказал Джиз. "Насколько нам известно, там нет ни одного шейди".


Кэти настаивала. "Что за врачи работают в кабинетах для консультаций?"


Больше обсуждений и изучения заметок. "На табличке с именем указаны три врача: эндокринолог, ортопед и третий мужчина, который на пенсии".


"Мы знаем, что он сделал?"


Джиз покачал головой.


Кэти обдумала список, затем поговорила с Тони, рассказав ему о Пасео де Грасиа, 83. "Возможно, это погоня за несбыточным, но пять из этих предприятий относятся к сфере финансов".


"Да." Тони задумчиво потер переносицу. "Почему бы нам не отправить их имена обратно в Лондон, чтобы проверить, совершали ли они какие-либо транзакции с Великобританией в последнее время. По крайней мере, это выглядело бы так, как будто мы что-то делаем. Они, вероятно, думают, что мы загораем на побережье Коста-Брава из-за всей той активности, которую они видели."


Джиз поднялся на ноги и спросил, может ли он еще что-нибудь сделать. Впоследствии Кэти вспоминала, что чуть было не поблагодарила его и не отпустила, но вместо этого спросила: "Не могли бы мы выяснить, чем занимался третий врач, а также был ли у адвоката когда-либо кто-либо из семьи Верджес в качестве клиентов?" Она увидела выражение лица Джиз и добавила: "Прости, Джиз. Я бы сделал это сам, если бы мог."


"Не волнуйся". Он любезно улыбнулся. "Мы сделаем это прямо сейчас".


Час спустя он нашел ее в коридоре у кулера с водой. Она вышла выпить и вырваться из душной атмосферы в офисе. Здоровенные копы с пистолетами и в армейских ботинках прогуливались мимо, разглядывая незнакомую блондинку.


"Хорошо, информация, которую вы хотели. Адвокат говорит, что он никогда не выступал от имени семьи Верджес и никогда не встречался с Чарльзом Верджем или его кузенами. Доктор был хирургом-реконструктором."


"Реконструктивная?"


"Пластика". Неподвижность черт Джиза была более красноречивой, чем могло бы быть любое выражение. "Пионер... " он заглянул в свои записи, "... закрытых ринопластических процедур, чем бы они ни были".


"Ну..."


"Вы знаете, что мы проверили все клиники пластической хирургии в Барселоне на суперинтенданта Чиверса, не так ли?"


"Я этого не знал, но..."


"Этот человек вышел на пенсию четыре года назад, в свой семидесятилетний юбилей".


"Я бы хотел с ним поговорить".


"Я не думаю, что это было бы целесообразно. Он слишком стар, он больше не работает на Пасео де Грасиа, 83, и, кроме того, он нам известен."


"Известна вам? Ты хочешь сказать, что он мошенник?"


"Совсем наоборот. Он был награжден полицейской медалью за работу над двумя нашими людьми, которые были тяжело ранены в результате взрыва бомбы. Он очень высоко ценится CGP, особенно капитаном Альваресом, чьи люди стали жертвами."


"Я понимаю. Я все еще хотел бы поговорить с ним. Ты пойдешь со мной?"


"Только если капитан Альварес одобрит".


"Хорошо, я поговорю с ним".


"Его здесь нет".


"Боже..." Она поняла, что он чинил препятствия, его смущение только делало его еще более упрямым. "Мы можем связаться с ним по этому чертову телефону, не так ли?"


Боже, он сжал мышцы челюсти, затем сказал: "Я уже говорил с ним, Кэти. Он занят и не хочет говорить об этом прямо сейчас. Он обсудит это позже. Может быть, завтра."


"Может быть, завтра?"


"Это то, что он сказал".


"Боже, - Кэти услышала, что говорит медленно и обдуманно, сдерживая раздражение, - он специально сказал, чтобы я не разговаривала с этим человеком?"


"Не специально".


"Хорошо, я пойду с Линдой. Пожалуйста, дайте мне имя и адрес."


"Нет, Кэти. Капитан Альварес был бы очень раздосадован."


Его лицо стало совсем красным, и Кэти поняла, что это была не его вина. Она глубоко вздохнула и сказала: "Да, конечно. Мне жаль. Давай забудем об этом." Она выбросила пластиковый стаканчик в мусорное ведро и повернулась к двери офиса.


"Прости, Кэти", - крикнул он ей вслед с ноткой облегчения в голосе. "Я думаю, скоро у нас должно быть что-нибудь для вас о Мартине Краусе".


Она плотно закрыла за собой дверь и сказала Линде: "Есть идеи, что такое закрытые ринопластические процедуры?"


"Пластика носа", - ответила Линда. "У моей мамы была такая".


"Не хочешь выйти на некоторое время?"


Они начали с того, что отправились на Пасео де Грасиа, 83. День стал жарким, и было два часа дня, когда большая часть Каталонии закрывается на пару часов, уменьшая движение на бульваре. В вестибюле они нашли полированную латунную табличку с именами трех врачей. Рядом с ним была современная справочная доска со сменными буквами, идентифицирующими двух врачей, которые находились на третьем этаже. Отсутствующее имя было доктор Хавьер Лизанкос.


Поднявшись на небольшом лифте на третий этаж, они обнаружили, что дверь кабинетов для консультаций заперта, но звонок в конце концов разбудил молодую женщину. Она приоткрыла дверь на несколько дюймов и сонно сказала по-каталански, что они закрыты. Линда ответила по-испански, что они из полиции и им нужна некоторая информация. Девушка перешла на испанский, чтобы объяснить, что она сама по себе и ничем не может помочь. В конце концов, обмен привел их в небольшую приемную внутри.


"Нам нужно связаться с доктором Лизанкос", - сказала Линда, протягивая ей визитку капитана Альвареса.


"Теперь он не очень часто сюда заходит". Девушка с несчастным видом изучала карточку. Она едва ли выглядела достаточно взрослой, чтобы окончить школу. "Не могли бы вы подождать, пока вернется секретарь в приемной?"


"У нас нет времени. Вы знаете, где мы можем найти доктора Лизанкос?"


"Я полагаю, дома".


"Правильно". Линда перевернула свой блокнот на свежую страницу и протянула его девушке. "Просто запишите адрес здесь".


"Я не знаю..."


"Не волнуйся, это просто рутина. Тогда мы уйдем с твоего пути."


Казалось, что девушка приняла решение. Она достала адресную книгу из ящика стола администратора и нашла нужную запись. Линда протянула ей ручку.


"И номер телефона тоже, пожалуйста".


Девушка записала адрес и два телефонных номера и вернула блокнот. Пока она писала, Кэти открыла книгу назначений, которая лежала на столе, и пролистала страницы до четырнадцатого мая. Она просмотрела записи, но ничто не привлекло ее внимания, как и в последующие дни.


Линда показала девушке страницу и спросила: "Можете ли вы сказать, был ли доктор Лизанкос здесь в тот день?"


Она пожала плечами, ее взгляд пробежался по нацарапанным именам. "Для него не назначено никаких встреч".


Линда поблагодарила девушку, забрала визитку капитана Альвареса, и они ушли. "Это намного лучше, чем сидеть в том офисе", - сказала она, когда они заходили в лифт. "Тони становится немного..."


Кэти ждала этого слова.


"... Кто это сказал, что мужчины - это животные с дюжиной рук?" Линда завершила.


Смеясь, они вышли на солнечный свет и поймали такси. Водителю такси пришлось обратиться к справочнику, чтобы найти нужную улицу. "У больницы Санта-Кре-и-де-Сан-Пау", - наконец сказал он Линде.


"Эшампле", - объяснила она Кэти. "Не должно быть слишком далеко".


Водитель указал на церковь Святого Семейства по пути, медленно проезжая мимо очередей туристов, ожидающих под каркасной структурой фасада Страстей.


"Питер Макнил очень хотел, чтобы я попала сюда", - сказала Кэти. "Мне придется сказать ему, что я это видел".


Такси свернуло на Авингуда де Гауди, которая пересекает по диагонали скошенные кварталы района Эшампле, и в ее конце водитель указал на эксцентричные неоготические остроконечные павильоны больницы, что-то объясняя Линде.


"Он говорит, что парень, который ее разработал, был немного сумасшедшим. Он ненавидел сетку городских улиц и повернул весь больничный комплекс по диагонали, лицом к проспекту, ведущему к церкви Гауди."


Таксист сказал что-то еще, и Линда перевела. "Он хотел, чтобы каждое отделение было небольшим независимым зданием, окруженным деревьями и свежим воздухом, поэтому он разместил все соединительные коридоры и зоны обслуживания под землей".


"Кажется, все полны решимости давать мне уроки архитектуры", - пробормотала Кэти.


Такси остановилось на узкой улочке, затененной густыми деревьями, дом был спрятан за старой кирпичной стеной. Они попросили водителя подождать и открыли скрипучие ворота из кованого железа. Внутри был сад, почти заваленный листвой. Они обошли искусно сделанный фонтан и оказались перед необычайно богато украшенной виллой, по стилю очень похожей на больницу, мимо которой они только что прошли. Построенный из красного кирпича и плитки с каменной отделкой, он был украшен витиеватыми готическими арками, башенками и шпилями, похожими на миниатюрный пряничный замок. Обшитая деревянными гвоздями входная дверь была открыта, а рядом с ней на стене висела витая ручка звонка из кованого железа. Линда потянула за нее, и они стали ждать, вглядываясь в непроницаемую тьму внутри.


Через некоторое время они услышали шарканье ног изнутри, и маленькая сгорбленная фигурка, пошатываясь, вышла на свет. Это была пожилая женщина, одетая полностью в черное, которая по очереди подозрительно оглядела их. Линда пожелала ей доброго дня и спросила, могут ли они увидеть доктора Лизанкос.


Женщина пристально посмотрела на нее и, наконец, что-то сказала.


"Она хочет знать, американские ли мы миссионеры", - сказала Линда. "И если да, то мы можем отвалить". Она сказала еще немного, и Кэти узнала слово policia. Она пожалела, что не продвинулась дальше в своих уроках испанского.


Женщина по-прежнему не казалась склонной помогать, пока Линда не упомянула капитана Альвареса, затем она что-то рявкнула и, шаркая, ушла в темноту, ее черная одежда мгновенно сделала ее невидимой.


"Его жена?" Спросила Кэти.


"Домработница, я думаю. Вероятно, пришла вместе с домом."


Они стояли в луже яркого солнечного света, становившегося все жарче, пока они ждали, пока, наконец, пожилая женщина не вернулась и жестом пригласила их войти. Ослепленные внезапным переходом в темноту, они обнаружили, что передвигаются, как и она, чтобы не врезаться в мебель. Они последовали за звуком ее шагов в комнату, очень тускло освещенную высокими окнами с закрытыми ставнями. Ее шаги остановились, и они тоже. На мгновение воцарилась тишина, затем ряд ставен с грохотом распахнулся, отбросив луч света на фигуру худощавого, прямого мужчины, стоящего прямо перед ними.


Возможно, это была ассоциация с первыми буквами имени доктора, но Кэти сразу же поразил образ ящерицы. Голова, обтянутая коричневой кожей, выступала из темно-зеленого шелкового галстука, а руки, похожие на когти ящерицы, свисали с манжет белой рубашки. Правая рука дрожала, когда он поднялся и указал на несколько стульев с высокими спинками, вырезанных из черного дерева в готическом стиле. Когда они сели, он некоторое время смотрел на них, прежде чем сесть на стул лицом к ним. Его движения были скованными, рука дрожала. Он сказал что-то по-испански, и Линда ответила.


"Вы англичанин?" - спросил он затем на очень правильном английском, как будто выучил его, слушая записи Ноэля Кауарда.


"Да, сэр", - сказала Кэти, протягивая ему свою визитку. "Из Лондона".


"Но я не понимаю". Прикрытые глаза ящерицы опустились, когда он бегло изучил ее. "Мария сказала, что ты с капитаном Альваресом".


"Капитан Альварес помогает нам с расследованием".


" Это медицинский вопрос?"


"Нет..."


"Тогда я не понимаю, как я могу вам помочь. Возможно, мне следует поговорить с капитаном Альваресом."


"Мы пытаемся разыскать человека, который пропал без вести в мае этого года, доктора Лизанкос. Мы получили сообщение о том, что его видели выходящим на Пасео де Грасиа, 83 утром четырнадцатого мая, поэтому мы разговариваем с людьми, которые работают в этом здании."


"А". Голова ящерицы понимающе кивнула. "Но, как вы видите, я сейчас на пенсии. Я очень редко хожу в кабинеты для консультаций." Щель его рта немного растянулась в улыбке. "Но как любопытно. Они присылают двух женщин-полицейских из Лондона. Этот пропавший человек не опасен?" Он издал сухой смешок.


Ни одна из женщин не улыбнулась в ответ. Кэти спросила: "Возможно ли, что четырнадцатого мая вы были на проспекте Пасео де Грасиа, 83, доктор?"


"Я так не думаю".


"Не могли бы вы проверить свой дневник?"


"Мне больше не нужен дневник", - ответил он, улыбка исчезла.


"Вы, случайно, не знаете барселонскую семью по фамилии Вержес?"


"Я не могу вспомнить никого с таким именем".


Кэти протянула ему фотографию Чарльза Верджа. "Вы когда-нибудь видели этого человека?"


Он изучал ее довольно долго, затем вернул обратно. "Боюсь, что нет".


"У вас должна быть адресная книга ..." - начала Кэти, но он оборвал ее предложение.


"Если бы такая книга существовала, я бы не рассматривал возможность показа ее полиции без официального разрешения на самом высоком уровне. Возможно, я позвоню капитану Альваресу."


Кэти поняла, что он почувствовал, что это способ избавиться от них. "Я не думаю, что нам нужно беспокоить вас дальше, доктор", - неохотно сказала она, и все они поднялись на ноги.


Линда внезапно выпалила: "Это просто потрясающий дом".


Старик посмотрел на нее. "Вы знаете что-нибудь о каталонском модернизме?" - спросил он высокомерным тоном.


"Очень мало", - ответила Линда, и Кэти подумала: "Но я уверена, что мы скоро научимся".


"Вы обратили внимание на больницу Санта-Креу-и-де-Сан-Пау неподалеку отсюда? Да? Это проект того же архитектора Доменека и Монтанера - на мой взгляд, величайшего каталонского архитектора после Антонио Гауди. Он был спроектирован как дом для управляющего больницей."


Если бы Чарльз Вердж когда-либо встречался с этим человеком, Кэти задавалась вопросом, что бы они подумали об архитектурных вкусах друг друга, поскольку трудно было представить что-либо менее похожее на запасной павильон ван дер Роэ, которым Вердж так восхищался.


"Что ж, это замечательно". Их глаза привыкли к свету, и они смогли разглядеть массивный каменный камин в конце комнаты и еще один экстравагантный фонтан во внутреннем дворе, похожий на тот, что находится в саду перед домом.


Лизанкос издал хриплый смешок. "Вы не увидите этого в Лондоне, да?"


"О боже, нет! А вы работали в больнице, доктор?" Линда одарила его широкой, теплой улыбкой.


"Я работал во многих больницах, и у меня была частная клиника. А, я понимаю, что вы имеете в виду - дом суперинтенданта. Нет, она была продана Sant Pau за много лет до того, как я ее купил. Конечно, сейчас это слишком важно для меня. Я должен продать и переехать жить в маленькую квартирку."


Нет, подумала Кэти, вы принадлежите друг другу, ты, дом и Мария.


"Это было бы позором", - сказала Линда, источая сексуальное очарование. "Вы, должно быть, были замечательным хирургом. CGP рассказали нам о вашей блестящей работе с их людьми. Разве ты не скучаешь по этому?"


"Я слишком стар". Он поднял руку, чтобы показать им дрожь.


"О, я в это не верю".


Ящерица не смогла полностью устоять перед теплом этой милой улыбки. Кэти видела, что вопреки своему желанию он хотел растянуться и насладиться этим. "Ah well, hacer de la necesidad virtud. Ты знаешь эту поговорку?"


"Превращай необходимость в достоинство".


"Твой испанский хорош".


"Я тоже знаю одну. La mujer y el vidrio siempre estan en peligro."


"Ах!" Лицо Лизанкоса исказилось в ухмылке. Линда хихикнула и развернулась, сбив стеклянную статуэтку со стола у своего локтя. Когда мяч летел к краю стола, рука Лизанк метнулась вперед и чисто поймала его.


"О! Мне так жаль."


Лизанкос раздраженно нахмурился, чары рассеялись. "Мария проводит тебя", - отрезал он, аккуратно ставя украшение на стол.


"Ты сделал это намеренно", - сказала Кэти, когда они вернулись в такси, снова направляясь в центр города.


"Да, я хотел проверить его реакцию. Я не увлекался этой ерундой с дрожащими руками."


"Вы тоже думали, что он притворялся? Я заметил, что дрожь прекратилась, когда я упомянул Грани."


"Да, и когда он держал фотографию Верджа, его рука была твердой, как скала".


"Что ты сказал ему непосредственно перед тем, как сбить статуэтку?"


"Женщина и стекло всегда в опасности. Это поговорка. Он наслаждался этим, не так ли? Итак, что нам теперь делать?"


"Я бы хотел проверить частную клинику, о которой он упоминал. Посмотрим, действительно ли он ушел на пенсию."


"Вы думаете, он мог сделать операцию по удалению носа Чарльзу Верджу?" Спросила Линда.


"Это возможно. Мне не понравилось, как он отвечал на мои вопросы. Ты думаешь, он действительно не ведет дневник?"


"Вероятно, назначает встречи с помощью черной магии. Поможет ли нам Джиз?"


"Наверное, нет".


"Это все усложнит. Я мог бы попробовать поговорить с ним по-хорошему. Я ему нравлюсь."


"А он знает?"


"Да, он сказал мне. И я сказала ему, что не встречаюсь с женатыми мужчинами. В настоящее время он зол на меня, потому что я встречаюсь с Тони, который женат."


Будь у них время, подумала Кэти, им, вероятно, удалось бы оттолкнуть от себя всю испанскую полицию. "Может быть, нам не стоит привлекать Джиза".


Линда смотрела из окна такси, когда они снова подъезжали к Храму Святого Семейства, его шпили возвышались над недостроенным зданием, как остатки какой-то утраченной и таинственной культуры. Затем она начала листать свой блокнот. "Девушка дала нам два телефонных номера Лизанкос. Здесь... У них обоих 93 номера, что соответствует региону Барселоны. Первый начинается с 93 487, что, я почти уверен, является городским номером. Обычно они живут в 93-х годах 200-х, 300-х или 400-х годов, так что, вероятно, это его жуткий дом. Другая начинается с 93 894, и я бы предположил, что это должно быть за городом. Мы могли бы попробовать это."


Она выудила свой мобильный телефон из сумки и набрала нужные цифры. Через мгновение она начала быстрый разговор, делая заметки по ходу речи. Она сказала "Большое спасибо", повесила трубку и откинулась на спинку стула. "Это фитнес-клуб, называется Apollo-Sitges, и находится он в Ситжесе, примерно в двадцати милях вниз по побережью. Когда я спросил, был ли там доктор Лизанкос, она стала уклончивой и спросила, кто хочет знать. Я сказал, что я из его консультационного кабинета на проспекте Пасео де Грасиа, 83, и женщина стала более дружелюбной. Доктора Лизанкоса сегодня там нет, сказала она, но они ожидают его первым делом с утра. Звучало так, как будто он ходит туда регулярно."


"Фитнес-клуб? Почему именно там? Должны быть другие, намного ближе."


"Может быть, у нее есть и другие достопримечательности", - задумчиво сказала Линда. "Они называют Ситжес гей-столицей Испании. Может быть, у доктора Жуткого там какой-то особый интерес."


16


Джиз поприветствовал их в коридоре, когда они направлялись в отведенный им кабинет. Казалось, он был в хорошем настроении.


"Ах, дамы! Ты хорошо пообедал? Пока вы так долго обедали, мы, как всегда, усердно работали, и у нас есть результаты!"


"Что ж, это замечательно, боже". Линда включила свою тепловую улыбку.


"Да, действительно. Фотография вашего Мартина Крауса, не меньше! Лондон будет доволен, да?"


"В экстазе".


"Тони покажет тебе, Кэти. Я просто хочу перекинуться парой слов с Линдой."


"О, конечно". Две женщины обменялись взглядами, и Кэти оставила их за этим занятием.


Тони сидел за своим столом в рубашке с короткими рукавами и распущенным галстуком, выглядя так, как будто ему требовался хороший, долгий сон. "О, привет, Кэти. Линда с тобой?"


"Она скоро подойдет". Кэти показалось, что она заметила малейший намек на облегчение в выражении лица Тони, как будто усталость могла одержать верх над страстью. - У тебя что-то есть? - спросил я.


"О да. Наши приятели наконец-то раздобыли для нас что-то." Он собрал пачку бумаг и начал перебирать их с хитрым выражением на лице, как будто хотел сохранить откровения, в которые был посвящен. Он начал с пары ксерокопий документов.


"Кажется, наш Мартин Краус родился в Барселоне в 1949 году, в том же году, что и Чарльз Вердж". Он помахал одним из листов. Свидетельство о рождении. Затем он умер в возрасте двух с половиной лет. Он похоронен на кладбище Сан-Рок." Он протянул Кэти второй листок бумаги. "Свидетельство о смерти".


"Правильно". Кэти пробежала глазами по страницам. "Когда произошло воскрешение?"


"В начале прошлого года кто-то обратился за копией свидетельства о рождении, и вскоре после этого мистер Краус обратился за паспортом ... " Тони вцепился в следующий лист, как будто не хотел отдавать его.


"Итак, у нас есть его фотография", - подсказала Кэти.


"Совершенно верно". Тони самодовольно просиял и медленно передал его через стол. Кэти знала, что он внимательно наблюдает за выражением ее лица, когда ее глаза сфокусировались на фотографии Сэнди Кларк.


"Так, так. Что вы об этом думаете?"


Тони откинулся на спинку стула, сложив кончики пальцев вместе, словно в молитве. Казалось, он был разочарован отсутствием реакции Кэти. "На ум приходит пара возможностей".


"Продолжай".


"Теория первая, и, скорее всего, на мой взгляд, это была схема ухода от уплаты налогов, и, вероятно, все три партнера были в ней замешаны. Сверхприбыли выплачиваются фиктивному должнику, компании Turnistic Quality Systems, зарегистрированной в оффшоре и у вымышленного владельца."


"Почему была использована фотография Кларк?"


"Чтобы он мог предоставить идентификационные данные для открытия банковских счетов и доступа к ним от имени своих партнеров. Одному из них пришлось, и именно Кларк санкционировала большинство платежей по контракту."


"Был ли он в Барселоне четвертого октября, когда был открыт счет в Barclays?"


"Должно быть, так и было".


"Какой есть другой вариант?"


"Теория вторая, два других партнера не знали об этом.


Это означает, что это была какая-то афера, которую Кларк провернула в одиночку."


Кэти подумала об этом. "Но Вердж знал о Мартине Краусе и счете Barclays в Барселоне, не так ли?"


"Так говорит Кларк".


"Вы предполагаете, что именно Кларк, а не Вердж, закрыл счет пятнадцатого мая и снял свои собственные деньги, которые он перевел из Лондона?"


"Во второй теории, кто еще мог бы?"


"Тогда Кларк должен был бы приехать в Барселону пятнадцатого мая".


"Не обязательно. Инструкции по переводу средств были даны в электронном виде."


"Но зачем Кларку притворяться, что он отправлял деньги Verge, если он этого не делал?"


"Да, интересный вопрос. Чтобы все выглядело так, как будто Мартин Краус на самом деле был Чарльзом Верджем, предположительно, которого удобно нет рядом, чтобы это отрицать."


"Это было отправлено Броку?" Спросила Кэти.


"Пока мы говорим. Будет интересно услышать, что мистер Кларк скажет в свое оправдание, да?"


В этот момент дверь распахнулась, и вошла Линда. Она выглядела слегка раскрасневшейся, ее глаза блестели. "Что ж! Так что же происходит? " воскликнула она.


Позже она догнала Кэти у кулера с водой. "Я согласилась пойти с Джизом в клуб сегодня вечером", - сказала она драматическим шепотом.


- А как насчет Тони? - спросил я.


"Ему предстоит много работы, чтобы наверстать упущенное в этом бизнесе Кларка. Он хочет провести тихую ночь в своем гостиничном номере."


"А как насчет твоих принципов?" Кэти настаивала.


Линда усмехнулась. "Это ради расследования. Я уговорю Джиза проверить этот фитнес-клуб."


"Хорошая идея", - сказала Кэти. Она не добавила, что уже предприняла собственные шаги в этом направлении, договорившись о прокате автомобиля на следующее утро.


"Боже, ему нужно ужинать дома, так что он не сможет заехать за мной раньше десяти. Почему бы нам не поужинать вместе сегодня вечером, если ты ничем другим не занят?"


"Да, я бы хотел этого".


Они встретились в вестибюле отеля в половине седьмого и отправились на площадь, а затем на юг через старый город и узкие извилистые улочки Барри Готика, Готического квартала, вокруг собора. Линда привела их в бар со столиками на открытом воздухе, где заказала сангрию и тапас.


Кэти огляделась вокруг: вечернее солнце играло на древней каменной кладке, нарядные молодые пары дефилировали по площади, дети катались на роликах, старики выстроились на скамейках, мужчины беседовали друг с другом на одной, женщины - на другой. "Это волшебство", - сказала она.


Официант принес стеклянный кувшин с прохладной розовой жидкостью и предупредил их о детях, которые крали сумки через низкую изгородь за их спинами.


"Я чувствую себя виноватой", - продолжила Кэти. "Я только что позвонил своему парню домой, и, похоже, он был в шоке, и вот я здесь, наслаждаюсь жизнью, потягивая экзотические напитки в чужих краях".


"О, мы действительно пытались сегодня немного поработать", - сказала Линда, лениво разглядывая трех молодых людей, проходящих мимо.


"На самом деле это ничего особенного не значило, не так ли? Не после того, что Джиз натворил с Кларком - сомнительная запись в книге посетителей и жуткий старик." Пока она говорила, Кэти поняла, как сильно она хотела, чтобы хотя бы одна из этих зацепок что-то значила.


Линда рассмеялась. "Ради Бога, ты не должен чувствовать себя виноватым. Что еще ты мог бы сделать?"


"Я не знаю. Я все равно чувствую разочарование. Я взял напрокат машину, чтобы завтра съездить в Ситжес, но сейчас это кажется бессмысленным. Не мечтаешь прокатиться по побережью, не так ли?"


"Мне придется остаться здесь на случай, если Тони снова понадобится переводчик для разговора с сотрудниками банка. Но тебе стоит пойти и посмотреть немного больше, пока ты здесь. Вы можете добраться туда и обратно за достаточное время, чтобы забрать нас на рейс домой. Скажите им, что вы хотите вернуть машину в аэропорт." Она подняла свой бокал. Приветствую. Значит, ты замужем за этим парнем?"


"Леон? Нет, мы живем вместе уже шесть месяцев."


"Звучит серьезно".


"Иногда кажется, что времени вообще не было; в других случаях кажется, что он был там вечно".


"Кажется, я всегда теряю интерес к этому раньше. Сколько тебе лет?"


"Тридцать четыре".


"Я тоже".


Кэти представила контрольный список основных вопросов в голове Линды. Было бы проще, если бы все они просто носили карточки с важными жизненными данными, которыми они могли бы обмениваться. К какому стереотипу вы относитесь? Она бы спросила, хочет ли Кэти детей в следующий раз.


"Он хочет детей?"


"Мы это не обсуждали".


"Неужели?" Линда подняла брови, как будто это было очень важно.


"Что?"


"Я обнаружил, что это обычно проявляется на третий или четвертый месяц, вероятно, поэтому я отказываюсь от них в конце второго месяца".


Кэти улыбнулась. "Значит, ты не хочешь детей?"


"Моя семья была настолько ядерной, настолько сплоченной, что, я думаю, это отбило у меня всякую идею. Как насчет твоей?"


Ну вот и все, подумала Кэти. "Я потерял обоих родителей, когда был подростком".


"О боже. Но это не заставило вас захотеть основать новую династию?"


"На самом деле все наоборот. Полагаю, я занервничал из-за формирования привязанностей, на случай, если я их тоже потеряю."


"Ах, да, конечно". Линда задумчиво отхлебнула из своего напитка.


Хватит с меня любительской психологии, подумала Кэти. Принесли тапас, солнце скрылось за крышами, и они сменили тему.


Покончив со своими напитками и тапас, они перешли в маленький ресторанчик, спрятанный на глухой улочке старого квартала, где Линда сказала Кэти, что ей стоит попробовать черный рис, самое известное рисовое блюдо Каталонии. И именно после этого, когда мы возвращались в отель, у Кэти зазвонил телефон. Она достала его из сумки и узнала голос Брока.


"Кэти? Как у тебя дела?"


"Отлично. Ты получил мой факс?"


"Запись в книге посетителей? Да, спасибо. Очень изобретательно. Я рад видеть, что ты не потерял свое воображение."


Его голос звучал мрачно и озабоченно, и ее открытие не произвело на него особого впечатления. "Могут ли они проанализировать почерк с факса, или вам нужен оригинал?"


"Вы не видели мой факс, отправленный вам сегодня днем? Я отправил его на номер CGP."


"Нет".


"Ах, ну, возможно, ты захочешь заполучить это. Это должно стать интересным чтением."


"Хорошо. Это из-за Кларк?"


"Да".


"Я пойду и заберу это сейчас. Мы также разыскали пластического хирурга на пенсии, который, возможно, находился в здании, в котором, как теперь думают Макнилы, они видели исчезновение Чарльза Верджа. Возможно, мне понадобится, чтобы вы вежливо поговорили с капитаном Альваресом, чтобы он провел надлежащую проверку этого человека. Он неохотно ..."


"Прочти мой факс", - загадочно сказал Брок. "Ты улетаешь обратно завтра?" Отлично. Скоро увидимся." Он повесил трубку.


Когда из Барселоны прибыла фотография Мартина Крауса на паспорт, Брок немедленно получил ордер и на двух машинах подъехал к дому недалеко от Гринвич-Коммон. По словам секретаря Сэнди Кларка, в тот день его не было в офисе. Очевидно, он делал это пару раз в последнее время, забирал документы домой, чтобы спокойно разобраться. Затем она добавила, нерешительно и с оговоркой, что надеется, что старший инспектор отнесется к этому как к конфиденциальной информации, что он, возможно, не знает о том, что жена мистера Кларка ушла от него. Он рассказал ей об этом накануне, и он очевидно, был очень расстроен и сказал, что, возможно, возьмет отгул на следующий день или два.


Пчелы жужжали среди мальв, которые Дениз Кларк вырастила в маленьком садике коттеджа перед домом, служившем защитным барьером от городских испарений, которые, тем не менее, казалось, витали вокруг этого места. В доме было тихо, и никто не ответил на дверной звонок. Они обошли дом сзади, где офицер разбил оконное стекло в задней двери и таким образом проник на кухню. Почти пустая бутылка бренди стояла на выскобленном сосновом столе рядом с пустым стаканом и пакетом из-под лекарств, тоже пустым. Рядом стояла небольшая ваза с розами из ормолу , лепестки которой кольцом опали вокруг основания. На столе также стоял портативный компьютер, питание было включено, но он спал, его индикатор мигал.


Запах городского движения был таким же сильным внутри дома, как и снаружи, как будто они застряли в пробке в час пик, а не на зеленой улочке. Брок выкрикнул имя Кларк, но его слова потонули в оглушающей тишине. "Хорошо", - сказал он мужчинам у себя за спиной, и они двинулись вперед, чтобы обыскать дом. Направляясь в гостиную, Брок прошел мимо ниши в одной из стен кухни, рядом с Aga, и заметил, что здесь особенно сильно пахнет уличным движением. Натянув латексные перчатки, он вошел в нишу и обнаружил небольшую прачечную, а за ней дверь. Когда он открыл ее, его встретил тошнотворный порыв насыщенных выхлопных газов. Окна не было, но в тусклом свете он мог разглядеть темные очертания машины. Он быстро закрыл дверь, спасаясь от вони, и позвал на помощь.


Зажигание было включено, как они обнаружили после того, как открыли дверь гаража, чтобы выветрить пары, но автомобиль давно заглох или у него закончился бензин, а двигатель был холодным. Один конец шланга был аккуратно прикреплен скотчем к выхлопной трубе, другой - к заднему окну со стороны пассажира, которое было приоткрыто на пару дюймов. Сэнди Кларк сидел, ссутулившись, на водительском сиденье, которое было откинуто назад, его голова покоилась на подголовнике сиденья, рот был открыт, так что он выглядел так, как будто сидел в кресле дантиста в ожидании бормашины. Позже судебно-медицинский эксперт обнаружил, что более крупные группы мышц груди и бедер были скованы в оцепенении, в то время как более мелкие группы мышц лица и рук - нет. Исходя из этого и ректальной температуры 13 ╟ C, он предположил приблизительное время смерти двадцатью четырьмя часами ранее.


Когда Брок вернулся на кухню, он попросил одного из членов команды, у которого было больше навыков работы с компьютером, чем у него, привести машину в чувство. Мужчина нажал на клавишу, и экран мигнул, показывая текст, озаглавленный словами, написанными заглавными буквами: "ПРИЗНАНИЕ". Впоследствии они установили, что документ был сохранен в семь тридцать шесть вечера предыдущего дня, в понедельник, семнадцатого сентября, и его копия была найдена на диске в кармане рубашки убитого. Именно этот документ составил основную часть сообщения, которое Брок отправил Кэти по факсу пару часов спустя, когда она обменивалась личными мыслями с Линдой за бокалом сангрии на площади под кафедральным собором Барселоны.


17


ПРИЗНАНИЕ


Я, Эндрю Кристофер Кларк, находясь в здравом уме (по крайней мере, достаточно здравом, чтобы признать неизбежное, когда оно смотрит мне в лицо), признаюсь в убийстве Чарльза Верджа и Мики Норинаги утром 12 мая.


Невинные люди (более невинные, чем я) не смогут оценить облегчение, которое я испытываю, когда наконец записываю эти слова. Я сделан не из того материала, из которого должны быть сделаны успешные убийцы. В течение четырех месяцев я жил со своим чувством вины, после каждой бессонной ночи переживал его ужас, чувствовал, как оно час за часом растет во мне, подпитываемое невинностью всех вокруг меня, и особенно моей дорогой жены Дениз, о чьем отвращении я сожалею больше всего, и чьего прощения, как я теперь знаю, я никогда не получу.


В последнее время я чувствовал, что эта вина настолько тяжела, что она, несомненно, отпечаталась на моих чертах лица, видимая детективам, которые знают о таких вещах и которые с такой мучительной медлительностью прокладывали свой путь ко мне. Я чувствую, что сейчас они приближаются, и я предлагаю им это объяснение.


Большинству людей, знакомых с практикой The Verge за последние пару лет, будет очевидно, что отношения между партнерами не были гармоничными. После провала проекта сборки на Лабуане (я уверен, что кто-нибудь объяснит вам, что это такое, старший инспектор) мне становилось все более ясно, что партнерство настолько сбилось с пути, что рисковало развалиться совсем. Такая архитектурная фирма, как наша, которая работает в стратосфере международной практики, полностью полагается на свою репутацию высококачественного инновационного дизайна. Это то, что наши клиенты покупают у нас, и если magic touch подведет нас, то наша жизнеспособность будет подорвана так же фатально, как воздушный шар на большой высоте. Чарльз обладал этим волшебным прикосновением. Когда его преданность Мики, потакание ее нелепым претензиям на великий талант искалечили его дар, я увидел надпись на стене. Я пытался урезонить Чарльза, пытался сказать ему, что Мики уничтожает нас, но он не слушал. Затем я сказал, что хочу уйти из практики, но он и слышать об этом не хотел, и сказал, что не согласится, чтобы я отказался от своей доли капитала фирмы. Он верил, что тюремный проект в Маршдейле с триумфом восстановит нашу репутацию. Боже милостивый, тюрьма всего сущего! Я содрогнулся, представив, как архитектурная пресса разозлилась бы на него за это. Второму лабуанцу пощады не будет.


Зная, насколько они оба были упрямы, я мог видеть, что они будут продолжать сражаться друг с другом, пока воздушный шар, наконец, не разобьется о землю, полностью израсходовав свою добрую волю и активы. Я начал размышлять о необходимости парашюта.


Примерно в начале прошлого года я связался с частным детективом, который имел опыт в мошенничестве компаний в международном масштабе и репутацию осторожного человека. Он заверил меня, что может создать фиктивные организации, необходимые мне для изъятия как можно большей части моей собственной доли капитала практики в течение определенного периода времени и без немедленного обнаружения. Моей целью было рассказать Чарльзу и Мики о том, что я сделал, как только средства оказались вне их досягаемости, и немедленно уволиться, не предъявляя дальнейших претензий на активы практики. Я был уверен, что, чтобы избежать скандала, они примут ситуацию как свершившийся факт. В конце концов, я всего лишь забирал то, что принадлежало мне. Затем они могли бы продолжать разрушать себя и практиковать the Verge сколько душе угодно.


Я поручил следователю (личность которого я не хочу раскрывать) приступить к созданию компании под названием Turnistic Quality Systems Limited и ее единственному директору Мартину Краусу. Он сообщил, что в том, что Краус иностранец, были бы определенные преимущества, и я наслаждался иронией того, что он родился в Барселоне, как Чарльз.


Все шло по плану до мая этого года. К тому времени я перевел значительную сумму денег в TQS и с нетерпением ждал завершения договоренностей к июлю, когда я разорву свои связи с the Verge Practice, задолго до завершения строительства тюрьмы в Маршдейле, когда я ожидал, что дела начнут ухудшаться в том, что касается нашей репутации и стоимости наших активов. Но затем у меня произошла катастрофическая встреча с Мики Норинагой вечером 11 мая.


Мой рассказ вам о том, что произошло тем вечером, старший инспектор, был правдой, насколько это возможно (я едва мог удержаться от признания в том, что занимался с ней сексом в свете ваших доказательств ДНК). Однако в этом было нечто большее, чем я объяснил. Как я уже говорил вам, она застала меня в уязвимый момент. Я устал и был раздосадован на Чарльза за то, что он уехал за границу в такой критический момент конкурса на проект города Усан. Мики, с другой стороны, была взвинчена, энергична и решительна, и ее соблазнение меня было почти хищным. Впоследствии, когда она объяснив, что происходит, я понял, что это также было очень просчитано. Она рассказала мне, что Чарльз месяцами не мог заниматься с ней удовлетворительным сексом и что во всех других отношениях их личные и профессиональные отношения ухудшились до такой степени, что она больше не чувствовала себя способной продолжать. Она сказала, что, по ее мнению, Чарльз был истощенной силой и как мужчина, и как архитектор, и что было необходимо, чтобы контроль за проектированием практики перешел к ней. Она хотела, чтобы Чарльз фактически отошел от активной роли, и она хотела моей поддержки, если он откажется согласиться.


Я был поражен ее смелостью. Молодая женщина, всего полдюжины лет назад закончившая архитектурную школу, предлагала взять под контроль одну из ведущих мировых практик. Мне хотелось рассмеяться ей в лицо и сказать, что, по моему мнению, проблема с практикой the Verge заключалась в ней, а не в Чарльзе. Но я был осторожен, зная, какой мстительной она могла быть к людям, которые переходили ей дорогу, и поэтому я просто утверждал, что, с моей поддержкой или без нее, Чарльз никогда не согласился бы уйти из созданной им фирмы.


Я полагаю, она почувствовала мою двусмысленность, без сомнения, как она и ожидала, поскольку в прошлом мы никогда не были естественными союзниками. Ее поведение стало более жестким и угрожающим. По ее словам, до нее дошли слухи от кого-то, кто был на конференции в Атланте, что после того, как Чарльз уехал домой, я взяла его дочь с собой в поездку, и когда мы вернулись, у нас было то, что ее информатор описал как "застенчивый вид". И затем, в мгновение ока, Мики продолжила, Шарлотта была беременна.


Возможно, мой шок от ее завуалированного обвинения выдал мою вину. В любом случае, она проигнорировала мои опровержения и начала размышлять о том, как Чарльз отреагирует на новость о том, что его старый друг и партнер соблазнил его жену и дочь. Ее безжалостность была очень тревожащей. Хотя я была почти вдвое старше ее, я чувствовала себя невинной по сравнению с ней. Я пытался увильнуть, сказав, что мне нужно время, чтобы все обдумать, но у нее ничего из этого не было. Она хотела, чтобы я был там, в квартире, на следующее утро, ждал вместе с ней, чтобы противостоять Чарльзу, как только он вернется из Штатов, без сомнения, измотанный после ночного перелета. У меня не было выбора, кроме как согласиться.


Только когда я вернулся в свой офис, чтобы собрать вещи и отправиться домой, до меня дошли все последствия всего этого. Если бы между Чарльзом и Мики разразилась открытая война за контроль над практикой, каждый из них потребовал бы моей поддержки против другого, и они оба расценили бы мои попытки в течение предыдущего года выйти из финансовой зависимости как форму предательства. Человек, который установил для меня поддельные удостоверения личности, предупредил меня, что то, что я делаю, имеет налоговые последствия и что у меня будут проблемы с налоговым управлением, если они узнают об этом. Если Мики выполнила свою угрозу рассказать Чарльзу о том, что я спал с ней и Шарлоттой, я вряд ли мог ожидать, что он будет снисходителен ко мне. Я столкнулся бы с личным и общественным позором.


В течение следующего часа я размышлял так усердно, как никогда в жизни. С какой бы стороны я ни смотрел на проблему, неизбежным казался только один исход. Теперь ни Чарльз, ни я никак не могли справиться с Мики. Она была законом для самой себя и уничтожила бы нас обоих, поэтому ее пришлось бы устранить. Это была шокирующая мысль, но неизбежная.


Некоторое время я думал о том, чтобы попытаться инсценировать какой-нибудь несчастный случай со смертельным исходом для Мики, но мое воображение подвело меня. У меня было так мало времени, и чем дольше я откладывал возвращение домой, тем более подозрительными должны казаться мои последующие действия. Я проклинал Чарльза за то, что он женился на чертовой женщине и создал эту невозможную ситуацию. Это он должен иметь с ней дело, а не я. И как только я сформулировал эту мысль, за ней последовала другая. Почему бы и нет? Возможно, он так и сделает.


Это имело силу абсолютной убежденности, как тогда, когда в конце долгой и изматывающей сессии по дизайну появляется одна простая, ясная идея, являющаяся удивительным, но неизбежным решением. Чарльз возвращался на следующее утро, ссорился с Мики и убивал ее, затем исчезал, его бегство демонстрировало его вину. Все мои проблемы исчезли бы вместе с ним. Мысль о том, чтобы так поступить с Чарльзом, вызывала у меня чувство физической тошноты; но с другой стороны, я уже дважды предавала его, и во всем этом была его вина, на самом деле.


Пока я прокручивал это в уме, отвлекая себя от ужаса, концентрируясь на деталях того, что нужно было бы сделать, чтобы это сработало, произошла ужасающая вещь. Зазвонил мой мобильный телефон, и когда я ответила на него, Чарльз заговорил со мной. Я буквально подскочила на своем месте, как будто он, должно быть, подслушивал мои ужасные мысли. По его словам, он был в Лос-Анджелесе в ожидании своего рейса домой и хотел проверить, как продвигается презентация Wuxang. Мне удалось сформулировать какой-то ответ, и затем меня осенила идея. Я сказал, что есть еще кое-какие вещи, которые нам нужно срочно обсудить, и предложил встретить его в Хитроу, чтобы мы могли обсудить их на обратном пути. Это был первый бесповоротный шаг, который я предпринял. Если бы он сказал "нет", сказав, что слишком устанет после перелета и не хочет откладывать это на более поздний день, возможно, я бы больше ничего не делал. Но Чарльз, конечно, был неутомим.


Той ночью я не мог уснуть, прокручивая в уме детали. На следующее утро я встал рано, сложил в машину кое-какие вещи, которые мне понадобятся, и уехал, не потревожив жену. Я добрался до офиса и сразу поднялся в квартиру Чарльза и Мики. Мики спала и спросила меня, почему я пришел так рано. Я сказал, что нам нужно срочно кое-что обсудить, и она вернулась в спальню, чтобы одеться. Я пошел на кухню, взял разделочный нож и последовал за ней в ее комнату. Она была обнажена и кокетливо улыбалась мне, спрашивая, чего я хочу. Я толкнул ее обратно на кровать и вонзил нож ей в сердце.


Я пытался предвидеть беспорядок, связанный с убийством с применением ножа, и был одет в старую одежду, которую позже выбросил подальше. Я надел перчатки с тех пор, как вышел из машины, и очень старался не оставлять следов. Я достал из ящика один из носовых платков Чарльза, испачкал его кровью Мики и унес с собой в пластиковом пакете. Вернувшись к своей машине на подземной автостоянке, я переоделся в свежую одежду и обувь и отправился в Хитроу.


Примерно год назад мы провели технико-экономическое обоснование для Министерства транспорта, местного самоуправления и регионов возможного использования свободных государственных земель в Лондоне и его окрестностях. Существует поразительное количество таких участков неиспользуемой земли - недоступные бывшие британские железнодорожные станции, резервные объекты Министерства обороны, избыточные складские помещения, - которые правительство стремилось распродать, если бы для них можно было придумать какое-то жизнеспособное использование. Когда я забирал Чарльза с рейса, я сказал ему, что к нам в срочном порядке обратились с просьбой разработать полный генеральный план для одного из таких сайты, при условии, что мы сможем представить предварительный отчет ко вторнику. Я сказал, что хочу пригласить его на сайт, о котором идет речь, чтобы поделиться с ним несколькими идеями, а затем приступить к работе. Когда мы добрались туда, я был благодарен, увидев, что место было таким же заброшенным и заросшим, как и во время моего последнего посещения. Мы вышли из машины, чтобы осмотреться, и тогда я запустил в него не идеями, а внушительным куском бетона. Он сдался без единого звука. Неподалеку я нашел укромное местечко с мягкой землей и принесенными киркой и лопатой выкопал для него могилу. Я снял с него верхнюю одежду и похоронил его. Затем я вернулся в офис, хорошенько вымылся и сделал себя заметным в студии рисования, прежде чем удалиться в свой кабинет.


Остаток того дня я посвятил фабрикации следа Чарльза. Мне показалось случайным, что мы открыли банковский счет в Барселоне для Мартина Крауса. Я перевел в нее деньги, как я вам описал, в качестве своего рода страховки на случай, если TQS и Мартин Краус всплывут на свет, что, конечно, в конечном итоге и произошло, надеясь создать впечатление, что они были изобретением Чарльза. В тот день я взяла сумку с одеждой Чарльза, его окровавленным носовым платком и предсмертной запиской, которую написала для него, и поехала на южное побережье в его машине, оставив ее на счетчике, который, как я надеялась, гарантировал бы ее обнаружение в понедельник. Затем я сел на поезд обратно в Лондон. Я знал, что в предполагаемое самоубийство, вероятно, не поверят, но это не имело значения, пока охотились за ним, а не за мной.


В некотором смысле, это была легкая часть, движимая адреналином. Трудным, как я вскоре обнаружил, было жить со знанием того, что я натворил, и наблюдать за ходом расследования, происходящего вокруг меня, в ожидании, когда проявится какой-нибудь ужасный изъян. Например, я обнаружил, что потерял одну из своих водительских перчаток, и был в ужасе, что мог оставить ее в машине Чарльза. Когда проектировщик здания допускает ошибку, он всегда может сказать своему клиенту, как, как известно, Фрэнк Ллойд Райт сказал одному из своих сотрудников, который жаловался на протекающую крышу: "Подвинь свой стул". Как я узнал, когда организатор убийства допускает ошибку, результат оказывается смертельно серьезным.


Ужасная ирония заключалась в том, что именно я планировал освободиться от практики the Verge, но теперь я был единственным выжившим партнером, вынужденным оставаться с падающим воздушным шаром из-за страха выдать свою роль в событиях. После пары месяцев расследования я начал чувствовать, что действительно могу сбежать. Затем они пригласили новую команду под руководством старшего инспектора Брока, и весь кошмар начался снова, с самого начала. И на этот раз все начало распутываться. После интервью в прошлую пятницу я понял, что игра окончена. Ничто не могло спасти меня.


Я слишком долго тянула. Откладывать дальше нет смысла.


Сэнди Кларк


18


В своем гостиничном номере Кэти в третий раз прочитала факс. Она чувствовала себя обманутой, и не только Сэнди Кларк. Макнилы, доктор Лизанкос, Карлос с черным колючим почерком - все они разными невинными способами приукрашивали ложный след Кларк, хотя Альварес и Джиз предупреждали ее об этом. Она обманывала себя, и это было действительно досадно, потому что ее идея казалась более интересной.


И, чтобы усугубить свое разочарование, она обнаружила еще один поворот на ложном пути, прежде чем лечь спать. Роясь в своей сумке, она нашла небольшое досье на Луз Диас, которое позаимствовала у CGP. Напомнив себе вернуть его перед уходом, она пролистала страницы. Хотя в основном на испанском языке, оно включало резюме на английском языке, которое было отправлено в Лондон после допроса, проведенного полицией Барселоны с Луз двадцатого июля. Двое полицейских посетили ее в маленькой квартире-студии, которую она снимала. Она была склонна к сотрудничеству и, по их мнению, заслуживала доверия. После этого они поговорили с ее домовладельцем, пожилым мужчиной, живущим на первом этаже того же дома. Он подтвердил, что она жила там шесть лет, регулярно платила арендную плату и была образцовой квартиросъемщицей, тихой и чрезвычайно уединенной. Если у нее и были посетители мужского пола, он об этом не знал.


Единственными подтверждающими документами, которые Кэти смогла понять, были копии недавних телефонных счетов Лус. Они были замечательны своей краткостью. Художник имел


почти не пользовался телефоном вообще. Некоторые из перечисленных звонков были снабжены пометками карандашом с указанием номера - компании такси, художественной галереи, аэропорта. Один из них был помечен как "Ситжес". Оно начиналось с цифр 93 894, точно таких же, как второй номер доктора Лизанкос, и когда Кэти проверила свою записную книжку, она обнаружила, что он тот же самый. Год назад Луз Диас позвонила в фитнес-клуб Apollo-Sitges. Что это значило?


Ей нужно было с кем-то обсудить это до разговора с Броком, и она позвонила домой, но попала только на автоответчик. Когда она попыталась дозвониться на мобильный Леона, ответа не последовало. Она приняла душ и легла спать.


На следующее утро она в последний раз плотно позавтракала в подвале отеля, затем выписалась и поймала такси на другом конце города до пункта проката автомобилей, где взяла маленький красный Seat Cordo. Несмотря на откровения Кларк, она решила продолжить свое путешествие вдоль побережья. Она ничего не могла сделать, чтобы помочь Тони и Линде, и она была заинтригована двумя упоминаниями фитнес-клуба Apollo-Sitges.


Она осторожно вела машину в городском потоке машин, приспосабливаясь к езде по другой стороне дороги и стараясь следовать маршруту, нарисованному для нее шариковой линией на карте города, в направлении аэропорта Автовия. Добравшись до А-16, она включила радио и увеличила скорость, разгоняя маленькую машину до ста километров в час, солнце отражалось от крыш промышленных зданий и низко летящих самолетов, а иногда вдалеке виднелась сверкающая поверхность моря.


Вскоре она добралась до съезда в центр Ситжеса и свернула с шоссе в сторону города, пересекла железнодорожную ветку и продолжила движение по жилым улицам, пока не добралась до набережной. После плотности и суеты Барселоны, в городе царила приятная расслабленность. Кремовые и розовые отели выстроились вдоль фасада с видом на колоннады пальм и пляжи за ними. Девушки прогуливались рука об руку по бульвару, мальчики играли в пляжный волейбол или танцевали на виндсерферах под легким бризом.


Кэти припарковала свою машину и прогулялась вдоль фасада. Ей показалось, что она почувствовала настроение конца сезона, как будто в барах и ресторанах, расположенных вдоль пешеходной дорожки, чувствовалась усталость после долгого жаркого лета. Через некоторое время она свернула на одну из узких улочек, которые вели в старый город, миновала магазины, торгующие сандалиями, соломенными шляпами и сувенирами, и, наконец, поднялась к скоплению маленьких музеев и памятников на мысе с видом на Средиземное море. Когда она пыталась проявить интерес к необычным коллекциям произведений искусства и артефактов, она чувствовала себя мошенницей, туристкой по умолчанию, импровизирующей, пока не пришло время возвращаться к реальности. Она купила самую яркую открытку, которую смогла найти, заказала короткую черную в ближайшем кафе, куда зашла, и написала маленькое сообщение Леону: "Однажды мы придем сюда вместе".


Кэти заметила, что в углу кафе стоял телефон-автомат, а на полке под ним лежал потрепанный справочник. Она подошла и перевернула страницы к As, записывая адрес фитнес-клуба Apollo-Sitges. Она увидела, что название было на английском языке, предположительно предназначенном для туристического рынка. Возможно, доктор Лизанкос был владельцем, приходившим каждую неделю, чтобы проверить свои инвестиции. Владелец кафе подарил ей марку для открытки и развернул карту улиц, чтобы показать, где находится Apollo-Sitges, в более новом районе города на западе, в паре кварталов от набережной.


После плотных завтраков Кэти захотелось немного размяться. Почему бы и нет? она подумала. Худшее, что могло случиться, это то, что она столкнулась бы с Лизанкосом, и он пожаловался бы Альваресу, что она его домогается. Она вернулась к своей машине, достала из чемодана футболку, спортивные штаны и кроссовки и положила их в сумку для переноски.


Администратор, очень мускулистый молодой человек с такими же светлыми волосами, как у Кэти, и бейджиком с именем, на котором его звали "Зигфрид", окинул взглядом ее темно-синие брюки и белую блузку, явно недоумевая, откуда она взялась. "Здесь по делу?" спросил он с сильным немецким акцентом.


"Просто проходил мимо. Тебя порекомендовал друг. Луз Диас из Барселоны. Я думаю, она член клуба. Ты знаешь ее?"


"Мне не знакомо это название. Вы заинтересованы в членстве?"


"Нет, я не думаю, что вернусь в течение некоторого времени".


"Хорошо. Тогда всего один сеанс, да?"


"Спасибо. Правда, я не захватил полотенце."


"Нет проблем". Он достал одну из шкафчика у себя за спиной и повел Кэти в спортзал. Он скучающим голосом указал на тренажеры, спа и раздевалки, затем оставил ее за этим занятием. Место не показалось мне очень большим или очень оживленным, всего пара мужчин там трудились с гирями. Кэти была рада видеть, что доктора Скипи нигде не было видно. Вероятно, в бэк-офисе, занимается бухгалтерией.


У них явно было не так много клиенток, потому что женская раздевалка была крошечной, едва с полудюжиной шкафчиков. Кэти сложила свою одежду в один из них и вернулась в спортзал, чтобы начать с упражнений на растяжку и позаниматься на беговой дорожке. Она пробыла там час, обходя тренажеры, и за это время двое мужчин ушли, и больше никто не появился. В какой-то момент, когда она боролась с завитком "проповедник" и сожалела о плотных завтраках, вошел немец и начал поднимать тяжести на скамейке перед большим настенным зеркалом. Трапециевидные и дельтовидные мышцы его шеи и плеч были сильно развиты под золотистой кожей, и она подумала, не использует ли он их для ее пользы. Затем в приемной зазвонил телефон, и он вышел, снова оставив ее наедине с собой.


Кэти встала из-за своего тренажера, задаваясь вопросом, чем вызван интерес Луз Диас к этому месту. Это был тренажерный зал или что-то еще? Бывал ли здесь когда-нибудь Чарльз Вердж? Она взяла свое полотенце и прошла в заднюю часть комнаты, где была дверь, помеченная как пожарный выход. Она вела в короткий коридор с эвакуационной дверью в дальнем конце. В коридоре была еще одна дверь без таблички на противоположной стороне от спортзала, но когда Кэти попробовала ее открыть, она обнаружила, что она заперта. Она вернулась в раздевалку, приняла душ и ушла.


Тренажерный зал располагался в одноэтажном здании, оштукатуренные стены которого были выложены вымытой терракотой. Вдоль одной стороны здания тянулся переулок, а стена, выходящая на переулок, была без окон, прерываемая лишь единственной дверью, расположенной на полпути вдоль. Бросая сумку на заднее сиденье машины, Кэти поняла, что это, должно быть, дверь пожарного выхода, которую она видела в коридоре в задней части спортзала. Что было странным в этом, так это то, что за дверью было по крайней мере столько же зданий, сколько и по эту ее сторону. Она снова заперла машину и двинулась дальше по переулку.


За зданием дорожка превратилась во двор, достаточно большой для маневрирования транспортных средств. В задней стене здания, выполненной в том же терракотовом цвете, была широкая стальная дверь на роликах, а рядом с ней еще одна дверь, тоже металлическая, с установленным рядом динамиком внутренней связи.


Кэти обдумывала это, когда услышала скрежет по другую сторону раздвижной двери. Она стояла неподвижно, когда завыл мотор и дверь с грохотом поползла вверх. Она увидела морду черного "мерседеса" и рядом с ним две пары ног. Был абсурдный момент, который, казалось, длился намного дольше, чем на самом деле пара секунд, когда люди с обеих сторон осознавали присутствие друг друга, не имея возможности видеть их лиц. Затем дверь поднялась выше уровня плеча, и Кэти оказалась лицом к лицу с доктором Лизанкос.


Веки ящерицы распахнулись, когда он узнал ее, кожистые губы приоткрылись. Похоже, его охватила паническая атака. Затем он развернулся и побежал, в то время как его спутница, женщина средних лет в накрахмаленном белом платье, удивленно смотрела ему вслед. Дверь с грохотом ожила снова и начала скользить вниз. У Кэти осталось последнее впечатление о том, как отвернулась женщина в туфлях на плоском каблуке и ее голос позвал Лизанкос, прежде чем дверь ударилась о землю и в зале снова воцарилась тишина.


Позже, возвращаясь в Барселону, Кэти задавалась вопросом, не ошиблась ли она в старике. Возможно, он действительно был таким респектабельным, каким казался, совсем не зловещим. Она представила, как подействует на его пожилые нервы открывающаяся дверь и она, неподвижно стоящая там в ярком солнечном свете, словно ангел мщения. Или, может быть, у него была какая-то другая причина для беспокойства. Для чего он использовал другую половину здания? Что бы это ни было, требовалось анонимное местоположение без окон и в безопасности. Возможно, у него там была лаборатория, и он готовил специальные таблетки для клиентов спортзала.


Когда она прибыла в офис CGP, она почти ожидала, что столкнется с выговором от капитана Альвареса, но, похоже, из Ситжеса не поступало жалоб, и все были расслаблены и счастливы видеть, что дело о пропавшей английской знаменитости решается за пределами испанской юрисдикции. Она вернула файл Диаса, и Джиз помог им загрузить сумки в арендованную машину и пожал им руки, задержавшись на руке Линды.


Кэти попросила Линду направить ее в Монжуик на обратном пути в аэропорт, чтобы она могла вернуть книгу посетителей в Павелло Мис ван дер Роэ. За прилавком стояла та же молодая женщина, и Кэти поблагодарила ее, объяснив, что все это было ошибкой. Девушка была разочарована, и Кэти, чувствуя себя слегка виноватой из-за всего этого абсурдного эпизода, попросила купить серебряную ручку, которую она заметила раньше, в качестве сувенира для Леона. Пока женщина заворачивала его, Кэти любовалась обложками книг по архитектуре, выставленных на полках. Изображения были великолепны, с блестящими разноцветные плоскости, нежащиеся под идеальными небесами и совершенно лишенные людей. Один из них особенно привлек ее внимание, с витиеватым фасадом из кирпича и декоративной глазурованной плитки. Она подумала, что это выглядит знакомо, и когда она проверила внутренний клапан, то увидела, что это часть больницы Санта-Кре-и-де-Сан-Пау. Книга называлась на испанском и английском языках "Полное собрание сочинений Луиса Доменека и Монтанера". Она перевернула страницы и пришла в дом начальника больницы, который теперь принадлежит доктору Лизанкосу. Повинуясь импульсу и не обращая внимания на внушительный ряд нулей на ценнике на задней обложке, Кэти протянула книгу девушке. Было бы забавно показать Леон фотографии жуткого дома, когда она описывала свои встречи со странным пионером закрытой ринопластики.


У стоек регистрации в аэропорту Эль-Прат были длинные очереди, а рейс в Лондон был отложен на два часа. К тому времени, когда они добрались до Хитроу, было поздно, стемнело и шел дождь. Кэти, Линда и Тони вместе добрались на метро до центра Лондона до Лестер-сквер, где Кэти пересела на северную линию до Финчли. Она чувствовала себя усталой и грязной, когда наконец с трудом вошла в лифт своего здания. Обсаженная пальмами Марин драйв в Ситжесе уже казалась нереальной и далекой, и ей захотелось принять ванну и свернуться калачиком в постели с Леоном. Но когда она открыла входную дверь, то обнаружила, что квартира погружена в темноту, а когда она включила свет, то сразу увидела, что стол пуст, а его компьютера нет.


Ее первой мыслью было, что их ограбили, но затем она увидела записку, написанную почерком Леона, прислоненную к небольшой стопке нераспечатанной почты. В нем говорилось: "Кэти, пришлось уйти. Извините. Расскажу, когда вернешься. С любовью, L." Затем внизу другой ручкой было нацарапано PS: "Прости, у меня не было времени починить окно в машине".


Это звучало поспешно. Может быть, у его отца был рецидив, подумала она и потянулась к телефону. Пока она ждала, когда кто-нибудь ответит, она поняла, какой унылой была квартира без него, который приветствовал бы ее возвращение домой. Затем она заметила ключ от его дома рядом с кучей почты, и ее сердце остановилось.


Она услышала голос его матери. - Алло? - спросил я.


"Гита? Привет, это Кэти."


"О да. Вообще-то, мы были в постели. Мы подумали, что вы могли позвонить раньше."


Почему? "Мой рейс был отложен. Что-то не так? С Морарджи все в порядке?"


"С ним все в порядке, спасибо".


"Леона здесь нет. Я думал..."


"Все в порядке. Он хочет поговорить с вами лично, лицом к лицу. Но не сегодня вечером."


Сердце Кэти упало. С каждой секундой это звучало все хуже. Лицом к лицу. - Но где он? - спросил я.


Была задержка, прежде чем Гита ответил. "Вообще-то, он здесь".


"Хорошо, могу я поговорить с ним, пожалуйста?"


"Не сегодня, Кэти. Он свяжется с тобой завтра." И линия оборвалась.


"Сука!" - выдохнула Кэти. Она чувствовала себя потрясенной и тревожно уязвимой. Во что, черт возьми, играл Леон? Почему бы ему не поговорить с ней? Или это была просто выдумка его матери? Эта мысль принесла краткий момент утешения, который быстро угас. Они ожидали, что она позвонит, и Гиту назначили хранителем телефона. Никто не мог пройти мимо Гиты. Кэти представила себе историю влюбленных девочек-подростков, пытающихся дозвониться до красивого индийского мальчика, и которых блокирует Гита. Была ли это все, чем она была, последней в длинной череде отказов Гиты? Теперь она почувствовала злость и на мгновение задумалась о том, чтобы поехать туда и взять штурмом их уютный маленький фургон. Затем гнев остыл, и она пошла наполнить ванну.


Пока он наполнялся, зазвонил телефон. Она помчалась, чтобы забрать его. - Алло? - спросил я. Она едва удержалась, чтобы не добавить: "Леон?"


Но на другом конце провода был голос Брока. "А, ты дома, Кэти. Хорошо. Значит, ты благополучно вернулся." Его голос звучал осторожно и обеспокоенно, как будто он вряд ли ожидал, что она вернется целой и невредимой.


"Да. Рейс был отложен. Я только что поступил."


"Ты, должно быть, устал".


"Я скорее".


"Что ж, не буду вас задерживать. Я просто хотел убедиться, что все в порядке. Все в порядке?"


Это было не похоже на Брока, и у Кэти внезапно возникло подозрение, что он что-то знал о Леоне. На мгновение она чуть не сказала ему, что он ушел, но потом сдержалась и сказала только: "Да".


"Хорошо". В его голосе не было уверенности. "Тогда увидимся завтра". Он повесил трубку.


Кэти выругалась про себя и начала стаскивать с себя одежду.


19


Коммандер Шарп стоял у своего окна, с удовлетворением глядя на строительные леса на крыше здания Министерства внутренних дел. "Наши друзья очень довольны, Брок. Очень доволен."


"Ты им уже сказал?" С несчастным видом спросил Брок.


"Конечно". Шарп поднес чашку с кофе ко рту и отхлебнул, затем подошел и сел лицом к Броку. "Времени мало. Дворец был на грани того, чтобы отменить все это. Министр внутренних дел ожидает вопросов в Палате представителей. Ты же знаешь, мы никак не можем молчать об этом." Затем он расплылся в улыбке. "О, я понимаю, что ты чувствуешь. Вы хотите держать все это близко к сердцу, пока не расставите точки над I и не перечеркнете каждое Т."


"Тело Верджа помогло бы", - угрюмо сказал Брок.


"Пока никаких признаков?"


"У нас есть список сайтов, которые они обследовали для DTLR, и мы ищем их так быстро, как только можем, но пока ничего". "Хм. Но ведь нет никаких намеков на то, что признание не является подлинным, не так ли?" "Я бы предпочел, чтобы это было написано его почерком, с его подписью".


Шарп снова усмехнулся. Очевидно, он был в хорошем настроении, потакая сопротивляющемуся Броку. "Это больше не так работает, не так ли? Довольно скоро мы все разучимся писать от руки - и, не удивительно, говорить тоже. Просто общайтесь с помощью клавиатур. Но вы сказали в своем отчете, что только Кларк мог знать многое из того, на что он ссылался."


"Да". Это было правдой. Романы с Мики и Шарлоттой, ссылки на TQS и Крауса, банковский счет в Барселоне - никто, кроме полиции, не знал обо всем этом.


"Детали, " настаивал Шарп, " такие, как окровавленный носовой платок, найденный в машине Верджа, и единственная водительская перчатка, ни то, ни другое мы не передали прессе".


Все верно. Так почему же он был несчастен? Возможно, дело было в самом признании, скорее в его форме, чем в содержании. Это не было похоже ни на одну предсмертную записку, которую он когда-либо видел раньше. Во-первых, она была длинной, длиннее любой другой, с которой он сталкивался, - за исключением одной, бессвязных двадцати страниц оскорблений и жалости к себе, оставленных городским банкротом. Но это письмо было заплаканным и местами почти бессвязным, со структурой предложений и орфографией повсюду. С другой стороны, признание Кларк было написано безупречной прозой, даже с учетом компьютерной проверки орфографии и грамматики. И это было написано быстро; компьютер записал документ как созданный в шесть пятьдесят четыре вечера и сохраненный в семь тридцать шесть вечера, всего сорок две минуты спустя. Две тысячи шестьсот восемьдесят два слова за сорок две минуты, что было непросто. Без сомнения, он думал об этом гораздо дольше, выстраивая идеи, сочиняя фразы. Вероятно, он выучил большую часть этого наизусть, прежде чем начал. Но он не мог быть очень пьян, когда писал это, точно так же, как он не мог быть очень пьян, когда так аккуратно приклеивал шланг скотчем к машине. Предположительно, он завершил эти приготовления, а затем успокоился, приняв бренди и снотворное, которые так обильно попали в его кровоток.


И еще был тон признания; довольно расчетливый, как показалось Броку. Кларк говорил о своих чувствах ужаса и сожаления, но очень сдержанно, как наблюдатель, а не участник. Брок не почувствовал настоящей паники или ужаса, никакой черноты отчаяния. На самом деле, местами тон казался довольно игривым - например, метафора с воздушным шаром на большой высоте - даже ироничным: "Тогда я подбросил ему не идеи, а внушительный кусок бетона". Брок знал все это наизусть. Конечно, психолог мог бы высказать профессиональное мнение.


"Может быть, вы просто ожидали, что охота займет больше времени и будет сложнее", - предположил Шарп.


Брок согласно кивнул. Да, это вполне может быть так. Он чувствовал себя немного как человек, которого привели, чтобы сломать неприступную дверь, только для того, чтобы обнаружить, что она рушится при первом же штурме.


"Может быть, ты расстроен тем, что в конце концов он сбежал от нас?"


Это тоже. Он почувствовал волну разочарования, когда они обнаружили тело Кларк, и он понял, еще до того, как они повторно активировали компьютер, что они могут там найти.


"Но суть в том, Брок, что работа выполнена - и блестяще. Это триумф для сервиса и для вас лично. Я должен признаться, что сомневался, что вы сможете справиться с этим до открытия Marchdale, но, клянусь Богом, вы справились! И очистка Verge тоже, это отличная вещь. Министерство внутренних дел - не единственные, кто вздохнет с облегчением. Репутация великого архитектора восстановлена, его здания снова стали шедеврами, мнение его высокопоставленных друзей подтверждено. Все престижные клиенты Verge, все авторитетные органы, которые осыпали его наградами, все люди, у которых на лицах были яйца за то, что они покровительствовали печально известному убийце, теперь будут разливать шампанское. Боже мой, мы должны открывать шампанское!"


И это, размышлял Брок, возможно, было настоящей причиной его опасений, поскольку Шарп с самого начала совершенно ясно дал понять, что любой результат, который оправдает Верджа, будет особенно желанным, и он должным образом обязался. Было ли извращением чувствовать себя некомфортно, когда ты исполнял самые заветные желания других людей?


Кэти, недавно назначенная председателем рабочей группы по стратегии борьбы с преступностью, также чувствовала себя неуютно. В то утро она явилась к воротам королевы Анны на автопилоте, ее чувства застыли, пока она ждала звонка Леона, и ей сказали немедленно явиться к Роберту в Новый Скотленд-Ярд. Там она просидела двухчасовой брифинг, на котором администратор подробно рассказал ей, как можно управлять комитетом, каких результатов она может ожидать и как их можно достичь. В конце она машинально поблагодарила его, и они проследовали в комнату для совещаний, где теперь собрались остальные члены комитета. Она нашла их удивительно сговорчивыми и нетерпеливыми, в то время как сама чувствовала себя отстраненной, подвешенной в подвешенном состоянии. В какой-то момент Рекс начал создавать трудности по какому-то процедурному вопросу, но она оборвала его и жестко поставила в известность. Остальные казались впечатленными, Шазия послала ей скрытую улыбку, а Джей поднял большой палец, но сама Кэти не обратила на это внимания.


Как раз в тот момент, когда они прервались на ланч с сэндвичами, ее телефон наконец зазвонил.


"Леон", - официально признала она. Для ее собственных ушей ее голос звучал так, как будто она все еще вела собрание, хотя под рубашкой она чувствовала холодный пот. "Что происходит?"


"Я подумал, не могли бы мы встретиться и выпить сегодня вечером?"


"Конечно". Ее голос звучал до смешного отстраненно, и она мысленно встряхнулась, пытаясь заставить свои чувства всплыть на поверхность. Черт возьми, ему нужно было знать, что она чувствовала! "Я скучал по тебе прошлой ночью".


"Да, мне жаль. Я объясню."


- Где? - спросил я. Она предположила, что он выбрал бы нейтральную территорию, где не было бы других полицейских. Она вспомнила, как они впервые выпили вместе в пабе к югу от реки, недалеко от лабораторий судебной медицины. Он сказал, что иногда оставался там на ночь, когда работал допоздна, и она подумала, что он женат и ищет интрижку.


Но вместо этого он предложил посетить паб, расположенный на боковой улочке неподалеку от Уайтхолла. Она поняла, что для нее было бы удобно потом сесть на поезд домой по северной линии. Возможно, таковы были его рассуждения.


Вторая половина дня прошла как в тумане. По ее окончании несколько человек из группы поздравили ее с тем, как она провела собрание, и даже Роберт пробормотал несколько одобрительных слов в своей сдержанной манере, но у нее возникло ощущение, что они разговаривают с кем-то другим. Она отделилась и спустилась на лифте в вестибюль первого этажа, где сдала свой пропуск и вышла в холодный, ветреный вечер. Завернувшись в пальто, она направилась в сторону Уайтхолла, ветерок развевал ее светлые волосы вокруг ушей. К тому времени, когда она получила по дороге в паб она чувствовала себя промокшей и продуваемой ветром, но отдохнувшей, готовой встретить все, что надвигалось. Она, конечно, ожидала худшего. Что еще она могла подумать? Вероятно, это была Алекс Николсон, судебный психолог, которой всегда нравился Леон и которая пыталась убедить его пройти с ней годичный магистерский курс в Ливерпульском университете. И все же теперь, когда она действительно столкнулась с такой возможностью, Кэти было трудно видеть в Леоне мошенника. Как скучно, подумала она, закаляя себя, как разочаровывает. Ему было бы почти так же больно рассказывать ей, как ей было бы больно слушать, но она решила, что не станет облегчать ему задачу. По крайней мере, он не просто отправил ей электронное письмо.


Прошло четыре дня с тех пор, как она видела его в последний раз, и когда она впервые увидела его, сидящего за угловым столиком в одной из маленьких комнат, составлявших паб, она испытала шок. Казалось, они так давно не были вместе, и он был красивее, чем она помнила. Это было так, как будто, находясь на грани потери его, она, наконец, позволила себе осознать, что она действительно чувствовала к нему. Затем он поднял глаза и увидел ее, его темные глаза тревожно расширились, когда он поднялся на ноги.


Он купил для них два бокала белого вина, как обычно в эти дни. Она чуть было не сказала ему, что хочет чего-то другого, но вовремя спохватилась. "Привет, Леон".


"Привет". Ей показалось, что он выглядел измученным, и впервые она увидела темные круги усталости вокруг глаз его отца. "Как прошла ваша поездка?"


"Теперь кажется, что это было очень давно".


"Да". Он не мог встретиться с ней взглядом.


"Ну, и что там за история?"


Возможно, он подготовил какое-нибудь мягкое вступление, что-нибудь с оттенком иронии или самоуничижительного юмора, возможно, но холодный вопрос Кэти сбил его с толку.


"Мне жаль, Кэти. Я действительно такой. Просто я достиг той точки, когда не могу продолжать. Это было бы несправедливо по отношению к любому из нас ..." Он увидел, как при этих словах Кэти поджала губы, и остановился. Он выглядел так, как будто пытался проложить себе путь через словесное минное поле.


Кэти тихо сказала: "Выкладывай, Леон".


Он, казалось, сократил несколько предварительных абзацев и сказал: "Это было на той неделе, когда вы были в Брэмсхилле, в июне".


Кэти вспомнила неделю, когда результаты анализа ДНК Сэнди Кларк ускользнули от внимания общественности.


"Кое-что произошло", - продолжил он. "Я был вынужден внимательно взглянуть на себя. С тех пор у нас все пошло по-другому. Я думал... Я надеялся, что они могут быть. Но на этот раз, пока тебя не было, все снова взорвалось ..."


Так ли это было? Она не могла вспомнить, чтобы что-то изменилось, когда она вернулась с курса в Брэмсхилле, за исключением обычной легкой странности после периода разлуки. Слабый проблеск надежды появился у Кэти. "Это не имеет никакого отношения к тому судебно-медицинскому отчету, который не был проверен, не так ли?"


"В некотором смысле", - мрачно сказал он. "Да".


"У тебя ведь не из-за этого проблемы, не так ли? О Боже, дорогая, почему ты не сказала? Ты знаешь, что я бы поддержал тебя. " Она протянула к нему руку через стол, но он отстранился. "Это Брок?" - озадаченно спросила она. "Он доставляет тебе неприятности?"


"Он говорил с тобой?"


"Не об этом, нет, но я могу поговорить с ним. Ты знаешь, что это была не твоя вина. Это был тот другой парень, который сменил тебя, не так ли? Как его звали? Тот, кто уехал за границу. Они пытаются обвинить тебя в его ошибке?"


Леон покачал головой. "Пол Оукли, так его звали. Сейчас он вернулся в Великобританию, и Брок поговорил с ним."


"Что ж, тогда..."


"Проблема не в отчете судебно-медицинской экспертизы, Кэти. Это Пол."


"Проблема в нем?" Леон был удручающе медлителен и запинался в своих объяснениях. Ей захотелось встряхнуть его, и ей пришлось заставить себя быть терпеливой. Предполагалось, что она была экспертом в технике проведения собеседований. Она мысленно проверила этапы формулы допроса подозреваемых - подготовка, вовлечение, объяснение, отчет, закрытие и оценка. Какой из них они достигли?


"Он гей, Кэти".


"И что?"


"Пока ты был в Брэмсхилле, я должен был ознакомить его с материалами для расследования the Verge. Мы провели вместе довольно много времени."


Кэти вспомнила записи в его дневнике, ПО. "Да, и что?"


"Так он сказал мне, что я тоже".


"Что?" Кэти уставилась на него, затем начала смеяться, но Леон выглядел опустошенным. "Леон, это безумие. Конечно, ты не гей."


"Да, я такой", - тихо сказал он. "Я знал, все время. Я просто не хотел сталкиваться с этим лицом к лицу."


Кэти недоверчиво моргнула, перебирая возможные вещи, которые она могла бы сказать, но очевидная искренность и убежденность Леона остановили ее как вкопанную. "Ты хочешь сказать, что у тебя был роман с этим Полом Оукли?" Невозможные слова застыли у нее в горле, как кубики льда.


"Нет...Он хочет, но сначала я должен был все прояснить с тобой."


"Леон, это чушь. Появляется какой-то парень, и ни с того ни с сего..."


"Это не было неожиданностью, Кэти. Я уже говорил тебе, что у меня были подобные чувства раньше. Как только он начал говорить об этом, я понял, что он был прав."


Кэти откинулась на спинку стула, потеряв дар речи. Она осознавала, что бормотание о нормальности, доносящееся со столов вокруг нее, вторгается в нереальность мыслей, проносящихся в ее голове, фраз о возмущении, предательстве и обмане. Но она не могла озвучить их, пока нет. Она не была готова перейти к "закрытию" и "оценке".


Наконец она нарушила тишину между ними. "Твоя мама знает?"


"Нет". Его голос был почти неслышен. "Я только что сказал, что мы расстаемся. Я хотел поговорить с тобой, прежде чем рассказать им."


Я бы хотела быть мухой на этой стене, подумала Кэти, затем поправила себя. Нет, на самом деле она не хотела иметь с этим ничего общего, ничего из этого. Она резко поднялась на ноги и вышла. Ее последнее изображение его было сидящим, склонив голову, перед двумя нетронутыми бокалами белого вина.


Вероятно, это был не самый лучший способ уйти, размышляла она, слепо шагая по темным, залитым дождем улицам. Слишком импульсивен. Но какой был хороший способ?


Она оказалась на набережной Виктории, стоящей у каменной стены, обращенной к темной реке. Казалось невероятным, что она могла жить с ним шесть месяцев и не знать, не иметь ни малейшего представления. Она вспомнила разговор с Броком, когда он попросил ее проникнуть в голову Чарльза Верджа; в глубине души она сомневалась, что это возможно, потому что иногда ей казалось, что она понятия не имеет, что происходит в голове Леона, хотя она жила с ним. Что ж, ты все правильно поняла, девочка. Вы просто не осознавали, насколько вы были невежественны. Она начала тихо смеяться про себя, дождь разбавлял ее слезы.


20


На следующее утро Брок созвал совещание команды, чтобы завершить расследование The Verge. Пока они сидели в ожидании его появления, остальные читали сообщения в утренних газетах, передавая их по кругу с небрежным пожатием плеч инсайдеров, знающих реальную историю, поскольку информация, попавшая в прессу, была тщательно урезана. Старший сотрудник практики The Verge Эндрю Кристофер Кларк был найден мертвым при обстоятельствах, наводящих на мысль о самоубийстве. В руки полиции попала определенная новая информация, которая теперь убедилась, что Чарльз Вердж не несет ответственности за убийство своей жены Мики в мае и сам стал жертвой нападавшего. Полиция продолжала поиски его останков, но не ожидала предъявления обвинений каким-либо другим сторонам. По факту смерти Кларк будет проведено расследование. Тем временем Министерство внутренних дел подтвердило, что официальное открытие тюрьмы Маршдейл, последнего шедевра Чарльза Верджа, состоится, как и планировалось, в следующий четверг.


Подведение итогов работы команды должно было стать оживленным событием, ознаменовавшим завершение успешного расследования, но как только Брок вошел в комнату, стало ясно, что поздравлять себя не с чем. По какой-то причине, которая была не сразу очевидна, старик был мрачен. Некоторые предположили, что у него было похмелье, или, может быть, таинственная подруга, о которой до них начали доходить слухи, доставляла ему неприятности.


В быстром выступлении, которое предполагало, что отклонение от темы недопустимо, Брок изложил основные направления их исследований, а затем предложил каждому участнику по очереди подвести итог их прогрессу. Брен начал с описания охоты за телом Чарльза Верджа на пустующих правительственных землях. Он знал отвращение Брока к спискам, представленным на прозрачных пленках, и благоразумно сохранил слайды с расписаниями и классификациями сайтов в своем файле. Он также поступил мудро, решив отказаться от мощной презентации фотографий сайта, над которой он работал допоздна в предыдущим вечером, исходя из разумного предположения, что при том, каким был старик, компьютер, несомненно, испортился бы. Вместо этого он сосредоточился на основных фактах. The Verge Practice изучила сорок шесть участков для DTLR, занимающих в общей сложности триста пятьдесят два гектара, многие из которых заросли и недоступны, включая обширные заброшенные строения, у некоторых из которых обрушились или затоплены подвалы. На данный момент полицейские группы ликвидировали четырнадцать сайтов. В процессе они потеряли двух мужчин из-за мышечных травм и одну собаку с поврежденной лапой. Они обнаружили несколько трупов животных и одного человека, брошенного младенца в люльке. Но никаких признаков Чарльза Верджа.


"Спасибо тебе, Брен", - тяжело сказал Брок. "Есть ли где-нибудь, где вы еще не были, что вам отчаянно хотелось проверить?"


"Не совсем, шеф".


"Официально мы продолжаем поиски. На самом деле, с этого момента мы прекращаем."


"Правильно". Брен с облегчением сел.


Они перешли к денежному следу, охоте за активами Мартина Крауса и TQS Limited, которая затихла где-то между Маршалловыми островами и Науру. К настоящему времени стало очевидно, что Брок, далекий от попыток аккуратно подвести итог всему этому, казалось, больше стремился подтолкнуть их к самокритике, подталкивая их к тому, чтобы указать на слабые места в их подходе и направлениях расследования, которые они, возможно, упустили по пути. Через некоторое время в ходе этого дверь открылась, и вошел Леон Десаи. Кэти, не мигая, наблюдала за ним, когда он слегка кивнул Броку в знак признательности и скользнул на стул в конце зала. Когда он повернул голову, чтобы осмотреть присутствующих, она опустила глаза и невидящим взглядом уставилась в свои записи.


К тому времени, когда отчет по финансовым вопросам был закончен, Брок нетерпеливо барабанил пальцами. "Леон, " позвал он, " нам нужно немного освещения во всем этом тумане. Вы можете нам помочь?"


"Да, я думаю, что смогу". Леон поднялся на ноги с тенью улыбки. Звук его голоса, мягкий и такой знакомый, заставил внутренности Кэти сжаться. "Мы довольно хорошо завершили судебно-медицинскую экспертизу, связанную со смертью Кларк, и она однозначна".


Он кратко изложил результаты вскрытия и осмотра места смерти. Доказательства по отпечаткам пальцев, в частности, были ошеломляющими. Он передал Броку альбом с фотографиями, на которых были изображены обведенные кольцами и пронумерованные отпечатки пальцев в различных местах дома убитого.


"След очень четкий", - сказал Леон. "Компьютер, дверь в гараж, двери и окно машины, лента на шланге, бутылка бренди, компакт-диск в автомобильном проигрывателе - все четко отпечатано".


"Черт возьми", - прорычал Брок. "Я попросил немного освещения, а не чертов прожектор. Это почти ослепительно ясно. То есть нет абсолютно никаких признаков присутствия кого-либо еще?"


"Нет. Есть несколько посторонних следов, но они, вероятно, не имеют отношения к делу."


"Нравится?"


"На ступеньке, ведущей из кухни в гараж, есть след от каблука, оставленный не ботинком Кларк. Вероятно, сделано в более ранний период. К клейкой ленте, используемой для крепления шланга к выхлопной трубе, прилипло несколько органических волокон, которые мы не смогли подобрать."


"Органическая? Какого рода органика?"


"Мы не уверены. Возможно, волокна кожи."


"Ну, убедись, Леон. Будь чертовски уверен."


Леон нахмурился от тона в голосе Брока. "Да, конечно". Затем он неуверенно добавил: "И есть один отрицательный результат. Вдова Кларка подтвердила, что водительская перчатка, оставленная в машине Чарльза Верджа, действительно принадлежала ее мужу. Это была новая пара, подарок на день рождения от его внука. Только они снова запустили тесты, все, что смогли придумать, и все еще не могут найти никаких следов внутри. Сотрудники лаборатории утверждают, что его никогда не носили."


Брок уставился на него с непонятным выражением лица. "Что это должно означать?"


"Я не знаю".


Тони из Fraud, более смелый, чем остальные, подал голос. "В чем дело, шеф? Согласно заявлениям прессы, мы полностью удовлетворены тем, что дело закрыто. Есть ли сомнения?"


"Всегда есть сомнения", - злобно сказал Брок.


"Но признание, шеф", - настаивал Тони. "Никто не знал всего этого о Кларке, кроме самого Кларка - и нас, конечно".


"Даже если так, я хочу, чтобы в ваших отчетах было указано, чего мы не сделали, а также то, что у нас есть, хорошо?"


" Страховка от пожара?"


"Что-то вроде этого".


Когда собрание наконец закончилось, разошелся слух о праздничной выпивке после работы в пабе за углом. Кэти случайно услышала, как кто-то спросил Леона, будет ли он там, и он ответил, что нет, он был занят в тот вечер. Она ушла писать свой отчет, чувствуя себя подавленной. Была пятница, и впереди маячила пустота одиноких выходных. Казалось невероятным, что она прилетела в Барселону только на прошлых выходных. За время, прошедшее с тех пор по настоящее время, весь мир изменился. Затем она начала злиться на себя. Жалость к себе была пустой тратой времени. Было много вещей, которые она могла бы сделать в эти выходные. Возможно. Для начала она могла бы починить окно в машине. Затем ей пришло в голову, что Леон оставил ключ от ее квартиры, но не от ее машины. Было ли это оговоркой по Фрейду, подумала она? Была ли какая-то мятежная часть его, которая знала, что он выставляет себя дураком, и хотела, чтобы она это знала?


Незадолго до пяти вечера Кэти стояла на углу напротив невзрачного офисного здания, где он работал, рядом с лабораториями судебной экспертизы. Она колебалась, пытаясь не чувствовать себя скрытной. Она спросила себя, почему не позвонила? Почему бы не подойти к стойке регистрации и не потребовать вернуть ей ключ? Но она не сделала ни того, ни другого. Вскоре из здания начал выходить поток людей, среди которых был и Леон. Она смотрела, как он повернулся налево и зашагал прочь, но все еще сдерживалась. Он казался таким самодостаточным. Мысль о сцене вызывала у нее тошноту. Она начала следовать за ним, думая: "теперь я преследую его". Если бы он обернулся, то сразу узнал бы ее светло-русые волосы, но он шел дальше, не обращая на это внимания, пока не пришел в паб, который она помнила, где они однажды, давным-давно, выпивали. Он подошел к двери с надписью "Saloon Bar" на панели из матового стекла, она к двери с надписью "Общественный бар".


В пятницу вечером в офисе было много выпивох, и ей пришлось прокладывать себе путь через толпу, прежде чем она смогла увидеть его. Не успела она заметить, как он разговаривал с мужчиной, стоящим у стойки бара, как он обернулся и заметил ее. Она чувствовала, что он смотрит на нее, не веря, когда она протискивалась туда, где они стояли.


"Привет, Леон".


Он выглядел сердитым и смущенным. "Что ты здесь делаешь, Кэти?" спросил он низким голосом.


"Мне нужно было поговорить с тобой. Ты не собираешься меня представить?"


Мужчина, стоящий за плечом Леона, улыбнулся. "Это не тот потрясающий сержант Колла, не так ли, Леон?" Он предложил ей свою руку. "Пол Оукли".


Она приняла это. Он был мягким и влажным в ее. Она была встревожена его появлением. Ее немедленной реакцией было своего рода облегчение от того, что он казался таким невпечатляющим, с довольно рыхлым цветом лица, пухлыми чертами и слишком маленькими глазами. Как Леон может находить его более привлекательным, чем я? она задумалась.


Пол усмехнулся - довольно самодовольный смешок, решила она - и сказал: "Что ж, позвольте мне предложить нам всем выпить. А у тебя какая, Кэти?"


"Скотч", - сказала она, осознавая, что говорит сквозь зубы. "С водой".


"Отлично". Он повернулся к стойке, помахивая двадцаткой.


"Кэти, ради Бога..." Леон пробормотал себе под нос.


"Извини, но я должен был тебя увидеть".


"Не здесь ..."


"У тебя есть ключи от моей машины".


"Что?" Это выбило его из колеи.


"Вы оставили ключ от квартиры, но не от машины".


"О Боже". Он начал рыться в карманах. "Нет, это мои. Ты уверен?"


"Позитивная". Она хотела добавить, и что, черт возьми, ты в нем находишь? Но она этого не сделала.


"Что ж...О, подожди, я положил их в карман джинсов, чтобы спуститься в подвал, но тогда я так и не спустился. Они все еще должны быть там. Извините. Я подброшу их к воротам королевы Анны."


Итак, не было никакого бунтующего уголка его души, посылающего SOS.


Пол раздал всем стаканы. "Что ж, приветствую. Я так много слышал о тебе, Кэти."


"И я почти ничего о тебе не слышал".


"Это правда?" Он бросил заговорщический взгляд на Леона, который с несчастным видом уставился в свой бокал с шардоне.


"Разве Леон не рассказал тебе о наших планах?"


Он говорил о свадьбе? Кэти почувствовала тошноту.


Пол достал визитку из верхнего кармана своего пиджака и протянул ей. Она прочитала: "Независимые службы судебной экспертизы", Пол Оукли, доктор медицинских наук, управляющий директор.


Самоуверенный ублюдок, подумала Кэти, затем пожалела, что не придумала другого слова.


"Что, Леон присоединится к тебе?" - спросила она.


"Таков план".


"Ну, мы обсуждаем это", - сказал Леон, защищаясь.


Пол издал свой обычный смешок. "Леон умеет держать все в секрете, правда, Кэти?" На какой-то ужасный момент она подумала, что он, возможно, собирается обнять Леона. "Большой рынок, Кэти. Множество возможностей."


"Кто ваши клиенты?"


"Мы только на начальной стадии маркетинга, но, возможно, весь спектр - коммерческие, адвокаты защиты, коронерский суд, даже Метрополитен, кто знает?" Он ухмыльнулся.


Леон, казалось, с усилием выпрямился. "Кэти", - мягко сказал он. "Я бы хотел, чтобы ты сейчас ушел".


Она встретилась с ним взглядом на долгую секунду или две, затем кивнула, одним глотком допила виски, умудрившись не поперхнуться, и развернулась на каблуках.


Той ночью она не могла уснуть. Поворачиваясь с боку на бок в своей постели, она обдумывала то, что должна была или не должна была говорить, обсуждала, должна или не должна была она когда-либо приближаться к тому пабу. Единственным положительным моментом было то, что теперь она могла смотреть мужчине в лицо, но в некотором смысле это только ухудшало ситуацию, делало ее еще более серой, омерзительной.


Она заставила себя свернуть с этого пути, подумав о работе. Отвлекшись на Леона, она не смогла закончить свой отчет для Брока, который теперь в любом случае казался бессмысленным, поскольку ее теории об испанской пластической хирургии были опровергнуты. Почему Брок так неохотно закрывал дело? Действительно ли он думал, что самоубийство Кларк могло быть инсценировано? У кого мог быть мотив? Конечно, никто из практикующих the Verge, поскольку скандальная смерть третьего старшего партнера нанесла бы окончательный удар по их шансам на выздоровление. Тогда, возможно, кто-то, заинтересованный в восстановлении репутации Чарльза Верджа? Мысль о матери и беременной дочери Верджа, пытающихся затащить находящегося в коме Кларка в его машину, чтобы инсценировать самоубийство, вызвала мрачную улыбку. Или как насчет самого Чарльза Верджа, скрывающегося где-то в тени?


Но нет, в этом не было никакого смысла. Она вспомнила слова Тони, сказанные Броку: "Никто не знал всего этого о Кларке, кроме самого Кларка - и нас, конечно". Мысль о том, что кто-то из "нас" несет ответственность, вызвала еще одну вспышку улыбки в темноте, прерванную внезапной мыслью, что на самом деле это не смешно. В конце концов, если бы сама Кэти не заметила несоответствие в отчетах судебно-медицинской экспертизы, Кларк, вероятно, все еще была бы жива. Должна ли она указать это в своем отчете Броку? Конечно, Полу Оукли не пошло бы на пользу, злорадно подумала она, подчеркивать ошибку, которую он допустил на своей последней работе в Метрополитен, особенно если теперь он надеялся получить от них работу или рекомендацию.


Возможно, Пол Оукли убил Кларк, подумала она, осознавая, что сейчас ее разум блуждает в фантазиях, по внешнему периметру сна. Хотя трудно увидеть мотив. В конце концов, Оукли оказал Кларк хорошую услугу, пропустив судебно-медицинский тест на подушке. Как оказалось, недосмотр нанес необычайный ущерб расследованию и был почти необъясним, учитывая проверки в системе. Но предположим, что он не проглядел этого - предположим, он намеренно скрыл это?


Глаза Кэти резко открылись. Это была интересная идея. В прошлом году был случай, когда гражданский сотрудник полиции, работавший на месте преступления, предположительно обратился к вору с предложением стереть отпечатки пальцев, которые он нашел на месте ограбления. Оукли был на грани ухода из полиции; предположим, он увидел возможность подзаработать, предложив спрятать позорную улику, которая привела Кларк в постель к Мики Норинаге? И когда это, наконец, стало известно, какой была бы реакция Кларк? Связался бы он с Оукли? Угрожать ему разоблачением?


Кэти вздохнула и снова перевернулась. Конечно, это была бессмыслица, но фантазия, приносящая удовлетворение. Может быть, теперь можно было бы поспать.


21


К одиннадцати утра в воскресенье Сюзанна Чемберс решила, что с нее хватит. Брок прибыл накануне в обеденное время, и вскоре стало ясно, что не все в порядке. Ее внуки быстро уловили признаки и исчезли после первых нескольких угрожающих рычаний. Она не считала его ни капризным человеком, ни особенно потакающим своим желаниям, хотя самостоятельная жизнь не могла не сказаться. Итак, она объяснила его нынешнее поведение усталостью после кульминации его большого дела и недостатком сна, усугубляемым неизбежным чувством разочарования. И все же той ночью она чувствовала, как он ворочается без сна в постели рядом с ней. "Переутомился", - подумала она и постаралась не разочаровываться в его небрежных и озабоченных жестах привязанности.


За воскресным завтраком дела обстояли не лучше. Он ненадолго оживился, когда ел яичницу с беконом, и достал пару комиксов, которые купил для детей и забыл отдать им, когда приехал. Но когда Стюарт, воодушевленный этим, нетерпеливо спросил его о деле The Verge, он был встречен зловещим молчанием. Сюзанне не понравился обиженный взгляд мальчика. Позже, когда они вместе читали воскресные газеты, он резко отбросил страницы в сторону, вскочил на ноги и вышел в сад за домом, пробормотав что-то о свежем воздухе. Она открыла страницу, которая, по-видимому, спровоцировала это, и увидела статьи о Чарльзе Верже, подробно описывающие триумфальное восстановление его репутации, волнение в архитектурных кругах по поводу революционного дизайна его последнего большого здания и последние слухи о смерти его партнера.


Она посмотрела в окно на спину Брока, его ссутуленные плечи, когда он безутешно ворошил пепел в костре, который дети развели накануне, и была в растерянности. В статьях не было ничего спорного. На полицию не нападали. Напротив, о нем самом упоминали в положительных терминах. Было даже предположение, что, если бы он отвечал за дело с самого начала, оно могло бы быть раскрыто давным-давно. Она отложила газету и последовала за ним на улицу. Легкий юго-восточный ветерок разгонял облака с неба, и солнечный свет начал искриться на глянцевых листьях старого куста рододендрона.


"Я думаю, к обеду все будет в порядке", - сказала она. "Не пойти ли нам на Плуг?"


Он буркнул "да".


"При условии, что ты будешь говорить со мной словами, состоящими более чем из одного слога, и не пугай детей".


Он повернулся к ней лицом с выражением недоумения на лице. "Неужели это так очевидно? Извините."


"В чем дело, Дэвид? Никто не болен или что-то в этом роде, не так ли?"


"Нет, нет. Это тот самый случай, вот и все."


"Но для тебя это триумф, не так ли? Все так говорят. Ваш босс доволен, не так ли? И газеты пишут, что время было выбрано идеально, что спасло всех перед открытием тюрьмы."


"Да".


"Ну что ж, тогда, может быть, ты скажешь мне, почему ты так несчастен? Не сейчас - в The Plough, когда у тебя в руке пинта пива."


Он улыбнулся и обнял ее за плечи, и они вернулись внутрь.


Главной достопримечательностью Плуга был зверинец с древними животными - лошадью, несколькими паршивыми кроликами, сварливой козой и двумя павлинами, - для которых пожилая мать домовладельца предоставила убежище в саду за домом, возможно, в качестве наглядного урока для своей семьи по уходу за пожилыми людьми. Пока дети возобновляли свое знакомство со зверями, Брок и Сюзанна взяли свои напитки и сели на скамейку в солнечном уголке.


"Это его тело", - наконец сказал Брок, вытирая пивную пену с усов. "Мы не можем найти тело Верджа".


Сюзанна неправильно поняла. "Да, это, должно быть, расстраивает семью".


"Нет, я не это имел в виду. Я думаю..." Он сделал паузу, как будто не решаясь облечь свои мысли в слова. "Я думаю, что ее может и не быть. Я думаю, что все это может быть притворством."


Она была поражена. "О... Но все так уверены. Вы читали интервью с принцем об открытии тюрьмы?"


"Да. Как вы сказали, время было выбрано идеально. Это одна из вещей, которая меня беспокоит."


Сюзанна некоторое время ничего не говорила, размышляя. Она знала о беспокойных людях, которые никогда не успокаивались, если не предвиделось какой-то катастрофы. Она и сама была немного такой, хотя никогда не думала о Броке в таких терминах. "Ты действительно думаешь, что он все еще может быть жив?"


"Да".


" Но, Дэвид... " Она остановилась. Идея казалась абсурдной. "Вы обсуждали это с другими?"


"Я не могу. Дело закрыто. Я не могу начать распространять слухи и сомнения. Я просто надеюсь, что я ошибаюсь, вот и все."


"Ты думаешь, он настолько коварен?"


"Я думал так с самого начала. У меня сложился образ умного и изворотливого человека, ускользающего от преследователей, и все, что я узнал о нем, казалось, подтверждало это. Теперь нас просят поверить, что он был беспомощной жертвой, обманутой и убитой коллегой, который показался мне довольно прозрачным."


"Вы не просто разочарованы тем, что ваше прочтение ситуации было неправильным?"


"Я полагаю, это так".


"И ни у кого больше не возникло никаких сомнений?"


"Кэти думала, что напала на какой-то след в Испании, но самоубийство и признание партнера Verge положили этому конец. Видите ли, проблема в том, что, чтобы объяснить это по-другому, вы должны поверить, что Verge действовала не просто импульсивно в мае прошлого года. Вы должны признать, что он планировал все это за год или больше, создавая компании и доя средства из своей собственной фирмы, придумывая всю эту чертову историю. И более того, он, вероятно, все это время был здесь, в Англии, дергая за ниточки, в то время как мы прочесывали весь остальной мир в поисках него. И для этого нет никакого мотива. Зачем ему это делать? Он был на пике своего успеха. Почему он намеренно все испортил?"


"Кроме отсутствия тела, что еще не так?"


Брок раздраженно пожал плечами. "Признание, которое звучит неправильно, следы на месте самоубийства, которые ничему не соответствуют... Ничего определенного."


Сюзанна откинулась на спинку стула, начиная понимать масштаб дилеммы Брока. "Что ты можешь сделать?"


"Я не знаю". Он сделал большой глоток пива.


Сюзанна задумчиво потягивала вино. "Это зависит от вашего прочтения Verge, не так ли? Действительно ли он был таким хитрым и умеющим манипулировать, как вы себе представляете?"


"Да. Мы поговорили со всеми близкими ему людьми, но в основном они думают, что он был героем."


- А как насчет его жены? - спросил я.


"Она мертва..."


"Разве у него не было первой жены?" Ты говорил с ней?"


"Кэти так и сделала. Ничего не получилось. У них не было контакта почти десять лет."


"У нее могло бы быть более информированное представление о его коварстве. Большинство разведенных женщин так делают."


"Это мысль". Он прокрутил это в уме. "Да, это мысль". Он взял ее за руку и слегка сжал. "Спасибо".


"За это есть цена", - сказала она. "Бильярдный автомат в баре был свободен, когда мы пришли. Похоже, Стюарту довольно скучно с Доббином и его приятелями. Он был бы в восторге, если бы вы предложили ему сыграть."


В понедельник утром, когда Кэти прибыла к воротам королевы Анны, шел сильный дождь. Погода соответствовала ее настроению после трудных выходных. Она посмотрела два фильма, ни один из которых сейчас не могла вспомнить, и, используя свою единственную книгу рецептов, приготовила себе изысканное блюдо, которое не смогла съесть. Ее чувство изоляции не улучшилось, когда Линда Моффат позвонила в субботу утром, чтобы спросить, не хотели бы они с Леоном выступить вчетвером на концерте в тот вечер. Очевидно, Тони выиграл несколько билетов, а его жена была в другом месте. Кэти сказала, что они уже были вовлечены в то, от чего не могли избавиться, и впоследствии удивлялись ее неспособности сказать правду. И теперь ей предстояло целую неделю возглавлять Рабочую группу по криминальной стратегии.


Брен Гурни появился из-за угла и устало улыбнулся ей. У него были темные круги под глазами.


"Малыш не дает тебе уснуть?" - спросила она. Его третьей девочке было сейчас три месяца.


"Да. Маленький засранец."


"Тебе это нравится". Затем, повинуясь импульсу, она добавила: "Брок здесь?"


"Не думаю так. Я видел его полчаса назад, но он куда-то направлялся. Не в лучшем виде. Они прислали ему пару приглашений на открытие тюрьмы Марчдейл позже на этой неделе, и он считает, что должен пойти. Он спросил меня, не пойду ли я с ним, но у меня слишком много других дел.


Я сказал, что найду кого-нибудь. Как насчет тебя, ты мог бы пойти? Это в четверг."


Это звучало как хороший предлог, чтобы отказаться хотя бы от одного дня работы в комитете. "Да, все в порядке. Послушай, может быть, ты сможешь помочь с тем, что я хотел уточнить у него. Я еще не закончил писать свой отчет на грани, и есть кое-что, в чем я не уверен. Ты помнишь ту часть о пропавших вещественных доказательствах на подушке? Я был тем, кто первым заметил это, и мне просто интересно, прояснилось ли это наконец, как это произошло и все такое."


"Конечно. Разве Леон тебе не сказал?"


Она начала придумывать какую-нибудь безобидную ложь, затем остановила себя. "Правда в том, что в данный момент мы не разговариваем. Он съехал."


"О, черт. Извини за это, Кэти. Я думал, у вас двоих все готово."


"Да, я тоже. По-видимому, нет. Но ведь не его вина, что это было упущено из виду в первый раз, не так ли?"


"Нет, нет. Лаборатория провела внутреннее расследование того, как это произошло. Как и следовало ожидать, они были очень разозлены. Но Леон был вне подозрений."


"Верно. Так это была вина другого парня, другой ЛО?"


"Нет, это был клерк, который напортачил. Неполный рабочий день, только там три дня в неделю. Никакой преемственности, конечно. Они избавились от нее. Отчет у меня на столе. Одолжи ее, если тебе интересно."


"Отлично. Я мог бы это сделать. Спасибо, Брен."


"Я скажу Дот, что ты поедешь в Маршдейл с боссом. Она расскажет вам подробности. Может быть, ты захочешь зайти перекусить, посмотреть на ребенка?"


"Спасибо, Брен. Я ценю это. Может быть, когда она немного остепенится? Я бы не хотел сейчас давать Динн какую-либо дополнительную работу." Правда была в том, что она не думала, что сможет смотреть на детей прямо сейчас.


"Конечно". Он помахал рукой и продолжил свой путь.


Дождливое утро понедельника, похоже, тоже повлияло на настроение комитета. Они были капризными и несговорчивыми, придирались к тривиальным моментам. Предполагалось, что они подготовили общие документы с изложением позиции для общего обсуждения политики, относящейся к их конкретным областям интересов и опыта, но ни один из них этого не сделал. Как у непокорных школьников, подумала Кэти, наблюдая за угрюмыми выражениями лиц за столом. Даже Роберт казался сонным и бледным, едва потрудившись помочь ей направить их разговор в более позитивное русло.


Наконец, ближе к обеду Кэти потеряла терпение. Зная, что ее голос звучит слишком сердито, она заявила, что продолжать в том же духе бессмысленно, и предложила прекратить это, пока все не придут в более конструктивное расположение духа.


Ее вспышка была встречена удивленным и смущенным молчанием, и Кэти почувствовала, что краснеет, не совсем уверенная, что делать дальше. Затем Джей провела рукой по щетине на голове и поправила свои ромбовидные очки, которые сегодня казались голубоватыми. "Да, что ж, это верно", - сказала она. "Я имею в виду, что все это дерьмо. Мы никуда не продвинулись, потому что мы даже не начали решать фундаментальную проблему."


"Что именно?" Роберт моргнул, глядя на нее, как будто просыпаясь. Казалось, ему было искренне интересно узнать ее мнение.


"Природа полиции, Роберт. Звания, униформа, склад ума - это армия. Мужская армия оккупации."


Это вызвало всплеск интереса. Администратор томно улыбнулся и сказал: "О, да ладно. Двое из трех сотрудников этого комитета - женщины."


"Да, и в мужском регбийном клубе тоже есть женщины. Они убирают туалеты и обслуживают за барной стойкой. Извините, Кэти, Шазия, но это правда. Вся организация основана на мужской модели доминирования и агрессии. Пока вы не разберетесь с этим, вы напрасно тратите свое время. Посмотри на этот материал." Она подняла свою стопку подтверждающих документов, от усилия татуировки на ее бицепсах вздулись. Косметика. Связи с общественностью - дерьмо. Отрицание изнасилования."


Все заговорили одновременно, некоторые смеялись, другие были серьезными. Кэти поймала взгляд Роберта. Он сиял, глядя на нее, розовые губы были поджаты от удовольствия, как будто говоря: "какая абсолютная дура, но чего еще ты можешь ожидать?" Она внезапно обнаружила, что его самодовольство действительно очень раздражает.


Когда голоса стихли, она призвала собрание к порядку и сказала: "Очевидно, Джей высказал мысль, которую мы все находим интересной. Я считаю, что это очень обоснованная точка зрения, которую мы должны серьезно рассмотреть в нашем отчете." Она услышала, как Роберт издал сдавленный звук. "Но нам нужно, чтобы эти идеи были изложены в связной форме. Нам нужен отчет. Нам нужны все наши отчеты, включая мой. Они не обязательно должны быть на модном английском. Подойдут точечные точки. Просто то, с чем ты можешь поговорить, и мы можем обсудить. Я думаю, нам следует закончить сейчас, чтобы мы могли потратить остаток дня на подготовку их к распространению завтра утром. Ну же, пожалуйста, - добавила она, почувствовав внезапную панику при мысли о том, что всего через несколько дней она будет стоять перед пятью сотнями скептически настроенных лиц, произнося все те слабые банальности, которые сможет придумать ее группа. "Помоги мне".


Когда они выходили из комнаты, Джей сказал ей: "Спасибо за слова поддержки. Вы имели в виду их?"


"Я думаю, мне нужно было бы узнать больше о том, что именно вы имеете в виду".


"Как насчет ланча? Я расскажу вам вкратце."


Кэти колебалась, и Джей добавил: "Все в порядке, я идентифицирую себя как гомосексуалист, но я не практикуюсь".


"О", - сказала Кэти. "Правильно".


Винный бар был переполнен, и им повезло, что они нашли маленький угловой столик, чтобы посидеть за сэндвичами с индейкой и авокадо. "Я думаю, мне это нужно", - сказал Джей, поднимая бокал вина. "Сегодня утром мне было трудно заставить свой мозг работать".


"До конца", - сказала Кэти с улыбкой.


"Что ж, я верил в то, что говорил. Большую часть времени мы просто излагаем формулы, которые, как мы знаем, все ожидают от нас услышать, но в это я верю. Они отличаются от нас, Кэти. Мы все это знаем, но притворяемся, что это не так. Эта Y-хромосома что-то с ними делает. Они думают по-другому, чувствуют по-другому."


"В твоих устах они звучат как инопланетяне".


"Будет безопаснее, если мы действительно так думаем. Именно тогда, когда мы считаем, что понимаем их, мы попадаем в беду."


Несколько дней назад Кэти отмахнулась бы от этого как от чепухи, но теперь она не была так уверена. Она подумала о Леоне и шоке от осознания того, что прожила с мужчиной шесть месяцев, не обнаружив самого важного, что происходило в его голове. И о Сэнди Кларке, чья тайная жизнь, казалось, была совершенно неизвестна его жене, с которой он прожил двадцать четыре года.


Когда Джей продолжила излагать свои идеи о "дегендеризации и демилитаризации полиции", как она выразилась, Кэти представила, что бы об этом подумали ее коллеги. Полная фигня, конечно. Но в этом тоже было что-то волнующе радикальное и свежее, по крайней мере для нее, и она решила включить кое-что из этого в их окончательный отчет, хотя бы для того, чтобы вызвать у Роберта учащенное сердцебиение.


Ее мысли вернулись к вступительным комментариям Джея о мужчинах, и она представила Пола Оукли рядом с Леоном в том пабе. Поняли ли они друг друга? И как она могла так сразу невзлюбить Оукли, когда она ничего о нем не знала? Одного взгляда было достаточно. И все же она ошибалась насчет его некомпетентности, потому что хотела в это верить. В отчете на столе Брена совершенно недвусмысленно обвинялась в ошибке женщина-клерк, Дебби Лэнгли. При переписывании первоначального отчета она, по-видимому, пропустила важный пункт, затем обнаружила свою ошибку неделю спустя и внесла изменения в компьютерный файл , никого не проинформировав и не осознавая, что файл уже прошел через систему.


"В любом случае, нет смысла рассматривать это в нашем отчете", - говорил Джей. "Ваши пятьсот главных констеблей не захотят знать".


"Нет, но было бы неплохо их немного расшевелить".


"Будь осторожна, Кэти. Не делай себя слишком заметным. Вы знаете, когда что-то идет не так, они все объединяются и сваливают вину на женщину."


"Достаточно верно". Кэти рассмеялась, затем подумала, может быть, именно это случилось с продавщицей, Дебби Лэнгли? Она доела свой сэндвич и сказала: "Скажи мне, Джей, как ты думаешь, взрослый мужчина, который был тайным геем, все еще живя со своими родителями, мог скрыть этот факт от своей матери? Ты не думаешь, что в глубине души она бы знала?"


Джей пожал плечами. "Зависит от ее отношения".


"Традиционная, я бы сказал".


"Тогда, по моему опыту, она, вероятно, узнала бы первой и последней призналась бы в этом самой себе".


Кэти задумалась. "Кто-то другой недавно сказал мне то, что вы только что сказали о непонимании мужчин. Первая жена Чарльза Верджа сказала, что развелась с ним через двадцать лет, потому что не могла его понять."


"Я думаю, что в этом было нечто большее. Мел и сыр."


Кэти была удивлена. Казалось, у всех было свое мнение о The Verges. "Откуда ты знаешь?"


"Мой друг знает Гейл Льюис. Она руководит приютом для бездомных, и Гейл выполнила для нее работу. Она считает Гейл замечательной, по-настоящему заботливой и искренней, в отличие от Верджа, выделяющегося во всех цветовых дополнениях. Имейте в виду, она действительно задавалась вопросом, могут ли они снова быть вместе."


"Как так получилось?"


"Однажды она видела их вместе, и они казались очень дружелюбными".


"Должно быть, это было очень давно".


- Год или два. Мой друг работает в приюте уже пару лет. Однажды вечером Вердж высадил там Гейл. Его серебристый Ferrari привлек немного внимания в том районе, и мой друг узнал его."


Кэти была озадачена - это было не то, что сказала ей Гейл Льюис. Когда она прощалась с Джеем, несоответствие обеспокоило ее, поэтому она достала свой телефон и набрала номер Брока.


Брок обошел Риджентс-парк мимо Примроуз-Хилл и в конце концов обнаружил место, спрятанное на задней улице Кэмден-Тауна, часть террасы, построенной из бледно-желтого лондонского кирпича, почерневшего от времени и дождей. У входной двери был громкоговоритель и медная табличка с надписью "Гейл Льюис, архитектор". Он нажал на звонок и стал ждать под мокрым зонтиком. Мужской голос сказал: "Да?"


"Старший детектив-инспектор Брок для мисс Льюис. Я звонил."


"Один момент".


Гейл Льюис открыла дверь, глядя на него с пытливым любопытством в серых глазах, и Брок, получив впечатление острого ума, почувствовал, что ему следовало более тщательно подготовиться к своему визиту. Они пожали друг другу руки, и она провела его по коридору, протянувшемуся через весь дом, в комнату в задней части - ее офис, как она объяснила, - которая была расширена в L-образную зону вокруг небольшого мощеного заднего двора. Это было больше похоже на мастерскую, чем на офис, подумал Брок, с его атмосферой целенаправленной деятельности. Скромный и неформальный по атмосфере, он едва ли может больше отличаться от грандиозных офисов Verge Practice. Она также отличалась физически: здание и мебель были сделаны преимущественно из сосны, а не из нержавеющей стали. Мужчина сидел за компьютером, женщина собирала модель из пробкового дерева у окна. Они оба подняли глаза и улыбнулись Броку, когда он проходил мимо, и он заметил, какими молодыми они казались; возможно, студенты.


"Если вы не возражаете, мы поговорим за моей доской", - сказал Льюис, направляясь между сундуками с планами и столами в дальний угол. "Я ожидаю звонка, на который мне действительно нужно ответить, и я хочу обратиться к своим рисункам. Не хотите ли кофе?"


Брок сказал "да", и молодой человек крикнул им вслед: "Я открою, Гейл".


Они сидели на ее рабочем месте, частично отгороженные от остальной части офиса наклонной чертежной доской, к которой был приклеен наполовину готовый план на кальке. Желая лучше понять женщину, прежде чем приступить к делу, и вспомнив ряды машин в чертежных студиях the Verge, Брок непринужденно спросил: "Значит, вы не занимаетесь дизайном на компьютере?"


"Я все еще предпочитаю карандаш", - сказала она. "По крайней мере, на ранних стадиях. Мне лучше думается с карандашом в руке." Она взяла один из них, щелкнув по заголовку вперед, и взяла блокнот с бокового столика, как будто собиралась взять у него интервью. "Я озадачен тем, почему вы хотели меня видеть, старший инспектор. Вы отвечаете за это дело, не так ли? Я видел ваше имя в газетах."


Случай, как будто не могло быть вопроса, зачем он пришел.


"Это верно. Возможно, вы читали, что мы закрываем расследование, но мы просто хотим убедиться, что не осталось незакрытых концов."


"Не так давно со мной разговаривал один из ваших офицеров. Женщина, я не могу вспомнить ее имя."


"Сержант Колла, да. Я думаю, в то время вы были заняты каким-то другим делом, и она не смогла осветить все вопросы, которые хотела обсудить с вами."


"О чем ты хочешь меня спросить?"


"Я все еще озадачен отношениями между вашим бывшим мужем и его партнершей Сэнди Кларк. Я подумал, что, зная их обоих в течение длительного периода, вы могли бы пролить некоторый свет на это для меня."


Две маленькие складки появились между ее бровями, когда она обдумывала это. "В газетах пишут, что Сэнди Кларк убила Чарльза и Мики и призналась в этом в предсмертной записке".


"Это верно".


"И вы вполне удовлетворены тем, что это правда?"


"Мы такие". Он увидел, как ее глаза сузились из-за чего-то, возможно, из-за его выбора "мы" вместо "я", возможно, почувствовав, что он дистанцируется. "Кажется, не так уж много места для сомнений".


"И теперь, когда дело закрыто, вы решаете прийти, чтобы поболтать с кем-то, кто не разговаривал ни с одним из них годами".


От ответа на это его спас ее телефон. " Извините меня. " Она потянулась за ним. "Привет? Да, соедини его."


Брок наблюдал, как она выпрямилась на стуле, слышал, как в ее голосе появились резкие властные нотки.


"Стивен? Спасибо, что перезвонили мне... Да, это важно; речь идет о плитке для ванной. Я поговорил с поставщиком, и они будут на месте в понедельник... Да, в понедельник. Они перенаправляют для нас другой заказ, но нет типа eg30, поэтому нам придется изменить некоторые детали ..."


Она разложила рисунок с приставного столика на своей доске и надела очки. Появился молодой человек с кружками кофе и печеньем, и Брок подождал, пока Льюис уточнит детали и завершит разговор. Она, наконец, положила трубку, улыбаясь про себя, когда снимала очки. "Поняла тебя", - сказала она, затем посмотрела на Брока. "Извините за это. Он надеялся использовать недостающие плитки в качестве оправдания своих задержек. На чем мы остановились?"


"Вы собирались подарить мне портрет Чарльза Верджа и Сэнди Кларк".


"Вообще-то я собирался спросить тебя еще раз, почему ты здесь. У тебя есть сомнения?"


Коронеру придется представить заключение о смерти Сэнди Кларк. Пока это не сделано, я открыт для любых идей, какими бы невероятными они ни были."


"Вы не нашли тело Чарльза, не так ли?"


Брок чувствовал себя прозрачным, скорее так, как, по его мнению, должен был чувствовать себя строитель на другом конце провода. "Нет".


Она секунду серьезно смотрела на него, затем переключила свое внимание на свой кофе. "Пока я ждал вашего приезда, я вспомнил эссе, которое когда-то прочитал, о том, как архитекторы могут научиться решению проблем у великого детектива". Она произнесла эти слова с ироническим акцентом, и он не был уверен, что она прикалывается над ним. "Речь шла о том, как им обоим приходится справляться с массой прагматичных деталей, но для того, чтобы сделать это, они должны отойти от деталей и сформировать общее видение дела, теорию или парадигму. Вот почему Шерлок Холмс сидел дома и играл на скрипке, в то время как другие сновали вокруг, собирая скучные факты. Вы здесь для того, чтобы собирать факты или играть на скрипке, старший инспектор? Потому что, если это первое, я не думаю, что смогу вам помочь."


"Я не уверен, что понимаю".


Она потянулась к полке за спиной, заставленной тяжелыми томами с такими названиями, как "Спецификация", "Стандарты" и "Кодекс лесоматериалов", и достала толстое руководство. "Это техническое задание на проектирование районной библиотеки, которое мы делаем в данный момент, - небольшого здания". Она позволила ему раскрыться и просмотрела страницу. "Помощникам библиотекарей требуется кабинет площадью двенадцать квадратных метров на человека, с четырьмя точками питания на каждого, ковровым покрытием класса В на полу, уровнем освещения в пятьсот люкс и показателем шумоподавления в тридцать пять децибел между комнатами. Подобных страниц более двухсот, фактов, которые составляют суть проблемы. Но как вы генерируете решение на основе подобных фактов? Вы не можете просто складывать их все, комнату за комнатой, и надеяться, что они как-то сами собой разберутся. В любом случае, многие факты противоречат друг другу, или открыты для интерпретации, или будут изменены до завершения строительства. Итак, вам нужно что-то еще, большая идея, которая каким-то образом более правдива и жесткая, чем данные, но также соответствует им. Вы бы сказали, что ваша работа похожа на эту?"


"Звучит знакомо".


"Проблема в том, что ваша большая идея может быть неправильной. Однажды я делал дом для пары, которые были нашими друзьями. В брифе было несколько необычных моментов - их интересы, сайт и так далее - и я довольно быстро пришел к тому, что считал правильным ответом. Им это понравилось, и мы пошли дальше. Но я знал, что что-то было не совсем так. Я добрался туда слишком быстро, все это было как-то слишком легко, слишком бойко. Вы понимаете, что я имею в виду?"


Брок кивнул. Он точно знал, что она имела в виду.


"Однажды, в свободную минуту, я начал рисовать, и на моей доске появился другой ответ, правильный ответ. Было слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу, мы были преданы делу, и я ничего не мог сказать клиентам. Была построена другая схема, и они были совершенно довольны ею, но я знал и чувствовал себя ужасно, как детектив, который отправил на виселицу не того человека. У меня было такое же чувство, когда я читал отчеты о Сэнди."


Она сделала паузу, положив карандаш на край чертежной доски на полпути между ними, как будто предлагая его ему. "Ты беспокоишься, что получил неправильный ответ, не так ли? Ты думаешь, Чарльз все еще жив."


Брок мгновение не отвечал, и звук дождя, плещущего за окнами во внутреннем дворе, заполнил тишину. Затем он спросил: "Почему ты так уверен насчет Сэнди?"


"Только то, что я знал о нем. Он был очень уравновешенным, спокойным, практичным человеком. Он должен был быть таким, чтобы оставаться с Чарльзом все эти годы. О, я знаю, что у него был блуждающий взгляд, но никогда не было никаких намеков на принуждение или насилие. У него было своего рода самообладание, довольно старомодное, как у Гэри Купера или кого-то еще, что привлекало женщин. Осмелюсь предположить, что Чарльз и Мики вместе могли бы свести с ума многих людей, но мысль о том, что Сэнди замышляет дьявольское двойное убийство, ну, невероятна - по крайней мере, для меня."


Брок потянулся за своим кофе, затем отодвинул его, чувствуя тошноту. Как будто его собственные сомнения обрели голос в этой женщине, строгий и недвусмысленный, и он почувствовал себя обязанным бросить им вызов. "Вы расстались в плохих отношениях со своим бывшим мужем, мисс Льюис?" - спросил он, и слова прозвучали напыщенно, когда он их произнес.


"Вы имеете в виду, я предвзят? Конечно, мы все такие. Но нет, мы расстались не в плохих отношениях, не совсем. Мы только что достигли точки, когда я понял, что должен уйти от него. Вы могли бы сказать, что я ушел по профессиональным причинам в той же степени, что и по личным, хотя эти два фактора были настолько смешаны воедино. По мере того, как мы становились все более успешными, я начал понимать, что мы преследовали совершенно разные цели. Для меня хорошая репутация была средством для того, чтобы иметь возможность выполнять хорошую работу, в то время как для него было верно обратное - качество нашей работы было средством привлечения известности и успеха. Он был фанатиком рекламы; я не мог пойми это. Он терял сон, кипя от возмущения из-за какого-нибудь умеренно критического комментария в обзоре одного из наших зданий, в то время как я лежал без сна, пытаясь придумать, как детализировать окно. И по мере того, как проекты становились крупнее, а клиенты - престижнее, различия в том, чего мы хотели, становились все труднее согласовывать. Его амбиции были подобны паровому катку, и в конце концов я решил, что должен уйти с дороги или буду раздавлен. Конечно, он чувствовал себя ужасно преданным, как чувствовал себя, когда один из его ярких молодых дизайнеров решил уволиться. Это было оскорблением его эго."


"В твоих устах он звучит неуверенно".


Тебя это удивляет? Я полагаю, люди говорили вам, что он был полон уверенности в себе, и это было правдой. Ему нравилось быть с людьми, и он черпал в них энергию и уверенность, но в одиночестве, посреди ночи, он чувствовал себя так же неуверенно, как и все мы, - хуже." Она кивнула сама себе, что-то вспоминая. "Я помню, как однажды, это было в Нью-Йорке, мы пошли на открытие в маленькую галерею в Сохо. Там была выставка фотореалистичных картин, и одной из них была огромная акварель размером примерно восемь футов на пять, изображающая рака-отшельника. Это было потрясающее изображение этого мягкого маленького ползающего существа, зажатого под огромным цветастым панцирем, похожим на здание, которое оно тащило на спине. Чарльз казался загипнотизированным этим. Позже я предложил купить это для него, но он пришел в ужас от этой идеи и в конце концов признался, что видел себя тем маленьким крабом, вынужденным жить не в том теле."


"Не то тело?" Брок вспомнил подчеркнутый отрывок о головах преступников в офисе Verge. "Что он имел в виду под этим?"


"Я думаю, он имел в виду, что провел всю свою жизнь, пытаясь быть кем-то другим, человеком, которым хотела видеть его мать, может быть - его отец-Олимпийец".


Упоминание о картине напомнило Броку кое о чем другом, и он сказал: "Вы были знакомы со многими художниками, не так ли? Я думаю об испанской художнице Луз Диас, которая купила дом, который вы с Чарльзом спроектировали для его матери."


"Брайар Хилл. Да, я слышал, что она жила там, но я никогда ее не встречал. Шарлотта рассказала мне о ней в одном из наших разговоров - мы поддерживаем довольно отдаленные отношения матери и дочери по телефону. Она всегда была дочерью своего отца и была очень зла, когда я ушла от Чарльза. Раньше я думал ..."


Она остановилась на середине предложения, на ее лице появилось испуганное выражение. "Я веду себя очень медленно, не так ли? Если вы считаете возможным, что Чарльз все еще жив, что Сэнди его не убивал, тогда вы также думаете, что Чарльз, возможно, инсценировал самоубийство Сэнди - что он здесь, в этой стране." Ее удивление сменилось тревогой. "Ты думаешь, он вернулся?"


"Мы даже близко не подошли к тому, чтобы думать об этом, мисс Льюис", - сказал Брок. "Как я сказал в начале, я просто пытаюсь охватить все аспекты, для собственного удовлетворения. Что касается властей, то нет абсолютно никаких сомнений в том, что ваш бывший муж мертв."


Но Гейл Льюис это не успокоило. Когда она потянулась за карандашом, Брок заметил дрожь в ее руке. Она яростно нажала на лидерство.


"В любом случае, " добавил он, - вам, безусловно, не о чем беспокоиться".


"Ты так не думаешь? Старший инспектор, если Чарльз был настолько безумен, что убил свою жену в мае, а затем вернулся, чтобы убить Сэнди сейчас, я не думаю, что кто-либо, связанный с ним, может чувствовать себя в безопасности!"


Брок задумчиво отхлебнул кофе, затем сказал: "Вы только что говорили о слишком большом количестве данных. Одна из проблем в моей работе - это ложные данные, люди, которые говорят нам неправду. Вы солгали моему сержанту, не так ли, мисс Льюис? Ты сказал ей, что не видел Чарльза Верджа восемь лет."


Она выглядела испуганной, затем виноватой, ее лицо порозовело. "Как ты ...? Да, вы правы, я действительно солгал. После этого мне стало не по себе, но я просто хотел вернуться на свою встречу, и в этом не было никакого смысла... Я думал, в этом нет смысла."


"Расскажи мне".


Женщина вздохнула, качая головой. "Я столкнулся с Чарльзом однажды вечером около года назад, на открытии выставки. Он был на пределе своих возможностей, шампанское лилось рекой, и он предложил поужинать вместе, как в старые добрые времена. Бог знает почему, но я согласился. Он был немного пьян и немного устал, и во время ужина он выложил все это. Его браку пришел конец, Мики была кошмаром, Сэнди - дерьмом, партнерство было обречено. Дело было в том, что он все время смеялся, когда говорил это, как будто описывал какую-то нелепую комедию, которую видел в кино. Он был довольно остроумен, почти хвастался своими неудачами, и я смеялся вместе с ним. Он сказал, что хотел бы начать с чистого листа, покончить со всеми ними и начать все заново."


"Он сказал это, что хотел покончить с ними всеми?"


"Да, что-то в этом роде. Я не думал, что это что-то значит, и забыл об этом до убийства Мики. Затем я решила, что не хочу вспоминать, что он сказал в тот вечер. Я не хотел больше иметь ничего общего с историей Чарльза Верджа. Потом я прочитал, что это Сэнди убила Мики и Чарльза. Но если ты сейчас говоришь, что Чарльз, возможно, все это подстроил ..."


"Тем не менее, вам определенно ничего не угрожает".


"Разве нет? Я был одним из людей, которые подвели его, возможно, больше всех, в его глазах. И я помню кое-что еще, что он сказал в тот вечер, когда высадил меня и попрощался. Он сказал, что через год мы, возможно, встретимся снова, и я должен помнить, что он сказал."


В ее глазах не было паники, но, безусловно, был страх.


"Но наверняка", - Брок почувствовал, что его втягивают в откровения, которыми он на самом деле не хотел делиться, "в маловероятном случае, если Чарльз действительно убил Сэнди Кларк, его цель была гораздо более обдуманной, чем просто поквитаться?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Смерть Сэнди Кларк очистила имя Чарльза Верджа, восстановила его репутацию".


"Его репутация..." Она думала об этом, рассеянно потягивая кофе. "Да, ты прав".


И все же, подумал Брок, это была не совсем вся история. Как и Гейл, он чувствовал, что его мышление было замедленным, не желающим вдаваться в последствия сценария, в который он не хотел верить. Но если бы Вердж, официально оправданный и мертвый, был все еще жив, для него была бы открыта любая программа мести. Он снова подумал о предсмертной записке на компьютере Кларк. Кто бы ни написал это, он знал, что Кларк был отцом ребенка Шарлотты. Ускорило ли это предательство смерть Кларк, и подвергло ли оно теперь риску саму Шарлотту? Кто еще?


"Я имею в виду, он был рациональным человеком, да? Не нестабильна." Он постарался, чтобы это прозвучало как позитивное утверждение, а не как просьба.


Гейл, нахмурившись, нарисовала в своем блокноте форму конуса. "У него были перепады настроения... периоды депрессии. Я не думаю, что тогда им был поставлен правильный диагноз. Шарлотта сказала, что у него была одна в течение года после того, как я ушла. Может быть, с тех пор ему помогали лучше."


Или вообще ничего, подумал Брок и наблюдал, как она добавила маленькое существо, выглядывающее из-под нижнего края конической формы, с лапами, глазами и одним кривым когтем.


Она внезапно подняла глаза и сказала: "Забавно, что ты только сейчас упомянул ту испанку, художницу. Шарлотта рассказала мне о своей покупке Брайар Хилл в то время, когда Чарльз покупал для нее коттедж неподалеку, и я подумала, что это странное совпадение. Зная, что брак Чарльза и Мики был непрочным, я подумал, может быть, между Чарльзом и этой другой женщиной что-то происходит, почти как если бы он создавал альтернативную счастливую маленькую семью в Баксах. Затем произошло убийство Мики, и Чарльз исчез, и мне пришла в голову другая мысль. Оглядываясь назад, это было почти так, как если бы Чарльз позаботился обо всем до того, как произошла трагедия - устроил Шарлотту и поселил испанку поблизости, как своего рода компаньонку или доверенного родителя."


"Он никогда не связывался с вами с мая?"


"Нет, конечно, нет".


"Вы абсолютно уверены в этом? Никаких необъяснимых тихих телефонных звонков, никаких косвенных подходов? Ему понадобилась бы помощь после того, как это случилось, и он мог бы подумать о ком-то из прошлого, вроде вас, кого мы не обязательно рассматривали."


"Он бы не пришел ко мне. И я не имею ни малейшего представления, куда он мог пойти. Я думал об Испании, как и все остальные, но я не знаю ни о каких секретных убежищах."


"Было предположение, что он может попытаться установить контакт, когда Шарлотта родит ребенка. Вы думаете, это правдоподобно?"


"Я думаю, это возможно. Он, конечно, хотел бы знать, но он не был бы настолько глуп, чтобы сделать прямой подход. Ты думаешь, Шарлотта может знать, как отправить ему сообщение? Или испанка? Или Мадлен, конечно...Потрясающая Мадлен." Она на мгновение задумалась, затем сказала: "На самом деле, если бы меня спросили, что заставило его вернуться, это был бы не ребенок Шарлотты". Она потянулась к столу рядом с ней и протянула Броку толстый журнал. На обложке была эффектная глянцевая фотография здания, настолько геометричного и ярко раскрашенного, что на первый взгляд оно выглядело как абстрактная графика: два квадрата, красный с левой стороны и синий, испещренный тенями, с правой. Под названием журнала был заголовок номера "Новая карца".


"Маршдейл", - сказала Гейл. "Новая тюрьма". Он вышел на прошлой неделе, перед открытием, и до того, как они узнали о восстановлении Чарльза. Это ничуть не смутило итальянцев. Фактически, из текста можно сказать, что тот факт, что архитектор был известным убийцей, только увеличил гламур здания. Но они также дают ей очень подробную оценку, и вывод таков: она блестящая."


Открыв журнал, Брок обнаружил страницы плотного текста, перемежающиеся планами и пышными фотографиями. Он задавался вопросом, как им удалось создать такое голубое небо, такие красивые изгибающиеся тени в стране болот.


"У меня есть друг в Architectural Review, который сказал мне, что вот-вот выйдет их специальный выпуск, не менее яркий. Похоже, Маршдейл действительно шедевр Чарльза, и я не могу представить, как он сможет остаться в стороне, особенно сейчас, с такой оглаской."


Он поблагодарил ее за уделенное время, и она проводила его до входной двери. Дождь прекратился, слабое солнце пробивалось сквозь тучи. Когда он возвращался к своей машине, находившейся в нескольких улицах отсюда, он чувствовал себя так, словно побывал в турецкой бане, как иногда бывало после особенно щепетильного разговора с Сюзанной. Эффект был одновременно изматывающим и омолаживающим. Он задавался вопросом, какую историю он мог бы использовать, чтобы мобилизовать службы безопасности и местную полицию в Маршдейле на поиски человека, которого больше не существовало.


22


Кэти попробовала позвонить по домашнему номеру, указанному в досье бывшего сотрудника лаборатории Дебби Лэнгли. Она не ожидала ответа в середине дня, но на звонок ответила мать Дебби, с которой она, по-видимому, жила. "Дебби возвращается домой с работы в шесть", - сказала мать. "Хорошо, было бы удобно, если бы я позвонил сегодня вечером, скажем, в шесть тридцать?" "Я не знаю", - сказала женщина, защищаясь. "Она знает тебя?"


"Мы никогда не встречались. Я из полиции. Это не имеет большого значения, и это лишь косвенно влияет на Дебби, так что мне было бы проще увидеться с ней дома, чем просить ее прийти в полицейский участок. Это не займет много времени."


Мать Дебби согласилась, и Кэти положила трубку, чувствуя укол вины.


Дом представлял собой довольно мрачное здание из темно-красного кирпича, недалеко от местной железнодорожной станции и магазинов. Краска на двери гаража облупилась, а бетонная дорожка потрескалась. Дебби Лэнгли открыла дверь, выглядя обеспокоенной. Ее макияж был свежим, щеки раскраснелись, как будто она спешила подготовиться к этому неожиданному осложнению своего дня. Из задней части дома доносился запах готовки и звук детского голоса. Она закрыла входную дверь за Кэти и провела ее в гостиную, обставленную безупречно чистой, но потертой мебелью.


"Не могли бы вы рассказать мне, в чем дело?" - с тревогой потребовала она, сжимая руки. У Кэти было впечатление человека, который в последнее время столкнулся с изрядной долей плохих новостей и готовился к очередному небольшому удару судьбы. "Это не моя машина, не так ли? Только я сказала Шерил, когда одалживала ей это, что не собираюсь нести ответственность ... " Она замолчала, увидев, что Кэти улыбается и качает головой.


"Нет, ничего подобного, Дебби. Это всего лишь незакрепленный конец, который я должен закончить в деле, которым я занимаюсь в данный момент, и тебе абсолютно не о чем беспокоиться."


"О, хорошо". Она осторожно вздохнула с облегчением.


"Это в связи с твоей работой в лаборатории".


"Но ты же знаешь, что я там больше не работаю, не так ли? Сейчас я работаю в клинике на постоянной основе. Видите ли, я работал в лаборатории неполный рабочий день, а мне действительно хотелось работать полный рабочий день. Если речь идет о том же, о чем они пришли раньше, о внутреннем обзоре, что ж, я думал, что сделал все необходимое."


"Да, это, вероятно, действительно пересекается с этим. Когда это было, что они говорили с тобой?"


"О, неделю назад? Может быть, больше."


"И о чем именно они тебя спрашивали?"


"У него был отчет, который он писал, об ужесточении процедур. Ему просто нужна была моя подпись."


" Вы читали отчет? - спросил я.


"О нет, это было слишком долго, и он торопился".


Это прозвучало неправильно. Кэти стало интересно, какого рода расследование они провели. Она сама видела только краткое изложение выводов, а не справочные документы.


"Но он объяснил, что было в отчете?"


"Не совсем. Он сказал, что ему просто нужно, чтобы все, кто работал там за последние двенадцать месяцев, подписали это, и, честно говоря, меня это не беспокоило, теперь я там больше не работаю."


"Говорил ли он о прошлом мае, о какой-то работе, которую тогда выполняла лаборатория, по делу для нас?"


"Может? Я так не думаю. Что это было за дело?"


"Дело The Verge".


"О, я помню это! Мы все были очарованы. Ну, все были. Я помню, как рассказывала маме, когда печатала графики судебно-медицинской экспертизы, ну, знаете, о пятнах крови и тому подобном." Дебби внезапно снова выглядела встревоженной. "Это ведь нормально, не так ли? Я имею в виду, мы могли бы поговорить о нашей работе ..."


"Нет, все в порядке. А человек, который видел вас на прошлой неделе, упоминал что-нибудь о вашей работе по тому делу?"


"Нет, я уверен, что он этого не делал".


"Он не сказал, что именно об этом был написан отчет?"


"О нет. Я имею в виду, обычно я бы не подписала что-либо, не прочитав, но он торопился, и поскольку я знала его и все такое


... Почему? Что-то не так?"


"Было предположение, что кто-то допустил ошибку в первоначальном отчете судебно-медицинской экспертизы по делу Verge, Дебби", - осторожно сказала Кэти. "Я просто подумал, что он, возможно, упоминал об этом при вас, возможно, спросил вас, знаете ли вы что-нибудь об этом".


"Ошибка? О боже, это было серьезно?"


"Это вызвало небольшую задержку".


"Ну, это, конечно, был не я. Я всегда был очень осторожен, особенно в крупных делах. Видите ли, я был простым оператором на клавиатуре, в основном переписывал отчеты. Все эти списки! Было бы легко пропустить какой-то пункт. Некоторые девушки копировали их на глаз, но у меня был свой метод, чтобы убедиться, что я не ошиблась. Если бы я не мог переписывать в электронном виде, я бы сделал ксерокопию и вычеркивал каждый пункт по очереди после того, как я его ввел, чтобы убедиться, что я ничего не пропустил. Это было медленнее, но позволило избежать ошибок."


"И он не спрашивал вас о деле Verge, об этой ошибке?"


"Нет, он никогда не упоминал об этом". Затем она жалобно добавила: "Я очень осторожна, ты знаешь. Я научился на горьком опыте."


"Хорошо". Кэти поднялась на ноги.


"И это все?"


"Я думаю, да. Вы говорите, что знали этого человека, который приходил к вам? Кто-то, с кем вы работали в лаборатории?"


"Да. Он был одним из ваших людей, одним из ЛОС."


"О, правда?" Кэти почувствовала прилив шока. "Не индийский парень?"


"Нет. Это был Пол. Пол Оукли."


По дороге домой Кэти остановилась, чтобы съесть гамбургер. Она чувствовала себя грязной, как будто ее поймали за подглядыванием в замочную скважину. Оукли, очевидно, придумал какой-то способ скрыть свою ошибку еще в мае, чтобы его возможности консультирования теперь не были заблокированы. Он вонзил нож Дебби Лэнгли в спину, а она даже не знала об этом. Он, должно быть, также убедил людей, все еще работающих в лаборатории, принять "признание", которое он обманом вытянул из нее. Возможно, он убедил Леона помочь. Но все это было внутренним делом лаборатории, не касалось Кэти. Если Леон хотел участвовать, очень плохо. Все это было слишком личным, слишком запутанным.


Тем не менее, ей было трудно оставить это в покое. Той ночью, лежа без сна, она решила, что есть еще одна последняя вещь, которую она могла бы сделать, просто чтобы убедиться, что это действительно не ее дело.


Рабочая группа по стратегии борьбы с преступностью должна была собраться в десять утра следующего дня. В девять Кэти стояла в пустой приемной офиса The Verge Practice. Она попросила личного секретаря Сэнди Кларк и назвала свое имя и идентификационные данные секретарше в приемной, которая ввела данные в компьютер на своем стеклянном столе.


Кэти вспомнила секретаршу Кларк по ее визиту к Броку двумя неделями ранее. Она представилась и последовала за ней к лифту. Вблизи ее лицо казалось застывшим, и Кэти вспомнила статью об инъекциях ботокса, которую она читала в газете, но в глазах женщины была застывшая неподвижность, и Кэти решила, что она, возможно, принимает успокоительные.


"Вы долго работали с мистером Кларком?" - спросила она, и женщина, не отводя взгляда от блеска стали, мелькающей за стеклянными стенами лифта, слегка вздохнула.


"Пятнадцать лет".


В своем офисе она предложила Кэти настольный дневник, который вела для Кларк, и Кэти села и начала работать с ним, время от времени делая заметки. Работая, она осознавала, что другая женщина неподвижно сидит за своим столом и наблюдает. Телефон не зазвонил.


В конце концов Кэти сказала: "Есть ряд записей, где указаны не имена людей, а только их организация. Я полагаю, у администратора внизу есть записи обо всех, кто приходил?"


"Да". Женщина моргнула, и Кэти представила замороженный мозг за замороженным лицом. Затем она добавила: "Вы можете получить доступ к этому на моем компьютере". Она повернулась на своем сиденье и медленно привела машину в чувство.


У фирмы было ужасно много посетителей, поняла Кэти, увидев имена, бегущие по экрану, и подумав о своей десятичасовой встрече. Она начала называть секретарю даты и время, проверяя колонку с названиями организаций. В конце концов женщина, казалось, осознала закономерность.


"Это все визиты полиции?"


"Да. В наших записях какая-то путаница. Мне просто нужно проверить наличие наших отчетов."


"О". Она вздохнула с глубоким неодобрением и перешла к следующей записи.


Наконец, минуты тикали, и они подошли к двадцать третьему мая, среде, через девять дней после того, как было обнаружено тело Мики Норинаги. Имя сержанта Пола Оукли выскочило с экрана и произвело на Кэти почти физическое воздействие. "Ты помнишь это?" - спокойно спросила она.


Женщина подумала, затем проверила встречи в настольном ежедневнике. "Я не помню его особенно, но я помню то утро, потому что следующая встреча была с мэром, и Сэнди заставил его ждать".


"Согласно протоколу приема, сержант Оукли прибыл вовремя на назначенную встречу и ушел сорок три минуты спустя".


"Верно, он потратил свое время. Вы видите там... мэр прибыл за десять минут до ухода вашего сержанта, и Сэнди заставил его ждать ..."


Кэти думала, что она собирается сказать больше, но когда она посмотрела на свое лицо, то увидела, что слезы хлынули из ее глаз и потекли по щекам. Женщина просто смотрела на Кэти в ответ, ничего не говоря.


"Мне жаль", - тихо сказала Кэти. "Но просто позвольте мне внести ясность. Сержант Оукли все это время разговаривал с мистером Кларком в его кабинете, не так ли? Он не поднимался наверх, чтобы еще раз проверить квартиру, или что-нибудь в этом роде?"


После долгого молчания Кэти не думала, что получит ответ. Затем одеревеневшие губы прошептали: "Это верно".


Она опоздала на свою встречу, но, казалось, никто не возражал. Настроение изменилось, и все были настроены на сотрудничество и полны энтузиазма. Все они подготовили свои презентации; некоторые на ноутбуках, другие на пугающе толстых пачках бумаги. Когда началась первая презентация, сердце Кэти упало. Это казалось ей претенциозным и смехотворно далеким от реальности полицейской работы. Вскоре ее внимание начало рассеиваться, и она сосредоточилась на проблеме того, что ей делать с Полом Оукли.


Когда дневное занятие, наконец, подошло к концу, все, кроме Кэти, казались очень довольными своими усилиями. Роберт самодовольно сиял, собирая свои бумаги, и даже сопротивляющийся Рекс был полон хорошего настроения. Кэти поспешила к двери, стремясь поскорее вернуться в офис, но ее снова перехватил Джей.


"Привет. Все прошло действительно хорошо, не так ли?"


"Я полагаю".


Увидев, что Кэти поворачивается, чтобы уйти, Джей добавил: "Есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить".


"Это может подождать, Джей? Мне нужно вернуться в офис до того, как люди уйдут."


"Я спущусь с тобой".


Кэти оказалась в лифте наедине с Джеем, который продолжал: "Я собираюсь с несколькими друзьями на концерт в следующую субботу, и я просто подумал, не захочешь ли ты пойти со мной".


"О". Кэти была удивлена. Внезапно на нее посыпались приглашения. Ну, почему бы и нет? "Хорошо... прекрасно".


"Ты будешь? Великолепно!" Джей казался неожиданно довольным. Двери лифта открылись на первом этаже. "Фантастика. Я сообщу вам подробности завтра. Увидимся. Джей ухмыльнулся и помахал на прощание, когда она сдала свой пропуск и поспешила на улицу.


Кэти нашла Брена за его столом, склонившего голову над бумагой, тонкий купол которой поблескивал под флуоресцентными лампами. "Привет, Кэти. Как дела? Посмотри на этот материал. Все это накопилось, пока мы работали над Verge. Теперь выхода нет. Я бы предпочел шататься по сельской местности в резиновых сапогах в поисках трупов. Тебе повезло, что ты связан с этим комитетом. Тепленький номер, да?"


"Поменяйся местами".


"Вот так, не так ли?"


"Да". Она поколебалась, не желая усугублять его бремя, затем сказала: "У меня небольшая проблема, Брен. Я подумал, не мог бы я обсудить это с тобой."


"Конечно". Он махнул рукой на стул. "Присядьте на скамью. Я рад такому оправданию. Хочешь кофе?"


Кэти сказала: "Я принесу", - и подошла к кофейнику, который варился на шкафу для документов неподалеку, пока Брен раскладывал свои бумаги по стопкам. "Это связано с тем бизнесом, о котором я спрашивал тебя вчера".


"Что за история с лабораторией? Да, стреляй без промедления."


"Ну..." Она села, передавая его кружку: "Я проследила за этим. Я пошел на встречу с клерком, которого они назвали ответственным."


" А ты? - Спросил я. Он ухмыльнулся. "Черт возьми, у тебя есть свободное время. Так в чем же была проблема?"


Кэти приняла упрек, пожав плечами. "Что-то в этом меня беспокоило. В любом случае, когда я поговорил с ней, оказалось, что она ничего об этом не знала. Она устроилась на новую работу, потому что хотела работать полный рабочий день, и лаборатория никогда не задавала ей вопросов. Вместо этого кто-то пришел к ней домой и заставил подписать то, что у нее даже не было возможности прочитать. Они никогда не упоминали дело Verge. Ее подставили."


Брен нахмурился. "Это не похоже на лабораторию".


"Нет, это не так, не так ли? И дело в том, что человек, который пришел к ней, был одним из наших, ЛО, который был замешан в первоначальной ошибке, Пол Оукли."


"Черт возьми, как воняет". Он подумал об этом, затем сказал: "Но если лаборатория примет это... Я имею в виду, что это их бизнес, не так ли? И Оукли сейчас ушел из полиции, не так ли? Была ли женщина расстроена, когда вы с ней разговаривали? Хотела ли она пожаловаться?"


"Нет, вовсе нет. Она просто хочет спокойной жизни."


"Что ж, тогда я не вижу проблемы, Кэти. Такие вещи случаются."


"Я думаю, что дело не только в этом. Этим утром я отправился в офис практики the Verge, чтобы поговорить с секретарем Сэнди Кларк."


Брен выглядел озадаченным. "Ты был занят".


"Просматривая их записи, я обнаружил, что Сэнди Кларк утром двадцать третьего мая посетил Пол Оукли".


Недоумение Брена усилилось. "Да...?"


Это было через девять дней после того, как было найдено тело Мики, и через два дня после того, как Оукли сменил Леона на посту эксперта по делу. Также прошло два дня после того, как были впервые зафиксированы результаты лабораторных исследований на подушке с ДНК Кларк."


"Хорошо. Итак, Оукли захотел ознакомиться со сценой."


"Нет, он не поднимался в квартиру. Он все это время оставался в офисе Кларк. Секретарь вспоминает, что они были настолько поглощены, что Кларк заставил мэра ждать его следующей встречи."


На мгновение воцарилась тишина, затем Брен тихо сказал: "О чем ты думаешь, Кэти?"


"Я не знаю..." Теперь, когда дело дошло до сути, она обнаружила, что не может рассказать об этом открыто.


"Давай. У тебя есть теория, не так ли?"


"Well...it это просто ошибка, сокрытие. Как вы сказали, оба не похожи на лабораторию. И в обоих случаях задействован один и тот же офицер, который наносит частный визит подозреваемому в критический момент, когда важная информация теряется ..." Она снова заколебалась, надеясь, что Брен закончит ход мыслей за нее, спасет ее от того, чтобы облечь это в слова.


"Продолжай", - бесстрастно сказал он.


"Я думал о том прошлогоднем деле, о соцопросе, который пытался утерять улики за деньги".


Брен сначала ничего не сказал, потом пробормотал себе под нос: "Черт".


"Что ты думаешь?"


"Я думаю, тебе следует поговорить с Броком".


"Я не могу". И на этот раз она знала, что не сможет выразить это словами, не все это. "Оукли - хороший друг Леона, и сам Леон, возможно, был вовлечен, не осознавая этого, а мы с Леоном только что расстались, так что это выглядело бы так, как будто я затеял это назло".


"Итак, ты хочешь, чтобы я взялся за это".


Она кивнула.


"Ну ... мы же не можем просто оставить это, не так ли?"


"Я ценю это, Брен. Я серьезно. Это действительно беспокоило меня."


"Не волнуйся. Теперь ты можешь забыть об этом."


"Спасибо. Это тяготило меня."


И это было правдой, поняла она, уходя. Она буквально почувствовала, как будто с ее плеч свалился груз.


На ее столе тоже ждала стопка почты и бумаг. Она пролистала их, затем замерла при виде конверта, адресованного ей безукоризненным почерком, который она очень хорошо знала. Леона. На нее обрушился поток возможностей - он совершил ужасную ошибку, он не мог жить без нее, он хотел встретиться снова. Она почти подошла к телефону, чтобы сказать Брен забыть то, что она сказала об Оукли, но вместо этого взяла конверт, заметив, что он дрожит в ее руке. Внутри был стандартный бланк с отчетом о судебных экспертизах, проведенных на ее машине. Там не было ни сопроводительного письма, ни даже подписи.


Она села с глубоким вздохом и просмотрела отчет, с трудом воспринимая его. Никаких отпечатков пальцев, никаких отличительных черт. На зазубренном краю стекла, оставшегося в оконной раме, были обнаружены следы ткани. Требуются дальнейшие действия? Кэти поставила галочку в графе "НЕТ" и опустила бланк в лоток для файлов. Она разорвала конверт, исписанный аккуратным почерком, на дюжину маленьких кусочков и выбросила их в мусорное ведро.


23


Казалось, Пол Оукли обрадовался звонку Брена с просьбой о встрече. "Я приду к тебе, Брен", - сказал он. "В любое удобное для вас время. Сегодня? Не проблема. Я буду там."


У него сложилось впечатление, и Брен вскоре понял это, что целью их встречи было обсудить способы, которыми его молодая компания Independent Forensic Services могла бы помочь МЕТ, и особенно отделу тяжких преступлений.


"Леон вставил пробку, не так ли, Брен? Ну, а для чего нужны товарищи, а? Честно говоря, там, в том, что я называю бесплодными землями, можно сколотить состояние, знаете, на незаметном тестировании пидорасов знаменитостей для изворотливых журналюг, которые хотят знать, какими болезнями они болеют, и тому подобное. Но это не то, что нас интересует. С моим опытом работы в полиции, настоящая судебно-медицинская работа - наша сильная сторона."


Брен позволил ему говорить без перерыва, пытаясь оценить этого человека. Раньше он почти не общался с ним и старался сохранять непредвзятость, но бесконечный оптимизм Оукли и его чрезмерный энтузиазм в области продаж начали раздражать.


"... Тщательная поддержка скрупулезной полицейской работы всегда была моей страстью, Брен, и я думаю, что мы можем честно конкурировать со старыми руками и предложить услугу абсолютной надежности, добросовестности и, что самое важное, привлекательной стоимости. Мы с вами оба знаем, каким бременем для ваших запросов является знание того, что каждый тест ДНК обходится вашему бюджету в триста двадцать фунтов.


Предположим, мы могли бы улучшить этот показатель, скажем, на двадцать процентов. Это означает на двадцать процентов больше тестов, возможно, на двадцать процентов больше шансов на успех."


"Стоимость важна, конечно", - сказал Брен, врываясь в поток. "Но надежность должна быть самой важной вещью".


"Абсолютно!"


"И в прошлом было несколько промахов, которые были дорогостоящими и смущающими".


"Конечно, конечно". Оукли энергично закивал головой.


"Мы просто заканчиваем расследование The Verge, и оно было сильно скомпрометировано лабораторной ошибкой. Ну, вы, должно быть, все об этом знаете. В то время ты был ЛО, не так ли?"


Улыбка Оукли не дрогнула, но его глаза стали немного ярче. "Вкратце, Брен, вкратце. Затем я уволился из полиции и уехал за границу."


"Куда ты ходил?"


"В Штаты. Связался с несколькими контактами, которые я установил, чтобы быть в курсе последних событий там, прежде чем создавать нашу компанию. Мы изучили несколько возможностей - франчайзинг, партнерские отношения и так далее, - но в конце концов решили стать независимыми. Лучший способ."


"Верно. Итак, вы знаете все о проблеме с доказательствами the Verge. Что это было, сбой в надзоре?"


"На самом деле я не знаком со всеми деталями, Брен. Леон немного рассказал мне об этом. Однако он сказал, что теперь все прояснилось. Это верно?"


"Похоже на то. Очевидно, клерк по имени Лэнгли допустил простую ошибку. Вы знали ее?"


Оукли медленно покачал головой. "Леон действительно упоминал это имя. Полагаю, я, должно быть, столкнулся с ней, но я действительно не могу вспомнить. Знаешь, подобные ошибки могут быть результатом размера, Брен. Организация становится слишком большой, слишком громоздкой, и страдает контроль качества. В то время как в таком маленьком подразделении, как наше, больше личной ответственности. Тем не менее, захватывающее дело, убийства the Verge. И вы великолепно все прояснили - осмелюсь сказать, с небольшой помощью старшего инспектора Брока." Он усмехнулся. "Вы, должно быть, в восторге".


"Да, это было интересно. Вы когда-нибудь встречались с Сэнди Кларк?"


"Убийца? Нет, я не верю, что получил такое удовольствие. Должно быть, у него был коварный характер."


"О да, вокруг есть несколько таких". Брен взглянул на свои часы. "Ну, а теперь, Пол, ты можешь оставить мне какую-нибудь литературу?" Боюсь, у меня назначена встреча."


"О, Брен, можно я угощу тебя ланчем?" Неважно, в другой раз. Вот наш проспект и несколько брошюр, которые вы можете раздать всем, кого сочтете нужным, хорошо?"


Брен проводил его до двери, затем поднялся в кабинет Брока.


"Шеф", - сказал он, заметив карту артиллерийской разведки, разложенную на столе старика, Брок пристально вглядывался в нее сквозь очки в полукруглой оправе.


"Доброе утро, Брен". Он выпрямился.


- В болотах? - Спросил я. - Спросил Брен, увидев узор мертвых прямых дорог и водных путей, неуклонно пересекающих карту.


"Да. Маршдейл."


"Выясняешь, как туда добраться?"


"Что-то вроде этого. Чем я могу быть вам полезен?"


"У меня небольшая проблема. Мне нужно кое-что передать тебе, если у тебя есть время."


Они устроились в двух старых кожаных креслах, которые Брок давным-давно установил по обе стороны от камина, и Брен объяснил это по буквам.


"Если Кэти все правильно поняла насчет клерка и офисных записей the Verge, то Оукли врал сквозь зубы, тут двух вариантов быть не может".


"Да, я понимаю. Вы говорите, что разговаривали с Оукли наедине? Я полагаю, Кэти была поглощена своим комитетом."


"Все немного сложнее, чем это. Я думаю, она беспокоится, что Оукли мог каким-то образом втянуть Леона в это."


- В чем именно? - спросил я.


"Трудно сказать. Я позволю ей ввести вас в курс дела, шеф, но, как я понимаю, в данный момент они с Леоном не сходятся во взглядах, и она предпочла бы, чтобы ее не впутывали в это."


"Хм. Даже если Оукли был ответственен за первоначальную ошибку и скрыл ее, это все равно вряд ли имеет значение для нас."


"Кэти чувствует, что это еще не все. Она считает, что первоначальные судебные улики против Кларк, возможно, были намеренно скрыты." Он увидел, как бровь Брока поползла вверх, и быстро добавил: "Это всего лишь теория, но она подумала, что это нужно проверить".


Брок поднялся на ноги, подошел к окну и уставился на сырое утро. Верхние этажи главного здания Скотленд-Ярда были видны поверх крыш на фоне неба, и он представил себе коммандера Шарпа в одном из этих окон, смотрящего на него сверху вниз.


"Я поговорю с директором лаборатории, Брен", - сказал он наконец. "Тогда мы решим, что делать".


Когда комитет вновь собрался рано днем, после совместного обеда из сэндвичей и апельсинового сока, предоставленного усердными сотрудниками Роберта, Кэти вручили записку с просьбой сообщить старшему инспектору Броку, как только она освободится. Ей удалось завершить сессию в течение часа, и она поспешила обратно к воротам королевы Анны, где она нашла Брена, ожидающего с Броком в его кабинете.


"Не думал, что ты уйдешь так скоро, Кэти", - сказал Брок. "Проходи, садись. Мы говорили о деле в Оукли, которое вы попросили Брена продолжить. У него было неофициальное интервью с Оукли, а я разговаривал с директором лаборатории, и оба, похоже, вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Я понимаю, что вы не хотите быть вовлеченным в это по личным причинам, которые понятны, но я все равно хотел бы услышать ваши комментарии."


Кэти, все еще немного запыхавшаяся, кивнула. "Да, прекрасно".


"Это копия заявления, которое подписала Дебби Лэнгли, когда ее навестили дома десять дней назад".


Он вручил Кэти единственный листок, отправленный по факсу. В тексте говорилось, что Дебби Лэнгли свободно признала, что, возможно, под давлением рабочей нагрузки в мае того года она была ответственна за ошибку в транскрипции, которая привела к тому, что часть судебной улики в расследовании the Verge была упущена из виду. Оно было подписано и датировано ею, и когда Кэти просмотрела мимо своей подписи знакомые каракули внизу, ее сердце подпрыгнуло. Свидетелем этого заявления был сержант Леон Десаи.


"Я не понимаю", - тихо сказала она. "Я даже спросил Дебби, мог ли это быть индеец, который пришел поговорить с ней, и она сказала "нет". По ее словам, она довольно хорошо знала Оукли со времен работы в лаборатории. Она была непреклонна в том, что это был Оукли."


"Но он вряд ли мог быть тем, кто был свидетелем ее заявления", - сказал Брен. "Он больше не работает в лаборатории, и он сам был под подозрением. Вопрос в том, во что играет Леон?"


"Что ж, - сказал Брок, - мы можем проверить это достаточно легко. Но затем есть разговор Оукли с Бреном этим утром. Он отрицал, что знаком с Дебби, а также сказал, что никогда не встречался с Сэнди Кларк."


Секретарша Кларк была предельно ясна. Брок, я не выдумываю это ..."


Брок примирительно поднял руку. "Конечно, нет. Брен снова поговорил с ней, и у нас есть подписанное заявление и печатная копия их записи о посетителях в тот день. Он определенно был там. Итак, что происходит? Брен говорит, что у вас есть теория о том, что Оукли, возможно, намеренно скрыл улики против Кларк."


"Это возможно, не так ли?"


"Чтобы шантажировать Кларк?"


Кэти ничего не сказала, услышав скептицизм в голосе Брока.


"Ну, и как нам это выяснить? Он вряд ли собирается в этом признаться. Шантаж, искажение хода правосудия в ходе крупного расследования - сколько ему грозит, десять, пятнадцать?"


Его вопрос остался без ответа, пока Кэти наконец не сказала: "Это-то меня и беспокоит. Если бы он действительно сделал это, а затем, наконец, появились доказательства, и Кларк понял, что он зря заплатил Оукли, что бы сделал Кларк?"


"Поговорить с Оукли?" Сказал Брен. " Угрожаете донести на него?"


"Опять дело во времени", - сказала Кэти. "Кларк умер вскоре после того, как вы предъявили ему доказательства ДНК, прежде чем у вас действительно было время подробно допросить его. И есть опрятность сцены самоубийства Кларк, аккуратные отпечатки пальцев во всех нужных местах. Можно было бы ожидать, что LO, по крайней мере, сделает это правильно."


Брен выглядел обеспокоенным. "Я думаю, мы забегаем далеко вперед. Оукли не знал бы достаточно, чтобы написать признание Кларк, не так ли?" Он повернулся, чтобы обратиться к Броку, который, казалось, был поглощен своими мыслями.


"Он мог бы, если бы ему помогли", - пробормотал Брок в конце концов. "Если бы он видел запись интервью Кларка с нами и поговорил с кем-то, кто читал файл. Я так понимаю, Кэти, ты беспокоишься, что Леон может быть как-то замешан?"


"Я думаю... Я думаю, он, возможно, захочет помочь бывшему коллеге, другому ЛО. Я имею в виду, невинно. Я думаю, Оукли мог бы использовать его, например, для подтверждения заявления Дебби."


"Интересно". Брок встрепенулся, взглянув на часы. "Сейчас у меня еще одна встреча, и мы попросили мистера Оукли прийти и поговорить со мной и Бреном в четыре. Я бы хотел, чтобы ты посмотрела ее в закрытом режиме, Кэти. Давайте поговорим еще раз после этого."


Когда они с Брен направились к двери, Брок перезвонил Кэти. "Брен упомянул, что вы с Леоном переживаете не лучшие времена, Кэти. Мне жаль. Ты в порядке?"


"Да, я в порядке".


"Надеюсь, временная заминка?"


Она глубоко вздохнула. "Не похоже на это. Но это не имеет к этому никакого отношения. Я не хочу видеть его скомпрометированным кем-то вроде Оукли, вот и все."


Это было все? Ей было трудно сосредоточиться на чем-либо в течение часа, прежде чем она пошла в маленькую комнату наблюдения рядом с комнатой для интервью, чтобы дождаться прибытия Оукли.


Он явно был очень рад, что его пригласили вернуться так скоро. Он энергично пожал руку Броку, который поблагодарил его за то, что он пришел.


"Очень рад, старший инспектор. Я так понимаю, это продолжение моей встречи с сержантом Герни?"


"В некотором смысле".


"Превосходно. Как любят говорить ребята из Квантико, "Давайте проанализируем некоторые данные"."


Кэти увидела презрительный взгляд на лице Брена и почти почувствовала жалость к Оукли, когда он продолжил. Но под энтузиазмом скрывалось что-то глубоко эгоистичное, подумала она, что-то слишком явно корыстное.


"Прежде чем мы продолжим, мистер Оукли, " говорил Брок, - я хочу прояснить, что это официальное интервью в связи с нашим расследованием убийства мисс Мики Норинага двенадцатого или тринадцатого мая прошлого года. Чтобы не было путаницы, я предупрежу вас обычным способом и подчеркну, что вы не обязаны отвечать на наши вопросы, хотя мы будем признательны за вашу помощь."


Оукли выглядел удивленным, но достаточно оправился, чтобы озадаченно улыбнуться и предложить свое полное сотрудничество.


"Хорошо. Нас интересует ваша встреча с Сэнди Кларк в офисе the Verge Practice утром двадцать третьего мая, через пару дней после того, как вы вступили в должность эксперта по расследованию The Verge."


- Сэнди Кларк? - спросил я. Морщины недоумения на лице Оукли углубились, и он внезапно обхватил себя руками, прижав ладонь ко рту в позе глубокой задумчивости, что, по мнению Кэти, больше походило на то, как если бы он подражал обезьяне, которая не должна была говорить ничего дурного. "Сэнди Кларк... Ты уверен?"


"Совершенно уверен. Возможно, было больше одной встречи?"


"Что? Ну, нет. По правде говоря, я вообще не помню, чтобы встречался с ним. Я думаю, что, возможно, упоминал об этом Брену вчера." Теперь его глаза осторожно сузились, когда он взглянул на Брена, сидящего рядом с Броком.


"Существует запись всех, кто входит в офисы The Verge и покидает их, и секретарь мистера Кларка совершенно ясен в этом вопросе. Очевидно, вам нужно было так много поговорить, что вы потратили свое время, и мистер Кларк опоздал на важную встречу. Теперь ты помнишь? Может быть, у вас есть карманный ежедневник, который вы могли бы проверить?"


Рука Оукли начала двигаться, затем остановилась. "Что ж, если вы так говорите, старший инспектор, полагаю, я, должно быть, встречался с ним. В тот момент так много всего происходило... Важно ли это? Я полагаю, ты возвращаешься ко всем его контактам, не так ли? Теперь, когда его опознали как преступника?"


"Странно то, что вы, по-видимому, не вели записей о вашей встрече. По крайней мере, в файлах, которые ты оставил."


"Неужели? Что ж, теперь дай мне подумать ..." Он устроил грандиозное шоу, запустив руку в портфель, который поставил у своих ног, и достав электронный персональный органайзер. " Двадцать третьего мая? - спросил я. Наступила тишина, пока он постукивал, прокручивал и вертел в руках. "О, вот мы и пришли. Знаешь, ты прав. У меня здесь назначена встреча на "V.P." в одиннадцать утра, это все? Да, я помню ту неделю - это был хаос. И я думаю, что действительно помню, как ходил в офисы The Verge вскоре после того, как занял должность LO. Чтобы сориентироваться."


"Это было всего четыре месяца назад. О чем вы говорили с мистером Кларком?"


"Я не могу сказать точно. Полагаю, общие сведения о деле."


Последовало долгое молчание, затем Брок сказал вполголоса, который Оукли, возможно, даже не ожидал услышать: "Вы разочаровываете меня, мистер Оукли".


Кэти не могла ясно видеть выражение лица Брока на маленьком мониторе, но она знала, какое впечатление произведет на Оукли уход, корректировка ценностей, пересмотр вариантов; все это вызывало дискомфорт.


"Возможно..." Оукли придал уверенности своему голосу. "Возможно, если бы вы рассказали мне, о чем это было... Именно то, что вам нужно... "


Но Брок проигнорировал его и, словно внезапно заскучав, поднялся на ноги и тяжело подошел к окну, засунув руки глубоко в карманы, и мрачно уставился на дождь.


Брен прочистил горло. "Сегодня утром я спросил вас о другом человеке, с которым, по вашим словам, вы не были знакомы, - Дебби Лэнгли".


Именно в этот момент, решила Кэти, Оукли наконец начал понимать, что все это не имеет никакого отношения к тому, чтобы дать ему бизнес. Он заметно напрягся, и она представила, как клетки мозга начинают работать с панической скоростью.


"Вы все еще отрицаете, что недавно встречались с Дебби Лэнгли?" Брен рявкнул. Оукли не ответил. "Давайте сэкономим время", - настаивал Брен. "У меня здесь копия заявления, подписанного ею тринадцатого сентября, десять дней назад. Она говорит, что ты заставил ее подписать это. А ты?" Оукли по-прежнему ничего не сказал. "Вы заплатили ей, чтобы она подписала это, мистер Оукли? Ты давал ей деньги?"


В то время Кэти не была уверена, что это хороший подход - возможно, призналась она себе, потому что это не приходило ей в голову. Но это воодушевило Оукли. Его лицо сильно побледнело, и он обрел голос.


"Теперь я понимаю", - сказал он, голос слегка дрожал от усилий контролировать себя. "Теперь я понимаю, о чем идет речь. Вы, люди... вы всегда держитесь вместе, не так ли? Я знаю, о чем идет речь. Это та женщина из Коллы, не так ли? Она стоит за этим, верно? Боже мой, в аду нет ярости, да?"


Несмотря на потрясение, услышав свое имя, Кэти была поражена тем, как гнев изменил Оукли. Он больше не был продавцом-просителем, он казался сильнее, более грозным, даже обладал определенным достоинством. Она задавалась вопросом, не ошиблась ли она в нем.


Он засунул свой личный органайзер обратно в портфель, легкая возня выдавала его волнение, затем он поднялся на ноги.


"Куда вы направляетесь, мистер Оукли?" - Спросил Брен.


"Я ухожу", - сказал он и добавил, пародируя Брока: "И вы разочаровываете меня, мистер Гурни". Он повернулся и вышел из комнаты. Кэти услышала, как его шаги протопали по коридору снаружи.


"Что ж, - говорила Брок, входя в комнату для допросов, - это было интересно. Что он имел в виду под этим, Кэти?"


Она увидела, что Брен намеренно переключил внимание на свое досье.


"Он, очевидно, думает, что я все это подстроил. Он хороший друг Леонса. Он, должно быть, думает, что я раздуваю ситуацию, чтобы добраться до Леона или что-то в этом роде." Это звучало слабо, но не ей было объяснять, что происходило между Леоном и Оукли.


"Он казался очень эмоциональным", - сказал Брок. "Вы двое встречались раньше?"


"Только один раз, в компании Леона. Мы обменялись несколькими фразами, вот и все."


"Хм. Что ты о нем думаешь, Брен?"


"Ну, ему не нужен был его гаджет, чтобы сказать ему, где он был двадцать третьего мая. Он чертовски хорошо знал и помнит, о чем говорил с Сэнди Кларк. Вопрос в том, почему он не хочет рассказывать нам об этом."


"Именно. И если бы это было важно, вы бы подумали, что где-то должны быть какие-то следы этого. Сделал бы Кларк запись встречи? Запись в файле или слово, написанное на обратной стороне карточки Оукли? Обсуждал бы он это с кем-нибудь в офисе или со своей женой? И нам лучше поговорить с Леоном о его подписи под этим заявлением Дебби Лэнгли и обо всем остальном, на что он хотел бы нас просветить. Но ты можешь оставить все это нам, Кэти. Ты можешь забыть об этом."


Если бы только, думала она, возвращаясь в свою комнату, и в ней росло дурное предчувствие.


Она заметила его, как только добралась до укрытия под навесом перед своим многоквартирным домом. Она стряхивала воду со своего зонтика, когда увидела, как он бежит к ней сквозь дождь, звук его шагов заглушался ливнем. Воротник его черного плаща был поднят, его черные волосы блестели, когда он проходил под светом фонаря.


"Кэти!"


"Привет, Леон". Ее сердце упало, когда она вгляделась в черты его лица и вспомнила, каким красивым он был.


"Кэти, ты должна прекратить это". Он был близко, глаза блестели и сердились.


"Что?"


"То, что ты делаешь. Это так глупо."


"Я ничего не делаю, Леон. Хочешь присоединиться?"


"Нет! Ты ходил на встречу с Дебби Лэнгли, не так ли?"


Она кивнула.


"Я бы не поверил, что ты так отреагируешь. Это так невероятно мстительно! Но в тебе всегда была жесткая жилка."


"Леон, я не понимаю, что происходит, и я не понимаю, во что играет Пол Оукли, но я действительно думаю, что тебе следует быть осторожным. Он..."


"Не смей мне угрожать!" Он остановил себя, как будто вспомнив, что должен сосредоточиться только на чем-то одном и не терять самообладания. "Послушай, по какой бы причине ты ни сделал что-то из ничего. Говорю вам, вы все неправильно поняли. Я хочу попросить вас, пожалуйста, прекратите это. Попросите Брока и Брена прекратить это."


"Это прошло мимо этого. Пол не был правдив. Он должен быть честен с ними."


Только когда она благополучно оказалась в лифте, ее колени дрожали, и она осознала, что неудачно выбрала слово. Она надеялась, что Леон не счел это преднамеренным. Она предположила, что он воспримет это как еще одно доказательство ее твердолобости. Пока лифт медленно поднимался между этажами, ей в голову пришла другая мысль, что Леон стоял над ней так, как, по ее наблюдениям, вели себя другие мужчины, пытаясь запугать женщину физическим и словесным давлением. Она никогда не думала, что он был бы способен на это.


Позже тем вечером, когда она собиралась ложиться спать, бутылка вина была допита, диск с Леонардом Коэном лишен всякого мрачного смысла, она подскочила от внезапного телефонного звонка. Сначала на линии было молчание, и Кэти подумала, что Пол Оукли, возможно, решил прибегнуть к угрожающему поведению. Затем она услышала женский голос. "Это ты, не так ли, Кэти?"


Она узнала мать Леона, ее голос звучал неуверенно, но в то же время слегка встревоженно, как будто звонила Кэти, причем в неподходящее время.


"Привет, Гита".


"Кэти, Леон сказал нам, что у вас с ним, э-э, были разногласия".


"Да".


"Надеюсь, не непримиримая?"


"Я скорее думаю, что это может быть, Гита". И Кэти подумала, что она не знает, он ей не сказал.


"О...Я сожалею об этом. Мы оба были бы, Морарджи и я."


Кэти была удивлена. Это был первый признак одобрения, которое Гита когда-либо давала ей.


"Вы совершенно уверены? Мы ничего не могли бы сделать? Возможно, если бы вы сказали мне, в чем была проблема?"


"Я действительно думаю, что тебе следует спросить Леона".


"Только он кажется таким очень несчастным. Он почти не произносит ни слова, просто смотрит в пространство. Это так на него не похоже."


Кэти не могла придумать, что сказать.


"Ну что ж. Я просто подумал, что стоит спросить. Если что-то будет, ты скажешь мне, не так ли?"


"Да. Спасибо."


Затем, совершенно неторопливым тоном, Гита сказала: "Видите ли, мы всегда надеялись, что у вас двоих все получится", и Кэти внезапно поняла, что Гита действительно знал, хотя и не говорил ей, и что она знала уже некоторое время.


24


Водянистое солнце поднимало туман с болот бледными завесами, открывая взору страну пугающей равнины. Время от времени Брок просил Кэти остановить машину, пока он осматривал пейзаж в бинокль, и тишина, жуткий свет и безграничная горизонтальность простирались вокруг них, как инопланетное море.


Брок был озабочен. Он сказал ей держать глаза открытыми во время визита, но не сказал для чего. На одной из остановок они оказались рядом с заброшенным аэродромом времен Второй мировой войны. Он внимательно осмотрел местность через бинокль, затем поднял его к затянутому дымкой небу, как будто наполовину ожидал увидеть серебристый планер над головой. Он был штурманом, направляя их в соответствии с какой-то собственной схемой в кружном путешествии по сетке второстепенных дорог, которые пересекали болотистую местность.


Затем, наконец, когда Кэти начала задаваться вопросом, не совсем ли они заблудились, они увидели это. Это казалось миражом - таким внезапным, таким совершенно неестественным, что она слегка ахнула и остановила машину на грани. Образ, который возник у нее в голове, был гигантским кубиком Рубика, утопленным в болоте так, что только его верхний слой неправдоподобно блестел над морем диких трав.


Тем не менее Брок сделал крюк, заставив Кэти обогнуть странный объект, периодически останавливаясь, чтобы осмотреть его и окружающую местность. В ходе этого она поняла, что здание, казалось, состоит из четырех больших кубических элементов, каждый из которых окрашен в яркий основной цвет: синий, зеленый, желтый и красный.


Наконец они добрались до подъездной дороги, ленты из нового бетона, проложенной вдоль верха дамбы, нацеленной прямо на расщелину между красным и синим кубами. Брок узнал этот вид с обложки архитектурного журнала Гейл Льюис, и, словно в подтверждение этого, солнце наконец пробилось сквозь стену, залив цветные стены ярким светом, а небо над головой приобрело прозрачный кобальтово-голубой оттенок.


Естественный ландшафт вокруг здания был нарушен до минимума, никаких ограждений и только самые незаметные вывески и световые тумбы. Ленты окружающей воды и травы тянулись через автостоянку и передний двор, вплоть до основания здания. Автостоянка была уже почти заполнена, небольшая группа водителей беседовала, стоя рядом с "Роллс-ройсом". Кэти нашла свободное место, и они пошли по гравию к стеклянному входу между кубиками. Двое мужчин стояли снаружи, наблюдая за прибывающими, и Брок подошел поговорить с ними. Глядя на то, как они стояли, сцепив руки перед собой, Кэти предположила, что они могут быть вооружены, и когда Брок вернулся, она спросила: "Мы же не ожидаем неприятностей, не так ли?"


"Нет, нет", - ответил Брок и первым прошел через вход.


Внутри мужчины и женщины в черных костюмах регистрировали их, выдавали именные бирки и указывали путь к широкому пандусу, поднимающемуся в центр здания между синей стеной и красной. Они пришли в зал, в котором пара сотен человек стояли и разговаривали. Солнечный свет струился на них из световых люков в кессонированном хранилище высоко над головой, и Кэти вспомнилась урезанная версия гравюры "Подземелье", висящей в кабинете Чарльза Верджа.


Брок направился к столу, где раздавали чашки с кофе. Кэти последовала за ним, уловив низкий гул сетевых знаменитостей в их дорогих костюмах и униформе высокопоставленных лиц. У нее было отвратительное чувство, что аудитория для ее выступления на рабочей вечеринке будет очень похожа на эту.


Через десять минут Брок коснулся руки Кэти и указал на группу людей, появляющихся на вершине пандуса. Мадлен Вердж была впереди, ее инвалидную коляску вел мужчина, которого Кэти поначалу едва узнала, теперь он был чисто выбрит и одет в элегантный костюм. Позади них шли Шарлотта и Луз Диас, рука об руку.


"Кто этот мужчина?" - Пробормотал Брок.


"Его зовут Джордж. Он работает в саду и выполняет разную работу для Шарлотты. Для Лус, я думаю, тоже. Я не знаю его другого имени. Он бывший заключенный, на которого Чарльз Вердж наткнулся, когда проводил исследование для этого заведения, и, по-видимому, взял под свое крыло."


Несколько человек отделились от толпы и поспешили вперед, чтобы бурно поприветствовать семью Вердж, и когда вскоре после этого прибыла королевская свита, Мадлен и Шарлотта Вердж были одними из первых, кого представили принцу, который оживленно беседовал с ними в течение нескольких минут.


В зале были расставлены стулья лицом к кафедре и экрану, и когда все расселись, высокопоставленный чиновник из Министерства внутренних дел произнес приветственную речь и пригласил почетного гостя выступить на официальном открытии. Принц говорил о настоятельной необходимости свежего мышления в области реабилитации преступников, о своей глубокой вере в силу архитектуры формировать нашу жизнь и о своей надежде, что смелый эксперимент Марчдейла станет маяком в мрачном социальном ландшафте. Это было встречено теплыми аплодисментами, и он продолжил с похвалой за процесс консультаций и исследований, которые были проведены при разработке всего проекта, и, в частности, за готовность архитектора самому пройти период содержания под стражей, чтобы испытать тюремную жизнь из первых рук. Только когда он заговорил о самом здании, его энтузиазм, казалось, иссяк. Он упомянул о ее амбициозных масштабах и тщательном планировании, но в осторожных выражениях, которые наводили на мысль, что, возможно, масштаб был немного чрезмерным, интерпретация - слишком безжалостной, и что его брифинг не смог подготовить его к шоку от всего этого необузданного модернизма. Придя в себя, он приступил к открытию мемориальной доски и объявил здание открытым.


Следующим докладчиком был психиатр, руководитель группы криминологов и экспертов Министерства внутренних дел, которые составили первоначальный бриф и разработали концепцию вместе с командой дизайнеров. Она описала теорию и организацию комплекса, чтобы те, кто хотел отправиться на одну из проводимых экскурсий, оценили то, чему они стали свидетелями.


Используя план, спроецированный на большой экран, она указывала на объекты курсором. Вокруг центрального административного центра, в котором они сейчас находились, помещения для заключенных были разбиты на четыре зоны, каждая из которых образовывала квадрат вокруг собственной центральной ландшафтной тренировочной площадки. Она объяснила, что зоны были легко идентифицируемы, каждая из них обозначалась тематическим цветом спектра, от синего до зеленого и желтого до красного. Эта последовательность отмечала этапы пребывания заключенных, от введения в синюю до окончательной реабилитации и освобождения из красной. Прогресс через эти четыре домены должны были регулироваться системой образования, терапии и стимулирования. Дизайн здания стал неотъемлемой частью этой системы, причем каждый аспект был продуман для усиления базовой программы. Она проиллюстрировала это представлениями об удобствах, отделке, цветовых решениях, контроле окружающей среды, вплоть до дизайна мебели и посуды, одежды и рациона питания, в каждой из четырех зон. Совокупный эффект, по ее словам, заключался в переходе от отчуждения к интеграции, от институционализации к независимости. Здание было машиной для реконструкции человеческого сознания.


Это было встречено вежливыми, но сдержанными аплодисментами. Тон женщины был слишком уверенным для такого размашистого и бездоказательного заявления, как, возможно, и само здание. Кэти подозревала, что половина аудитории не поверила ни единому слову из этого. Но Мадлен Вердж явно это делала, сидя прямо на своем стуле с сияющими глазами. Это было видение, достойное блестящего сына, которое теперь блестяще подтверждено. Выдавали ли они посмертные рыцарские звания? Кэти задумалась. Возможно, сначала им нужно было бы увидеть тело.


По окончании выступлений гостям было предложено объединиться в группы по дюжине человек с одним из многочисленных мужчин и женщин в черных костюмах, которые были доступны, чтобы провести с ними экскурсию. Брок и Кэти держались позади, наблюдая за вереницами высокопоставленных лиц, проходящих через соединительный дверной проем на Блу-сквер, как дети-переростки на школьной прогулке, обмениваясь шепотом шутками о том, чтобы отсидеть срок и не наклоняться в душе.


- А, старший инспектор! - воскликнул я.


Они обернулись на звук голоса Мадлен Вердж, резкого, как у надзирателя. Ее стул пробивался сквозь толпу, остальные члены ее группы следовали за ней по пятам. Судя по свирепому выражению ее глаз, Кэти подумала, что их вот-вот накажут, но когда она была достаточно близко, миссис Вердж взяла правую руку Брока обеими руками и сильно сжала ее.


"Я так вам благодарен. В ту первую нашу встречу я был уверен, что ты положишь конец нашему кошмару, и ты положил. Я сказал тебе тогда, что мой сын мертв, ты помнишь? Невинная жертва. Никто, кроме нас, тогда в это не верил ... " Она указала головой на группу позади нее, все пристально смотрели на Брока, как будто оценивая его реакцию. "Но вы доказали, что мы были правы!"


Кэти была особенно поражена выражением лица Джорджа: сжатые губы, блестящие глаза, как будто он подавлял какой-то внутренний восторг. Она думала, что сможет оценить его чувства, осужденного как почетного гостя на вечеринке полицейских и тюремных шишек.


"Людям было трудно это принять, миссис Вердж". Брок говорил обдуманно, без тени удовольствия от ее похвалы. "Даже сегодня есть люди, которым трудно поверить, что вашего сына больше нет в живых".


"Что?" Она отпустила его руку. "Как они вообще могут это делать?" Она сердито откинула голову назад. "Что ж, вы должны сделать своей работой убеждение их в том, что они неправы, не так ли?"


"Мы все чувствовали бы себя намного счастливее, если бы смогли найти его тело".


"Ах, да". К лицу Мадлен Вердж вернулось самообладание. "Я примирился с возможностью того, что этого может никогда не произойти. Вы знаете эпитафию сэра Кристофера Рена в соборе Святого Павла? Si monumentum requiris, circumspice. "Если вы хотите памятник, оглянитесь вокруг". Это будет эпитафия моему сыну, старший инспектор." Она подняла руку, изуродованную артритом, по широкой дуге. "Оглянись вокруг себя ..."


Уходя, Кэти спросила Брока: "Есть ли на самом деле кто-нибудь, кто думает, что он все еще жив?"


Он мгновение ничего не говорил, глядя вслед удаляющейся группе, затем пробормотал: "Да, Кэти. Я скорее думаю, что есть."


Они присоединились к последней уходящей группе и прошли через дверь в узкий туннель, стены, потолок и пол которого были окрашены в темно-синий цвет, который резко вел в вестибюль, залитый ослепительно белым светом. Кэти заметила, что комментарии и юмористические замечания быстро стихли, когда они следовали за своим гидом по кварталам Блу-Сквер. Она была такой суровой, такой обезличенной, такой минимальной по своему дизайну, что оказывала ошеломляющее воздействие на мозг. Ей потребовалось некоторое время, чтобы заметить самую красноречивую деталь, полное отсутствие каких-либо элементов управления - вилок, розеток, выключателей, ручек, кранов, - которые разбросаны по стенам любой обычной комнаты. Здесь всем управляли дистанционно, люди с электронным управлением. На гладких голых стенах не было ничего, к чему заключенный мог бы прикоснуться, чтобы заставить что-нибудь сработать, открыть дверь, спустить воду в туалете, зажечь свет.


К тому времени, когда группа добралась до внутреннего двора в центре Блу-Сквер, их умы настолько привыкли к слабительному эффекту всего этого визуального отсутствия, что листва голубых лиственниц в солнечном свете казалась экстравагантно искусственной. Разговоры начали оживать, хотя и осторожно, когда они поднялись по пандусу на Грин-сквер, где были разрешены некоторые приглушенные цвета. Там даже был один или два выключателя света. Но только на Желтом квадрате им дали узкий взгляд на внешний мир, впервые их глаза смогли сфокусироваться дальше, чем на нескольких метрах, и вид болот, простирающихся до далекого горизонта, вызвал тревожный эффект агорафобии.


Когда они наконец добрались до Красной площади, вся группа, как скептики, так и верующие, казалось, воспрянула духом. Кэти видела это на лицах других групп, с которыми они там встречались, - чувство облегчения и возвращения к нормальной жизни. Здесь были кресла, газеты, принадлежности для приготовления кофе и большие панорамные окна, некоторые из которых действительно открывались, впуская свежий ветерок. Люди смотрели на свои часы, комментируя, что прошел всего час, но казалось, что прошла целая жизнь.


На обратном пути, следуя вдоль длинной вереницы дорогих автомобилей через болото, у Брока зазвонил телефон. Он что-то проворчал в нее, с чем-то согласился и засунул обратно в карман. "Ваш друг мистер Оукли хочет снова поговорить со мной. На этот раз со своим адвокатом."


Кэти почувствовала, как в животе у нее образовался узел тревоги.


Пол Оукли и его адвокат носили похожие полосатые галстуки, как будто они принадлежали к разным факультетам одной и той же государственной школы.


"Целью мистера Оукли, обратившегося с просьбой об этом интервью, является разъяснение его вчерашних заявлений вам и откровенный ответ на любые дальнейшие вопросы, которые у вас могут возникнуть. Но прежде чем мы начнем, он попросил меня сделать три замечания." Адвокат надел очки в золотой оправе и сверился со своими записями. "Во-первых, он считает, что вчера с ним обошлись несправедливо, поскольку ему позволили поверить, что целью встреч был невинный деловой контакт, когда на самом деле целью был сбор информации о нем, касающейся возможного уголовного дела".


"Он был предупрежден", - возразил Брок.


"Но только на второй встрече. На его первой встрече не было никаких указаний на реальную цель, и он считает, что это было равносильно обману и провокации."


"Продолжай". Брок взял ручку и начал рисовать со скучающим видом.


"Во-вторых, он считает, что это скрытое обращение было инспирировано одним из ваших офицеров, который имеет личную неприязнь к моему клиенту, и что любое подозрение в неправомерных действиях с его стороны является злонамеренным, совершенно неоправданным и крайне несправедливым. И, в-третьих, он хотел бы, чтобы стало известно, что, если кто-либо из ваших сотрудников порочит свою репутацию перед какой-либо третьей стороной, то мне поручено добиваться правовой защиты против этого сотрудника."


"Его репутация?" Тихо сказал Брок. "Вчера ваш клиент сказал сержанту Гурни и мне несколько очень существенных ложных слов. Что вы хотите, чтобы мы сказали? Что он честный человек?"


Кэти изучала лицо Оукли на экране, по-видимому, невозмутимая этим. В конце концов, он был полицейским и знал, как важно не раздражаться.


"Он был сбит с толку вашими неожиданными вопросами о делах в прошлом и был спровоцирован говорить без должного обдумывания".


"Прошлое? Он отрицал, что знаком с женщиной, к которой несколько дней назад приложил все усилия, чтобы навестить."


" Фил, можно мне? " мягко вмешался Оукли, разговаривая со своим адвокатом так, словно хотел одолжить у него партнершу на танцполе.


"Будь моим гостем, старина".


"Старший инспектор, я не рассказал вам о посещении мисс Лэнгли, потому что я сделал это в рамках внутренней процедурной проверки лабораториями, и, честно говоря, я не понимал, какое вам до этого дело. Я все еще этого не делаю."


"Вас не просили помогать в проверке, вы заставили кого-то другого ложно засвидетельствовать подпись, которую вы получили обманом от мисс Лэнгли, и вы солгали нам об этом. Фактически, вы вели себя в точности как человек, пытающийся скрыть тот факт, что первоначальная потеря важной судебной информации была вашей ответственностью, а не мисс Лэнгли."


"Неправда. Первоначальная ошибка была Дебби, в этом ни у кого нет сомнений. Спросите других сотрудников лаборатории, спросите ее руководителя. Она была известна своими промахами. Она всегда волновалась, отвлекалась и теряла свое место. Посмотрите на записи в ее личном деле, запись предупреждений и жалоб. Она оказалась не на той работе, и, как только это стало возможным, лаборатория избавилась от нее."


Бедная Дебби, подумала Кэти, слушая топорную работу Оукли. Но было бы слишком легко проверить, что это неправда, и, вспоминая молодую женщину, заламывающую руки в гостиной дома своей матери, Кэти видела все это слишком ясно.


"Но лаборатория не хотела превращать это в серьезную проблему производственных отношений. Дебби ушла, и все просто хотели двигаться дальше. Кто-то в лаборатории сказал мне, что было бы полезно получить от нее какое-нибудь заявление, и я вызвался поговорить с ней. Мы всегда хорошо ладили, и я был вне цикла, менее угрожающий. Ладно, возможно, я срезал угол или два, получив ее подпись, но это было в интересах всех, включая ее саму. Какой был смысл тыкать ее в это носом? Никаких обид, никаких заявлений о неправомерном увольнении, никаких проблем."


Оукли откинулся на спинку стула, обменявшись взглядом со своим адвокатом, который кивнул ему, как бы говоря: "я сам не смог бы выразиться лучше, старина".


"Давайте обратимся к вашей встрече с Сэнди Кларк двадцать третьего мая", - сказал Брок. "Почему ты солгал об этом? Это тоже было не наше дело?"


Оукли не торопился. Он поднес руку ко рту тем же жестом, который Кэти видела у него накануне, затем погладил подбородок и сказал: "Нет, я действительно этого не помнил".


Лгунья, подумала Кэти. Слишком гладкая, слишком пресная.


"На той неделе столько всего произошло, и, честно говоря, он не произвел на меня особого впечатления".


"Но теперь ты вспомнил, не так ли?"


Оукли достал из своего портфеля настольный ежедневник. "Я проверил свой старый рабочий дневник и нашел ссылку". Он открыл ее на отмеченной странице и передал Броку, который прочитал запись вслух.


"В одиннадцать утра С. Кларк, партнер Verge, цель его запроса? Пен-он советовал Чиверсу". Не могли бы вы перевести это для нас?"


"Ну, насколько я могу. Прежде всего, встреча была по его просьбе - он позвонил мне накануне, чтобы договориться об этом. И в конце встречи мне все еще было неясно, какова была цель. Он говорил о влиянии рекламы на его бизнес и моральный дух персонала и так далее, но я сказал ему, что он должен поговорить обо всем этом с суперинтендантом Чиверсом. Затем он спросил, сколько времени займет судебно-медицинская экспертиза и когда они снова смогут получить доступ к квартире, и я в общих чертах описал наш прогресс. Кажется, я помню, что он спрашивал об образцах ДНК, которые мы взяли у некоторых сотрудников, включая его, и будут ли они уничтожены после завершения дела. Все это было довольно расплывчато, и я стал немного нетерпелив, так как у меня были дела."


"Что это за отсылка к слову "Ручка"?"


"Да, он вставил это в конце. Сначала я не совсем понял, о чем он говорил. Похоже, что когда он обнаружил тело, у него было несколько минут наедине с собой в спальне, в то время как другой человек с ним пошел поднимать тревогу, и за это время он заметил пару своих очков и свою ручку, лежащие в комнате. Он показал их мне, серебряную ручку и очки для чтения. Он сказал, что понятия не имел, что они там делали, и что либо Вердж, либо его жена, должно быть, подобрали их по ошибке. В любом случае, он прикарманил их, потому что не было никаких сомнений, что они принадлежали ему, и теперь он задавался вопросом, не поступил ли он неправильно. Я сказал, что он должен рассказать Чиверсу, и он согласился. Затем он спросил, были ли в квартире какие-либо другие необъяснимые предметы, которыми интересовалась полиция, и я снова сказал, что он должен поговорить с Чиверсом, но я не знал ни об одном. Он казался, я не знаю, чрезмерно озабоченным всем этим. Я списываю это на отложенный шок."


"Вы сообщили об этом суперинтенданту Чиверсу?"


"Нет, я оставил это Кларк. В кипении было слишком много всего другого."


"Ваша память, кажется, заметно восстановилась, мистер Оукли. Что-нибудь еще?"


"Это все".


"Жаль, что вы не рассказали нам всего этого вчера".


"Да, ну, как сказал Фил, если бы ты поступил по-другому, у меня вполне могло бы получиться. Без обид, а?"


"И последнее. Мы хотели бы получить отчет о ваших передвижениях в позапрошлый понедельник, семнадцатого."


"Что?" Оукли выглядел шокированным, и его адвокат начал протестовать, но затем Оукли остановил его с мрачным лицом. "Это не имеет значения, Фил. Мы дадим джентльменам то, что они хотят." Он вытащил свой электронный дневник из портфеля и начал нажимать. В таком случае его алиби на вечер, когда умерла Сэнди Кларк, вряд ли могло быть более надежным. Предыдущим вечером, в воскресенье, он и его друг прилетели в Дублин, где вырос Оукли. Они оставались там две ночи, возвращаясь во вторник утром. Моим другом был офицер полиции, сержант Леон Десаи.


Еще один конверт с ее именем, написанным знакомым почерком, ждал Кэти на ее столе. Она собралась с духом и открыла его на этот раз почти без дрожи. Еще одна форма отчета судебной экспертизы. Вверху листа были указаны два образца, идентифицированных по номеру и краткому описанию, а под ними чужим почерком были написаны слова "Положительное совпадение".


Должно быть, это предназначалось для кого-то другого, подумала она, затем узнала номер своей машины в описании одного из образцов. Она прочитала описания снова, затем в третий раз, когда пришло осознание. Одним из них были следы вещества, найденного на разбитом стекле в окне ее машины, разбитом четырнадцатого сентября, а другим были волокна кожи, обнаруженные на клейкой ленте, прикрепленной к шлангу, использованному для отравления Сэнди Кларк газом семнадцатого сентября. Волокна из одного и того же источника, скорее всего, пара перчаток, с разницей в три дня и двадцать миль.


25


Я только что говорила с местной полицией, " сказала Кэти. "Им нечего было мне сказать". "Проведите меня через тот день еще раз", - попросил Брок. На столе перед ним лежал отчет, который Леон отправил Кэти, вместе с оригинальными отчетами судебно-медицинской экспертизы о самоубийстве Кларк и машине Кэти.


Кэти сверилась со своим блокнотом. "Пятница, четырнадцатое, день, когда вы брали интервью у Сэнди Кларка, и он подумал, что вы узнали, что он был отцом ребенка Шарлотты, из-за его ДНК. Вы попросили меня съездить в Бакингемшир, чтобы поговорить с Шарлоттом, проверить его историю. Я позвонил ей, чтобы сказать, что приеду, и поехал туда на своей машине, Renault. Я добрался туда около половины третьего дня и пробыл там полчаса. Она была зла на то, что Кларк рассказал нам об Атланте и ребенке, и, казалось, стремилась сохранить это в секрете, но она подтвердила его рассказ. На обратном пути в Лондон я зашел в новый супермаркет на окраине Амершама и сделал несколько покупок продуктов. Полагаю, я был внутри около двадцати минут, а когда вышел, то обнаружил, что боковое стекло разбито, а из моей машины пропали вещи - проигрыватель компакт-дисков, солнцезащитные очки и мой портфель со стенограммой интервью Кларк. Я заметил, что другая машина рядом с моей тоже была взломана. Он был примерно того же возраста, что и мой, синий "Форд", и у него не было сигнализации. Я вернулся в супермаркет, чтобы сообщить об этом менеджеру, который признал, что у них было несколько подобных взломов."


Она перевернула страницу своего блокнота. "Пока я был на парковке, мне позвонил Роберт, администратор комитета, в котором я состою, и попросил срочно встретиться с ним в штаб-квартире, поэтому я не стал задерживаться, чтобы поговорить с местными копами. Я оставил свои данные и вернулся в Лондон."


"Что еще было в вашем портфеле?"


"Там был маленький калькулятор ... немного почтовой бумаги, конверты и марки. Стенограмма Кларка была в красной пластиковой папке. Был лондонский Az. И я думаю, что, возможно, была книга, которая прилагается к моим записям на испанском языке. С тех пор я ее не видел. Местная полиция заявила, что ничего не было восстановлено." Что-то еще крутилось на задворках сознания Кэти, но она не могла определить, что именно. Затем она вспомнила. "Было кое-что еще. Альбом с вырезками, который ты дал мне посмотреть, Стюарт и Миранды. Это тоже было в моем портфеле."


Брок резко поднял голову.


"Мне жаль", - сказала она, думая о том, сколько труда они вложили в это.


Он пожал плечами. "Это не твоя вина. Я заглажу свою вину перед ними. Должно быть, за вами следили от дома Шарлотты до супермаркета."


"Да". Кэти выглядела мрачной. "Хотя я не могу представить, как они могли бы сделать это так, чтобы я их не заметил. Переулки там узкие и извилистые, и им пришлось бы держаться поближе, чтобы не потерять меня. И, насколько я помню, поблизости от коттеджа нет места, где они могли бы подождать в машине вне поля зрения."


"Вы не обсуждали поход в супермаркет с Шарлоттой?"


"Нет, но там была ее бабушка, Мадлен Вердж. Именно она рекомендовала это. Она дала мне немного соуса, который готовила, и предложила купить немного рыбы к нему. Я сказал ей, что мне все равно нужны кое-какие продукты, и она рассказала мне о новом супермаркете."


"И Шарлотта слышала этот разговор?"


"Я думаю, да. Да, я забыл об этом. Они оба знали бы, что я собираюсь туда."


"Но знали ли они о расшифровке Кларка - предполагая, что это то, за чем охотился вор?"


"Шарлотта, конечно, любила. Я упомянул об этом, когда разговаривал с ней, и она захотела это прочитать. Я сказал, что она не могла. Я не думаю, что она рассказала бы об этом своей бабушке. Казалось, она стремилась сохранить это в секрете."


"Ну, я не верю, что Мадлен Вердж была способна выехать за вами и взломать вашу машину, но я полагаю, что вполне возможно, что Шарлотта могла. Или, альтернативно, один или другой из них мог связаться с кем-то еще, кто пришел за вами. Возможно, Сэнди Кларк. Это объясняет, почему в обоих местах используются одни и те же перчатки. За исключением того, что мы так и не нашли перчатки в доме Кларк."


"Зачем ему понадобилось грабить мою машину? Он уже знал, что было в стенограмме, и мог попросить копию в любое время, когда захочет."


"Возможно, он охотился за чем-то другим. Возможно, он думал, что у вас есть все досье на него. Это было в то время, когда он знал, что находится под подозрением. Возможно, Шарлотта позвонила ему и сказала, что вы только что были там, размахивая досье на него, и он увидел шанс выяснить, как много мы знали или подозревали."


"Мы можем проверить записи ее телефонных разговоров за тот день".


Брок снял трубку и сделал короткий звонок, затем положил трубку и начал переворачивать страницы отчетов, лежащих перед ним, перечитывая их снова. Наконец он спросил: "Что вы думаете об Оукли сегодня днем?"


Разум Кэти заполнила одна мысль, мысль, которую она изо всех сил подавляла с тех пор, как посмотрела интервью Оукли, - что Леон поехал с ним в Дублин в тот же день, когда она уехала в Испанию, когда он так отчаянно нуждался во времени, чтобы закончить свое задание в университете. Эта мысль горела так ярко, что она не смогла заглянуть дальше нее, чтобы ответить на вопрос Брока.


"Я ... я не уверен".


"Как ты думаешь, он звучал правдоподобно?"


Да, подумала она, на этот раз он казался правдоподобным, и она почувствовала, что Брок и Брен тоже это почувствовали, став менее агрессивными в своих расспросах. "Кое-что, конечно. Фрагменты, которые мы можем проверить."


"Да. Как насчет встречи, которая у него была с Кларк?"


Кэти заставила себя сосредоточиться, задаваясь вопросом, к чему ведет Брок. "Это казалось неубедительным. Я подумал, что в этом, должно быть, было нечто большее, чем он говорил."


"Что ты думаешь о том, что у Кларк были ручка и очки?"


"В этом не было особого смысла".


"Можем ли мы верить Оукли?"


Кэти задумалась. "Возможно. Я имею в виду, что это не делает ему чести, не так ли? Он должен был сообщить об этом Чиверсу."


"Именно. Он, вероятно, думает, что Кларк рассказала Чиверсу, и что теперь мы задаемся вопросом, почему он не сообщил об этом сам, поэтому он решил признаться. Но если Оукли говорит правду об этом, что это значит?"


"Я не знаю. Почему Кларк упомянула об этом? Это могло привести только к тому, что он оказался на месте преступления и изобличил его."


"И почему он не упомянул об этом в своем признании, когда упоминал о потерянной водительской перчатке?" Предположим, что он был искренне озадачен этим и достаточно обеспокоен, чтобы попытаться продолжить это. Представьте на мгновение, что он не убивал Мики и Чарльза. Его вызывают в спальню, на шокирующую сцену с трупом Мики. Затем, пока он ждет прибытия помощи, он замечает вещи, которые принадлежат ему. Он думает, что, должно быть, оставил их там в пятницу вечером, и он не хочет объяснять, что он тогда делал в ее спальне, поэтому он хватает их и отчаянно оглядывается в поисках чего-нибудь еще компрометирующего. Но позже он становится все более уверенным, что у него никогда не было с собой этой ручки и этой пары очков в пятницу вечером. Как они туда попали? Кто-то намеренно их подбросил?"


"Убийца", - сказала Кэти. "Чарльз Вердж".


И, поймав выражение лица Брока, она впервые поняла его странные обходы вокруг болот тем утром и его чувство ожидания, когда они добрались до Маршдейла. "Вы думали об этом в течение некоторого времени, не так ли? Ты действительно думаешь, что он все еще жив."


"Просто личное сомнение, Кэти. Давайте так и оставим."


"Ты думал об этом все это время?"


"Я не был уверен, но когда я поговорил с Гейл Льюис, она, казалось, подтвердила мои сомнения. И тогда я забеспокоился. Если Вердж действительно убийца, то она тоже может быть в опасности, а возможно, и другие. Это зависит от того, насколько он рационален."


"Ты действительно думал, что он может появиться на открытии "Марч-Дейл"?"


"Это казалось слишком хорошей идеей, чтобы ее игнорировать. Но, возможно, у него там были другие глаза и уши, чтобы засвидетельствовать это событие за него. Потому что, если он здесь, среди нас, я думаю, можно поспорить, что ему помогли, не так ли?"


- И с Оукли все в порядке? - спросил я.


"Я верю, что это так. О, если бы он лучше справлялся со своей работой, он мог бы исправить ошибку Дебби Лэнгли, и ему следовало бы написать отчет о своей встрече с Сэнди Кларк. Я уверен, что Леон бы справился. Я сомневаюсь, что дело зайдет дальше этого ". Затем он добавил: "Леон молодец, что нашел это совпадение между двумя трассами. Вы просили его заняться этим?"


"Нет, он, должно быть, сделал это сам". Аккуратный Леон, эффективный Леон, которому очень нужно что-то доказать, подумала Кэти.


Брок сказал: "Странно, что они с Оукли такие хорошие приятели. Я думал, что они будут противоположностями, на самом деле. Нет?"


Их прервал звонок Брока. Он послушал мгновение, затем поблагодарил звонившего и повесил трубку. "Они проверили телефонные записи Шарлотты. Он не был использован в течение часа после вашего визита. Нам нужно будет выяснить передвижения Кларка в тот день, но если это был не он, то кто еще это мог быть? Кто-то, кому Шарлотта могла бы довериться, кто-то по соседству."


"Кто-то вроде Джорджа..." - тихо сказала Кэти.


"Кто?"


"Садовник. Мы видели его в Маршдейле, помнишь? Помогаю с инвалидным креслом Мадлен. Он работал в саду в тот день, когда я разговаривала с Шарлоттой. Он бы увидел, как она расстроилась - возможно, он даже подслушал кое-что из того, что мы говорили. Он, безусловно, кажется преданным ей. Она могла заставить его следить за мной и украсть расшифровку."


"А потом убить Кларк?"


Они оба подумали об этом, похолодев от мысли, что Шарлотта, хрупкая и беременная, подстроила смерть отца своего ребенка. И по какой причине? Чтобы заглушить скандал о происхождении ребенка? Чтобы восстановить репутацию ее обожаемого отца? И они оба сделали одинаковые расчеты - вооружившись информацией из стенограммы Кларк, у человека, который взломал машину Кэти, было три дня, чтобы состряпать сообщение о самоубийстве, возможно, доставленное в дом Кларк в виде напечатанного письма, на котором они планировали разместить его отпечатки пальцев и небрежную подпись, но вместо этого перенесли его на удобный ноутбук. Пошли бы они оба навестить Кларк в тот вечер, Шарлотта, чтобы проникнуть внутрь, накачать Кларк и напечатать записку, Джордж, чтобы выполнить тяжелую работу по подготовке сцены смерти?


"Что мы знаем об этом Джордже?"


"Почти ничего. Он был там, когда я впервые приехала в Орчард Коттедж, и Мадлен Вердж рассказала мне, что Чарльз вроде как усыновил его, когда он проводил исследования для Marchdale. Он был либо заключенным, либо бывшим заключенным, и Чарльз взял его к себе в качестве разнорабочего и садовника. Я даже не знаю его фамилии."


"Я не помню никаких упоминаний о том, что команда Дика Чиверса брала у него интервью".


"Я полагаю, он не показался бы уместным. Он вроде как невидим, на заднем плане, выполняет случайную работу и ухаживает за садом, следит за происходящим. Шарлотта говорила о нем почти так, как если бы он был кем-то вроде компаньонки, вроде ее бабушки, которая, кажется, сейчас проводит там большую часть своего времени."


Брок вспомнил комментарий Гейл Льюис о том, что Verge, похоже, основал убежище для своей дочери в Бакингемшире, "альтернативную счастливую маленькую семью", как она это назвала. И теперь здесь был еще один игрок, Джордж мастер на все руки.


Кэти думала о докторе-ящере Хавьере Лизанкосе и его клинике за спортзалом в Ситжесе. Вы, конечно, автоматически предположили, что цель пластической хирургии - восстановить, украсить, сделать моложе, но, предположительно, она в равной степени может привести к противоположному результату - уродовать и старить. И она также подумала о выражении триумфа на лице Джорджа в то утро на открытии тюрьмы.


"Это может показаться немного притянутым за уши, " сказала она, " но Джордж того же роста и телосложения, что и Вердж, вы не находите? Я не думаю, что это возможно ... " Она колебалась, стоит ли облекать идею в слова, уверенная, что Брок сочтет это абсурдным. Но она подняла глаза и увидела, что он кивает.


"Выяснить это не составит труда", - сказал он.


Брок наполнил легкие. "Лаванда, коровы, осенняя листва. Это настоящая гавань, мисс Вердж. Беседка."


Шарлотту это не впечатлило. Она посмотрела на него поверх выпуклости своего живота и спросила: "Чего именно ты хотел?"


Она не включила электрический свет, и вечерний свет из маленького окна едва проникал в тени дальних углов комнаты. Большая часть стен была заставлена книжными полками, в нижней части которых стояли высокие тома по искусству, дизайну и архитектуре. Брок поднял подбородок в сторону романов, забитых до самого низкого потолка.


"Я вижу, ты отличный читатель. Вы, очевидно, цените художественную литературу."


Ответа нет.


"Вы должны извинить меня", - продолжил Брок с глубоким вздохом. "Это был долгий день, а это кресло очень удобное. Почему мы здесь, да. Мы обязаны подготовить отчет для коронера, который будет проводить расследование смерти Сэнди Кларк. Мы должны описать его жизнь в дни, предшествовавшие его смерти, и, насколько сможем, любые указания на его душевное состояние. Мы взяли у него интервью утром в пятницу, четырнадцатого сентября, но, к сожалению, у нас очень мало информации о его передвижениях после этого. В ту пятницу вечером его жена оставила его одного в их доме в Гринвич-парке, чтобы поехать погостить к своей матери, и больше она не видела его живым. Как и никто из его коллег по работе или соседей, насколько нам удалось установить. Теперь мы знаем, что вы и ваш ребенок, должно быть, были очень заняты его мыслями в то время, и мы задавались вопросом, общался ли он с вами вообще в те выходные."


"Нет".


"Вы совершенно уверены? Возможно, вы помните, что в пятницу сержант Колла пришел поговорить с вами о заявлении мистера Кларка о том, что он был отцом вашего ребенка."


"Да, конечно, я помню, и нет, у меня не было никакого контакта с ним в то время".


"А как насчет других людей здесь? Твоя бабушка все еще с тобой?"


"Она в своей комнате. Она очень устала после поездки в Маршдейл этим утром и рано легла спать. Я не хочу, чтобы ты беспокоил ее. Она бы в любом случае сказала мне, если бы Сэнди позвонила."


"Все в порядке. Кто-нибудь еще? У вас есть уборщица?"


"Нет".


Кэти спросила: "А как насчет твоего садовника, Шарлотта? Он здесь в данный момент?"


"Нет. Он отвез нас обратно из Маршдейла, затем ушел. Но он бы ничего не знал."


"Все равно, мы могли бы проверить. Как его зовут и адрес, мисс Вердж?"


Казалось, она была готова отказаться, но затем смягчилась, раздраженно нахмурившись. "Джордж Тодд, но в этом нет никакого смысла. Он живет в деревне." Она дала адрес и номер телефона.


"Спасибо. Как давно вы его знаете?"


С тех пор, как я переехала. Конец июня."


"О, я думал, ты приехала сюда до того, как твой отец ... до того, как он исчез".


"Он купил коттедж для меня в марте, но с ним нужно было многое сделать. Джордж работал над этим около трех месяцев."


"И вы видели его в то время, когда он работал над домом?"


"Нет, папа сказал, что для клиента всегда было катастрофой посещать их здание во время ремонта. Джордж связался со мной в конце июня, когда все было готово, и помог мне переехать."


"Значит, вы на самом деле не видели Джорджа лично до конца июня?"


"Это верно. К чему ты клонишь?"


"Это не важно". Брок засунул книгу обратно в карман пиджака. "Похоже, мы зря вас побеспокоили. Впечатляющая церемония сегодня утром. Вы все были довольны тем, как все прошло?"


Шарлотта с трудом поднялась на ноги. "За исключением того, что ты сказал бабушке, о том, что некоторые люди думают, что мой отец все еще жив". Она обвиняюще посмотрела на Брока. "Что ты имел в виду? Ты действительно ее расстроил."


"О, мне очень жаль. Я, конечно, этого не хотел. Я просто высказал общее мнение, что она должна быть готова к тому, что некоторые люди никогда не будут удовлетворены, пока не будет найдено тело мистера Верджа, вот и все. " Он одарил ее мягкой, сочувствующей улыбкой и увидел, как на лбу молодой женщины усилилась недоверчивая складка.


Когда они шли по дорожке перед домом, она крикнула им вслед: "О, и в любом случае вам нет смысла пытаться поговорить с Джорджем. Он ушел."


"В отъезде?" Брок обернулся. "Куда?" - спросил я.


"Я не знаю. Он упомянул об этом, когда мы вернулись из Маршдейла. Он сказал, что уезжает на несколько дней."


В передней комнате дома, в конце ряда старых кирпичных террас на краю деревни, горел свет. Женщина, открывшая дверь, вытерла руки о фартук и с тревогой посмотрела на удостоверение Брока.


"О боже. Джордж снимает комнату на чердаке, но сейчас его здесь нет. Почему?"


"Нам не терпится поговорить с ним. Мы понимаем, что он уехал на несколько дней. Ты знаешь где?"


"Он не сказал. Он скрытный человек. Он ведь снова не попал в беду, не так ли? Я знаю, что он условно-досрочно освобожден, но он никогда не причинял нам ни малейшего беспокойства."


Она согласилась отвести их в его комнату, что подтвердило ее утверждение о том, что Джордж Тодд был самым чистоплотным жильцом, который у нее когда-либо был. Все было безупречно. Немногочисленная одежда в гардеробе, включая костюм, в котором они видели его тем утром, была безукоризненно сложена и помята. Чайник и тостер на небольшом кухонном шкафу были безупречно чисты. Маленький холодильник был пуст, чисто вытерт. На полке ровным рядом стояли книги по садоводству, выглядевшие так же безупречно, как и при выходе из магазина. Комната напомнила Кэти тюремную камеру, готовую к осмотру.


Когда они вернулись в машину, Брок сказал: "Это заставляет меня чувствовать себя очень неловко, Кэти, но давай не будем делать поспешных выводов. Мы пока оставим вашу теорию при себе. Нам лучше сделать это правильно. У меня такое чувство, что никто этому не обрадуется."


"Одно умышленное ранение с намерением оказать сопротивление аресту, два ранения с намерением нанести тяжкие телесные повреждения, три нападения при отягчающих обстоятельствах с намерением ограбить, шестьдесят семь судимостей за кражу, пять за хранение краденого". Брок сделал паузу, просматривая листок бумаги в своей руке. Все они смотрели на увеличенную фотографию жесткого, избитого лица, левая сторона которого была покрыта багровой рубцовой тканью. Кэти с трудом узнала садовника или мужчину, который катил инвалидную коляску Мадлен на открытии выставки в Марчдейле.


"Так что подходите с осторожностью", - продолжил Брок. "В возрасте пятидесяти пяти лет, из которых восемнадцать провел в тюрьме, двенадцать - в тюрьмах категории А. Джордж Тодд в настоящее время условно-досрочно освобожден. Прошлой ночью было выпущено предупреждение, но пока мы понятия не имеем о его текущем местонахождении. Мы полагаем, что у него может быть информация, относящаяся к делу Verge, и мы хотим знать его местонахождение днем четырнадцатого сентября, когда была взломана машина сержанта Коллы, и вечером семнадцатого сентября, когда погиб Сэнди Кларк. Мы также ищем пару черных кожаных перчаток, следы от которых имеют была обнаружена на обоих местах преступления. Помимо арендуемой комнаты, где он живет, у нас также есть ордера на обыск в двух местах, где, как известно, он регулярно работает садовником и разнорабочим - Орчард Коттедж, принадлежащий мисс Шарлотте Вердж, и Брайар Хилл, принадлежащий мисс Луз Диас, - а также в доме миссис Мадлен Вердж в Челси, который Тодд также посетил. Помимо перчаток, нас интересуют инструменты, которые могли быть использованы для разбития окна машины, любые письменные записки, напоминающие заявление о самоубийстве Сэнди Кларк, и все, что может принадлежать Чарльзу Верджу или указывать на недавний контакт с ним."


Люди выглядели озадаченными. "Вы имеете в виду недавнюю, то есть до двенадцатого мая, шеф? Когда он умер?"


"Нет, я имею в виду с двенадцатого мая. Я имею в виду, как в последние несколько недель."


Это вызвало шепот ужаса. Поднятая рука Брока восстановила выжидательную тишину. Коронер ожидает от нас тщательности. Ожидается, что в отсутствие тела Верджа мы сможем категорически заявить, что он не оставил никаких недавних следов, и эти женщины - люди, которые были бы ему ближе всего, с которыми он, скорее всего, попытался бы связаться, если бы все еще был жив."


"Мы должны обыскать всю недвижимость, сэр? Не только хозяйственные постройки, где Тодд мог хранить свои инструменты?"


"Везде, но делайте это тактично. Если они спросят, объясните, что вы ищете что-то, что Тодд мог спрятать или потерять. Не говорите им, что ищете следы Verge - это их только расстроит."


Ты можешь сказать это снова, подумала Кэти, представив реакцию трех женщин на это нарушение. Это было так, как если бы Брок планировал запустить руку в улей. Команда тоже выглядела сомневающейся, возможно, воображая, что пытается объяснить Мадлен Вердж, что они обыскивали ящики с ее нижним бельем в поисках чего-то, что ее садовник мог спрятать или затерять. На этот раз Кэти была рада, что весь этот день будет занята своим комитетом.


Под председательством Кэти работа рабочей группы по стратегии борьбы с преступностью шла хорошо, так что все согласились, и она могла только предположить, что это был один из тех случаев, когда что-то идет правильно, когда на это не обращаешь внимания, потому что она почти не задумывалась об этом серьезно с тех пор, как ушел Леон. Она просидела остаток дня, вполуха слушая, как остальные взволнованно обсуждают узаконенный расизм и гомофобию, и задавалась вопросом, как она собирается пережить еще один уик-энд, и как там дела у Брока и остальной команды. Когда Джей заговорил с ней во время ланча о приготовлениях к субботнему вечеру, ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, о чем говорила другая женщина.


"Ты знаешь паб на углу Олд-Комптон-стрит? Я подумал, что мы все могли бы встретиться там. Что вы думаете?"


"О, прекрасно. Да, это было бы прекрасно."


Джей понизила голос и выглядела застенчивой. "Я знаю, что ты полицейский и все такое, но когда ты не при исполнении, ты ведь не при исполнении, верно?"


"Что ты имеешь в виду?" Но Кэти точно знала, что она имела в виду.


"Ну, некоторым моим друзьям нравится ..." Джей остановился, когда к ним присоединилась Шазия, балансируя бумажной тарелкой с бутербродами и стаканом апельсинового сока. У них не было возможности закончить разговор, и впоследствии Кэти задавалась вопросом, во что она ввязывается.


Брок качнулся вперед на носках ног, впитывая противостояние между стерневыми полями и живыми изгородями снаружи и подушками из нержавеющей стали и кожи здесь. Он знал, что это была банальность современной архитектуры, но она все еще обладала способностью шокировать, непосредственным воздействием комнаты и пейзажа через лист голого стекла.


Луз Диас стояла к нему спиной, скрестив руки на груди, и сердито курила. "Я не могу поверить, что это разрешено в этой стране. Это хуже, чем Франко."


"Мне жаль, мисс Диас. Но коронер..."


"К черту коронера!" Она развернулась к нему лицом. "Это всего лишь предлог. Знаешь, что я думаю? Я думаю, тебе нравится вламываться в дома людей и переворачивать их личные вещи. Я думаю, вы ничем не отличаетесь от преступников."


"Знаете ли вы, что у вашего садовника было обширное криминальное прошлое?"


"Джордж? Да, конечно, я знал. Чарльз рассказал мне все о Джордже давным-давно, еще до того, как я приехала сюда. Он познакомился с ним в тюрьме, когда тот работал над проектом Marchdale. Это все, что ты видишь? У человека есть послужной список, и это все? Вы смотрите дальше этого? Ты что-нибудь знаешь о нем?"


"Расскажи мне".


"Он был образцовым заключенным, получал степень по садоводству в Открытом университете. Нет, он был образцовым заключенным, так сказал Чарльзу начальник тюрьмы - лучшим, наиболее отзывчивым заключенным, которого он когда-либо встречал. И у него была ужасная жизнь. Знаете ли вы, что он был свидетелем того, как его отец убил его мать, когда ему было пять? Знаете ли вы, что он подвергся ужасному насилию со стороны родственников, которые его приютили, а затем еще раз, когда его отдали под опеку?"


Пламя гнева в ее глазах немного погасло, когда она заметила обеспокоенный взгляд Брока. "Нет, я этого не знал".


"Что ж, вам следует провести более тщательное исследование, старший инспектор. Джордж, наверное, самый надежный и честный человек, которого я знаю. В чем вы его подозреваете?"


"В настоящее время я не могу сказать. Но ваша оценка его характера очень полезна."


"Ты говоришь это только для того, чтобы успокоить меня, да?" Но, несмотря на ее слова, Брок видел, что ее затыки сигаретой были менее жестокими. "Ты веришь, что однажды ставший вором, всегда будет вором, верно?"


"Я думаю, любому из нас очень трудно изменить шаблон, который сформировал всю нашу жизнь".


Луз нахмурилась, глядя на него. "То есть вы хотите сказать, что как только мы решим, чем будем заниматься в нашей жизни - вы полицейский, Чарльз архитектор, я художник, - эти вещи затем замыкают нас в своих собственных шаблонах? Вы думаете, что после тридцати лет мышления и действий по-разному, мы настолько сформированы опытом, что просто не можем измениться?"


"Что-то вроде этого".


Она уставилась на него в ответ, как будто пытаясь спровоцировать его сказать что-то еще, затем расплылась в улыбке. "Но люди делают это постоянно, не так ли? И в глубине души, бьюсь об заклад, ты веришь, что все еще можешь быть тем, кем захочешь. И Джордж - доказательство того, что ты можешь быть. Он преодолел свое прошлое и изменил себя."


Брок улыбнулся в ответ. "Посмотрим, мисс Диас. Посмотрим." Затем он добавил: "Так вот почему Джордж был важен для Чарльза, потому что он смог измениться, как рак-отшельник, сбрасывающий панцирь?"


Луз выглядела пораженной. "Почему ты так говоришь? Это было


... " Она замолчала и отвернулась, раздавив сигарету в стеклянной вазочке. "Джордж был источником информации, вот и все. Чарльз заплатил ему как консультанту, потому что тот знал все о тюрьмах изнутри."


"Я понимаю". Этажом ниже раздался глухой удар, приглушенное проклятие, и Лус напряглась. "Если эти ублюдки что-нибудь сломают... У меня там есть баночки с пигментом из Венеции. Это единственное место в мире, где вы можете это получить. Тебе лучше сказать им ..."


"Не волнуйся, они знают свою работу. И поэтому ты покинул Барселону, чтобы измениться? Или, может быть, ваша картина? Ваши цвета такие яркие и четкие, геометрия такая четкая - выдержит ли это этот влажный английский свет?" Он кивнул в сторону вида, где из-за рощи просачивался вечерний туман.


"Я еще не пережила английскую зиму", - сказала она, закуривая очередную сигарету. "Но, возможно, это и есть причина, да. Всем нам время от времени нужно менять точку зрения. Что-то, что заставит нас думать и чувствовать по-новому. Смена палитры..."


Снизу донесся еще один глухой стук, и Лус, развернувшись, направилась к винтовой лестнице. "Я собираюсь посмотреть, что делают эти люди".


Брок остался в мастерской художника, подойдя к полке с книгами. Большинство из них были каталогами выставок галереи, многие страницы были помечены листками бумаги. Когда он открыл их, то обнаружил иллюстрации к ее работам. Они были созданы более десяти лет назад в частных галереях Барселоны, Мадрида, Сан-Франциско и Нью-Йорка.


Желтый мотоцикл Джорджа Тодда был замечен рано днем в тот же день, через двадцать четыре часа после его исчезновения, припаркованный возле небольшого отеля для отдыха в Бексхилле, того места, где Чарльз Вердж предположительно вошел в море. Тодд, по-видимому, забронировал номер в отеле накануне вечером. В течение получаса он был обнаружен в пабе менее чем в ста ярдах от отеля и отправился в обратный путь в Лондон под конвоем.


Теперь он сидел по другую сторону стола, старательно вытирая кончики пальцев носовым платком. Брок не мог видеть оставшихся следов чернил, но все равно тер и соскребал.


"Я думал, ты уже отсканировал их в электронном виде", - мягко сказал Тодд. "В любом случае, какой в этом смысл? Ты думал, что я кто-то другой?" Йоркширский акцент. Он оторвался от чистки с блеском в глазах, как будто наслаждался какой-то личной шуткой. "Кем, по-твоему, я был тогда, Чарльз Вердж?"


Брок ничего не сказал. Сейчас идея действительно казалась притянутой за уши, хватанием за соломинку.


Было трудно не пялиться на Тодда. В его жестах была изысканная напряженность, которая странно контрастировала с анархией его изуродованных черт. Брок отметил складки на рукавах его рубашки, то, как он аккуратно сложил носовой платок, прежде чем положить его обратно в карман. Команда, которая обыскивала его сарай для инструментов в Орчард-коттедже, прокомментировала, насколько все было одержимо аккуратно, как в его съемной комнате. Брок видел это раньше: образцовые заключенные, которые реагировали на тюремный порядок и дисциплину, которых так не хватало в их ранней жизни. Более чем у одного из экспертов в деле Тодда было диагностировано обсессивно-компульсивное расстройство личности.


"Что ты делал в Бексхилле?"


"Я хотел несколько дней отдохнуть. Решил спуститься к морю."


"К месту, где, как предполагалось, исчез Чарльз Вердж".


Еще одна самодовольная ухмылка. "Показалось таким же хорошим местом, как и любое другое".


"Когда вы впервые встретились с мистером Верджем?"


"Два, два с половиной года назад".


"Это было в..." Брок сверился со своими записями.


"Ее высочество Мейдстоун. Он проводил исследование."


"Как он познакомился с тобой?"


"Губернатор выбрал меня, чтобы я рассказал ему о своем опыте. Мы поладили. Я смог разъяснить ему несколько вещей."


Броку стало интересно, узнали ли двое мужчин что-то от себя в другом. "Какого рода вещи?"


"Его интересовало, что чувствуют люди, когда они внутри, как меняется их отношение со временем, что движет ими. Позже, когда он работал над своими планами, мы поговорили о них. Я помогал ему создавать дизайн March-dale." Заявление было сделано категорично, без напыщенности.


"Он заплатил тебе за твою помощь?"


" Настаивал он. Он назвал меня консультантом и перевел деньги на мой счет, когда я выйду на свободу. Не волнуйтесь, все это было заявлено. Я заплатил за это налог."


"И ты вышел из тюрьмы в январе прошлого года? Что ты сделал потом?"


"Он пригласил меня работать в его семье разнорабочим и садовником. Я подготовила Орчард-коттедж для мисс Шарлотты, покрасила, поклеила обои и сделала ремонт, а также занимаюсь садом и прочими мелочами для нее, а также для миссис Мадлен Вердж и мисс Диаз в Брайар-Хилл. Спросите их. Я хороший работник."


Брок не сомневался в этом и перешел к местонахождению Тодда во время взлома машины Кэти и самоубийства Кларк. По его словам, во время первого он работал в саду Шарлотты, хотя он не мог сказать, видела ли она или ее бабушка его там весь день. Что касается второго, он думал, что был дома в тот вечер, вероятно, смотрел телевизор, но он не был уверен. Отсутствие твердого алиби не воодушевило Брока. Ни у одной из команд не было найдено пары черных перчаток или чего-либо еще, компрометирующего.


Было шесть вечера, когда Кэти вернулась в "Ворота королевы Анны" со своего заседания комитета. Она прошла мимо Брока на крыльце. Очевидно, он спешил, одной рукой застегивая пальто от холода, другой сжимая портфель, с озабоченным хмурым выражением лица. Он буркнул "привет", не улыбаясь, и зашагал вниз по улице в направлении штаб-квартиры.


Брен был внутри, в вестибюле, просматривал книгу назначений.


"Что случилось с боссом?" Спросила Кэти.


"Дерьмо и фанат связаны, Кэти. Телефоны таяли, требовались объяснения."


"Поиски?"


Брен мрачно кивнул. "Ничего особенного. Ни черных кожаных перчаток, ни скрытых сообщений, ни даже следа запрещенного вещества в аптечке Тодда. Ты слышал, что мы нашли его, не так ли? Сижу в пабе в Бексхилле, потягиваю тихое пиво. Сказал, что у него был отпуск на море."


"Неужели?" Кэти была ошеломлена и поняла, насколько она была убеждена, что Тодд и Вердж - один и тот же человек.


"И он точно тот, за кого себя выдает?"


"Конечно. Мы взяли у него отпечатки пальцев и ДНК и пригласили офицера по условно-досрочному освобождению."


- У него есть алиби на время четырнадцатого и семнадцатого? - Спросил я.


"Убедительно расплывчато. Кстати, он ездит на мотоцикле. Желтая Honda с черным аварийным шлемом. Вы не помните, чтобы видели это на парковке супермаркета, не так ли?"


Кэти задумалась. "К сожалению, нет. И женщины жаловались?"


"Долго и громко, лично и через законных представителей, а также в вышестоящие инстанции. Брока только что вызвали на встречу с Шарпом. Черт возьми, не то чтобы мы не могли этого предвидеть. Что было у него на уме, ты знаешь, Кэти? Это было почти так, как если бы он верил, что Чарльз Вердж все еще жив."


Кэти покачала головой.


"Я просто слышу, как Шарп говорит ему, что он одержим. И это правда. Ну, не так ли?"


"Я не знаю, Брен. Я действительно не знаю."


"И насколько точно это совпадение волокон кожи?" - Потребовал Шарп.


"Девяносто семь процентов", - ответил Брок.


"Уверен на девяносто семь процентов в чем?" Шарп настаивал. "Что они из одной перчатки, или из одного типа перчаток, или из похожего куска черной кожи?"


"Кусок кожи, обработанный таким же образом, с использованием того же красителя".


"И это покрывает какой процент от общего количества кожаных изделий, продаваемых в Лондоне?"


"Я не знаю".


"Для этих образцов могут быть сотни совпадений, да? Может быть, тысячи. Один может быть из сумки, а другой - из перчатки, рукава куртки или ботинка. Вы понимаете, к чему я клоню?"


"Да, сэр".


"И вы, должно быть, осознали это, все же вы упорствовали. Почему?"


"Когда мы встретились неделю назад, я сказал, что, по моему мнению, преждевременно закрывать расследование, сэр, особенно в отсутствие тела".


Лицо Шарпа посуровело, в его голосе появились повторяющиеся нотки, как будто он декламировал очевидную истину или детский стишок. "И я совершенно ясно дал вам понять, что дело закрыто. Я поздравил вас с блестящим результатом. Я предельно ясно дал понять, что все были полностью удовлетворены." Он потянулся за папкой и швырнул ее на стол перед Броком. Она была открыта записью встречи, датированной двадцатым сентября. Формулировка была почти идентична тому, что только что сказал Шарп.


"Ты, кажется, намерен выстрелить себе в ногу, Брок. Почти одержим этим. Почему это?" Шарп перестал расхаживать по комнате и сел. "Я заверил трех женщин, что ни их, ни их садовника больше никто не побеспокоит и что дело закрыто. Вы сами напишете им сегодня, подтвердите это и принесете извинения за любые неудобства. Все в порядке?"


"Да, сэр". Он снова почувствовал себя десятилетним, в кабинете директора, единственным из банды "Черная рука", которого поймали, когда он вытирал лак для обуви о дверные ручки в День дурака.


"И я хочу копию писем для моего досье". Шарп набрал полные легкие воздуха и медленно расслабился. "В любом случае, на более приятной ноте, ваш сержант Колла, похоже, очень хорошо зарекомендовала себя в комитете рабочей партии. Роберт очень доволен ею, говорит мне, что она взяла это за шиворот и заставила выступить. По его словам, отличные лидерские качества. Сосредоточенный. Звук."


Брок знал, что звук был любимым качеством Шарпа. Он не сомневался, что его собственный коэффициент надежности резко упал.


"Ты мог бы кое-чему у нее научиться, Брок".


На обратном пути он зашел выпить двойной скотч в паб, маленькое заведение, битком набитое офисными работниками, которые не спешили домой. Они толкались и слишком громко смеялись над собственными шутками, выкрикивая сквозь дым свои заказы девушкам за стойкой, и через десять минут Брок почувствовал себя немного лучше. Он с трудом выбрался на улицу и продолжил путь обратно к пристройке у ворот королевы Анны. Он занимал четырехэтажную кирпичную террасу того, что когда-то было отдельными домами, позже соединенными множеством дверей и коридоров и переоборудованными в офисы, совсем недавно принадлежавшие издателю. Через несколько лет она снова изменит свое назначение, подумал Брок, и никто не вспомнит и не будет заботиться о том, что он и его люди здесь делали.


Он зашел в офис на втором этаже, когда увидел Кэти внутри, работающую за своим компьютером. "Извините, я был немного резок ранее", - сказал он. "Немного торопился".


"Брен сказал, что были проблемы".


Когда Брок оторвала взгляд от экрана, ее поразило, какими темными казались тени вокруг ее глаз, какими впалыми были ее щеки. Или, возможно, это был просто свет. "Призыв к порядку свыше. Дело Verge закрыто. Отбрось это, забудь."


"Мне очень жаль".


"О, может быть, они правы. У нас был наш шанс. Послушай, мне нужно уладить кое-какие бумаги, но не хочешь ли перекусить попозже?"


"Да, хорошо. Это было бы прекрасно."


После того, как он ушел, она некоторое время сидела, думая о деле Verge, затем, неизбежно, о Леоне, затем снова о Verge. Она подумала об убежденности Брока в том, что они ошиблись, о его страхе, что Verge может нанести новый удар, и о ее абсурдном представлении о Тодде. Было так легко увидеть угрозы и тени там, где их не существовало.


Зазвонил ее телефон, голос Брока, но звучащий странно, просил ее прийти к нему в офис. Когда она добралась туда, то была поражена, увидев пустой, ошеломленный взгляд на его лице.


"Ты в порядке?" - спросила она.


"Сядь". Он встряхнулся, провел рукой по глазам. "Мне только что позвонила Сюзанна. Она случайно упомянула, что дети встретились с кем-то, кого мы знаем, с кем-то из полиции, как она предположила. Вчера днем они возвращались домой из школы, и он встретил их возле магазина."


Кэти представила, как дети в школьной форме сражаются у входа в антикварный магазин Сюзанны и дома на Хай-стрит, задаваясь вопросом, к чему это привело.


"Он назвал их по именам и сказал, что он наш хороший друг и что он слышал, что они очень заинтересованы в деле Verge. Он сказал, что слышал, что они составили собственное досье по этому делу, и это была очень хорошая работа."


Теперь Кэти поняла. Она почувствовала озноб, когда вспомнила титульную страницу альбома для вырезок, который был взят из ее машины, с именами, возрастом и адресом детей.


"Могли бы они описать его?"


"Пожилой мужчина со странным акцентом, и он говорил с ними странным образом, отвернув левую сторону лица".


"О Боже".


"Это угроза, Кэти, или предупреждение".


"Да".


"Это то, чем занимался Тодд".


"Что мы можем сделать?" И это, поняла Кэти, был главный вопрос, причина, по которой Брок был обездвижен вместо того, чтобы призвать весь ад на голову Джорджа Тодда.


"Шарп не позволит мне действовать в этом направлении без некоторого подтверждения", - сказал Брок. "Я сейчас пойду туда и попытаюсь добиться от детей чего-нибудь конкретного. Может быть, Шарп согласится на парад опознания. " Он сказал это без убежденности. "По крайней мере, я могу попросить Сюзанну забрать их куда-нибудь в безопасное место на некоторое время".


Как долго, подумала она, и что потом?


"Мне жаль, Брок. Я чувствую, что это моя вина, с альбомом для вырезок."


"Ерунда, это было чистое невезение. По крайней мере, это подтверждает, что Тодд замешан в этом. Если дело дойдет до худшего, я заберу этого ублюдка на еще один небольшой отпуск и выбью из него правду."


"Что я могу сделать?"


"Ничего. Абсолютно ничего." Он поднялся на ноги и начал запихивать документы в свой портфель. "Мне лучше уйти".


Кэти чувствовала себя беспомощной. "Увидимся в понедельник. Ты ничего не будешь делать до тех пор, не так ли?" Он мрачно улыбнулся. "Не волнуйся. Хороших выходных." Позже, сидя одна в своем офисе, она пришла к выводу. Она взяла телефон и набрала номер круглосуточного билетного агентства.


26


Учитывая инструменты, которые она везла с собой, Кэти сдала свою сумку в Хитроу, хотя больше она ничего не взяла с собой. Забрав ее с карусели в Эль-Прате, она направилась к стойкам проката автомобилей на первом этаже и заняла маленькое сиденье, похожее на то, которое у нее было раньше. Думая о своем текущем банковском счете, она решила не доплачивать за дополнительную страховку ущерба. Это была последняя суббота сентября, небо за окном было бледно-голубым, температура умеренной, а свежий восточный бриз наполнял пары реактивных двигателей привкусом соленого морского воздуха. Она опустила окно и направилась на юг. К двум часам дня она уже ехала по набережной Ситжеса.


Прошло всего десять дней с тех пор, как она была здесь, но это казалось совершенно другим периодом ее жизни, временем невинности, непростительной наивности. Там было кафе, где она написала открытку Леону, воображая, что они, возможно, вернутся сюда вместе - кто мог сказать?-в свадебном путешествии. И все то время, пока она играла детектива в Испании, думая, что сможет найти ответы, которые ускользали от всех остальных, она не обращала внимания на то, как распутывается ее собственная жизнь. В то самое воскресенье, когда она приехала в Барселону, Леон отправился с Полом Оукли в Дублин. Во вторник, когда она искала улики в павильоне Мис ван дер Роэ, он вернулся в Лондон, а в среду, пока она писала открытку, он забирал свои вещи из ее квартиры. Теперь она испытывала чувство горького удовлетворения от жестокой синхронности, как будто она заслуживала боли за то, что была такой неосведомленной, такой самодовольной.


Больше нет. На этот раз, правильно или неправильно, она определит повестку дня. Она развернула машину и поехала в фитнес-клуб Apollo-Sitges.


В ней чувствовался заброшенный вид, входная дверь была закрыта, на ступеньке стояла пустая бутылка из-под кока-колы. Она постучала в дверь и заметила табличку, висящую за стеклянной панелью. Печатными буквами было написано, что это "tancat", а ниже, фломастером, было нацарапано "закрыто". Когда она спустилась по боковой дорожке на задний двор, она обнаружила пустой мусорный бак и пластиковые пакеты, которые сдуло ветром к подножию двери на роликах. Она попробовала включить интерком и обнаружила, что он не работает.


Кэти вернулась к своей машине и поехала обратно на набережную. Она пропустила обед и почувствовала голод. Она заняла место в баре Chiringuito с видом на пляж и заказала сардины, хлеб и минеральную воду у пожилого мужчины, который суетился так, словно сбился с ног, хотя она была единственным посетителем. После этого она проехала по городу, пока не нашла кинотеатр, и заснула, смотря историю любви, за которой не могла уследить.


Дневной свет уже угасал, когда она вышла из театра. На улицах горели фонари, группы молодых людей прогуливались, рассматривая витрины, одетые в джемперы или куртки, защищенные от прохладного вечернего бриза. Вернувшись к своей машине, она надела черный спортивный костюм с капюшоном и сложила инструменты в маленький рюкзак, который сунула под сиденье. Она не спеша возвращалась через весь город, позволив небу полностью почернеть, и припарковалась в квартале от спортзала. Это был район маленьких отелей, сейчас не сезон, и домов на узких участках. Кусты и деревья перелезали через разделяющие стены, и в ночном воздухе стоял запах сосновой смолы. Она не встретила ни пешеходов, ни почти никаких транспортных средств на улице, когда подходила к неосвещенному зданию.


Она натянула латексные перчатки и воспользовалась мусорным ведром во дворе в конце дорожки, чтобы забраться на парапет заднего здания. По пути наверх она осмотрела блок охранной сигнализации, установленный над боковой дверью, и подумала, что он выглядит новым. Она присела за парапетом, переводя дыхание и приходя в себя. Небо было безоблачным, и был виден бледный свет от полумесяца, а также отраженный свет от уличных фонарей.


Ей показалось, что здание было построено в два этапа. Тренажерный зал в передней части здания, выходящий на улицу, был первоначальной частью здания - возможно, когда-то гаражом или мастерской. У него была скатная крыша, охватывающая всю ширину участка, и Кэти вспомнила промышленные стальные фермы, которые она видела внутри спортзала. Задняя половина здания выглядела более современной и имела плоскую крышу, на которой Кэти сейчас сидела на корточках. Здесь не было окон, естественное освещение обеспечивалось рядами квадратных фонарей на крыше, установленных на бордюрах над гранулированной поверхностью крыши. Когда она двинулась вперед, чтобы рассмотреть их поближе, она заметила освещенное окно в соседнем здании, внутри которого беззвучно мерцал белый свет телевизора.


Фонари на крыше выглядели мощными и новыми и, как догадалась Кэти, встревоженными. Их пластиковая поверхность была толстой и полупрозрачной, так что, когда она посветила фонариком, луч не смог проникнуть внутрь и осветить интерьер внизу. Кэти представила себе исходящий от них отфильтрованный молочный свет, как будто люди внизу не хотели, чтобы вид облака или звук собачьего лая мешали тому, чем они там занимались.


Она прошла вдоль секции с плоской крышей и подошла к треугольному фронтону из бетонных блоков, который образовывал заднюю стену спортзала. В этой секции тоже были светильники на крыше, вспомнила она, вспомнив дневной свет в спортзале, но там они были выполнены просто в виде панелей из прозрачного гофрированного пластика, вставленных в металлическое покрытие крыши. Заглядывая за край фронтона, она могла различить их, более светлые прямоугольники на темной наклонной поверхности. Она забралась на скатную крышу и двинулась вперед к ближайшей, низко пригибаясь, чтобы ее силуэт оставался ниже конька крыши. Хотя она была в хорошей физической форме, непривычные движения и напряжение от попыток делать все в полной тишине возымели свое действие. Она тяжело дышала, ее сердце бешено колотилось, пальцы и лодыжки болели от попыток ухватиться за рифленую металлическую крышу. Снимая рюкзак, она представила, как он скользит по ровному полю, а она сама следует за ним в пустоту.


Она подумала, что с этой задачей справится отвертка большего размера, и ей удалось просунуть ее лезвие под край пластикового листа. Но металлическая крыша не давала ей опоры, и ей пришлось вытащить две части ломика из сумки, скрутить их вместе и положить вдоль края пластика, чтобы использовать в качестве точки опоры. Она навалилась всем своим весом на ручку отвертки и почувствовала, что лист начал подниматься, затем сменила инструменты и использовала джемми, чтобы попытаться поднять его. Послышался протестующий скрип удерживающих винтов, затем внезапный взрывной хлопок, когда они подались, и пластиковый лист рывком открылся. Кэти замерла, чувствуя, как ее руки дрожат от усилий.


Не было слышно ни криков, ни звуков открывающихся дверей, ни лая собак. Она легла на металлическую обшивку, позволяя своему дыханию прийти в норму, затем осторожно положила инструменты обратно в сумку и перекинула ее через плечо. Боль в лодыжках теперь распространилась до бедер из-за того, что она уперлась ногами в крышу, и она подумала, что ей следовало начать с упражнений на растяжку, и как нелепо было бы тянуть мышцы, бегая в спортзал.


Она приподняла край пластикового фонаря на крыше и просунула голову и плечи внутрь, высматривая мигающий красный огонек датчика движения. Ничего. Она направила карманный фонарик в темноту. Луч высветил стальную ферму прямо перед ней, а в более тусклом свете - ряд велотренажеров этажом ниже, их рули торчат, как бычьи рога. До земли было не так уж далеко, оптимистично подумала она, примерно в двенадцати футах от нижнего пояса фермы, может быть, всего в десяти. Она протянула руку, чтобы ухватиться за вертикальную перекладину фермы, и начала протискивать себя и свой рюкзак через щель под краем простыни, закидывая сначала одну ногу, затем другую на нижнюю перекладину, имеющую перевернутое Т-образное сечение и неудобную для стояния, но достаточно прочную, чтобы выдержать ее вес. Она потянула лист крыши за собой так хорошо, как только могла, и стояла, цепляясь за стальные конструкции фермы, чувствуя себя Женщиной-пауком. Затем она наклонилась, чтобы повиснуть на нижней перекладине, и упала на пол.


Она растянулась на четвереньках, но, к счастью, чувствовала себя невредимой. Снова проверяя наличие датчиков сигнализации, она почувствовала муки вины начинающего взломщика. Затхлый запах спортзала обвинял ее; она была нарушительницей, нелегалкой, выходящей за рамки приличных бодибилдеров. И, оглядевшись вокруг, когда ее глаза начали привыкать к тусклому свету, проникающему с крыши, она поняла, что не сможет выбраться тем же путем, каким пришла.


Дверь в задней части тренажерного зала не была ни заперта, ни подключена к сети, и она оказалась в коридоре, который вел к пожарному выходу во внешней стене, ведущей в переулок. Это должно было быть ее выходом. Через коридор была дверь в заднюю половину здания. Она снова использовала отвертку и джемми в комбинации, чтобы попытаться взломать замок. Оказывая давление, она представляла себе возможности. Дверь может быть заперта на засов с другой стороны, это может быть сигнализация. Когда она сделала последний рывок, дверь с треском распахнулась, и она напряглась, ожидая воя сирены или звона колокола, но ничего не последовало.


Ее фонарик высветил короткий коридор впереди, с тремя одинаковыми дверями с каждой стороны, каждая с круглым иллюминатором, а под ним пустая щель для имени. Она попробовала первую дверь слева от себя. Она была пуста, но мебель и приспособления, которые в ней когда-то находились, оставили свои следы. На виниловом покрытии пола были отпечатки четырех тяжелых колесиков там, где раньше стояла кровать, потертости от приставного стула, пустой прямоугольник прикроватной тумбочки. На стенах были кронштейны и соединения для телевизора, света, наушников и кнопки вызова.


Кэти прошла до конца коридора, открыв дверь в следующую анфиладу комнат. Там было то, что, вероятно, когда-то было офисом, две кладовые с пустыми стеллажами и комната, которая могла быть операционной, с креплениями на потолке для интенсивного освещения и умывальником с удлиненными рычажными кранами, такими, какими хирург мог бы оперировать локтями. Каждый фитинг, каждое объявление на досках для прикрепления булавок, каждый бумажный рулон в туалетах были тщательно удалены, и, судя по запаху чистящей жидкости в спертом воздухе, каждая поверхность была вымыта.


Она вернулась к пожарному выходу и отодвинула засов. По-прежнему никаких сигналов тревоги не прозвучало. Ночь была прохладной, и она могла слышать слабый шум прибоя и вой сирены. Выйдя на улицу, она заметила синюю лампу, мигающую над входной дверью спортзала, и поняла, что, должно быть, сработала бесшумная сигнализация. Теперь вой сирены был громче. Она повернулась и побежала к своей машине, держась в тени недалеко от садовых стен. Оказавшись в безопасности внутри, она быстро развернулась и направилась обратно через город к шоссе за его пределами.


27


План B. Вернувшись в Барселону, Кэти поехала в центр города и припарковалась возле отеля, где они останавливались десять дней назад. Она хотела спросить, есть ли у них комната, но догадалась, что это будет дорого, и отложила решение, хотя уже перевалило за десять вечера.


Она подошла к площади Каталонии пешком по узкому извилистому переулку и, повернув за угол, внезапно обнаружила, что путь ей преградили полицейская машина и небольшая группа людей. Она узнала английский акцент. Мужчина громко говорил: "... весь в меня, затем этот другой парень предложил свою помощь. Следующее, что он сделал, это забрал мой бумажник ..."


Подойдя ближе, Кэти увидела, что его рубашка была залита какой-то коричневой жидкостью, а в воздухе висел отвратительный запах. Одна женщина сказала: "Нас предупреждали об этом!"


Двое полицейских со скучающим видом уступили Кэти место, чтобы пройти.


"Они выглядели такими респектабельными", - пожаловалась женщина, и Кэти подумала: "Да, в наши дни просто невозможно сказать, кто вор".


"Привет!" Мужской голос, зовущий ее вслед. Она обернулась и увидела, как один из полицейских машет ей рукой. Он начал приближаться к ней. На мгновение она подумала о бегстве, но вместо этого улыбнулась ему. Он выглядел суровым и указал на рюкзак, перекинутый через ее правое плечо, затем предостерегающе помахал пальцем. Он сделал жест, как будто кто-то выхватил его, затем изобразил, как она правильно надевает его на спину, на обе бретельки. Она улыбнулась и поблагодарила его, и он подмигнул ей. Очевидно, она была интереснее, чем утомительные туристы среднего возраста, которые поднимали такой шум.


Она нашла место в кафе с видом на площадь. По широкому тротуару были расставлены блестящие алюминиевые столы и стулья, уличные, заполненные людьми моложе тридцати, которые поддерживали оживленные разговоры с проходящей мимо толпой. Кэти выбрала столик в углу помещения, где света было достаточно, чтобы изучить книгу, которую она принесла в рюкзаке, Полное собрание сочинений Луиса Доменека и Монтанера.


Она заказала длинное черное платье и обратилась к планам дома управляющего больницей Сан-Пау. Это был небольшой дом, довольно скромный с точки зрения количества комнат, но компенсирующий это экстравагантным оформлением деталей. Она проследила маршрут, которым они с Линдой прошли по дому, от входной двери через холл до главного салона в задней части, где они встретились с доктором Лизанкос. Из плана она увидела, что на первом этаже также были столовая, кухня и комната для прислуги, а также лестница, ведущая из холла на верхний этаж, где находились три спальни. Там не было подвала или какой-либо комнаты, обозначенной как офис или кабинет, но была одна неопознанная особенность - комната-башенка на уровне крыши, круглая в плане, куда вела винтовая лестница, поднимающаяся с верха главной лестницы. Логово ящерицы, подумала Кэти. Она запомнила планы и замысловато украшенные фасады, заплатила за кофе и снова отправилась в путь.


Улица была пустынна, дом погружен в темноту, когда она подошла к главным воротам. Она осторожно приоткрыла ее, пытаясь вспомнить, скрипела ли она при ее первом посещении, а затем оказалась в глубокой тени заросшего сада, осторожно пробираясь по извилистой тропинке. Темные очертания дома возвышались над ней, его шпили и горгульи ощетинились на фоне ночного неба.


Тропинка вывела ее на небольшую лужайку за домом. Окна салона, а над ними и главной спальни были погружены в кромешную тьму. За садовой стеной взревел мотоцикл, раздался гудок, но внутри сада ничто не шевельнулось.


Кэти вернулась по своим следам к передней части дома, визуализируя его планировку. И там, в дальнем углу переднего возвышения, почти скрытая густым пологом листвы, возвышалась башенка, увенчанная коническим шпилем, как у сказочного замка. Когда она подошла ближе, мимо беседки и безводного фонтана, она увидела, что эта сторона дома была покрыта плотной тканью плюща. Узловатая и толстая, она покрывала стену, как штурмовая сетка. Взломщик не мог и мечтать о лучшем. Рапунцель, Рапунцель, выдохнула Кэти, распусти волосы. Она взяла две пригоршни и проверила свой вес. Растение легко выдержало это. Она подняла одну руку выше и начала подниматься.


На полпути она смогла встать на выступ, образованный каменной лепниной, чтобы перевести дыхание, прежде чем двинуться дальше и добраться до главного парапета, над которым вздымалась ввысь башня. Она обнаружила, что, стоя на краю парапета, она может дотянуться до одного из окон башни, освинцованного каркаса из маленьких ромбовидных стекол. Она выбрала одну и с помощью своей маленькой отвертки отогнула провод, пока не смогла высвободить стекло. Она потянулась изнутри к ручке, открыла окно и втащила себя внутрь.


Это было немного похоже на пребывание на вершине маяка, из окон которого открывался вид на город во всех направлениях. Тяжелые шторы были задернуты через определенные промежутки времени, и она задернула их, чтобы можно было пользоваться фонариком, не привлекая внимания. Скамейка проходила по всему периметру под подоконниками, прерываясь только у входа с начала винтовой лестницы. Под скамейкой находились дверцы шкафа, их темно-зеленые панели выделялись алым. Среди средневекового оборудования было одно офисное кресло, выполненное из трубчатой стали, неуместное. Еще более неуместным был видеоплеер.


Кэти представила, как доктор Лизанкос сидит здесь, наверху, высохший капитан Немо за штурвалом своего готического "Наутилуса".


Она попробовала дверцы шкафа; все были заперты. С сожалением она воткнула головку отвертки большего размера в край одной из них и открыла ее рычагом, расколов раму. Внутри была куча старых файлов. Они выглядели как медицинские записи, но все были на испанском, который она не могла расшифровать. Имена пациентов, если это были именно они, казалось, пришли со всей Европы - немецкого, английского, скандинавского. Даты были распределены на восьмидесятые и девяностые.


Во втором и третьем шкафах оказалось на десятки файлов больше. Кэти начала беспокоиться об ущербе и, что более важно, о шуме, который производили ее принудительные дебюты.


Видеокассеты были в четвертом шкафу. Они были пронумерованы. Она выбрала тот, который выглядел самым новым, и вставила его в проигрыватель, нажимая кнопки. Экран ожил яркими красками, и она села.


Сначала она подумала, что это порнографический фильм. Толстая сосиска мужского пениса безвольно лежала между его раздвинутыми безволосыми бедрами крупным планом. Сбоку от экрана появилось несколько пальцев, чтобы поднять его. Еще несколько пальцев коснулись яичек. Пальцы были покрыты латексом кремового цвета.


Пальцы исчезли, и наступила долгая пауза, пенис лежал безвольно, как будто камера ждала, когда он встанет и выполнит какой-то трюк. Затем пальцы появились снова, на этот раз держа блестящий скальпель. И Кэти, и камера слегка отшатнулись.


"О Боже мой..." - выдохнула она, когда лезвие коснулось плоти и беззвучно начало резать.


Это была самая шокирующая вещь, которую она когда-либо видела, но она не могла отвести глаз, наблюдая, как лезвие режет и режет, пока не отделился весь орган.


Она резко подпрыгнула, когда чьи-то руки схватили ее за плечи и зажегся свет.


Руки спустились к ее бицепсам, почти лаская, затем сжали так сильно, что она ахнула от боли. Без видимых усилий они подняли ее со стула и развернули лицом к доктору Лизанкос. Старик тяжело дышал от напряжения, вызванного подъемом по лестнице. Он злобно посмотрел на Кэти из-под своих толстых век, затем его глаза заметались по комнате. Она увидела, как его подозрение переросло в гнев, когда он заметил сломанные дверцы шкафа. Он ткнул пальцем в видео, чтобы выключить его. Его рот превратился в бледную линию, сжатую от ярости. Он рявкнул что-то на испанском или каталонском мужчине, который держал Кэти, и она узнала имя - Зигфрид, культурист из спортзала. Он хмыкнул и усилил хватку. Кэти ахнула, почувствовав, что у нее слезятся глаза, чувство умирало у нее на руках.


"Как вы сюда попали, леди?" Зигфрид прошептал ей на ухо.


Она кивнула в сторону занавеса. "Окно, вон там".


Лизанкос поспешил отодвинуть занавеску и осмотреть отсутствующее оконное стекло, затем начал изучать содержимое рюкзака Кэти, вытаскивая инструменты для взлома, завернутые в полотенце.


"Как ты попал в этот дом?" - Спросил Зигфрид.


"Такси".


Лизанкос бросил инструменты и подошел, чтобы вывернуть ее карманы. Он изучил содержимое ее кошелька, ее паспорт, затем показал брелок для ключей Hertz. Он укоризненно посмотрел на нее, и стальные пальцы сжались так сильно, что она подумала, что они наверняка что-нибудь сломают.


Она ахнула. "Ах... На улице снаружи... квартал влево. Красное сиденье." Хватка ослабла.


Доктор-ящерица выскользнул из комнаты, и она услышала его шаги на лестнице. Зигфрид ничего не сказал, пока они ждали, без особых усилий удерживая свою парализующую хватку.


Чуть позже Лизанкос вернулся с рулоном хирургической ленты и парой ножниц. Он что-то сказал, и ее толкнули назад в кресло, а руки вытянули за спиной. Лизанкос отрезал кусок ленты и привязал одно запястье к трубчатой раме, затем повторил процесс с другим запястьем и обеими лодыжками. Затем Лизанкос дал Зигфриду инструкции, культурист кивнул и ушел, повернув торс боком, чтобы широкие плечи прошли через узкий дверной проем на верхней площадке лестницы. Лизанкос опустился на колени перед сломанными шкафами, чтобы проверить повреждения и их содержимое, ворча что-то себе под нос.


Зигфрид отсутствовал десять минут, а когда вернулся, то держал в руках Полное собрание сочинений Луиса Доменека и Монтанера, которое Кэти оставила в машине. Он мягко поговорил с Лизанкосом и передал ему книгу, и старик поднял бровь и взглянул на Кэти, как ей показалось, с намеком на что-то вроде уважения. Пытаясь воспользоваться моментом, она сказала: "Послушайте, я прошу прощения за вторжение, но вы должны быть благодарны, что я была так сдержанна. Мне нужно знать, как выглядит Чарльз Вердж сейчас, и где мы можем его найти. Скажите мне это, и вы больше о нас не услышите. Это так просто."


Было трудно сказать, понял ли доктор ее слова, и она начала говорить снова, но он проигнорировал ее и что-то сказал Зигфриду, затем повернулся и ушел.


На кожистом старом лице было выражение решимости, и у Кэти возникло ощущение, что ее время на исходе. Зигфрид бесстрастно наблюдал за ней, небрежно прислонившись к скамейке, сложив огромные руки на груди. Она подумала, что должна попытаться спровоцировать его. Стараясь казаться беззаботной, она сказала: "Ты не похож на человека, которому нравятся калечащие операции на половых органах, Зигфрид. Ты уверен, что знаешь, во что тебя втягивает доктор Франкенштейн?"


Он изобразил подобие улыбки и поднес указательный палец к губам, показывая ей, чтобы она заткнулась. Несколько минут спустя Лизанкос, пыхтя, снова поднялся по лестнице, неся старую кожаную докторскую сумку. Он открыл ее на скамейке напротив Кэти, в то время как Зигфрид расположился у нее за спиной. Из сумки Лизанкос начал извлекать разнообразные вещи: одноразовые перчатки, тампоны, вату, стетоскоп и - Кэти перестала дышать - металлическую коробку с чем-то, похожим на хирургические инструменты. Он порылся еще немного и извлек шприц в стерильной упаковке и маленькую коричневую бутылочку. По какой-то причине Кэти подумала о коричневом пятне на рубашке английского туриста и подумала, как ему повезло в нападении.


"Вы знаете, что я офицер полиции, не так ли?" - попыталась она. "Капитан Альварес будет очень зол, если со мной что-нибудь случится".


Они проигнорировали ее, Лизанкос открутила крышку шприца и наполнила его из коричневой бутылочки. Он подошел к ней сбоку, наклонился, чтобы вытереть ей руку ватой, и, делая это, прошипел ей на ухо: "Я так не думаю". Затем он воткнул иглу.


Кэти начала протестовать. "Это самое глупое..." Но больше слов не последовало.


28


Порыв прохладного воздуха на ее левой щеке. Она не хотела вставать с кровати и попыталась перевернуться, но обнаружила, что не может. Что-то удерживало ее. Раздался рев шума, затем наступила тишина. Она открыла глаза, увидела бледный свет и сразу почувствовала, как внутри нее поднимается волна тошноты. Она быстро закрыла глаза, и это постепенно утихло.


Кто-то говорил, мужчина, настойчиво. Что-то коснулось ее плеча, и она снова попыталась открыть глаза. На этот раз она нарисовала круг. Она поняла, что сидит, а не лежит, и одновременно заметила рулевое колесо перед своим лицом. Пытаясь освободиться, то, что ее удерживало, внезапно отпустило, и она обнаружила, что перекатывается влево. К ее животу снова подкатила тошнота, и она увидела маячащий перед ее лицом начищенный черный ботинок. Он начал двигаться, но недостаточно быстро. Ее вырвало из-за этого, и мужчина выругался. Ее зрение затуманилось, и она упала вперед на землю.


Через некоторое время она открыла глаза и увидела, что лежит на голой земле у обочины шоссе. Мимо время от времени проезжали легковые и грузовые автомобили, ревели моторы, горели фары под небом бледно-серого цвета рассвета или сумерек. Она медленно села и посмотрела на мигающий синий свет на машине, припаркованной позади ее сиденья. Один полицейский склонился над его ботинками, протирая их обрывком газеты, в то время как другой заглядывал в ее машину. Она со стоном заметила, что передняя часть сиденья вдавлена в бетонный столб.


Полицейский вышел из машины и надел фуражку. Он что-то сказал другому мужчине и поднял ее паспорт в одной руке; в другой была пустая бутылка. Бренди, догадалась Кэти. Они оба посмотрели на нее сверху вниз с отвращением на лицах.


Было позднее утро, когда капитан Альварес и лейтенант Мозас появились в окружном полицейском участке, куда ее забрали. К этому моменту ей сделали дыхательный тест, анализ крови, медицинское обследование, дали воду, кофе и булочку. Молодой врач предложил промыть ей желудок, но она отказалась, хотя все еще чувствовала себя ошеломленной и ужасно больной. Он предположил, что это неудивительно при таком значительном содержании алкоголя в крови. Женщина-полицейский отвела ее в туалет, где Кэти неуклюже пыталась привести в порядок свою одежду. Она осмотрела руку, куда Лизанкос сделал ей укол, и обнаружила лишь слабый красный след. Если не считать этого и похмелья, она казалась нетронутой.


Альварес выглядел чопорно и пристойно в черном двубортном костюме, волосы плотно зачесаны на затылок, как будто он пришел прямо с мессы. Мозас, в джинсах и свитере, мог бы отправиться с семьей на воскресную прогулку. Ни один из мужчин, казалось, не был рад быть там. Альварес сидел напротив нее через стол, Мозас, сбивающий с толку, вне поля ее зрения, где-то справа от нее.


"Почему вы здесь, сержант Колла?" - Спросил Альварес. На лице у него было такое же выражение отвращения, как у офицеров дорожной патрульной службы, и Кэти подумала, есть ли в Испании какое-то особое табу на пьяных женщин. Она подумала, что, должно быть, через них прошло уже достаточно британских туристов, чтобы привыкнуть к этой идее. Вероятно, все здание презирало ее.


"Я..." Ее горло пересохло и забилось, и ее первая попытка заговорить закончилась приступом кашля, который снова вызвал тошноту. Они ждали с преувеличенным терпением, пока она сделала глоток воды и попробовала снова. "У меня были свободные выходные, " хрипло сказала она, " поэтому я подумала, что вернусь в Барселону в качестве туристки".


"Неужели напитки в Лондоне такие дорогие?" Альварес усмехнулся.


"Это был очень дешевый перелет".


"С кем ты пришел?"


"Я пришел один".


"Где твой багаж?" - спросил я.


"В машине?"


Полицейский поставил ее рюкзак на стол и вытряхнул содержимое перед ней. Полотенце, сумка для стирки, солнцезащитные очки, смена рубашки и нижнего белья, а также полное собрание работ Луиса Доменека и Монтанера. Не было никаких признаков ее инструментов.


"Что это за ваш отель?"


"У меня так и не нашлось времени, чтобы ее найти".


"Куда ты ходил прошлой ночью?"


"Боюсь, я не могу вспомнить".


"Вчера днем?"


Кэти пожала плечами. "Извини, у меня в голове пустота. Я даже не знаю, где ты меня нашел."


Глаза и губы Альвареса сузились от раздражения. "Вас прислал Скотленд-Ярд?"


"Абсолютно нет. Они понятия не имеют."


Альварес фыркнул, полуобернулся в кресле и закурил сигарету. Мозас воспринял это как намек на то, чтобы придвинуть свое место ближе к правой стороне Кэти и тихо сказать: "Это никуда не годится, Кэти, это "я не помню"".


"Но это правда, боже. Честно говоря, я не могу вспомнить, чтобы вчера вечером выпил хоть один бокал."


"Ты думаешь, кто-то тебе что-то дал?" - сочувственно предложил он. "Это случается. Привлекательная молодая женщина в одиночестве, мужчина что-то подсыпает ей в кофе, и она просыпается двенадцать часов спустя, ничего не помня ..."


"Что ж, я полагаю, это возможно".


"Но тебя не изнасиловали". Его тон резко стал жестким. "Какой был бы смысл, если бы твой фантом ничего не делал?"


"Он твой фантом, боже. Я ничего не могу вспомнить."


"Возможно, вы пришли сюда, чтобы с кем-то встретиться? С кем вы встречались, когда были здесь в последний раз?"


"Нет. Я просто подумал, что стоит прогуляться по бульвару Рамбла."


"Так ты ходил на Ла Рамбла?"


"Я не могу вспомнить".


Альварес что-то щелкнул, и оба мужчины поднялись на ноги. Кэти отвели в камеру. Ее ремень и шнурки были сняты, а дверь заперта. Она осмотрела пластиковое покрытие матраса на односпальной койке, затем вытянулась на нем и попыталась заснуть.


Она проснулась от лязга стальной двери. Мужчина в форме передал ей поднос с сэндвичем и чашкой воды и снова ушел. Она обнаружила, что проголодалась.


Когда ее отвели обратно в комнату для допросов, она увидела по настенным часам, что сейчас два пятнадцать. Прошло три часа с тех пор, как два детектива разговаривали с ней, и теперь они снова здесь. Кэти стало интересно, чем они занимались. Похоже, у них накопилось несколько папок с документами.


Молодой человек, лучше владеющий английским, на этот раз сел напротив нее, а Альварес, сердито глядя, в стороне.


"Ты чувствуешь себя немного лучше, Кэти?" - Сочувственно поинтересовался Мозас.


"Немного, да, спасибо".


"Хорошо. И, возможно, к тебе вернулась память?"


"Боюсь, что нет".


"Что ж, давайте попробуем помочь этому. Вчера вы вышли из самолета в Эль-Прате и направились к стойке Hertz. Ты помнишь это?"


"Смутно".


"Было пять минут второго, когда ты расписался за машину. Ты сел за руль красного Seat Cordo и выехал из аэропорта. Куда ты ходил?"


Кэти пожала плечами.


"В Барселону?"


"Я полагаю, что да".


"Я так не думаю, Кэти!" Детектив торжествующе улыбнулся, и Кэти почувствовала легкий холодок, задаваясь вопросом, что они могли знать.


Мозас сверился со своими записями. "Ты учился в Ситжесе".


"Неужели я?"


"О да. И, пожалуйста, не говори, что ты не можешь вспомнить."


Кэти ничего не сказала. Она видела, что Мозас умирает от желания рассказать ей, откуда он узнал.


"Откуда ты это знаешь, господи?"


"Вы поехали на автостраде А-16 autopista в Ситжес. Было заснято, как ваш автомобиль проезжал через пункт взимания платы в Кастельдефельсе в час двадцать две пополудни."


"О".


"Ты ездила в Ситжес, когда была здесь в последний раз, Кэти?" - Спросил Мозас. "Ты должен помнить это!" Он снова ухмыльнулся, и Кэти распознала ловушку.


"Ну, да, я это сделала", - осторожно ответила она. "Однажды днем я ехал по побережью. Это было очень приятно."


"Есть какие-то особые точки притяжения? Интересные места?"


"Я немного осмотрел достопримечательности ..."


"И ты ходил в фитнес-клуб, да?"


"Думаю, что да, я это сделал".


Альварес внезапно обрушил поток гневной прозы на Мозаса, который напрягся, его игривые манеры испарились. "Капитан говорит, что ты полна дерьма, Кэти. Он хочет, чтобы вы сказали нам правду сейчас, или он передаст это дело нашим боссам, чтобы они довели его до самых высоких уровней в Скотленд-Ярде. Мы знаем, что вчера вечером вы вломились в фитнес-клуб Apollo-Sitges ..."


"Нет".


"Сигнал тревоги был зафиксирован в восемь двадцать три вечера, а ваша машина была снова сфотографирована на автоответчике в восемь пятьдесят четыре вечера, когда вы возвращались в Барселону".


Им помогли, подумала Кэти. Лизанкос точно сказал им, где искать. Что еще он им сказал?


"Зачем мне хотеть попасть в фитнес-клуб? Вы обвиняете меня в ограблении?"


"Нет, Кэти. В некотором смысле все гораздо серьезнее. Здание принадлежит доктору Хавьеру Лизанкосу, как вы хорошо знаете. Вы, конечно, знакомы с доктором Лизанкосом. Вы были у него дома восемнадцатого сентября, за день до того, как отправились в Ситжес, чтобы посетить его тамошние помещения." Кэти заметила, что капитан Альварес взял Полное собрание сочинений Луиса Доменека и Монтанера и демонстративно переворачивал страницы, изучая иллюстрации. Мозас наклонился к Кэти через стол и понизил голос. "Есть ли кто-нибудь, с кем ты поддерживаешь контакт здесь, в Испании, Кэти? Возможно, еще одно подразделение полицейских служб? Гражданская гвардия? Было бы намного проще, если бы вы рассказали нам. Это позволило бы избежать недоразумений."


"Нет, правда".


Мозас выглядел расстроенным. "Но ты даже не можешь говорить по-испански! С тобой нет Линды. Чего вы ожидали достичь?"


"Я просто хотел сменить обстановку на выходные".


Альварес поднялся на ноги и потянулся к ней, размахивая книгой. На мгновение Кэти подумала, что он собирается ударить ее этим. Вместо этого он швырнул книгу на стол, открыв на странице, иллюстрирующей дом суперинтенданта Сан-Пау, и уставился на нее.


Мозас сказал: "Доктор Лизанкос сообщил о злоумышленнике на территории его дома в районе Эшампле прошлой ночью. Этот дом, планы для которого у тебя в сумке. К счастью, у него остановился гость, управляющий его зданием в Ситжесе, который пришел сообщить о взломе. Этот человек спугнул злоумышленника, но он обратил внимание на машину, припаркованную снаружи на улице. Красный Cordo с тем же номером, что и у вас."


Кэти чувствовала, что доктор-ящерица полностью превзошел ее. Ей было интересно, что он сделал с ее инструментами. Сдерживал ли он их, как осторожный боксер, приберегающий сильный удар, или он уже куда-то их вложил?


"Послушай, боже, я не могу тебе с этим помочь. Очевидно, произошла неудачная серия совпадений, но я уверен, что у вас нет времени терять его там, где не было причинено никакого реального вреда, и я не думаю, что кто-то из нас хотел бы неловкого международного инцидента."


"Я не уверен, что этого можно избежать, Кэти. Видите ли, с того места, где мы сидим, это выглядит так, как будто сотрудник британской полиции был пойман за незаконными действиями против гражданина Испании на испанской земле. Доктор Лизанкос - очень выдающийся человек, его высоко ценят. Он награжден полицейской медалью, а также многими другими наградами. Он личный друг капитана Альвареса, который, между прочим, очень зол на то, что вы с Линдой выдали себя за действующих по его приказу, когда в первый раз отправились к врачу." Мозас сделал паузу, его суровое выражение лица немного смягчилось. "Есть ли кто-нибудь, к кому ты хотела бы обратиться за помощью, Кэти?" Твой начальник? Кажется несправедливым, что тебе приходится справляться со всем этим в одиночку."


Кэти представила Брока в конце приятного воскресного обеда с Сюзанной и почувствовала острый укол тоски по дому. Но, позвонив ему, можно было бы только обвинить его.


Словно прочитав ее мысли, Мозас сказал: "Мистер Брок - ваш непосредственный начальник, не так ли? Но он всего лишь старший инспектор. Я думаю, капитан Альварес захочет подняться выше этого. Намного выше. Ты действительно хочешь быть распятым в одиночестве?"


Кэти почувствовала тошноту.


Они отвели ее обратно в камеру и оставили там еще на несколько часов. Наконец, лейтенант Мозас пришел за ней с полицейским в форме. Они вдвоем дружелюбно болтали по-каталонски, пока Кэти вели к стойке регистрации полицейского участка. Одно за другим были предъявлены и подписаны ее вещи. Мозас посмотрел на часы и что-то сказал дежурному, который что-то пробормотал и ускорил процесс, затем они повели ее к патрульной машине на улице снаружи. Это был приятный вечер, с отблесками заката на черепичных крышах.


"Что происходит, господи?"


"Тебе нужно успеть на самолет", - сказал он. "Знаешь, я никогда не видел, чтобы большие пушки двигались так быстро, Кэти". Он рассмеялся и сверился со своим блокнотом. "Командир... Заместитель помощника комиссара... Помощник комиссара... Заместитель комиссара ... возвращаюсь к командиру. Это верно? Такие странные названия. Я думал, что комиссары - это люди, которые проверяют ваш билет в кино. Кстати, вот ваши приказы."


Он протянул ей копию факса на фирменном бланке столичной полиции. В нем говорилось: "Сержанту К. Колле приказано явиться для собеседования в офис коммандера Д. Шарпа, комната 632, Новый Скотленд-Ярд, в 09.00 в понедельник, 1 октября".


" Завтра утром, " пробормотала Кэти.


"Да. Жесткая."


"Что это за история?"


"Ты слишком много работал, и у тебя были какие-то личные проблемы, да? Что делать с парнем? У тебя был срыв, что-то в этом роде. Что угодно, лишь бы этот заголовок не попал в газету."


"Какой заголовок?"


"В Испании арестована пьяная женщина-полицейский". Мозас снова рассмеялся. Казалось, он наслаждался собой. "Обвинение в вождении в нетрезвом виде останется в протоколе на случай, если вы когда-нибудь попытаетесь вернуться. Вам придется разбираться с повреждением автомобиля в компании по прокату."


Что ж, подумала Кэти, по крайней мере, я не буду выступать с речью на полицейской конференции в среду.


"Парень, твоя одежда действительно воняет выпивкой и прочим", - сказал Мозас. "Кстати, как твое похмелье?" - спросил я.


"Ужасно".


"Возьми себе выпить в аэропорту. Это заставит вас почувствовать себя лучше. Конечно, если будет время. " Он наклонился вперед и что-то сказал водителю, который включил сирену и прижал ногу к полу. Мозас наклонился ближе к Кэти и понизил голос. "Я избавился от инструментов вашего взломщика. Я думал, ты захочешь этого."


Кэти посмотрела на него с удивлением. "Зачем ты это сделал?"


Он пожал плечами. "Я думал, у тебя и без вещественных доказательств было достаточно неприятностей. Альварес не согласился бы отпустить тебя, если бы увидел это."


"Спасибо тебе, господи. Я ценю это."


"Лизанкос и его горилла подставили тебя, не так ли?"


"Да".


"Знаешь, тебе следовало прийти ко мне в первую очередь, Кэти. Я мог бы тебе помочь."


"Я бы тоже втянул тебя в неприятности".


Он пожал плечами. "И теперь ты загнал себя в тупик. Я думаю, они тебя выгонят."


"Да..." Она увидела впереди здание терминала и внезапно впервые за этот день почувствовала себя совершенно спокойной и уравновешенной. "Если только я не смогу придумать что-нибудь действительно умное".


"Похоже на чудо?" Мозас рассмеялся. "Удачи!"


29


Кэти смотрела в окно на грузовики для обработки багажа, кружащие вокруг припаркованного самолета. Дождь струился по стеклу, делая изображение размытым и размытым, как будто она плакала. Она вздохнула и поднялась на ноги, присоединяясь к очереди пассажиров, шаркающих к выходу.


По другую сторону барьера ждала толпа. Группа детей отчаянно махала испанской девочке перед Кэти, водители лимузинов держали плакаты с именами. В суматохе Кэти не сразу заметила темную фигуру, стоявшую слева, но когда она пробилась сквозь давку на открытое пространство зала прилета, что-то заставило ее обернуться и увидеть приближающуюся к ней Луз Диас.


" Здравствуйте, сержант Колла, " сказала женщина. "Добро пожаловать домой".


"Привет. Ты выглядишь так, как будто ждал меня."


"Доктор Лизанкос звонил, чтобы рассказать мне о ваших приключениях в Барселоне". "Ты, конечно, его знаешь". Женщина слегка кивнула. "Как он узнал, на каком самолете я летел?" Луз улыбнулась. "Капитан Альварес почувствовал себя обязанным проинформировать доктора, когда они решили тебя отпустить. Я решил прийти и познакомиться с вами. Есть некоторые вещи, которые мы должны обсудить. Моя машина снаружи."


Кэти колебалась. Она встретилась взглядом с женщиной и почувствовала возвращение тошноты, которая исчезла во время полета. "Я так не думаю. Это был долгий день."


Она заметила, как взгляд Лус переместился на точку за ее правым плечом, и, обернувшись, обнаружила стоящего там Джорджа Тодда. Он держал руки в карманах своей кожаной куртки и рассматривал Кэти с самым пристальным вниманием.


"Несмотря на это, важно, чтобы мы поговорили до того, как ты встретишься со своим начальством завтра утром, Кэти", - сказала Луз. "Это касается Чарльза Верджа. Я так понимаю, вы верите, что он все еще жив?"


"Да".


"Доктор Лизанкос сказал, что вы были очень настойчивы. Он сказал, что ты не сдашься."


"Умный старый доктор Лизанкос".


"Я могу отвести тебя к Чарльзу".


"Зачем тебе это делать?"


"Ты действительно хочешь найти его, не так ли?"


"Да".


"Тогда давай". Она взяла Кэти под руку и повела ее к дверям.


Позже, когда они ехали на север по шоссе М25, Луз повернулась к Кэти, сидевшей на пассажирском сиденье рядом с ней, и сказала: "Вы очень решительная молодая женщина, не так ли? Вы действительно занимались всеми этими взломом и проникновением в Испании самостоятельно, или кто-то вас к этому подтолкнул? Возможно, старший инспектор Брок? Я всегда думал, что его будет трудно убедить."


Кэти не ответила. Она наблюдала, как рука Лус потянулась к указателю, и увидела впереди знак съезда с дороги, ведущей в темную сельскую местность за шоссе.


Через некоторое время она узнала деревню, через которую они проезжали. Она мельком увидела свет, льющийся из окон паба, а затем они снова погрузились в темноту извилистых переулков между высокими живыми изгородями.


Наконец, машина замедлила ход и свернула на гравийную дорогу. Кэти различила острую, как бритва, линию темной стены на фоне ночных облаков. Она поняла, что они были в Брайар Хилл, доме Луз Диас и первом здании Чарльза Верджа.


Луз провела нас через проем в стене в стеклянный павильон, так похожий на тот, что был в Барселоне, и вниз по винтовой лестнице в студийную гостиную, Джордж Тодд все это время следовал за Кэти по пятам. До сих пор он не сказал ни слова. Луз указала Кэти на место, затем перекинула короткую куртку, которая была на ней, на спинку другого стула и села.


"Я умираю от желания выпить. Скотч для меня, пожалуйста, Джордж. А как насчет тебя, Кэти?"


" Воды, пожалуйста. " Кэти села. За их отражениями в стеклянной стене она могла различить очертания темных массивов деревьев по ту сторону полей. Они подождали, пока Джордж нальет напитки, а затем сядет, расположившись, как заметила Кэти, на заднем плане, между ней и лестницей, но также и так, чтобы он мог видеть ее лицо.


"Кэти..." Луз Диас наклонилась вперед, обхватив свой бокал двумя руками, как будто предлагая что-то ценное своему гостю. Она уставилась на Кэти темными глазами, которые слегка расширились от сосредоточенности, рассчитанный, скорее театральный эффект, подумала Кэти. "То, что я собираюсь вам сказать, я никогда не повторю за пределами этой комнаты и буду категорически отрицать, если вы повторите это кому-либо еще. Что касается мира, Чарльз Вердж был убит двенадцатого мая своим партнером Сэнди Кларк. Как теперь знает весь мир, кажется, за исключением вас, он был невинной жертвой, архитектором мирового положения, трагической потерей."


Она откинулась на спинку стула, поставила бокал на стеклянный столик у локтя и закурила сигарету. "Хорошо. Теперь правда. Чарльз Вердж, возможно, был гением, я не знаю, но он был глубоко испорченным персонажем. Он безжалостно издевался над своими коллегами, обращался со своими сотрудниками-мужчинами как с рабами, а с женщинами- с презрением. Он маниакально завидовал своим сверстникам, был одержим своим публичным имиджем и параноидально подозревал окружающих в нелояльности. После того, как Гейл ушла от него, эти тенденции, которые она более или менее обуздывала, беспрепятственно расцвели. Его вторая жена фактически поощряла их, потому что думала, что, видя во всех остальных потенциальных предателей и врагов, он будет полностью полагаться на нее."


Луз сделала глоток своего напитка, затянулась сигаретой и изучающе посмотрела на слушателя, ожидая ответа. Кэти подумала, что картинка имеет смысл, и кивнула.


"Хорошо. Около двух лет назад я встретился с ним - кажется, в Барселоне, или, может быть, в Нью-Йорке. В любом случае, я не видел его некоторое время и был поражен тем, как он изменился к худшему. Я предполагаю, что он испытывал стресс из-за своей работы, но мне показалось, что он был близок к срыву. Мы вместе поужинали, и все это время он разглагольствовал и бредил о том, как все пытаются его погубить. Его мать и дочь сводили его с ума. Сэнди Кларк, который, как я слышал, должно быть, обладал терпением святого, всегда просто эксплуатировал свою репутацию и теперь так ревновал к своей славе, что пытался подорвать его бизнес, утверждал Чарльз. Хуже всего было с его женой Мики, которая была одержима желанием разрушить его репутацию своим безнадежным стремлением стать признанной звездой дизайна.


"Я пытался успокоить его, вразумить, но это только разозлило его еще больше, и в конце концов все, что я мог сделать, это быть хорошим слушателем и хорошим другом, когда ему нужно было плечо, чтобы выплакаться. Но теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, должно быть, примерно тогда он решил, подобно Самсону, разрушить весь храм и уничтожить их всех.


"У него была и другая сторона. За пределами своего собственного мира он мог быть необычайно щедрым человеком, как мы с Джорджем знаем. Я снова встретился с ним в начале этого года, и он казался более спокойным, как будто теперь контролировал ситуацию. Я, с другой стороны, был в растерянности. Недавно я расстался с партнером, который жестоко обманул меня, забрав практически все, что у меня было. Чарльз настоял на том, чтобы поставить меня на ноги. Он предложил мне этот дом, шанс переехать в Англию и начать все сначала. Он сделал вид, что я купил это место, но на самом деле это был подарок, удивительно щедрый подарок. У Джорджа похожая история. Чарльз подружился с ним в тюрьме и подставил его, когда тот вышел с домом и деньгами. Он тоже смог начать все сначала, с новой жизнью. Итак, в конце концов, когда Чарльз нуждался в нас, хотя мы знали, что то, что он сделал, было ужасно неправильно, мы должны были помочь ему.


"Он пришел сюда в субботу, сразу после того, как убил Мики. Он был очень спокоен. Он объяснил, что он сделал, и сказал, что это было неизбежно, что Мики стала ненадежной, неверной и опасной для него. Он точно знал, что собирается делать, и нуждался в нашей помощи. Джордж провел с ним остаток дня, прокатился на его машине до побережья, а вечером отвез его во Францию на лодке, которую он договорился использовать. Чарльз сказал, что попросит доктора Лизанкоса изменить его внешность в Барселоне, а затем отправится оттуда в Южную Америку.


"Прошло пару месяцев, прежде чем мы снова получили от него известие по телефону. По его словам, он все еще был в Барселоне, и все пошло ужасно неправильно. Лизанкос провалил операцию на лице, были инфекции, и он был болен. Испанская полиция была на подходе, он не мог попасть в Южную Америку, и Лизанкос запаниковал. Ему нужно было где-то спрятаться, восстановить силы. Конечно, мы согласились. Джордж съездил в Испанию и привез его обратно сюда. На первом этаже есть небольшая отдельная квартира. С тех пор он был там до сих пор."


Кэти сидела очень тихо, как будто ожидала, что фигура Верджа выйдет из тени.


Луз раздавила свою сигарету. "Он был в ужасном состоянии, бедняга, когда Джордж привез его обратно. Его лицо было в ужасе - Боже мой, этот Лизанкос - мясник! Чарльз сказал, что он слишком стар, чтобы резать людей, у него трясутся руки. Обратиться к нему было ужасной ошибкой, но он был очень преданным другом отца Чарльза, и Чарльз знал, что может положиться на его молчание. И было кое-что еще, что расстроило Чарльза еще больше. Он сказал, что устроил все так, что Сэнди Кларк должна была быть заподозрена как в его убийствах, так и в убийствах Мики. Он оставил улики и доказательства финансовых сделок, которые изобличали Кларка, идея заключалась в том, чтобы очистить имя Чарльза и позволить ему безопасно скрыться. Но каким-то образом полиция оказалась настолько некомпетентной, что, по-видимому, проглядела эти вещи. Теперь все верили, что Чарльз жив, убийца в бегах. Это сильно занимало его мысли. Когда он физически восстановился, хотя и был изуродован, его сильно угнетала мысль о том, что потомки будут помнить его как монстра.


"Затем вы пришли поговорить с Шарлоттой в тот день, после того как взяли интервью у Сэнди Кларк. Джордж видел файлы, которые вы несли, и как они расстроили Шарлотту, хотя впоследствии она отказалась говорить, о чем это было. Итак, он последовал за вами в супермаркет, украл документы и принес их Чарльзу, который обнаружил, что Кларк был отцом его ожидаемого внука. Он был очень зол. Именно тогда он решил убить Кларка и заставить его взять на себя ответственность за смерть Мики. Он блестяще преуспел, конечно, с помощью Джорджа, и его репутация была восстановлена как раз к открытию его последнего шедевра."


"Так где же он сейчас?" Спросила Кэти. На протяжении всего рассказа Лус Джордж не пошевелил ни единым мускулом, не моргнул и не отвел глаз от лица Кэти.


Луз потянулась за журналом, лежащим на стеклянном столике. "Это издание Architectural Review с участием Маршдейла. Это замечательная оценка, подтверждение таланта Чарльза. Он вышел в прошлую среду, за день до открытия. В тот вечер он ужинал с нами. Он был очень доволен и сказал, что теперь все в порядке. На следующий день я позвонил ему из Маршдейла, чтобы рассказать, как чудесно прошло открытие. Когда я вернулся, я нашел его внизу, в его комнате. Он принял передозировку.


"Я позвонил Джорджу, и мы вместе соорудили большой погребальный костер из древесины, собранной в лесу. Мы сожгли его тело и все его имущество, затем развеяли пепел." Она повернулась к окну и махнула рукой. "Он где-то там, Кэти, в воздухе, воде и почве. Вы не найдете никаких его следов."


Кэти ничего не сказала, опустив глаза, осознавая, что они наблюдают за ней. Наконец Джордж впервые заговорил, мягко. "Она тебе не верит, Луз".


Кэти подняла глаза, сначала на него, затем на Лус. "На самом деле, я верю большей части того, что ты сказал".


"Большинство?"


"Проблема в том, что Чарльз делал это так много раз раньше - умер и не оставил тела. Сначала в Ла-Манше, затем в какой-то безымянной могиле, а теперь разбросаны по всему Бакингемширу."


Выражение лица Лус ожесточилось. "Было необходимо, чтобы не осталось никаких следов. Ты это понимаешь. Его репутация должна быть сохранена."


"Хм". Кэти не пыталась скрыть свое недоверие. Она чувствовала себя грязной и измученной.


"Но в этом что-то есть", - сказала Луз. Она поднялась на ноги и протянула Кэти маленький прозрачный пластиковый мешочек. Внутри она увидела цветную фотографию смеющейся девушки. Перевернув его, она прочитала напечатанное детским способом послание: "Дорогому папочке, любимому из Шарлотты, ХХХ".


"Это было в его бумажнике, и у меня не хватило духу сжечь его. Я подозреваю, что это было самое ценное, что у него было. Осмелюсь сказать, на ней есть его отпечатки пальцев. Ты можешь это получить."


"Почему?"


"Возможно, ты сможешь это использовать. Скажите своим боссам, что вы нашли это в доме Лизанкоса, чтобы доказать, что Чарльз был там, и оправдать свои действия. Расскажите им также о том, что я сказал сегодня вечером, если хотите. Может быть, они тебя простят."


"Почему ты хочешь мне помочь? Ты сказал, что будешь все отрицать."


"Конечно, я так и сделаю. Но я хочу, чтобы вы и ваши люди узнали правду, а затем оставили нас в покое. Держу пари, что ваши боссы захотят похоронить это. Теперь уже слишком поздно и слишком неловко. У меня такое чувство, что послезавтра полиция будет благодарна за то, что больше никогда не услышит имени Чарльза Верджа."


Кэти пожала плечами. "Да. Имеет смысл."


"Хорошо". Луз улыбнулась ей, затем повернулась и кивнула Джорджу, выражение лица которого оставалось таким же угрюмым, как и всегда.


"Я действительно чувствую себя очень уставшей, Луз", - сказала Кэти. "Ты можешь вызвать мне такси?"


"В этом нет необходимости. Джордж отвезет тебя домой. Мы в долгу перед вами за это. Мне только жаль, что нам пришлось поговорить так поздно, но я думаю, теперь вы понимаете. Удачи завтра."


"Спасибо". Кэти поднялась на ноги и направилась к лестнице, Лус и Джордж впереди нее. Проходя мимо стеклянного столика, она ненадолго наклонилась, взяла окурок из пепельницы и опустила его в карман. Когда она начала подниматься по лестнице позади них, Джордж повернулся и взял ее за руку. Затем он осторожно просунул руку в ее карман и достал корешок, протягивая его Луз. Другая женщина озадаченно уставилась вниз.


"Что это такое?"


"Она забрала твою сигарету, Лус. Она хочет проверить твою ДНК." Он повернулся к Кэти. "Верно?"


Кэти ничего не сказала, наблюдая, как выражение исчезает с лица Лус.


"О". - голос Лус звучал ровно. "Это очень плохо". Она сделала глубокий вдох и снова начала спускаться. "Нам лучше спуститься на нижний этаж. Похоже, тебе придется провести ночь здесь, Кэти."


С Джорджем за спиной Кэти последовала за другой женщиной в коридор у подножия лестницы. Луз достала ключ из кармана и открыла дверь, протянула руку, чтобы включить свет, и провела их в небольшую гостиную. Здесь внизу не было панорамных окон, а скорее россыпи маленьких окон, похожих на иллюминаторы неправильной формы, на внешней стене, которая была сложена из блоков необработанного камня. Кэти представила, что снаружи этот этаж будет выглядеть как каменный цоколь, на котором возвышается павильон из легкого стекла и стали наверху. В нише стояла неубранная кровать, а в другой - маленькая кухня. Обстановка была спартанской, как будто в комнате недавно прибирались.


Лус указала на стул. "Сядь, Кэти. Джордж, я бы хотел, чтобы ты подождал снаружи в холле, пока я поговорю с Кэти. Держись поближе к двери на случай, если ты мне понадобишься, хорошо?" Испанский акцент исчез.


Джордж кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.


"Это единственный выход, Кэти. Джордж вооружен, на случай, если вы не заметили. Он очень предан мне и убил бы тебя без колебаний, если бы посчитал это необходимым. Ты понимаешь?"


Кэти кивнула и села. Луз пододвинула к себе еще одно кресло, так что они оказались лицом к лицу, интимно близко в этой пустой комнате.


"Как давно ты знаешь?"


"Я видела, какие операции проводит доктор Лизанкос, Луз". Кэти почувствовала, как у нее пересохло в горле. "Он хранит видеозаписи своих лучших работ. Я действительно видел, как он отрезал тебе яйца."


"О..." Рот Лус скривился в гримасе. "Я этого не знал".


Она откинулась на спинку стула и закурила сигарету, пламя слегка дрожало, когда она поднесла его к кончику. "Вы находите эту идею гротескной, не так ли? Что Лизанкос сделал со мной?"


"Я думаю, что это довольно экстремально - менять свой пол, чтобы обойти закон".


"На самом деле, все было скорее наоборот".


Кэти нахмурилась. "Ты убил, чтобы сменить пол?"


"Да, вот к чему это сводится". Она наклонилась ближе к Кэти, и ее голос понизился до настойчивого шепота, как будто она не хотела, чтобы Джордж услышал. "Я хочу, чтобы ты поняла, Кэти. С самой первой встречи с тобой, здесь, в этом доме, я думал, что если кто-нибудь и сможет понять, то это будешь ты - молодая, независимая женщина, которая сама строит свою жизнь."


Кэти почувствовала, как дрожь отвращения поползла по ее позвоночнику. Другая женщина была такой напряженной, маленькие капельки слюны летели у нее изо рта, когда она говорила, ее духи были слишком сильными вблизи, что Кэти почувствовала непреодолимое желание отступить, но она могла расслышать слова, только наклонив голову поближе.


"Ты должна понимать, что это не какая-то отчаянная уловка в последнюю минуту, Кэти. Я чувствовала, что я действительно была девочкой с самых ранних лет. Мое первое воспоминание о том, как я лежу в своей спальне с женщиной-медсестрой и чувствую уверенность в том, что я вырасту таким, как она. Когда я стал старше и осознал человеческую сексуальность, идея не исчезла. Это становилось сильнее, увереннее. Я не хотела подражать женщине - я была женщиной, запертой не в том теле.


"Я никому не рассказывал, но я прочитал все, что мог, о своем состоянии. Когда я прочитал книгу Яна Морриса "Головоломка", она вдохновила меня. Я помню год, когда он вышел, 1974-й, в тот же год я вернулся в Англию со своей новой женой-американкой и начал работу над этим домом. Здесь был мужчина, который откровенно, публично обсуждал свои сокровенные мысли, свое решение хирургическим путем изменить свое тело на женское. Он доверился своей жене и семье, которые поддерживали его, и вышел в мир без стыда свободной женщиной.


"Но у меня не хватило смелости последовать ее примеру. Я держал свои чувства в секрете, и чем успешнее я становился, тем больше я уклонялся от идеи обнародования. Однажды ко мне на работу пришел молодой человек, блестящий рисовальщик, чувствительный дизайнер. У него была почти та же проблема, что и у меня, и однажды, это были раскрепощенные восьмидесятые, он пришел на работу в платье. Остальные вытаращили глаза, затем притворились, что не заметили. Они, конечно, ухмылялись и хихикали у него за спиной, но он стоял на своем. Он казался вполне уверенным в себе, когда видел, как краснеют лица торговых представителей, строительных инспекторов и клиентов, когда он входил в помещение. Затем настал день, когда ему пришлось выйти на строительную площадку. Мужчины слышали о нем, и они не были так вежливы. В ту ночь он повесился."


Спина Кэти затекла от того, что она наклонилась вперед, чтобы расслышать слова Лус; она выпрямилась, потянулась и задалась вопросом, как долго будет длиться эта жалкая история. "Я не понимаю, как это объясняет убийство вашей жены", - сказала она.


"Важно, чтобы вы понимали предысторию. Я оказался в ловушке ситуации, которую не мог изменить, и ненавидел себя за это. Я начал ненавидеть Чарльза Верджа. Я презирал его за паранойю и эгоизм. Я не хотел быть им. Итак, я придумала другого человека, которым хотела быть: Луз Диас, испанскую художницу. Это оказался самый приятный дизайн-проект, который я когда-либо делал; я создал историю ее жизни, построил ее карьеру, изготовил каталоги для ее блестящих выставок давным-давно. Упоминание о ней в разговорах с людьми вызывало у меня тайный трепет: "О, и я случайно столкнулся с этой испанской художницей на днях в Нью-Йорке. Ты знаешь Луз Диаз, которая делала тот большой реферат в нашей квартире. Ей было очень грустно, недавно умерла ее мать, поэтому мы вместе выпили в отеле Hyatt, и она немного приободрилась ". Я думал, что это была безобидная фантазия, за исключением того, что она вызвала привыкание. Все больше и больше я стремилась быть Лус. И после того, как мой брак с Гейл распался, я, наконец, снял Луз квартиру в Барселоне и начал играть ее роль, проживая ее жизнь целыми днями подряд.


"Затем, около двух лет назад, я познакомился с доктором Лизанкосом на обеде в Барселоне. Он был другом детства моего отца, и один из других людей за столом упомянул мне, что он был экспертом в реконструктивной хирургии - косметической, но также, более скрытно, в хирургии транссексуалов.


После обеда я спросил доктора Лизанкоса, могу ли я записаться к нему на прием. Так я начал верить, что смогу воплотить Луз Диас в реальность.


"К тому моменту я, конечно, был женат на Мики, и надежда на то, что моя новая жена сможет излечить меня от моей одержимости, не оправдалась. Я решил продолжить программу доктора Лизанкоса по назначению лекарств в рамках подготовки к будущей операции. Я предполагал, что уйду из практики и исчезну в Испании, чтобы жить жизнью Луз Диас, с Мики в качестве моего компаньона. Это было огромным бременем, этот секрет, особенно когда лекарства начали действовать. Мое сексуальное влечение уменьшилось, я похудела, и вся форма и текстура моего тела начали меняться. Мики начал комментировать, как я изменился. Наконец я рассказала ей все, о Луз Диас и докторе Лизанкос, о своих планах.


"Я, конечно, ожидал, что она будет шокирована, но не ожидал всей силы ее реакции. Она была полна презрения. Она считала дилемму моей жизни совершенно абсурдной; она считала мою фантазию о Луз Диас отвратительной; она говорила, что мои планы невыполнимы, что я могу стать женщиной с помощью операции не больше, чем она может стать русалкой.


"Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Мики не только никогда не присоединится ко мне в моей новой жизни, но и сделает все возможное, чтобы высмеять и разрушить ее. Я представил, как она потчует наших лондонских друзей историями о своем нелепом бывшем муже, дает интервью для газет и телешоу, пишет свои мемуары "Моя жизнь с уродом", превращая меня в посмешище национального и международного масштаба. И я также видел, как она разрушала мою репутацию архитектора, забирая практику, ставя себе в заслугу мою работу, и особенно Марчдейл.


"Когда я осознал все это, я начал понимать, что для моего бегства от Чарльза Верджа потребуется другой план. Я взял с нее обещание ничего не говорить, пока я не буду готов сделать объявление своей семье и ближайшим друзьям, а тем временем я начал организовывать уничтожение не только Мики, но и практики Грани, когда я, наконец, ушел."


Кэти пришло в голову, что он, возможно, изменил свой пол и внешность, но поглощенность собой, эгоизм остались неизменными. "Чем Сэнди Кларк заслужила быть и вашей жертвой тоже?"


Лус пренебрежительно махнула рукой. "Сэнди была посредственным талантом, который необычайно хорошо зарабатывал, катаясь на моих фалдах в течение двадцати пяти лет. Он также трахал мою жену. Пришло время расплаты. Я знал, что если Мики умрет при подозрительных обстоятельствах, а я исчезну, меня обвинят. Мне пришлось предоставить альтернативное объяснение как убийству, так и деньгам, переведенным из практики на финансирование моей новой жизни. Но во что, черт возьми, играла полиция? Я оставил землю густо усеянной подсказками, и неуклюжий тащ пропустил их все. Ради Бога, разве они не нашли очки Сэнди в спальне, его ручку в кровати?"


"Сэнди убрал их, когда обнаружил тело".


"О". - Луз выглядела раздраженной. "А как насчет постельного белья? Тем утром, когда я вернулся из Штатов, Мики похвасталась мне, что Сэнди спала в своей чертовой кровати. Неужели он не оставил никаких следов?"


"Она уже сменила и постирала простыни", - сказала Кэти, но не упомянула наволочку, которая имела такие последствия.


"Ну, а что насчет его водительской перчатки? Я взяла это из его машины, когда он встречал меня в аэропорту тем утром, и оставила в своей машине на пляже. Разве вы не вывели это на него?"


"Его никогда не носили. Предполагалось, что это будет твое."


"А пропавшие деньги? Разве бухгалтеры этого не заметили?"


"Только сейчас".


"Ад". Лус покачала головой. "Я не думал, что это будет так сложно. Я не хотел, чтобы Сэнди умирал, пока не узнал, что он сделал с Шарлоттой. Возможно, мне следовало заняться проектированием зданий, а не убийств. Но я всегда верил, что любая дизайнерская проблема, какой бы трудноразрешимой она ни была, имеет решение, если только у человека есть воображение и нервы." Она поймала на себе взгляд Кэти, в ее глазах был вопрос: "Я следующий?" Луз отвернулась, и в этой двусмысленности Кэти подумала, что увидела уготованную ей судьбу.


"Тебе лучше поспать здесь, пока я решу, что теперь делать", - сказала Луз. "Вон там, в ящиках, есть одеяла и постельное белье".


"Если ты будешь угрожать детям, Стюарт и Миранде, Брок никогда не успокоится, пока не позаботится о тебе".


"Конечно, мы не будем их трогать. Это была довольно неуклюжая инициатива Джорджа. Он был обеспокоен тем, что ваш босс будет упорствовать, и его нужно было предупредить. Я обещаю вам, что в этой области не о чем беспокоиться."


Кэти кивнула. "И то же самое касается и меня. Завтра первым делом у меня важная встреча, и, если я не появлюсь, начнется настоящий ад."


Это прозвучало слабо, даже когда она это произнесла, и она увидела, что Лус не впечатлило.


"Не волнуйся, мы все уладим". Она встала, чтобы позвать Джорджа, но Кэти остановила ее, желая поддержать разговор.


"Я хотел бы знать, что именно Лизанкос сделал с тобой".


"Все, о чем он мог подумать. Я был последней возможностью для старика проявить свой талант, его последним шедевром. Видите ли, он тоже считает себя художником, его среда - плоть от плоти, и как только он начал, у меня не было особого права голоса в этом вопросе."


Кэти вспомнила, как впервые увидела Лус в этом доме, и резиновые перчатки. "Ваши отпечатки пальцев?"


"Да, он тоже пробовал себя в этом. По его словам, это было то, что он всегда хотел попробовать, пересадить подушечки пальцев ног на кончики пальцев. У меня все еще возникают проблемы с ними. Он пересадил бы мне все руки, если бы я ему позволил - они, конечно, слишком большие. Самым сложным было то, что он не смог изменить, - мой голос. Я брала уроки вокала в Барселоне, но я была в ужасе от того, что Шарлотта или Мадлен могли бы уловить некоторые ритмы речи, некоторые характерные звуки. Но они этого не сделали." Луз улыбнулась, гордясь собой.


"И, в конце концов, это сработало? Вы женщина?"


Улыбка дрогнула, затем была вынуждена вернуться. "Конечно. Я же говорил тебе, я всегда был таким."


Кэти не была убеждена. Она чувствовала, что это был отрепетированный ответ, ответ на вызов Мики о том, что то, что он пытался сделать, было невозможно.


Луз подошла к двери и поговорила с Джорджем, который вошел и проверил окна, сняв ключи с замков системы безопасности. "Тройное остекление, закаленное стекло", - сказал он Кэти.


"Приятных снов", - сказала Лус, и они с Джорджем ушли. Кэти услышала, как щелкнул замок, затем поспешно осмотрела комнату. Казалось, что выхода нет. Она нашла столовые приборы в кухонном ящике, и хотя большие ножи были извлечены, там был выбор ножей поменьше. Она выбрала пару, завернулась в одеяло и погасила свет.


30


Кэти проснулась с первыми проблесками серого рассвета, пробивающимися через маленькие окна. Она ничего не слышала, никакого утреннего хора через тяжелое остекление, только мягкое гудение холодильника и канального кондиционера, и ее переполняло чувство страха перед предстоящим днем.


В какой-то момент ей показалось, что она услышала слабый шум заводящегося автомобиля, а затем ничего, кроме более продолжительной тишины. Заметив маленькую решетку домофона рядом с дверью, она подошла к ней и нажала большим пальцем на кнопку. Через некоторое время в динамике затрещало, и голос Джорджа произнес: "Доброе утро".


"Что происходит, Джордж? Уже семь тридцать. Мне нужно идти". "Терпение. В холодильнике и шкафчиках есть еда. Приготовь себе что-нибудь на завтрак". "Я не хочу завтракать, я хочу..." Но линия оборвалась.


Она нашла немного апельсинового сока и съела кусок хлеба с джемом, обнаружив, что, несмотря на тошноту, подступающую к горлу, она проголодалась.


Восемь часов пришли и ушли, и Кэти испытала странное чувство отстраненности, представив реакцию, когда она не сможет прийти на встречу с коммандером Шарпом. Она снова попыталась дозвониться по внутренней связи.


"Привет? Лус, Джордж?" "Терпение", - повторил голос Джорджа. "Посмотри телевизор. Почитай книгу."


Она приготовила чашку кофе и представила сцену в кабинете Шарпа, сердитый звонок Броку, ужас у ворот королевы Анны. Предположительно, Брок рассказали о ее неприятностях в Барселоне. О чем он думал сейчас, когда она совершила ошибку? Полицейское совещание начиналось сегодня, вспомнила она, и представила, как Шарп и другие высокопоставленные лица в полной форме обсуждают ее дело в перерывах между заседаниями. Первая из рабочих групп представит свой документ во второй половине дня. Ее тренировка должна была состояться на следующий день. Она включила телевизор за завтраком и наблюдала, как заключенный подглядывает через замочную скважину, за обычным миром снаружи, далеким и недостижимым.


Полчаса спустя она перестала расхаживать по комнате и снова попыталась дозвониться по внутренней связи. "Джордж, я хочу поговорить с Лус. Соедините ее, пожалуйста."


"Извините, она занята. Мы находимся в середине деликатных переговоров. Она говорит, что ты должен сохранять спокойствие и не волноваться. Она со всем разберется, но это может занять некоторое время. И нет смысла звонить мне все время. Прибереги это на крайний случай. У вас там полно еды и множество каналов. Подними ноги, посмотри фильм." Он отключился.


Какие переговоры? Они торговались за ее жизнь? Она снова прошлась по квартире в поисках чего-нибудь, крышки для доступа, воздуховода в полу, чего угодно, что могло бы дать ей выход во внешний мир. Ничего. Единственной возможностью вырваться, казалось, было найти что-нибудь, чтобы разбить оконное стекло. Она нащупала в кармане чайный нож и уставилась на каменную стену, гадая, сколько лет ей понадобится, чтобы выкопать выход.


К десяти Брок был в холодном поту. У него не было контакта с Кэти с вечера пятницы, шестьдесят часов назад. Она казалась разочарованной тем, что расследование The Verge было закрыто, но не чрезмерно. Затем они расстались, и он больше не думал об этом, пока в воскресенье днем не получил телефонное сообщение о том, что один из его офицеров сошел с ума в Барселоне и не будет ли он любезен тащить свою задницу обратно в Лондон. С тех пор он не спал. Он сам отправился встречать ее самолет в Хитроу, но из-за ливня на трассе М4 образовалась пробка, и к тому времени, когда он прибыл, пассажиры уже были рассеивание. British Airways подтвердила, что она была на рейсе, и он предположил, что она возвращалась в свою квартиру в Финчли. Он поехал туда и провел полночи, сидя возле здания, обзванивая людей, пока у него не сели батарейки. Ее телефон не отвечал, и никто другой, о ком он мог думать - Брен, Леон, Сюзанна, Линда Моффат, - ничего от нее не слышал. В три часа ночи он пошел домой, думая, что она, возможно, ждет его там. Ее не было, и он поднял тревогу.


Когда Шарп позвонил в три минуты десятого, чтобы узнать, какого черта сержант Колла не явилась на назначенную встречу, Брок сообщил ему, что теперь она числится пропавшей без вести. "Пропалбезвести?" Шарп зарычал. "Пропал без вести в голове, или что? Господи, Брок, это должно было стать твоей звездой. На что похожи остальные твои ковбои?"


Повесив трубку, Брок отправил Брена в Финчли, чтобы тот проник в квартиру Кэти и посмотрел, нет ли там каких-нибудь зацепок относительно ее местонахождения. Кроме ссоры с соседом, который думал, что он грабитель, Брену нечего было сообщить. Не было никаких признаков того, что Кэти вернулась в квартиру, и ничего, кроме нацарапанной заметки о времени вылета, что могло бы связать ее с событиями выходных.


Если бы только она была помолвлена с Леоном, подумала Кэти, и он купил бы ей обручальное кольцо с очень большим бриллиантом, она, возможно, смогла бы пробиться сквозь стекло. Она подняла маленький утюг, который нашла в шкафу, и протянула руку. В левой руке она сжимала стальную ножку, которую ей удалось оторвать от стула. Она замахнулась утюгом на стекло. Раздался сильный хлопок, который отдался в ее руке и отразился от конструкции здания; в стекле образовалась звезда. Она попробовала еще раз, и звезда озарила ее. С третьим ударом стекло разлетелось вдребезги. Но это был только первый из трех уровней.


Она услышала шаги на лестнице и побежала к двери, отбросив утюг и подняв ножку стула на высоту плеча. Она прижалась плашмя к стене рядом с дверью и стала ждать. Дверь распахнулась, и она взмахнула оружием, но там никого не было.


Голос снаружи, в коридоре, произнес с усталым вздохом: "Как ты думаешь, что это такое, Джеймс чертов Бонд?" Давай, милая, я слишком долго был рядом. Отойди."


Чувствуя себя несколько застенчиво, Кэти отошла от двери, и тут появился Джордж с маленьким автоматическим пистолетом в руке, направленным ей в живот. "Оо


... - он нахмурился, глядя на то, что она держала в руках. "Это ранний прототип Имса, который есть. Стоит бомбу. Надеюсь, вы не нанесли никакого необратимого ущерба. Лус убьет тебя."


"Я подумала, что это может быть общей идеей", - сказала Кэти, ее сердце колотилось от выброса адреналина.


Он укоризненно кудахтал. "Я же говорил тебе быть терпеливым".


- Где она, Джордж? - Спросил я.


"Ты хочешь, чтобы я пристегнул тебя наручниками к скамейке запасных?"


"Нет".


"Тогда хорошо веди себя. Посмотри телик, поешь чего-нибудь. Ты выглядишь так, будто тебе это могло бы пригодиться. В холодильнике есть кое-что из отборных продуктов. Я купил ее сам."


"Почему ты впутываешься в это, Джордж? Ты условно-досрочно освобожден. Они вернут тебя внутрь навсегда. Выпустите меня сейчас, и я сделаю для вас все, что в моих силах."


"Оставь это". Он отступил назад и захлопнул за собой дверь.


Было уже далеко за полдень, когда Джордж появился снова. Он постучал в дверь и осторожно приоткрыл ее. "Поехали".


"Куда?" - спросила она, внезапно почувствовав нежелание покидать безопасность своей тюрьмы.


"Куда ты хочешь пойти?"


"Ворота королевы Анны".


"Хорошо". Он развернулся на каблуках, и она поспешила за ним. Когда она добралась до верха винтовой лестницы, у нее создалось впечатление, что дом опустел. Она заметила, что со стены студии сняли большую картину. Они продолжили путь до павильона у входа, и Джордж придержал для нее пассажирскую дверь машины. Ее рюкзак лежал на сиденье. Она села в машину, и они отправились по туманным осенним переулкам, мимо деревенского паба, в котором горели огни в честь вечерней торговли.


Когда они добрались до М25, Кэти сказала: "Давай, Джордж. Что происходит?"


"Она ушла. Ты больше не увидишь ее, никто из нас не увидит. Ей просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя." Он взглянул на Кэти, ее выражение лица было подозрительным в свете проезжающих огней.


"Что, никакой удивительной смерти без трупа?"


"Нет. Она всегда знала, что до этого может дойти. После открытия Marchdale она думала, что с ней все в порядке, но не была уверена. Всегда был шанс, что какой-нибудь кровожадный полицейский или репортер выяснит это."


"Спасибо".


"Итак, у нее были соответствующие договоренности. Конечно, у нее все еще есть свои деньги, и сейчас она далеко отсюда и кто-то другой. На этот раз догнать ее нет никаких шансов."


"Ты действительно отпускаешь меня, Джордж?"


"Да, действительно. Я советовал этого не делать, возможно, вам будет интересно знать. Я сказал "Свободный конец", но она смотрела на это иначе. Она хочет, чтобы копы знали и не могли ничего сказать или сделать по этому поводу. В противном случае, по ее словам, это было бы все равно, что проектировать здание, и никто не должен знать, что оно ваше. Она сказала, что это был ее последний большой дизайн."


"Почему ты так уверен, что они ничего не предпримут?"


"Мы посмотрим, не так ли?"


"А как насчет Мадлен и Шарлотты? Что они думают обо всем этом?"


"Они ничего не знают. Никто не знает, кроме нас с тобой, а у меня неопровержимое алиби на последние двадцать четыре часа."


Кэти помолчала, размышляя. Они выехали на М4, но затем, на следующем перекрестке, свернули по указателям на Хитроу. "Подожди", - сказала она. "Это не тот путь".


"Я высажу тебя здесь, на стоянке такси". Он порылся в кармане и достал немного наличных, которые протянул ей. "Лус сказала мне присматривать за тобой. Поехали. " Он притормозил у обочины. "Прощай, Кэти. Насколько я могу судить, ничего из этого не произошло."


Она смотрела, как он с ревом уносится прочь, затем подошла к очереди такси и поймала такси до города. Когда поезд остановился у ворот королевы Анны, она посмотрела на ярко освещенные окна и подумала, какой прием ее ожидает.


Первым человеком, с которым она столкнулась в коридоре, был Брен, который вытаращил глаза, как будто увидел кого-то воскресшего из мертвых.


"Кэти! Мы искали повсюду. Что с тобой случилось?"


"Это долгая история, Брен. Брок здесь?"


"В его офисе, да. Тебе лучше подняться туда. Ты в порядке? Повреждений нет?"


"Я в порядке. Наверстаем упущенное позже."


Но Брен все равно пошел с ней вверх по лестнице, как будто она могла снова исчезнуть.


Стол Дот был пуст, и Кэти постучала в дверь Брока. Раздалось приглушенное "Заходи", и она толкнула дверь, открывая ее. Брок склонился над стопкой бумаг. Он выпрямился с криком и спонтанным жестом, который застал ее врасплох, схватил ее и притянул к себе.


"Кэти! Я думал..." Он на мгновение обнял ее, затем отступил, держа на расстоянии вытянутой руки, смущенный этим проявлением. "Я действительно думал ..." Затем он, казалось, заставил себя нахмуриться. "Дорогой Боже, ты поверг нас в панику. Что с тобой случилось?"


Кэти повернулась к Брен, стоявшей позади нее в дверном проеме. "Мне нужно поговорить с Броком наедине".


Он кивнул и тихо закрыл за собой дверь. Кэти и Брок сели, и она рассказала ему свою историю.


В конце он покачал головой. "Я не знаю, с чего начать, Кэти. Это похоже на упражнение из учебника о том, как совершать все ошибки под солнцем. Они будут использовать это в Брэмсхилле в учебных целях, и никто не поверит, что это действительно может быть правдой."


Кэти опустила голову, принимая неизбежное.


"... умчался, не поговорив сначала со мной. Не говоря ни слова!"


"Я думала, что это только ухудшит ситуацию, вовлекая тебя", - предложила она, пытаясь казаться раскаивающейся.


"Никакой поддержки, никаких объяснений. К чему это привело, когда все пошло не так?"


Он продолжал, двадцать четыре часа бессонной тревоги переросли в гнев и смятение. Кэти говорила как можно меньше, отвечая на странные вопросы, давая необходимые пояснения о некоторых наиболее зловещих катастрофах, взломах, вождении в нетрезвом виде.


"И как вы могли тогда, зная, что натворили, согласиться сесть в ту машину с Диасом и Тоддом ..."


"Мне нужны были доказательства", - резонно сказала она. "Я знал, что меня вот-вот вышвырнут из полиции. Мне нужно было что-то конкретное."


Он в отчаянии покачал головой. "Это не в первый раз, Кэти. Иногда мне кажется, что у тебя есть своего рода желание умереть ..."


Но она почувствовала, как гнев угасает и его место занимает что-то другое, своего рода изумленное восхищение, не столько ею, сколько Чарльзом Верджем.


"Он действительно сделал это? Я понятия не имел. И никто из них не знал? Никто не узнал его, его мать, его дочь ...? Это невероятно."


"Ты ведь веришь в это, не так ли?"


"Да..." Он думал об истории Гейл Льюис о раке-отшельнике, который таскал не ту раковину. И все же она, как и все остальные, неверно истолковала изображение. "Да, я хочу".


Когда допрос закончился, Брок налил им обоим по виски и откинулся на спинку стула, размышляя.


"Лизанкос уничтожит свои записи и файлы, мы можем быть уверены в этом. Но Луз Диас не смогла бы прожить в Брайар Хилл последние несколько месяцев, не оставив следов ДНК, независимо от того, насколько хорошо они там убрались."


"Я думала об этом, " согласилась Кэти, " но даже если бы мы нашли ДНК Верджа в доме, это не помогло бы, не так ли?" Мы знаем, что он был там до того, как исчез."


"Зависит от следов и от того, где они находятся".


Он потянулся к телефону и позвонил Брену, проинструктировав его получить ордер и как можно быстрее доставить команду криминалистов в дом Диаса. "Кажется, она исчезла. Вы ищете ее следы и следы третьих лиц. Мы знаем, что Джордж Тодд недавно был там, и Кэти тоже. Мы хотим знать, у кого еще есть."


Брен с любопытством посмотрел на Кэти. "Мы ищем Диаса, шеф?"


"Да. Объявить полную боевую готовность."


"Верно. Ты придешь ко мне домой?"


"Может быть, позже. Нам с Кэти нужно успеть на еще одну встречу и немного порепетировать перед отъездом."


Фасад конференц-зала был освещен прожекторами и украшен большим баннером с логотипом столичной полиции и девизом "Защищай и уважай: принимая разнообразие". Такси высадило их среди ожидающих лимузинов, и они поднялись по ступенькам ко входу. Стюард направил их в боковой коридор, и они мельком увидели главный зал, заполненный костюмами и униформой, бокалами и канапе в руках. Они подошли к комнате с надписью Конференц-зал номер 2, постучали и вошли внутрь. Там никого не было. На столе лежали листы с заметками, оставленные с предыдущей встречи. На одном из них Кэти увидела заголовок "Рабочая группа по стратегии борьбы с преступностью" и с легким шоком поняла, что ее собственный комитет, должно быть, был здесь, готовясь к презентации на следующий день.


Дверь открылась, и вошли двое мужчин в форме. Кэти почувствовала их неулыбчивое любопытство, когда они рассматривали ее, прежде чем повернуться к Броку. Первый мужчина представил Брока второму. Кэти пропустила имя, но уловила должность, заместитель комиссара, и увидела знак ранга у него на плечах. Затем первый мужчина заговорил с ней.


"Я коммандер Шарп, а вы, должно быть, сержант Колла?" Садись." Он махнул рукой в сторону мест в конце зала. "Вам лучше рассказать нам свою версию событий, сержант. Побыстрее, пожалуйста."


Кэти старалась изо всех сил, но в этой обстановке, перед лицом двух мрачных униформ, у нее возникло ощущение, что она рассказывает какую-то зловещую сказку.


"... Я была обеспокоена тем, что некоторые разделы прессы считали, что Чарльз Вердж все еще жив, - сказала она, следуя реплике, предложенной Броком, - и я подумала, что они могут в конечном итоге услышать о докторе Лизанкос и его клинике. Я думал, что это была одна из важных линий расследования, которую мы не смогли завершить, когда дело было закрыто, и я полагал, что в конечном итоге это может отразиться на нас. Однако я знал, что полиция Барселоны, в частности, один капитан, выгораживала доктора Лизанкос, и я знал, что наши прямые подходы были бесплодны. Учитывая деликатность вопроса, я решил организовать операцию по собственной инициативе, без привлечения кого-либо из моих коллег, в качестве формы страховки."


В этой сказке "взлом и проникновение" превратилось в "скрытый прием", а уход доктора из его клиники в Ситжесе стал веской причиной для дальнейших "осторожных расспросов" в его доме в Барселоне. На протяжении всего этого два старших офицера сохраняли каменные лица, отреагировав только тогда, когда она узнала о превращении Чарльза Верджа в Луз Диас. Это вызвало фырканье у Шарпа и недоуменный взгляд его коллеги.


В конце последовало долгое молчание, затем Шарп сказал: "Думаю, я действительно могу сказать, что это самая диковинная история, которую я когда-либо слышал. Ты веришь в это, Брок?"


"Боюсь, что да, сэр", - пробормотал Брок.


Заместитель комиссара наклонился к Шарпу и что-то прошептал. Шарп кивнул и сказал: "Будьте добры, выйдите наружу, сержант".


Кэти поднялась на ноги, чувствуя себя злой и беспомощной, и направилась к двери. Она двадцать минут стояла снаружи в коридоре, наблюдая, как девушки проходят взад и вперед с подносами, полными бокалов. Приглушенный гул разговоров из главного зала был громче, и она подумала, были ли там члены ее комитета, Шазия в своем хиджабе, потягивающая апельсиновый сок, Джей с коротко подстриженными волосами, опрокидывающий шампанское. Джей - она вспомнила об их несостоявшемся свидании в субботу вечером и подумала, что должна связаться с ней, задаваясь вопросом, что она могла бы сказать.


Как раз в этот момент коммандер Шарп высунул голову из двери и позвал ее обратно.


Она заняла свое место, не в силах понять по выражениям их лиц, о чем они думали.


"Насколько я понимаю, " начал Шарп, " нет абсолютно никаких физических доказательств, подтверждающих то, что вы нам рассказали, сержант". Он поднял бровь, приглашая ответить.


"Нет, но судебно-медицинская экспертиза дома мисс Диас ..." Она остановилась, увидев, как он покачал головой.


"Только что звонил инспектор Гарни. Когда он прибыл в дом, он обнаружил, что он горит. Пожарные команды уже должны быть на месте, но представляется вероятным, что здание будет полностью разрушено ..." Он сделал паузу, пока Кэти переваривала это, с чувством шока думая о том, насколько это было окончательно, разрушение его первого дома, знак для нее и всех остальных, что игра теперь окончена.


"... И в таком случае, похоже, нет никакой возможности, что когда-либо появится какое-либо подтверждение вашей истории. Я прав?"


"Это возможно. Но мы знаем, как выглядит Verge сейчас."


Шарп поморщился, как будто он все еще находил это слишком большим, чтобы проглотить. Поправка - мы знаем, как выглядит Диас. У нас есть только ее слова, подтверждающие, что она является или была Чарльзом Верджем."


"Джордж Тодд знает".


"Возможно, но скажет ли он нам? Я думаю, это маловероятно. И поэтому мы решили, что было бы разрушительно и крайне безответственно обнародовать ваши подозрения за пределами этих четырех стен."


Он увидел вспышку протеста в глазах Кэти и холодно спросил: "Вы хотите остаться на службе, сержант?"


Она глубоко вздохнула, чувствуя, как краска заливает ее щеки. "Да, сэр".


"Я понимаю, что старший инспектор Брок недвусмысленно сказал вам, насколько непродуманным и опасным было ваше поведение. По всем правилам вы должны быть предметом дисциплинарного рассмотрения. Однако, в свете несколько экстраординарных обстоятельств и любезного отношения испанских властей, мы больше ничего не скажем. Вы никому не расскажете, повторяю, никому, о событиях последних семидесяти двух часов, это ясно?"


"Да, сэр". Они просто хотят, чтобы все это ушло, подумала она, как и предполагала Луз Диас, и на мгновение она почувствовала вспышку сочувствия к чопорным мужчинам перед ней, представив, как они пытаются объяснить комнате, полной недоверчивых репортеров, что да, Чарльз Вердж действительно жив, но он превратился в женщину и снова исчез.


Они поднялись на ноги, и когда он проходил мимо нее, другой старший офицер, который до сих пор ничего ей не сказал, пробормотал: "Не обращайте внимания, сержант, это была отличная история. Я с нетерпением жду, когда вы представите свой доклад на завтрашней конференции."


Паника охватила Кэти. "О нет. Я не буду этого делать."


"Почему бы и нет?"


"Ну, в свете того, что произошло ..."


"Ничего не произошло. Разве это не то, о чем мы только что договорились? Конечно, вы должны это сделать. Роберт где-то там. Я скажу ему, что тебе нужно с ним поговорить, хорошо?"


31


Из всех унижений прошлых дней это, подумала Кэти, было бы худшим. Она не уловила ни единого слова из выступления предыдущего оратора, и теперь они делали двадцатиминутный перерыв на чай, прежде чем настала ее очередь. Она почувствовала, как нечто вроде паралича вторгается в ее мысли, когда она направлялась к туалетам.


У Роберта в кармане его импозантного двубортного костюма была приготовленная для нее копия ее речи. В ее отсутствие комитет долго и упорно работал над ее доработкой, сказал он, и когда она прочитала это, она смогла поверить, что это правда. Какие бы свежие или оригинальные идеи ни содержались, теперь они были настолько погребены под запутанными оговорками и отупляющими банальностями, что были полностью и по-настоящему - она чувствовала себя вправе использовать это слово - кастрированы. Радикальные мысли Джея, о которых Кэти пообещала себе упомянуть, были полностью стерты. Читая ее, она задавалась вопросом, кто первым уснет от скуки во время ее презентации, аудитория или она сама. Но это было не соревнование - ужас не давал ей уснуть.


Когда она взялась за кран умывальника, она вспомнила некоторые исследования, которые она читала, о людях, которые скорее пойдут в бой, чем встанут и выступят публично. О да, подумала она и дернула кран с такой силой, что струя воды вырвалась из раковины и забрызгала всю переднюю часть ее костюма. Она вытирала ее бумажным полотенцем, когда вошла женщина в форме, чтобы сказать ей, что пришло время занять ее место на подиуме.


Она заняла свое место, осознавая, что все еще не решила, включать ли дополнительные карандашные заметки, которые она нацарапала на четвертой странице, и еще раз в конце.


Она осознала, что объявляют ее имя, раздаются аплодисменты и что она сама поднимается на ноги и плывет к подиуму. Обратитесь к точке в нескольких футах над головой последнего человека в конце зала, посоветовал Брок, но когда она подняла взгляд, ее ослепил свет прожекторов. Она начала читать из своего сценария и внезапно почувствовала огромную благодарность Роберту за грамотно построенные предложения и успокаивающие обороты речи. Ее голос стал сильным и уверенным благодаря усилителям, и она начала чувствовать, что, в конце концов, может дойти до конца, прежде чем ее сердце не выдержит.


Затем она дошла до четвертой страницы и заметок на полях и почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы отказаться от сценария Роберта. Она почувствовала, как меняется ее голос, когда она начала импровизировать. И она также заметила изменения в тишине аудитории, которая стала напряженной, особенно когда она повторила некоторые лозунги Джея: "мужская армия оккупации", "милитаристские структуры и образ мышления" и "деградация службы". Как канатоходец, она не сводила глаз с нейтрального места Брока между огнями, уверенная, что упадет, если хоть раз взглянет вниз, в море бледных лиц.


Она дошла до безопасной пятой страницы и почувствовала, что аудитория снова расслабилась, когда ее голос снова обрел механический ритм чтения. И вскоре осталась всего одна страница, и она обнаружила, что пробирается через довольно раздутые обобщающие параграфы Роберта, а под ними - ее второй набор рукописных заметок.


"... Но хотя эти процессы и процедуры могут предложить важную основу для охвата разнообразия, существует опасность того, что в конечном итоге мы будем рассматривать разнообразие не более чем как набор стереотипов", - импровизировала она. "Каждый действующий офицер знает, что каждое преступление и каждый преступник уникален, и что стереотипы могут опасно вводить в заблуждение." Самые фундаментальные стереотипы пола, класса и расы стали бессмысленными, - утверждала она, - в условиях изменчивой динамики времени, в которой криминальная личность могла переходить от типа к типу, эволюционируя подобно вирусу, чтобы разрушить чрезмерно жесткие системы правоохранительных криминальных стратегий.


Ну вот и все, подумала она, собрала свои бумаги и села. Казалось, раздались аплодисменты, затем кто-то еще заговорил, и Кэти глубоко-глубоко вздохнула с облегчением.


После этого к ней подошел Роберт. Он сиял от того, что выглядело как веселье.


"Отличная работа, Кэти. Все прошло хорошо."


"Неужели это так?"


"О да. И я думаю, вы были правы, приправив ее несколькими собственными неординарными мыслями. Высшее руководство любит время от времени обнюхивать радикальные идеи. Позволяет им чувствовать, что они на связи."


"Неужели?"


"Конечно. Округ Колумбия подумал, что это было очень хорошо. Последняя часть, вопреки стереотипам, была особенно смелой."


"Было ли это?" На самом деле, Кэти чувствовала, что констатирует очевидное.


"Ну, я имею в виду, оглянитесь вокруг. Каждый человек здесь представляет тот или иной стереотип. Посмотрите на членов вашего комитета. Если бы не было стереотипов, у них не было бы избирателей, и все они были бы без работы!" Он довольно усмехнулся. "Так что им становится немного не по себе, когда кто-то говорит, что стереотипы опасны. Конечно, " сказал он, наклоняясь ближе, чтобы говорить шепотом, " у них не было вашего недавнего опыта, видеть, как легко кто-то может перейти от одного стереотипа к его противоположности.


Кэти удивленно посмотрела на него. Как Роберт узнал о трансформации Verge? И если он знал, то кто еще знал? "О чем ты говоришь, Роберт?"


"Ну, ты, конечно! В одну минуту полицейский, а в следующую преступник в испанской тюрьме. О, много странных вещей проходит через мой рабочий стол, Кэти; не волнуйся, я сама осмотрительность. Но, возможно, это должно заставить вас задуматься о вашей собственной позиции. Возможно, это ты застрял в стереотипе."


"Что ты имеешь в виду?"


"О, помощник Брока, работающий в тени великого детектива. Так или иначе, за последние дни на тебя обратили внимание, Кэти."


"В основном по неправильным причинам".


"Может быть, поначалу, но это тонкая грань между опасным неповиновением и смелой инициативой, и люди были впечатлены, поверьте мне. Тебе пора двигаться дальше, в frontline management. Вам нужен кто-то, кто мог бы проконсультировать вас по поводу вашей карьеры. Кто-то вроде меня."


Он подкатывает ко мне, подумала она со вздохом, и была спасена от ответа Джеем, который проталкивался к ним сквозь толпу.


Старик держал открытой дверь деревенского паба для своей побитой молью черной собаки, когда Кэти проезжала мимо. Казалось, это была важная операция для них обоих. Она подъехала к воротам коттеджа "Орчард", увидев, что в окнах горит свет. Шарлотта казалась удивленной, но не несчастной, увидев ее. С другой стороны, Мадлен Вердж, сидевшая в своем кресле у камина с журналом на коленях, выглядела враждебной и подозрительной.


"В ходе наших расследований мы наткнулись на кое-что, что я хотела бы вернуть тебе, Шарлотта", - сказала Кэти, протягивая ей фотографию, которую дала ей Луз Диас.


"О, я помню это! Папа хранил ее в своем бумажнике. Где ты это взял?"


"Это обнаружилось среди некоторых других документов".


Молодая женщина с грустью посмотрела на это мгновение, затем положила руку на свой животик. "Спасибо. Я подумал, что вы, возможно, пришли по поводу ужасного пожара в Брайар Хилл. Разве это не ужасно? Они уже знают, что стало причиной этого? Джордж говорит, что Лус, возможно, оставила что-то на плите, а затем, когда она использовала химикаты для покраски в том же месте, это должно было вспыхнуть."


"Я не знаю".


"Ты ведь знаешь об уходе Лус, не так ли? Нам всем тоже грустно из-за этого."


"Приходила ли Луз повидаться с тобой перед отъездом?"


"Да, в воскресенье вечером. Мы как раз собирались ложиться спать, не так ли, бабушка? Она позвонила, чтобы сказать, что решила вернуться на некоторое время в Испанию, но не оставила адреса для пересылки, и пока она снова не свяжется, я не знаю, как они смогут связаться с ней по поводу дома."


Кэти старалась не пялиться на Шарлотту, пока та взвешивала каждую интонацию, каждое изменение выражения лица. Она не знала, решила Кэти. Она понятия не имела, что художник был ее отцом.


Но Мадлен была совсем другим делом. Когда Кэти встретилась с ней взглядом, ей показалось, что она увидела знание и гнев, которых там не должно было быть.


"Мы даже не знаем, что заставило Лус так внезапно уйти", - сказала Шарлотта.


"Думаю, что да", - сказала ее бабушка голосом таким же крепким, как хватка ее распухших пальцев на подлокотниках кресла. "Я думаю, ее прогнали постоянные домогательства полиции, не так ли, сержант?"


Да, подумала Кэти, она знала, всегда знала.


"О, я уверена, что это нечестно, ба. Она, вероятно, скоро вернется."


"Я так не думаю, дорогая", - сказала пожилая женщина, все время не сводя сердитых глаз с Кэти.


"Что ж, " спокойно сказала Кэти, - я надеюсь, что она это сделает. Я, например, действительно хотел бы встретиться с ней снова, Шарлотта. Я очень заинтересовался современной испанской живописью и хотел бы связаться с ней по этому поводу. Вы дадите мне знать, если что-нибудь услышите от нее?"


"Да, конечно".


"Она обязательно будет на связи, когда появится ребенок, ты так не думаешь?" Добавила Кэти, наблюдая, как черты лица Мадлен омрачаются гневом. "Тогда я буду ожидать вестей от одного из вас, а?"


Старая собака была привязана за дверью паба, когда Кэти проезжала мимо в последний раз. Это выглядело пресыщенным, и она задавалась вопросом, как это опозорило себя. Она свернула за угол на полосу, ведущую обратно к шоссе, затем съехала на обочину, когда зазвонил ее телефон.


"Это ты, Кэти? Как у тебя дела?" Она внезапно почувствовала безутешность, услышав индийский акцент.


"Я в порядке, Морарджи. Как у тебя дела?"


"О, не так уж плохо, не так уж плохо, учитывая все обстоятельства. Но я немного беспокоюсь об этом моем глупом сыне-педерасте. Я так понимаю, вы с ним в последнее время не общались?"


"Нет, почему? Разве ты не знаешь, где он?"


"О да, я точно знаю, где он. Он прямо здесь, и в этом проблема. Видите ли, он никуда не выходит. Он такой подавленный. У него был друг - мужчина, как вы понимаете, а не девушка, - с которым он встречался некоторое время, но, похоже, они больше не друзья, и теперь ему, похоже, не с кем поговорить."


Отец Леона был надевая О-мой-как-мира придет, чтобы насмешливый голос, что склонны преувеличивать его индийский акцент, но не скрывал своего беспокойства.


"Глупый мальчишка просто не в себе с тех пор, как они с тобой расстались, Кэти. В этом суть вопроса. Мне кажется, он ужасно сбит с толку. И я просто подумал, есть ли хоть малейший шанс, что вы могли бы поговорить с ним? Как бывший друг, понимаешь?"


Кэти почти слышала, как Морарджи корчится от смущения, и догадалась, что Гита попросила своего мужа позвонить.


"Мне жаль, Морарджи. Боюсь, я ничем не могу помочь. Мне действительно жаль. Сейчас мне нужно идти."


Телефон зазвонил снова почти сразу. Это был Брок.


"Кэти? Извините, я не попал на ваше выступление сегодня днем. Мне сказали, что она была очень хорошо принята. Молодец. К сожалению, я увлекся кое-чем другим. Что-то довольно неприятное. И мне просто интересно, каково твое положение сейчас?"


"Я свободна", - сказала она, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух.


"Хорошо". В его голосе звучало облегчение, как будто он ожидал другого ответа. "Кстати, мы проверили поле, где Вердж держал свой планер. Самолет улетел."


"Ах".


"Значит, я скоро тебя увижу?"


"Я уже в пути".


Сестры Маркс


Барри Мейтленд


Часть I


1


"Что-то не так". Мередит сердито посмотрела на двух своих сестер, сидевших лицом друг к другу в дальнем конце стола, перед окном. Элеонора внимательно посмотрела на нее, узнав надутую губу, которая означала, что она была упрямой.


"Что ж, твой яблочный бисквит был прекрасен, как всегда, дорогая". Пег тщательно промокнула рот салфеткой.


"Что вы имеете в виду, говоря "Что-то не так"?" Сказала Элеонора.


То, как Ковальски решили встать и уехать, просто так, ни с того ни с сего. Они должны были обсудить это."


"Они уходят на пенсию, Мередит. Им не обязательно это обсуждать. Они преуспевают, и книжный магазин не мог бы приносить им много средств к существованию."


"Адам Ковальски - безнадежный бизнесмен, это правда", - нелюбезно признала Мередит. "Любой мог бы преуспеть в продаже подержанных книг лучше, чем Адам Ковальски. Но как насчет Конрада Витца, живущего по соседству? Дела в его фотоателье идут достаточно хорошо. Он сказал мне об этом после прошлогоднего Рождества."


"Он тоже в том возрасте, когда можно выйти на пенсию, дорогая. Они продавали вместе, чтобы получить лучшую цену, так что кто-то может объединить два магазина, если захочет. Это то, что сказал мистер Хеппл. Ты помнишь."


"Мне не нравятся пустые витрины магазинов, Элеонор. У меня от этого мурашки по коже."


Глядя на двух своих сестер, Мередит была поражена тем, как мало они все изменились с тех пор, как были девочками. Элеонора, младшая, была все тем же упрямым ребенком, каким была тогда, всегда уверенная, что знает лучше всех, сплошь локти и колени, голова в облаках и дырявые носки. Мередит с раздражением поймала себя на том, что задается вопросом, точно так же, как это делала ее мать шестьдесят лет назад, не забыла ли Элеонора надеть свежие трусики в то утро. А Пег все еще была аккуратной, милой маленькой девочкой, которая всегда могла найти способ заставить других людей что-то сделать для нее.


"Адам Ковальски с каждым разом все больше и больше похож на бобовый столб", - подхватила Пег.


"Вы когда-нибудь замечали, - сказала Элеонор, - как он всегда проводит рукой по табличке на стене рядом со своим магазином, каждый раз, когда проходит мимо?" Интересно, является ли он тайным верующим."


"Нет". Пег покачала головой. "Я видела, как он это делал, и спросила его почему, и он сказал, что сделал это на удачу. Он сказал, что Карл Маркс, возможно, самый знаменитый человек в мире, а он, Адам Ковальски, наименьший, но Маркс был мертв, а он был жив, и это, в конце концов, было все, что действительно имело значение."


"Это, " строго сказала Элеонора, " вопрос мнения".


Пег внезапно слегка вздрогнула. Мередит, думая о счете за электричество, отрезала: "Здесь не холодно, Пег. Посмотри на солнце за окном."


Это было правдой. Золотистый свет играл на печных трубах и шиферных крышах зданий по другую сторону переулка.


"Сегодня прекрасный день, дорогая", - задумчиво ответила Пег. Затем импульсивно она добавила: "Почему бы тебе не пойти с нами сегодня, Мередит? Только в этот раз?"


"С чего бы мне хотеть прогуляться по сногсшибательному кладбищу?" Мередит фыркнула. "Осмелюсь сказать, я доберусь туда в коробке достаточно скоро. Нет, спасибо, я закину ноги, как обычно, выпью бокал портвейна и выпью сорок рюмок."


"Пошли", - сказала Элеонор Пег, поднимаясь на ноги. "Мы уберем со стола и помоем посуду, прежде чем уйдем".


2


Кэти сбежала вниз по лестнице в морг, чувствуя себя школьницей, опаздывающей на занятия. Это нелепо, подумала она, это мой случай, и остановилась, чтобы перевести дух. Она натянула свитер прямо поверх складок юбки и провела рукой по светлым волосам, собранным на затылке, затем шагнула вперед и толкнула пластиковые распашные двери.


В комнате было полдюжины человек. Она узнала патологоанатома, доктора Мехту, который стоял у открытого картотечного шкафа и что-то писал на доске для записей, в то время как его ассистент в зеленом комбинезоне, уже одетый в резиновые перчатки и шапочку, перебирал отвратительного вида инструменты на подносе из нержавеющей стали. Взволнованная женщина в темном костюме, вероятно, была из офиса коронера, а рядом с ней сидел фотограф, выглядевший скучающим и страдающим от похмелья.


Перед Кэти, спиной к ней, крупный мужчина в удивительно элегантном костюме наклонился вперед, вглядываясь в стол в центре комнаты. Его руки были сцеплены за спиной, и с их пальцев свисали ремешки фотоаппарата "Полароид". Она подумала, что меньше похожа на Легенду Скотленд-Ярда, чем на чересчур разодетую туристку. Он выпрямился, когда двери с хлопком закрылись за ней, и повернулся, вглядываясь в нее поверх очков с половинками линз, сидящих на кончике его носа. Она не ожидала увидеть почти мальчишескую копну волос и бороду. И волосы, и борода были седыми, почти голубоватыми в холодном свете флуоресцентных ламп.


" Детектив-сержант Колла, " радостно произнесла она, протягивая руку, ожидая какого-нибудь порицания за опоздание, зная его репутацию среди младших офицеров отдела. Но он просто лучезарно улыбнулся ей, большой мужчина, похожий на медведя, вдвое тяжелее ее, и взял ее за руку, представившись обезоруживающе, без всяких званий. "Дэвид Брок", - сказал он низким рычанием.


Они обе снова обратили свое внимание на тело.


Здесь, обнаженная на столе, пожилая женщина выглядела меньше и хрупче, чем вчера, когда Кэти видела ее мирно лежащей на кровати в шерстяном кардигане, юбке и толстых чулках. Теперь ее лицо с одной стороны приобрело серый оттенок, а глаза, казалось, запали обратно в глазницы под морщинистыми веками. Горб ее вдовы был довольно выражен, заставляя ее плечи выдвигаться вперед, когда она лежала на спине на поверхности из нержавеющей стали. Глаза Кэти быстро скользнули вниз по ее телу, по увядшим грудям, волосы на лобке рыжие, в отличие от серебристых волос на голове, к ногам, искривленным артритом.


Доктор Мехта нарушила молчание. - Вы проведете опознание, сержант? - спросил я.


"Да. Это та же самая женщина, которую я видела вчера на Джерузалем-лейн, 22, WC2, в "- она сверилась со своим блокнотом - "16.56".


"Как пишется ваше имя?" - спросил он. Она рассказала ему, наблюдая, как Брок снова наклоняется ниже, пока его нос не оказался в нескольких дюймах от лица пожилой женщины.


"Будь я проклят, если вижу какие-то пятна, Сандип", - пробормотал он.


"На коже головы, сразу за линией роста волос, старший инспектор. В любом случае, " продолжил он, обращаясь к Кэти в своей точной, официальной манере, " точечные кровоизлияния ничего не доказывают. Они могут быть признаком удушения, но они также наблюдаются при других состояниях, связанных с крайней нехваткой кислорода и застойными явлениями, таких как сердечная недостаточность, поэтому они не являются диагностикой асфиксии в судебно-медицинском смысле."


Он вернулся к заполнению своей формы.


"У нее довольно жесткая кожа", - заметил Брок.


"Да. Я бы сказал, что она провела несколько лет на солнце, в более теплом климате, чем тот, которым мы благословлены на этих оскверненных берегах."


"О, это было неплохое лето", - рассеянно пробормотал Брок, продолжая детальный осмотр трупа. "Что насчет этих слабых синяков на предплечьях? Мог ли кто-нибудь удержать ее?"


Доктор Мехта пожала плечами. "Возможно, она была так взволнована просмотром "джи-джи" по телевизору, что слишком сильно сжала собственные руки. Они очень легко оставляют синяки, эти милые старушки."


"Но сумка у тебя?" - спросил я. Вмешалась Кэти и повернулась к Броку. "Мы нашли пластиковый пакет в ее кухонном мусорном ведре, внутри которого была влага и пара седых волосков".


"О да, у меня это есть, " сказал доктор Мехта, " и, конечно, мы проверим это на мазках. В любом случае, мы внимательно изучим текучесть крови и, конечно, состояние сердца, расширение камер сердца, отек легких, закупорку органов и так далее, и тому подобное, но я ни в малейшей степени не уверен, сержант, что в конце концов я смогу установить причину смерти, не говоря уже о том, чтобы предоставить вам подсказки."


Он повернулся к Броку. "Как вы знаете, старший инспектор, признаки асфиксии часто неопределенны, и если это был пластиковый пакет ..." Он пожал плечами. "И, честно говоря", - он понизил голос и выключил магнитофон, который работал у него под локтем, - "Мне трудно доверять мнению ее врача, как бы его ни звали, который вызвал нас, хотя в то время я не мог этого сказать".


"У него был своеобразный характер". Кэти улыбнулась, и патологоанатом закатил глаза, возвращаясь к своим бумагам.


Через некоторое время он отложил доску и достал из ящика упаковку резиновых перчаток. Кэти знала процедуру - сначала Y-образный разрез на передней части тела, от плеч до промежности, и забор крови из этого разреза для анализа на алкоголь перед вскрытием полостей тела; затем систематическое вскрытие черепа и полостей тела и осмотр органов на месте, а затем их извлечение для индивидуального обследования. Одна мысль об этом, казалось, лишала существо на столе того, что осталось от его человечности, как будто его душа сжималась от приближающегося ножа.


"С тобой все в порядке?"


Кэти вздрогнула, затем кивнула Броку. "Да, сэр. Я два года стояла в пробке."


"Ах, да. Крови хватит на всю жизнь. В любом случае, не так уж много смысла в том, что мы тут околачиваемся, а?"


Он подождал, пока она согласится, прежде чем заговорить с Мехтой. "Тогда мы оставим тебя с этим, Сандип. Если вам что-нибудь придет в голову, мы были бы признательны за неофициальное мнение."


"Я всегда помогаю, когда могу, Брок. Но на этот раз я бы не стал задерживать дыхание."


Они ушли, сопровождаемые женщиной из офиса коронера.


Было прекрасное сентябрьское утро, и после прохлады морга город казался пропитанным теплом и жизнью благодаря сверкающему солнечному свету, хотя листья платанов уже пожелтели и осыпались с каждым порывом ветра. Движение было плотным, и Кэти медленно продвигалась по городу.


Ее пассажир некоторое время ничего не говорил. Она задавалась вопросом, что она сделала, чтобы заслужить это; было достаточно поводов для размышлений, когда ведешь расследование убийства и без того, чтобы старший инспектор Скотленд-Ярда из отдела SO1 по тяжким преступлениям следил за каждым твоим шагом, не говоря уже о том, что у тебя репутация Брока. Инспектор Макдональд был уклончив, когда вызвал ее сегодня утром, и это было на него не похоже. В прошлом она слышала, как детективы из Отдела обсуждали Брока. Люди, которые взяли за правило старательно оставаться равнодушными к старшим офицерам , очевидно, испытывали трудности с этим в его случае. Говорили, что он был хорошим, но трудным, часто скрытным, ужасно капризным и нетерпеливым. Сейчас он не выглядел так, подумала она, когда взглянула на него краем глаза, удобно развалившегося в кресле, с добрым выражением лица, наслаждающегося солнцем через полузакрытые глаза и вдыхающего осенние запахи через открытое окно.


" Значит, вы убеждены, что это убийство? " внезапно спросил он.


"Пока нет". Кэти была осторожна. "Но я могла бы быть. Вся обстановка была довольно странной. У меня была такая же реакция, как у доктора Мехты, на врача этой женщины - доктора Ботева."


" Во-первых, он вызвал полицию?"


"Да. Ее нашли две ее сестры, которые живут в комнатах наверху в том же доме. Они позвонили доктору Ботеву, а затем он позвонил нам после того, как осмотрел ее. Приехала патрульная машина, и они вызвали CID. Я прибыл с констеблем Моллино примерно через двадцать пять минут - может быть, через три четверти часа после того, как ее нашли."


"Значит, это было вскоре после четырех".


"Да. Сестры отсутствовали примерно с двух часов воскресного дня, отправившись на кладбище навестить усопших родственников. Очевидно, они делали это довольно часто. Они попрощались со своей сестрой Мередит, когда уходили, а когда вернулись, то заглянули к ней и обнаружили, что она лежит на кровати, не дыша. Они вызвали своего врача. Когда я добрался туда, одна из сестер поднялась наверх в свою комнату, чтобы прилечь - очевидно, в шоке. Другая была с Ботевым и вполне связная, хотя, конечно, расстроенная. Доктор настаивал, что с болезнью миссис Уинтерботтом все в порядке сердце - она прошла тщательное обследование совсем недавно. Он был довольно резок по этому поводу, и я подумал, что это было немного излишне в присутствии сестры. Должно быть, ей было неприятно слышать, как он требовал вскрытия и говорил мне ехать в офис коронера, хотя она оставалась совершенно спокойной. На самом деле она была довольно хороша. Казались намного более разумными, чем он. Я попросила ее убедиться, что с ее сестрой все в порядке, а затем немного поспорила с ним о том, что люди падают с коронарными кровотечениями через десять минут после того, как им говорят, что их сердце в полном порядке, но он и слышать об этом не хотел. В конце концов я сделала, как он просил."


"У тебя не было выбора".


"Именно так я и думал. Доктор Мехта прибыл в 5.40."


"Между полутора и тремя с половиной часами после того, как она, должно быть, умерла".


"Верно. Он сразу же измерил ей температуру и, похоже, был удивлен, что она оказалась такой высокой. Но день был теплый, и она была хорошо укутана."


"Вы знаете, какая была температура?"


Она покачала головой.


"Это будет в его отчете. После асфиксии температура тела действительно может некоторое время повышаться, прежде чем начнет падать."


"Он мне этого не говорил".


"Сандипу нравится быть скептиком - и держать свои карты при себе". Он зарычал на машину впереди, пытающуюся совершить незаконный правый поворот и перегородившую их полосу. "Вы, конечно, проверили это место".


"Да, мы с Моллино осмотрелись, а затем прибыла бригада криминалистов и все сделала должным образом. Не было никаких признаков взлома, но в этом и не было необходимости - место было широко открыто. Сестры обычно оставляют входную дверь на улицу на защелке, очевидно, и дверь Мередит в ее квартиру была такой же. Также сзади есть пожарная лестница, и окно на нее тоже было открыто. Пара ящиков в ее спальне были открыты, но кроме этого, ничто не выглядело потревоженным. Все это выглядело таким мирным, как будто она просто прилегла вздремнуть после обеда с бокалом своего любимого напитка, а затем скончалась. Доктор Мехта, конечно, проведет анализ напитка, но к нему почти не притронулись.


"Помимо пластикового пакета на кухне, была еще одна вещь, которая заставила меня задуматься, прав ли Ботев. Туфли Мередит стояли на ковре в изножье кровати, носками в сторону. Там есть торцевая доска, так что она не могла сесть на край и снять их. Их, должно быть, сняли где-то в другом месте и поместили туда. Но если бы она это сделала, то, скорее всего, взяла бы их за пятки и опустила на пол так, чтобы носки были направлены к кровати. С другой стороны, если она легла в туфлях, а кто-то потом прибрался, этот человек мог протянуть руку через крайнюю доску, снять их, направив носки к ним, и поставить их таким образом на пол.


"По крайней мере, " сказала она, глубоко вздохнув, " в то время это казалось возможным. Может быть, это немного притянуто за уши."


"Хм, " уклончиво буркнул Брок, - в любом случае, стоит иметь в виду. Криминалисты напечатали обувь?"


"Да, и стакан портвейна рядом с кроватью, и мусорное ведро на кухне, и все обычные места".


Брок улыбнулся. "Извините".


Кэти покраснела и молчала, когда завернула за угол на Маркиз-стрит и остановилась на тротуаре напротив столбов, закрывавших южный конец Джерузалем-лейн.


Едва ли дюжина шагов в ширину и сотня в длину, переулок пересекал городской квартал, от Маркиз-стрит до станции метро на Уэлбек-стрит к северу. Однако из-за угла наклона и из-за того, что его расположение давало небольшой крен вправо на полпути по всей длине, было невозможно видеть прямо насквозь от одного конца до другого. Как и большинство зданий по периметру квартала, те, что выходят окнами на Джерузалем-лейн, были построены из желтого лондонского кирпича, выцветшего и почерневшего от более чем столетнего смога и сажи. Но в то время как террасы по периметру образовывали аккуратные ряды с одинаковыми линиями крыш, здания на переулке были гораздо разнообразнее по высоте, как будто никакие два соседа не смогли договориться о том, должны ли они быть двухэтажными или четырехэтажными, или даже о том, должны ли их участки располагаться по линии окружающих улиц или под углом к переулку. Несмотря на это, они были прижаты друг к другу так же плотно, как террасы по периметру, и создаваемое этим ощущение теснящейся анархии под общей поверхностью почерневшей кирпичной кладки это было подтверждено взрывом дымовых труб, парапетов и поперечных стен, которые прорвались сквозь темные шиферные крыши на фоне неба. Случайно взглянув на этот беспорядок, кто-нибудь, проходящий в конце переулка, мог бы предположить, что он был построен как служебный переулок или конюшни, однако повторный взгляд показал бы, что фасады магазинов у основания каждого здания были оригинальными и что оно всегда функционировало как магистраль. В знак признания этого в 1893 году был принят местный подзаконный акт, предписывающий установить столбики на южном конце переулка, чтобы закрыть его для движения колес, и выложить его плитами из йоркского камня. Это была последняя неудачная попытка облагородить Джерусалем-лейн.


"Должно быть, прошло двадцать лет с тех пор, как я в последний раз был на этой улице", - сказал Брок, выходя из машины. "И, похоже, это совсем не изменилось. Я уверен, что это было там тогда. Как раз то, что мне на самом деле нужно."


Он смотрел на витрину магазина континентальных деликатесов Розенфельдта, которая находилась в нескольких метрах вверх по переулку слева.


"Да. Это номер 22. Сестры живут наверху."


"Тогда я допрошу миссис Розенфельдт после того, как мы осмотрим верхний этаж".


"Вчера она была закрыта. Она живет на другой стороне квартала."


"Я имел в виду насчет ее сосисок".


"Да, сэр". Кэти улыбнулась, когда Брок целеустремленно подошел к витрине, снял очки и заглянул в витрину. После минутного осмотра он с сожалением повернулся и проворчал: "Тогда пошли, посетим место предполагаемого преступления".


Они толкнули входную дверь, ярко-красную, как коробка на колонне, и поднялись на лестничную площадку первого этажа. Ковер местами протерся, а в воздухе витал старомодный, домашний запах - смесь тикового масла, лаванды и жареного лука. У двери в квартиру Мередит Уинтерботтом стоял очень молодой констебль в форме.


"Здесь все закончили, сэр. Констебль Моллино сказала мне подождать тебя здесь, на случай, если тебе что-нибудь понадобится. Он работает с командой "от двери до двери". Две пожилые леди наверху, если они вам понадобятся. И доктор Ботер оставил сообщение, что он может увидеться с вами после утренней операции в 10.30. Его комнаты находятся чуть дальше по улице, в доме номер 11."


"Ботев", - поправила его Кэти. "Хорошо, вы нам не понадобитесь. Мы закроем магазин после того, как закончим."


Он вручил ей ключи и ушел, тактично отдав честь на нейтральной территории между ними двумя.


Квартира была такой, как описывала Кэти, уютной, мирной и невозмутимой, и сразу же показалась невероятной, как место жестокого преступления. Здесь было прибрано, но не навязчиво, и два приоткрытых ящика в главной спальне вполне могли быть оставлены в таком виде Мередит. Одежда, находившаяся внутри, не была потревожена, и среди нее не было спрятано пустых ящиков для наличных или кошельков. Мебель датировалась в основном пятидесятыми и шестидесятыми годами, с несколькими более современными вещами, такими как большие телевизоры и видеоприставки как в главной спальне, так и в гостиной. Не было никаких признаков того, что что-то пропало. В маленькой спальне для гостей в картотечном шкафу хранились только домашние счета и личные бумаги. Там не было книг.


"Она тоже любила немецкие сосиски, сэр", - крикнула Кэти из кухни.


"Возможно, это сделала миссис Розенфельдт", - проворчал Брок. Он высунулся из окна гостиной и фотографировал синагогу, которая стояла лицом к Маркиз-стрит по другую сторону от въезда в переулок. Несмотря на то, что здание было построено из белого портлендского камня, оно приобрело тот же серо-черный цвет, что и кирпичные здания вокруг. Он был окружен узким двором, огороженным каменными колоннами и железными перилами.


Вошел Брок и устроился за кухонным столом.


Кэти села напротив него. "Я не знаю. Вчера я наполовину убедила себя, но, возвращаясь снова сегодня, это не очень похоже на сцену убийства. Я слышал о несчастных случаях со смертельным исходом с пластиковыми пакетами, а также о самоубийствах, но убийств с пластиковыми пакетами не было."


"Это было любимое орудие убийства Красных кхмеров", - сказал Брок. "Очень дешево. Что ж, я полагаю, у нее могла быть где-то спрятана куча наличных или что-то еще, о чем кто-то знал, скажем, в ее спальне, и, допустим, она проснулась, когда они забирали их. Но тогда были бы следы борьбы и синяки, и, конечно же, они использовали бы подушку, скажем, или ударили бы ее по голове, или задушили. Откуда мог взяться пластиковый пакет?"


Кэти открыла рот, чтобы заговорить, но Брок продолжил.


"Да, все в порядке, деньги были в пластиковом пакете... И, может быть, она только начала просыпаться, и они запаниковали, отсыпали деньги или что там у них было, и надели мешок ей на голову, прежде чем она смогла начать сопротивляться." Брок поднял глаза к потолку и почесал бороду.


"Интересно, сколько времени это займет? Нам лучше поговорить с Сандипом.


"С другой стороны, " продолжил он, " никакого тайного сокровища не было, и убийца пришел специально за ней. Возможно, кто-то, кто ее знал. В таком случае, опять же, почему пластиковый пакет? И почему бы не сделать так, чтобы это выглядело более очевидно, как будто кто-то вломился, кто-то без предварительного ведома? На самом деле это применимо в обоих случаях."


Брок кивнул и поднялся на ноги. "Тем не менее, я бы пока не сдавался, Кэти. Доктор Би, возможно, просто права. Пойдем наверх."


На одной двери на лестничной площадке верхнего этажа была аккуратная табличка "Пег Блайт", а на другой - "Элеонор Харпер". Кэти выбрала последнее.


Со своими темными волосами, прямой осанкой и яркими, внимательными глазами она выглядела моложе своих шестидесяти девяти лет. Ее квартира была намного меньше, чем у Мередит, занимая только заднюю половину здания, и обставлена просто и экономично, чтобы в полной мере использовать пространство главной комнаты, которая служила гостиной, столовой и кабинетом. Одна стена была полностью заставлена книжными полками. Книги и бумаги были свалены в кучу на письменном столе у окна, которое выходило на нагромождение хозяйственных построек, пожарных лестниц, кирпичных стен и ветхих пристроек, выросших в заднем дворе на западной стороне Иерусалимского переулка. Кэти заметила, что в комнате уже некоторое время не вытирали пыль и что мисс Харпер, похоже, тоже нуждалась в чистке. Ее волосы были тусклыми, и Кэти пришла в голову мысль, которой она слегка устыдилась, что нижнее белье пожилой леди, вероятно, было не таким уж чистым.


Женщины сели в два старинных кожаных кресла, набитых конским волосом, которые стояли по обе стороны от газового камина, в то время как Брок придвинул стул с прямой спинкой от маленького обеденного стола у двери на кухню. Элинор сидела напряженно выпрямившись, сцепив руки на коленях своей темной шерстяной юбки.


"Пег сейчас лежит, офицеры, но я разбужу ее, если хотите. Прошлой ночью она не спала." Она говорила низким, твердым голосом и четко выговаривала согласные.


Ответила Кэти: "Мы бы предпочли сначала поговорить с вами, мисс Харпер. Возможно, мы сможем увидеться с ней позже. Извините, что мне приходится снова беспокоить вас так скоро. Вы, должно быть, тоже очень устали."


Они обе могли видеть темные тени у нее под глазами.


"Старший детектив-инспектор Брок здесь из Скотленд-Ярда. Он эксперт... - она на мгновение заколебалась" - из отдела тяжких преступлений.


Выражение ее лица не изменилось, но руки на коленях дрогнули. "Мне так трудно в это поверить", - сказала она. "Я действительно не знаю, что и думать о концепции доктора Ботева. Вы уверены, что он прав?"


"Нет, мы не такие. Мы хотим быть уверены, так или иначе, поэтому для начала мы рассмотрим это так, как будто это реальная возможность."


"Бедная Мередит. Сама по себе... Я знаю, в этом нет смысла, но я продолжаю думать снова и снова, что если бы только мы вчера остались с ней дома."


"Вы видели ее как раз перед тем, как ушли?" - Спросил Брок.


"Да. Мы втроем пообедали в квартире Мередит - обычно мы так делаем по воскресеньям. Мередит любит готовить жаркое, а затем яблочный бисквит и заварной крем. Она годами готовит один и тот же воскресный обед. Сначала за своего мужа Фрэнка, а потом, когда он умер, за нас." Она нахмурилась, затем покачала головой и продолжила голосом более тихим и напряженным, чем раньше. "После этого мы с Пег часто ходим гулять, а Мередит любит смотреть гонки по телевизору. Вчера она сказала, что очень устала. В последнее время она не очень хорошо спала."


"Жаловалась ли она перед этим на чувство усталости?"


"Да, из-за плохого сна, понимаете. Вот почему мы настояли, чтобы доктор Ботев провел ей полное обследование. Он дал ей какое-то лекарство, но сказал, что в целом она вполне здорова."


"Могла ли она быть чем-то обеспокоена?"


"Она была выбита из колеи. Я полагаю, что она впала в состояние прерывистого сна, просыпаясь через несколько часов и не имея возможности вернуться снова, а затем чувствуя усталость весь день - вы знаете. Итак, вчера она сказала, что отдохнет после обеда, и выглядела такой измученной, что мы настояли, чтобы она приняла одну из таблеток снотворного Пег, чтобы убедиться, что она хорошо отдохнула."


"Вы не упомянули об этом вчера, мисс Харпер", - сказала Кэти.


"Разве не так? Вчера все это было таким потрясением."


"У нее что, не было собственного снотворного?" - Спросил Брок.


"Нет, она была похожа на меня. На самом деле ей не нравилась идея о них. Но вчера она все-таки выпила одну и взяла с собой стакан портвейна, чтобы прилечь. Мы закрыли за собой дверь ее квартиры, взяли наши пальто отсюда, и сразу вышли. О боже." Она внезапно посмотрела на них. "Как грубо с моей стороны. Я должен был предложить тебе что-нибудь. Хотите чашечку чая, старший инспектор, или кофе?"


"Кофе был бы великолепен, спасибо, мисс Харпер".


Пока она была на кухне, Брок поднялся на ноги и уставился на названия книг. Художественная литература была сгруппирована на одном конце, смесь классики - Харди, Достоевского, Блейка - и более поздних авторов - Изабель Альенде, Джона Фаулза и Гюнтера Грасса. Остальную часть стены, примерно две трети места на полке, занимали научно-популярные издания о социализме, экономической истории и политике.


Они услышали звук бьющегося фарфора из кухни, и Кэти пошла посмотреть.


"Я уронила чашку. Это не имеет значения."


Вблизи Кэти могла видеть линии напряжения вокруг ее глаз и работу мышц челюсти.


Когда они вернулись с подносом кофейных чашек, Брок рассматривал фотографию в рамке на стене. Это был портрет молодой женщины с такими же сильными, почти мужественными чертами лица, как у Элеонор Харпер, с темными волосами, убранными с лица в таком же простом стиле. На ней было темное бархатное платье с белым кружевным воротничком, а на шее на шнурке висели очки. Она нежно улыбалась кому-то слева от кадра.


"Родственница, мисс Харпер? Я подумал, что смогу увидеть в этом семейное сходство."


Ее усталые черты лица расслабились от удовольствия. "Вы так думаете, старший инспектор? Она была нашей двоюродной бабушкой. Замечательная женщина. Я сочла бы очень большим комплиментом, если бы меня сравнили с ней."


"Мисс Харпер, " спросила Кэти, - можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кто мог желать смерти вашей сестры?"


Она выглядела потрясенной.


"Конечно, нет! Мередит была замечательным человеком, полным жизни и энергичности. Она интересовалась всеми по соседству, всегда пыталась помочь людям, которые в этом нуждались. Никто бы не захотел причинить ей вред."


В этот момент дверь с лестничной площадки открылась, и в комнату вошла королева-мать, по крайней мере, так на мгновение показалось Броку. Она была ниже и полнее Элеонор, одета в бледно-розовую шелковую блузку и кардиган из ангоры, ее серебристые волосы недавно были завиты химической завивкой, а на губах играла любезная, хотя и несколько неопределенная, улыбка. Она остановилась в дверях, словно для того, чтобы сориентироваться, и Элеонор быстро встала и подошла к ней.


"Заходи, дорогая. Я думал, ты все еще спишь."


"Я слышала голоса. Кто это, Элеонора?"


"Это полиция, дорогая. Вы помните сержанта Коллу со вчерашнего дня, не так ли?"


Было очевидно, что она этого не сделала. Элеонор подвела ее к креслу и принесла чашку кофе, в то время как Брок принес еще один обеденный стул для Кэти.


"С тобой все в порядке, дорогая? Не хотите ли разжечь огонь?" Элеонора с беспокойством посмотрела на свою сестру.


"Нет, нет". Пег царственно улыбнулась посетителям. "Я просто немного отдохнула. Я чувствую себя намного лучше, спасибо."


"Мы не будем долго вас беспокоить, миссис Блайт", - сказала Кэти. "Мы только что говорили о вчерашнем дне. Вы сказали вчера, что вернулись со своей прогулки около 4.15, мисс Харпер?"


"Да, я полагаю, это должно было быть примерно тогда. Мы поднялись наверх и позвали Мередит через дверь, когда достигли ее лестничной площадки."


"Дверь была открыта?"


"Нет. Закрыто, но на щеколду. Обычно мы так выходим из наших дверей в течение дня, чтобы мы могли зайти друг к другу. Когда она не ответила, мы подумали, что она, должно быть, спит, поэтому зашли проверить. Сначала, когда я увидел ее лежащей на своей кровати, я подумал, что она спит, но потом, я не знаю, что это было, она была такой неподвижной..."


Элеонора на мгновение склонила голову. Пег сидела с той же неопределенной улыбкой на лице, благожелательно глядя на солнечный свет, поблескивающий на стене за окном, а затем, внезапно, она закрыла глаза и издала стон.


Элеонора посмотрела на нее с беспокойством. "С тобой все в порядке, Пег?" Она поднялась на ноги и подошла к своей сестре. "Пег?"


"Не думаю, что хочу этот кофе, Элеонора", - прошептала наконец пожилая леди и подняла чашку. Элеонор кивнула и забрала его, в то время как ее сестра вытащила маленький вышитый носовой платок из рукава своего кардигана и прижала его к носу.


На минуту воцарилось молчание, затем Кэти заговорила снова, мягко.


"Мне жаль. Еще только пара вопросов, а потом мы уйдем. Вы помните, как прикасались к ее туфлям?"


Элеонора выглядела озадаченной. "Ее туфли? Я не помню ее туфель."


Пег шумно шмыгнула носом.


"Нет, все в порядке", - сказала Кэти. "А как насчет ящиков в ее комнате или окна, вы помните, как прикасались к ним?"


Они обе покачали головами.


"Ты прикасался к Мередит?"


"Да, я это сделала", - сказала Элеонор. Я осторожно потряс ее за плечо. Ее голова... были распущенными. Это казалось неестественным. Я не мог видеть или слышать ее дыхания."


"Так ты вызвала доктора?"


"Да. Пег была расстроена, - от Пег донесся подтверждающий всхлип, - поэтому я усадила ее и стала ждать на лестничной площадке прибытия доктора Ботева. Он живет чуть дальше по переулку, в доме номер 11."


"Хорошо". Кэти посмотрела на Брока, который покачал головой. "Сейчас нам больше не нужно вас беспокоить. Хотите, мы позвоним кому-нибудь, чтобы он побыл с вами?"


"Нет", - твердо сказала Элеонор. " Нет, спасибо. " Она выпрямилась и проводила их до двери. "Вы доберетесь до сути этого, не так ли?" - сказала она. "Мне бы не хотелось думать, что доктор Ботев был прав".


"К завтрашнему дню мы должны знать больше".


"А как же похороны? Когда мы сможем похоронить бедняжку Мередит?"


Офис коронера свяжется с вами, мисс Харпер. Они приедут так быстро, как только смогут, я знаю."


Она серьезно улыбнулась им и выпустила их.


3


В приемной доктора Ботева не было ни пациентов, ни секретарши. Когда резкий звук дверного звонка затих, в комнате снова воцарилась пыльная тишина. Под ярким светом голой люминесцентной лампы на потолке на стенах, где они были грубо приколоты, вились плакаты общественного здравоохранения о курении, остеопорозе и безопасном сексе, а на низком столике, окруженном шестью стульями разной высоты и дизайна, лежала небольшая стопка потрепанных и устаревших журналов. Через мгновение с другой стороны соединительной двери со стеклянными панелями послышался шум, и появился доктор, коротко кивнул и жестом пригласил их пройти в соседнюю комнату.


Он представлял собой маловероятную внешность для семейного врача. Невысокий, коренастый и мускулистый, он прищурился на них сквозь очки с бутылочным дном. У него был смуглый цвет лица, а его седые волосы были коротко подстрижены, и они были не намного длиннее серой щетины на подбородке. Поверх рубашки цвета хаки и галстука в клетку на нем был коричневый свитер с короткими рукавами и несколькими большими дырками.


"Ну, " рявкнул он, " что скажет полицейский врач?" Его голос прозвучал неожиданно высоко.


"Мы еще не знаем, доктор", - ответила Кэти. "Не могли бы вы просто повторить в интересах присутствующего здесь старшего инспектора, какова была ваша вчерашняя оценка и, в частности, почему вы были так убеждены, что миссис Уинтерботтом умерла не своей смертью?"


Доктор повернулся и на мгновение уставился на Брока.


"Мисс Харпер позвонила мне вчера около четверти пятого пополудни. Я была здесь, наверху. Вот где я живу. Я была врачом трех сестер более десяти лет."


Кэти уставилась на сильные руки, стиснутые на его блокноте для промоканий. Они были непропорционально крупными для его тела, с толстыми короткими пальцами, поросшими черными волосами. Это были руки каменщика или фермера. Она остановила себя, пытаясь представить, как он проводит внутренние обследования пожилых дам.


"Она сказала, что я нужен ей немедленно. С Мередит- миссис Уинтерботтом - было что-то не так."


"Каковы были ее точные слова, доктор?" - Спросил Брок.


"Пожалуйста, приезжайте немедленно. Я думаю, Мередит не дышит ". Что-то вроде этого. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы взять свою сумку и спуститься по улице к дому. Элеонора ждала на лестничной площадке."


- А миссис Блайт? - спросил я.


"Она сидела в спальне Мередит. Казалось, она была в шоке."


"Не могли бы вы описать ее?"


Доктор нахмурился.


"Я не обратил на нее особого внимания, поначалу. Меня больше беспокоила Мередит."


Он уставился в потолок, вспоминая сцену.


Пег сидела в кресле у окна, глядя на кровать. Я не думаю, что она пошевелилась или что-то сказала за все время, пока я осматривал ее сестру. Позже, после того как я позвонила в полицию, я осмотрела ее и проверила пульс. Она дрожала и проявляла признаки шока. Мы с Элеонорой отвели ее наверх, в ее комнату. Я дал ей две таблетки секобарбитала, и Элеонор оставалась с ней до приезда детективов." Он кивнул Кэти. "К тому времени она уже спала".


"Я так понимаю, вы уже прописывали Пег снотворное", - сказал Брок. "Это правда? Элеонор сказала нам, что вчера после обеда они дали Мередит снотворное от Пег, чтобы помочь ей отдохнуть."


"Неужели? Я удивлен, что она приняла это. Да, я время от времени прописывала Пег успокоительные. Последний раз это было ... о, возможно, два месяца назад. Она жаловалась на плохой сон, и я выписал ей рецепт, которого ей хватило на две недели. Я полагаю, она их не закончила."


"Хорошо, расскажите нам о Мередит".


До этого момента доктор Ботев говорил медленно и осторожно, но теперь он сжал свои большие руки в кулаки и яростно сказал: "Она была прекрасной женщиной, сильной женщиной".


Брок ждал, что он расскажет подробнее об этих качествах, но он сидел молча, немигающе глядя за толстыми стеклами очков.


"Ей было семьдесят четыре, доктор".


"И что? Мне семьдесят шесть."


Брок удивленно поднял брови.


"Люди не умирают от старости, старший инспектор. У смерти есть причина - естественная или неестественная. У Мередит не было причин умирать."


"Вы недавно осматривали ее?"


"Да. В течение нескольких месяцев она плохо спала. Необычно для нее. Она пришла ко мне за помощью."


"Как давно это было?"


Доктор заглянул в карточку пациента на столе. "Первый раз в начале июня, чуть больше трех месяцев назад. Если не считать падения, случившегося с ней два года назад, это был первый раз, когда я увидел ее профессионально, хотя я хорошо ее знал. Все в Переулке знали. Из всех людей, которые здесь живут, она была самой живой, той, кто всегда был в курсе событий. Ей потребовалось немало усилий, чтобы приехать и навестить меня в июне, я мог это видеть. Она была не из тех, кто идет к врачу только потому, что у нее было несколько бессонных ночей. Но я видел, что ей было нехорошо. Она сказала, что у нее не было ее обычной энергии, она была истощена. Сказала, что хочет тонизирующего. Что-то о бутылочке лекарства от железа, которое ее мать дала ей, когда она была девочкой."


Доктор Ботев сделал паузу и повторил "лекарство от железа", качая головой. "Когда мы поговорили еще немного, выяснилось, что у нее были и другие симптомы: отсутствие аппетита, запор, сухость кожи. Ее также беспокоили колющие боли в нижней части спины. Кроме того, она, казалось, потеряла интерес к тому, что происходило на Дорожке. Я обратил на это особое внимание, потому что это было так не похоже на нее. Я помню, что она, казалось, совсем не была заинтересована в том, чтобы Ковальски продали свой книжный магазин и переехали на побережье.


"Я провел ей обычное обследование здесь и отправил ее дальше по дороге на анализ крови, но я был почти уверен, что это было. Моим диагнозом была депрессия. Она утверждала, что не беспокоилась и не расстраивалась по какому-либо конкретному поводу, что за последние несколько месяцев не произошло ничего, что вызывало бы у нее беспокойство, но для меня у нее были симптомы депрессии.


"Когда пришли результаты анализов, я пригласила ее на прием еще раз и сказала, что собираюсь дать ей какие-то таблетки, чтобы помочь ей. Ей не понравилась эта идея. Она сказала, что не будет принимать снотворные или транквилизаторы, потому что считает, что они вызывают привыкание - она видела что-то по телевизору об этом. Я сказал ей, что это что-то вроде железных таблеток, только более современное."


"Что вы прописали?"


Доктор Ботев снова сверился со своей карточкой. "Плюстранил, 200 миллиграммов в день. Это трициклический антидепрессант."


"Это сработало?"


"Да. Прошла неделя или около того, прежде чем она начала чувствовать себя лучше, но через три недели она вернулась, чтобы поблагодарить меня. К ней вернулась прежняя бодрость, и она сказала, что чувствует себя намного лучше и перестала принимать таблетки. Я сказал ей, что она должна продолжать принимать их в течение пары месяцев, и выписал ей повторный рецепт.


"Пару недель спустя она вернулась и сказала, что у нее появились новые симптомы - учащенное сердцебиение, иногда головокружение и вернулись запоры. Это вполне нормальные побочные эффекты для такого типа лекарств, но из ее замечаний я понял, что она беспокоилась, что, возможно, у нее что-то не в порядке с сердцем. Ну, постуральная гипотензия тоже может быть побочным эффектом Плюстранила, и это может быть проблемой для кого-то с больным сердцем, поэтому я предложил ей пройти тщательное обследование, и она, казалось, почувствовала облегчение. Я также уменьшил дозу Плюстранила до 150 миллиграммов в день.


"Она посещала сердечно-сосудистое отделение в больнице в... 12 августа. Я получил отчет три недели назад. У нее был полный набор тестов, и она была абсолютно чиста. В анамнезе у ее ближайших родственников не было сердечных заболеваний.


"Итак", - он впился взглядом в Кэти через свои линзы, - "хотя для кого-то не исключено, что кто-то выйдет из приемной своего врача с абсолютно нормальным состоянием здоровья и через десять минут упадет замертво от сердечного приступа, это крайне маловероятно. Кроме того, она не выглядела так, как будто перенесла сердечный приступ. Никаких предупреждающих болей в груди, никаких признаков дистресса."


"Как насчет "тихого сердечного приступа", когда она спала на кровати?" Брок настаивал.


Ботев перевел свой свирепый взгляд обратно на Брока. "Я в это не верю. Возвращайтесь, когда у вашего полицейского врача будет что-нибудь, что убедит меня изменить свое решение."


"Но знаете ли вы какую-нибудь причину, по которой кто-то должен был хотеть ее убить?"


Ботев не ответил, а только еще более вызывающе посмотрел поверх головы Брока.


"Или у вас есть какие-нибудь подозрения, кто бы это мог быть?"


Снова никакого ответа.


"А как насчет Элеонор? Вы ее лечили?"


Он покачал головой. "Ей никогда не нужен врач. Она тоже сильная. Совсем не похожи на Мередит. Но прекрасная женщина."


Когда Брок и Кэти поднялись на ноги, доктор заговорил снова. Грубый тон исчез, и удивительно высокий голос внезапно зазвучал жалобно.


"Я никогда не забуду, как она была добра ко мне, когда умерла моя жена. Я была беспомощна... как младенец. Тогда она спасла мне жизнь. Вы должны найти того, кто ее убил."


4


Они вышли на небольшую площадь, которая образовалась там, где Иерусалимский переулок изменил направление движения на полпути по своей длине. Владелец кафе "Балатон", расположенного напротив, воспользовался теплыми лучами утреннего солнца, чтобы накрыть пару столиков снаружи на каменных плитах. Из соседнего магазина Boll's Coffee and Chocolates доносился сильный аромат обжариваемых кофейных зерен, а на ближайшем углу площади перед цветочным магазином Брунгильды стояли кадки со срезанными хризантемами и розами.


Нос Брока дернулся от запаха кофе. "Мы рано пришли к адвокату", - сказал он. "Давайте сделаем перерыв", - и направился своими большими раскатистыми шагами к кафе. Прежде чем последовать за ним, Кэти остановилась поговорить с двумя детективами, которые наводили справки от дома к дому, и когда она подошла к столику, он уже был погружен в беседу с владельцем о венгерском озере, в честь которого он назвал свой бизнес. Они заказали короткие черные платья.


"Это очень цивилизованно". Брок широко откинулся на спинку стула. "Я могла бы жить здесь довольно легко. У вашего порога есть все, что вам может понадобиться: сосиски-гриль миссис Розенфельдт, свежемолотый кофе мистера Болла, кафе "Балатон" и доктор Ботев, который назначит Плюстранил, если всего этого станет слишком много. Хотя стыдно за книжный магазин Ковальски." Он кивнул на пустое окно в северном конце переулка.


"Имейте в виду, я вижу, здесь доступны другие услуги в качестве компенсации". Он указал на маленькую написанную от руки карточку, незаметно прикрепленную скотчем к углу витрины кафе, предлагавшую "Шведский массаж" и эскорт-услуги. "Вероятно, та самая старушка, которая давала здесь "уроки французского" двадцать лет назад".


"Да, " кивнула Кэти, - это реальное место, не так ли?" Я никогда не была здесь раньше, и все же все это кажется довольно знакомым, домашним."


"Это реально, все верно. Не похоже на тот яппи-туристический китч, в который они превратили Ковент-Гарден, " проворчал Брок. "Когда-то это тоже было по-настоящему".


"Хотя..." Она колебалась.


- Что? - спросил я.


"В этом месте тоже есть элемент странности. Может быть, это часть того, что делает это реальным. Я заметила это вчера. Есть странные вещи, которые трудно интерпретировать. Вон там" - она махнула рукой в сторону витрины магазина за дверью приемной доктора, - в витрине висит фотография в рамке какого-то пожилого джентльмена, окантованная черным и задрапированная флагом, которого я никогда раньше не видела. И этот огромный пустой флагшток на крыше здания кафе! И в окне на втором этаже по соседству есть плакат или реклама, которую отсюда едва видно, как будто она направлена на дом через улицу. Или" - она огляделась, нахмурившись" - вон то здание со всеми ящиками с геранью на окнах, как будто вы в Австрии или что-то в этом роде, за исключением того, что все они мертвы, за исключением только этого одного окна. Создается впечатление, что все люди, которые здесь живут, отчаянно сигналят друг другу, не обращая внимания на людей, проходящих по улице."


Брок рассмеялся. "Да, мне это нравится. И вы не думаете, что сигналы дружелюбны?"


"Я не знаю. Я чувствую, что не знаю кода."


Брок поднял глаза на агрессивные готические буквы на вывеске кафе "Балатон" и невероятные цветовые сочетания на некоторых входных дверях.


"Что бы это ни было, я подозреваю, что это не на английском", - сказал он. Затем, меняя тему: "Я понимаю, почему Сандип не поладил с доктором Ботевым". Он улыбнулся, подумав о том отвращении, с которым щеголеватый, привередливый индеец отозвался о славянине.


"Он необработанный алмаз, не так ли?" Сказала Кэти. "Эти руки! Но на этот раз он показался мне довольно милым."


"Милая" - это не совсем то слово, которое пришло мне на ум".


Кэти улыбнулась. "Я думаю, он был влюблен в Мередит. Его голос немного смягчался каждый раз, когда он упоминал ее имя."


"Да, теперь, когда вы упомянули об этом, это может быть. Но это только делает его мнение о ее смерти еще менее достоверным. На самом деле он ничего нам не дал. Я не удивлюсь, если у него есть теория, но он не собирался испытывать ее на нас. Во всяком случае, пока нет."


Офисы Hepple, Tyas & Turton находились рядом с кафе "Балатон", над небольшой мастерской портного, которая, по-видимому, закрылась некоторое время назад. Блестяще отполированная латунная табличка с именем солиситоров была прикреплена рядом с дверью, которая открывалась на лестницу, ведущую прямо на второй этаж.


Крупная женщина лет пятидесяти пяти сидела за стойкой администратора и открывала почту. Она улыбнулась им сквозь очки в изысканной оправе и пригласила пройти во внутренний кабинет.


"Я Сильвия Пембертон, - представилась она, - секретарь мистера Хеппла. Боюсь, он еще не прибыл, но он не должен задерживаться. Я сам говорил с ним о вашей встрече в 12. Вероятно, застрял в пробке - его другой офис находится в Кройдоне."


Ее манеры были уверенными и жизнерадостными, и создавалось впечатление, что она гораздо лучше знала, что происходит в офисе, чем мистер Хеппл. Однако было не так много признаков того, что происходило что-то серьезное. Ксерокс и пишущая машинка в приемной были древними, а общая атмосфера опрятности, казалось, объяснялась как отсутствием активности, так и деловитостью мисс Пембертон.


"Могу я предложить вам кофе?"


"Спасибо, нет", - сказал Брок. "Мы только что выпили по чашечке в кафе внизу".


"Да, я думаю, они платят мистеру Боллу за то, чтобы улица наполнилась запахом свежемолотого кофе. Я стала пассивной любительницей кофе, просто живя здесь - я живу в квартире наверху." Она от души хихикнула, а затем нахмурилась. "Но послушайте, это было ужасно с миссис Уинтерботтом. Так неожиданно. Я была потрясена, увидев там вчера скорую помощь и полицию. Люди говорят, что есть некоторые сомнения относительно того, как она умерла."


"Пока рано говорить", - ответила Кэти. "Мы просто проверяем ситуацию".


"О боже. Она была такой большой частью всего здесь происходящего. Трудно представить это место без нее. Она просто... Я не знаю ... держали всех в курсе последних событий. Всегда готовы вмешаться и помочь, если что-то пошло не так. Она действительно была


... ну, жизнь и душа этого места. Имейте в виду, судя по тому, как здесь обстоят дела...


Звук открывающейся входной двери остановил ее.


"Теперь это, должно быть, мистер Хеппл. Я знаю, что он выпьет кофе. Вы уверены?"


Кэти покачала головой, но Брок смягчился, и она вышла на встречу со своим боссом.


Они услышали его голос, когда он, пыхтя, поднимался по лестнице. "Ах, Сильвия! Пробки были ужасные, ужасные! Здесь гости? Мистер Болл вызвал у меня ужасную жажду выпить один из ваших великолепных сортов кофе."


Он ворвался в комнату, миниатюрная кругленькая фигурка в костюме в тонкую полоску, редеющие темные волосы спадали на розовое херувимское личико, швырнул портфель на пустой стол и пожал им руки.


"Извините, извините. Теперь я бываю здесь только раз в неделю, и каждый раз, кажется, требуется немного больше времени, чтобы дозвониться." Он бросился на стул за письменным столом и глубоко вздохнул. "Ужасная история с миссис Уинтерботтом, ужасная. И я понимаю, что вы подозреваете нечестную игру. Ужасно. Переулок совершенно не пострадал от всех краж со взломом и ограблений, которые можно встретить в других местах. А теперь это." Внезапно его рот открылся, и выражение откровения осветило его лицо. "Брок! Знаменитый инспектор Брок! " воскликнул он. "Манчестерская отравительница! Убийца бабушек из Южного Лондона ! И это самое последнее событие - убийство тех двух молодых полицейских. О, как прискорбно. Что это было? Пресса назвала это "убийствами городских ценных бумаг". О, действительно, для нас большая честь, что вы занимаетесь этим делом, сэр. Власти должны относиться к смерти миссис Уинтерботтом с большим беспокойством!"


"На данном этапе мы не уверены в причине смерти, мистер Хеппл", - ответил Брок. "В настоящее время проводится вскрытие".


"Совершенно верно, совершенно верно. Но нужно быть чрезвычайно обеспокоенным за других, кто живет здесь сейчас, если на свободе разгуливает какой-нибудь жестокий убийца. Мисс Пембертон, например." Его глаза расширились от тревоги при мысли о том, что мисс Пембертон в опасности.


"Не было никаких признаков насилия".


"Ах!" Его глаза расширились еще больше, когда до него дошло. Он продолжил приглушенным голосом: "Вы имеете в виду, что она, возможно, знала преступника? О боже." Они могли видеть, как он перебирает в уме возможные варианты. "О боже, о боже".


"Мы действительно пока не можем сказать. Но мы хотели бы получить некоторую справочную информацию об этой леди. Я полагаю, вы были семейным адвокатом в течение нескольких лет."


"Действительно, да. Хеппл, Тайас и Тертон работают здесь, в этом офисе, с тех пор, как мой отец основал практику шестьдесят лет назад, в тот же месяц, что и крах на Уолл-стрит. Благоприятное начало!" Несмотря на его беспокойство по поводу смерти Мередит Уинтерботтом, было очевидно, что мистер Хеппл не смог удержаться и рассказал хороший анекдот. "Я играю для миссис Уинтерботтом и ее семьи с тех пор, как она переехала сюда со своим мужем в 1967 году. Ну, вообще-то, раньше, потому что я оформлял передачу права собственности на дом, когда Элеонор купила его ранее в том же году."


"Элеонора?"


"Да. Мередит и ее муж Фрэнк Уинтерботтом в то время находились в Австралии. Они отправились туда, как только поженились, после того, как его демобилизовали в конце войны. Двадцать лет спустя они решили вернуться и попросили Элеонору выбрать для них дом в Лондоне. Он заработал немного денег в Австралии - думаю, на импорте и экспорте - и, полагаю, имел в виду комфортабельную загородную виллу в Севеноуксе или Амершеме. Вместо этого Элеонора купила им номер 22 по Джерузалем-Лейн, WC2. Поначалу это было немного шокирующе. Первыми словами Фрэнка, обращенными ко мне, когда они приехали, было снова выставить заведение на продажу, потому что они не останавливались."


Мистер Хеппл усмехнулся при воспоминании. "Тем не менее, это была экстраординарная вещь. Какое-то время дом не привлекал покупателей, а к тому времени, когда один из них появился, они больше не хотели его продавать. Мередит была первой, кто влюбился в это место. Она начала узнавать людей, живущих здесь, и вскоре оказалась втянутой в это. Фрэнк обнаружил, что в городе довольно удобно вести бизнес, а затем постепенно он тоже начал чувствовать себя его частью. Это необыкновенный маленький уголок Лондона, этот. Я всегда чувствую, что возвращаюсь домой, когда иду по дорожке. Вы знакомы с этим, старший инспектор?"


Брок покачал головой, и мистер Хеппл просиял, насыпал две ложки сахара в чашку, которую Сильвия Пембертон поставила на его стол, выбрал имбирное хрустящее печенье с поднесенной ей тарелки и откинулся на спинку стула.


"Выглядит довольно неряшливо, вы не находите? Никаких зданий выдающихся архитектурных достоинств. На сцене не происходило великих исторических событий. Небольшая неразбериха. И все же это уникальное место, и, по крайней мере, на мой взгляд, оно пропитано историей, которую мы слишком часто склонны игнорировать.


"Район, который мы знаем как Иерусалимский переулок, на самом деле представляет собой весь этот городской квартал, который разделен на две неправильные половины линией самого переулка, по-видимому, это все, что осталось от сельской дороги, которая когда-то проходила откуда-то из-за того, что сейчас является Кингс-Кросс, до Холборна. Знаете ли вы, что своеобразный изгиб в середине дорожки, вероятно, является поворотом, где встретились четыре поля, и дорожке пришлось изменить направление вокруг них? Я думаю, что это довольно замечательно, не так ли, что нам все еще приходится ходить вдоль границ полей странной формы, которые исчезли сотни лет назад.


Теперь, хотя квартал расположен в центре процветающих коммерческих районов - Сити на юге и железнодорожных вокзалов Юстон, Сент-Панкрас и Кингс-Кросс на севере, а в другом направлении - Блумсбери на западе и Клеркенуэлл на востоке, - несмотря на это, Джерусалем-лейн осталась практически нетронутой застройкой с тех пор, как ее впервые застроили бессистемно мелкими строителями и спекулянтами в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого веков."


Кэти попыталась поймать взгляд Брока, задаваясь вопросом, как ей вернуть адвоката в настоящее, но Брок, внимательный и с удовольствием жующий шоколадное печенье для пищеварения, казалось, был рад позволить ему продолжать.


Вы понимаете, что недостаток внимания со стороны застройщиков был вызван не его местоположением или потенциалом, а скорее запутывающей сложностью и множественностью фригольдов, договоров аренды и найма жилья, которые утвердились в пределах квартала и которые сводили на нет самые решительные попытки заменить лабиринт небольших зданий чем-то более согласованным и прибыльным. На западной стороне квартала есть один ряд, где эдвардианскому застройщику удалось скупить примерно половину уличного фасада и построить это довольно броское офисное здание из красного кирпича и камня высотой в семь этажей (благодаря недавнему внедрению запатентованных мистером Отисом лифтов безопасности), но остальная часть квартала осталась такой, какой мы ее видим, - мешаниной фрагментированных прав собственности, использования, уровней этажей и форм зданий.


"Итак, - мистер Хеппл наклонился вперед над столом и пристально посмотрел на них, как будто подбирался к сути своего рассказа, " из-за этого арендная плата на Джерузалем-лейн оставалась низкой на протяжении всей ее истории, и в течение одного поколения после ее строительства она зарекомендовала себя как маленький приют для бедных, вновь прибывших в город, и в особенности иммигрантов и беженцев из Европы. Первой такой волной были русские евреи, бежавшие от погромов 1830-х годов, и мы все еще можем видеть следы их раннего заселения этого района в синагоге в южном конце переулка, напротив дома миссис Уинтерботтом, и по названию паба "Странствующий еврей" через дорогу в следующем квартале к северу, и, конечно, по названию самого Иерусалимского переулка.


"После беспорядков в год революций 1848 года политические беженцы из Германии, Франции и полудюжины других европейских стран нашли свой путь в Лейн. Вы случайно не обратили внимания на гравюру вон там, у двери?"


"Я сделал", - сказал Брок. "Это похоже на Доре".


"Совершенно верно, старший инспектор! Это одна из сцен викторианского Лондона, созданных Гюставом Доре, и на самом деле это вид на Иерусалимский переулок, каким он был в десятилетия после наплыва беженцев с континента."


Брок и Кэти встали и посмотрели на рисунок, висящий в черно-золотой рамке. На ней была изображена узкая улочка, кишащая разносчиками, попрошайками, ручными тележками и оборванными детьми.


"Среди этих беженцев и самым известным из наших бывших жителей был Карл Маркс, который большую часть 1850 года прожил со своей семьей в доме еврейского торговца кружевами на Иерусалимском переулке номер 3, который совсем недавно был домом и книжным магазином Адама Ковальски. Вы можете увидеть мемориальную доску, вмонтированную в стену перед магазином несколько лет назад, чтобы зафиксировать тот факт, что Марксы жили там." Мистер Хеппл усмехнулся, и в его глазах появился огонек. "Это был не тот период, о котором семья Маркс должна была вспоминать с большой ностальгией. Они жили в большой бедности в двух комнатах на втором этаже, одну из которых занимала вся семья: Карл, его беременная жена Дженни, трое их маленьких детей и их горничная. Другая комната использовалась Карлом в качестве кабинета, в ней царил хаотичный беспорядок и неизменно стоял такой густой табачный дым, что у любого, кто отваживался войти, щипало в глазах. Там он работал до поздней ночи над своими исследованиями британского капитализма и сочинял Обращение Центрального комитета к Коммунистической лиге."


Мистер Хеппл просиял, демонстрируя свои знания. Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть еще кофе, и Кэти, видя, что Брок не проявляет никаких признаков желания прерывать его, попыталась заговорить. Однако Хеппл почувствовала это и вступила первой.


Каким бы тесным, холодным и спартанским ни было их жилье, оно, по крайней мере, имело то преимущество, что находилось всего в нескольких минутах ходьбы от Британского музея, читательский билет на посещение которого Маркс получил в июне того же года и где он провел следующие три месяца, погрузившись в последние номера журнала Economist. Вскоре после того, как они переехали на Джерусалем-лейн, Дженни заболела, и, боясь потерять ее, как незадолго до этого они потеряли своего четвертого ребенка, Карл отправил ее погостить у друзей больше чем на месяц. Именно в этот период горничная таинственным образом забеременела и в конце того же года родила мальчика. Вскоре после этого, примерно на Рождество, семья была выселена за неуплату арендной платы и, с помощью друга Маркса Энгельса, переехала, сначала на квартиру в Сохо, а позже, когда они унаследовали деньги, в новые пригороды Кентиш-Тауна и Хэмпстеда.


"Сто лет спустя, в период после Второй мировой войны, Иерусалимский переулок в основном не изменился и по-прежнему предоставлял убежище беженцам от европейских потрясений, когда волны латышей, восточных немцев, венгров, чехов и поляков устремлялись на запад. Для большинства это было, как и для Марксов, временным этапом на пути к процветанию в пригородах родных графств, но другие остались, открыв небольшие предприятия в зданиях, где когда-то жили русско-еврейский производитель обуви, мясник и торговец кружевами. Ключом к успеху этих небольших предприятий (и я бы причислил к ним практику моего отца) была сама Джерузалем-лейн, которая позволяла людям срезать путь от станции метро на ее северном конце до северных районов Холборна и больницы на Грейт-Ормонд-стрит. Каждый день приливы и отливы этих путешественников орошали кассы фотоаппаратов Витца, старых и новых книг Ковальски, цветочного магазина Брунгильды и всего остального, в то время как кафе Balaton и Boll's Coffee and Chocolates соблазняли людей задержаться, прежде чем перейти к шуму и движению близлежащих улиц, где преобладал несколько более серый стиль торговли - канцелярскими принадлежностями, услугами ксерокопирования и туристическими агентствами.


"Однако никто из детей этих беженцев 40-50-х годов не остался в Переулке; они переехали в пригород, время от времени возвращаясь навестить своих стареющих родителей, по-прежнему живя над магазином, по-прежнему без машин (потому что их некуда девать) и по-прежнему исполняя свое добродушное, хотя иногда пламенное и все более эксцентричное ревю о центральноевропейской политике поколения назад".


Брок встрепенулся. - У миссис Уинтерботтом были дети? - спросил я.


"Сын, да". Но мистер Хеппл не совсем закончил общую картину. "Уинтерботтомы на самом деле не вписывались в этот шаблон. Они не были беженками, разве что из Австралии, " и он издал самоуничижительный смешок, чтобы избежать возможности оскорбления. "Они не были центральноевропейцами или евреями. Они были просто лондонцами, почти случайно вернувшимися в этот район. Но они стали, и Мередит особенно, стержнями этого места."


"Я познакомилась с сыном вчера вечером, сэр", - сказала Кэти. "Терри Уинтер. Живет в Южном Лондоне. Элеонор позвонила ему, и он пришел к нам домой."


"Зима?" - Спросил Брок.


"Да, он был особенно внимателен к этому".


"Он опустил "дно"", - вставил адвокат, стремясь вернуться к своей роли главного рассказчика. "Мередит была довольно раздражена, когда он это сделал. На самом деле, испытывали сильное отвращение. Я скорее предположил, что за этим, так сказать, стояла его жена". Все они выразили свою признательность за его маленькую шутку.


"Значит, других детей нет?" - Спросил Брок.


Адвокат покачал головой.


"А сестры? Как они проходят через века?"


"Теперь дай мне подумать. Мередит, безусловно, была старшей, ей было бы за семьдесят. Пег была следующей, а Элеонор младшей. Разница между каждой из них всего в пару лет, так что Элеоноре, должно быть, шестьдесят девять или семьдесят, хотя, должен сказать, она на это не выглядит, не так ли?"


"Они все живут там с 1967 года?"


"Нет, нет. В те дни Пег была покупателем в одном из больших универмагов - я не уверен, в каком именно, - а Элеонор была помощником библиотекаря в Британском музее. Они обе были незамужними дамами, и у них где-то были свои квартиры."


"Разве Пег не была замужем?" - Спросила Кэти.


" Только вкратце. Она овдовела до того, как Мередит и Фрэнк вернулись в Англию."


"Итак, они вернулись".


"Да, и прожили вместе в доме номер 22 десять или двенадцать лет. В те дни магазин на первом этаже арендовал торговец скобяными изделиями. Терри прожил с ними всего год или около того, потому что на тот момент ему было девятнадцать или двадцать, и он поступил в технический колледж или что-то в этом роде, и получил собственное жилье.


"Потом Фрэнк умер. Рак кишечника. Это было около десяти лет назад. К этому моменту Пег вышла на пенсию, и Элеонор тоже собиралась туда, и поэтому Мередит сделала перепланировку на верхнем этаже и сделала им собственные квартиры, чтобы они могли приехать и жить с ней в доме 22. Должна сказать, что я очень сомневалась по этому поводу. Они такие разные, все трое, я думала, они никогда не смогут жить вместе."


"В чем разница?"


"Ну, во всех отношениях. Их личности, их вкусы и, прежде всего, в их политике."


" Политика?"


"О боже, да. Мередит, ну, на самом деле у нее не было никакой политики; я имею в виду, что она могла бы проголосовать за тори, но опять же, это могли быть либералы или лейбористы, если бы это подходило. Она была деловой женщиной, как и Фрэнк. Они арендовали газетный киоск на углу по соседству - то, что сейчас называется Stwosz's, - просто чтобы чем-то занять Фрэнка, когда он не вел дела со своим биржевым маклером. И они тоже по-настоящему постарались. Специальные трубочные табаки и сигары, заказанные для индивидуальных клиентов, специальные поставки иностранных финансовых документов в здешние офисы, вы знаете. Они были настоящими предпринимателями - осмелюсь сказать, что две другие сестры назвали бы их мелкой буржуазией."


" Я так понимаю, они придерживались более розовых убеждений? Сказал Брок.


" Розовые? Боже мой, нет. Красные! И при этом очень красные. Элеонор - то, что она называет "научным социалистом", что, я думаю, является некоторой формой крайнего марксизма, а Пег - сталинистка."


"Сталинистка?" Брок и Кэти уставились на адвоката, разинув рты, пытаясь сопоставить эту информацию с видением королевы-матери, которую они встретили в доме номер 22.


"В самом деле!" мистер Хеппл просиял, восхищенный эффектом, произведенным этим лакомым кусочком. "Верный член партии. Раньше каждое лето ездили в Восточную Германию и другие восхитительные уголки рабочего рая по приглашению товарищей. И все еще верит во все это. Довольно непреклонные. Она рассказывала мне только на днях. "Они потеряли всякое чувство дисциплины", - сказала она. "Вы увидите, какой беспорядок будет теперь, когда они отказались от вечеринки." И я сказал: "Вы, должно быть, самая последняя сталинистка, оставшаяся в Европе", и она сказала, что да, она думала, что могла бы пожертвовать свое тело Британскому музею, чтобы сделать из него чучело и выставляться как последний представитель вымершего вида, когда с ней решили покончить".


Улыбка медленно сползла с его пухлых розовых щек, когда он осознал собственные слова. "О боже, " пробормотал он, " о боже, о боже".


"Мистер Хеппл, - сказал Брок, воспользовавшись его секундным замешательством, - я хотел бы знать, не могли бы вы помочь нам в вопросе о завещании миссис Уинтерботтом".


"Ну, я ее единственный душеприказчик, так что не вижу причин, почему бы и нет, учитывая обстоятельства. Она сделала это некоторое время назад, но я могу вспомнить суть."


"Она не меняла его в последнее время или не говорила об этом?"


"Нет, нет. На самом деле я действительно не видел ее некоторое время. Как я уже сказал, я теперь не так часто бываю здесь. Главным бенефициаром миссис Уинтерботтом является ее сын, с небольшим наследством для двух его дочерей - несколькими ювелирными изделиями и небольшим количеством наличных. Если ее обстоятельства существенно не изменились за последний год или около того, ее состояние действительно составляет некоторые акции и другие сбережения, оставленные ее мужем, на которые она постепенно тратила свой доход в течение последних десяти лет вместе с имуществом под номером 22. Однако она попросила меня учредить траст для управления имуществом после ее смерти на период, пока одна или обе ее сестры переживут ее, чтобы позволить им оставаться там столько, сколько они пожелают, без арендной платы. Как только они уезжают или скончаются, имущество беспрепятственно переходит к сыну."


"Мог ли он оспорить это?" - Спросила Кэти.


Адвокат осмотрел его ногти. "Нет, я думаю, это маловероятно". По его тону Кэти поняла, что он довольно тщательно обдумал эту возможность. Она вдруг задумалась, был ли он более хитрым, чем казался.


"И знает ли он об условиях завещания своей матери?" - спросила она.


"Я думаю, что да", - неопределенно сказал он, затем внезапно забеспокоился. "Вы, конечно же, не предполагаете..."


"Это всего лишь стандартные направления расследования в подобных обстоятельствах, мистер Хеппл", - успокаивающе сказал Брок. "Я уверен, вы понимаете".


"Я понимаю". Он все еще выглядел обеспокоенным. "Должен сказать, что мое знакомство с расследованиями убийств несколько ограничено. В последний раз я сталкивался с подобным много лет назад. Клиентка из Саутуорка, я полагаю..."


"Нам лучше идти дальше, сэр", - поспешно вмешалась Кэти и поднялась на ноги.


"Конечно, совершенно верно." Адвокат встал и поспешил обогнуть свой стол, чтобы проводить их, особо подчеркнув, что пожимает Броку руку. "Если вы хотите что-нибудь узнать о здешних людях, мисс Пембертон - тот человек, с которым нужно поговорить. Она живет здесь уже несколько лет, и она ведет бухгалтерию и возвращает НДС для довольно многих из них. Нам будет очень жаль расставаться с ней."


"Она уходит?"


"Ну, на самом деле мы обе такие". Он пожал плечами и с сожалением развел руками. "Мы так мало занимаемся здесь бизнесом", - сказал он, понизив голос до осторожного шепота. "Это действительно не имеет особого смысла - не имеет уже несколько лет. Итак, мы продаем собственность, и у мисс Пембертон есть свои планы по выходу на пенсию."


5


По телефону в машине они договорились взять интервью у сына Мередит Уинтерботтом у него дома позже в тот же день. Кэти пришлось вернуться в штаб-квартиру своего подразделения неподалеку, где в кабинете, примыкающем к ее собственному, была оборудована оперативная группа, чтобы проверить, как продвигаются дела у трех других детективов, которые тем утром обходили окрестности, опрашивая потенциальных свидетелей. Собираясь уходить, она на мгновение заколебалась, а затем повернулась к Броку.


"Сэр, как вы думаете, я смогу освободиться к семи вечера?" Я занималась этим вчера довольно поздно вечером, и у меня вроде как было кое-что подготовлено на этот вечер. Конечно, если вы чувствуете, что это важно


..."


"Вовсе нет", - добродушно ответил Брок. "Мы должны были закончить на сегодня задолго до этого. И, в любом случае, это ваше дело. Мы сделаем, как вы говорите."


Уходя, она с беспокойством подумала, что это определенно не тот старший инспектор Брок, о котором она слышала. Может быть, он становится мягче, подумала она. Или, может быть, он такой, пока ты не совершишь свою первую ошибку.


Договорившись встретиться с ней в 3, Брок вернулся в "Континентальные деликатесы Розенфельдта". В магазине пахло так же хорошо, как и выглядело. Сыры, сырные палочки, хлеб, салями и маринованные огурцы наполняли его слоями интригующе нежных и острых ароматов, которые неуловимо менялись от угла к углу небольшого помещения. Миссис Розенфельдт вышла из задней части дома в ответ на звяканье колокольчика над дверью. Это была невысокая женщина под шестьдесят, одетая просто в серое, которая выглядела так, как будто в последние годы страдала от какой-то серьезной болезни или возможно, в более отдаленном прошлом, отсидела в одном из самых ужасных учреждений Третьего рейха. Ее серебристые волосы были туго стянуты сзади в пучок, подчеркивая отсутствие плоти на черепе. Ее горло и запястья были перевязаны веревками и крест-накрест испещрены чем-то похожим на бледные шрамы. И все же глаза, которые блестели сквозь ее очки в стальной оправе, были острыми, как иглы.


"Добрый день", - дружелюбно поздоровался Брок. "Меня очень заинтересовала ваша сосиска и, возможно, немного сыра, но, возможно, вы могли бы устроить мне небольшую экскурсию по вашим фирменным блюдам".


Миссис Розенфельдт слегка улыбнулась и начала описывать предметы, выставленные в стеклянных витринах. Брок остановился на пумперникеле, вестфальской ветчине, банке маринованной сельди, которой, как он знал, ему следует избегать, дюжине сосисок (убедившись, что замораживание не испортит их вкуса), большом ломтике сыра Альгау, нарезанной полтавской салями и маленькой баночке черных оливок каламатес.


Заворачивая их и укладывая в пластиковый пакет, миссис Розенфельдт сказала: "Вы один из полицейских, расследующих смерть миссис Уинтерботтом, не так ли?" То, как она это сказала, наводило на мысль, что смерть - это знакомый факт, который не нужно прикрывать эвфемизмами или приглушенными тонами. Ее голос был низким, почти мужским, с сильным немецким или центральноевропейским акцентом.


"Совершенно верно. Я так понимаю, вас не было здесь вчера в вашем магазине?"


"Да. Сегодня утром я разговаривал с детективом."


"Но вы, должно быть, хорошо знали миссис Уинтерботтом?"


"Она была моей домовладелицей".


"Кажется, она была очень популярна в округе".


"О, она знала всех. Любили быть в курсе всего происходящего". Тон предполагал некоторую сдержанность в отношении людей, которым нравилось быть в курсе всего происходящего.


"Вы имеете в виду, что она, возможно, была слишком озабочена делами других людей?"


"Я этого не говорила. Я сам был к ней очень привязан."


"Но другие не были?"


Она колебалась. "Все, что я бы сказала, " она пристально посмотрела на Брока, " когда я услышала, что ее, возможно, убили, моей первой мыслью было, что они должны поговорить с теми нацистами в хорватском клубе".


"Нацисты?"


Она пожала плечами. "Я сказала достаточно. Ты знаешь, я должна здесь жить. Я сказала то, что сказала. Может быть, это подсказка для вас, может быть, нет, я не знаю."


Брок взял свою сумку и поблагодарил ее. Когда дверь со звоном закрылась за ним, он обернулся и посмотрел назад через витрину магазина. Она неподвижно стояла в тени в задней части магазина, бледный призрак, наблюдая за ним.


По дороге через Южный Лондон в Кент Кэти рассказала Броку, к чему привели поквартирные расспросы.


"Удивительно, не правда ли, на такой улице, как эта, с сетчатыми занавесками, вздрагивающими каждый раз, когда мы появлялись этим утром, что никто не признается, что вчера днем был у окна, выходящего ни на фасад, ни на заднюю часть дома номер 22. Ни одной."


"Всегда так. Кто-нибудь помнит, чтобы видел каких-нибудь незнакомцев в квартале?"


"Ну, дело в том, что здесь постоянно проходят незнакомцы, так что никто не обращает внимания, если они не делают чего-то странного. Это как жить рядом с железнодорожной линией. Через некоторое время вы просто больше не слышите поезда. Единственные открытые площадки, которые вы бы назвали приватными, - это дворы за зданиями. Мистер Хеппл паркует свою машину в одном из них, когда приезжает, и там есть нагромождение сараев и открытых дворов с проходом с Карлайл-стрит на западной стороне квартала. Но никто не помнит, чтобы видел кого-нибудь там вчера днем. Все это очень расстраивает. Инспектор Макдональд сказал, что ему нужны Моллино и двое других для другой работы, и я действительно не могла спорить."


"Неважно. Возможно, мистер Уинтер-без-дна сломается и сознается, когда мы будем бить его по голове и плечам сосисками. Кстати, ты успела перекусить?"


Кэти покачала головой и приняла приглашение Брока достать что-нибудь из его сумки, пока он рассказывал ей о "подсказке" миссис Розенфельдт. Она застонала. "Нацисты-гериатры - это все, что нам нужно. Пресса пронюхает об этом, и тогда все это разнесется у нас перед носом, когда мы узнаем, что у пожилой леди все-таки случился сердечный приступ." Она отрезала несколько ломтиков салями и взяла несколько оливок.


"Но ты же на самом деле так не думаешь, не так ли?"


Кэти сделала паузу, а затем сказала: "Нет, сэр, я не знаю. Я не знаю, что это такое, но я почувствовала, что это неправильно, когда вчера впервые вошла в ту квартиру, и с тех пор это чувство меня не покидает. Я знаю, в данных обстоятельствах это звучит слабо."


"Вовсе нет, Кэти", - сказал Брок. "У меня всегда есть чувства по поводу дел. Я думаю, что вы, возможно, правы. Просто вдвойне важно все проверять."


"Сэр, могу я спросить вас кое о чем, что затронул Хеппл?" Меня это тоже беспокоило. В этом деле речь идет не совсем о манчестерском отравителе, по крайней мере, пока. Я был удивлен, что Ярд захотел принять участие. А потом, когда они сказали, что это будешь ты - ну, это просто казалось маловероятным."


Брок улыбнулся. "Скотленд-Ярд движется таинственными путями, совершая свои промахи"... На самом деле, я никогда не знаю, на что они поставят меня следующим. Часть притяжения. Я согласна, что поначалу это звучало не слишком многообещающе, но мне это, скорее, нравится. Ты ведь не возражаешь, что я иду с тобой по пятам?"


"О нет! Конечно, нет. Это здорово - иметь возможность работать с кем-то вроде тебя. Это было просто... ну, после вашего последнего дела, я имею в виду, что это совсем не то же самое громкое дело."


Предыдущее дело Брока, "Убийства в Сити Секьюритиз", о котором упоминал мистер Хеппл, было в заголовках газет в течение нескольких недель. Двое молодых полицейских были застрелены в Городе бандой, сбежавшей с содержимым банковских сейфов. Брок, возглавлявший команду, набранную из отдела по борьбе с тяжкими преступлениями и ограблениями, в конце концов опознал главаря банды как Грегори Томаса Норта, профессионального преступника с послужным списком жестоких ограблений, известного как Аппер Норт из-за его опасной привычки накачивать себя стимуляторами перед работой. На момент ареста Норт исчезла, всплыв через несколько дней в Южной Америке, вне досягаемости экстрадиции.


"Все в Отделе были по-настоящему взволнованы этим", - сказала Кэти. "В любом случае, половина из нас участвовала в расследовании, выполняя работу для Скотленд-Ярда, и когда все обернулось так, как обернулось... Вы, должно быть, чувствовали себя ужасно, сэр."


"Да, что ж, возможно, у нас все же припасен небольшой сюрприз для друга Норта", - проворчал Брок. Он больше ничего не сказал, и они в молчании продолжили путь по южным районам, пока не оказались среди дубовых и серебристо-березовых лесов вокруг Чизлхерст-Коммон.


Терри и Кэролайн Винтер жили в доме под названием Оукден, который был отделен от дороги лужайкой, клумбами с розами и подъездной дорожкой из красного кирпича, большая часть которой была загромождена дорогими немецкими автомобилями серебристого цвета. Дом принадлежал тюдорбетанской школе загородной домашней архитектуры, построенный в тридцатые годы, когда модели Лютьенса были еще свежи и копировались с определенной содержательностью и убедительностью. Стенные панели из красного кирпича с рисунком в виде елочных косточек были обрамлены темными тяжелыми бревнами и защищены широкой двускатной крышей, глиняная черепица которой теперь была темно-зеленой от водорослей, взращенных широкими нависающими ветвями дуба и ясеня. Свет, видимый сквозь свинцовые окна с ромбовидными стеклами на первом этаже, ярко выделялся на фоне полуденного мрака.


Брок припарковался на улице, и они пошли к входной двери, вдыхая влажные, одинокие запахи осеннего леса. Терри открыла дверь и провела их через отделанный темными панелями холл в гостиную. Центральное отопление работало на полную мощность, и он был одет в черную рубашку и джинсы с заметными дизайнерскими лейблами. Рукава его рубашки были свободно закатаны на предплечьях, обнажая тяжелую золотую цепочку на одном запястье и дорогие на вид золотые часы на другом. Он выглядел моложе своих сорока с небольшим лет, с худощавым загорелым лицом и густыми темными волнистыми волосами. Он небрежно указал в сторону нового кожаного люкса и плюхнулся в режиссерское кресло на вращающейся подставке.


"Ну, " сказал он нейтральным голосом, " что там за история?"


Ответила Кэти. "Мы все еще не уверены в причине смерти вашей матери, мистер Винтер. Мы надеемся установить это в ближайшее время, но пока мы работаем над процедурами, которые призваны помочь нам прояснить ситуацию. Мы опрашиваем соседей, близких родственников ..."


" И, по-видимому, адвокаты, " мягко перебила Винтер. Его глаза быстро, оценивающе скользнули по Кэти, и он одарил ее волчьей улыбкой. "Мне только что звонил мистер Хеппл. Казалось, он чувствовал, что, поскольку он рассказал вам о содержании завещания моей матери, он мог бы также сообщить об этом и мне."


"Разве вы не были знакомы с условиями завещания вашей матери до этого?" Тихо сказала Кэти, удерживая его взгляд.


"В общих чертах. Мама рассказала мне, что у нее на уме."


"И вы были довольны договоренностями? Я думаю о сроке, который позволил вашим тетям навсегда остаться в доме 22 по Джерузалем Лейн."


Его лицо стало невыразительным, глаза холодными. Он некоторое время грубо смотрел на Кэти, изучая ямочку у нее на подбородке. Затем он пожал плечами и, слегка покачнувшись на своем стуле, который слегка заскрипел, повернулся к Броку.


"Решать ей. Это был ее дом. Она всегда чувствовала что-то вроде защиты по отношению к Элеонор и Пег. Я думаю, она чувствовала, что старые утки не знают, как о себе позаботиться. Не очень практичны, например, в деловых вопросах." Он повернулся обратно к Кэти и намеренно улыбнулся ей.


В этот момент в комнату вошла его жена. Она была привлекательной рыжеватой блондинкой, тщательно причесанной, чтобы придать ей небрежный вид, взъерошенный ветром, и одетой в шелковую рубашку и свободные льняные брюки. Она взглянула на своего мужа, заметила его хитрый взгляд в сторону Кэти и подошла к двум офицерам, чтобы пожать им руки.


"Мы сожалеем, что побеспокоили вас и вашего мужа, миссис Винтер", - сказала Кэти. "Должно быть, это расстроило вас обоих".


"О, да". Как и у ее мужа, у нее был акцент дикого кокни, который с годами она сделала более хриплым, особенно с незнакомцами. "Это было неожиданно. Несмотря на то, что ей было за семьдесят, она всегда была очень жизнерадостной. Она была настоящим персонажем." То, как она прищурила глаза и поджала губы, можно было истолковать как то, что "характер" было самым милосердным словом, которое она могла найти для своей свекрови.


"Я тоже чувствовала себя такой беспомощной, когда позвонила Элеонор, не будучи в состоянии найти Терри, а затем вынужденная сказать ему такую ужасную вещь по телефону, когда он в конце концов позвонил". Она выглядела ангельской, когда так мило излагала это. Стул ее мужа заскрипел громче, и по его лицу на мгновение пробежала хмурая тень.


"Вашего мужа вчера днем не было дома?" Кэти сказала легко, как девочка девушке.


"Да", - вмешался Терри Винтер. "Я часто бываю там воскресным днем. Именно тогда я хожу по салонам, проверяя запасы на следующую неделю. Это единственный шанс, который у меня есть."


- Что это за салоны, сэр? - спросил я. - Спросила Кэти.


"Уход за волосами Виктора. Я являюсь франчайзером пяти салонов на юго-востоке."


"О да, я их знаю". Кэти улыбнулась. "Вот куда я хожу, на Финчли-роуд".


"Нет, это не одна из моих. Все мои живут к югу от реки. Люишем, Форест-Хилл, Пекхем, Нью-Кросс и Дептфорд."


"Значит, вы объезжаете все это воскресным днем?"


"Да. Менеджеры оставляют для меня свои книги учета запасов, и я делаю заказ на следующую неделю. Я не позволяю им этого делать."


"Во сколько вы вчера ушли из дома?"


"Около двух".


"Больше похоже на 1.30, не так ли, дорогая?"


Кэролайн сочувственно улыбнулась своему мужу, затем повернулась к Броку. "Он так много работает".


"Может быть", - сказал Терри, пожимая плечами.


- И когда Элеонор позвонила? - спросил я.


"О, около 5.30. Была передача, которую я смотрела на каникулах в Тихом океане. Это только что закончилось. Ну, сначала я попробовала позвонить по телефону в машине Терри, но никто не ответил, и тогда я начала обзванивать все салоны. Но ни на одно из них ответа тоже не последовало. Я уже начал по-настоящему волноваться." Она повернулась к Кэти, которая заметила ее поразительные фиалковые глаза и поинтересовалась, носит ли она цветные контактные линзы.


"Я подумала, что, если с Терри произошел несчастный случай, как раз в то время, когда с его матерью тоже произошел несчастный случай. Разве это не было бы слишком ужасно?"


"Я была в Дептфорде, последней". Слова Терри прервали конец ее предложения. "Прежде чем войти, я припарковала машину и зашла в кафе по соседству выпить чашечку кофе. Закончив в салоне, я села в машину и подумала, что лучше позвонить Кэролайн, чтобы сообщить ей, что я уже в пути."


- В котором часу? - спросил я.


Терри выглядел неуверенным, но Кэролайн спокойно ответила: "О, ну, после 6. Я собирался обойти поворот. К этому времени я уже дважды позвонила по всем номерам и не знала, что делать. Я была на грани того, чтобы позвонить в полицию, ты знаешь?"


"О Боже, Кэролайн, ты преувеличиваешь. Это было не так уж и долго."


"Значит, после того, как вы в конце концов поговорили со своей женой, сэр, вы повернули прямо обратно в Город и поехали в дом вашей матери?"


"Да, конечно".


"Прибываем туда", - Кэти сверилась со своей записной книжкой, - "в 6.33".


На мгновение воцарилось молчание, а затем Кэролайн бодро поднялась на ноги. "Я приготовлю чай", - сказала она. "Для всех нормально?"


Кэти тоже встала и сказала: "Я помогу тебе, если ты не против. Вообще-то, я всегда с любопытством заглядываю на чужие кухни."


"Ну что ж, тогда вы пришли не по адресу", - сказала Кэролайн, когда они прошли через обшитую панелями дверь, соединяющую комнаты. "Я собираюсь все это переделать".


Кэти оглядела сверкающую бытовую технику и белоснежные ряды шкафов и приборов. "О! Это прекрасно."


"Нет". Кэролайн скривила губы. "Это все неправильно. Мне это никогда особо не нравилось. Сейчас на рынке представлено гораздо лучшее оборудование. И я собираюсь сделать все это в дубе - под стать дому, понимаешь?"


Столешница на островке в центре комнаты была завалена открытыми журналами по дизайну кухни, но не было никаких признаков еды или книг с рецептами.


Кэти оглянулась, когда дверь из холла со щелчком открылась и на пороге появилась молодая женщина. Она удивленно уставилась на Кэти.


"О, это одна из двух наших девушек, сержант. Алекс, поздоровайся с сержантом - прости, я забыл твое имя."


"Kolla. Кэти Колла. Привет, Алекс. Как у тебя дела?"


Девушка пробормотала что-то невнятное и опустила голову. По мнению Кэти, она едва вышла из подросткового возраста. Под толстыми линзами очков ее глаза казались красными и покрытыми пятнами, и ее мать подошла к ней, сочувственно напевая.


"Все в порядке, милая?" Она повернулась к Кэти и положила руку на плечо дочери. "Она действительно переживала из-за своей бабушки, не так ли, милая?"


Кэти увидела, как девочка вздрогнула под хваткой матери. Она казалась самым неподходящим отпрыском для Уинтерс, физически неуклюжей, социально неуютной и, по-видимому, незаинтересованной в своей внешности. Она постояла мгновение, неуклюжая и угрюмая, пока Кэролайн впивалась длинными накрашенными ногтями ей в руку, затем вырвалась и побежала обратно через холл и вверх по лестнице.


"Она расстроена". Кэролайн сморщила свой милый маленький носик. "Она тебе не нужна, не так ли?"


В гостиной Терри поднялся на ноги. Сначала казалось, что он не знает почему, затем он вытащил пачку сигарет и предложил одну Броку, который покачал головой. Терри достал маленькую золотую зажигалку и прикурил, глубоко затянувшись после первой затяжки.


"Это нелегко", - сказал он. "Вы можете понять, что чувствует человек, когда у него только что умерла мать. Особенно, если люди предполагают, что она могла быть убита."


"Конечно", - сказал Брок. "Я помню, когда умерла моя мать. Она была в больнице. Когда я ушла, я села в автобус, чтобы ехать домой, и он подъехал к вокзалу прежде, чем я поняла, что поехала в противоположном направлении."


Терри кивнул.


"Сержант не пытался навязываться по поводу ее завещания", - сказал Брок, озабоченно сдвинув брови. "Но было естественно удивиться, когда мы услышали условия. Полагаю, я могла бы немного разозлиться на свою старую маму, если бы она оставила мне что-нибудь, но потом фактически сказала, что я не могу этого получить, ну, кто знает? Двадцать, тридцать лет?"


Терри подозрительно посмотрела на него. "Мои тети имеют право чувствовать себя в некоторой безопасности в их возрасте. Я не завидую им за это."


"Они довольно внушительная пара, твои тети, не так ли?" Сказал Брок.


"Безумные, как шляпники", - ответила Кэролайн, внося чай, а затем, увидев выражение лица мужа, исправилась. "Нет, на самом деле они милашки. Я хорошо ладил с ними, особенно с Пег. Мне кажется, Элеонора иногда меня не одобряет."


Она хихикнула и разлила чай.


6


Когда они возвращались в Лондон в вечернем потоке машин, к телефону подошел доктор Мехта. "Я подумал, что тебе может понравиться предварительный отчет, Брок". Бестелесный голос патологоанатома заполнил салон автомобиля.


"Как это выглядит?"


"Ну, честно говоря, почти ничего. Сначала сердце. Значительного сужения коронарных артерий нет, сердечная мышца здорова, воспаления нет, сердечные клапаны не повреждены, аортальный клапан в хорошей форме.


"Затем мозг. Ни артериальной закупорки, ни внутримозгового кровоизлияния, ни аневризмы мозговой артерии, ни субарахноидального кровоизлияния, ни опухолей, абсцессов или других поражений головного мозга.


"Я все еще жду химических анализов, так что на данном этапе нельзя исключить какую-то форму отравления, но я не думаю, что это вероятно.


"Конечно, существуют и другие естественные причины внезапной смерти. Например, анафилаксия. У нее могла быть острая реакция на какой-нибудь антиген, к которому она была чувствительна. Однако не было заметного отека слизистой оболочки гортани или отека легких. Я снова разговаривала с ее врачом, и в анамнезе нет данных, свидетельствующих об анафилаксии или, если уж на то пошло, эпилепсии, астме или приеме инсулина.


"Затем происходит удушение, скажем, пластиковым пакетом, который нашел ваш сержант, если анализы совпадают с мазками. Хорошо, были петехиальные кровоизлияния в легких и в перикардиальной сумке - пятна Тардье, что, безусловно, свидетельствует о смертельной нехватке кислорода, но не обязательно об асфиксии - сердечная недостаточность приводит к тому же результату. Опять же, текучесть крови и некоторое посинение кожи также соответствовали асфиксии, но текучесть крови и цианоз также не являются определенными тестами.


"Итак, при существующем положении вещей я не могу сказать, что она умерла от асфиксии, только то, что улики подтверждают это. Как ты знаешь, Брок, примерно в десяти процентах случаев, как мы видим, мы просто не можем установить причину смерти по судебно-медицинским показаниям. Я думаю, что это может быть одна из них."


"Десять процентов!" - Воскликнула Кэти.


Последовала секундная пауза, пока Мехта узнавал ее голос, а затем он прохрипел в ответ: "Да, сержант. Любой опытный патолог скажет вам то же самое: ни анатомически, ни с помощью токсикологического анализа причину смерти невозможно установить примерно в одном из десяти случаев. Если они говорят вам обратное, значит, они строят догадки, не подтвержденные доказательствами."


"Сандип", - сказал Брок, - "если бы она была задушена пластиковым пакетом, сколько времени потребовалось бы ей, чтобы умереть, и не было бы ли у нее признаков борьбы?"


" Не обязательно. У вас в офисе есть Руководство Джаффе по патологическим доказательствам для юристов и офицеров полиции?"


"Да, я уверен, что так оно и есть".


"Ну, там есть фотография молодой женщины, которая погибла в результате несчастного случая, когда разговаривала по телефону, когда пластиковый пакет случайно соскользнул ей на лицо. Простая нехватка кислорода не вызывает беспокойства. Если это происходит внезапно, потеря сознания наступает очень быстро. Что огорчает, скажем, при удушье, так это когда предотвращается выдыхание углекислого газа. Это то, что вызывает панику, которую мы представляем себе при таком виде смерти. Я свяжусь с вами, когда будут доступны результаты анализов, но я думаю, коронеру придется принять решение по этому делу без меня."


"Спасибо, Сандип".


Когда он повесил трубку, Брок добавил: "Как всегда, скрытный. И все же, похоже, ты была права, Кэти."


"Да". Она немного посидела в тишине, а затем тихо сказала: "Я бы хотела позвонить констеблю Моллино, сэр. Попросите его проверить, что Терри Уинтер выпил чашечку кофе в кафе рядом со своим салоном в Дептфорде, как он и сказал. Затем он может начать опрашивать менеджеров каждого из салонов, чтобы узнать, могут ли они предоставить какие-либо документы, которые Уинтер, как предполагается, сделал за выходные."


"Он тебе не нравился?"


"Нет, я этого не делал. Я думала, он был полон собой. Но хуже того, я думала, что он из тех мужчин, которые рассчитывают добиться своего с женщинами и не будут дважды думать о том, чтобы солгать или, при необходимости, применить насилие, чтобы убедиться в этом."


Она говорила тихо, но с напряжением, которое заставило Брока взглянуть на нее.


"Ты можешь сказать?"


"У его жены было то, что мне показалось синяком вокруг левого глаза".


"Неужели? Я не заметил."


"Она довольно хорошо замазала это место косметикой, и опухоль в основном спала, но когда я была рядом с ней на кухне, я заметила это".


"Хм. Возможно, вы правы. В любом случае, вы можете расслабиться сегодня вечером и чувствовать себя достаточно удовлетворенной.


"Надеюсь, он отвезет тебя куда-нибудь в хорошее место", - добавил он.


Она искоса посмотрела на него и сначала ничего не сказала. Затем, когда она подняла трубку и начала набирать цифры, она ответила: "Вообще-то, я отвезу его в одно хорошее место. Сегодня его день рождения."


"Ах, счастливчик", - пробормотал Брок, включая стеклоочистители и, по-видимому, сосредоточившись на том, чтобы лавировать в потоке машин на подъездах к мосту Ватерлоо.


Он высадил ее у вокзала Чаринг-Кросс и продолжил путь по Уайтхоллу в сторону Скотленд-Ярда. Кэти вошла во вход на станцию и спустилась по лестнице в метро. Они вернулись в город раньше, чем она ожидала, и коридоры были забиты возвращающимися домой пассажирами. Она поехала по Северной линии в северном направлении, но вместо того, чтобы ехать до своей домашней остановки на Финчли Сентрал, внезапно передумала после Тоттенхэм Корт Роуд и сошла с поезда на следующей остановке. Когда она добралась до улицы, было темно, огни магазинов отражались от мокрых тротуаров. У входа в метро продавец газет натягивал на один конец своего прилавка прозрачную пластиковую простыню, чтобы защитить его от холодного моросящего дождя, который начинал по-настоящему накрапывать с востока.


Иерусалимский переулок был безлюден. Две лампы, которые служили уличным освещением на протяжении всей улицы, только что включились, давая неэффективный тусклый белый свет, поскольку они изо всех сил пытались согреться. Все витрины магазинов в этом северном конце переулка были погружены в темноту, а все огни в занимаемых комнатах на верхних этажах были плотно занавешены от ночи. Кэти подумала об офорте Доре в офисе Хеппла, с его изобилующей человеческой массой, бурлящей на этой улице. Теперь все призраки.


Она подошла к двери кабинета Хеппла и была вознаграждена отраженным светом окон кафе "Балатон", выходящих на маленькую площадь впереди, и запахом готовки. Рядом с медной табличкой были две парадные двери: одна вела в контору адвоката, а другая - в квартиру Сильвии Пембертон. Кэти нажала кнопку звонка рядом со вторым. Через мгновение из маленького динамика на стене донесся неузнаваемый вопль.


"Это Кэти Колла, мисс Пембертон, из полиции. Мы встретились этим утром. Могу я снова побеспокоить вас на минутку?"


Из коробки донесся еще один вопль, и входная дверь щелкнула. Кэти толкнула дверь и вошла. Лестница поднималась перед ней двумя пролетами подряд на второй этаж, где ее ждала Сильвия Пембертон.


Она оставила свое мокрое пальто в прихожей, и они прошли в уютную гостиную, обставленную мебелью такого же размера, как и ее хозяйка.


"Я только что покончила со своими обычными закусками, раздумывая, попробовать ли гуляш "Балатон" или смириться с замороженной курицей перед телевизором, так что я очень рада, что ко мне вторглись. Я буду называть вас Кэти, хорошо? Сержант выглядит довольно официально перед вашим собственным газовым камином, вам не кажется? А я Сильвия. Позвольте мне налить вам еще. Вкус не тот, если ты с кем-то, кто не пьет, и ты не собираешься меня арестовывать, не так ли? Во всяком случае, пока нет." Она покатилась со смеху. Расслабленная, с порозовевшими от жара камина и джина щеками, она казалась больше жизни.


"Это было то, что ты начала говорить сегодня утром, Сильвия", - начала Кэти, осторожно откидываясь на пухлые подушки, чтобы ничего не расплескать из щедро наполненного бокала. "Как раз в тот момент, когда приехал мистер Хеппл. Что-то о том, как соседство катилось под откос или что-то в этом роде. Мне просто интересно, что вы имели в виду."


"Ах, да. Это было на задворках моего сознания в течение нескольких месяцев, и то, что бедняжка Мередит Уинтерботтом поступила подобным образом, казалось, только что прояснило все это. Место меняется, и самое странное, что, кажется, никто этого не замечает. Я имею в виду, что обычно малейшее происшествие на Дорожке разносится как лесной пожар. Но за последний год происходили события, которые казались... что ж, сами по себе они достаточно разумны, но взятые вместе..."


"Какого рода вещи?"


"Ну, самым очевидным было то, что Ковальски продали дом и уехали, а затем мистер Хеппл решил продать и это место тоже. Они обе имеют давние связи с Лейн, и закрытие двух из них - большое изменение для этого района, который действительно был очень стабильным в прошлом. Кроме того, там собирается Конрад Витц, и вдобавок ко всему этому, я заметил множество мелочей. Я веду бухгалтерию для нескольких местных предприятий, поэтому я узнаю, как идут дела, и в последнее время у всех дела идут достаточно хорошо, уж точно не хуже, чем раньше. Но я заметила странные вещи.


Во-первых, Брунгильда Чапек отменила свои планы по ремонту своего цветочного магазина. Она так долго твердила об этом и, наконец, действительно подготовила застройщика, что я не мог поверить, что она передумала. Она сказала, что у нее возникли некоторые проблемы с советом из-за канализации, но я не понимал, как это все остановит.


"Немного позже я заметил, что в паре заведений, похоже, заканчиваются их запасы. А потом, когда я просматривала книги Ствоша в прошлом году, я увидела, что он начал платить арендную плату, хотя раньше он владел этим местом. Когда я спросила его, оказалось, что он продал свой магазин и снова сдает его в аренду. Но на самом деле он не хотел это обсуждать. Как мистер Хеппл или Адам Ковальски, когда вы спрашиваете, почему, они объясняют это в терминах, которые имеют смысл для них, что достаточно справедливо, потому что все они становятся старше. Но так много, все сразу..."


"Я понимаю. Да, это странно. Мистер Хеппл упомянул, что закрывается здесь, но он ничего не сказал об остальных."


"Нет, ну..." Сильвия Пембертон поколебалась, затем сказала: "На самом деле, я обнаружила, что он не очень-то стремится говорить об этом. В какой-то момент он даже сказал мне не обсуждать этот вопрос ни с кем в Переулке. Но они все одинаковые. Все были такими скрытными, держали все это при себе, и что еще более странно, их не очень беспокоило, чем занимаются другие, и это совсем не похоже на Лейн. Это почти так, как если бы все только что внезапно потеряли интерес к этому месту."


"А что насчет миссис Уинтерботтом, она рассматривала возможность продажи?"


" Нет, насколько я знаю. Я не вела ее бухгалтерию - она до сих пор ходит к бухгалтеру, который был у ее мужа, когда он был жив. Но она часто беседовала со мной о вещах, которые она обдумывала, и спрашивала мое мнение."


"О чем бы она говорила с вами в последнее время?"


Сильвия Пембертон потягивала свой напиток, размышляя, а затем внезапно усмехнулась.


"О, хорошо, я помню, как однажды, может быть, шесть месяцев назад, или, возможно, дольше, мы остановились и поболтали на улице. Я спросил, как дела у ее сына и его семьи. Она всегда так гордилась ими. Старшая внучка, Алекс, очень хорошо училась в университете, а Луиза готовилась к экзаменам на "О". И Терри, ее сын - о, у него все шло так хорошо, он управлял пятью парикмахерскими салонами в Южном Лондоне, и они с женой собирались провести чудесный отпуск в каком-то месте в Индийском океане или что-то вроде того. Только у Терри проблемы с денежными потоками, объясняет Мередит, как и у всех успешных бизнесменов, потому что они максимизируют свои ресурсы. Это то, что она говорит мне, и очевидно, что это слова Терри. Итак, Терри предложил своей престарелой матери, что было бы во всех отношениях отличной идеей, если бы она заложила свой дом на Лейн и одолжила ему деньги, чтобы облегчить эти временные проблемы с денежными потоками."


Сильвия покатилась со смеху.


"Она внимательно смотрит на меня после того, как рассказала мне это, и спрашивает, что я думаю? Ну, я ей сказал. Пусть Терри сам решает свои проблемы с денежными потоками и избавляет дом от долгов, как ее муж оставил его ей. Я думаю, она, казалось, испытала большое облегчение. Это ее беспокоило."


"Кто-то еще сказал, что Мередит, казалось, была чем-то обеспокоена в последнее время. Как вы думаете, это было бы причиной?"


"Я не знаю, Кэти. В последнее время я не так часто ее видела, чтобы с ней поговорить. Казалось, она стала немного больше держаться особняком."


"Она действительно всем нравилась, Сильвия? Я имею в виду, что после чьей-то смерти все говорят о них приятные вещи, но никто не проходит через всю жизнь, не поссорившись с несколькими людьми. Думаю, особенно на такой сплоченной улице, как эта."


"Ну, Мередит была очень общительным человеком и ничего не могла с собой поделать, вмешиваясь в жизни других людей, особенно если они были в беде и нуждались в помощи. Полагаю, иногда такие люди немного раздражают. Я имею в виду, когда у тебя нет проблем, они все равно любят приходить и организовывать тебя. Я до сих пор помню один день, давным-давно, когда мистер Хеппл предложил сводить нас с Мередит в новый торговый центр на Брент-Кросс на вторую половину дня. Как только мы отъехали, она начала: "О, вы бы поехали в ту сторону, на Юстон-роуд, не так ли, мистер Хеппл?"" и "Поверни здесь налево, Джордж" и "Я всегда думал, что Эджвер-роуд лучше, чем Финчли-роуд, но, я полагаю, тебе виднее". Мистер Хеппл не сказал ни слова, но когда мы вернулись домой, он сказал мне: "Она замечательная женщина во многих отношениях, Сильвия, но это первый и последний раз, когда она будет у меня в машине". "


Кэти присоединилась к смеху Сильвии. "Да, у меня есть такой дядя".


"Тебе налить, Кэти? Да, брось, ты не за рулем и у тебя сейчас выходной. Как я уже сказал, я не против выпить в одиночестве, но неприятно пить с кем-то, кто не против."


"Хорошо". Это был долгий день, и делать это с Броком рядом с ней было труднее, чем она думала. "Правда, совсем маленькая, Сильвия. Мне нужно куда-то пойти сегодня вечером."


"Ох. Кто-нибудь приятный?"


"Я думаю, что да".


"Вам повезло. Может быть, у него есть хороший старший брат, который на свободе. На самом деле, я не думаю, что я бы знал, что с ними делать дальше." Они снова рассмеялись. "Нет, я с нетерпением жду переезда в Тонбридж, когда "Хеппл, Тайас энд Тертон" закроется. У меня там есть друзья, которые играют на восемнадцати лунках каждый день, 365 дней в году, в дождь, град или солнечную погоду."


Кэти улыбнулась, представив, как четыре дамы телосложения Сильвии год за годом бороздят фарватеры.


"Ты не будешь скучать по этому месту?"


"О да, но пришло время перемен".


"У Мередит когда-нибудь была с кем-нибудь более серьезная размолвка?"


Сильвия задумалась. "Я полагаю, что ситуация с Адамом Ковальски действительно была немного напряженной. Вы встречались с ним? Нет. Ну, сейчас они уехали, хотя, если подумать, я действительно видела его здесь на выходных. Я полагаю, все еще убирают вещи из его магазина.


"В общем, это был день, когда какой-то член королевской семьи женился или что-то в этом роде, и на Джерузалем-лейн была уличная вечеринка. Раздавали флаги, играла музыка, и они исполняли свои польки и мазурки там, на площади. Мередит разговаривала с Мари Ковальски, женой Адама, которая, я думаю, могла бы выпить одну или две водки. В любом случае, Мередит рассказывала о том, какие замечательные у нее внучки, о том, что Алекс поступила в университет, а Мари рассказала о том, что одно время Адам был самым молодым и блестящим профессором в Краковском университете, который был второй по старшинству университет в Европе, или что-то в этом роде. Итак, Мередит спрашивает, почему тогда он сейчас продает подержанные книги, а Мари говорит, что его сделали профессором незадолго до войны, но во время войны произошли ужасные вещи, а потом все было так плохо, он так и не вернулся в университет, у него были враги в новом правительстве, и в конце концов они уехали и переехали сюда."


"Ну, конечно, Мередит бы этого так не оставила. Она говорит, ну, если он такой блестящий ученый или кем бы он ни был, ему следовало учиться в здешнем университете, и его таланты должны были быть признаны. Она заговорила о том, чтобы написать об этом в газеты. Ну, Мари, очевидно, начала волноваться в этот момент и попыталась убедить Мередит оставить это в покое, но Мередит начала говорить, как она уговорит мистера Хеппла переговорить с судьей, которого он знает, который является ректором какого-то университета или другого.


"Ну, в конце концов, когда Мари видит, что ситуация выходит из-под контроля, она признается Мередит, что причина, по которой Адама выгнали из университета, заключалась в том, что во время войны его вынудили сотрудничать с немцами. Очевидно, они сказали ему, что либо он будет сотрудничать с ними, либо Мари отправят в лагеря, и поэтому всю войну он сообщал гестапо о своих учениках."


"О Боже мой".


"Да. После войны поляки не наказали его, но он обнаружил, что не может найти работу, и вся семья подверглась полному остракизму. Это очень печальная история. Но самое ужасное было в том, что Мередит все еще не оставляла это в покое. Она подумала, что это шокирует, что их продолжают наказывать за то, что произошло так давно. Она хотела добиться признания его ранней гениальности, которого он заслуживал, и начала рассказывать эту историю другим людям. Адам был потрясен. Я имею в виду, может показаться, что для нас это произошло давным-давно, но для некоторых людей здесь это все еще очень свежо. Миссис Розенфельдт, например, она была в Освенциме. Она потеряла там всю свою семью. Ковальски приехали сюда, чтобы сбежать от всех, кто знал их историю, и теперь Мередит открывала все это снова. Должно быть, это казалось кошмаром. Адам был опустошен. Он умолял ее помолчать. Я полагаю, что он угрожал и ей тоже. Ее сестры встали на ее защиту, а затем вступились его друзья."


"Хорватский клуб"?"


"Да, в основном Конрад Витц, у которого был магазин фотоаппаратов на углу, рядом со станцией метро, и другие старые собутыльники. По-моему, какое-то время они были немного грубы с сестрами."


"Миссис Розенфельдт назвала их нацистами".


"О, нет. Я имею в виду, что большинство людей, которые приехали сюда после войны, бежали из коммунистических стран, поэтому им не нравится политика Пег и Элеонор, но они не ходят и не рисуют свастики на синагоге или что-то в этом роде! Но, знаете, они забавные ребята, такие напряженные. Они отдавали друг другу свой последний фунт, а потом яростно спорили из-за какого-нибудь наследного принца, или генерала, или еще кого-нибудь, кто умер пятьдесят лет назад. Они ничего не забывают. Миссис Розенфельдт рассказывала вам о своей собаке?"


"Нет, я не знал, что у нее он есть".


"Она этого не делала, уже двадцать лет. Но история собаки миссис Розенфельдт - это одна из саг Лейн. Вы уверены, что хотите это услышать?"


Кэти улыбнулась. "Продолжайте".


"Миссис Розенфельдт пробыла здесь дольше, чем кто-либо другой. Она встретила своего мужа в одном из этих лагерей беженцев после войны, и вскоре после этого они переехали сюда, так что к тому времени, когда прибыли остальные, те, кто бежал от коммунистов, она прожила здесь уже добрых несколько лет. Я довольно хорошо помню ее, когда я впервые начал работать здесь у мистера Хеппла в 1969 году. К тому времени она была вдовой, и она обычно прогуливалась взад-вперед по переулку, болтая со всеми, как будто это место принадлежало ей, и она могла взять с собой свою собаку. Он был одним из тех маленьких мопсов, понимаешь? Вид, который выглядит так, как будто он врезался в кирпичную стену.


"Это был бойкий маленький зверек, и, казалось, у него была способность разделять предубеждения своей хозяйки о людях, доставляя неприятности тем, кто не нравился миссис Розенфельдт. Он лаял на них, кусал за пятки и оставлял маленькие послания на порогах их домов. Особенно мистер Витц. Раньше это сводило его с ума, когда он выходил из своего магазина и натыкался прямо на одно из маленьких сообщений собаки. Ну, однажды кто-то оставил сообщение для миссис Розенфельдт. Однажды утром она открыла дверь магазина, а там была собака, мертвая. Возможно, на нее кто-то наехал, но мистер Ствош, живущий по соседству, видел это и сказал, что это больше похоже на то, как если бы кто-то ударил по ней, вот здесь, - она указала на свой лоб, - молотком. Бедная миссис Розенфельдт. Всем было ужасно жаль ее, хотя не многим было жаль видеть собачью спину."


"Кто это сделал?"


"Никто не знает. Миссис Розенфельдт не поднимала шума или что-то в этом роде. Она никого не обвиняла и никому не позволяла видеть, что она расстроена. Но после этого она стала намного тише и больше сидела дома."


Кэти кивнула. "Отвратительные. А как насчет другой проблемы, Сильвия, между Мередит и Ковальски? Как давно это произошло?"


"Кажется, в прошлом году. Когда принц как его там, женился. Время сейчас летит так быстро."


Вскоре после этого Кэти ушла и вернулась в метро, чувствуя себя значительно более расслабленной, чем когда приехала. Когда она переступила порог своей квартиры, на автоответчике мигал огонек. Она повторила сообщение, выругалась, протопала на кухню и сунула замороженный куриный ужин в микроволновку.


7


Домашний телефон Брока зазвонил сразу после 7 на следующее утро. Это была Кэти.


"Сэр, извините, но я только что заглянула в свой дневник и поняла, что сегодня утром должна давать показания в суде. Из-за всего, что произошло вчера, я просто забыла обо всем этом. Я должен был закончить к


11."


"Не волнуйся. У меня есть кое-какие дела, которыми я могла бы заняться в Скотленд-Ярде. Ты хочешь, чтобы я что-нибудь уточнил для тебя?"


"Ну, вчера вечером по дороге домой я вернулась и поговорила с Сильвией Пембертон, секретарем адвоката, и есть пара вещей, которые мы могли бы обсудить".


Она изложила рассказ Сильвии об изменениях в собственности на Лейн и о размолвке Мередит Уинтерботтом с Ковальски и их друзьями.


"Хорошо, я посмотрю, что смогу выяснить. Попросите офицера позвонить мне в Скотленд-Ярд, когда вас вызовут, и я приеду и заберу вас."


Приехав в офис в 9, Брок позвонил Джорджу Хепплу в его офис в Кройдоне, оставив сообщение с просьбой перезвонить по прибытии. Он перезвонил незадолго до 10.


"Извините, что снова беспокою вас, мистер Хеппл. Нам пришло в голову, что в связи с продажей вами и Ковальски на Джерузалем-лейн могут произойти другие перемещения собственности. Вам известно о каких-нибудь?"


Наступила пауза.


"Да. Я не думаю, что это какой-то секрет, что на самом деле в данный момент на рассмотрении комитета по планированию совета находится предложение о некоторой реконструкции в районе Джерузалем-Лейн."


"Разработка совета?"


"Нет, это коммерческий проект частной девелоперской компании. Вы хотите знать их имя?"


"Да, пожалуйста".


Снова пауза.


"Первая городская недвижимость".


" Как вы могли бы сказать, мистер Хеппл, сколько объектов недвижимости в этом квартале сменило владельцев за последние несколько лет?


"Я действительно не могу сказать, старший инспектор".


Этим утром адвокат казался значительно менее словоохотливым.


"Оценка. Десять процентов?" Тишина. - Пятьдесят? - Спросил я. Снова тишина. " Девяносто?"


"Извините, я действительно не могу сказать", - наконец сказал адвокат. "Я думаю, вы обнаружите, что довольно много жителей этого района, став старше, решили воспользоваться оживленным рынком недвижимости, чтобы уехать на пенсию в другое место".


"Я понимаю. А миссис Уинтерботтом? Обдумывала ли она такой шаг?"


Скорость разговора адвоката, казалось, остановилась на самой низкой передаче. Последовала еще одна пауза, пока он обдумывал вопрос.


"Да, она думала об этом".


" Она обращалась к вам за советом?"


"Нет".


"Вы давали ей советы?"


"Я действительно не думаю, что это имеет какое-либо отношение к вашему расследованию, старший инспектор. Любые подобные разговоры между миссис Уинтерботтом и мной являются частным делом."


"Нет, мистер Хеппл, это не так. И коронер, я думаю, придерживается той же точки зрения, когда будет проведено дознание. Однако, я полагаю, вы ответили на мой вопрос. Доброе утро."


На другом конце провода повесили трубку без ответа. Брок забился в угол между стеной из песчаника и группой колонн из розового гранита, которые поддерживали ребра сводчатого потолка викторианской готики. Он держался в стороне от потоков людей, спешащих через гулкий зал в различные залы ожидания и суды. Через десять минут он увидел, как Кэти вышла из коридора в дальнем конце зала, затем остановилась, чтобы о чем-то оживленно поговорить с мужчиной в костюме в тонкую полоску. Брок сначала не узнал ее. Светлые волосы, которые она вчера носила стянутыми сзади лентой, теперь были распущены. На ней был элегантный черный жакет в тонкую клетку и короткая черная облегающая юбка, и он принял ее за адвоката или должностное лицо суда.


Мужчина, с которым она разговаривала, стоял спиной к Броку, который мог разглядеть густые темные волосы, вьющиеся над белым воротничком. Мужчина был расслаблен, уравновешен, в отличие от Кэти, которая казалась взволнованной, нетерпеливо жестикулируя руками. И все же, подумал Брок с некоторым уколом зависти, из них получилась симпатичная пара. Молодые, подтянутые, уверенные в себе, энергичные


... Его левое плечо, которое время от времени доставляло ему неприятности в течение многих лет, выбрало этот момент для судороги. Он застонал, оторвался от холодного камня и протянул правую руку, чтобы помассировать боль.


Кэти качала головой, и внезапно мужчина наклонился, взял ее за руку и не отпускал. Он полуобернулся к Броку, который мог видеть, что лицо, хотя и красивое и умное, было не таким молодым, как можно было предположить по густым волосам и хорошо скроенной фигуре со спины. Была небольшая пухлость на щеках и под глазами, а также морщинки вокруг рта.


"Мартин Фрэнсис Коннелл", - пробормотал Брок себе под нос. Адвокат, игрок в сквош, отец четверых детей. Женат на Линн Коннелл, дочери судьи Уиллоуби."


Он выбрался из своей ниши и быстро спустился по широким ступеням из серого гранита, чтобы подождать Кэти снаружи, на солнышке.


"Как все прошло?"


"О, прекрасно. Формальность, на самом деле. Куда мы направляемся?" - Спросила Кэти.


"Мэйфейр. В офисы First City Properties. Кажется, они так или иначе скупили большую часть Джерузалем-Лейн за последние пару лет. О, и детектив-констебль Моллино, кажется, проделал хорошую работу, расшевелив Терри Уинтера. Он позвонил, требуя объяснить, почему Моллино пристает к его менеджерам, и когда я рассказала ему, он немного успокоился и спросил, может ли он увидеться с нами снова. Я сказал, что мы увидимся с ним в твоем офисе в 3."


"Отлично. У меня такое чувство, что мы собираемся прижать его."


Она сказала это с некоторой горячностью, и Брок взглянул на нее.


"Возможно, но не обязательно за то, что он делал с его старой мамой. И как прошел ваш ужин вчера вечером?"


"О". Кэти злобно смотрела вперед, на поток машин. "Этого не произошло. Кое-что произошло."


"Извините. Ничего серьезного?"


Она бросила на него взгляд, который заставил его хмыкнуть и сменить тему.


"Тогда просвети меня насчет Адама Ковальски. Вы сказали, коллаборационистка?"


Кэти кивнула и начала заполнять краткий отчет, который она дала Броку по телефону.


Дверь из зеркального стекла в офисы разработчиков не имела ручки и была заперта. Когда они осторожно толкнули ее, женский голос, доносившийся из-за хромированной решетки в мраморной стенной панели, приказал им войти.


Дверь скользнула в сторону, открывая взору небольшой, отделанный мрамором вестибюль. Перед ними был узкий открытый лифт. Они вошли внутрь и рассматривали себя в его стенах из дымчатого стекла, пока он поднимался на верхний этаж. Приемная была облицована тем же темным мрамором. Впечатляюще мрачный эффект был испорчен размещением на стенах нескольких довольно ярких акварельных изображений современных офисных зданий. Молодая женщина сидела за большим столом из закаленного стекла, скрестив длинные ноги под поверхностью, на которой, казалось, ничего особенного не происходило. Она выглядела так, словно недавно окончила какую-то дорогую частную школу.


Она окинула их холодным взглядом, как лицо с обложки журнала Vogue.


Секретарь мистера Слейда подойдет через минуту. Не хотите ли присесть?"


Брок и Кэти откинулись на мягкие подушки из черной кожи. Встроенные в дымчатый серебристый потолок светильники отбрасывали на них потоки света, так что они казались потрепанными артефактами на выставке в элитной галерее. Экземпляры "Эстейтс газетт" в прозрачных плексигласовых переплетах выдавались на стеклянных приставных столиках.


Секретарша мистера Слейда была значительно более зрелой и более функциональной, чем секретарша в приемной. Она провела их по коридору, обшитому деревянными панелями, и постучала в дверь без таблички.


"Приходите".


Дерек Слейд был в рубашке с короткими рукавами, галстук на шее ослаблен. Это был властного вида мужчина лет тридцати пяти, который посмотрел каждой из них прямо в глаза, крепко пожал руки, вежливо усадил их и заказал кофе.


"Мы встречались раньше, старший инспектор?" Ваше лицо кажется знакомым. Нет? Что ж, это необычный визит." Его голосу удавалось звучать одновременно осмотрительно и спокойно убедительно. "Не думаю, что меня когда-либо раньше допрашивали детективы из Скотленд-Ярда".


И Кэти, и Брок пытались воспроизвести его акцент автоматическим английским способом, но безуспешно. Это казалось одновременно бесклассовым и безлюдным.


"Да. Спасибо, что приняли нас так быстро, сэр, " закончил Брок. "Мы расследуем возможное убийство, и вы, возможно, сможете предоставить нам некоторую справочную информацию об обстоятельствах жизни жертвы".


"Неужели? Это кто-то, кого я знаю?"


"Мередит Уинтерботтом".


Слэйд выглядел озадаченным. "Не думаю, что это название о чем-то говорит".


"Из дома 22 по Иерусалимскому переулку, WC2".


Выражение лица Слэйда не изменилось. Он просто мгновение смотрел на Брока.


В этот момент у его локтя тихонько зазвонил телефон. Он поднял его.


"Никаких звонков, Валери... О? Хорошо, я поговорю с ним. " Он извиняющимся тоном улыбнулся Броку. После короткого обмена репликами он повесил трубку.


"Мой адвокат. Его коллега хотел предупредить меня, что вы, возможно, собираетесь навестить меня. Интригующе. Итак, чем я могу помочь?"


"Мы понимаем, " сказала Кэти, " что ваша компания покупает недвижимость в районе Джерузалем-лейн. Можете ли вы сказать нам, какую часть квартала вы на самом деле приобрели на сегодняшний день?"


Слэйд нахмурился. "У нас есть агенты, которые действуют от нашего имени при приобретении недвижимости. Если вы хотите поговорить об этом, я бы предпочел, чтобы они присутствовали."


"О, это обязательно? Вы, конечно, хотели бы знать, какой недвижимостью вы на самом деле владеете?"


"Они действуют по нашим инструкциям, но у нас, возможно, нет полного отчета о сделках на сегодняшний день здесь, в этом офисе. Если вам нужна точная картина, я бы действительно предпочел, чтобы они вошли. Они всего лишь за углом - Джонатан Хокингс."


"Вы думаете, мистер Хокингс может быть свободен?" - Спросила Кэти.


Слэйд улыбнулся ей. "Джонатан Хокингс - это компания. Вы, наверное, видели это название на досках объявлений о сдаче внаем. Это международная фирма. Их Квентин Гилрой работает на нас. Я попробую его."


Он поднял телефонную трубку и передал звонок через своего секретаря. Гилрой был свободен и обещал немедленно приехать.


Когда они потягивали кофе, на лице Слэйда внезапно появилось выражение узнавания.


"Брок! Конечно. Вы были ответственны за то недавнее дело о стрельбе, не так ли? Вот где я видел твое лицо. По телевизору. " Он улыбнулся и откинулся на спинку стула, оценивающе глядя на Брока.


"Послушайте, могу я попросить у вас автограф для моего сына?" Он следил за всем этим."


Брок послушно взял предложенную ручку и блокнот и написал: "Наилучшие пожелания от старшего детектива-инспектора Дэвида Брока, Скотленд-Ярд".


"Великолепно. Не могли бы вы, может быть, написать его имя вверху - Уильяму Слейду?"


Когда он добавил это, Брок сказал: "Я так понимаю, вы планируете небольшую застройку вокруг Джерусалем-лейн, мистер Слейд?"


Слэйд слегка улыбнулся. "Можно сказать и так. Пойдем, я тебе покажу."


Они прошли через смежный кабинет секретаря в длинную комнату без окон со столом для заседаний. В одном конце стоял большой архитектурный макет. Три облицованные гранитом башни с пирамидальными крышами высотой от пятнадцати до двадцати пяти этажей стояли на благоустроенной площади.


Слэйд показал открытой ладонью: Иерусалимский переулок, отметка два."


"Боже милостивый!" - Воскликнула Кэти. "Где находится Переулок?"


"Мы сохранили название в бистро, запланированном здесь, на подиуме". Слэйд указал. "Солнечный свет, простор и зелень. Как площади георгианского Лондона. Ну, принц так не подумает. Тем не менее, это значительное улучшение по сравнению с тем, что есть на данный момент, да?"


В этот момент дверь открылась, и в комнату бесшумно вошел высокий молодой человек. "Дерек", - пробормотал он, а затем пожал руки остальным, когда Слэйд представил их.


"Это знаменитый инспектор Брок, Квентин. Ты помнишь? Тот расстрел тех полицейских."


"О, конечно, да". Молодой человек томно улыбнулся Броку. У него была обычная уверенность в том, что он получил образование в государственной школе и три года в Оксфорде, а также острый взгляд, накопленный за дюжину лет работы в сфере недвижимости.


"Ты не встречал некую миссис Лонгботтом, Квентин?"


"Уинтерботтом", - поправила Кэти.


"Полагаю, я могу, Дерек. Иерусалимский переулок?" Он кивнул на модель.


"Верно. Кажется, леди умерла, и инспектор заинтересовался. Есть какие-нибудь зацепки?"


Я бы сказал, последний раз мы разговаривали с ней около четырех месяцев назад. Боюсь, я не заинтересован в продаже. Это есть в ежемесячных распечатках."


"Какой частью квартала на самом деле сейчас владеет Ферст Сити?" - Спросил Брок агента.


Гилрой поднял бровь, глядя на Слейда, который кивнул.


"Почти все, за исключением номера 22. А 83-87 Карлайл-стрит все еще находится у адвокатов. Брейтуэйт все еще играет в "глупых педерастов", Дерек. Я сказала ему вытащить свой чертов палец, но он такой же, как всегда. Я думаю, ты должна устроить ему взбучку. Синагога все еще в подвешенном состоянии, но теперь кажется вполне очевидным, что священник рассекретит ее."


"Но, конечно, - вмешалась Кэти, - если "22" не будет продаваться, все это дело будет остановлено".


Слэйд снисходительно улыбнулся ей. Он протянул руку к модели и поднял небольшую секцию подиума у основания самой высокой башни. "Пятая фаза", - сказал он. Под удаленной секцией был набросок плана Иерусалимского переулка, 22. "Они могут остаться, если хотят. Конечно, это будет бесполезный объект недвижимости, если они это сделают. Не продаются.


"Вы должны понять, " продолжил он, устремив на Брока немигающий взгляд, " что это было результатом долгого и кропотливого процесса. Ключом к реконструкции этого захудалого района Лондона стала собственность на землю. На протяжении сотен лет никому не удавалось собрать землю для ее повторного освоения. Теперь у нас есть. Это заняло много времени. Мы купили нашу первую недвижимость в этом квартале тридцать лет назад, и мы цеплялись за нее, несмотря на взлеты и падения, и постепенно пристраивали ее и ждали, пока в течение последнего года весь квартал не созрел, как спелый фрукт, готовый к употреблению. Я не знала миссис Уинтерботтом, и мне жаль слышать о ее смерти, но ее решение никак не повлияло на это развитие событий, так или иначе."


"Разве она не могла возражать против вашего заявления о планировании?" - Спросила Кэти.


Слэйд пожал плечами. "Как я уже сказал, это ничего бы не изменило".


"Мистер Гилрой, " сказал Брок, " с кем еще вы вели переговоры по поводу номера 22, кроме миссис Уинтерботтом?"


Агент снова посмотрел на Слейда, который едва заметно кивнул.


"Я говорила с семейным адвокатом. Я подумал, что он мог бы помочь миссис Уинтерботтом составить сбалансированное представление о преимуществах нашего предложения."


- А ее сын, мистер Терри Винтер? - спросил я.


"Да, адвокат упоминал о нем. Однажды я поговорила с ним по телефону. Впрочем, особой пользы от этого не было."


"Но он был восприимчив к вашим предложениям?"


"Он выслушал то, что я хотела сказать".


"Могу я спросить, сколько вы были готовы заплатить за номер 22?"


"Ты помнишь, Квентин, или тебе нужно посмотреть?"


"Нет, Дерек, я действительно помню. Мы предложили миссис Уинтерботтом двести тысяч. По-моему, я намекнул мистеру Винтеру, что мы могли бы довести сумму до четверти миллиона."


Когда они вышли через раздвижную стеклянную дверь на улицу, Кэти глубоко вздохнула. "Бедная Мередит, - сказала она, - и бедные Пег и Элеонор".


8


Терри Винтер ждал их в комнате для допросов, когда они добрались до штаба дивизии. Он выглядел угрюмым.


Начала Кэти, ее лицо ничего не выражало, голос был нейтральным. "Итак, мистер Винтер, что мы можем для вас сделать?"


"Я хотел бы знать, произошли ли какие-нибудь изменения".


"О, мы добились некоторого прогресса. Мы считаем, что ваша мать действительно умерла от асфиксии. И мы обнаружили, что вы не выпили чашечку кофе в заведении рядом с вашим салоном в Дептфорде, как вы сообщили нам вчера."


Уинтер слегка покачнулся на своем сиденье и моргнул. "Да", - хрипло сказал он. "Ну, об этом я и пришел сюда поговорить с вами, не так ли?"


"Не могли бы вы говорить громче, сэр? Просто чтобы мы ничего не пропустили."


"Послушай, вчера я не сказал тебе всей правды". Он говорил агрессивно. "Я была в некотором роде в трудном положении". Он пожал плечами, как будто это все объясняло.


"Продолжайте".


"Я провела большую часть воскресного дня с подругой... женщина-друг. Моя жена не знает." Он попытался обратиться к Броку, но старший инспектор открыл газету и, казалось, не обращал внимания на происходящее.


"Да", - сказала Кэти без малейшего намека на удивление. Она пролистала папку с бумагами на столе перед собой, как будто весь этот прискорбный беспорядок уже был описан. - Как вас зовут? - Спросиля.


"Это ... это будет необходимо для того, чтобы это вышло наружу?"


"Она замужем?"


"Нет, разведены. Я думал о своей жене." Его голос затих. Он сглотнул. "Можно мне немного воды?"


Кэти налила ему стакан. Он сделал большой глоток. "Можно мне закурить?"


"Нет. Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали. Знаете, это все из-за этих новых зон, свободных от табачного дыма."


"Господи". Он покачал головой и сунул пачку обратно в карман пиджака. "Ее зовут Джеральдин Макартур. Она менеджер моего нового салона Cross."


"Вы были с ней в промежутке между какими периодами?"


"Примерно с 2.15 до примерно 6".


"Кто-нибудь еще может за это поручиться?"


"Нет. Нет, я так не думаю. Сначала мы были одни в ее квартире рядом с салоном. Затем мы отправились кататься на "Мерсе" до Гринвича. Мы гуляли в парке, но я не помню, чтобы видела там кого-то конкретного. Мы вернулись к ней домой на чашку чая, затем я ушла."


"Никто не звонил ей, пока вы были в ее квартире?"


Он покачал головой. Он нетерпеливо теребил золотую цепочку на запястье.


"И вы обсуждали это с ней и сказали ей, что придете повидаться с нами?"


"Да".


"Хорошо. Нам лучше немедленно доставить ее сюда. Где она будет?"


Винтер дала Кэти номер телефона, и она вышла из комнаты. Они ждали в тишине, Брок медленно просматривал страницы своей газеты, пока Кэти не вернулась с молодой женщиной-констеблем.


"Мы собираемся снять вас на видео. Это нормально?"


"Я полагаю..."


"Сейчас вполне нормальная. Просто чтобы убедиться, что мы все поняли правильно. Теперь вы понимаете, что, солгав нам однажды, вы теперь дали нам объяснение ваших передвижений в течение дня, когда умерла ваша мать, которое зависит от одного другого свидетеля, с которым у вас с тех пор была возможность вступить в сговор, и без какой-либо вероятности подтверждения уликами. Итак, " Кэти вздохнула и отложила свои бумаги в сторону, - единственный способ, которым мы можем проверить ваше заявление, - это взять подробный отчет от вас и еще один от мисс Макартур и посмотреть, совпадают ли они.


"Я рассказала вам, что мы сделали ..."


"Я сказал подробный отчет, мистер Винтер, минута за минутой, о том, что вы сделали. Кто что сделал, кому, в каком порядке и как долго."


Уинтер пораженно уставилась на нее. Он взглянул на женщину-полицейского в углу, которая, опустив голову, что-то яростно писала, и на Брока, который рассеянно переворачивал страницу своей газеты.


"Ты это несерьезно!" Уинтер был взволнован, его пальцы работали сверхурочно.


"Единственный способ, сэр. Итак, давайте покончим с этим. Во сколько вы приехали на своей машине?"


Уинтер, запинаясь, начал с безобидных подробностей своего приезда. Он описал, как парковал машину за углом, потому что она так бросалась в глаза среди обломков на ее улице, как шел к ее входной двери, сколько раз звонил в звонок, как она бежала к двери. Звук ее шагов. Его попытка поддерживать нейтральный поток слов была нарушена яркими картинами того, что он описывал - лицо Джеральдины, сияющее от удовольствия при его появлении, ее руки вокруг его шеи.


"Это было до или после того, как вы закрыли входную дверь?"


"После".


"Тогда?"


Пауза.


"Я сказал: "Пойдем спать". В его голосе слышался вызов.


"Вы сказали, или она сказала?"


" Сказала она."


"Сначала ты сказала, что ты это сказала".


"Нет". Замешательство. "Нет, она так сказала".


"Тогда?"


"Мы пошли в спальню. Джеральдина задернула шторы. Мы разделись."


"Вы раздевали друг друга, что ли?"


"Нет. Каждая на своей стороне кровати. Быстро."


"Ты положила свою одежду на стул?" Во что была одета каждая из вас?"


Уинтер начинал нервничать, но мужественно придерживался своего рассказа, мысленные образы личной страсти настолько расходились с этой унылой комнатой и его равнодушными собеседниками, что он постоянно терял нить. Он увидел обнаженный живот своей возлюбленной, почувствовал запах ее духов. Он снова поднял стакан с водой и увидел, что его рука дрожит.


"А потом мы занялись любовью".


- Как? - спросил я.


- Что? - спросил я.


"Как вы это сделали? В какой должности?"


"Я не знаю, несколько".


"Вы занимались любовью несколько раз?"


"Нет, один раз. Но у нас было несколько... должностей."


"Опишите их".


"Ну... для начала лицом к лицу... потом, позже, она сверху."


"У вас был оральный секс?"


"Да... Нет, я не знаю".


"Ты не помнишь?"


"Нет... Я не могу вспомнить."


Кэти недоверчиво подняла брови. "Тогда как насчет анального секса? Ты помнишь это?"


Лицо Уинтера стало ярко-красным, а на лбу выступили капли пота. Он повернулся, чтобы обратиться к Броку, но тот был поглощен разгадыванием кроссворда.


"Нет, конечно, не это, потому что..."


"Потому что?"


Его челюсти были крепко сжаты, и на мгновение показалось, что он вот-вот взорвется. Затем он взорвался: "Потому что раньше мы так делали, но нам пришлось прекратить после того, как Джеральдин осмотрела доктора".


Его грудь тяжело вздымалась, глаза были устремлены в пол. Но то, что он увидел, было не серым листовым пластиковым полом, а выражением лица Джеральдин, когда она сказала ему в тот раз, что ему больно.


"Хорошо, мистер Винтер". Голос Кэти был мягким, обнадеживающим. "Не волнуйся. У тебя все хорошо. Просто сделайте небольшой перерыв. Выпейте еще воды. Может быть, вы хотите чаю, нет?"


Они начали снова, терпеливо открывая зимний воскресный день, мгновение за мгновением. Они выяснили, какая форма контрацепции использовалась, были ли у мисс Макартур месячные и какого цвета были подушки. Затем они переехали из спальни в ванную, на кухню и в гостиную.


Через час после того, как он приехал в квартиру своей девушки, они вдвоем сели в его машину и поехали в Гринвич. Они гуляли по парку, где могли быть, а могли и не быть маленькие мальчики, играющие в футбол на траве, семьи, устраивающие пикники под деревьями, и туристы, стоящие в очереди, чтобы увидеть дом королевы. Они установили, что роман продолжался в течение шести месяцев, и что воскресные дневные свидания были регулярным событием на протяжении более четырех. Единственные вопросы, от которых Уинтер уклонился, касались будущего - намеревался ли он развестись со своей женой и жениться на своей любовнице.


"Я не вижу в этом смысла", - сказал он.


"Это было бы дорого, не так ли? Этот милый дом в Чизлхерсте, машины, поездки за границу, может быть, кое-что из бизнеса. Вы бы потеряли совсем немного."


Уинтер покачал головой и пожал плечами. "Я не знаю. Все это можно было бы уладить."


"Вы думаете, ваша жена была бы разумна, не так ли?"


Уинтер выглядела тошнотворной.


"Когда вы предложили вашей матери заложить свой дом и одолжить вам деньги?"


На мгновение Кэти подумала, что Уинтер сейчас потеряет сознание. Выражение его лица было ошеломленным, глаза расфокусированными. Затем он пришел в себя и ахнул, качая головой.


"Это... это не имело к этому никакого отношения. После того, как я открыла пятый салон в прошлом году, мне понадобились дополнительные деньги. Это было просто предложение маме, мимоходом. Это было несерьезно."


"Ну, она, казалось, отнеслась к этому очень серьезно. Она была очень обеспокоена этим."


"Я... Я не знал."


"Да, ну, может быть, вы знаете, что беспокоило ее в последнее время?"


" В последнее время?"


"Да. Она была чем-то обеспокоена, подавлена. Последние три или четыре месяца, может быть, дольше. Доктор прописывал ей антидепрессанты."


"Я понятия не имела. На самом деле, я не знала. Она никогда не говорила."


"Может быть, вы оказывали на нее давление, чтобы она продала свой дом".


"Боже милостивый, нет". Уинтер склонил голову, зажал руки между колен ладонями вместе и начал раскачиваться взад-вперед.


"Давайте, мистер Винтер. Вы хотели, чтобы она продала дом, не так ли?"


"Да, да. Я хотел, чтобы она избавилась от этого места. Он всегда нуждался в ремонте. Это требует переделки. Крыша нуждается в полной замене покрытия. Я хотел, чтобы у нее было милое маленькое местечко на таком уровне, с которым она могла бы справиться. Современная квартира с центральным отоплением. Может быть, ближе к нам. Она получила хорошее предложение. И ее адвокат сказал мне, что все распродают вещи и уезжают оттуда. Ее оставили бы там, посреди строительной площадки. Это было безумие."


"А агент First Properties также сказала вам, что, если она не продаст в ближайшее время, дом может оказаться непригодным для продажи?"


Уинтер посмотрел на нее со смесью горя и отчаяния на лице.


"Да, " прошептал он, " он сказал мне это".


Уинтер вывели подождать в другой комнате, пока они будут брать интервью у Джеральдин Макартур.


Брок поднялся на ноги и потянулся. Он застонал. "О боже. Мне нужно выпить кофе, прежде чем мы перейдем к ней. Что мы должны сделать! Я рада, что сегодня утром позавтракала прилично. Я бы не вынесла этого на пустой желудок."


"Вы думаете, я был слишком груб с ним, сэр?"


"Нет, нет. именно то, чего он заслуживал, на самом деле. Тебе интересно, почему он беспокоится, не так ли?"


"Что вы имеете в виду?"


"Ну, тащит себя каждое воскресенье днем в постель с какой-нибудь женщиной, у которой каждый бугорок и морщинка на этом этапе должны быть так же знакомы, как у его жены. Я имею в виду, если он даже не сможет вспомнить на следующий день, сосала ли она его член - извините, констебль." Констебль в углу улыбнулась и помешала свой кофе. "Поначалу это можно понять, волнение, непреодолимое искушение покрасоваться в большой роскошной машине перед какой-нибудь впечатлительной девушкой, но на данном этапе это, должно быть, становится немного утомительным занятием. И это дорого ему обойдется, так или иначе. Возможно, уже есть - например, эта новая кухня."


"Вы думаете, жена знает?"


Брок пожал плечами. "Я имею в виду, я знаю, что старею, но какой в этом смысл на данном этапе? Я полагаю, другая женщина, должно быть, глубоко вонзила в него свои когти. Кэти открыла рот, чтобы возразить, но Брок продолжил: "Как ты думаешь, на кого она похожа? Я полагаю, они должны быть потрясающими. Очаровательные."


"Это немного стереотипно, не так ли?" Кэти поняла, что ее голос звучит раздраженно.


"Да, может быть. "Другая женщина". Могла бы быть умной, рассудительной, привлекательной женщиной, как... ну, как и ты, Кэти." Брок безжалостно продолжал работать, притворяясь, что не замечает выражения ее лица. "Но маловероятно. Почему такая женщина влюбилась в такого неряшливого женатого мужчину, как Терри? Почти наверняка будут какими-нибудь гламурными, тщеславными молодыми созданиями. Управляющая парикмахерской. Сплошные волосы и сиськи. Давайте заключим пари на это."


Брок проиграл свое пари. Мисс Джеральдин Макартур была старше Кэролайн Винтер и далеко не так эффектна. У нее был широкий рот с щедрой улыбкой, а темно-каштановые волосы были собраны в простой прямой боб. Она, очевидно, была очень обеспокоена, но более сдержанна, чем Уинтер. У нее также были лучшие воспоминания, чем у него, о подробных событиях воскресного дня, о которых она рассказала Кэти без возражений и с некоторым значительным, хотя и смущенным достоинством. Ее рассказ о прошлом совпадал с его рассказом во всех существенных отношениях, хотя ее версия будущего казалась более ясной , чем у него.


Терри выяснял со своим бухгалтером, как можно уладить дела с Кэролайн, его женой. Видите ли, это сложно из-за непогашенных кредитов для бизнеса, арендованных автомобилей и так далее. Ему требуется много времени, чтобы выработать наилучший способ сделать это, чтобы все вышли из этого здоровыми. Он хочет во всем разобраться, прежде чем скажет Кэролайн, что хочет развестись, чтобы сделать это как можно более безболезненно. Я думаю, что он прав насчет этого. Только бухгалтер работает очень медленно."


Глаза Кэти сузились.


"Две его дочери уже довольно взрослые, так что для них это не должно быть слишком тяжело. У меня два мальчика, шести и девяти лет. Мой муж женился снова вскоре после того, как мы развелись, и поскольку у него и его жены хороший дом с садом для домашних животных и так далее, а поблизости хорошие школы, мы договорились, что мальчики будут жить с ними. Моя квартира на самом деле не подходит. Но когда мы с Терри поженимся, я подам заявление на опеку над мальчиками."


"Я понимаю".


Кэти, казалось, временно потеряла дар речи. Шорох писанины в углу прекратился, и на мгновение в комнате повисла тяжелая тишина.


"Вы когда-нибудь встречались с матерью Терри, мисс Макартур?" - Наконец спросил Брок.


"Нет. Я бы с удовольствием. Но это казалось невозможным. Она была бы очень расстроена, узнав, что брак Терри был неудачным. Хотя, я думаю, мы бы поладили после того, как она пережила развод. Она очень любила Терри, и она бы увидела, как сильно мы любим друг друга. Я думаю, что она была щедрым человеком."


"В денежном выражении?"


"Да. Я не думаю, что у нее было много денег, но она была очень независимой и всегда покупала вещи для Терри и его семьи. Терри часто жаловалась, что она слишком щедра."


"А Терри когда-нибудь говорил о получении финансовой помощи от своей матери - например, для своего бизнеса или для того, чтобы помочь с разводом?"


Джеральдина Макартур нахмурилась. "Нет, он никогда ничего об этом не говорил".


"Или о возможности того, что она продаст свой дом?"


"Да, он действительно говорил о том, насколько это ей не подходило и как она должна это продать. Насколько я понимаю, она была довольно упрямой."


Из окна офиса Кэти Брок смотрел вниз на фигуры Уинтера и его подруги, когда они вышли на улицу. Они коротко поговорили, а затем разошлись в противоположных направлениях.


"Хотя на самом деле это ничего не решает", - сказала Кэти. "Они могли бы описывать позапрошлое воскресенье. Говорят, Уинтер оставил ее примерно через час и отправился навестить свою мать, чтобы еще раз попытаться убедить ее продать дом. Он зашел в номер 22 и обнаружил ее крепко спящей на своей кровати. Просто глядя на сварливую старую птицу, храпящую там, он знал, что она никогда не передумает. Она собиралась отсидеться, а он увидел бы, как его четверть миллиона рассыпается в прах. Он в ярости. Он идет на кухню выпить воды и видит пластиковый пакет. Он видел предупреждения по телевизору о том, как легко случайно задохнуться пластиковым пакетом. Он относит это обратно в спальню и обнаруживает, что они правы, это просто. Затем он возвращается в Нью-Кросс."


"Значит, вы видите в нем злодея?" Брок улыбнулся.


"Чертовски верно".


" И она тоже? Кстати, я должен тебе выпить. Совсем не алая женщина."


"Нет. Я думаю, она бы защитила его, но не стала бы убивать. Я думаю, он возвращается в состоянии. Он рассказывает ей, что, когда он пошел навестить свою мать, он нашел ее лежащей мертвой на кровати с пластиковым пакетом на голове. Он думает, что она покончила с собой. Он говорит, что снял пакет и выбросил его в мусорное ведро на кухне, но потом забеспокоился, что не должен был этого делать. Он запаниковал и ушел. Он в состоянии шока. Он умоляет ее ни с кем не связываться, пока у него не будет времени все обдумать. Он медлит, пока не услышит от своей жены, что его мать найдена и полиция уже на месте. Теперь он говорит своей девушке, что не может признаться, что был там, и в любом случае в этом не было бы никакого смысла. Она соглашается прикрывать его."


Брок кивнул. "Правдоподобно".


Отчет патологоанатома прибыл вскоре после этого. Анализы крови и жизненно важных органов не выявили ядов. Было подтверждено, что влага на внутренней стороне пластикового пакета принадлежала Мередит Уинтерботтом, и волосы также принадлежали ей. Заключение доктора Мехты было таким, как он указал по телефону накануне: причину смерти невозможно определить с помощью анатомического или токсикологического анализа, но имеются признаки, указывающие на асфиксию в той или иной форме. Коронер согласился передать тело семье для кремации на следующий день.


"Достаточно справедливо". Брок поднялся на ноги. "Что ж, на один день я сыта по горло запутанной паутиной жизни. Думаю, я могла бы вернуться во двор и немного поиграть со своим компьютером. С тобой все в порядке?"


"Конечно, сэр. Я подумала, что мы могли бы завтра съездить на побережье, навестить кое-кого еще, кто был на Джерузалем-лейн в воскресенье днем, - Адама Ковальски, бывшего профессора из Кракова, ныне проживающего в Истборне."


9


Как и предыдущим вечером, Кэти по дороге домой зашла на Джерузалем-Лейн. На этот раз она увидела в нем не временно опустевшую декорацию для офорта Доре, а скорее кусочек Лондона девятнадцатого века в последние моменты его жизни. Внезапно его присутствие показалось невероятно прочным и неизгладимым, каждый угол и фактура стали неотъемлемой частью реальности района, как присутствие старого родственника с характером, чья неминуемая кончина кажется непостижимой.


Она дошла до южного конца переулка, где рядом с перекрестком с Маркиз-стрит стоял дом 22. Она думала проведать двух сестер, но когда увидела, что в гастрономе миссис Розенфельдт горит свет, вместо этого пошла туда.


Костлявая фигура миссис Розенфельдт откликнулась на звонок. Она узнала Кэти и приветствовала ее натянутой улыбкой.


"Как поживаете, миссис Розенфельдт?"


"Достаточно хорошо".


"Как насчет Пег и Элеонор наверху? Вы видели их сегодня?"


Она кивнула. "Я поднималась пару раз. Миссис Ствош и мисс Пембертон тоже. Я думаю, у них было достаточно посетителей. Завтра после похорон им станет лучше."


"Да, что ж, им повезло, что у них много хороших друзей".


"А..." миссис Розенфельдт прищелкнула языком. "А как насчет


... " Она кивнула головой в сторону улицы.


"Простите?"


"Витц и Ковальски - те люди из хорватского клуба. Я рассказала о них вашему инспектору."


"Да, мы проверяем это. Есть ряд вещей, которые мы изучаем. Когда вы в последний раз видели мистера Ковальски?"


Она покачала головой. "Пару недель, я не знаю".


"Что ж, - сказала Кэти, - дай мне знать, если услышишь что-нибудь еще, что нам следует знать".


Она повернулась, чтобы уйти, и, открывая дверь, заметила точку света, похожую на пламя свечи, на мгновение замерцавшую в темном углу синагоги, там, где ее задняя часть упиралась в конец террасы на другой стороне Джерусалем-лейн.


"Это забавно. Мне показалось, что я увидела свет во дворе синагоги."


"Это, должно быть, Сэм", - сказала миссис Розенфельдт. "Живет в картонной коробке вон там, в углу".


"Мы никогда не видели его, когда обходили квартал, разговаривая с людьми".


"Обычно его там нет днем. Он не любит, когда его беспокоят. Он существует уже шесть месяцев или больше. Я думаю, это шокирует, что людям приходится так жить - в картонной коробке!" - фыркнула она. "Теперь их все больше и больше. Это снова как в тридцатые. Мередит часто разговаривала с ним. И Элеонора тоже. Не с воскресенья, конечно. Иногда они приносили ему еду. Ему, бедняге, понравился гуляш на Балатоне. Снова как в тридцатые."


Кэти купила порцию гуляша навынос в "Балатоне" и спокойно вернулась в синагогу. Она могла смутно различить кучу картона в углу двора, за оградой. Она прошла через открытые ворота и подошла к ящикам, открыв крышку банки с гуляшом, чтобы запах наполнил ночной воздух.


"Сэм", - позвала она.


Послышалось сопение, а затем голос.


" Мередит? Эл'нор?"


"Я Кэти, подруга Элеонор".


Сэм вылез из своей коробки. Пламя газовой зажигалки на мгновение осветило его лицо. Он выглядел старым. Потрепанная шляпа была низко надвинута на лоб, а грязная седая борода закрывала большую часть лица. Кэти разглядела язву на кончике его носа.


"Я принесла тебе это".


Он кивнул и взял у нее контейнер. Не потревоженный жаром, он быстро отправил еду в рот пластиковой вилкой. Кэти дала ему закончить, а затем, когда он повернулся, чтобы забиться обратно в свою коробку, она сказала: "Сэм, Мередит умерла в воскресенье".


Он остановился и повернулся к ней. " Умерли?"


"Да. Во второй половине дня. Вы были тогда поблизости? Вы видели, чтобы кто-нибудь навещал ее в воскресенье днем?"


Он присел на корточки, на некоторое время погрузившись в свои мысли. Затем он заговорил. "Галстук-бабочка".


- Что? - спросил я.


"Мужчина в галстуке-бабочке. Позвонили в колокольчик Мер'дит в воскресенье днем. Зашли внутрь."


- У вас есть какие-нибудь предположения, в котором часу это было?


Он снова задумался. Солнце освещало фасад дома Мер'дит. Когда он вышел, этого уже не было."


"Вы уверены, что это было в воскресенье?"


Он фыркнул. "Звонили колокола Сент-Джеймса".


Он повернулся и заполз в коробку.


На обратном пути Кэти поговорила и с миссис Розенфельдт, и с людьми в кафе "Балатон", но никто не знал никого, кто носил бы галстук-бабочку.


Кэти подбежала к входной двери, достигнув ее прежде, чем звон колокольчика затих в маленьком пространстве ее прихожей. Он улыбнулся ей и бросил букет цветов позади нее на столик в холле. Он заключил ее в объятия.


До или после того, как дверь закроется? она подумала.


"С днем рождения, дорогая, за вчерашнее".


Она поцеловала его.


"Значит, я прощена?" Хорошо. Давай ляжем спать."


Он почувствовал, как ее тело напряглось от внезапного раздражения.


"В чем дело?"


"Ничего. Да, давай."


После того, как они занялись любовью, она лежала, свернувшись калачиком, рядом с ним, вдыхая запах его дорогого средства после бритья. Не та, которую я ему подарила, подумала она про себя.


вслух она сказала: "Тебе начинает казаться, что приходить сюда - тяжелая работа?"


"О, перестань, Кэт. Я объяснила, что произошло прошлой ночью."


" Не о прошлой ночи. Прошло чуть больше шести месяцев, - она хотела сказать это легкомысленно, по сути, но услышала, как это прозвучало раздраженно, - и я подумала, что ты, должно быть, знаешь меня так хорошо, что волнение, возможно, прошло для тебя.


"Это для тебя?"


"Нет. Для меня это так же волнующе, как и в первый раз. Так было всегда."


"Ну, тогда."


Поверьте, адвокат никогда не ответит на вопрос. "У вас был плохой день на работе?" Ты выглядишь напряженной." Он погладил ее по щеке.


"На самом деле неплохо. В некотором смысле это немного расстраивает, и мне было трудно вести дело, когда старший инспектор Скотленд-Ярда дышит мне в затылок. Я хотела рассказать тебе об этом прошлой ночью."


- Кто это? - спросил я.


"Дэвид Брок".


"О, Брок. Это интересно. Он довольно большая шишка. У вас, должно быть, довольно важное дело."


"Нет. Просто какая-то пожилая леди, которую, вероятно, задушили, пока она спала. Он сказал, что Скотленд-Ярд время от времени поручает ему странные дела, и, похоже, я - странность этой недели."


"Какой он из себя?"


"О... действительно, довольно сексуально. Если тебе нравятся мужчины постарше."


"Я хотела работать с."


"Он кажется очень расслабленным, почти отстраненным. Совсем не то, чего я ожидал."


"Может быть, они оценивают тебя для продвижения по службе или перевода. Инспектор Колла из Скотленд-Ярда. Мне это нравится."


"Отвали".


" Недавно он руководил охотой на Грегори Норта, не так ли?


"Да. Кажется, все, кого мы допрашивали, знают об этом. Один подозреваемый сегодня заставил его дать автограф для своего сына."


"Он вообще говорил о деле Норта?"


" Только вкратце. Сказали, что это еще не конец."


"Неужели? Интересно, что он имел в виду под этим? Норт сбежал в какое-то место в Южной Америке, не так ли? Где они не могут его экстрадировать."


"Я не знаю. Он сказал что-то о том, что для Норт приготовлен сюрприз. Давайте выпьем по бокалу вина. Я открыла бутылку особого итальянского красного на твой день рождения. Ты помнишь "Бароло"?"


Губы Кэти соблазнительно двинулись вверх по его плечу к шее. Но она могла чувствовать напряженность в его руке, обнимающей ее. Если он посмотрит на часы, я, черт возьми, убью его.


"Мне нужно идти, любимая. Мне жаль. Давайте выпьем по бокалу, пока я одеваюсь."


"Вы только что прибыли".


"Не говори это так, Кэт. Я говорил тебе, какой был счет сегодня вечером."


Кэти протопала на кухню и вернулась с двумя бокалами вина. Она сидела обнаженная на краю кровати и смотрела, как он застегивает пуговицы на рубашке, натягивает брюки.


"Ты должен заставить Брока рассказать о деле Норта. Это очень интересно."


"К черту дело Норта".


"Нет, правда. Попробуй выяснить, какой сюрприз они приготовили для него. Может быть, они обошли тему экстрадиции."


"Почему вас это интересует? Он ведь не наш клиент, не так ли?"


"Конечно, нет".


Особенная, супер-очаровательная улыбка, которую приберегают для новых ценителей, чтобы не использовать слишком часто на случай, если она испачкается в магазине.


"Просто профессиональное любопытство. Для вас это возможность увидеть, как работает высшая лига. Но в любом случае, как вам будет угодно. О Боже, я должна лететь."


"Хлопай, хлопай".


"Перестань, дорогая, это на тебя не похоже".


Он снова обнял ее и нежно поцеловал в губы. "Я действительно люблю тебя, ты это знаешь".


"Я тоже тебя люблю", - прошептала она. "Я действительно хочу". И затем он ушел.


10


На следующее утро Кэти чувствовала себя хорошо, когда поехала в Скотленд-Ярд, чтобы забрать Брока для их поездки на побережье, как будто она сбежала из школы на целый день. Но прежде чем они отправятся в путь, нужно было сделать одну рутинную работу. Она припарковалась в северном конце Джерузалем-лейн, и они вдвоем направились к магазину фотоаппаратуры на углу. Флуоресцентные розовые плакаты, приклеенные к неряшливой витрине магазина, объявляли о закрытии распродажи.


- Мистер Витц? - спросил я.


"Это я". Он вышел из-за своего прилавка навстречу им.


"Мы офицеры полиции, расследуем смерть миссис Уинтерботтом".


"Я так и думал". Он приветливо улыбнулся им. "Я уже рассказала вашему детективу, чем занималась в то время".


"Да. Вы были в церкви."


Он просиял. "На свадьбе моей племянницы в Нортвуде, в двадцати милях отсюда, делал свадебные фотографии. Хочешь посмотреть фотографии?" Он дразнил ее.


"Нет, спасибо. Мы хотели бы получить некоторую информацию о ссоре между миссис Уинтерботтом и семейством Ковальски по соседству. О его прошлом в Польше во время войны."


"Кто сказал тебе эту чушь?" Он внезапно разозлился. Со своими розовыми щеками и белыми волосами, растущими большими пучками вокруг ушей и из них, он был похож на дородного и злобного маленького гнома. "Никакой ссоры не было, просто небольшое недоразумение, которое некоторые назойливые женщины на этой улице любят раздувать из озорства".


- Кто? - спросил я.


"Ах!" Он развернулся на каблуках и протопал обратно на свое место за прилавком.


"Поверьте мне, " он погрозил им пальцем, " вы напрасно тратите свое время, если думаете, что Адам Ковальски или кто-либо другой, если уж на то пошло, мог убить миссис Уинтерботтом по такой глупой причине".


"Разве не по этой причине Ковальски продавали свою компанию?"


- Что? - спросил я. Он недоверчиво посмотрел на нее. "Конечно, нет! Адам продал свой дом в тот же день, что и я, и по той же причине, потому что пришло время уйти на покой и относиться ко всему спокойно. Ему следовало сделать это давным-давно."


Когда они повернулись, чтобы уйти, Кэти внезапно остановилась и спросила его: "Можете ли вы вспомнить кого-нибудь здесь, кто носит галстук-бабочку, мистер Витц? Кто-то, кто навещает, может быть, чья-то родственница?"


Он покачал головой, все еще ворча. Галстуки-бабочки не так уж необычны. Но я не помню никого особенного."


"Хорошо. Спасибо за вашу помощь."


Он пожал им руки с большей грацией.


"Когда вы обе продали, мистер Витц?" - Спросил Брок.


"Еще в феврале. Был такой же солнечный день, как сегодня, когда Адам наконец принял решение." Гном фыркнул. "Но ему потребовалось еще три или четыре месяца, прежде чем ему, наконец, удалось получить разрешение от этой Мари пойти со мной в паб, чтобы отпраздновать".


Внезапно он нахмурился и почесал за ухом.


"В чем дело?"


"Это забавно. В тот день... когда он собирался закрывать магазин, чтобы пойти отпраздновать, Адаму пришлось обслуживать покупателя. Я помню, каким нетерпеливым это делало меня, когда я ждал снаружи в переулке. И я помню, что на мужчине был галстук-бабочка."


Настроение Кэти поднималось по мере того, как они удалялись от центра Лондона. Был яркий, ясный день, солнце поблескивало на лакокрасочном покрытии автомобилей, сверкало на их хроме. По мере того, как они приближались к морю, небо становилось незаметно более ярким, освещенным отражением от водной глади, которая лежала впереди. Кэти достала из сумки через плечо солнцезащитные очки и надела их. Когда она была ребенком, казалось, что такой день всегда наступал ближе к концу летних каникул, сияющий и озаренный, делающийся болезненно пронзительным из-за осознания темной осени, темных пригородов и темной школы, в которую она неизбежно должна вернуться.


Брок был в хорошей форме, дружелюбно болтал об эксцентричности своих коллег и своих компьютерах, а затем, когда они миновали Танбридж-Уэллс и углубились в леса и сельскохозяйственные угодья Сассекс-Уилд, погрузился в молчание, пока они разглядывали незнакомый пейзаж. Ковальски купили небольшой дом в восточной части Истборна, на Певенси-роуд. Двухэтажный полуквартирный дом в поместье 1930-х годов. С верхнего этажа открывался ограниченный вид на восток, вниз по Ла-Маншу, в сторону Дуврского пролива. Сильно подрезанные кусты роз боролись на клумбах на небольшом участке газона. Миссис Ковальски открыла входную дверь.


"Доброе утро". Брок просиял. "Великолепный день! Мы звонили вчера из Лондона. Столичная полиция."


Она подозрительно посмотрела на них, и они почувствовали себя обязанными предъявить свои удостоверения. Она провела их в гостиную.


Миссис Ковальски была маленькой, вспыльчивой женщиной, которая, казалось, всячески защищала своего мужа. "Зачем вы хотите его видеть?" - набросилась она на них, как только они сели.


"Возможно, мы могли бы объяснить, когда он приедет. Его что, нет дома?" Кэти, чье хорошее настроение было испорчено враждебностью женщины, заговорила с подчеркнутой вежливостью.


"Он не может ходить. Он повредил ногу. Он наверху и не может спуститься. Задавайте мне свои вопросы."


"Тогда, возможно, мы могли бы подняться к нему наверх", - настаивала Кэти. Какое-то время они смотрели друг на друга в упрямом молчании, пока миссис Ковальски не фыркнула и не поднялась на ноги.


"Тогда пойдем".


Передняя комната наверху была обставлена как маленькая гостиная, в которой стало неуютно тесно из-за того, что они находились вчетвером. Адам Ковальски сидел в плетеном кресле у окна с неглубокой аркой спереди, завешенного тяжелыми темными шторами. Рядом с ним стояла подзорная труба, направленная на мерцающее море, над которым парили несколько длинных серых кораблей. Худощавость его телосложения подчеркивалась длиной его правой ноги, которая жестко торчала в сторону, ступня была закована в гипс. Когда Брок и Кэти вошли в комнату, он попытался подняться на ноги, и газета, лежавшая у него на коленях, соскользнула на пол.


"Не вставай, не вставай". Брок подошел и пожал ему руку, несмотря на попытку миссис Ковальски заблокировать его движение.


Две посетительницы сели рядом на диван, в то время как миссис Ковальски расположилась на стуле с прямой спинкой между ними и своим мужем.


- Значит, вы следите за движением судов вверх по Ла-Маншу? - спросил я. Брок указал на страницу газеты, лежащую на полу.


"Да". Ковальски слабо улыбнулась. Его глаза были обведены розовым, а кожа была похожа на бледный, полупрозрачный пергамент. Он говорил медленно, с академической точностью. "Новизна вида на море".


"Мы никогда не жили у моря", - вмешалась миссис Ковальски. Она, казалось, сочла необходимым подчеркнуть его рассказ своими собственными, более воинственными заявлениями. "Вот почему мы пришли сюда. Полная перемена. Почему бы и нет? Это то, о чем мы всегда мечтали."


Кэти оглядела неуклюже обставленную комнату. "Что вы сделали со своей ногой, сэр?" - спросила она, надеясь вернуть разговор к Адаму Ковальски.


"Он ничего с этим не делал", - снова вмешалась его жена. "Это был наш неуклюжий сын, который уронил на него коробку с книгами и сломал кость".


"Это был небольшой несчастный случай". Ковальски помахала длинными пальцами, чтобы смягчить свой дурной нрав. "Но болезненно". Он храбро улыбнулся их посетителям.


"Значит, это было в выходные, сэр?"


Он нахмурился. "Да".


"Возможно, мне следует объяснить, почему мы здесь".


"Как раз вовремя", - сердито сказала миссис Ковальски.


"Вы знали, что миссис Уинтерботтом с Джерузалем-Лейн умерла в воскресенье?"


Это ошеломило миссис Ковальски и заставило замолчать. Она повернулась и посмотрела на своего мужа, как будто хотела понять по его лицу, знает ли он и может ли поэтому быть обвинен в том, что не информировал ее. Но не было никаких признаков предвидения. На самом деле, никаких признаков чего-либо.


"Обстоятельства ее смерти на данный момент не ясны, поэтому была вызвана полиция. Мы опрашиваем всех, кого можем найти, кто был в районе Джерузалем-лейн между 2 и 4.15 пополудни в прошлое воскресенье. Мы понимаем, что это относится и к вам, мистер Ковальски."


"Вы хотите сказать ... кто-то убил ее?" Миссис Ковальски говорила приглушенным голосом, ее глаза округлились.


"Мы еще не уверены".


"Но почему еще вы в этом замешаны? О, Боже мой! Мередит Уинтерботтом!"


"Вы понятия не имели об этом, сэр?" - Спросила Кэти.


"Конечно, он этого не делал. Ты что, слепая?"


Кэти прикусила язык и повернулась к Броку. "Сэр, эта новость, вероятно, была для вас чем-то вроде шока. Может быть, если вы с миссис Ковальски пойдете и приготовите чай..."


Миссис Ковальски с ужасом посмотрела на крупную фигуру Брока. "Я остаюсь здесь!"


"Мари, " устало сказал Адам Ковальски, " мы должны быть гостеприимны к нашим гостям. Они проделали такой долгий путь из Лондона. Приготовьте чашку чая


... пожалуйста."


Ворча, его жена вышла из комнаты.


"У нее добрые намерения", - без особой убежденности сказал Ковальски Броку, который остался на месте. Затем, повернувшись к Кэти, он сказал: "Нет. Я не знал. Мне жаль леди и ее сестер."


"Не могли бы вы рассказать нам, что вы делали в Лондоне?"


"Мы поднялись, чтобы убрать последние вещи из моего магазина. На самом деле мы продали его около шести месяцев назад, но новые владельцы дали нам время убрать акции. Они сказали, что пока не готовы снова сдавать это место в аренду, поэтому не возражают, пока я отвечаю за страхование содержимого."


"Простите, сэр, вы сказали "мы поднялись". Ваша жена тоже была с вами на Джерузалем-лейн?"


"Да, мы обе ходили". Ковальски обвел взглядом комнату, пока говорил, избегая зрительного контакта. Время от времени он поглядывал в окно, как будто обдумывая побег наружу, в солнечное утро. "Мы договорились продать последние коробки с книгами дилеру в Северном Лондоне, поэтому в прошлую субботу мы с Мари отправились в город на поезде и остались на ночь у нашего сына Феликса в Энфилде, а в воскресенье утром он помог нам рассортировать и упаковать вещи и загрузить нанятый им фургон. Мы доставили коробки дилеру, а затем вернулись в магазин, чтобы привести себя в порядок. Затем мы отправились на вокзал и сели на поезд домой. Мы вышли из магазина около 4, потому что, я помню, мы договорились, что это даст нам достаточно времени, чтобы успеть на поезд 4.46."


"Значит, ваш сын тоже был в этом районе в воскресенье днем?"


"Да".


"Вы помните, видели ли вы кого-нибудь, вообще кого-нибудь, на Джерусалем-лейн, скажем, между полуднем и четырьмя часами дня в тот день?"


Ковальски задумался, его взгляд вернулся к окну. В конце концов он покачал головой. "Нет, мы были в задней комнате магазина большую часть времени до 1, а затем ушли и вернулись, я думаю, около 2.30. Я не помню, чтобы видела кого-нибудь на Джерузалем-лейн. Воскресным днем здесь очень тихо."


"Мужчина в галстуке-бабочке?"


Он покачал головой.


"Вы помните, видели ли вы когда-нибудь в этом районе мужчину в галстуке-бабочке?"


Ковальски пожала плечами. "Нет".


"Покупатель в вашем магазине? Месяца два или три назад?"


Он выглядел пораженным. Его взгляд метнулся к Кэти, а затем снова быстро отвел, когда он увидел, что она пристально смотрит на него. "Ох. Клиент, вы говорите? Что ж, возможно, вы правы, я, кажется, припоминаю... Было ли в нем что-то особенное, что вас заинтересовало?"


"Просто расскажите нам о нем, пожалуйста, мистер Ковальски".


Бледная кожа головы Ковальски слегка покраснела. "Кажется, я помню посетителя с пятнистым черно-белым галстуком-бабочкой некоторое время назад. Я думаю... что, возможно, он вернулся позже." Он нерешительно посмотрел на нее.


Она кивнула, как будто знала это. "Продолжайте".


"О, я бы сказал, шесть или семь недель назад".


- Как его звали? - спросил я.


"Боюсь, я не знаю". Выражение его лица стало неопределенным.


"Чего он хотел?"


"Ну, кажется, я припоминаю, что он что-то купил в первый раз".


" А вторая? - спросил я.


"Я не уверена. Я думаю, что нет."


"Если бы он что-то купил в первый раз, у вас могло бы быть его имя в ваших книгах?"


Ковальски выглядела сомневающейся. "О, я так не думаю, если только он особенно не хотел, чтобы я присмотрела что-нибудь для него".


"Но если бы он воспользовался кредитной карточкой?"


"Сейчас у меня не было бы записей об этом".


"Хорошо, не могли бы вы описать его?"


"Нет, я так не думаю. Я просто помню галстук-бабочку."


"Молодая, старая? Высокие, толстые?"


"По-моему, слишком моложавые". Он покачал головой: "Извините, я действительно не могу вспомнить". Он становился слегка взволнованным. Казалось, он искал в своем уме что-то, что можно было бы дать ей, удовлетворить ее. "Когда он пришел в первый раз, он искал что-то ... путешествия, нет ... искусство


... Книги без архитектуры, вот и все, книги по архитектуре."


"И вы продали ему немного?"


Он покачал головой. "Я не уверена".


Его жена поспешно вернулась в комнату, неся поднос с четырьмя чашками растворимого кофе с молоком.


"Ты любишь сахар?" - спросила она Кэти, протягивая ей чашку.


"Нет, спасибо".


"Ну, тогда не размешивай это".


Взгляд ее мужа неловко переместился обратно к окну.


Она коротко ответила на вопросы Кэти об их визите на Джерузалем-Лейн, подтвердив рассказ своего мужа. Как и он, она не могла припомнить, чтобы видела кого-нибудь в этом районе, и она не знала никого, кто носил бы галстук-бабочку. Ее не было в магазине, когда позвонил мужчина, которого помнил ее муж.


"Я бы ничего не сказала против ушедших", - мысли миссис Ковальски, очевидно, продвинулись дальше, пока она была на кухне, - "но на самом деле это меня не удивляет".


"О?" Мягко подсказал Брок.


"Она могла свести тебя с ума, эта женщина".


Ее муж открыл рот, чтобы возразить, но она оборвала его. "О, Адам этого не скажет, но в прошлом году она чуть не свела его в могилу, распространяя о нем злобные истории. У него чуть не случился срыв. Наши друзья пытались убедить ее остановиться. Феликс заговорил с ней. Но она была такой упрямой! Им бы не сказали. Это была одна из причин, по которой мы начали подумывать о том, чтобы покинуть Лейн. О да, я вполне могу представить, что она могла бы подтолкнуть кого-нибудь к отчаянному поступку!"


"Значит, у вашей семьи с ней была серьезная ссора?" - Спросила Кэти.


"Нет, нет", - встревоженно перебил Адам Ковальски. "Она хотела помочь мне. Все это было крайне прискорбно. Она вытащила из прошлого то, о чем лучше было забыть. Она не понимала, что делает."


"Ей бы не сказали! Она была упрямой старой занудой, которой нравилось устраивать жизни других людей."


"Мари!" - запротестовал ее муж. "Она мертва!"


Миссис Ковальски фыркнула и поднесла чашку с кофе ко рту. Когда она положила его обратно на блюдце, она вызывающе вздернула подбородок, ее поза праведного негодования была несколько подпорчена капелькой молока, прилипшей к верхней губе.


"Когда кто-либо из вас в последний раз общался с миссис Уинтерботтом?" - Спросила Кэти.


Мистер Ковальски покачал головой. Его жена сказала: "Это было несколько месяцев назад. Я не думаю, что мы могли бы обменяться парой слов с Пасхи."


"Разве ты не попрощалась с ними, когда уходила с Переулка?"


"Нет. Для нас была небольшая прощальная вечеринка в хорватском клубе, но они не пришли."


"Что такое Хорватский клуб, миссис Ковальски?"


"О, это просто общественный клуб, который люди основали много лет назад, когда мы впервые пришли в the Lane. Это было не только для югославов - это было просто название. Это было для всех в Переулке, кто хотел поболтать или сыграть в карты. У него есть комната над Балатоном."


"Все ли в Переулке принадлежат?"


"Нет, нет. В последние годы туда ходит уже не так много людей. Люди ушли или скончались, вы знаете."


"Кто пришел на вашу вечеринку?"


"О, яйца, мистер Витц, Брунгильда Чапек, доктор Ботев на некоторое время. Я не знаю, люди приходили и уходили."


"Миссис Розенфельдт?"


"Нет, ее там не было".


"Миссис Уинтерботтом обсуждала с вами продажу вашей собственности или говорила о продаже своей?"


Обе Ковальски выглядели удивленными. "О нет", - сказал Адам. "Я уверен, что она бы этого не сделала". Он доверительно улыбнулся, скромно довольный собой. "К нам обратился с предложением продать вместе с Конрадом Витцем кто-то, кто хотел объединить два наших объекта недвижимости в один. Вы знаете, мы получили хорошую цену, но покупатель попросил нас держать это при себе, насчет продажи, как можно дольше. Мы никому не говорили, что собираемся, до месяца или около того назад. Конечно, не Мередит."


Кэти поставила свою недопитую чашку на стол. "Что ж, мы отняли у вас достаточно времени. Если ты вспомнишь что-нибудь еще, ты позвонишь нам, не так ли? Вот моя визитка. И нам нужно будет поговорить с вашим сыном. Не могли бы вы дать нам его адрес и номер телефона?"


Адам Ковальски записал данные о своем сыне в блокноте Кэти. "Он преподает в Лондонском политехническом институте. Возможно, он мог бы поговорить с тобой после работы. Может быть, в магазине. Ключ все еще у него."


"Да, мы что-нибудь устроим. Должно быть, вам было трудно передвигать книги с вашей больной ногой."


"К счастью, мы почти загрузили фургон". Ковальски печально улыбнулась. Феликс был внутри, раздвигал коробки, чтобы освободить место, и одна из них свалилась с задней стенки мне на ногу. Это было очень больно, но я думала, что это просто ушиб, пока в понедельник я не пошла к врачу, и он заставил меня сделать рентген, и они обнаружили, что одна из маленьких костей была сломана. Итак, я застряну здесь на несколько дней."


"Скорее недели, старый дурак", - пробормотала его жена.


Кэти глубоко вдохнула свежий воздух, когда они добрались до своей машины. Чайки кружили в лучах солнца над головой, воздух был острым от соли и морских водорослей.


"Какая сука. "Тогда не перемешивайте это"!"


Брок рассмеялся и развернул машину, чтобы выехать на дорогу вглубь страны, к А27.


"Он, должно быть, провел пятьдесят лет, сожалея о том, что не передал ее гестапо", - продолжала она. "По крайней мере, в ее случае они, вероятно, поступили бы правильно".


"Это ужасно, не так ли, как вся жизнь Ковальски контролировалась этим моментом, решением защитить ее. Что еще он мог сделать?" Брок почесал бороду. "Но затем следуют годы предательства своих учеников, потери карьеры, изгнания из Польши, а теперь и изгнания из Иерусалимского переулка. И еще странно, что именно она открыла секрет Мередит."


"Да, я должен сказать, что если бы я был Адамом Ковальски и думал о том, чтобы кого-нибудь прикончить, то это была бы Мэри Ковальски, которая закончила с пластиковым пакетом на голове, а не Мередит Уинтерботтом".


На обратном пути они свернули с главной дороги и остановились в пабе пообедать. Брок заказал паштет, зеленый салат и томатный сок для Кэти, пинту горького и "ланч пахаря" для себя. Он ткнул в нее пальцем, когда ее принесли. "Ни один пахарь никогда не выживал на этих объедках", - проворчал он, откладывая лист салата в сторону. "Тем не менее, пиво довольно хорошее". Он сделал большой глоток и облизал губы.


"Да, и я не думаю, что у старого Адама когда-либо была возможность получить несколько кратких минут облегчения у какой-нибудь парикмахерши в Нью-Кроссе или где-то еще. Жена, живущая над магазином, никогда не выпускающая его из виду. Вероятно, они выработали осадный менталитет еще в Кракове и с тех пор культивируют его. Я бы не удивился, если бы оказалось, что это она уронила коробку ему на ногу, чтобы он не исчез из поля ее зрения."


Кэти, смеясь, брызнула в свой томатный сок. "О, я думал, ты вчера говорила, что не можешь понять, как кто-то может беспокоиться о том, чтобы завести интрижку. Теперь ты признаешь, что в некоторых обстоятельствах это может быть хорошей идеей."


"Не совсем". Брок поигрывал пинтовой кружкой на коврике для пива. "Я верю, что все, плохо начатое, плохо заканчивается".


"О боже". Кэти уставилась на него, все еще улыбаясь. "Это немного напоминает Ветхий Завет, не так ли? Вы действительно в это верите?"


"Да, я знаю. Но, с другой стороны, первые браки в наши дни в любом случае обречены. Как и люди, которые в них запутываются."


"Вы действительно циник, не так ли, сэр?"


"Я думаю, реалистка. Знаете ли вы какой-нибудь первый брак, в котором вы хотели бы участвовать?"


"Да... Ладно, нет."


"Слишком неопытны, слишком многое принимают как должное, их держат вместе дети. Имейте в виду, это тоже может броситься вам в лицо." Теперь он мрачно рисовал маленькие узоры пивными помоями на блестящей столешнице.


"Это то, что случилось с тобой?"


"Я?" Он поднял глаза. "Нет... В моем случае детей не было. Нет, я снова думал о мистере Грегори Томасе Норте, моей бывшей жертве. Извините, иногда трудно забыть о старых врагах."


"У него есть дети?"


"Один мальчик. Шесть лет. Норт души в нем не чает. Его единственная спасительная черта. Мы предполагали, что он попытается уговорить миссис Н. и джуниора последовать за ним, но, похоже, жене не нравится жизнь в пампасах. На самом деле рада видеть его за спиной, потому что у нее есть другие планы, и муж-убийца в них не фигурирует. Только что у маленького мальчика диагностировали лейкемию. Жить осталось три месяца. Миссис держит это в секрете на случай, если Норт попытается вернуться, чтобы повидаться с ним."


"О Боже, какой ужас".


"Да. Мне почти жаль животное. Однако он может обнаружить, что в конце концов сможет увидеть своего маленького мальчика."


"О?"


"Мм. У нас были неофициальные дискуссии с нашими друзьями там - обмен информацией о вещах в целом, вы знаете, о лучших покупках в банках данных, винтиках с накатанной головкой, мигающих синих лампочках, о вещах, о которых копы любят говорить, когда они вместе. На самом деле, я была там в прошлом месяце. Частный визит, конечно. Кажется, им не нравятся злодеи, которые убивают полицейских, больше, чем нам, что бы ни говорили их политики. Политики, однако, очень болезненно относятся к иностранцам, которые импортируют наркотики."


"Это делает Норт? Он, должно быть, сумасшедший."


"Конечно, нет. Ему не нужно этого делать со всеми этими деньгами на счетах в швейцарском банке. Однако ему будет трудно объяснить им это, когда через пару недель в его подвале обнаружат большую партию героина, а он еще даже не выучил язык."


"Вау. И ты будешь ждать его в аэропорту". "Мои? Брок поднял брови с притворной невинностью. "Я ничего не знаю.


"В любом случае, " добавил он с усталым вздохом, " как чудесно не принимать участия во всей этой унылой неразберихе - интригующих женах, неверных мужьях, отчаянных планах, ведущих в никуда. Как замечательно быть похожими на вас, сержант Колла, молодыми, красивыми, незамужними и свободными." Он поднял свой пустой стакан. "И если ты предпочитаешь томатный сок, можешь отвезти нас обратно на похороны Мередит Уинтерботтом, а я могу выпить еще пинту перед отъездом".


11


Как и в конце каникул, которые она помнила с детства, небо заволокло тучами и становилось все темнее, когда Кэти везла их обратно к знакомым городским пейзажам. По дороге они позвонили Феликсу Ковальски и договорились встретиться с ним в бывшем книжном магазине его отца в 4.


В центре Лондона было оживленное движение, и когда они добрались до крематория, служба по Мередит Уинтерботтом уже началась. Они ждали в машине, припаркованной так, чтобы им был виден фасад часовни. Слабый запах дыма пропитал воздух. Начали падать тяжелые капли дождя.


Через пять минут двери часовни открыл мужчина в темном костюме, и люди потянулись под портик, образуя под его навесом небольшие группы. Большинство из них были пожилыми, и Кэти узнала несколько человек с Джерузалем-лейн. Члены семьи Мередит остались у дверей часовни, когда скорбящие подошли выразить свои соболезнования. Фигура Элеонор была характерной, одетой в черное, прямой и мрачной, ее лицо было бледным на фоне темных волос. Рядом с ней и на голову ниже Пег взяла значительно более яркую ноту в алом пальто с розовым шарфом, перчатками в тон и широкополой шляпой. Из машины они могли видеть, как шляпа грациозно наклоняется в ту или иную сторону в знак признательности за сочувственные слова друзей. По другую сторону дверного проема часовни семья Уинтер образовала неловкую группу. Терри выглядел смущенным, принимая соболезнования тех, кто к ним обращался, а благодарные улыбки его жены Кэролайн казались слабыми и неубедительными. Кэти узнала старшую дочь, Алекс, маячившую на заднем плане, угрюмую, с опущенными плечами. Ее сестра-подросток стояла рядом с ней, нетерпеливо переступая ногами.


Ни на ком не было галстука-бабочки.


"Может, нам пойти и спросить их?" - С сомнением спросила Кэти. Дождь теперь лил не переставая, и один или два человека начали спешить из-под укрытия портика к автостоянке.


"Не здесь". Брок сморщил нос. "Давайте попробуем рискнуть. У вас есть номер застройщика?"


Брок набрал номер, и секретарша в приемной передала его секретарю Слейда и, наконец, самому мужчине.


" Здравствуйте, старший инспектор."


"Извините, что снова беспокою вас, мистер Слейд. Коротко об этом. Архитектор вашего проекта, носит ли он галстук-бабочку?"


"Герберт Лоуэлл? Никогда не видела его в одном из них. Почему?"


"Мы должны отследить всех, кто был поблизости, когда умерла миссис Уинтерботтом. Кому-то показалось, что они видели мужчину в галстуке-бабочке, возможно, архитектора, довольно молодого человека."


" Только не Лоуэлл. Больше похоже на Боба Джонса. Раньше он работал на Партнерство Лоуэлла, собственно, над этим проектом. Но они расстались пару месяцев назад, так что я не знаю, почему он оказался поблизости от этого места."


"Тогда, возможно, это не он, но мы можем проверить. Вы знаете, где мы могли бы с ним связаться?"


"Он основался сам по себе. Вы могли бы обратиться к Лоуэллу, или в Институте архитекторов есть его адрес."


"Да, прекрасно. Спасибо за вашу помощь."


"Нет проблем. И еще раз спасибо за автограф. Мой мальчик был на седьмом небе от счастья. До свидания."


Кэти улыбнулась. "Он будет в еще большем восторге, когда увидит вашу фотографию на первой странице, где арестован Норт. Вам следует создать фан-клуб, сэр."


"Спасибо тебе, Кэти. Просто сосредоточься на том, чтобы доставить нас на Джерусалем-лейн, будь добр, пока я разыщу нашего призрака в галстуке-бабочке."


Он сделал еще три звонка - один в справочную службу, другой в Королевский институт британских архитекторов и третий в офис концептуального дизайна, расположенный недалеко от Тоттенхэм-Корт-роуд, менее чем в полумиле к западу от Джерусалем-лейн. Боб Джонс согласился встретиться с ними в своем офисе в 5.30 тем же вечером.


Через пустую витрину они могли разглядеть свет в задней части книжного магазина. В конце концов Феликс Ковальски открыл на их стук, но не раньше, чем они насквозь промокли, ожидая у двери. Он провел их через череду тесных комнат, вдоль стен которых тянулись пустые полки, страницы из старых книг были разбросаны по полу, как осенний мусор. Затхлый запах ушедших книг пропитал это место. Без них здание выглядело заброшенным, как тело старой леди на плите морга, форма, покинутая ее содержанием.


В задней части магазина находилась крошечная кухня с маленьким столом и тремя шаткими стульями из гнутого дерева. Зеленый пластиковый абажур закрывал лампочку, подвешенную над столом, электрический свет приятно контрастировал с тускло-серым небом за кухонным окном, через которое был виден небольшой дворик, обнесенный стеной.


Поначалу Феликс Ковальски был вежлив в своих предложениях взять их мокрые куртки и устроить поудобнее, но вскоре Кэти почувствовала за этими словами тот же острый антагонизм, который удивил ее в его матери. Его упоминания о скудных возможностях магазина его отца были полны презрения, и вскоре эта горечь в его голосе превратилась в сдерживаемый гнев. Казалось, ему было на что жаловаться, и вскоре он начал высказывать их в прямом эфире.


"Да, я работаю в Политехническом институте, чего бы это ни стоило в наши дни. Хотя иногда трудно понять смысл, когда лектору, за плечами которого семь лет очной формы обучения и докторская степень, платят немногим больше, чем восемнадцатилетнему констеблю полиции в его первый день в патруле."


Он свирепо посмотрел на Кэти, как бы призывая ее провоцировать его дальше. Его глаза, что приводило в замешательство, смотрели не совсем в том же направлении, так что было трудно быть уверенным, была ли интенсивность его взгляда вызвана агрессией или попыткой сосредоточиться. Ему было около сорока. Влажные черные волосы были откинуты со лба, лицо опухшее и раскрасневшееся. Ей показалось, что она уловила сладкий запах виски в его дыхании.


"Вы работаете в той же области, что и ваш отец, когда он был профессором?"


Его губы поджались, и он дернул головой назад и вперед в жесте, который, возможно, должен был означать презрение.


"Да, я скорее думал, что до этого может дойти. Мой отец нездоров, ты знаешь. Жаль, что вы сочли необходимым побеспокоить его так, как вы это сделали сегодня утром. Он нашел это очень напряженным."


"Неужели? У нас сложилось не такое впечатление. Казалось, он был счастлив помочь нам."


"И я возмущен тем, что ты ворошишь вещи из его прошлого, которые не имеют никакого отношения к делу, которое ты должен расследовать. Кажется, что ваш подход просто заключается в том, чтобы ворваться и взбаламутить грязь, а затем хвататься за все, что подвернется. Вряд ли научный метод, я должен был подумать."


Кэти сочла его злой сарказм тем более раздражающим, что в том, что он сказал, была доля правды. Она представила, как разрушительно было бы быть одной из его учениц, столкнувшись с этим холерическим ядом.


"Я так понимаю, " сказала она так ледяноспокойно, как только могла, " вы имеете в виду недавний спор вашей семьи с миссис Уинтерботтом, которая, если ваша мать не упомянула об этом, как мы полагаем, могла быть убита в прошлое воскресенье днем".


"Если вы предполагаете, что я или кто-либо из моих родителей имел какое-либо отношение к смерти миссис Уинтерботтом, " взорвался он, " вам лучше выйти прямо и сказать это сейчас, чтобы я мог немедленно вызвать сюда адвоката".


"О боже, о боже". Брок, который не обратил никакого внимания на этот обмен репликами, стоял, согнувшись, в углу комнаты. Он с ворчанием выпрямился и повернулся к столу, поправляя очки на кончике носа и щурясь на корешок маленькой книжки в красной обложке, которую подобрал с пола.


"Бедекер!" Он открыл обложку. "Южная Франция и Корсика, 1914 год". Он пролистал страницы. Карты все еще там, в довольно хорошем состоянии. Вы же не хотите потерять это, мистер Ковальски. В наши дни они стоят несколько шиллингов, не так ли?"


- Что? - спросил я. Ковальски повернулся к Броку с выражением раздражения на лице, как будто ему приходилось иметь дело с каким-то слабоумным студентом-первокурсником, который потерял нить спора. "Я бы не знал. Подержанные книги - не моя сфера деятельности."


"Значит, вы не занимаетесь бизнесом вместе со своим отцом? Мы скорее думали, когда вы помогали ему продавать его акции, что вы могли быть замешаны."


"Нет... Я просто протягивала ему и моей матери руку помощи. Смотрите..."


"Не могли бы вы, мистер Ковальски, рассказать нам точно, как вы передвигались в воскресенье?"


Неохотно он начал делать то, о чем просил Брок. Они втроем покинули Энфилд после завтрака, сев на поезд до центра Лондона - "потому что моя жена в последнюю минуту решила, что ей нужна машина". Однажды в Лондоне его родители отправились в магазин, а он сел на автобус до Кэмден-Тауна, где договорился арендовать фургон на несколько часов. Он отвез его на Джерусалем-лейн, во двор за книжным магазином, и помог своим матери и отцу упаковать и погрузить последние книги в фургон. Они закончили вскоре после часа дня и съели упакованный ланч, который приготовила для них его жена.


" Это было после того, как у вашего отца произошел несчастный случай с ногой?


"Да. Мы почти закончили, когда это произошло. Моя мать сбросила коробку с задней части фургона ему на ногу." Он покачал головой. "Типично. В общем, после этого я поехал к дилеру в Ноттинг-Хилл, который купил последние акции."


" Вы поехали одна? - спросил я.


"Нет. Мой отец тоже должен был приехать, чтобы заключить сделку с этим человеком, но там не было места для моей матери. Она осталась в магазине."


" И когда вы вернулись? - спросил я. - Спросила Кэти.


Ковальски посмотрела ей в глаза и спокойно ответила: "Думаю, в 2 часа. Да, 2."


"Разве у вашего отца не болела нога?" Когда мы его увидели, он показался нам довольно плохим."


"Поначалу все было не так уж плохо, после того как он оправился от первоначального шока. Казалось, что угол бокса приземлился на землю, приняв на себя большую часть удара, а затем край настиг его. Когда мы отправлялись, он сказал, что с ним все в порядке, но к тому времени, как мы вернулись, ему было довольно неуютно."


"Что вы сделали потом?"


Ковальски нетерпеливо пожала плечами: "Моя мать в последнюю минуту подметала кое-что, и я немного помогла. Потом я забрал фургон обратно."


Кэти открыла рот, но он предвосхитил ее вопрос: "Мама поехала со мной. Мы оставили папу дать отдых ноге. Он едва мог пройти мимо этой сцены."


"Таймс"?"


"О, ради бога, я не знаю. Мы отсутствовали недолго. Мы вернулись на метро из Кэмден-Тауна по Северной линии до станции за углом. Мы задержались ненадолго, чтобы закончить. Затем я вернулась на станцию метро, чтобы вызвать такси для своих родителей с тамошних телефонов, и когда оно прибыло, мы все уехали. Я вернулась на свою станцию пешком. Должно быть, было около 4."


Они надели пальто и ненадолго вышли на улицу, чтобы осмотреть двор в сгущающихся сумерках. К тому времени, как они вернулись внутрь, Ковальски снова разожгла его гнев.


"Я просто хочу, чтобы вы поняли, что я возмущена этим навязчивым давлением на пожилых людей, которым, видит Бог, и так пришлось с этим мириться. Содрогаешься при мысли, как бы вы все повели себя, если бы мы действительно сделали что-то не так."


"Мы должны поговорить со всеми, кто, возможно, видел что-то важное в прошлое воскресенье", - мягко сказал ему Брок. "Немного трудно понять, почему вы, кажется, чувствуете в этом такую угрозу, мистер Ковальски. Если бы все, с кем мы разговаривали, так же защищались, нам, возможно, пришлось бы платить нашим констеблям еще более непомерную зарплату, чем сейчас. В любом случае, спасибо за вашу помощь, и не забудьте вашего Бедекера."


На улице было темно, когда Брок и Кэти побежали обратно под дождем к своей машине, которая была припаркована под знаком "ждать запрещено" в северном конце переулка.


"Извините", - сказала Кэти, когда Брок включил обогреватель на запотевшем ветровом стекле. "Казалось, я ничего не могла добиться. Ты была с ним гораздо лучше, чем я."


"Интересно, со всеми ли женщинами он такой. Его ученицам, должно быть, приходится нелегко."


"Да, я так и думал. Но это была и моя вина тоже. Я просто не могла не злиться на него. Весь этот гнев и жалость к себе - его работа, его маленькие подколки к жене, его грубость ..."


"И его ложь".


"Да. Единственный раз, когда его голос звучал наполовину вежливо, это когда он явно лгал - о том времени, когда они вернулись из Ноттинг-Хилла. Он сказал "2", тогда как его отец сегодня утром сказал "2.30". Мы можем это проверить, но я готов поспорить, что отец был прав. Это означает, что мать была одна в Переулке в течение получаса в то время, когда сестер не было дома."


И большую часть следующего часа отец был предоставлен сам себе, хромал он или нет. И мы действительно не знаем наверняка, что сын тоже не нашел немного времени для себя в тот день, скажем, когда он вышел, чтобы вызвать такси. Нам придется вернуться ко всему этому снова и поговорить с Сильвией Пембертон о том, когда она видела Адама Ковальски в тот день. Но интересно, что Феликс Ковальски, должно быть, счел необходимым солгать о том периоде, когда его мать была предоставлена самой себе."


12


Офис концептуального дизайна располагался в конце культового квартала, рядом с узкой задней подъездной улицей, в квартале за Тоттенхэм-Корт-роуд. Она занимала двухэтажное кирпичное здание, построенное в двадцатых годах как склад в задней части розничного магазина. С обеих сторон стояли довоенные и послевоенные коммерческие здания высотой около восьми этажей. За большой стеклянной витриной название фирмы было выведено миниатюрными красными неоновыми буквами. Войдя внутрь, Кэти и Брок оказались на стальном мосту, который перекинут через большую дыру в первом этаже и открывал вид на основную вытяжную зону в подвале внизу. Перед ними, подвешенная над продуваемым сквозняками полом, находилась приемная со стеклянными стенами, закрытыми узкими серыми жалюзи.


"Привет".


Какая-то фигура поднималась по винтовой стальной лестнице с нижнего этажа.


Секретарша ушла домой. Меня зовут Боб Джонс."


Ему было под тридцать, среднего роста, с копной взъерошенных черных волос. На нем был черный свитер, серые брюки, красные туфли и пестрый черно-белый галстук-бабочка. Он улыбнулся им и протянул руку. Затем, увидев, что оно было испачкано черными чернилами, извинилась и убрала его.


Ручки всегда отказывают в самый неподходящий момент. По крайней мере, на этот раз это не по всей моей рубашке. Пройдемте в конференц-зал, хорошо?"


Они прошли мимо пустой стойки администратора, сделанной из угольно-серого ламината, и прошли в комнату за жалюзи. Она была выложена серой доской для рисования, к которой было прикреплено несколько цветных набросков, сделанных от руки. Подвесное освещение отбрасывало пятна света на стены и на серый стол, стоявший посреди комнаты.


"Чем я могу помочь?" Он предложил им сесть. "Был ли еще один взлом в соседней комнате?"


"Нет, сэр", - ответила Кэти. "Ничего подобного. Не могли бы вы сказать нам, были ли вы поблизости от Джерузалем-лейн, на другой стороне Блумсбери, в прошлое воскресенье?"


Выражение лица Джонс резко изменилось. Он пару раз моргнул и сглотнул.


"О". - Он уставился на стол.


- Сэр? - спросиля.


"Мне жаль. Да, да, я был там в воскресенье днем."


"Сами по себе?"


"Нет, с подругой".


"Что ты там делала?"


"Мы пошли навестить кое-кого из наших знакомых".


- Кто это был? - спросил я.


" Некая миссис Уинтерботтом. Послушайте, не могли бы вы рассказать мне, в чем дело?"


"Миссис Уинтерботтом мертва, сэр - вы не выглядите удивленным".


"Нет". Голос Джонса упал до шепота. "Нет. Я прочитал об этом вчера вечером в газете, в коротком отчете. Я заметила это только случайно. Там говорилось, что ее похороны были сегодня. Я... наполовину задавалась вопросом, не в этом ли все дело."


В газетном сообщении также говорилось, что обстоятельства смерти были подозрительными и что полиция хотела поговорить со всеми, кто был по соседству в воскресенье днем. Почему вы не вышли на связь, мистер Джонс?"


"О Боже мой", - пробормотал Джонс. Они могли видеть, что он дышал короткими неглубокими вдохами, как человек в состоянии легкого шока, держа руки прижатыми к столу, чтобы они не дрожали. "Я знаю, что должна была. Я не была уверена, было ли это... необходимо. Достигнет ли это чего-нибудь на данном этапе. Но я думаю, что я бы так и сделала." Он с тревогой посмотрел на них. "Но как вы до меня добрались?"


"Кого-то, отвечающего вашему описанию, видели входящим в дом миссис Уинтерботтом примерно в то время, когда она умерла".


"Неужели? Это было примерно тогда, когда она умерла, не так ли? О Боже. На самом деле я ее не видел, но Джудит сказала, что она спала. Я действительно чувствовала, что нам не следовало заходить, но мы договорились встретиться с ней в 3, и когда она не ответила на наш звонок у входной двери, и мы увидели, что она открыта, Джудит сказала: "Что ж, давайте убедимся, что она не просто прилегла вздремнуть после обеда". Итак, мы поднялись наверх, и снова ее входная дверь была открыта."


"Когда ты говоришь открыть...?"


"На щеколде. Она обычно оставляла все в таком виде, когда была дома."


"Откуда ты знаешь?"


"Она рассказала нам".


"Значит, вы просто вошли?"


"Да. Я чувствовала себя не в своей тарелке из-за этого, но Джудит нужно было успеть на самолет обратно в Штаты позже в тот же день, и она так хотела увидеть старую леди. Я ждал в гостиной, а Джудит просунула голову в дверь спальни. Она сказала, что спала."


"Кто-нибудь из вас действительно заходил в ее спальню?"


"Нет... Я так не думаю."


"Почему вы не можете быть уверены?"


"Ну... Мы не были уверены, что делать. Мы разговаривали приглушенными голосами, вы знаете. Мы не знали, уйти ли ненадолго и вернуться, или разбудить ее, или просто забыть обо всем этом. Затем Джудит предложила мне подняться наверх и постучать в двери ее сестер, чтобы узнать, дома ли они. Я пытался, но ни в том, ни в другом не было ответа."


"И Джудит оставалась в квартире миссис Уинтерботтом, пока вы это делали?"


Джонс кивнул.


"Назовите, пожалуйста, полное имя Джудит"?


"Доктор Джудит Нейсмит".


"Доктор медицины?"


"Нет, доктор философии".


"И она американка?"


"Нет, но она работает там, в Принстонском университете. Сделали для


... О, пятнадцать лет."


"И почему вы навещали миссис Уинтерботтом?"


"О боже... Вам нужен короткий ответ или длинный?"


"У нас впереди вся ночь, мистер Джонс. Расскажите нам обо всем."


"Что ж, в таком случае мне понадобится чашка кофе. По соседству постоянно работает кофеварка. Внутривенное вливание капельницы было бы проще, но это мешает, когда ты рисуешь."


Он поморщился от собственной попытки пошутить, увидев каменное выражение их лиц. "Извините", - прошептал он и, пошатываясь, поднялся на ноги.


Джонс вышла из комнаты и вернулась чуть позже с подносом, уставленным кофейными кружками.


"Видите ли, я действительно не уверен, имеет ли что-либо из этого отношение к делу", - начал он.


"Просто расскажите нам всю историю, и мы решим".


"С чего начать?" Он на мгновение задумался. "Ну, я полагаю... Однажды утром, это было, наверное, три или четыре месяца назад, примерно в конце июня, я думаю - я мог бы заглянуть в свой дневник - здесь была встреча с нашим клиентом. Он застройщик, его зовут Дерек Слейд, управляющий директор First City Properties в Мейфэре. Тогда я впервые узнала о Джерусалем-лейн, только тогда я не понимала, что это Джерусалем-лейн. Извините, я не очень хорошо это объясняю."


Джонс провел испачканной чернилами рукой по копне волос и сделал глоток кофе. Теперь он был спокойнее, сосредоточившись на своем рассказе.


"Вы хорошо знали мистера Слейда, не так ли?" - Спросила Кэти.


"Да, в прошлом мы выполняли для него несколько заданий. Ничего особенного, но он очень уважаемый разработчик, и мы всегда надеялись на что-то более существенное. Дело было в том, что недавно мы сделали для них несколько умозрительных проектов, эскизных проектов для изучения потенциала сайта без взимания платы, и наш старший партнер Герберт Лоуэлл был немного недоволен тем, что ни один из них ни к чему не привел. Он был другим человеком, присутствовавшим на собрании в то утро. Он специально приехал из главного офиса в Бейсингстоке, чтобы повидаться со Слэйдом, и в самом начале встречи дал понять, что в то время было много другой работы, и то, что он называл "без сена, без оплаты", не входило в число наших приоритетов. На самом деле он напыщенный придурок, и, насколько я помню, в то утро он, похоже, встал с кровати не с той стороны. По правде говоря, я была ненамного лучше. Мы проводили конкурс для большого проекта в Париже, и я не спала большую часть предыдущей ночи, заканчивая его.


"В любом случае, Слэйд - очень классный оператор, и он просто слегка улыбнулся на буйство Герберта и сказал, что ему не стоит беспокоиться, на этот раз то, что у него получилось, наверняка получится, и это было здорово, действительно очень здорово. Это заставило Герберта замолчать. Когда дело доходит до архитектурных решений, "большой" - это главный принцип Герберта. Слэйд объяснил, что в течение определенного периода времени его компания First City Properties покупала небольшие здания в старом городском квартале в центре Лондона. Он сказал, что его отец, основавший First City, на самом деле купил первый более тридцати лет назад. В последнее время компания активизировала свои приобретения, и теперь они были близки к тому, чтобы консолидировать свою собственность на весь квартал. Когда это произошло, он хотел действовать быстро, иметь наготове предварительное предложение по застройке, чтобы немедленно получить разрешение на строительство, и с этого момента ускорить реализацию проекта. Он уже организовал значительное финансирование для этой схемы и, вероятно, несколько предварительных сделок с каким-нибудь крупным учреждением.


"Однако дело было в том, - и он постоянно возвращался к этому, - что пока все приобретения не были завершены, сутью была секретность. Очевидно, структура собственности была настолько запутанной, что ему стоило огромных усилий продвинуться так далеко, как это удалось ему. Он покупал через посредников, причем очень сдержанно, и у него была паранойя, что все еще может развалиться. По этой причине он не мог сказать нам, где это было, но он сказал, что завершение заключительных ключевых контрактов было очень близко, и это действительно будет очень значительный проект - "знаковое" развитие, по его словам, одно из самых важных в центре Лондона.


"К этому моменту Герберт был очень настороже, и его глаза загорелись при слове "ориентир". Он пообещал, что все ресурсы практики будут у Слэйда за спиной, когда придет время. Он был очень взволнован."


" А вы разве нет? - спросил я. Сказала Кэти. "Должно быть, это прозвучало как отличная возможность".


Джонс колебался. "Нет, по правде говоря, не совсем. Я была довольно измучена после соревнований, я полагаю. Но, в любом случае, мысль о создании большого офиса для First City не вызвала у меня особого энтузиазма. Это солидная компания, но их работа очень заурядна. На самом деле, чертовски скучно. Мне очень нравится Слэйд, и во многих отношениях он идеальный клиент - он прямолинеен и вовремя оплачивает свои счета. Просто он не интересуется архитектурой. Если вы попытаетесь поговорить об этом, у вас возникнет ощущение, что он вам потакает. Что немного печально для кого-то, возводящего здания повсюду.


"В любом случае, Слэйд тогда сказал, что не хочет, чтобы мы ждали, он хотел, чтобы мы немедленно приступили к проектированию зданий, что немного выбило Герберта из колеи. "Как мы можем, Дерек, если мы не знаем, куда они собираются отправиться?" сказал он, что показалось мне довольно разумным вопросом. "Почему бы и нет?" Слэйд вернулся к нему. "Люди все время проектируют автомобили, корабли и самолеты таким образом, не так ли?""


Боб Джонс рассмеялся и покачал головой, вспоминая.


"Это было нелепо, но он имел в виду именно это. Он открыл свой портфель и достал чертеж контура участка, подготовленный его геодезистами. На самом деле это был не более чем грубый прямоугольник, примерно девяносто метров в одну сторону и сто двадцать в другую. В одном углу была станция метро, которая, по его словам, даст возможность посетить несколько подземных уровней специализированных магазинов. Преобладающим назначением должны были стать коммерческие офисы, всего около миллиона квадратных футов, предпочтительно в центральных центральных башнях, с чистой площадью этажей десять тысяч квадратных футов на уровень. Конечно, ему не нужно было никакого жилья, но он мог согласиться на небольшое количество некоммерческих помещений в качестве подачки проектировщикам, если бы для этого нашелся какой-нибудь удобный уголок.


Слова "миллион квадратных футов" что-то сделали с синапсами Герберта, и в этот момент он замолчал, поэтому я добавил, что действительно было бы невозможно сделать что-либо стоящее без дополнительной информации. Здания не похожи на корабли и самолеты, они прикованы к месту, они воздействуют на одно конкретное место, они расположены рядом, выходят окнами, отбрасывают тени, создают движение вокруг, определенный набор соседей. По правде говоря, я все еще сомневалась, не разыгрывает ли он нас, но он с присущим ему терпением изучал свои ногти, так что я попробовала еще раз. Я объяснил, что мы должны учитывать контекст наших зданий с самого первого этапа разработки концепции, а также в дальнейшем в деталях. Они должны занять свое место на своих улицах цивилизованным способом. Помимо всего прочего, планировщики будут настаивать на этом.


"Слэйд, дай мне закончить, затем пусть воцарится тишина. Я видел, как он делал это раньше. Это его самый надежный и эффективный прием - позволить оппозиции выговориться, привести свои аргументы, выдохнуться, а затем подождать мгновение в напряженной тишине, прежде чем он, наконец, произнесет свой вердикт.


"Место раскопок находится в центре Лондона, Боб", - сказал он наконец. "Ты знаешь центр Лондона. Все нынешние здания на этом участке - мусор, за исключением, возможно, небольшой синагоги, по поводу которой я в настоящее время получаю консультацию по наследию. Окружающие здания представляют собой смешанный, ничем не примечательный участок. Вы разрабатываете свое идеальное решение для брифа, который я только что изложил для вас - видит Бог, оно достаточно расплывчатое, мне следовало подумать. Я всегда думал, что вы, архитекторы, молите о таком шансе, как этот, с таким небольшим количеством ограничений. Однако, если вы чувствуете, что не можете этого сделать ..."


"Конечно, это было решающим фактором. Герберт практически выпрыгнул из своего кресла. Конечно, мы могли бы это сделать! Ему понравилась аналогия с кораблем! И, в конце концов, новый проект установил бы новый масштаб и, действительно, язык для всего района.


"Итак, мы договорились, что я подготовлю эскизные рисунки, показывающие три альтернативных подхода к дизайну, для следующей встречи через две недели".


Джонс беспокойно заерзал на своем стуле. "Мне становится немного холодно", - сказал он. "А как насчет тебя? Это все из-за кондиционера здесь. Всегда все понимают неправильно." Он поднялся на ноги и повозился с термостатом на стене. Кэти и Брок наблюдали за ним, ничего не говоря, ожидая, когда он снова успокоится.


"К концу двух недель я не чувствовала себя счастливее. Было ясно, что они пытались добиться очень интенсивного уровня развития сайта. Миллион квадратных футов на этой площади дал бы соотношение участков, превышающее десять к одному, что больше походило на Манхэттен, чем на Лондон. Идея пытаться вместить такое количество зданий, не имея ни малейшего представления о том, что находится вокруг, была просто смехотворной, и я не восприняла это всерьез. Тем не менее, я выполнила все необходимые действия, и Слэйд казался достаточно довольным, когда мы встретились во второй раз. Он привел с собой своего агента Квентина Гилроя, что всегда является признаком того, что он настроен серьезно. Они согласились, что я должен развить идеи немного дальше, и мы снова встретимся через пару недель. Но он по-прежнему ничего больше не сказал мне о местоположении.


"Ну, мне было немного трудно это принять. И когда я подумала об этом, я поняла, что на самом деле было бы не так уж сложно найти центральную лондонскую синагогу, которая была бы в списке зданий, представляющих исторический или архитектурный интерес, и которая также находилась в том же квартале, что и станция метро. Мне потребовалось пару часов, чтобы проследить это, и по дороге домой в тот вечер я впервые зашел на Джерузалем-лейн.


"Моей первой реакцией было облегчение. На окружающих улицах действительно не было какого-либо ярко выраженного архитектурного характера, а здания внутри квартала представляли собой разнородные сооружения, которые, казалось, варьировались от неряшливых до совершенно опасных. Я не думала, что синагога станет какой-то большой потерей, и в целом я была склонна думать, что полная перепланировка была бы лучшим вариантом, хотя сам переулок меня заинтриговал - это была такая странная вещь.


"Пару дней спустя я вернулась в обеденный перерыв, чтобы еще раз взглянуть. Я сидела в кафе "Балатон", глядя на улицу. В кафе были два старика, которые спорили о том, кого именно Шопена или Листа поцеловал Бетховен - очевидно, это был Лист. Затем подошла та довольно внушительная женщина, которая управляет цветочным магазином на другой стороне маленькой площади в центре Переулка, и они поговорили с ней о том, может ли она найти им черную розу для какой-нибудь приближающейся годовщины. Звонили другие люди , продолжая разговоры друг с другом, которые они, должно быть, начали накануне, а в некоторых случаях, может быть, и двадцать лет назад. И постепенно я начал понимать, какой необыкновенной компанией они были. Я помню, там был врач, странноватый парень - по крайней мере, я предполагаю, что он был врачом, потому что он практически устроил операционную на угловом столе. Люди подходили и показывали ему что-нибудь, а он отставлял свой суп в сторону, вытаскивал блокнот и давал им рецепт!"


Джонс рассмеялся. "Вы их знаете? Вы понимаете, что я имею в виду?" И Кэти улыбнулась, сразу узнав их по его описанию.


"После обеда я поближе рассмотрела здания вдоль переулка. Они были такими же эксцентричными, как и люди, которые в них жили на самом деле, но было интересно, как в их расположении все они сочетались друг с другом, образуя это компактное маленькое местечко прямо в центре города - часть города, но в то же время частная и защищенная. И то, что происходило внутри зданий, тоже было таким разнообразным: маленькие предприятия, которые, вероятно, годами работали на пределе своих возможностей, все это было вперемешку с квартирами, офисами и парой небольших мастерских."


Кэти кивнула, отвечая на энтузиазм, осветивший его лицо. Затем внезапно это прошло, и он нахмурился.


"Когда я вернулась в офис и снова увидела сделанные мной рисунки, я начала чувствовать себя очень неловко. Существующие здания могут быть неудобными, их невозможно модернизировать, из-за неразвитости первоклассного участка. Но заменить их акрами мертвых стандартных офисных этажей казалось каким-то непристойным. Поговорим о монокультуре! После пары часов, проведенных на настоящей Иерусалимской аллее, идея попытаться вдохнуть жизнь в эти мертвые рисунки казалась просто безнадежной."


Краем глаза Джонс заметил, как Брок взглянул на часы.


"Как бы то ни было, - продолжал он, - на следующей неделе или около того я пару раз заходил в "Лейн", пытаясь решить, что делать, и в один из таких случаев я оказался возле букинистического магазина в верхнем конце Лейн. Это должно было быть семнадцатого июля, потому что я помню, что это была первая годовщина моего развода. Забавно, не правда ли, что я помню ту дату, когда я никогда не могла вспомнить годовщину нашей свадьбы. В любом случае, я подумала, что могла бы найти книгу по архитектуре в качестве подарка себе на годовщину. У меня не было особого успеха. В заведении царил беспорядок, и даже парень, которому оно принадлежало - его звали Ковальски, поляк, - похоже, не имел ни малейшего представления о том, что у него было и где это находилось. Я пробиралась обратно по помещениям магазина, сплошь заставленным книгами на полках и коробках, как в старых книжных магазинах - знаете, воображая, что ты собираешься найти старое вендингеновское издание Райта или что-то в этом роде, - пока не зашла в заднюю комнату. Помню, там была целая стопка старых музыкальных партитур, и книги все равно были свалены в кучу на полу, а над ними висело несколько гравюр в рамках. Одна из них привлекла мое внимание. Это была рамка, которую я заметила первой, довольно богато украшенная вещь. На нем было то, что сначала я принял за абстрактный рисунок, возможно, немного похожий на Пауля Кли, состоящий из сетки линий, нацарапанных черными чернилами на грязной белой бумаге.


"Мистер Ковальски снял его с гвоздя на стене и поднес к витрине в передней части магазина, чтобы я мог лучше рассмотреть его при свете. Я помню, он использовал свой носовой платок, чтобы протереть стекло на лицевой стороне, и я увидел, что нацарапанные строки на самом деле были строчками письма, сделанного в спешке старомодной стальной ручкой, местами с пятнами и брызгами чернил. Ковальски указала на дату в верхнем углу, которую мы смогли расшифровать как "30 апреля 1867". Слово рядом с ним могло бы означать "Ганновер", но почерк был таким неаккуратным и неразборчивым, что разобрать что-либо еще было невозможно. Ковальски объяснила, что это было письмо, написанное так, как иногда делали в те дни, чтобы сэкономить на бумаге. Ее автор написал сначала в одном направлении обычным способом, а затем перевернул страницу на девяносто градусов, чтобы покрыть лист вторым слоем текста, который, если бы сам почерк был более разборчивым, был бы вполне читаем на фоне первого.


"Я был довольно увлечен этим. Мне понравился четкий абстрактный рисунок сетки, а также загадка текста, который можно расшифровать. Я купила ее у мистера Ковальски за десятку, что, как мне показалось, было, вероятно, намного меньше, чем стоила бы рамка сама по себе.


"В тот вечер я села с увеличительным стеклом и попыталась расшифровать письмо. Некоторые фразы были разборчивы, и казалось, что автор страдал от "карбункулов". Джонс ухмыльнулся. "Мне это скорее понравилось. Пара имен тоже была понятна. В начале был "Дорогой Фред" и "Гамперт", который, кажется, советовал писателю принимать мышьяк от карбункулов. Подписи, похоже, не было, поэтому я предположил, что письмо продолжалось с другой стороны. Я открыла заднюю часть рамки и обнаружила, что была права. Полагаю, я надеялась, что это могло исходить от кого-то известного, и я была немного разочарована, обнаружив, что это подписано кем-то по имени "Мор". В любом случае, я все еще не мог уловить особого смысла того, что говорилось в письме, потому что по крайней мере половина из них была на немецком.


"Я сдался, но на следующий день позвонил другу, который работает в Lufthansa и говорит по-немецки. Я отправил ей по факсу две стороны письма, и она поработала над ним во время обеденного перерыва. Во второй половине дня она отправила ответ по факсу." Он огляделся. "Вообще-то, у нас должен быть здесь экземпляр. С тех пор как мы начали выполнять так много работы с помощью факсимильного аппарата, Софи автоматически сохраняет копии всех входящих и исходящих факсов в центральном файле. Я в ужасе от инструкций на сайте, деталей эскиза и так далее, которые летают без записи и сбиваются с пути. Я, должно быть, смогу наложить свои руки на перевод, если вы просто подождете."


"Мистер Джонс, " перебил Брок несколько усталым голосом, " это письмо абсолютно относится к делу? Я думаю, ты потерял меня где-то там, в глубине."


"Мне жаль", - Джонс глубоко вздохнул, - "но да, если быть предельно честным, это имеет отношение к делу. Принести нам еще кофе, пока я не сплю?"


Выходя из комнаты, Брок пробормотал: "Я всегда беспокоюсь о людях, которые продолжают говорить "быть предельно честным" и "говорить правду". Это звучит как словесный эквивалент скрещивания пальцев, когда вы говорите неправду."


"Ты думаешь, он лжет?" - Спросила Кэти. Но Брок только хмыкнул и поднялся на ноги, с трудом потягиваясь.


13


Ганновер, 30 апреля 1867 года


ДОРОГОЙ ФРЕД,


Ваше письмо пришло сегодня утром и очень ободрило меня после очередной ужасной ночи, когда я страдал от внезапной вспышки карбункулов в местах, из-за которых невозможно сидеть дольше нескольких минут за раз. Как я переживу путешествие обратно в Лондон через неделю или две, когда эти свиньи вгрызаются мне в зад, я не могу себе представить. Я твердо решила последовать совету Гамперта и возобновить прием мышьяка, хотя это делает меня глупой. По крайней мере, книга наконец-то у меня в руках, и мне больше не нужно сохранять ясную голову для этого. Какой огромный груз свалился с моих плеч! Сегодня вечером я последую вашему совету и безжалостно напьюсь.


Мейснер оказывается отличным парнем, несмотря на его ужасный саксонский акцент. Печатание уже началось, и он с энтузиазмом рассказывает о томе 2. Я обсудил наши планы относительно четырех томов, вопреки его предпочтению трех, о котором я упоминал в моем последнем письме. Теперь он полностью обратился и возлагает самые большие надежды на последний том, который, по его словам, обеспечит нам бессмертие и сделает все наши состояния! Я был бы вполне удовлетворен более скромным вознаграждением, по крайней мере достаточным, чтобы отвадить тех "джентльменов", которые "срочно" ожидают моего возвращения в Лондон. Если бы только они вместо этого забрали мои карбункулы и оставили меня в покое, чтобы я могла работать. Мне больше нечего писать. Наилучшие пожелания миссис Бернс!


Ваша,


MOHR


Пока Брок и Кэти читали факс, Боб Джонс стоял на коленях перед шкафом в углу комнаты.


"Э-э... здесь есть бутылка скотча", - сказал он. "Это был долгий день. Не желаете ли рюмочку к вашему кофе?"


Брок пошевелился. "Сержант Колла здесь на дежурстве, так что лучше бы ей этого не делать. Но я более или менее наблюдатель, так что я присоединюсь к тебе, Боб."


"Хорошо", - сказал Джонс, "прекрасно" и взглянул на Кэти, которая склонила голову над письмом, но чуть приподняла брови. Он принес бокалы.


"В тот вечер я сидела здесь и снова читала факс. Я думал, что это была шутка, но для меня это ничего не значило. Потом я подумал о Джудит. Она была единственным историком, которого я знал. Мы вместе учились в университете, и я не видел ее пятнадцать лет, но, кажется, помнил, что ее предметом была экономическая история девятнадцатого века. Я понятия не имела, где она была, но у меня были номера домашних телефонов пары других людей, которые были в нашей группе в университете, и в конце концов мне удалось разыскать ее в Принстоне и получить номер ее телефона.


"Это тоже был долгий день, я помню, и к тому времени был уже далеко за вечер. Я ничего не ел и выпил пару стаканчиков этого, - он поднял свой бокал, " и я вдруг подумал, как было бы здорово снова поговорить с ней после стольких лет. Итак, я позвонил по этому номеру. Это был офис ее департамента, и они сказали, что она ушла домой на день. Они не дали мне номер ее домашнего телефона, но я раздобыл номер ее офисного факса, поэтому перед уходом в тот вечер я отправил ей перевод с сопроводительной запиской, в которой спрашивал, может ли она пролить на это свет, и еще кое-что, о чем, если быть предельно откровенным, вероятно, лучше забыть."


Джонс заметил улыбку Кэти и печально пожал плечами.


"Через пару дней, когда я не получил от нее ответа, я решил, что ей это неинтересно, и совсем забыл об этом. По правде говоря, мне было о чем подумать, и Джерузалем-Лейн среди них.


"Вторая встреча по рассмотрению дизайна проекта состоялась несколько дней спустя. Я прикрепила более проработанные версии рисунков вариантов один, Два и Три вон к тем стенам, а здесь, на этой стене, я прикрепила еще кое-что, но закрыла чистыми листами, чтобы они не могли видеть, что это такое. После того, как Герберт сделал несколько замечаний по жизненно важным вопросам, таким как его гонорар и согласится ли Слейд пообедать с ним, я рассказала о трех схемах на стене. Тогда я предположил, что это, возможно, достаточно разумно, но я пришел к убеждению, что, возможно, существует другая альтернатива, которая могла бы предоставить больше возможностей. Слэйд навострил уши и спросил, что я имею в виду, и я подошел к этой стене и сорвал чистые листы, открыв четвертый вариант.


"Это, безусловно, оказало влияние. И Слэйд, и Гилрой выглядели ошеломленными. Они, конечно, сразу узнали планировку Иерусалимского переулка. Я начала объяснять, что этот вариант направлен на то, чтобы воспользоваться преимуществом, уже представленным существующим Иерусалимским переулком. Слэйд немедленно вмешался, его голос был очень тихим. "Что ты знаешь о Джерузалем-Лейн, Боб?" - спросил он. Было трудно точно увидеть, как изменилось выражение его лица. Его рот, его брови изменили положение не более чем на миллиметр, но каким-то образом это был самый большой миллиметр, который вы когда-либо видели. Герберт видел это, хотя я не думаю, что он действительно следил за происходящим.


"Я сказала Слэйду, что однажды заметила синагогу, поняла, что она находится недалеко от станции метро, и сложила два и два вместе, но я не думаю, что он поверил мне ни на минуту. Я заверила его, что никому больше не говорила о местоположении, и попыталась вернуть их внимание к дизайну. Моя идея состояла в том, чтобы сохранить достаточное количество существующих зданий как своего рода оболочку человеческого масштаба вокруг нового материала, который наполнил бы задние дворы современными офисными помещениями атриумного типа. Я предположил, что существующее разнообразие форм и видов использования зданий и уровней арендной платы в земной коре можно рассматривать как преимущество, обогащающее общее развитие. Видите ли, я пыталась представить ситуацию в позитивных терминах развития, а не в негативных терминах сохранения. Я рассказала об историческом происхождении этого переулка и о том, как он мог бы стать точкой продажи, и у меня получилось довольно лирическое повествование о преимуществах сосуществования нынешних и новых жильцов в новом, обновленном Иерусалимском переулке."


Кэти отложила свой блокнот, снова захваченная энтузиазмом Джонса, когда он рассказывал о своих идеях.


Когда я закончила, Слэйд повернулся к специалисту по количественному измерению, который пришел на встречу, и сразу спросил его, что он думает о четвертом варианте. Я полагаю, он оказался в неловком положении. Он получил заказ через нас, но именно Слэйд оплачивал его гонорары. Он произнес несколько общих фраз о нестандартном мышлении, затем указал, что чертежи были у него менее двадцати четырех часов и у него не было времени сделать гораздо больше, чем измерить площади пола для различных частей схемы. Он передал копии списка напечатанных цифр по кругу стола, и Слейд немедленно сказал: "Меньше полумиллиона квадратных футов?" Я видел, как Герберт побледнел. Я объяснил, что да, это была менее интенсивная форма застройки, но тогда затраты на строительство были бы пропорционально ниже, и было бы больше видов использования, приносящих ренту, других типов. И я был уверен, что планировщики отнеслись бы к такому подходу с гораздо большим пониманием.


Затем Слэйд обратился за мнением к Квентину Гилрою. Ему не нужно было быть таким тактичным. Стоимость строительства может снизиться, сказал он, но стоимость земли останется прежней, поэтому арендная плата должна быть выше за офисные помещения, которые он считал менее привлекательными, неправильной формы и неудобными в сдаче. И если моя "корочка" собиралась утереть лицо, то существующие жильцы или предприятия никак не могли позволить себе арендную плату. "Боже мой, ты видел кого-нибудь из этих людей, Дерек?" - сказал он. "Знаете ли вы, что на верхнем этаже дома номер 4 есть старик, который пишет вывески для тех сумасшедших, которые ходят с досками для сэндвичей и говорят, что конец света близок?" Это все, что он делает. В его заведении полно этих сэндвич-досок, возвещающих о конце света! Это невероятно! Я думаю, что наши расценки на квадратный фут могут быть ему немного не по средствам ". И Слэйд снисходительно усмехнулся. "Не видел этого, Квентин", - сказал он. "Надо посмотреть в следующий раз, когда я буду внизу".


"Я чувствовал то, что, как я помню, чувствовал маленьким мальчиком. Знаешь, ты счастливо ходишь, притворяясь кроликом или кем-то в этом роде, и вдруг какой-то взрослый обрушивает на тебя какой-то огромный кусок реальности, и ты понимаешь, как мало ты можешь что-то из этого контролировать. Вы понимаете, что я имею в виду?"


Кэти кивнула.


Слэйд поблагодарил меня за "интересное развлечение", и мы вернулись к третьему варианту. Позже, после того как они все ушли, Герберт позвал меня обратно в конференц-зал и закрыл дверь. Я видела, что он был в абсолютной ярости. По пути к выходу, сказал он мне, говоря сквозь стиснутые зубы, Слэйд сказал, что надеется, что платит нам не за то, чтобы мы тратили время на разработку проектов, которые не соответствуют даже половине брифа. Он сказал это в шутку, но он не шутил. Затем он сказал, что к проекту присоединяется канадский разработчик, и они считают, что следует привлечь североамериканских консультантов в партнерстве с нами. Сначала Слэйд не был уверен, но теперь он пришел к мнению, что это будет здоровая связь. Итак, Герберт кипел от злости, они собирались привлечь чертовых архитекторов-янки для выполнения нашей работы, потому что я бездельничал, тратил время на дурачества - это было его слово, на самом деле, очень гербертовское слово.


"Мое выступление, по-видимому, было унизительным и совершенно непрофессиональным. Но дело было не только в этом проекте. Он начинал чувствовать, что я не сочувствую всей базовой философии, которую они разрабатывали в Бейзингстоке. Ему пришлось сказать мне, что он начал сомневаться, идет ли кому-нибудь из нас на пользу мое присутствие в партнерстве. Он предложил мне подумать над этим в течение следующих нескольких дней, пока кто-нибудь другой займется третьим вариантом.


"Что меня по-настоящему разозлило, как ни странно, так это то, что идея четвертого варианта пришла мне в голову из письма в рамке, которое я купил в магазине Ковальски на Лейн, - идея сетки, заключенной в искусно сделанную старую рамку. Идея пришла внезапно посреди ночи, и она показалась мне настолько подходящей, что я подумала, что это просто должно быть правильно. Когда все пошло наперекосяк, я почувствовала себя, ну, в некотором роде, преданной.


"Я вернулась к своей чертежной доске, и на ней было разбросано с полдюжины телефонных сообщений. Одна из них должна была позвонить Джудит Нейсмит по лондонскому номеру. Я позвонила и сразу же услышала ее голос, как будто мы закончили университет всего день назад, и лишь слабый срединно-атлантический след отмечал прошедшие годы. Она сказала, что была рада получить мой факс, но торопилась подготовиться к конференции, на которую собиралась в Париже. У нее была короткая остановка в Лондоне, и она была бы рада повидаться со мной, если бы я мог уделить немного времени в этот день.


"Джудит была величайшей, не имевшей масштабов вершиной среди женщин-старшекурсниц в нашей группе. Все парни пытались соблазнить Джудит в то или иное время, и ни один из них не преуспел. Даже Чарли, чья сила убеждения прошла путь от женского колледжа до языковой школы и через дом медсестер, был очень подавлен, рассказывая о своей последней великой попытке покорить северную сторону Джудит Нейсмит. Она была прекрасной загадкой, и ее внезапное появление компенсировало катастрофу утреннего собрания.


"Мы встретились за ланчем. Она выглядела совершенно сногсшибательно, такой я ее и запомнила."


Хотя Кэти была поглощена рассказом, Брок слегка кашлянул от нетерпения. Боб Джонс успокоил его, предложив еще виски, а затем продолжил.


"Мы довольно быстро исчерпали воспоминания и новости об общих друзьях и о том, чем мы занимались после окончания университета. Я видел, что она была немного раздражена, и я спросил, не осталось ли у нее времени. Она сказала, что да, действительно, она не могла остаться надолго, но она хотела узнать о письме, которое я отправил ей по факсу. Я объяснила, что купила ее случайно в букинистическом магазине. Я как бы сболтнула немного о годовщине моего развода, а она остановила меня и сказала, что хотела бы посетить магазин, и где он находится? Внезапно у меня возникло ощущение, что все это время она была гораздо больше заинтересована в письме, чем в том, чтобы снова увидеть меня. Я спросил ее, что в этом интересного, и на мгновение я увидел, как она раздумывает, что мне сказать, затем она пожала плечами и начала объяснять.


"Мор" по-английски означает "мавр", как и по-мавритански - арабы, понимаешь? И, по-видимому, это было прозвище Карла Маркса. Его семья дразнила его, говоря, что со своей густой бородой и смуглым цветом лица он похож на мавра.


"Его ближайшим другом был Фридрих Энгельс - "Фред". В апреле 1867 года Маркс отправился в Германию, чтобы доставить рукопись первого тома "Капитала" своему издателю Отто Карлу Мейснеру в Гамбург. Он отправился в Ганновер, прежде чем вернуться домой в Лондон в мае. Гамперт " так звали врача Энгельса в Манчестере, а миссис Бернс была его любовницей.


"Я думаю, что отпустила какую-то глупую шутку о том, как жаль, что письмо было написано кем-то таким немодным, и что мне, возможно, повезло, и я нашла письмо от кого-то важного, например, Элвиса. Но я все время думала о той синей табличке на стене возле магазина Ковальски, на которой написано, что здесь жил Карл Маркс.


"Я спросил, думает ли она, что могло бы быть что-то еще. Она казалась действительно озадаченной этим. По-видимому, предполагалось, что вся переписка между Марксом и Энгельсом была собрана вместе, когда они оба умерли. Она сказала, что сейчас оно проводится в Амстердаме, в Международном институте социальной истории. Оно было опубликовано в девяти томах, и Джудит сказала, что собирается проверить том за 1867 год и посмотреть, как вписывается это письмо. Она была озадачена тем, как получилось, что это было отделено от остальных.


"Затем она снова спросила меня, где я это нашел. Я немного подурачился и сказал, что цена этой информации может быть высокой, учитывая то, что я всегда чувствовал к ней. Вы знаете, что-то в этом роде. Она ублажала меня около трех секунд. Итак, я оплатила счет, и мы поймали такси.


"Видели бы вы ее лицо, когда мы пришли в магазин Ковальски и я указал на мемориальную доску. Конечно, была разница в датах - Маркс жила там в 1850, а не в 1867 году, но все равно она была ошеломлена. Она сказала, что таких совпадений просто не бывает. Мы вошли в магазин, наполовину ожидая увидеть призрак самого Маркса, стоящего за прилавком и ожидающего нас.


"Сначала мы перепутались с мистером Ковальски. Мы предположили, что письмо, должно быть, пришло из самого магазина, было найдено на чердаке или что-то в этом роде, и он не понял, о чем мы говорили. В конце концов он объяснил, что купил его не так уж и давно. Дама, которая продала ему эту книгу, также подарила ему коробку с книгами, но никаких других писем, которые он мог вспомнить, не было.


"Какого рода книги?" - Спросила Джудит. "Старые книги, может быть, по истории или социализму?" Он почесал в затылке и сказал, что нет, он так не думал. Он думал, что это детские книжки. Он не знал, где они будут сейчас.


"Мы провели бесплодный час, обыскивая полки, Джудит начала с политики и истории, а я - с детей. Наконец мы снова поговорили с Ковальски, спросив имя человека, который продал ему письмо. Он неохотно отдал это нам, сказав, что женщина была пожилой и, возможно, не хотела, чтобы ее беспокоили. Значит, документ был ценным? он хотел знать, и его голос звучал довольно обеспокоенно. Он, вероятно, распознал признаки чрезмерно озабоченного покупателя и подумал, что в этом могут быть какие-то деньги. Он сказал, что сам поговорит с продавцом и посмотрит, есть ли у нее что-нибудь еще, что могло бы нас заинтересовать. Он взял мою визитную карточку и согласился позвонить мне, если что-нибудь выяснится.


"Но это была сама миссис Уинтерботтом, которая позвонила мне через пару дней после того, как Джудит уехала в Париж. Казалось, она не знала, о чем я хотел с ней поговорить, поэтому я объяснил, что моя подруга -историк, и ее заинтересовало письмо, которое я купил у мистера Ковальски, потому что оно относилось к периоду, который она изучала. Были ли у миссис Уинтерботтом какие-либо другие документы того периода? Она не была уверена, но сказала, что посмотрит. Очевидно, там было много старых бумаг и вещей, которые оставила ее мать, но были ли они выброшены к этому времени, она не знала. Я сказала ей, что моя подруга снова вернется в Лондон через пару недель, и спросила, могу ли я позвонить ей ближе к назначенному времени, чтобы договориться о встрече, и она дала мне свой адрес и номер телефона.


"К тому времени, как Джудит вернулась из Парижа, мы с Гербертом договорились расстаться. Партнерство Лоуэлла переехало в гораздо более просторные и престижные помещения в Доклендс, основав совместный проектный офис с нью-йоркской архитектурной фирмой для проекта Jerusalem Lane, который теперь они называли "Citicenter One", представляете?. Я взяла на себя аренду этого помещения и самостоятельно начала заниматься концептуальным дизайном, имея всего одну работу - переделку лофта в доме друга в Мейда-Вейл.


"Я снова связалась с миссис Уинтерботтом, и она согласилась встретиться с нами в определенное время в это воскресенье днем - она была весьма требовательна ко времени".


"Когда это было?" Сказала Кэти.


"Должно быть, это было около месяца назад. Да, четыре выходных назад, я думаю. Джудит приурочила свои полеты к собранию. Мы приехали в 3, и миссис Уинтерботтом пригласила нас к себе домой и угостила чашкой чая. Мы поболтали о погоде и о том, как Джудит провела время в Париже. Миссис Уинтерботтом упомянула, что никогда там не была, хотя это было так близко, но она была в Сиднее, который был так далеко, и она рассмеялась над этим. У меня сложилось впечатление, что она оценивала нас, по правде говоря, пытаясь выяснить, может ли она доверять нам. Она без умолку болтала о своей семье и о том, что у нее была внучка, которая ездила со школьной экскурсией в Париж, и я чувствовал, как Джудит начинает терять терпение, но старается этого не показывать. Затем внезапно пожилая леди перешла к делу. Она начала говорить о книгах. У нее самой сейчас ничего нет, она сказала, что предпочитает телевизор. Но у ее сестер действительно было несколько старых книг, которые оставила им мать. Она объяснила, что они жили в разных квартирах наверху, и не хотели бы мы взглянуть?


"Мы сказали "да", если это их не побеспокоит, и она объяснила, что они всегда выходят в воскресенье днем, но что они не будут возражать, если мы поднимемся наверх и немного посмотрим".


"Ты сказал, что она была очень разборчива в том, когда ты позвонил", - сказала Кэти. "Вы хотите сказать, что она намеренно приготовила это на то время, когда ее сестер не будет дома?"


"Я действительно не думала об этом. Я полагаю, это возможно. Мы поднялись с ней наверх, в квартиру с названием "Харпер", кажется, так оно и было. Глаза Джудит загорелись, когда она увидела стену с книгами в главной комнате внутри.


"Элеонора любит книги", - сказала миссис Уинтерботтом. "Я полагаю, большинство из них довольно свежие, но я уверена, что есть несколько старых, которые перешли от нашей бабушки к нашей матери".


Джудит быстро просматривала названия, как будто ее могли в любой момент лишить этой возможности. Просмотрев все по одному разу, она вернулась к нескольким старым томам на полках у окна. Она вынимала их одну за другой, открывая на форзаце, а затем пролистывая страницы. Рассматривая их, она стояла ко мне спиной, но я слышал, как она тяжело дышала, когда открывала каждую книгу.


"Я подошла и спросила ее, нашла ли она что-нибудь. "Признания Прудона", - сказала она. "И посмотрите!" Ее глаза сияли от волнения, когда она указала на рукописное посвящение на форзаце. Оно было написано тем же черным паучьим почерком, что и в письме, которое я нашла, хотя оно было написано более тщательно и было четко подписано "Карл Маркс".


"Значит, это то, что вас могло бы заинтересовать?" Миссис Уинтерботтом наблюдала за нами из центра комнаты. Я помню, что, когда она повернулась, чтобы ответить ей, Джудит внезапно остановилась и уставилась на старую фотографию, висевшую на стене. Она сказала что-то вроде: "О, как необычно", и пожилая леди сказала ей, что это их двоюродная бабушка, которой ее сестра безмерно восхищалась. "Имейте в виду, " добавила она, " некоторые идеи нашей Элеоноры немного странны для моего образа мыслей. Она интеллектуалка. Обе мои сестры такие. Я унаследовала скорее здравый смысл , чем силу ума. Но я тот, кто оплачивает счета ". Затем она спросила быстро, как вспышка: "И тогда, как ты думаешь, эти книги могут стоить шиллинг или два?"


"Она застала Джудит врасплох, и я начал понимать, что она, вероятно, была довольно проницательной старой уткой.


"Ну, честно говоря, миссис Уинтерботтом, - сказала Джудит, - я не думаю, что они принесли бы много пользы, просто оставленные на полках книжного магазина мистера Ковальски. Но, с другой стороны, они были бы ценны для кого-то вроде меня, изучающего историю того периода. Я думаю, что, вероятно, смог бы убедить свой университет назвать для них вполне разумную цифру ".


"Мне показалось, что она покровительствует старушке, и я не был уверен, что это сработает.


"Моя внучка учится в Лондонском университете", - невинно ответила миссис Уинтерботтом. "Ты тоже там, дорогая?" Джудит сказала "нет", она училась в Принстоне, в Соединенных Штатах. "О, американский университет, да? Осмелюсь сказать, у них много денег ".


Джудит начала выглядеть немного обеспокоенной. "Ну, я не знаю об этом", - сказала она. "Но я думаю, что они могли бы быть готовы заплатить вашей сестре


... о, возможно, по пятьдесят или даже по сто фунтов каждая за эти старые книги ".


"На сотню никеров! Что ж! Это лучше, чем пощечина холодной копченой рыбой, а, мистер Джонс?" И она ткнула меня локтем в ребра и счастливо захихикала. Джудит сказала: "Но вы все же думаете, что ваша сестра была бы заинтересована в продаже, миссис Уинтерботтом?" Возможно, она была привязана к этим книгам?" Ее голос звучал довольно встревоженно.


"Что ж, тебе лучше предоставить это мне, дорогая", - сказала пожилая леди. "Возможно, она не захочет продавать. Но, с другой стороны, у нас сейчас много расходов, и ни одна из моих сестер не вносит большого вклада в виде наличных, как. Пенсии от их работы в свое время были не такими уж хорошими, и они всегда снимали жилье, а не покупали, как говорил им мой Фрэнк, - а это просто деньги на ветер, не так ли? Итак, эти книги, которые достались всем нам, например, после смерти нашей матери, возможно, мои сестры почувствуют, что теперь, когда мы нуждаемся, они могли бы внести свой вклад в расходы по дому. Но я должен был бы объяснить это им "."


"Значит, она довольно конкретно говорила о том, что ей нужны деньги?" Сказала Кэти.


Джонс кивнул.


"И вы не думаете, что раньше у нее не было ни малейшего представления о том, что книги могут быть ценными?"


"Совершенно верно. У меня сложилось впечатление, что она была довольно проницательной, и она, вероятно, догадалась, как только Ковальски связался с ней, что у нее может быть что-то ценное. Предположительно, она настояла на встрече с нами сама, а не через книготорговца. И как только Джудит начала заглядывать в эти книги, она действительно не смогла скрыть своего волнения. Это было очевидно для меня, и, должно быть, для миссис Уинтерботтом тоже."


"А как насчет оценки их Джудит? Было ли это справедливо?"


"Понятия не имею. Я предположил, слушая ее, что они должны были стоить больше."


"И если миссис Уинтерботтом была такой умной, как вы думаете, она, вероятно, пришла к тому же выводу?"


"Я бы не удивился".


"Тогда продолжайте".


"Мы заглянули и в квартиру Пег, но там было гораздо меньше книг, и ни одна из них не представляла такого интереса для Джудит. Затем мы вернулись в квартиру на первом этаже, где поболтали о погоде. Мы предположили, что на этом наша встреча закончилась, когда миссис Уинтерботтом внезапно спросила, интересуют ли нас статьи так же, как книги, потому что она немного посмотрела и наткнулась на одну или две вещи. Мы снова сели в ее гостиной, пока она исчезала в своей спальне. Она вразвалку вернулась с двумя листами бумаги, покрытыми теми же каракулями черными чернилами, что и на письме. Как только я увидела это, я почувствовала, как волосы встают дыбом у меня на затылке. Я посмотрела на Джудит, она застыла на своем месте, ее глаза были прикованы к страницам.


В конце концов Джудит очень тихо спросила, что это такое, и миссис Уинтерботтом сказала, что это всего лишь пара листов из пачки старых вещей, которые она нашла среди бумаг своей матери. Их было больше, но большинство из них были в запасе. Она задавалась вопросом, было ли это тем, что интересовало Джудит.


Джудит осторожно взяла у нее листы и внимательно изучила написанное. По тому, как она держала их, можно было сказать, что она чувствовала себя так, словно держала в руках что-то очень ценное. Пожилая леди была в восторге. "Я ничего не могу понять в этом", - хихикнула она. "Это как почерк доктора".


"Джудит объяснила, что ей было очень трудно, просто сидя там, сказать, что это может быть. Она сказала, что ей действительно придется забрать их и показать кому-нибудь другому.


"О, ну что ж, все в порядке, дорогая, я тебе доверяю", - сказала миссис Уинтерботтом. "Только, вы могли бы проявить добрую волю, например, и оставить небольшой депозит".


Джудит ухватилась за предложение, затем поняла, что у нее при себе только франки и доллары. У меня в бумажнике были две десятифунтовые банкноты, и она протянула руку, вытащила обе и отдала их миссис Уинтерботтом.


"Спасибо тебе, дорогой", - сказала она. "Я полагаю, они должны стоить по крайней мере этого? Значит, если бы было несколько сотен листов, они стоили бы несколько тысяч фунтов?"


У Джудит отвисла челюсть. "Их там несколько сотен?"


"О, я не могу сказать наверняка, дорогая. Нет, пока я не посмотрю. Но я имел в виду просто предположение."


"Ну, я не знаю. Возможно."


"Конечно, если бы они были ценными, " невинно продолжала старая птица, " я имею в виду часть нашего наследия, например, возможно, было бы неправильно продавать их американскому университету. Может быть, мне стоит посмотреть, не захочет ли их купить британский университет ".


"Надо отдать ей должное, Джудит не выказала паники, которую она, должно быть, испытывала. Она тепло улыбнулась старушке и сказала, о нет, это была специализированная область, и Джудит была, пожалуй, единственным человеком, работающим в ней. Она не думала, что какой-нибудь британский университет заинтересуется подобными вещами. В конце концов, на чердаках у людей было так много старых бумаг. Это был вопрос того, что нам повезло найти исследователя, заинтересованного в конкретных из них. Она сказала это так гладко и небрежно. Было интересно наблюдать, как кто-то, кого ты знал, делал это, лжет сквозь зубы.


"Миссис Уинтерботтом настояла, чтобы мы выпили с ней по бокалу портвейна за наше деловое партнерство, как она это назвала, а затем мы ушли. Джудит положила листы между двумя слоями картона, который она крепко сжимала на коленях всю обратную дорогу до аэропорта. Она не хотела говорить. Она просто смотрела в окно машины, ее глаза сияли.


Некоторое время мы ничего не слышали, затем миссис Уинтерботтом снова связалась со мной, назначив встречу на прошлое воскресенье. Джудит специально прилетела из Штатов на встречу, прибыв в Хитроу в то воскресное утро. Она вся кипела от предвкушения. Почерк на двух страницах определенно принадлежал Марксу, а текст представлял собой выдержку из черновика эссе по теории социализма, на который она не смогла найти ни одной ссылки ни в одном из учебников. В моей машине, когда мы ехали из аэропорта, и все время, пока мы ждали встречи, она не могла перестать говорить об этом. Она все говорила и говорила о том, что не могла уснуть, думая о сотнях страниц, которые могли лежать где-нибудь в коробке из магазина."


Боб Джонс улыбнулся при этом воспоминании и передвинул свой пустой стакан по столешнице.


"Я подумала, что она выглядела точно так же, как взволнованная студентка, которой она никогда не была в университете. Мне очень нравилась она такой, взволнованной, восторженной ... ранимой, я полагаю, хотя мне бы больше понравилось, если бы она могла перенести часть этого волнения в мое русло. Ну что ж." Он печально пожал плечами.


"В любом случае, вы можете понять, почему мы были так разочарованы, когда не смогли увидеться с миссис Уинтерботтом в тот день. После того, как мы осмотрели дом номер 22, мы решили пойти куда-нибудь выпить чашечку чая и вернуться через полчаса, когда она, возможно, проснется. На самом деле мы тогда звонили, но ответа не было. Мы попробовали снова еще через полчаса, и когда ответа по-прежнему не было, мы пошли обратно на Джерусалем-лейн. Именно тогда мы увидели там машину скорой помощи, и кто-то на улице сказал, что миссис Уинтерботтом серьезно заболела. Джудит была опустошена, но ей нужно было успеть на вечерний рейс обратно в Нью-Йорк, и она не могла ждать."


Джонс откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Его подбородок опустился на грудь, и он внезапно показался опустошенным, как будто завершение рассказа истощило его. Кэти удивленно посмотрела на него. Она взглянула на Брока, который не подавал никаких признаков желания продолжать интервью.


"Вы говорили с миссис Уинтерботтом о реконструкции Джерузалем-лейн?" - спросила она.


Джонс покачал головой.


"О, да ладно. Вы знали, что происходило на заднем плане, о планах, которые готовились. Конечно, вам должно было быть любопытно, как она держалась?"


Джонс вздохнул и избегал встречаться с ней взглядом. "Если быть до конца честной, я была смущена. Мне хотелось бы знать, понимает ли она и другие ординаторы, что происходит, но я не хотела отвечать на ее вопросы, если она подумает, что я, возможно, знаю то, чего не знает она. Кроме того, я чувствовала, что обязана Слейду хранить молчание. И


... Я чувствовала себя виноватой, я полагаю. Когда мы впервые встретились с ней, я упомянул, что заметил, что книжный магазин, похоже, закрылся. Она сказала, что Ковальски уезжают из этого района, и я спросил ее, есть ли у нее какие-нибудь подобные планы. Это было все, что, по моему мнению, я могла сделать. Она сказала, что не знала."


"А как насчет книг и рукописи? У вас есть представление об их общей ценности? Джудит упоминала что-нибудь?"


"Нет, нет". Он устало покачал головой. "Те цифры, которые я вам дал, - это все, что она мне сказала. Она вообще не говорила о деньгах, когда мы встретились в прошлое воскресенье, и, конечно, мы понятия не имели, сколько всего миссис Уинтерботтом собирается придумать."


Кэти на мгновение замолчала, затем тихо спросила: "Какими были ваши первые мысли, когда вы прочитали, что миссис Уинтерботтом, возможно, была убита?"


Джонс поднял на нее глаза, и ей показалось, что она увидела страдание в его глазах. "Я... Я не знаю. Наверное, я задавался вопросом, могло ли это иметь какое-то отношение к тому, чем интересовалась Джудит, но это казалось таким маловероятным. Я имею в виду, что она, возможно, не единственный ученый в мире, интересующийся марксистскими источниками, но это немного эзотерично в качестве мотива для убийства, не так ли? Тогда я подумала..."


- Да? - Спросил я.


"Я подумала ... о проекте перепланировки. Я подумал о том большом офисе в Доклендсе, где все эти парни разбегаются как сумасшедшие. Я подумал о стоимости обслуживания финансирования покупки сайта и стоимости задержек... Когда я спросила миссис Уинтерботтом о переезде, она сказала, что недавно ей поступало предложение продать дом, но она ответила, что никогда этого не сделает. Она сказала, что им придется вынести ее в коробке."


Они вернулись к машине. Дождь ненадолго прекратился, но вода все еще струилась по водосточным желобам.


"Не могли бы вы подбросить меня до Скотленд-Ярда?" - Спросил Брок. "Мне нужно кое-что наверстать". Он казался озабоченным.


"Конечно".


Некоторое время они ехали молча. Затем Брок сказал: "Адвокаты отлично провели бы время с ним на свидетельской трибуне. Потребовалась бы неделя, чтобы прочитать его вступительное слово."


"Он действительно немного заговорил", - сказала Кэти, радуясь возможности поговорить об этом. "Хотя, на самом деле, я не возражала. Я нахожу предысторию Слейда довольно интересной."


"Хм". Брок уставился в боковое окно, скрестив руки на груди. "Если это имеет отношение к делу. Он тебе нравился". Это было утверждение.


"О..." Кэти колебалась. "Ну, да, я полагаю, что так и было. Мне понравилось, как он честно рассказывал о своих неудачах. Мне показалось, что он был почти болезненно откровенен с ними - о попытке соблазнить Джудит Нейсмит и о фиаско с его проектом the Lane. И мне понравился его энтузиазм, то, как он действительно верил в то, что делал." Она взглянула на Брока. "Вы не согласны?"


"Я все думал, " сказал Брок после долгой паузы, " что у него было ужасно много накладных расходов на переоборудование одного лофта в Мейда-Вейл".


14


Кэти уставилась на свое отражение в зеркальном потолке. На фоне смятых атласных простыней ее тело и тело Мартина рядом с ней выглядели так, словно их неаккуратно засунули в какой-то гигантский шкаф для образцов.


"Это место такое отвратительное", - сказала она. "Почему у всех твоих друзей такой дурной вкус?" Они думают, что "дорогой" означает "умный"."


Мартин пошевелился и провел пальцем по ее боку. "Тем не менее, очень удобно. В двух минутах от офиса. Хорошо? " пробормотал он.


"Ммм. Всегда." На самом деле все было не так уж хорошо. Мартин был напряжен и торопился.


"Много дел?" - спросила она.


"О, да. Сложное дело в суде сегодня днем. Ты?"


"Всегда разнообразие, ты же знаешь. Вчера утром мы отправились на побережье, днем были на похоронах, а вечером услышали длинную историю о лохматой собаке от архитектора."


"Каким он был?"


- Кто? - спросил я.


"Архитектор".


"О, я не знаю. Довольно милые, я полагаю. За исключением того, что мы не знаем, насколько верить."


"Неважно. Незадолго до того, как мы уйдем от всего этого."


"Я мечтаю об этом. Семь чудесных дней и ночей с тобой, без будильника или назначенной встречи в суде."


Предполагаемой целью поездки в Гренаду было участие Мартина в международной конференции юристов-криминалистов, но он отказался от участия после первого дня. Он забронировал для них номер в отеле, настолько роскошном, что в каждом номере был собственный бассейн.


"Как там дела с Броком?"


"Хорошо. Вчера он был довольно разговорчив. На самом деле я до сих пор мало что о нем знаю, за исключением того, что он очень мрачно относится к браку - да и к любому другому виду отношений тоже, насколько я могу судить. "Обреченный" было его словом, я думаю."


Мартин рассмеялся. "А как насчет его большого дела? Он еще что-нибудь говорил об этом?"


- На Верхнем Севере? Да, он сказал немного. " Она заколебалась.


- Ну? - спросил я.


"Не думаю, что могу вам сказать".


- Что? - спросил я.


"То, что он мне сказал. Это было конфиденциально."


"Он сказал тебе никому не говорить?"


"Нет. Но я не думаю, что он ожидал от меня этого. Ты раздражен?"


У Мартина была надутая нижняя губа, которая когда-то казалась ей привлекательной, пока она не увидела ее на фотографии, где он был маленьким мальчиком, стоящим рядом со своим старшим братом, который держал крикетную биту.


"Иногда я просто задаюсь вопросом, какие отношения могут быть у тебя с тем, кому ты не доверяешь, вот и все".


"Это несправедливо, Мартин. Ты не все рассказываешь мне о своей работе."


"О да, я знаю". Его настроение улучшилось. "Я вам все рассказала о женщине с рыбой".


Кэти рассмеялась. "Да".


- И человек, который пытался украсть комплект из трех предметов из "Хэрродс".


"Да, да". Он щекотал подошвы ее ног.


"Что ж, тогда вы можете рассказать мне все о дьявольском заговоре с целью вернуть Верхний Север!"


"Нет, Мартин. Брок-"


Но Мартин резко повернулся и оттолкнулся от кровати, шутка закончилась. "К черту Брока", - огрызнулся он и направился в ванную.


Кэти перевернулась на другой бок и тихо выругалась в подушку.


Она встретила Брока в южном конце Джерузалем-Лейн, как и договаривались.


Он кивнул, когда она садилась в машину. "Продуктивное утро?"


" Немного. Коммерческий отдел проверяет Дерека Слейда и известных бывших партнеров. Также Герберт Лоуэлл и Боб Джонс. Сильвия Пембертон не может сказать более конкретно о том, когда она видела Адама Ковальски, но я договорился с людьми, чтобы они уточнили у книготорговца в Ноттинг-Хилле и в пункте проката фургонов в Камден-Тауне время передвижения Ковальски в тот день."


"Да, хорошо. Что-нибудь еще подумали об истории Джонса?"


"Да, сэр, я думал об этом. В этом есть вещи, которые меня сейчас беспокоят. Он был очень потрясен, когда мы впервые рассказали ему, почему мы там оказались, но его история не давала особых оснований для этого, если это было правдой. Кое-что из этого просто не имеет смысла, а другие фрагменты звучат как фантазия."


"Какие фрагменты не имеют смысла?"


Джудит Нейсмит не стала бы специально прилетать сюда из Нью-Йорка, чтобы повидаться с Мередит Уинтерботтом, отчаянно желая увидеть, что она может предложить, а затем просто оставить ее и выпить чашечку кофе, пока пожилая леди послеобеденный сон. Они бы попытались ее разбудить. Если бы они позвонили и не получили ответа, они бы сразу же перезвонили, чтобы убедиться, что она не проснулась и не ушла."


"Согласился, хотя он знал о скорой помощи, так что он наверняка был там после события так же, как и до. А как насчет фантазии?"


"Это удивительное открытие - дневники Маркса, или чем бы они ни были. В холодном свете дня все это звучит так неправдоподобно. Как удобно, что мы не можем поговорить с Джудит Нейсмит - если она вообще существует. Сэм говорил только о мужчине в галстуке-бабочке, и то же самое с Адамом Ковальски. Ни одна из них не упомянула женщину. Если она действительно существует, что ж, кое-что из того, что он сказал, может быть правдой, но не все. Возможно, он отправил ей письмо по факсу, а затем встретился с ней в Лондоне в тот первый раз и узнал, что письмо может чего-то стоить. Тогда он, возможно, решил впутать ее в историю о своем последующем визите к Мередит, чтобы бросить подозрение на Джудит, точно так же, как он бросил подозрение на Слейда."


"Тогда что же он задумал?"


" Если он что-то задумал, " неохотно сказала Кэти, - то это наверняка как-то связано с проектом перепланировки. Так и должно быть. В конце концов, он архитектор или был им. Как удивительно, что он ошивается возле последнего здания на улице, которое Слейд не смог купить. Возможно, он пытается смутить Слэйда. Он, безусловно, проделал честную работу - "должен был вынести ее в коробке"! - фыркнула Кэти. "Я думаю, мы застали его врасплох, когда сказали ему, что его видели входящим в дом Мередит, и он придумал наполовину продуманную историю , чтобы объяснить свое присутствие там, не упоминая настоящей причины".


"Которая была?"


"Я не знаю. Он мог бы советовать ей, как бороться со Слэйдом в процессе планирования. Или пытается убедить ее не продавать компанию, или, возможно, продать ему. Я не знаю."


"Что ж, вы, кажется, продумали это", - он слегка улыбнулся, - "очень объективно. Так что же нам делать?"


"После того, как мы закончим здесь, мы должны снова увидеть Джонса. По крайней мере, он должен показать нам письмо, которое он предположительно купил у Ковальски. Помните, Ковальски даже не мог вспомнить, что это было письмо, которое он ему продал."


Они поднялись по лестнице на второй этаж дома номер 22, миновав по пути тихую лестничную площадку на первом этаже. Взгляд Кэти был прикован к запертой двери в темном коридоре, как будто ее панели каким-то образом приобрели остатки личности, чье личное место находилось за ними, а их покраска теперь служила ей лицом к миру.


Сестры были в квартире Пег. Через окно гостиной была видна другая сторона Джерусалем-лейн, залитая послеполуденным солнцем. Комната была менее строгой, чем у Элеонор, с ситцевыми занавесками и чехлами на креслах, а на комоде напротив газового камина стоял чайный сервиз из розового фарфора с рисунком. Эту уютную домашнюю сцену украшал драматически яркий портрет Ленина, висевший над "Веджвудом". Картина была написана в стиле социального реализма, на которой великий лидер устремил взор в великолепное будущее где-то за пределами расшитого чайного уголка.


Как и сказал Боб Джонс, здесь было меньше книг, чем в комнате Элеонор. Они заполнили один высокий книжный шкаф в нише справа от каминной решетки. Ряд названий, опубликованных такими организациями, как Институт марксизма-ленинизма Центрального комитета КПСС, были перемешаны с несколькими романами Миллса и Буна и Барбары Картленд.


Когда Кэти и Брок приехали, в квартире был третий человек. Кэти узнала старшую дочь Терри и Кэролайн Уинтер, с которой она мельком познакомилась в своем доме в Числхерсте, а затем снова увидела на похоронах. Увидев Алекс Уинтер сейчас рядом с двумя ее тетями, Кэти узнала те же темные, умные глаза, что и у Элеонор, тот же серьезный вид ее лица и решительную линию подбородка. Но пока у нее не было ни капли самоуверенного достоинства и прямоты своей тети. Она сердито посмотрела и отвернулась, когда Кэти обратила к ней внимание.


Две сестры тепло приветствовали своих гостей. Пег, любезная хозяйка, руководившая процессом, словно на чаепитии в доме викария, достала из своей маленькой кухоньки сэндвичи с огурцами и тонкие ломтики фруктового торта, которые подавались на тарелках Веджвуд, а кусочки сахара предлагались серебряными щипчиками.


"На самом деле мы просто хотели проверить, все ли с тобой в порядке, и посмотреть, не подумала ли ты о чем-нибудь или не вспомнила ли с тех пор, как мы видели тебя в последний раз", - сказала Кэти, внезапно почувствовав голод после пропущенного обеда.


"Я лучше пойду". Алекс Винтер резко вскочила и начала натягивать стеганый анорак. Повернувшись к Кэти, она сказала с внезапной горячностью: "Вам следует спросить их, кто пытался выкинуть их на улицу!"


"Алекс, дорогой..." Элеонора поднялась на ноги. "Не стоит беспокоиться".


"Кто-то беспокоил вас, мисс Харпер?" - Спросила Кэти.


"Да. Мой отец!" Алекс вспыхнула. "Менее чем через час после кремации своей матери он пытался запугать ее сестер, чтобы они покинули свои дома!"


"Это так?" - Спросил я.


"Это было то, что он сказал мимоходом, когда мы возвращались в Числхерст после похорон, сержант", - сказала Элеонор. "Я уверена, он не хотел, чтобы это прозвучало так убедительно. Он был расстроен после службы. Мы все были."


"Разве это не самая отвратительная вещь, которую вы когда-либо слышали?" Алекс мгновение свирепо смотрела на Кэти, затем повернулась к своим двоюродным бабушкам, быстро обняла каждую из них и выбежала.


"У нее непреклонная и неумолимая мораль, которую могут позволить себе только молодые", - улыбнулась Элеонор ей вслед. "Она учится на втором курсе LSE. Дела идут очень хорошо. Однако мне бы хотелось, чтобы она стала немного менее напряженной."


"Она борец, дорогая". Пег удовлетворенно кивнула и предложила Кэти немного торта. "Мередит сделала это", - пробормотала она.


"И Алекс совершенно права насчет своего отца", - сурово добавила Элеонор. "Я бы никогда не оскорбила Мередит, сказав это ей в лицо, но ее сын - паразит". Кэти была удивлена чувством, с которым пожилая леди выплюнула это слово. "Он довольно безжалостно наживается на тщеславии женщин".


"Ты сказала ей это в лицо, Элеонор, дорогая. Разве ты не помнишь?" Пег поправила свою сестру с милой улыбкой. Она повернулась к Кэти и добавила: "Обычно она говорит людям именно то, что думает. На самом деле, мы обсуждали вас, сержант, как раз в тот момент, когда вы позвонили в дверь."


"О боже, неужели я тоже паразит?" Кэти рассмеялась.


"Нет, ты часть репрессивного аппарата правящего класса, моя дорогая, с помощью которого он удерживает свой контроль над средствами производства и распределения и, естественно, отталкивает пролетариат", - ответила Пег, лучезарно улыбаясь ей.


"Моя сестра дразнит вас, сержант", - сказала Элеонор. "Вы не должны обижаться, хотя то, что она говорит, конечно, чистая правда".


"Я не обижаюсь, мисс Харпер", - ответила Кэти. "У меня есть дядя, который в точности разделяет ваши взгляды. Он не раз говорил мне, что я классовый ренегат и карбункул на заднице рабочих." Кэти внимательно наблюдала за их лицами, но ни одна из сестер не подала никаких признаков узнавания этой фразы.


"Как великолепно!" Пег плакала. "Мы должны познакомиться с твоим дядей. Я уверена, что мы бы очень хорошо поладили."


"Я рад сообщить, что его нет в Лондоне. Он живет в том, что ему нравится называть Социалистической Республикой Южный Йоркшир."


"О, но я полагаю, что он действительно гордится тобой и очень любит тебя".


"Я не слишком уверен в этом, миссис Блайт".


"Пег, дорогая. Пожалуйста, зовите меня Пег. Мы с Элеонорой говорили о вас, потому что я указал ей, насколько великолепно вы организованы в полиции. Такие эффективные."


Элеонора фыркнула. "Моя сестра неуместно восхищается хорошим порядком, сержант", - натянуто сказала она. "Она отказывается признать, что рабочие, однажды освободившись от одной формы тирании", - и она указала на Брока пренебрежительным взмахом руки, - "возможно, предпочтут избежать обременения другой".


"Роль партии, и в частности Центрального комитета, является одним из главных разногласий, которые у нас есть", - конфиденциальным тоном перевела Пег. "Элеонора такая идеалистка. На самом деле утопистка."


"Пег! Я не позволю, чтобы меня так называли!" Она наполовину привстала со стула, но затем, видя восторг Пег от того, что та так успешно ее раззадорила, успокоилась и, фыркнув, приняла свою достойную позу с прямой спиной.


"Миссис Блайт, что касается вашего племянника, " сказала Кэти, - он признался нам, что пытался убедить вашу сестру продать этот дом. Она обсуждала это с вами? Вы, должно быть, говорили об этом, не так ли?"


"Да, она упомянула об этом, но только для того, чтобы сказать, что ей не понравилась бы эта идея. Хотя она потакала мальчику, я полагаю, это была единственная вещь, которую она не была готова сделать для него."


"Она упоминала других людей, пытавшихся ее убедить?"


Элеонора задумалась. "Нет, я так не думаю. На самом деле она не очень много говорила с нами о такого рода вещах. Боюсь, мы были не слишком полезны для нее в практических вопросах."


"Однажды она сказала, что подозревала, что люди пытаются заманить ее в ловушку или обмануть. Ты помнишь, Элеонора?" Добавила Пег.


Элеонора покачала головой. "Иногда, в последние месяцы, она казалась немного смущенной. Я думаю, то, что она увидела, как уезжают Ковальски, выбило ее из колеи больше, чем она осознавала."


"Упоминала ли она когда-нибудь имя Боб Джонс или Джудит Нейсмит?"


Обе сестры покачали головами.


"Вы когда-нибудь видели, чтобы сюда заходил мужчина в галстуке-бабочке?"


Снова отрицательный ответ.


"А Мередит когда-нибудь говорила с вами о продаже книг или газет кому-нибудь, чтобы заработать немного денег?"


"Ну что ж, " подумала Элеонор, " я припоминаю, что некоторое время назад она действительно говорила о том, чтобы избавиться от старых детских книг Терри. Я не знаю, любила ли она когда-нибудь."


"Были ли у нее или у вас какие-либо старые оригиналы документов - рукописных листов, писем или эссе, - которые были оставлены вам вашей матерью?"


"У нас есть старые свидетельства о рождении и тому подобное. И семейные фотографии. Мы просмотрели бумаги Мередит - по-моему, это было в понедельник, - чтобы убедиться, что она не оставила никаких указаний относительно организации своих похорон. Но я не помню ничего похожего на то, что вы описываете."


Когда они поднялись на ноги, Брок небрежно спросил Элеонору: "Вы знаете писателя по имени Прудон, мисс Харпер?"


"Конечно, старший инспектор".


"Только кто-то недавно посоветовал мне прочитать его".


"Были ли вы? Я должен был подумать, что тебе лучше пойти прямо к Марксу. Но, возможно, вы нашли бы в нем что-нибудь. В конце концов, именно Прудон утверждал, что собственность не может существовать без грабежей и убийств."


"Неужели? Что ж, да, это действительно звучит уместно. У вас есть какие-нибудь из его книг?"


"Кажется, у меня есть старый экземпляр "Исповеди", хотя прошло некоторое время с тех пор, как я ее просматривал. Я бы одолжила его тебе, но раньше он принадлежал нашей бабушке, и я не хотела бы его потерять."


"Конечно. Что ж, большое вам спасибо за чай. Торт был довольно вкусным. Теперь нам лучше вернуться к утомительной работе по подавлению и отчуждению пролетариата, если вы не возражаете."


Пег хихикнула, а Элеонор посмотрела с явным неодобрением.


15


Они не смогли получить никакого ответа, когда позвонили в офис Боба Джонса, а когда не было ответа и с его домашнего номера в Паддингтоне, они решили поехать туда.


Риджент-Гарденс фактически представлял собой вытянутый квадрат с двумя длинными рядами террас, оштукатуренных кремовым, обращенных друг к другу через центральную полосу газона. Ряд портиков с колоннами выступал вперед от террас, образуя входные группы. К их парадным дверям можно было подойти по ступенькам, построенным над рвом, который обеспечивал освещение подвальных помещений. В 1815 году эти террасы были одними из самых востребованных после строительства новых жилых комплексов к западу от Риджентс-парка. Каждый портик представлял собой модный дорический фасад (благородный, суровый и неукротимый, соответствующий настроениям после победы при Ватерлоо) для семьи торговцев и мелких представителей знати, которые переехали сюда, чтобы спекулировать на растущих ценах на недвижимость, и вскоре были разочарованы последовавшим за этим крахом. Теперь под каждым портиком виднелась неопрятная панель с дверными звонками, домофонами и именными карточками, на ступенях стояли ряды пустых молочных бутылок, а узкие дорожки, которые тянулись вдоль передней части террас, были забиты машинами и мотоциклами, припаркованными на счетчиках.


Квартира Боба Джонса находилась на первом этаже. Входная дверь в здание была слегка приоткрыта, и Брок с Кэти вошли, протолкнувшись мимо велосипеда, запертого на висячий замок, прямо внутри. В дальнем конце холла под лампочкой без абажура поднимался лестничный пролет, и две высокие обшитые панелями двери располагались друг напротив друга на полпути по длине холла. Та, что справа, была открыта.


Или, скорее, она висела на косяке, ее рама была сломана и разбита, как кувалдой. Они перешагнули через расщепленное дерево и заглянули внутрь. Место было разгромлено. Мебель была опрокинута, ножки стола сломаны, подушки разорваны. На дальней стене комнаты черными буквами высотой в метр было выведено сообщение. ПОШЛА ТЫ, свинья-ЯППИ. В центре комнаты, на полу среди обломков, сидел Боб Джонс.


"С тобой все в порядке?" - Спросила Кэти.


Он поднял глаза, слегка ошеломленный. "Привет... Посмотри, что они сделали с моими книгами, ублюдки." Повсюду вокруг него были книги по архитектуре, их корешки были сломаны, страницы вырваны. "Это были единственные вещи, которые я взяла с собой, когда мы с Хелен расстались. Я думала, что начну все сначала, но я не могла расстаться со своими книгами. И теперь их тоже нет."


- Что случилось? - спросил я.


Он глубоко вздохнул и с трудом поднялся на ноги. Кэти протянула ему руку.


"Они вернулись снова, не так ли?"


- Кто? - спросил я.


Он пожал плечами. "Первый раз это было около шести месяцев назад. Я пришла домой, и кто-то взломал замок и забрал мой CD-плеер и видео. Поэтому я заменила их страховкой и установила на дверь замки получше. Три месяца спустя они пришли снова. В тот раз они взломали замки джемми и забрали новые вещи, которые я только что получил. Поэтому я снова заменила его и вставила запорные болты в дверь и стальной уголок в косяк. Итак, на этот раз они не стали возиться с замками, они просто взломали дверь со стороны петель и сделали это."


"Они что, опять украли электрическое оборудование?"


Он огляделся по сторонам. "Похоже на то. Возможно, это обычное трехмесячное явление. У них, вероятно, есть компьютерные файлы людей, с которыми покончили, с датами, когда они должны пройти еще один осмотр, например, у дантиста."


"Были ли они раньше такими жестокими?"


"Нет, вовсе нет. Единственным повреждением в прошлом была дверь. Может быть, их разозлило, что им пришлось так усердно работать, чтобы попасть туда."


" Нам лучше позвонить в местное управление уголовного розыска из машины, " сказала Кэти. "Кажется, ваш телефон вышел из строя".


"В чем смысл? Они никогда их не поймают. В прошлый раз я рассказала им о банде детей, которая терроризирует улицу - десяти- и одиннадцатилетние дети - бросают камни в окна, разбивают бутылки из-под молока, прокалывают шины и тому подобное. Полицейский сказал мне, что я должна достать пневматический пистолет и стрелять в них дробинками. Я спрашиваю вас."


Кэти огляделась по сторонам. Квартира представляла собой одну большую комнату, когда-то служившую главной приемной в доме, и была достаточно высокой, чтобы Боб мог разместить в одном конце спальню, а под ней кухню-камбуз и ванную комнату. Подняться на верхнюю палубу можно было по лестнице, почти такой же крутой, как трап. Обстановка была спартанской - холщовые жалюзи на окнах, освещение в фотостудии, промышленные книжные полки, несколько предметов дешевой мебели для жилья.


"Где письмо, о котором вы нам говорили?" - спросила она.


"Я вставила его обратно в рамку. Это висело вон там."


Они посмотрели в угол, на который он указал, затем среди обломков, но не нашли никаких признаков этого.


Кэти вышла к машине, чтобы вызвать местную полицию, пока Джонс готовил кофе, а Брок расставлял стулья и расчищал место. Когда они сели, Кэти заговорила.


"Они скоро будут здесь. Тем временем, возможно, вы могли бы помочь нам с причиной, по которой мы пришли сюда, мистер Джонс. Мы были немного не уверены в паре пунктов вашего вчерашнего заявления. Не могли бы мы просто немного повторить это еще раз?"


Он вздохнул. " Какую часть? - Спросил я.


"Часть о том, как я нашел Мередит Уинтерботтом спящей. Опишите нам еще раз, что именно произошло, когда вы прибыли на Джерузалем-лейн в прошлое воскресенье."


"Ах, этот кусочек". Джонс внезапно казался плоским, побежденным. Он снова вздохнул, опустил голову и начал рассказывать о том, что произошло - позвонил в дверь, поднялся наверх, вошел в квартиру Мередит, Джудит выглянула из-за двери спальни и увидела спящую Мередит, он поднялся наверх, чтобы проверить сестер. Затем он остановился.


" Продолжайте, " подтолкнула Кэти.


Он поднял голову и посмотрел на нее, затем на Брока.


"Ты знаешь, не так ли?"


Кэти почувствовала покалывание вдоль позвоночника.


"Расскажите нам".


"Она не спала. Она была мертва. Когда я спустился после того, как постучал в двери сестер, Джудит встретила меня в коридоре. Она казалась шокированной и сначала ничего не сказала. Я спросила, что случилось, и тогда она сказала мне, что пыталась разбудить миссис Уинтерботтом, но не смогла. Она сказала, что у нее, должно быть, был инсульт, или сердечный приступ, или что-то в этом роде. Я сказала, что вызову "скорую", но потом...


- Да? - Спросил я.


"Она сказала, что в этом нет никакого смысла, и, в любом случае, она не могла позволить себе задержку, из-за которой могла бы опоздать на самолет. Она спросила, могу ли я подождать до окончания ее рейса, прежде чем кому-либо рассказывать. Затем она сказала, что, поскольку проделала весь этот путь, она хотела бы обыскать квартиру, чтобы проверить, не принесла ли миссис Уинтерботтом чего-нибудь для нее. Мне совсем не понравилась идея этого. Я сказал, предположим, сестры вернутся, как бы это выглядело? Поэтому она попросила меня спуститься к входной двери и, если кто-нибудь войдет, сделать вид, что я иду за помощью."


- Ну? - спросил я.


"Это то, что я сделала. Никто не пришел. Минут через пять или около того я потерял терпение и окликнул ее. Я снова начала подниматься наверх, но она выбежала, и мы ушли. Она сказала, что ничего не нашла."


- У нее что-нибудь было при себе? - Спросил я.


"Ее сумка. Сумка через плечо. Немного больше, чем у тебя."


- Тогда что? - Спросил я.


"Я отвез ее в аэропорт. Ее рейс улетал только в 7, и она взяла с меня обещание ничего не предпринимать самому до этого времени. Если кто-нибудь спросит, я должен был сказать, что мы заходили к миссис Уинтерботтом в тот день днем, как и договаривались, но не получили ответа. Я понятия не имела, что кто-то видел, как мы на самом деле заходили в номер 22.


"На обратном пути из Хитроу я вернулась на Джерусалем-лейн и увидела машину скорой помощи. Я подумала, ну, теперь об этом позаботились, больше нет смысла что-то делать. Потом, когда я прочитал газетное сообщение о подозрительных обстоятельствах, я... ну, я просто хотел забыть обо всем этом."


"Вы сказали, что подозревали Дерека Слейда в какой-то причастности".


"О, несерьезно. Не тогда, когда ты на самом деле так говоришь. Это просто то, что пришло мне в голову, вот и все."


"Почему не Джудит Нейсмит?"


Джонс посмотрел на свои руки.


"Да. Я тоже думал об этом. Но это такой же абсурд. Тем более. Джудит никогда не смогла бы... никого убить."


"Видели ли вы сами или слышали Мередит Уинтерботтом в какой-либо момент в тот день?"


"Нет".


"Значит, вы не можете сказать, была ли она жива или мертва на каком-либо этапе вашего визита".


"Нет".


Позади них в дверях появились два детектива из местного уголовного розыска.


"Теперь мы уходим, мистер Джонс. Не уезжайте из города."


Когда они вернулись к машине, Брок сказал: "Совпадение?"


"Я не знаю. Это не похоже на профессионального вора - тратить время, оставляя сообщения и причиняя ненужный ущерб. По крайней мере, нам лучше проверить, нет ли у них каких-нибудь отпечатков пальцев."


"Ну, в любом случае, Кэти, это дело становится все лучше и лучше. Сначала мы поедем в Истборн, а теперь, похоже, ты заслужила поездку в США."


Но этому не суждено было сбыться.


На следующее утро Брок и Кэти встретились в офисе Кэти в отделе ED. Кэти, разъяренная, мерила шагами три метра между шкафами с документами и дверью. Брок тихо сидел в стальном кресле у окна.


"Я просто не могу в это поверить", - сказала она. "Инспектор Макдональд только что сказал мне".


"Да, он позвонил мне как раз перед тем, как я покинула Скотленд-Ярд. Он сообщил вам какие-нибудь подробности?"


" Только то, что вчера вечером он разговаривал с коронером, и сегодня утром кто-то позвонил Марсдену в офис окружного прокурора. Они не думают, что есть какой-либо смысл продолжать расследование. Будет расследование, но частное мнение коронера на данном этапе таково, что Мередит страдала от депрессии и покончила с собой с помощью пластикового пакета после того, как усыпила себя портвейном и успокоительным. Сестры обнаружили ее либо до, либо после прогулки и сняли пластиковый пакет, прежде чем позвать на помощь. Это неправильно, Брок! Если бы они обнаружили ее до прогулки, они не пошли бы, они бы позвали на помощь тогда. И если бы это было после, то Джудит Нейсмит увидела бы мешок у нее на голове."


"Что на это сказал Макдональд?"


"Мы не знаем, что видела Джудит Нейсмит, и было бы слишком сложно это выяснить. И, в любом случае, у Мередит, возможно, все-таки был сердечный приступ - судебные доказательства неубедительны. По словам инспектора Макдональда, этим просто не стоит заниматься, учитывая все другие неотложные дела, требующие нашего внимания." Она вздохнула. "Я собираюсь на Джерусалем-лейн поговорить с сестрами, сказать им, что мы больше не думаем, что это могло быть убийство. По крайней мере, они почувствуют облегчение. Все в Переулке будут, за исключением, может быть, миссис Розенфельдт, которая была убеждена, что все это было нацистским заговором."


"Хм, очень жаль. Это было интригующе, но, возможно, они правы."


"Чушь собачья, сэр. Ты знаешь, что это не так."


Брок улыбнулся. "В любом случае, Кэти, было приятно работать с тобой. Я надеюсь, что мы встретимся снова." Он протянул руку.


"Да". Кэти перестала расхаживать по комнате и улыбнулась. "Да, я надеюсь на это".


Часть II


16


Он стоял в дверях столовой, наблюдая за четырьмя женщинами-детективами, сидящими вместе у окна. В воздухе стоял густой запах жареных сосисок и чипсов, и это напомнило ему, что он ничего не ел этим утром. Кэти сидела к нему левым профилем, апрельский солнечный свет из окна отражался в ее светлых волосах. Женщины смеялись, и Кэти вместе с ними, выглядевшая счастливой и подтянутой, ее тонкие пальцы откидывали волосы со лба, когда она качала головой над какой-то возмутительной историей.


Внезапно она повернулась и посмотрела на него через комнату, как будто почувствовала, что он наблюдает за ней. Она улыбнулась, узнав, указала пальцем на себя и подняла бровь. Он кивнул, и она встала из-за стола, сказав что-то остальным на прощание.


"Здравствуйте, сэр. Это приятный сюрприз!"


"Кэти. Приятно видеть вас снова."


Они официально пожали друг другу руки, Броку было немного неловко.


"Это было потрясающе насчет Норта", - сказала Кэти, заполняя секундное молчание. "Ваша фотография хорошо смотрелась во всех газетах".


"Спасибо. Послушай, ты помнишь Мередит Уинтерботтом?"


"Конечно, хочу. Это было всего шесть месяцев назад."


"Ее сестра Элеонора была найдена мертвой этим утром. На этот раз никаких сомнений. Она была убита."


"О нет!" Кэти выглядела ошеломленной. "Бедная Элеонора", - прошептала она. "Это ужасно. Я так отчетливо помню, когда видела ее в последний раз. Я сказала ей, что мы решили, что Мередит в конце концов не была убита, и она почувствовала огромное облегчение. О, это ужасно."


"Мне поручили это дело, и сейчас я направляюсь туда. Я хочу, чтобы ты поработала со мной над этим, Кэти, если захочешь. Макдональд говорит, что это можно устроить на этом конце."


Кэти яростно закивала. "Конечно, я бы так и сделала!"


Они сели в машину Брока. Он не сразу завел двигатель, а вместо этого повернулся к ней.


"Ты действительно хорошо выглядишь, Кэти. Должно быть, жизнь соглашается с вами."


"Ну что ж, " сказала она, улыбаясь, " более или менее под контролем, ты же знаешь".


"А как насчет того мужчины, с которым ты встречалась?"


"Нет. Из этого ничего не вышло. Мы решили объявить перерыв." Она пожала плечами, озадаченная его вопросом.


"Хорошо. Он не подходил тебе."


Она нахмурилась. Он по-прежнему не делал никаких движений, чтобы завести машину. На мгновение воцарилась тишина, и она решила сменить тему. "Что ж, я был взволнован, увидев, что ваш план сработал с Норт. Это было действительно здорово. Однако я не видел никаких упоминаний о наркотиках. Он пытался сбежать, не так ли?"


"Да, он услышал, что его собираются арестовать, поэтому попытался покинуть страну. Мы ждали его, когда он приземлился в Лиссабоне."


"О боже, значит, он снова чуть не ускользнул, как в прошлый раз".


"Не совсем. Его никогда не собирались арестовывать по обвинению в торговле наркотиками. Мы просто заставили его поверить в это, через тот же источник, который предупредил его раньше. Его адвокат Мартин Фрэнсис Коннелл."


Кэти замерла. "Мартин!"


Затем, осторожно: "Мартин не был его адвокатом, он сказал, что не был


..."


Брок сидел, склонив голову, позволяя ей во всем разобраться.


"Как Мартин мог узнать о полицейском расследовании?" - спросила она.


"Было два возможных источника, оба детективы из отдела ЭД, которые помогали с первоначальным делом. Одной из них был детектив-сержант Эндрю Резерфорд."


"Энди Резерфорд. В прошлом месяце его отстранили от работы."


"В тот же день Норт была арестована".


Пауза. "А другой была я?"


Брок ничего не сказал, ждал.


" Дело Уинтерботтома, " медленно произнесла Кэти. "Вы никогда не были частью этого, не так ли? Ты все еще работала над "Нортом". Это всегда казалось мне таким странным. И вы так легкомысленно отнеслись к расследованию. Вы совсем не такая, какой я вас себе представлял. Я думал, ты смягчилась!" Ее лицо было обращено к боковому окну, в голосе постепенно звучал гнев. "Но я работал над этим делом, а вы работали надо мной. Мартин использовал меня, и ты тоже. Боже!" Она повернулась к нему лицом, глаза ее сверкали. "Разве ты не могла мне сказать?"


"Я говорю тебе сейчас, Кэти", - мягко сказал он, не отрывая глаз от педалей.


Она уставилась на него, переполненная гневом, тяжело дыша.


"Что ж, слишком поздно!" - Она потянулась к дверной ручке.


"Подумай об этом, Кэти. Теперь с этим покончено. Я больше не сомневаюсь в том, что доверяю тебе."


"О, это правда, сэр? И как, по-твоему, я смогу когда-нибудь снова тебе доверять?"


Около 8 часов вечера того же дня Брок попал в грозу, когда выходил из своей машины. Оба лифта в квартале, где жила Кэти, вышли из строя, и ему пришлось подниматься на двенадцать этажей. К тому времени, когда он, тяжело дыша, появился у ее двери, внутри его пальто было как в паровой бане.


Она так долго не отвечала, что он уже собирался повернуть назад, когда наконец открылась ее дверь. Ее лицо было бледным, без макияжа, волосы были строго зачесаны со лба. На ней были выцветшие джинсы и старая толстовка. Она холодно посмотрела на него, ничего не сказав.


"Ах, Кэти. Рад, что вы в деле. " Его дружелюбие звучало натянуто, тем более что он все еще пытался отдышаться. "Просто подумал, что хотел бы поговорить с вами еще раз... насчет сегодняшнего утра."


"Я бы предпочел не делать этого, если вы не возражаете, сэр". Она начала закрывать дверь, но он выставил ногу. Она мгновение смотрела на него, затем посмотрела ему в глаза. Смутившись, он убрал его и поднял правую руку. В нем был букетик голубых васильков, обернутый розовой лентой в подарочную упаковку.


"Ты купил это для меня?" - медленно спросила она.


"Да, я... э-э..."


"Если бы я была офицером мужского пола, вы бы купили их для меня?" Или ты думал, что, будучи женщиной, я просто обмякну при виде букета цветов?" В ее голосе было ужасающее спокойствие. "Если позволите сказать, сэр, я думаю, было бы лучше, если бы вы не дарили мне эти цветы, потому что мне пришлось бы потратить пять минут, отправляя их в мусоросжигатель в раковине. Мне пришлось бы это сделать, потому что, если бы я поставила их в вазу, я бы потратила еще больше времени на уборку пола, потому что меня тошнило каждый раз, когда я их видела. В целом, я думаю, было бы лучше, если бы вы просто забрали их домой и подарили своей матери, или сестре, или кому бы то ни было, с кем вы живете."


Рот Брока пару раз открылся и закрылся. На мгновение он был в полной растерянности, не зная, что сказать. Его спас тихий голос позади него.


"Все в порядке, дорогая?"


Кэти посмотрела через его плечо: "Да, миссис П., все в порядке".


Она оглянулась на громоздкую фигуру старшего инспектора, исходящего паром, мокрого и поникшего перед ней, и какой-то мгновенный инстинкт великодушия овладел ею.


"О, тогда заходите", - сказала она и повернула обратно в свою квартиру.


Он не любил снимать пальто, да его и не приглашали этого делать. Заведение было обставлено просто и скудно, и он сел на старый пластиковый стул рядом с овальным деревянным обеденным столом. Шторы были раздвинуты, и окно было заполнено чернотой ночи, пересеченной цепочками уличных фонарей на земле далеко внизу, уходящими к горизонту.


Он положил цветы на стол.


"Вы правы, это была плохая идея. Женщина в магазине предложила их. Розы были бы неподходящими, а ирисы и хризантемы почему-то казались слишком напористыми. На самом деле у меня нет ни матери, ни сестры. Я живу сама по себе. Уже давно сделали это. Мне это очень нравится, правда. Я привыкла возвращаться домой в пустой дом, ложиться спать в пустую кровать, и теперь мне это нравится. Главная проблема - это еда, готовить приходится на одного. Я люблю готовить, но количество слишком мало, и через некоторое время морозилка просто заполняется продуктами, которые я никогда не буду есть. Вы находите это? Я была замужем некоторое время, но это продолжалось не очень долго. Я думаю, что, будучи полицейским, я не знаю, сколько времени. У нас был один ребенок, мальчик. Да, я знаю, я говорила тебе, что у меня не было детей. Обычно я так и делаю, так проще. Мы никогда особо не поддерживали связь. И теперь я не уверена, где он. Канада, последнее, что я слышал.


"Я стараюсь не позволять неприятностям на работе давить на меня, на личном уровне, больше, чем следовало бы. Но я чувствую себя неловко из-за этого, из-за тебя. Я не виню тебя за то, что ты так себя чувствуешь, и я просто хотела попросить прощения. Прости, потому что ты мне понравилась, и прости, потому что мне нравится работать с лучшими, и я думал, что ты хороший офицер. Итак, я забираю это и ухожу." Он взял букет цветов и начал подниматься на ноги.


"О, опусти их", - сказала Кэти. Он снова опустился в кресло. Она стояла лицом к нему, положив руку на бедро.


"Скажи мне, как ты узнал, что это был Энди Резерфорд, а не я".


Брок пожал плечами. "Мы дали каждой из вас одну и ту же информацию о рейде с наркотиками, но затем мы дали каждой из вас кое-что еще. Мы сказали Резерфорду, что собираемся заключить сделку со швейцарским правительством, чтобы получить активы, которые серьезные преступники держали в швейцарских банках. Норт вывел свои деньги из Швейцарии как раз перед тем, как сбежал. Мы рассказывали вам о том, что у его сына лейкемия. Когда мы поймали его, было ясно, что он понятия не имел об этом."


Кэти кивнула. Она с облегчением вспомнила, как близка была к тому, чтобы рассказать Мартину, и мысль о нем вызвала обычный острый укол, теперь уже меньший, но все еще ощущавшийся. Она пожала плечами в жесте смирения и села напротив него. "Мартин был очень особенным для меня. Я знаю все причины, по которым он был неправ, но я не могу отказать ему в этом. Теперь я более или менее с ним покончила. Хотя я бы хотел, чтобы этот ублюдок не увозил свою жену в Гренаду. Я бы предложил вам выпить, но у меня ничего нет."


"Ну что ж, " сказал Брок, - на тот слабый шанс, что цветы не сработали, я взял на себя смелость принести и это тоже", - и он вытащил бутылку скотча из кармана пальто. Кэти рассмеялась и пошла на кухню за стаканами и кувшином воды.


Они стояли у окна, глядя на город, потягивая виски.


"После тех пяти дней на Джерузалем-лейн в прошлом году я на некоторое время почувствовала себя здесь довольно неудовлетворенной", - сказала она. "У них нет подобных взглядов, ничего, кроме улицы, но они в них не нуждаются. Они в таком месте. Здесь ты на воле. Здесь нет места. Никто больше никого не знает. Миссис П. разговаривает со мной только изредка, потому что иногда ей нужна моя помощь с покупками. Конечно, людям нравится анонимность. Я любила, пока не провела то время в Переулке, тогда я поняла, что мы упустили.


"Они были настоящей семьей, эти три сестры, не так ли? Это было видно по тому, как они разговаривали. Они говорили по семейному кодексу, которому постороннему иногда было трудно следовать. То, во что они верили, было отражением не только того, какими людьми они были, но и той роли, которую они играли в семье. Вы знаете, практичная, которая подавала еду на стол, принципиальная, которая держала их на прямой и узкой, дразнилка, которая заставляла их преодолевать трудности. Я тоже выросла в семье, которая тоже считалась семьей из трех человек - отца, матери и дочери. Но я считаю, что три сестры смогли поделиться за один день большим, чем мы за четырнадцать лет."


Брок удивленно посмотрел на нее. "Ты не ладила со своими родителями, Кэти?"


"Я не думаю, что дело было в том, чтобы я поладил с ними. С мамой все было в порядке, но ее единственной миссией было присматривать за папой. И папа был, ну..." Она на мгновение задумалась, а затем улыбнулась. "Я помню, Боб Джонс использовал фразу, когда описывал Джудит Нейсмит: "северный склон Эйгера". Это был мой отец. Вы не поладили с северным склоном Эйгера. Вы либо оскорбляете это, либо вас не существует."


"Ты все еще видишься с ними?"


Она покачала головой. "Они обе мертвы. Мой отец был государственным служащим. В 1953 году он поступил в Комиссию по гражданской службе, а в 1962 году перевелся в Министерство торговли и промышленности. В 1971 году он был повышен до заместителя секретаря." Она говорила как о незнакомке, которую когда-то исследовала. "У него был один туалетный столик, большой "Бентли". Когда я была маленькой девочкой, мне было невыносимо стыдно за то, как все другие дети пялились на эту огромную шикарную машину, а я пыталась съехать на сиденье, чтобы меня не было видно, и это его бесконечно раздражало. Однажды, когда мне было четырнадцать, он въехали на нем в опору моста на трассе М1. Мы думали, что это был несчастный случай, пока не стало известно о его финансовых делах. Очевидно, он был замешан в каком-то мошенничестве, я не знаю точно, в чем именно. У меня есть идея, что это было связано с продажей излишков государственной земли. Это был тот самый год, когда министру внутренних дел пришлось уйти в отставку из-за коррупционных расследований, вы помните? Реджинальд Модлинг. Я помню, как Отдел по борьбе с мошенничеством пару раз брал интервью у моей матери, и она не очень хорошо с этим справлялась. Я иногда думала о том, чтобы попытаться взглянуть на дело отца, просто чтобы выяснить, что именно он сделал. Но я не уверена, что действительно хочу это знать. " Кэти сделала паузу, отпила из своего бокала.


Брок прочистил горло. "Если ты все-таки решишь, что хочешь это выяснить, дай мне знать".


Она кивнула. "Спасибо. Через некоторое время мы обнаружили, что он спекулировал крупными суммами денег с каким-то заштатным застройщиком, который только что обанкротился. Мы потеряли все. Дом, мебель, его пенсия - все ушло. Мы переехали на север, в Шеффилд, где сестра моей матери и ее муж взяли нас к себе на террасу с двумя верхами и двумя низами."


"Это был твой красный дядя?" Сказал Брок. "Та, о которой ты рассказала сестрам?"


Кэти рассмеялась. "У вас хорошая память. Да, дядя Том, красный террор в Аттерклиффе. Он был водителем автобуса, рано вышел на пенсию из-за проблем со спиной. Он думал, что случившееся с нами было возмездием провидения - буржуазная жадность моего отца вызвала надлежащие последствия внутренних противоречий капиталистической системы или чего-то подобного. Он не мог удержаться, чтобы не напоминать нам при каждой возможности о том, как низко мы пали в этом мире. Тетя Мэри знала, как с ним обращаться. Она могла бы поставить его на место парой слов. Но моя мать вообще не могла справиться. Она погрузилась в своего рода отчаяние. Я полагаю, это была депрессия." Она снова погрузилась в молчание, уставившись в окно на огни в темноте.


"Должно быть, это было очень трудно для вас", - сказал Брок.


"Мне жаль. У вас, наверное, был тяжелый день. Я не знаю, как мы дошли до этого. Я не могу вспомнить, когда я в последний раз думала об этом."


"Речь шла о Джерузалем-лейн и семьях. Так что случилось, Кэти? Я хотел бы услышать остальную часть истории. Тебе было, сколько, пятнадцать на этом этапе?"


Она кивнула. "Да. Я получала от других детей в школе примерно то же самое, что мама получала от дяди Тома. Я говорила смешно, и я не знала, как постоять за себя. Боже, зачем мне это? До этого момента моим единственным опытом физической агрессии был удар хоккейной клюшкой по лодыжке. Мне нужно было многому научиться.


"Мама вызывала беспокойство. Она только что сдалась, замкнулась в себе. Я пошла в Совет и приставала к социальным работникам и людям, занимающимся жильем, пока они не предоставили нам отдельную квартиру. Я подумала, что если я смогу заставить ее снова создать свой собственный дом, она начнет приходить в себя. Это было высотное здание, вроде этого. Мне понравилось, потому что все комнаты выходили окнами на юг, и в них всегда заходило солнце, в отличие от "Дяди Тома" и "тети Мэри", где было темно и сыро. Но я не думаю, что мама даже заметила. За все время, что мы были там, она ни разу не выходила куда-нибудь одна. Тете Мэри пришлось приехать и навестить ее, как будто она была инвалидом, и довольно скоро она им стала. Она похудела и начала подхватывать инфекции, которые становились все более и более стойкими. Незадолго до того, как мне исполнилось шестнадцать, она подхватила плеврит. Она умерла от пневмонии в течение пары недель.


"Как только я смогла закончить школу, я сказала тете Мэри, что возвращаюсь в Лондон. Она дала мне пятьдесят фунтов и адрес Y. Мне потребовалось немало лет, прежде чем я нашла свой путь в полиции.


"Да, я могу вспомнить, когда я в последний раз думала об этом. Это было с тобой, Брок. Мы возвращались с собеседования с Ковальски в Истборне. Вы указали, как один момент войны изменил всю их жизнь, и в то время я подумала, что да, это случилось со мной и моей матерью. Мой отец повернул руль на несколько градусов, и все изменилось."


"Что ж, " сказал наконец Брок, - я бы сказал, что это из-за тебя, Кэти, не так ли?"


Она улыбнулась. "Я не думал об этом с такой точки зрения". Затем ее лоб нахмурился. "Как умерла Элеонора, Брок? Ты мне не сказала."


"У нее на голове был пластиковый пакет".


"О Боже".


"И просто чтобы убедиться, они проломили ей голову".


17


У Кэти была беспокойная ночь. Смутные и тревожные образы преследовали ее в неглубоком сне, и в промежутках бодрствования ее мозг продолжал возвращаться к незначительным эпизодам ее прошлой работы, которые теперь казались зловещими и предвещающими беду. Когда будильник у ее кровати показал пять часов, она была рада отказаться от дальнейших попыток заснуть и встала. С включенным светом и кружкой горячего чая у кровати чувство неловкости испарилось. Брок предупредил ее, что в комнате для проведения расследований, расположенной на Джерусалем-лейн, холодно, поэтому она натянула несколько слоев теплой одежды, наслаждаясь перспективой возвращения в место, которое она не могла забыть в течение шести месяцев после смерти Мередит Уинтерботтом.


Она прервала поездку на метро, чтобы заехать в отдел ED, где оставила несколько сообщений и забрала свои файлы по неудачному расследованию дела Уинтерботтома в сентябре прошлого года. Она бегло просмотрела их, пока ждала метро до Джерусалем-лейн.


Когда она прибыла, то обнаружила, что главный подземный выход перекрыт. Только когда она добралась до уровня улицы через альтернативный съезд на Уэлбек-стрит, она поняла почему. Взглянув на ближний угол квартала Джерусалем-Лейн, она увидела в свете рассвета, что станции метро и окружающих ее зданий больше не существует. Она испытала шок, как человек, переживший ночной воздушный налет, возвращающийся на поверхность и обнаруживающий разрушенную и чужую пустошь там, где накануне был хорошо знакомый пейзаж дома. Запах гари витал над этим местом. Иррационально она задалась вопросом, выжил ли мужчина, который прикрывал свои газеты пластиковой пленкой на том углу, а затем заметила его дальше по ее стороне улицы.


Перейдя улицу, она дошла до северного конца Джерусалем-лейн и увидела через высокую сетчатую изгородь, что почти вся та половина квартала, которая находилась на восточной стороне Лейн, исчезла. Фотоаппараты Витца и книжный магазин Ковальски, приемная доктора Ботева, цветочный магазин Брунгильды Чапек - все исчезло. Только синагога, ее северная стена, необработанная и обнаженная в результате разрушения, осталась в дальнем конце огромной дыры, которая обрывалась у ее ног. Из темноты его глубин, где незнакомые каркасы строительных лесов уже поднимались к поверхности, доносились вспышки слепящего белого света, вой и рычание механизмов и лязг металлических гусеничных машин, как будто танки вторгшихся сил готовились к новому дню боевых действий.


На первый взгляд западная сторона переулка казалась нетронутой, но когда Кэти шла к южному концу, она увидела, что большинство дверных проемов и окон были заколочены для защиты от проникновения вандалов. Двери в офис "Хеппл, Тайас энд Тертон" и квартиру Сильвии Пембертон были прибиты поперек рам досками размером четыре на два, а окна кафе "Балатон" и "Кофе и шоколад Болла" были закрыты фанерными панелями, на которых уже начинали выглядеть потрепанными дешевые плакаты к рок- и джазовым концертам. Две оставшиеся витрины магазинов в южной части - гастроном миссис Розенфельдт по адресу 22 и газетный киоск Ствоша по адресу 24 -выглядели хрупкими и угрожающими. Фасад магазина под номером 20 также не был заколочен, поскольку теперь он служил временным центром полиции по расследованию инцидентов. Свет, пробивающийся через ее окно, был единственным на этой стороне переулка. Констебль в форме стоял в дверях, разговаривая с парой газетных репортеров, которых Кэти узнала.


Внутри центр по расследованию инцидентов был удивительно просторным и хорошо оборудованным для стационарного учреждения. Прилавок магазина служил местом приема посетителей, а площадь перед ним использовалась как зона ожидания и для пресс-конференций. Комната в задней части здания служила общим офисом, с телефонной и компьютерной связью со Скотленд-Ярдом, а также там была небольшая кухня, оснащенная всем необходимым и готовая к работе. Наверху был кабинет Брока и комната для допросов. Брока не ждали раньше восьми, и Кэти решила воспользоваться этим временем, чтобы заглянуть в соседнюю дверь, в дом номер 22, где накануне закончила работу бригада криминалистов.


Мужчина в форме открыл перед ней входную дверь, включил свет в холле, а затем снова закрыл дверь, оставив ее одну подниматься по лестнице безмолвного дома. В комнате стоял запах сырости и плесени, которого она не замечала шесть месяцев назад, как будто зима в этом году была более удачной в проникновении в уютное святилище дома престарелых. В квартире Элеоноры были и другие признаки этого: влажное зеленое пятно в углу ее гостиной и бумага, отклеившаяся от стены в маленькой спальне. Из-за скромной простоты ее вкуса ее дом теперь казался заброшенным и холодным, келья монахини-аскетки. Только стена с книгами в ее гостиной сохранила ощущение принадлежности к отдельному человеку, а не к учреждению. Кэти тщательно прошлась по квартире, пытаясь мысленно сравнить ее с тем, что она помнила об этом месте шесть месяцев назад.


Когда она вернулась в соседнюю комнату, Брок выходил из задней кухни с кружкой кофе. Он махнул ей наверх, и она последовала за ним мгновение спустя со своей чашкой. На фоне утреннего мрака в его кабинете горел свет, а в углу гудел тепловентилятор.


"Что ж, это довольно вкусно, не так ли?" Брок просиял, откинувшись на спинку старого стального кресла. "Я считаю, что это самый роскошный центр по расследованию инцидентов, который у меня был за многие годы. У них не было комнаты в ближайшем отеле, а все эти пустые здания вокруг казались слишком хорошими, чтобы тратить их впустую."


Глаза Кэти были прикованы к цветным фотографиям, приклеенным скотчем к одной из стен.


"Да, взгляните".


Ее внимание привлекла серия фотографий в одном конце, на которых была видна верхняя часть женского тела. Голова была завернута в мятый пластиковый пакет, но было трудно идентифицировать лицо, потому что часть внутренней поверхности пакета была красной от крови. Элеонора была одета в простую белую хлопчатобумажную ночную рубашку, и ее плечи и руки были почти такими же белыми, как материал.


Как невесте, эта мысль пришла Кэти в голову непрошеной.


"Что говорит патологоанатом?"


"Вероятно, задушили, а затем ударили по лбу пресловутым тупым предметом, просто чтобы быть абсолютно уверенным".


"Ударили по голове", - подумала она. Кто это сказал, что?


"Большая часть моей рабочей силы вчера была потрачена впустую на поиски этой чертовой штуковины".


"Не повезло?"


Брок покачал головой. Раздался стук в дверь, и Брок резко обернулся.


"Входи, Брен! Знакомьтесь, сержант Кэти Колла. Это сержант Брендон Гурни. Вы знакомы?"


Сержант Гурни покачал головой и улыбнулся Кэти, пожимая ей руку. "Вы были ответственны за убийство сестры, Кэти?" Он был крупным мужчиной, как Брок, хотя и на двадцать лет моложе, с глубоким, медленным голосом в стиле Вест-кантри, которому Кэти сразу же доверила.


"Да, хотя в то время мы не могли быть уверены, что это было убийство".


"Что ж, это, безусловно, придает этому более определенный вид, если только кто-то просто не пытается так представить".


Она кивнула. Двое мужчин выглядели так, словно могли быть отцом и сыном, и у нее на мгновение возник мысленный образ двух больших пушистых существ, возможно, медведей или барсуков, бредущих по дикому лесу, чрезвычайно надежных и сильных. Брен Гурни на самом деле заставила Брок казаться довольно взволнованной и быстрой по сравнению с фигурой, которую она помнила по предыдущему делу. Или, что более вероятно, подумала она, он воспринимает это всерьез. Во всяком случае, он потирал руки, расхаживал взад-вперед и кричал с лестницы двум управляющим, чтобы они поднялись наверх для обзора хода работы за предыдущий день.


Сержант Гурни начал с краткого изложения обстоятельств, связанных с обнаружением тела. Поскольку были упомянуты важные моменты, он отметил их синим фломастером на белой доске, прислоненной к стене. Брок откинулся на спинку своего металлического стула, положив ноги на стол, подперев голову рукой, растопырив пальцы на лице, время от времени теребя бороду.


"Миссис Пег Блайт обнаружила тело своей сестры, Элеонор Харпер, вчера около 7.30 утра. Хотя у них были разные квартиры, они имели привычку завтракать вместе, обычно у Элеоноры. С тех пор как их сестра Мередит была убита шесть месяцев назад, они держали входную дверь запертой, и Пег открыла дверь Элеонор своим ключом, после того как на ее стук никто не ответил. Она нашла свою сестру в постели, - он указал на фотографии, - закричала, позвонила в полицию. Отделение ED откликнулось, и они попросили нашей помощи, как только была установлена связь с более ранней смертью.


Патологоанатом не думает, что он сильно поможет с точным временем смерти. Было очевидно, что она была мертва некоторое время, но ее электрическое одеяло было включено, что делало обычные признаки ненадежными. Пока он может сказать только от пяти до пятнадцати часов до 8 утра, Пег говорит, что они с сестрой провели вечер вместе в квартире Пег, читая, после того как она приготовила ужин - поджаренный сыр с консервированными спагетти сверху, ее любимые. Они расстались, чтобы лечь спать около 9.30 вечера.


"Вчера мы сосредоточились на попытках найти молоток или что-то еще, чем ударили старую леди, и на обысках по домам. Как вы могли видеть, здесь почти никто больше не живет, и мы пока не получили никаких результатов ни по одному из направлений расследования, но я полагаю, мы продолжим сегодня, сэр? ДА.


"Вчера всплыли еще два обстоятельства, которые могут иметь отношение к делу, а могут и не иметь. Во-первых, местный отдел уголовного розыска сообщил нам, что за последние пять месяцев в доме 22 по Джерузалем-лейн произошло четырнадцать отдельных инцидентов, о которых сообщили либо сестры, либо миссис Розенфельдт снизу."


Он взял распечатку.


Кирпич, брошенный в окно, перерезанный водопровод, суперклей в замке входной двери, злоумышленник, стучащий в окна посреди ночи, и так далее. Никаких реальных взломов. Незначительный ущерб, но ужасающий для пожилых дам в таком месте, как это. Это не считая неприятных телефонных звонков. Это продолжалось до тех пор, пока British Telecom не начала перехватывать звонки неделю или около того назад. Уголовный розыск направил сюда офицера по предупреждению преступности, чтобы поговорить с сестрами, и они установили защитные защелки на окнах, но не систему сигнализации. Однако окно спальни Элеонор было открыто, когда Пег нашла ее вчера утром."


"Это старое окно с вертикальными раздвижными створками, не так ли, Брен?" Сказала Кэти.


"Совершенно верно. Защитное приспособление представляло собой один из тех болтов, просверленных в боковой раме нижнего окна, предназначенный для вставки в отверстие в боковой раме другого окна на несколько дюймов выше, чтобы обеспечить небольшую вентиляцию без того, чтобы кто-нибудь мог проникнуть внутрь. Но засов был скрыт занавесками, и, возможно, она просто приоткрыла окно, не вспомнив, что задвинула его до упора. Снаружи находится металлическая пожарная лестница, ведущая на задние дворы. Пока никаких признаков отпечатков пальцев или других признаков злоумышленника."


"Мы проверили обе квартиры на наличие следов взлома, не так ли, Брен?"


Гурни кивнул. "Ничего очевидного".


"Хорошо", - сказал Брок. "Ты упомянула, что вчера всплыли две вещи, Брен?"


"Да. Другой причиной была пара вчерашних телефонных звонков сестрам от людей, которые не пожелали назвать себя. Насколько я понимаю, телефон раньше был внизу, в квартире первой сестры, пока она была жива, потом его перенесли к Пег. Ну, первый звонок был от женщины, которая спросила Элеонору, но затем повесила трубку, когда констебль спросила, кто она такая. Час спустя был второй звонок, от кого-то, кто не разговаривал, и повесил трубку, услышав голос констебля."


"Разве "Бритиш Телеком" не перехватывала звонки?"


"Нет, нам нужна была реплика, поэтому мы сказали им не делать этого". Гурни написал на доске слова "анонимные телефонные звонки".


"Хорошо, тогда давайте перейдем к направлениям расследования", - сказал Брок, выпрямляясь в кресле. "Кэти, почему бы тебе не рассказать нам вкратце о том, что выявило твое расследование прошлой осенью?"


Кэти поднялась на ноги и подошла к доске, в то время как сержант Гурни сел. "Самая многообещающая линия тогда, и, очевидно, еще более многообещающая сейчас, касается перепланировки этого района и отказа Мередит Уинтерботтом продать участок застройщику Дереку Слейду из First City Properties plc. По словам Слэйда, ему на самом деле не нужен был номер 22, чтобы продолжить свое развитие, но я не думаю, что мы знаем всю историю. Тот факт, что Мередит была единственным человеком во всем квартале, отказавшимся продавать, несомненно, должен был быть больше, чем совпадением.


"Потом был ее сын, Терри Уинтер. Казалось, он жил не по средствам и был на грани дорогостоящего развода. Сначала он пытался убедить свою мать заложить дом, затем предложил ей продать его. Слэйд сказал, что Ферст Сити предложил Мередит четверть миллиона, но что, если развитие продолжится без ее собственности, в конечном итоге это почти ничего не будет стоить. Было это просто уловкой для переговоров или нет, но если бы Уинтер поверил в это, у него был бы сильный стимул побыстрее увезти свою мать из того дома. Алиби Терри на день, когда умерла его мать, зависело от его любовницы, Джеральдин Макартур. Хотя он унаследовал дом своей матери после смерти Мередит, она устроила его так, чтобы ее сестры могли оставаться там без арендной платы столько, сколько захотят, поэтому его мотив остается, и фактически становится сильнее с течением времени.


"Там был еще архитектор, Боб Джонс. Он был последним человеком, о котором мы знали, кто входил в дом Мередит до того, как сестры обнаружили ее тело. Сначала мы предположили, что его визит, должно быть, имел какое-то отношение к перепланировке, но когда мы разыскали его, он заявил, что нет. Вместо этого он придумал эту странную историю о ценных исторических документах, которые принадлежали Мередит и которые его подруга, Джудит Нейсмит, стремилась заполучить. Сначала он солгал нам о том, что Мередит спала, когда они позвонили, а позже признался, что знал о ее смерти, но у нас не было ничего, что могло бы подтвердить его историю. Мы даже не знали, существует ли Джудит Нейсмит, а письмо, написанное Карлом Марксом, которое, как утверждал Джонс, положило начало их охоте за сокровищами, было удачно украдено как раз перед тем, как мы прибыли в его квартиру.


"Между прочим, сэр, когда я только что зашел в квартиру Элеонор, я искал старые книги, которые, по словам Джонс, они видели в ее книжном шкафу и которые так взволновали Джудит. Он упомянул одно название..." Она пролистала свои записи.


"Признания Прудона", - сказал Брок. "Да. Вчера я искал то же самое, Кэти."


Она удивленно посмотрела на него. Он не делал записей во время рассмотрения дела и, казалось, едва ли уделял этому много внимания.


"Я попросил констебля проверить весь книжный шкаф, а затем осмотреть остальные квартиры Элеонор и Пег. В доме нет изданий девятнадцатого века и книг с рукописными посвящениями Карла Маркса."


"Что ж, тогда это делает всю историю Боба Джонса еще более неправдоподобной", - сказала она.


"Вполне возможно". Брок почесал подбородок.


"Вас беспокоил Джонс, не так ли, сэр?"


"Да. Имущественный мотив, очевидно, очень силен, и наличие убийцы в семье имеет смысл с точки зрения статистики. Но другая его история гораздо более интригующая. Откуда, черт возьми, у этих пожилых дам, по-видимому, самих крайних марксистов, живущих на улице, где когда-то жил сам Маркс, - откуда у них могли оказаться подлинники писем, книг и вещей великого человека? Кто-нибудь смог бы выдумать подобную историю? Это кажется таким неправдоподобным. Но если бы вы наткнулись на такое невероятное сокровище, и вы только что открыли собственное дело, испытывая нехватку наличных, и если бы вы знали, что весь район вскоре будет перестроен, а сокровище, вероятно, пропало ..."


"Я помню, у меня было ощущение, что мы поймали его на прыжке", - сказала Кэти. "Ему потребовалась целая вечность, чтобы рассказать свою историю, как будто он пробирался сквозь нее на ощупь, не имея времени спланировать ее".


"Ну, в этом определенно есть кое-что, что мы должны проверить. Хотя бы для того, чтобы подарить тебе поездку в Нью-Джерси, Кэти."


"Да, сэр", - улыбнулась Кэти. "А еще есть Ковальски и Хорватский клуб, и их вражда с Мередит Уинтерботтом. Я полагаю, что убийство Элеоноры теперь делает их причастность менее вероятной. Это всегда казалось маловероятным мотивом для убийства."


Брок кивнул. Он подошел к доске и нарисовал два пересекающихся круга, один жирной линией, другой пунктирной.


"Две области исследования", - сказал он. "Во-первых, вопрос собственности. Очень правдоподобно." В сплошном круге он написал имена "Слейд" и "Уинтер". "Другая, документы Маркса. Очень хрупкие." В пунктирном круге он написал "Нейсмит" и "Ковальскис". "И где они пересекаются, мистер Джонс, который, похоже, замешан в обоих".


Следующие полчаса они провели, обдумывая возможные направления атаки в этих районах, прежде чем Брок и Кэти отправились в Числхерст, куда Пег забрали, чтобы остаться с Уинтерсами. Сержант Гурни остался на Джерузалем-лейн, чтобы руководить тамошними районными группами.


18


Кэти была поглощена своими мыслями, когда они с Броком ехали по Олд-Кент-роуд через Южный Лондон. "Разве Пег, живущая с Терри Уинтером, не похожа на Красную Шапочку, живущую с волком?" - спросила она в конце концов.


"Да". Брок думал о том же самом. "Вчера, когда наступила зима, мы мало что могли сделать. Пожилая леди была очень потрясена, и они обе решили, что она должна пойти с ним домой. На том этапе мы не слышали обо всех притеснениях, которым подвергались сестры. Должен признаться, этот парень нравится мне не больше, чем тебе, и сейчас она - единственное, что стоит между ним и четвертью миллиона."


"Я знаю. Должно быть, им было ужасно в том доме, когда все уезжали и вокруг них происходил снос, а затем телефонные звонки, нападения... Я удивлен, что они продержались так долго. В лучшем случае зима только сильнее подтолкнет Пег к переезду. В худшем случае с ней может произойти несчастный случай на лестнице, или она примет передозировку, или что-то в этом роде."


"Но пока мы не будем готовы арестовать Уинтера..."


Винтер открыла дверь, выглядя более мясистой, чем Кэти помнила. Он был небрит, с сальными волосами и в мятой одежде. Он с беспокойством посмотрел на Кэти и повел их в гостиную, где она заметила свернутые одеяла и подушку, задвинутые в угол за диваном.


"Моя тетя наверху, в постели. Она нездорова. Доктор сказал, что ей нужен покой."


"Тогда посмотрим, проснулась ли она", - сказал Брок, поворачиваясь к двери. "Мы поговорим с вами, когда спустимся, мистер Винтер".


"Я хочу быть там, когда ты будешь с ней разговаривать".


"Почему?"


"Чтобы убедиться, что ты не расстроишь ее, вот почему!"


"В этом нет необходимости. Мы бы предпочли увидеться с ней наедине. Ты подожди здесь, внизу. Ваша жена дома?"


" В данный момент нет. Ей пришлось выйти."


Пег сидела в кровати, опираясь на гору подушек от Лауры Эшли. Ее херувимское личико было бледным и осунувшимся, а тело, казалось, съежилось под стеганой атласной ночной курткой, так что запястья, выглядывающие из ярко-розовых манжет и сжимающие большую сумку из гобелена, казались сделанными в другом масштабе. Она посмотрела на них с отсутствующим видом, явно не узнавая Брока со вчерашнего дня. Он представился сам и Кэти, и она храбро улыбнулась им, кивнув головой.


"Пожалуйста, садитесь на кровать, инспектор, и вы тоже, дорогой. Я не занимаю много места." Ее голос был тревожно слабым и звучал явно выше, чем Кэти помнила.


"Как вы себя чувствуете сегодня, миссис Блайт?"


"Что я могла чувствовать, инспектор?" Ее глаза наполнились слезами, и крупная слеза выступила на нижнем веке. "Это был такой кошмар". Слеза на мгновение дрогнула на ресницах, затем скатилась по ее щеке. Она шмыгнула носом и промокнула глаза крошечным кружевным платочком.


"Когда я увидел вас вчера, я не оценил, через что вам с вашей сестрой пришлось пройти за последние месяцы, из-за вандализма, телефонных звонков и тому подобного".


"О да". Ее голос был шепотом. "Они рассказывали тебе об этом".


"Должно быть, это очень беспокоило вас обоих".


Она кивнула. "Элеонор была такой храброй, но это расстраивало нас обеих. Каждую ночь мы просто не знали, что... Я действительно не знаю, смогу ли я справиться с этим сейчас, самостоятельно." Ее губы задрожали в рыдании.


"У вас нет никаких предположений, кто мог быть ответственен? Вы не узнали голос по телефону или лицо в окне?"


Она вздрогнула и покачала головой.


"Возможно, это могли быть дети, или мужчины со строительной площадки, или даже кто-то из ваших знакомых?"


"Кто-то, кого мы знали?" Она уставилась на него в ужасе.


"Возможно, кто-то, кто хотел, чтобы вы покинули Джерусалем-лейн?"


"О..." Она схватила сумку и поднесла ее к лицу, тихо постанывая, как будто пытаясь спрятаться от чего-то.


- В чем дело, миссис Блайт? - Спросил я.


Через мгновение она опустила руки и заговорила таким тихим шепотом, что им пришлось склонить к ней головы. "Элеонор сказала ... но мне никогда не нравилось думать об этом".


"Что она сказала?"


"Она сказала, что паразит..." - она посмотрела на них широко раскрытыми глазами, указала пальцем вниз и беззвучно произнесла имя Терри одними губами, - "хотел выгнать нас, чтобы он мог продать дом. Она думала, что он мог иметь какое-то отношение к происходящему. Это придало ей решимости остаться - понимаете, назло ему. Но я не верила, что он способен на такое, дорогой маленький Терри, он был таким милым мальчиком. А потом я увидела его в окне той ночью."


" Вы видели Терри у своего окна на Джерузалем-лейн? - спросил я.


"Нет, нет. Я не знаю, был ли это он. Это было посреди ночи." Ее пальцы взволнованно теребили ручку гобеленовой сумки, когда она вспоминала. Элеонор проснулась от того, что кто-то постучал в окно ее спальни. Она встала, отдернула занавески, и там... у окна было какое-то существо!"


"Существо?"


"Да! Чудовище! С ужасными глазами, огромными зубами и кровью, текущей с его клыков!" Она вздрогнула. "По крайней мере, так это описала Элеонор, а позже, когда мы рассказали об этом полицейскому, мы поняли, что это, должно быть, был мужчина в ужасной маске".


"Что сделала Элеонор?"


"О, она была очень храброй. Я бы спряталась под одеялом, но она выбежала из своей квартиры и звонила в мою дверь, пока я не проснулась и не впустила ее. Через некоторое время мы вернулись в ее квартиру, включили весь свет и выглянули в окна, но ничего не увидели. Я настоял, чтобы Элеонора провела остаток ночи в моей квартире, и мы снова выключили свет. Элеонор пошла взять кое-что из ванной, а я ждал ее в гостиной. Я снова выглянула из окна, и там, во дворе, у подножия пожарной лестницы, я увидела мужчину, стоявшего в лунном свете и смотревшего на меня снизу вверх. Я чуть не умерла от страха. Я крепко зажмурила глаза и открыла их снова, а его уже не было. Тогда я не была уверена, что действительно видела его, или это была просто игра света, или мое воображение. Но когда Элеонор сказала это о... - она снова одними губами произнесла это имя, - я внезапно подумала, что да, это был он, того же телосложения, той же манеры держаться.


"Можете ли вы сейчас поклясться, что это был он?"


"О нет!" Она посмотрела на них испуганными глазами. "Я не знаю, понимаете, я не знаю". Она еще несколько раз всхлипнула и посмотрела на Брока. "Иногда я задаюсь вопросом, не выдумала ли я все... как и в ту ночь." Она прищурила глаза и вздрогнула.


- Что это было? - спросил я.


"Опять посреди ночи. Я внезапно проснулась и... Я думал... Мне показалось, что кто-то стоит в изножье моей кровати."


Теперь она дрожала, и Кэти подошла к ней и обняла за плечи. "Я думаю, нам следует вернуть доктора", - тихо сказала она Броку.


"Нет, дорогая, не волнуйся. Со мной все в порядке, " прошептала Пег и глубоко вздохнула.


"Вы не сообщали об этом раньше, не так ли, миссис Блайт?" - Спросил Брок.


Она покачала головой. "Это было всего лишь позавчера вечером. И я не был уверен. Я закрыла глаза, а когда открыла их снова, там ничего не было. Как вы думаете, могло ли это быть... он, инспектор?"


"Я не знаю, миссис Блайт. Но, возможно, вы почувствовали бы себя более комфортно, когда достаточно окрепнете, чтобы вставать, если бы мы нашли вам хороший номер в отеле на несколько дней, а не оставались здесь. Вы бы хотели, чтобы мы это устроили?"


"О да, да. Думаю, мне бы это понравилось, инспектор. Как мило с вашей стороны подумать об этом. Я просто не знала, что делать". Она улыбнулась им с облегчением, как испуганный ребенок, которого спасли взрослые.


"Есть еще пара вещей, о которых нам нужно спросить тебя прямо сейчас, если ты достаточно сильная".


"Да, инспектор".


"Кто-нибудь из компании, которая восстанавливает Джерузалем-Лейн, в последнее время контактировал с вами или Элеонор?"


"После смерти Мередит к нам действительно приходил молодой человек. Он предложил нам по десять тысяч фунтов каждой, если мы согласимся переехать и подпишем документ. Он был довольно приятным, хотя мы сразу отказались. Он рассказал нам, что должно было произойти в Переулке, когда другая сторона улицы будет снесена, и когда они начнут строить чудовищные башни, которые они планируют."


"Вы случайно не помните имя молодого человека?"


"О, я не уверена. Что-то из Вальтера Скотта, я думаю..."


- Квентин Дорвард? - спросил я. Наконец Кэти предложила.


"Это верно! Квентин."


"Квентин Гилрой". Брок кивнул.


"Тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, было бы лучше уйти с Переулка, когда это сделали все остальные?" - Спросила Кэти.


"О нет, дорогая", - сказала Пег с удивительной твердостью. "Элеонор и я никогда не боялись идти своим путем, верить в то, что мы считаем правильным, и действовать в соответствии с этим".


"И еще кое-что, миссис Блайт. Кто-нибудь обращался к вам с просьбой купить книги или документы, которые у вас могли быть?"


"Ну что ж, " медленно произнесла она, подумав, " это действительно о чем-то говорит. Я действительно верю, что Элеонор сказала, что кто-то связался с ней по поводу чего-то подобного, кажется, примерно на Рождество, желая купить ей книги или что-то в этом роде. Она была весьма раздосадована этим. Она очень привязана к своей библиотеке."


"Значит, она ничего не соглашалась продавать?"


" Нет, насколько я знаю. Нет. Я уверен, что она бы этого не сделала."


"Были ли некоторые книги подписаны Карлом Марксом?"


"Да. Как вы умны, что знаете это, инспектор! Они были сокровищами Элеоноры. Она так гордилась ими."


"Вы знаете, где они сейчас?"


"Ну, я полагаю, в ее книжном шкафу". Она увидела, как Брок покачал головой. "Ну... Я понятия не имею... Вы имеете в виду, что они могли быть украдены убийцей?" Она крепче прижала свою сумку к груди.


"Это возможно. Но вы уверены, что они все еще были у Элеонор в течение последних шести месяцев?"


" Последние шесть месяцев? С тех пор, как Мередит...?" Пег выглядела смущенной. "Я действительно не знаю... У нее было так много книг..."


"Но оригинальные издания книг, подписанных Карлом Марксом, были бы очень ценными, не так ли, миссис Блайт? Элеонора, должно быть, знала это? И вы, конечно, тоже?"


Пег непонимающе уставилась на его лицо. "Ценные? Они, конечно, очень много значили для Элеонор. Но в денежном выражении я понятия не имею, инспектор."


Брок выпрямился. "Что ж, на сегодня мы оставим все как есть. Если вы вспомните о чем-нибудь еще, что могло бы нам помочь, вот наш номер телефона."


"О..." Пег внезапно снова выглядела встревоженной, и ее голос понизился до шепота. "Ты собираешься оставить меня одну в доме


... с ним?"


"Мы должны поговорить с ним сейчас. Мы подождем, пока вернется миссис Винтер. Это будет нормально? Затем мы пришлем женщину-полицейского с машиной сегодня днем, чтобы она отвезла вас обратно в отель, где-нибудь недалеко от Джерусалем-лейн."


Ее лицо просветлело, и часть былого румянца вернулась на ее щеки, когда она откинулась на подушки.


"Спасибо вам", - прошептала она. "Вы так добры".


"О, и еще кое-что напоследок". Брок остановился в дверях. "После того, как к вам пришел офицер по борьбе с преступностью, вы поменяли замки в своих квартирах?"


"Нет. Он сказал, что это были хорошие замки, хотя они были довольно старыми."


"А у кого есть ключи?"


"У миссис Розенфельдт есть набор. Вот и все." Она на мгновение задумалась, а затем ее лицо вытянулось. "О... и он, конечно, любит. У него гарнитур его матери."


Когда они вернулись в гостиную, Уинтер сидела, подавшись вперед, на краю дивана, производя впечатление человека, которому здесь на самом деле не место. Кэти подозревала, что он, вероятно, не знал бы, где что находится, чтобы приготовить им чашечку кофе, даже если бы захотел.


" Ну? " он хмуро посмотрел на них.


"Она очень расстроена, мистер Винтер, как вы и сказали. Она чувствует, что должна быть ближе к своему дому на Джерусалем-Лейн, и я сказал, что мы устроим для нее номер в отеле. Кто-нибудь заедет за ней сегодня днем. Мы позаботимся о том, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней в течение нескольких дней."


Винтер удивленно уставилась на него, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Он начал было выдвигать какие-то возражения, но Брок резко вмешался.


"Тогда, мистер Винтер, каковы были ваши передвижения во вторник вечером?" Здесь с вашей женой?"


Винтер отвела взгляд. "Нет, нет. Если хочешь знать, мы с Кэролайн расстались. Я остался здесь прошлой ночью только из-за тети Пег. " Его взгляд скользнул по одеялам в углу.


"Ах. Значит, с мисс Макартур?"


Винтер колебалась. Его мыслительные процессы, казалось, замедлились, а самоуверенность, которую они испытывали шесть месяцев назад, исчезла. Он медленно поднял подбородок, возможно, в каком-то жесте вызова.


"На самом деле, у меня есть собственное жилье".


"Неужели? Ты порвал с мисс Макартур, не так ли?"


Челюсти Уинтера сжались, и он говорил сквозь зубы. "Нет. Мы все еще хорошие друзья. Мы просто пересматриваем ситуацию, вот и все."


"Итак, где вы были во вторник вечером, тогда, скажем, с 9.30 вечера до следующего утра около 7.30?"


"Все это время я была в своей квартире по адресу 3d Rye Gardens, Пекхэм, рядом с Пекхэм-Рай-Коммон".


"Одни?"


"Нет. Со мной была подруга."


- Как вас зовут? - Спросиля.


Послышался скрежет ключа во входной двери, и речь Винтер внезапно ускорилась. "Ширли Пигготт... Нет. Два "г" и два "т"


... Она работает в моем салоне в Пекхэме. Вы можете связаться с ней там."


Кэти встала и вышла, чтобы встретить Кэролайн Винтер и проводить ее на кухню, пока Брок продолжал беседовать с ее мужем. "Я хочу поговорить с вами об этих беспорядках, которые происходят в районе 22 по Джерузалем-лейн в течение последних пяти месяцев или около того".


Винтер избегала бесстрастного взгляда Брока. "Да, конечно", - пробормотал он и внезапно заинтересовался тем, что счистил немного коврового пуха с каблука своего ботинка.


Из внутреннего кармана пиджака Брок достал копию распечатки, предоставленной Гурни, и медленно развернул ее. "Какова ваша теория по этому поводу, мистер Винтер?"


Винтер покачал головой. Он закончил с туфлей, и его правая рука начала играть с золотыми кольцами и часами Rolex, которые он носил на левой.


" Может быть, дети. Вандалы."


"Как ты думаешь, дети или вандалы?" Брок медленно достал из футляра свои очки с половинками линз и водрузил их на нос. Он прочитал из списка. "Ночь на 12 октября: во дворе сломан водяной кран. Управлению водоснабжения потребовалось два дня, чтобы найти неисправность и восстановить подачу воды. Ночь на 16 октября: собачья грязь просочилась в почтовый ящик. Ночь на 2 ноября: в почтовый ящик просунули зажженный фейерверк ..." Довольно больные дети, не так ли, и необычайно настойчивые? По-моему, это больше похоже на продуманную кампанию запугивания. Посмотри на это. Канун Рождества: три оскорбительных телефонных звонка о том, что это последнее Рождество, которое когда-либо увидят пожилые леди, плюс разбитое стекло, разбросанное по всему крыльцу. Вы, должно быть, были очень обеспокоены, не так ли, сэр?"


"Да, да, я была. Я сказал полиции, что они делают недостаточно." Уинтер пошарил в кармане своей шелковой рубашки в поисках пачки сигарет, затем остановился и резко сунул ее обратно.


"А после Нового года у нас начинают появляться личные образы: лицо в окне посреди ночи. Когда это вы самостоятельно обосновались в Пекхэме, мистер Винтер?"


Винтер бросила на Брока испуганный взгляд. Затем его взгляд метнулся в сторону, и он сделал вид, что задумался.


- Думаю, в январе. Почему? Не возражаешь, если я закурю?"


"Вовсе нет. Это твой дом."


Винтер встала и начала бродить по комнате в поисках пепельницы. В конце концов он вернулся на диван с пустыми руками.


"Видите ли, мистер Винтер, это неудачное совпадение, вы являетесь очевидным подозреваемым".


"Что?!" - запротестовал он, снова приподнимаясь с дивана. "Ну, конечно. Вы должны были это знать. У вас есть очевидный мотив, не так ли? Чтобы заставить твоих тетушек уехать с Джерусалем-Лейн, чтобы ты мог продать это место застройщикам. Вы, должно быть, говорили с ними об этом, не так ли, пытались убедить их уехать?"


"Да, но в их собственных интересах я..."


"Естественно. И вы снова поговорили с застройщиками, не так ли, чтобы попросить их помочь убедить пожилых леди?"


"Я сделала это для них, попыталась раздобыть для них дополнительные деньги ..."


"Конечно. Но когда все эти вещи не сработали, и они остались такими упрямыми, что ж, вы можете видеть, какие выводы могли сделать люди."


Винтер не ответила. Он щелкнул золотой зажигалкой и поднес ее дрожащий огонек к сигарете. Он сделал глубокий вдох.


"Сорок процентов убийств совершаются кем-то из членов семьи, мистер Винтер, и еще сорок людьми, которые знают своих жертв".


"О Господи! Ты же не собираешься... " Дым повалил ему в лицо, когда он снова вскочил.


"Поэтому важно, чтобы мы как можно скорее развеяли любые сомнения в этой области. Ради тебя. Вы согласны?" Винтер уставилась на Брока. "Я хочу двух вещей. Во-первых, я хочу, чтобы вы согласились на то, чтобы офицер обыскал вашу квартиру в Пекхэме. Мы, конечно, можем получить ордер, но для вас это будет выглядеть лучше, если вы дадите свое согласие."


Винтер колебалась. "Я вернусь туда сегодня вечером. Если вы хотите, пришлите кого-нибудь тогда."


"Нет, я хочу сделать это прямо сейчас. Все в порядке? Они будут очень осторожны, чтобы ничего не сломать. Вы даже не будете знать, что они были. Я попрошу вас подписать здесь соглашение, просто чтобы у меня не было неприятностей." Брок усмехнулся, написал несколько строк в своем блокноте и передал его Уинтер на подпись.


"Я не знаю". Уинтер выглядела обеспокоенной.


"Будет лучше, если ты это сделаешь", - успокаивающе сказал Брок.


"У них не будет ключа." Винтер снова запротестовала.


"Нет проблем, мистер Винтер".


Он склонил голову, еще раз затянулся сигаретой. "Я не убивал ее", - сказал он.


"Осмелюсь сказать, что нет", - мягко ответил Брок, протягивая Уинтеру ручку. Но ты сделала то, о чем не хочешь говорить, подумал он, пока Уинтер нацарапывал свою подпись в блокноте.


"И второе, я хочу, чтобы вы сели за этот список дат и подготовили отчет о вашем местонахождении в каждое из этих периодов. Я дам вам адрес, и я хочу, чтобы вы отправились туда позже сегодня и сделали заявление моему сержанту Гурни с этой информацией. Все в порядке?"


Винтер кивнула. Его пепел упал на ковер.


"Он опять курит, не так ли?" Кэролайн Винтер выплюнула. "Я предупредил его, что больше не позволю ему здесь курить. Несколько дней после этого здесь воняет."


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - кивнула Кэти. "Новая кухня выглядит потрясающе, миссис Винтер".


"О да, тебе это нравится? Я думал, что сделаю это правильно, прежде чем окончательно вышвырну ублюдка вон."


"Да, он упомянул, что у вас было пробное раздельное проживание".


"Никакого суда!" - она рассмеялась. "Вот и все, детка. Finito. Kaput. Конец. Я достаточно долго мирился с тем, что мистер Замечательный развлекается с этими шлюхами, которых он нанимает. Боже, бывало, мне становилось физически плохо, когда я заходил с ним в один из его чертовых салонов, понимаешь, о чем я? То, как он разговаривал с ними, дразнил их и прикасался к ним. Он думал, что он был чертовым Божьим даром, что он и сделал. Член, ищущий тепла. Он думал, что нашел гребаный рай, скача из одного салона в другой. Что ж, - ее глаза злобно сверкнули, - пришло время расплачиваться, любовничек.


"Сегодня он действительно казался довольно сдержанным по сравнению с тем, когда мы видели его в последний раз".


"Он не знает и половины всего, милая. Мы с адвокатом и бухгалтером работали над этим несколько месяцев. Я бы никогда не пустила его сегодня на порог, если бы не Пег. Когда он позвонил, я сказала ему, что ему придется привезти ее сюда - он никогда не сможет присматривать за ней в том свинарнике, который у него в Пекхэме. Но как только она уедет отсюда, он тоже."


"Мы подумали, что могли бы позаботиться об этом, миссис Винтер", - сказала Кэти. "Мы собираемся присмотреть за ней несколько дней. Просто на всякий случай.


"Значит, он перестал тебя бить?" Добавила Кэти.


Кэролайн пристально посмотрела на нее.


"Кто тебе это сказал?"


"Мне никто не говорил. Мне показалось, что я видел какие-то отметины на твоем лице, когда мы виделись в последний раз. Он очень жестокий человек?"


Кэролайн глубоко вздохнула и уставилась в окно. Семейство дроздов невинно плескалось в купальне для птиц на террасе снаружи. Она наблюдала за ними с минуту, затем спросила: "Что значит "очень"?


"В любом случае, " она пожала плечами, " как и несколько других женщин в моей ситуации, я открыла для себя настоящую месть. Это называется деньги."


"И он уже некоторое время беспокоился о деньгах, не так ли?"


"О, я понимаю, к чему ты клонишь. Что ж, я бы хотела помочь, поверьте мне. Ничто не устроило бы меня лучше, чем упрятать его за решетку на двадцать лет - то есть после того, как я раздену его дочиста. Но я не уверен, что смогу. Он всегда был авантюристом с деньгами, вы знаете, хотел получить все, занимал, сдавал в аренду, приводил в движение. Да, я полагаю, что последний год был хуже для него, хотя. Я думаю, что в какой-то момент он надеялся устроить этой стерве Джеральдин как ее там, миленькое любовное гнездышко, а потом, когда я сказала ему, что он может убираться, как только у детей пройдет Рождество, он, должно быть, увидел надпись на стене."


"Единственное, что вы можете для меня сделать, миссис Винтер, это просмотреть этот список дат и посмотреть, можете ли вы поручиться за его местонахождение на какой-либо из них".


Губы Кэролайн, алый контур которых был очерчен с точностью бритвы, скривились от удовольствия. "Доставит ли ему еще больше неприятностей, если я скажу, что могу или не могу?"


"Только правду, пожалуйста, миссис Винтер".


"Не волнуйся, дорогая", - рассмеялась Кэролайн. "Ты же знаешь, я не смогла бы сказать неправду".


Она просмотрела список.


"У вас " здесь не было 8 марта".


"Неделю назад? Почему мы должны?"


"Вот тогда-то ко мне и вломились".


" В этот дом вломились?"


"Да. И это был тот ублюдок, который это сделал. Я сменила замки, когда выгнала его, и это он пытался напасть на меня. Он украл мои вещи. Кое-какие драгоценности, которые он мне подарил, и тому подобное. Он обставил это как кражу со взломом, разбил окно внизу, но я знала, что это был он."


- Как? - спросил я.


"Это было в четверг днем, и он знает, что я всегда навещаю свою маму в четверг днем. Когда я вернулась, автоответчик был включен, и было несколько звонков без сообщений. Ты знаешь, он просто проверял."


"Это мог сделать кто угодно".


"Да, ну, это был он, все верно. Я почувствовала его запах, не так ли, в туалете."


"Что, его лосьон после бритья?"


Кэролайн рассмеялась. "Нет, дорогая. Его моча. Он пошел в туалет и не спустил воду. И он был пьян. Я чувствовал его вонь. Это был он во всем, чертовски прекрасный принц."


"Вы сообщили об этом?"


"Да. Пришли копы и забрали список пропавших вещей, отпечатки пальцев и все остальное."


"Они сняли отпечатки пальцев в ванной?"


"Да. Но ведь он был здесь прошлым вечером, не так ли, так что его отпечатки должны быть повсюду. После того, как они ушли, я подумала об этом. Я позвонила копам и сказала им, чтобы они не беспокоились. Я не хотела доставлять ему удовольствие думать, что я волнуюсь."


"Если бы ему что-то понадобилось, разве он не мог просто взять это, когда заходил?"


"Я бы никогда не позволила ему, или я бы натравила на него адвокатов. Кроме того, он хотел напугать меня. Я знаю его."


"А как насчет вашей системы сигнализации?"


"Да, ну, я никогда не включала его, не так ли? Шел дождь, и поэтому я оставила кошку внутри, а то она бы все спровоцировала. Но Терри знал, что я это сделала, понимаете."


Кэти кивнула, задумавшись. "Там был большой беспорядок?"


"Не совсем. Сначала я едва заметила это. И ничего электрического не забрали. Вот что вызвало у меня подозрения."


"А как насчет того, чтобы быть здесь?"


- На кухне? - Спросил я.


"Да. Где вы храните пакеты из морозилки, миссис Винтер?"


Кэролайн мгновение ошеломленно смотрела на нее. Затем, не говоря ни слова, она подошла к шкафу. Она открыла его и отступила назад. Внутри было полдюжины пластиковых пакетов разных типов и размеров. Кэти достала зеленую прокладку для мусорного ведра и бросила внутрь несколько пакетов.


Когда она выпрямилась, то увидела Брока, стоящего у кухонной двери.


- Готовы? - спросил я.


"Можно вас на пару слов, сэр?"


Они вышли в холл, и она быстро рассказала ему о взломе Кэролайн.


"Верно", - сказал Брок. Он повел ее обратно в гостиную, где Уинтер все еще изучал список, который дал ему Брок. " У вас есть связка ключей от дома 22 по Иерусалимскому переулку, не так ли, мистер Винтер?


Винтер настороженно посмотрела на него. "Ключи моей матери, да. Почему?"


"Где они?" - Спросил я.


Винтер пожала плечами. " Наверху. У меня в моем шкафу целый ящик всякой всячины.... в спальне."


"Может быть, нам взглянуть?"


Это был маленький ящичек в туалетном столике у окна. Он открыл его и уставился. Там было совершенно пусто. Он сердито повернулся к своей жене, стоявшей у двери. "Что вы сделали с моими вещами? Здесь был золотой портсигар для сигарет."


Кэролайн покачала головой, ее рот опустился в преувеличенном неверии. "Я к этому не прикасалась, Терри".


Он повернулся, чтобы обратиться к Броку. "Вот где они были, инспектор. В этом ящике было полно всякой всячины."


На мгновение воцарилось тяжелое молчание, пока они смотрели на него.


"Вот что я тебе скажу", - наконец сказал Брок, - "я попрошу своего сержанта немедленно приехать сюда. Он может отвезти тебя обратно в город. Избавьте нас от любых проблем."


19


Из палисадника перед домом Ковальских канал был невидим в тумане, который окутывал Сассекс к югу от Уилда. Из "белого покрывала" донеслись звуки туманных рожков, скорбные и угрожающие.


Поначалу миссис Ковальски казалась такой же, как и раньше, полной решимости препятствовать, насколько это возможно, но по мере того, как они разговаривали с ней в узком коридоре ее дома, Кэти начала замечать усталость, как будто женщина была обречена играть роль, от которой она устала. Она продолжала повторять то, что сказала совсем недавно. И когда Брок сказал ей, что Элеонора Харпер была найдена убитой накануне, новость буквально выбила ее из колеи. Мгновение она безучастно смотрела на его лицо, а затем резко упала на колени. Они отнесли ее в гостиную на первом этаже, и Кэти принесла из кухни стакан воды. Брок сказал Кэти остаться с ней, пока он поднимется наверх, чтобы повидаться с ее мужем.


Адам Ковальски сидел в том же кресле и в той же позе, что и когда они видели его в последний раз, но выглядел так, как будто постарел на шесть лет, а не на шесть месяцев. В его лице было не больше цвета, чем в тумане за оконным стеклом.


"Ваша нога восстановилась, мистер Ковальски?" Сердечно сказал Брок.


"Спасибо, да". Его глаза были водянисто-розовыми, а голос хриплым.


"Хотя, я не думаю, что в последнее время вы много путешествовали. Скажем, в Лондон."


Ковальски нахмурился и слегка покачал головой. "Вы один, инспектор?" - прошептал он. "Где моя жена?" Он в замешательстве посмотрел мимо Брока на дверь.


"Она внизу с сержантом Коллой. Она упала в обморок, когда мы рассказали ей новости об Элеонор Харпер."


- Какие новости? - Спросил я. Его глаза расширились в тревоге.


"Вчера ее убили, мистер Ковальски".


Старик ахнул, его веки закрылись, голова откинулась назад, и на мгновение Броку показалось, что он тоже потерял сознание. Но одна исхудавшая рука, костлявая, как куриная лапа, поползла вверх по одеялу у него на коленях и проделала долгое и трудное путешествие к его лицу, где неуклюже поцарапала глаза.


"Кто... был ответственен?" - наконец выдохнул он.


"Возможно, вы можете рассказать мне, мистер Ковальски".


Глаза снова открылись, полные страха, тревоги. "Я? Нет... нет. " Он покачал головой.


"Но вы можете мне помочь, не так ли? Вы были не слишком любезны, когда мы разговаривали, когда я был здесь в последний раз."


"В каком смысле?"


"Мужчина с галстуком-бабочкой, например. Казалось, вы почти ничего не смогли вспомнить о нем. Вы даже не упомянули даму, с которой он был. Вы также не упомянули о связи между ним и Мередит Уинтерботтом."


Когда Ковальски услышал это имя, его веки затрепетали, как будто ему было больно. "Ах..." Он на мгновение уставился на Брока своими водянистыми глазами, а затем тихо вздохнул. "Это было за несколько недель до того, как мы сюда переехали


... Было так много вещей, о которых нужно было подумать. Я совсем забыл. С тех пор, как вы приехали сюда, " нерешительно добавил он, " я немного лучше запомнил их визит."


"Это был второй визит этого человека. Когда бы это могло быть?"


Ковальски задумалась. "Примерно за месяц до нашего переезда, это было 26 августа.


"Мужчина хотел знать, есть ли у меня еще материал, подобный тому, который я продала ему в его первый визит. Я не могла вспомнить, что это было, но когда он описал это, я поняла, что это было что-то, что я купила вместе с несколькими детскими книгами у Мередит Уинтерботтом... о, возможно, за год до этого. С ним была женщина скандинавской внешности, очень эффектная. Я помню, она была довольно нетерпелива, и они некоторое время обыскивали магазин, хотя я знала, что они не найдут ничего из того, что Мередит продала мне. В любом случае, я был озадачен, потому что они не интересовались детскими книгами и продолжали спрашивать о старых книгах по политике и истории. Затем дама потребовала сообщить, кто продал мне письмо в рамке. Я подумала, что Мередит не хотела бы, чтобы ее беспокоили эти люди, поэтому я сказала, что сначала поговорю с ней."


"В конце концов, вы были дилером".


Ковальски признал этот момент, слегка наклонив голову. Затем он отвернулся, чтобы посмотреть в окно, подперев голову длинным, похожим на палку предплечьем. Его бледная кожа была покрыта розовыми трещинами, а несколько пластырей из прозрачного пластика на его руке выглядели так, как будто они скрепляли кожу. На целую вечность воцарилось молчание. Брок подумал, что старик, должно быть, заснул, но затем его голос, далекий и усталый, зазвучал снова.


"После того, как я закрыла магазин, я решила навестить Мередит. Я мог бы сказать, что она была удивлена, услышав мой голос по внутренней связи, ввиду неприятностей, возникших между нашими двумя семьями, но она впустила меня.


"Ну что, Адам Ковальски, - сказала она, когда я сел в ее гостиной, " ты пришел извиниться за грубость своей жены?" Вот как она говорила. Она была очень... прямолинейной.


"Я объяснил, что Мари всего лишь хотела защитить меня. Я напомнила ей, что некоторые люди все еще вспоминают старые времена, и я умоляла ее, чтобы мы забыли все это.


"Она вела себя так, как будто все еще злилась на Мари, но на самом деле у нее был хороший характер, и я думаю, она приняла то, что я сказал. Затем она спросила, зачем я пришел, и я напомнил ей, как она продала мне несколько книг примерно год назад, и мне стало интересно, есть ли у нее еще какие-нибудь, возможно, исторические или политические.


"Она спросила, почему я спрашиваю, поэтому я рассказала о клиенте, который купил старое письмо в рамке, и о том, как он возвращался в поисках чего-то похожего, старых документов или книг. Она спросила меня, какую цену они могут получить, и я сказал, что мог бы выручить за такие вещи по пять или десять фунтов каждая."


Он сделал паузу, собираясь с силами, чтобы продолжить.


"Она обещала взглянуть. Затем она сказала, что было бы лучше, если бы она могла напрямую обсудить с клиентом, что именно он ищет. Она сказала, что я должна назвать ей его имя, а взамен она забудет о грубости Мари."


Ковальски вздохнул и растопырил свои длинные пальцы.


"Это было не то, что я намеревался, но я не мог отказать ей в имени и номере телефона. Я просто хотела немного покоя. Обе женщины были довольно... неумолимые."


Он виновато поднял брови, глядя на Брока. Последовала еще одна долгая пауза, и снова Брок был готов сдаться, когда слабый голос Ковальски возобновил свой рассказ.


Некоторое время спустя, как раз перед нашим переездом, Мередит снова пришла ко мне. Это был последний раз, когда я ее видел. У нее была книга. Она хотела найти кого-то, кто мог бы оценить это за нее. Я дал ей имя подруги. Позже я поговорил с ним. Он рассказал мне то, что сказал ей."


Снова тишина. Брок терпеливо ждал, когда он продолжит.


"Это было первое издание книги Карла Маркса "Четырнадцатый Брюмер". Само по себе это было нечто. Но внутри было посвящение от самого Маркса "Тасси", его младшей дочери, что придавало ему гораздо большую ценность, чем это было бы в противном случае. Он думал, что она могла бы получить за это четыре или пять тысяч. Она сказала ему, что были и другие. Дюжина."


"Как будто их бросили на произвол судьбы", - сказала Кэти, медленно ведя машину обратно сквозь туман. "По-видимому, он просто сидит там все время, уставившись в окно, и чахнет. Она сказала, что он был похож на растение, которое вырвали с корнем и оставили увядать. Это было, пожалуй, единственное, о чем я мог заставить ее поговорить."


"Он болен", - проворчал Брок. "Она тоже не выглядела прежней".


"Я думаю, она отказывается в ответ на него. Она, вероятно, была бы потеряна без его жизни, которую можно было бы разрушить и защитить. Тем не менее, она все еще очень зла на Мередит."


"Трудно понять, почему".


"Похоже, люди, которые продержались дольше всех, получили лучшую цену за свою недвижимость. Ходили слухи, что Брунгильда Чапек получила еще сто тысяч за свое жилье, которое было такого же размера, как у Ковальских, потому что она продержалась еще шесть месяцев. Мэри Ковальски считает, что они могли бы сделать то же самое, если бы шумиха, которую Мередит подняла из-за прошлого Адама, не заставила их продать дом, когда они это сделали."


Когда они вернулись, центр по расследованию инцидентов на Иерусалимском переулке, 20, гудел, а освещенный фасад магазина был единственным источником света на темной улице. От передней стойки, где они снимали пальто, Кэти могла видеть сержанта Гурни в задней комнате, который двигался среди своих офицеров и пары гражданских сотрудников, проверяя, болтая, размышляя. У него было телосложение нападающего, а лицо выглядело так, словно его раздавили в схватке. Его волосы были зачесаны назад, как будто все еще влажные после душа в раздевалке. Она заметила, что у него была приятная улыбка и огонек в глазах, когда он разговаривал с женщинами. До поступления в ВМС он был пилотом, летал на "Харриерах" из "Непобедимого".


Гурни был явно доволен результатами своего дня, и они устроились в комнате наверху с чашечкой кофе, чтобы послушать его новости. От патологоанатома поступил неполный отчет, подтверждающий, что Элеонора Харпер могла быть задушена пластиковым пакетом. Два удара в лоб были нанесены после смерти и были символической силы, едва проломив переднюю часть черепа. Других следов насилия на теле обнаружено не было. Время смерти нельзя было установить точнее, чем где-то между 18:00 вторника и 4:00 среды.


Была возможная зацепка в поисках оружия, использованного для нанесения двух ударов. В то утро бригада по монтажу лесов передала старый молоток в офис на строительной площадке через дорогу. Вполне возможно, что он был брошен на стройплощадку с переулка и мог находиться там некоторое время, прежде чем его нашли. Патологоанатом сейчас осматривал его.


"Это краткое изложение результатов поквартирных расспросов на данный момент". Гурни протянул Броку пару листов. "На самом деле, я думаю, мы почти исчерпали имеющиеся возможности. Я бы сказал, что парни на сайте были самыми полезными. Сейчас мы опросили их всех, включая водителей бетономешалок и других грузовиков для доставки. Вы заметите, что они, кажется, вспоминают женщин больше, чем мужчин, а молодых женщин больше, чем женщин постарше. Я бы сказал, интересный гештальт-феномен."


"Это один из способов описать это", - сухо сказала Кэти.


"Вы заметите привлекательную блондинку, которая появляется там дважды в начале недели, в понедельник или вторник. Затем у нас есть список сотрудников First City Properties и всех людей из других организаций, участвующих в проекте застройки, здесь. Мистер Слейд говорил со мной об этом по телефону после того, как я оставила запрос у его секретаря. Он настаивал на том, чтобы знать, зачем нам нужен этот список, поэтому я рассказала ему о мисс Харпер. Он казался шокированным - не читал об этом в утренних газетах. Сказал, что будет сотрудничать любым способом. Кстати, он поздравил меня с поимкой Норта, сэр. Вот и все для этого."


Гурни отложил документы в сторону и потянулся за другой пачкой машинописных листов с видом фокусника-любителя, готовящегося к гораздо более интересному трюку. "Итак, мистер Теренс Винтер". Его глаза с удовлетворением пробежались по листку. Стенограмма интервью с его предполагаемой девушкой, мисс Ширли Пигготт. Она утверждает, что не провела с ним ночь прошлого вторника. Фактически утверждает, что никогда с ним не спала."


Гурни передал стенограмму Броку.


"На самом деле, я не удивлюсь, если она лжет. Она упомянула, что и ее мать, и ее бойфренд были бы крайне недовольны, если бы распространился слух о ее размолвке с Терри Уинтером."


"Какая она из себя?"


Восемнадцать, переходящие в шестнадцать. Маленькая глупышка, вся такая хихикающая и с большими глазами. Я бы не удивился, если бы позже она изменила свою историю, если бы у Терри стало немного жарко. Но все же, было бы полезно вывести его из себя."


"Бедный Терри". Кэти покачала головой. "Это не его неделя".


"Он знает об этом?" - Спросил Брок.


"Нет. Когда я привел его сюда, мы оставили его на час одного с тем списком, который вы ему дали. Потом я прошел через это с ним, и в большинстве случаев у него вообще нет алиби. Пара, он утверждает, что был с кем-то, но мы пока не смогли их проверить. Единственные случаи, когда я бы сказал, что его могут прикрыть, - это случаи некоторых телефонных звонков, но опять же, мы все еще проверяем."


"Где он сейчас?"


"Я подумал, что вам, возможно, захочется с ним пообщаться, сэр, поэтому я отправил его обратно в Ярд с сержантом Гриффитсом".


"Хорошо. Что насчет его квартиры?"


"Да, ну, я не уверен, что с этим делать. Там был тюбик суперклея и несколько инструментов, которые вполне подошли бы для устранения повреждений. Мы отправили тупые инструменты - молоток и разводной ключ - в патологоанатомическую лабораторию для проверки на наличие раны."


- Что еще? - Спросил я.


"Ну, боюсь, никакого дневника с красными крестиками напротив соответствующих дней. Там было столько презервативов, что хватило бы на аптеку. Гурни ухмыльнулся. "Этот парень верил в массовые закупки - настоящий оптимист. Однако, похоже, не многие из них были использованы. Больше ничего компрометирующего. Затем мне пришло в голову, когда мы зашли в его салон в Пекхэме, чтобы поговорить с Ширли Пигготт, который находится буквально за углом от его квартиры, - мне пришло в голову взглянуть на его офис там."


"Не думаю, что я это слышала, Брен".


"Его секретарша в приемной была чрезвычайно любезна. Я объяснила, что пыталась найти связку ключей, которую мистер Винтер, по-видимому, потерял. Она открыла ящики его стола и картотечный шкаф, чтобы я заглянула внутрь. В одном из ящиков мы нашли это..."


Он встал и подошел к картонной коробке в углу комнаты. Из него он достал прозрачный пластиковый пакет. Кэти негромко вскрикнула, увидев внутри нечто, похожее на отрубленную голову.


"Ужасно, не правда ли?" Гурни принес это к столу. Это была пластиковая маска лица монстра с ярко-алой кровью, капающей с его клыков.


"О боже, о боже", - вздохнул Брок. "Терри был очень непослушным мальчиком".


"Это, должно быть, напугало Элеонору до смерти", - сказала Кэти с отвращением. "Неудивительно, что Пег окаменела".


"Мы должны показать это ей, прежде чем увидимся с ним".


"Ей забронировали номер в отеле "Бедфорд" на Саутгемптон-Роу, дальше по дороге. С ней до сих пор работает констебль."


"И никаких ключей от номера 22?"


Гурни покачал головой. "Я думаю, нам следует получить ордер на обыск всех его салонов".


"Хорошо. Молодец, Брен, мы к чему-то приближаемся. Мы перейдем к Пег, а затем в Ярд и снова поговорим с монстром Ромео. Я расскажу вам о нашем дне по ходу дела. Кэти, я бы хотел, чтобы ты проверила еще кое-что, если хочешь." Он указал на диаграмму на белой доске, где два круга пересекались. "Боб Джонс. Давайте просто убедимся, что ему больше нечего нам сказать."


20


К тому времени, когда Кэти добралась до офиса архитектора, секретарша Боба Джонса, Софи, приводила в порядок свой стол на ночь, готовясь к отъезду. Она позвонила своему боссу и бросила на Кэти острый взгляд, когда та сказала, что была там по личному делу.


"Значит, ты не представительница. Только Боб раздражается, если представители звонят без предварительной записи."


"Нет, я не представитель".


"Я так не думал".


"Не могли бы вы сказать?"


"О да, женщины-представители, как правило, очень искусно одеваются. О, - она покраснела, - не поймите меня неправильно. Я имею в виду, я думаю, что ты больше похожа на меня, тебе нравится быть умной, но при этом чувствовать себя комфортно. Но, знаете, они немного перебарщивают, все эти эффектные наряды, плечи, густой макияж и достаточно духов, чтобы сбить вас с толку."


Кэти улыбнулась. Другая женщина была одета в платье в красно-белый горошек с широким белым воротничком, и Кэти на самом деле не считала, что сказать, что у нее такой же вкус в одежде, было большим комплиментом.


"Вы работали с Бобом с тех пор, как он основал собственное дело?" - спросила она.


"О, гораздо дольше, чем это".


"Значит, вы не решили переехать с другой компанией в их новые офисы, когда они разделились?"


"О нет. Мне нравится работать с Бобом. Я имею в виду, что они были хорошей фирмой и все такое, но я не мог работать в таком офисе. Это так стервозно, а некоторые девушки безнадежны. Эта Джанин! Мистер Лоуэлл думает, что она замечательная, но раньше она сводила Боба с ума. Он сказал, что она была глуха к телефону, слишком тщеславна, чтобы носить очки, не могла нормально ходить из-за своих туфель на шпильках, и ее мозг был занят ее последним романом, в результате чего партнеры продолжали получать перепутанные сообщения, приходить на встречи в неподходящий день и все такое прочее, и никто никогда не мог понять почему!"


Они обе рассмеялись. Кэти задавалась вопросом, была ли Софи влюблена в своего босса, как раз в тот момент, когда Софи пришло в голову, что Кэти могла так думать. "Ну что ж", - быстро сказала она. "Сейчас я должна отчаливать. Мы с моим парнем купили билеты на "Призрак оперы" сегодня вечером. Вы видели это?"


Голова Боба появилась на винтовой лестнице, ведущей из чертежного кабинета, и он крикнул: "Сержант! Здравствуйте, я не думал, что буду иметь удовольствие видеть вас снова."


Софи удивленно моргнула и уставилась вслед Кэти, когда они с Бобом исчезли в конференц-зале.


"Боже мой! Я понятия не имела." Боб Джонс выглядел потрясенным. "Я уже пару дней не читала газет. Мисс Харпер! Она была прямой, темноволосой, не так ли? Мне показалось, что в ней чувствовалось огромное естественное достоинство. Это просто ужасно. Это какой-то серийный убийца или что-то в этом роде?"


Кэти выглядела озадаченной. "Но вы никогда не встречались с ней, не так ли?"


"Да, вкратце. Как раз в тот момент, когда Мередит выводила нас с Джудит из квартиры Элеонор, вернулись две другие сестры. На самом деле было немного неловко выходить из чьей-то квартиры, когда тебя туда вообще не приглашали. Она была довольно приятной, но мне все равно было неловко."


"О". Кэти все еще была озадачена. "Вы упоминали о книгах или документах при ней или другой сестре?"


"Нет, мы оставили это на усмотрение Мередит. Ты поэтому здесь? Или это был просто предлог, чтобы увидеть меня снова?" Он ухмыльнулся, а затем, увидев выражение ее лица, кашлянул и принял серьезный вид. "Извините, это было глупо. Только я часто думал о вас и о том другом парне, с которым вы работали. Вы так и не выяснили, кто убил Мередит, я так понимаю?"


"Нет. Но в связи с новым убийством мы возобновляем это расследование. На самом деле, мы подумали, что вы могли бы помочь нам в нескольких областях. Прежде всего, могу я спросить вас, принимаете ли вы сейчас какое-либо участие в проекте реконструкции Джерузалем-лейн?"


" Та, что в ужасном Ситицентре? Нет, больше нет. Я была расстроена всей этой ситуацией, когда мы расстались, и я не думаю, что "Ферст Сити Пропертиз" сможет хоть немного помочь мне. Тем не менее, я поддерживал связь с некоторыми тамошними людьми, а архитекторы в данный момент невероятно заняты, так что никогда не знаешь наверняка. Когда закончатся некоторые отделочные работы, я, возможно, загляну к ним. Не стоит слишком гордиться, когда в конце месяца нужно платить за квартиру. Почему?"


"Не могли бы вы высказать нам свое мнение по одной или двум вещам - просто совет, а не формальное доказательство?" Вы знаете, нам нужно более глубокое понимание."


"Не понимаю, почему бы и нет. Зависит от того, что это за вопросы, я полагаю."


"Ну, попробуй вот это". Кэти уставилась на него своими большими зелеными глазами, которые показались ему несколько тревожащими. "Могут ли они построить это здание вокруг дома номер 22, не покупая его?"


Джонс почесал подбородок жестом, который напомнил ей Брока, когда тот задумывался.


"Все возможно, но я уверен, что Слейду это бы не понравилось, как и всем остальным - Герберту Лоуэллу, канадским застройщикам, американским архитекторам. Предполагается, что основной целью разработки является фирменный стиль для двадцать первого века, что бы это ни значило - вы знаете, часть Лондона после большого взрыва, круглосуточная торговля по всему миру между Нью-Йорком, Токио и Лондоном, все такое прочее. Думаю, дом старой миссис Уинтерботтом, разваливающийся посреди всего этого, немного подпортил бы имидж."


Он подумал еще немного. "У вас есть планы развития?"


Кэти покачала головой. "Я полагаю, мы могли бы их заполучить".


"Неважно. На прошлой неделе в журнале Architects " Journal был опубликован обзор проекта. Держись. Я посмотрю, смогу ли я это найти."


Он вернулся через минуту и положил открытый журнал на стол, садясь рядом с Кэти.


"Вот мы и пришли. Эти подойдут. Здесь есть планы на уровне подвала и подиума. Существующий номер 22 не показан, но давайте посмотрим, - он провел карандашом по чертежам" - это линия Иерусалимского переулка, и номер 22 должен быть примерно там. Ну, да, это полностью испортило подъездную дорогу, ведущую к подземным зонам обслуживания и автостоянке."


"Разве это нельзя было перенести, чтобы не застраивать существующее здание?"


"Вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать архитектором, сержант Колла? Я могла бы научить тебя рисовать, если хочешь... Извините. На чем мы остановились? О, не совсем. Это привело бы к тому, что вход был бы расположен слишком близко к перекресткам улиц на углах участка. Дорожные инженеры этого бы не допустили. Это было одним из ограничений - движение по служебной и автостоянкам должно было осуществляться в стороне от Маркиз-стрит и располагаться как можно дальше от перекрестков." Он покачал головой. "Хитро".


"Хорошо. Следующий вопрос." Кэти пришла в замешательство от того, что он сидел по ту же сторону стола, что и она. "Вот список всех людей, которые работают в First City Properties или участвуют в проекте среди фирм"консультантов. Если бы Дерек Слэйд хотел избавиться от Мередит Уинтерботтом и ее сестер, кого бы он попросил это сделать?"


Боб Джонс удивленно уставился на нее. "Ты серьезно? Да, я вижу, что это так. Вау. " Он покачал головой и поднялся на ноги. Он начал расхаживать по комнате, глядя на список. "Я не знаю, смогу ли я помочь тебе с этим, Кэти. Могу я называть вас Кэти?"


"У вас хорошая память, мистер Джонс".


"Боб, пожалуйста, поскольку я не подозреваемый. Послушайте, я не могу представить, чтобы Дерек Слэйд когда-либо делал что-то подобное."


"Почему бы и нет? Разве не все разработчики алчны, испорчены и безжалостны?"


"Нет, конечно, нет. Слэйд на самом деле настоящий джентльмен. Ферст Сити не относится к числу тех новых проектов с высоким риском застройки, которые появились в последние несколько лет. И они тоже не мафия. Они живут в Городе уже долгое время. Отец Слэйда начал после войны, вложив свои пятьдесят фунтов на дембельские деньги, и превратил First City в одну из крупнейших девелоперских компаний в стране. Им не нужно ничего доказывать. Слэйд ни за что не был бы вовлечен во что-то подобное."


"Ладно, тогда не Слейд. Один из его людей, который может видеть проблему и хотел бы устранить ее с пути."


Боб нахмурился и уставился на свои красные туфли. "Давай, Боб".


"Ну, я уверен, что он не стал бы, но, я думаю, здесь только у одного парня хватило бы наглости." Он вернулся к столу и указал на имя в списке. Дэнни Финн.


"Запуск большого строительного проекта похож, я не знаю, на развязывание войны. Многое поставлено на карту, и многие люди должны выступать. Просто прогуливаясь по Джерусалем-Лейн, сейчас вы можете почувствовать это, не так ли? Огромная мощная машина в движении, ощущение того, что все идет своим чередом, что важные выборы и решения осуществляются. И машиной нужно управлять.


"Слэйд выше всего этого. Он босс, пожимает руки, заключает сделки, ведет переговоры с людьми снаружи, банками и арендаторами. И такие люди, как Квентин Гилрой, и мы, консультанты, слишком большая часть этого, они строят это, пытаются решить проблемы, которые это создает. Итак, First City нужен кто-то, кто может попасть туда и убедиться, что все остальные выступают. Кто-то, кто находится достаточно близко к машине, чтобы чувствовать, как она дрожит, слышать, как она кашляет, у кого руки смазаны маслом, а на ногах пара больших ботинок, чтобы пинать людей, когда того требуют времена. Это Дэнни Финн. Он из Глазго, и тебе многое предстоит сделать с ним, если ты не родился в Горбалсе, тебя не выгоняли с работы хотя бы раз в канун Рождества и тебе не приходилось с боем выбираться из залитой водой траншеи против пьяного землекопа, замахивающегося на тебя лопатой."


Боб сел и положил руки на стол перед собой.


"У меня для него много времени". Он улыбнулся про себя. "Он любит немного разглагольствовать, обычно в пабе, о своем непривилегированном происхождении, хотя сейчас, конечно, будучи много стоящим для First City, он живет в дорогом доме в Эшере. Однажды я поддразнила его, назвав предателем своего класса, и он был возмущен. "Предатель рабочего класса, парень? Никогда!" и я сказал: "Нет, Дэнни, я имею в виду средний класс". Он никогда не забывал этого. Всегда упоминают об этом, когда мы встречаемся: "Вот парень назвал меня членом гребаного среднего класса".


"У него золотое сердце во многих отношениях, если ты ему нравишься. Но он также может быть грубым ублюдком. Я помню, что он однажды сделал с Гербертом Лоуэллом. Герберт занимался для них каким-то строительством и был еще более напыщенным, чем обычно, бросаясь всем на шею, и он пару раз жаловался Слейду на то, что Дэнни выходит за рамки дозволенного. Поэтому Дэнни решил наказать его. Мы организовали посещение объекта, который был наполовину построен. Я помню, день был ужасно холодный и темный, дул такой ветер, что невозможно было развернуть рисунки за пределами хижины на стройплощадке. В прошлый раз Дэнни заметил, что Герберт не очень хорошо переносит высоту, поэтому он настоял, чтобы мы поднялись на самый верх, по одной лестнице, потом по другой, потом по третьей.


"Наверху был промежуток между двумя частями здания, шириной около шести или семи метров, с этой балкой поперек него, может быть, такой ширины". Боб развел большой палец и мизинец своей руки в стороны. Дэнни зашагал прочь по балке. Держаться было не за что. Герберт колебался, и я мог представить, что творилось у него в голове. Ветер пронизывал нас насквозь, и в воздухе кружились снежинки. Я была прямо у него за плечом, и мне некуда было повернуться. Наконец он отправился в путь, сосредоточившись на балке, стараясь не смотреть за нее в пустоту.


На полпути Дэнни внезапно остановился и повернулся лицом к Герберту. "Ну, мистер Архитектор, - сказал он, - что вы думаете об этом люке внизу?" и он указал на землю, которая, казалось, была в милях под нашими ногами. Герберт посмотрел и просто замер. Он просто не мог пошевелиться. Он был полностью парализован.


"Нам пришлось организовать кран с большим ковшом на конце, чтобы подняться за ним. Вся стройплощадка остановилась, чтобы посмотреть, как архитектора опускают на землю в бетонном ведре. Это привело в ужасный беспорядок его кашемировое пальто."


"Понятно, " сказала Кэти, - но стал бы он терроризировать каких-то пожилых леди, которые все устраивали?" Или даже прикончить их?"


"Нет". Боб поколебался, покачал головой. "Нет, я уверена, что он не стал бы".


Он нахмурился и уставился на свои руки.


"Ну, в любом случае спасибо, Боб. И еще кое-что. Вы слышали что-нибудь еще о тех книгах, которые вы видели в квартире Элеонор в тот раз - о тех, которыми так интересовалась ваша подруга Джудит?"


"Ну, да, в каком-то смысле я так и сделала. Пару месяцев назад кто-то позвонил мне по поводу них. Звонок раздался как гром среди ясного неба. Мужчина. Сказали, что он был книготорговцем. Он сказал, что купил эти книги и понял, что они заинтересовали меня, и была ли я по-прежнему? Я сказала ему, что на самом деле это интересует не меня, а мою подругу, и дала ему имя Джудит, адрес и номер телефона в Принстоне. Он не сказал мне, кто он такой."


"Вы узнали этот голос? Мог ли это быть мистер Ковальски?"


" Владелица книжного магазина? Нет, это определенно был не он. Я вообще не узнал этот голос."


"Возможно, нам придется поговорить с Джудит. Вам лучше дать мне и ее адрес тоже."


"Конечно, но она здесь, ты же знаешь".


- Здесь? - спросил я.


"Да, в Лондоне. По крайней мере, она была такой пару дней назад. Я получила это сообщение от нее на свой автоответчик с просьбой связаться с ней. Она остановилась в отеле в Найтсбридже. Я перезвонил, но ее там не было, поэтому я оставил сообщение. Затем, когда она не перезвонила мне, я попытался снова позже тем же вечером. Они сказали, что она все еще не перезвонила, и я попросила их передать ей, чтобы она позвонила мне, когда бы она ни вернулась. Она так и не сделала этого, и после этого я больше не пытался. По правде говоря, я чувствовал, что уже достаточно побегал за ней, когда она была здесь в последний раз."


- В какой вечер вы звонили в отель? - спросил я.


Позавчера вечером. Вторник."


"У тебя есть номер телефона?" Я бы хотела попробовать это сейчас, пожалуйста."


"Конечно". Боб нашел это для нее и принес телефон с бокового столика.


Администратор отеля был предупредителен. "Она выписалась сегодня днем, мадам".


"О, я надеялся застать ее сегодня вечером".


На другом конце провода повисла пауза, пока женщина что-то искала. "Да, она забронировала проживание еще на пару дней, но, по-видимому, ей пришлось вернуться в Соединенные Штаты раньше, чем ожидалось".


- Она поехала в аэропорт? - спросил я.


"Полагаю, что да, мадам".


Кэти быстро набрала номер полиции аэропорта Хитроу и представилась. Джудит Нейсмит забронировала билет на рейс British Airways в Нью-Йорк в 7:10 вечера, посадка через двадцать минут. Она уже зарегистрировалась и прошла в зал вылета.


"Подержи ее там, ладно? Я перезвоню вам в течение десяти минут."


Она снова набрала номер, на этот раз Скотленд-Ярда, и поговорила с Броком.


"Хорошо, Кэти, - сказал Брок после того, как она объяснила, - скажи им, чтобы сняли ее с рейса и подержали, пока мы не прибудем туда. Я заберу тебя оттуда, где ты будешь, как только смогу."


Брок заглянул через стеклянную панель в двери камеры предварительного заключения. Под ярким флуоресцентным светом полицейский в форме бесстрастно сидел за пустым столом, скрестив руки на груди. Напротив него стояла Джудит Нейсмит. Она склонилась над столом, одной рукой подпирая себя, другую положив на бедро. Хотя из-за двери был слышен только шепот, она явно обращалась к нему с речью. У нее были прямые пепельно-светлые волосы до плеч, и она была похожего телосложения на Кэти, стройная и среднего роста, но ее тело было более угловатым, ее жесты более взрывными. Когда они вошли внутрь, Брок заметил ее проницательный и лишенный чувства юмора взгляд и решил, что доктор Нейсмит станет отличным клиентом.


Он представил Кэти и себя.


"В чем именно здесь проблема?" - требовательно спросила она, скрестив руки. "Ты понимаешь, что я пропустила свой рейс?"


"Я сожалею об этом, но мы расследуем убийства двух женщин, которые недавно произошли в центре Лондона, и мы считаем, что вы могли бы помочь нам в наших расследованиях. Мы только что узнали о вашем местонахождении, и при сложившихся обстоятельствах это казалось нам единственным выходом."


Он примирительно улыбнулся ей и начал снимать пальто. На ее лице не отразилось ни малейшей реакции на упоминание об убийствах. Брок показал человеку в форме, что тот может идти, и занял свое место за столом. Кэти ждала у двери.


" Пожалуйста. " Брок указал на стул напротив себя. "Садитесь, доктор Нейсмит, и мы сможем во всем разобраться".


Она мгновение смотрела на него, не двигаясь, а затем повернулась к Кэти. "Я надеюсь, что вы, люди, находитесь в пределах своих прав". Она медленно оглядела Кэти с головы до ног, затем снова перевела взгляд на ее лицо. Ее взгляд был грубым, предназначенным для запугивания. Кэти вернула его спокойно, не показывая смущения, которое, к ее досаде, она начала испытывать.


Брок полез во внутренний карман своего пиджака и вытащил свой блокнот и паспорт Джудит Нейсмит. "Проходите и садитесь, доктор Нейсмит", - рассеянно повторил он, перелистывая страницы паспорта. Она по-прежнему не двигалась, и он начал писать в своем блокноте. Наконец она резко села в кресло, наполовину отвернувшись от Брока, положив одну руку на спинку стула, скрестив ноги, в позе, которая предполагала большое самообладание перед лицом возмутительной провокации.


"Почему вы сейчас уходите, доктор Нейсмит? Я понимаю, вы планировали остаться подольше."


Она медленно повернула к нему голову. "Какое, собственно, тебе до этого дело?" Она произносила слова медленно, как будто обращалась к кому-то с ограниченным пониманием.


Брок мгновение пристально смотрел на нее.


"Мы хотели бы, чтобы вы рассказали нам обо всех ваших недавних контактах с мисс Элеонорой Харпер, проживающей по Иерусалимскому переулку, 22, WC2. Давайте начнем с того, когда вы действительно видели ее в последний раз."


На мгновение воцарилась тишина, прежде чем она спросила с тем же преувеличенным терпением: "Я арестована?"


"Нет, вы не такой, доктор..."


"Могу ли я тогда свободно уйти?"


"Вы хотите сказать, что отказываетесь сотрудничать с нами?"


"Могу ли я уйти?"


Брок вздохнул, закрыл ее паспорт и положил его обратно во внутренний карман пиджака. "Где вы остановитесь в Лондоне?"


"Я хотел бы получить свой паспорт, пожалуйста".


"Боюсь, это невозможно. Вы не сможете покинуть страну, пока не ответите на мои вопросы." Она с удивлением посмотрела на него, когда он поднялся на ноги и надел пальто. "На вашем месте я бы нанял хорошего адвоката, доктор Нейсмит", - сказал он и направился к двери.


"Это именно то, что я собираюсь сделать!" - крикнула она ему вслед, но они ушли прежде, чем она закончила предложение.


На обратном пути в центр Лондона раздраженный Брок порылся в адресной книге у себя в кармане, а затем сделал трансатлантический звонок. Голос на другом конце провода звучал четче, чем на местном номере.


"Рад тебя слышать, Дэвид. Ты придешь в гости?"


"Не в этот раз, Найджел. Мне срочно нужно немного информации, и я подумала, что вы, возможно, сможете помочь. Речь идет об академике из Принстона."


"Если я смогу. Какая дисциплина?"


"Экономическая история".


"Ах, да? В данный момент у нас создан Комитет по поиску кандидата на руководящую должность в этом отделе. Я мог бы сказать, что навожу справки о них."


"Да, звучит заманчиво. Я просто хочу получить некоторую информацию об этой женщине. Она британская подданная, живет там тринадцать или четырнадцать лет, с тех пор как защитила докторскую в Кембридже. Имя: Джудит Нейсмит." Он произнес это по буквам и, после нескольких небрежных разговоров о погоде и здоровье друг друга, повесил трубку.


" ФБР? " спросила Кэти.


Брок покачал головой. "Нет. Друг из армии. Отправились туда двадцать лет назад. Сейчас профессор на Среднем Западе." Он погрузился в молчание и больше ничего не сказал на обратном пути.


21


Ночью, пока Брок и Гурни продолжали свои расспросы о Терри Уинтер, не по сезону ледяные ветры с севера и востока сменили влажные, мягкие западные направления предыдущих дней, и наступили горькие перемены. Проснувшись рано утром в пятницу, 3 апреля, на третий день расследования смерти Элеонор Харпер, Кэти вздрогнула, увидев, что вид из ее окна на далекие уличные огни был скрыт кружащимся снегом. Она наскоро позавтракала чаем и тостами, натянула длинное пальто, шарф, перчатки и шерстяную шляпу и направилась к лифту.


В офисе на Джерузалем-лейн была только одна женщина-полицейский, которая отвечала за телефоны. Она сказала, что Винтеру было предъявлено обвинение, но она не знала, в чем. Копии заявлений были на пути из Скотленд-Ярда, а также отчет из Лаборатории судебно-медицинской экспертизы столичной полиции на Ламбет-роуд над рекой о молотке, найденном на строительной площадке, но ни то, ни другое еще не прибыло.


Нетерпеливая и раздраженная, Кэти снова натянула на себя верхнюю одежду и снова вышла на холодный рассвет Джерусалем-Лейн. Снежные вихри врывались сквозь высокую сетчатую ограду, которая венчала фанерные панели строительной площадки. Кое-где она собиралась в небольшие сугробы. Она быстро вернулась в норт-энд, опустив голову, и перебежала Уэлбек-стрит к продавцу газет на углу. Мужчина натянул пластиковый брезент на восточную сторону своего прилавка, и Кэти съежилась в его укрытии. Пока она рылась в своей сумке в поисках денег, чтобы заплатить за утренние выпуски, к обочине на другой стороне улицы подъехал красный спортивный автомобиль Mercedes. Салон на мгновение осветился, когда пассажир открыл свою дверь, и Кэти увидела, как водитель, женщина, наклонилась и поцеловала его. Он был крупным мужчиной, которому потребовалось мгновение, чтобы выбраться из низкой машины, как будто у него болело плечо. Как раз перед тем, как он поднял воротник своего пальто и повернулся, чтобы поспешить по Джерусалем-лейн, Кэти узнала бородатое лицо Брока.


Лабораторный отчет прибыл вскоре после того, как Кэти вернулась в центр происшествий. Это подтвердило, что именно этим молотком Элеонор ударили по лбу сразу после ее смерти. Это был шаровой молоток с закругленной головкой, какими пользуются водопроводчики. Его форма и размер соответствовали углублениям на черепе Элеонор, а царапины на его поверхности соответствовали отпечаткам, найденным на пластиковом пакете.


Кэти и еще один офицер вернулись в дом Уинтера в Числхерсте, чтобы поговорить с его женой Кэролайн. Казалось, она находила их вопросы слегка забавными, как будто они не имели никакого отношения к ее собственной жизни. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо видела молоток раньше. Ее муж, по ее словам, не был великим мастером на все руки.


"Ножницы и расческа - это, пожалуй, единственные инструменты, с которыми он умеет обращаться", - сообщила она молодому детективу-констеблю с таким взглядом, что он покраснел. "В последний раз молотки упоминались в этом доме, когда один из строителей, устанавливавших новую кухню, пожаловался, что потерял один. Хотя я не могу вспомнить, какие именно. Один из мужчин постарше. Я не обратила особого внимания."


Была середина утра, когда Кэти вернулась на Джерусалем-лейн. Брен Гурни сидела за кружкой чая в задней комнате, выглядя измученной. Он сказал ей, что попытки Винтера объяснить свои перемещения были фарсом. Было невозможно подтвердить его местонахождение ни по одному из инцидентов, произошедших в доме сестер, а в случае дела с маской сосед действительно видел, как он выходил из своей квартиры в Пекхэме за час до того, как это произошло, хотя он утверждал, что оставался дома всю ночь. Пег не могла быть уверена, что именно маской пугали Элеонору, поскольку только ее сестра видела ее, но подтвердила, что все было именно так, как она описала.


Несмотря на все это, Уинтер отказывалась признаваться в чем бы то ни было. Гурни кипел от разочарования, и не только из-за Уинтер. Он был убежден, что этот человек виновен. У него был самый ясный мотив, слабое или несуществующее алиби, и он лгал, сначала с определенной долей уверенности, как человек, не привыкший, чтобы в его ложь не верили, а затем все чаще, по мере того как ночь тянулась, от чистого отчаяния. И все же Брок, казалось, проявлял странную неохоту действовать, и только к 4 часам утра он, наконец, согласился, чтобы Винтеру было предъявлено обвинение в ряде преступлений, связанных с инцидентами на Джерузалем-лейн, 22, в период с ноября по март. К ним относились угрожающее поведение и умышленное причинение ущерба, но еще не убийство.


Гурни вздохнул и провел рукой по подбородку. "Мне лучше побриться".


"Ты что, совсем не спала?" - Спросила его Кэти.


Он покачал головой. "Я задержался, чтобы оформить обвинения, а затем дождаться адвоката Уинтера. Я думаю, у Брока был час или два сна с закрытыми глазами."


"Он пошел домой?"


"Сомневаюсь в этом. Он живет недалеко от Далвича. Вероятно, он сложил голову в Ярде."


"У него есть сестра?"


"Да. Где-то в Бакингемшире, я думаю. Почему?" Он с любопытством посмотрел на Кэти.


"О, когда я покупала газеты этим утром, я видела, как он приехал. Его привезла женщина на спортивном красном "мерсе"."


Легкая улыбка появилась в уголках усталых глаз Гурни. "Полагаю, у тебя нет номера?"


Кэти протянула руку и написала в лежащем перед ним блокноте. Гурни оторвал простыню и вышел из кабинета. Полчаса спустя он вернулся обратно, умытый, побритый и значительно более жизнерадостный. Не говоря ни слова, он положил записку перед Кэти. На нем было написано имя миссис Сюзанна Чемберс, номер телефона и адрес в Белгравии, всего в двухстах ярдах от Скотленд-Ярда.


В этот момент в дверях позади них появился Брок. "Вы двое хотите ввести меня в курс дела?" - спросил он, а затем, увидев записку в руке Кэти и улыбку на ее лице, - "Хорошие новости?"


Она быстро покачала головой. "На самом деле, ничего". Она сунула записку в карман брюк и последовала за двумя мужчинами вверх по лестнице.


Только когда они сели, Кэти увидела, что Брок устал не меньше Гурни. У него были темные круги под глазами, и он подавил зевок, когда Гурни заговорил.


"Винтер появится сегодня днем", - сказал он. "Мы, конечно, выступаем против освобождения под залог, но я не думаю, что суд примет это решение. Особенно не с адвокатом, которого он нанял сам."


- Кто это? - спросил я.


" Их двое. Маленький старичок по имени Хеппл."


" Адвокат сестер? - Спросил я. Сказал Брок, резко садясь. "Это странно".


"Да. Он действительно наслаждался собой. Должна сказать, этим утром я могла бы обойтись без его веселых острот. Но его пара - плохая новость. Очевидно, Хеппл не представляет Винтера, он просто пришел, чтобы познакомить его с этим брифом, который он нашел для него. Твой старый друг Мартин Коннелл, Брок."


Кэти замерла. Она не слышала следующую часть их разговора, но когда их голоса снова стали слышны, ее внезапно наполнило огромное чувство благодарности к Броку - сначала за то, что он старательно избегал смотреть на нее, а затем за то, что было ясно, что Гурни ничего не знал о ее связи с Коннеллом. Ее рука сомкнулась на послании в кармане, и она скрутила его в тугой маленький шарик.


"Но как, черт возьми, Хеппл или Коннелл оказались в этом замешаны?" Брок стукнул кулаком по подлокотнику своего кресла.


"И как Уинтер может его себе позволить?" Добавил Гурни, качая головой. "Единственная хорошая вещь - это то, что мы точно знаем, что любой, кого представляет Коннелл, должен быть серьезно виновен. В противном случае все плохо. Господи, - он устало потер лоб, - он даже знал о том, что я проник в офис Уинтера в Пекхэме без ордера на обыск. Он обронил, что собирался обвинить меня в незаконном проникновении."


Брок выругался, поднялся на ноги и подошел к окну. Он постоял там с минуту, глядя на кружащиеся за окном снежинки, затем медленно вернулся на свое место.


"Я только что говорил с лабораторией", - сказал он. "Похоже, что пластиковый пакет, из которого была извлечена Элеонора, был того же типа, что и в одном из тех пакетов, которые ты вчера принесла из дома Уинтера, Кэти. Но это обычный тип, в каждом супермаркете, и отпечатков Винтера не было на той упаковке, которую мы взяли, что не означает, что он не взял другую. Это не тот тип, который использовался для Мередит, который был взят из пакета на ее собственной кухне. Таким образом, нам придется использовать the hammer как еще один способ связать Зиму."


Кэти сообщила о своем разговоре тем утром с Кэролайн Уинтер и о том, что они находятся в процессе поиска кухонного подрядчика, чей сантехник мог потерять молоток в доме Уинтеров.


Брок кивнул. "Теперь о первом убийстве. Тогда нам лучше еще раз поговорить с женщиной, которая обеспечила алиби Винтера. Как ее звали?"


"Джеральдина Макартур".


"Да. Ввиду их размолвки, она, возможно, сейчас не так стремится защищать его."


Он сделал паузу, протирая глаза. "Брен, иди домой и немного отдохни, ладно? Я не выношу, когда люди засыпают, когда я с ними разговариваю."


Гурни встряхнулся и возразил, что он думал только с закрытыми глазами. Затем, увидев выражение лица Брока, он поднялся на ноги.


"Да, я бы не возражал против пары часов, шеф".


"Увидимся позже".


Когда он ушел, Брок тихо сказал: "Брен убежден, что мы можем все свалить на Уинтера. Я не совсем уверен. Итак, какие есть альтернативы?"


"Мы только что получили результаты проверки, организованной Брен по этому списку имен из офиса застройщика и других участников строительного проекта. Только одна из них с криминальным прошлым. Угадай, кто?"


- Боб Джонс? - спросил я. - Устало спросил Брок.


"Нет, конечно, нет". Она улыбнулась. "Дэнни Финн. Они называют его менеджером своего проекта."


Брок кивнул. "Что ж, нам лучше поговорить с ним. Посмотри, сможешь ли ты выяснить, где он."


Кэти позвонила в First City Properties, и та сказала ей, что он на месте. Она позвонила в офис сайта, но когда положила трубку, вид у нее был одновременно озадаченный и обеспокоенный. "Они говорят, что он ушел. У него была назначена встреча - в отеле "Бедфорд"."


"Но ради бога, именно туда мы поместили Пег Блайт!"


"Да".


"Кто знал, где она была?"


"Никто. Никто не знал."


"Что, черт возьми, здесь происходит!" Брок вскочил на ноги, потянувшись за своим пальто.


Кэти быстро набрала номер телефона отеля, произнесла несколько слов и вернула трубку. "Он прибыл туда десять минут назад. Пег только что позвонила и заказала кофе и шоколадное печенье на двоих."


Брок недоверчиво покачал головой. "Тогда давайте пойдем и присоединимся к ним. Что было в досье Финна, Кэти? Он вор?"


"Одно обвинение в краже в подростковом возрасте. С тех пор ГБ, сопротивление аресту и, совсем недавно, около десяти лет назад, нападение. Обвинение в покушении на убийство было снято."


Она побежала за Броком, когда он с грохотом спускался по деревянным ступенькам.


Пег открыла на стук Кэти, выглядевшей свежей и с восстановленным моральным духом. На ней был бордовый вязаный костюм с блузкой в цветочек и жемчугом, ее белые волосы были тщательно уложены, и она приветствовала их радостной улыбкой, как будто они были старыми друзьями, которых она не видела годами.


"Как мило с вашей стороны прийти и навестить меня снова. И в такую ужасную погоду! Вы как раз вовремя, чтобы выпить утренний кофе и согреться."


"Мы просто хотели проверить, как у вас дела, миссис Блайт. Вы одна?" Кэти смотрела поверх ее головы в комнату.


"Пег, дорогая, пожалуйста". Она положила свою аккуратно наманикюренную, страдающую артритом руку на плечо Кэти и заговорила доверительным шепотом. Кэти наклонила голову, чтобы лучше слышать, и почувствовала запах ее лавандового одеколона. "У меня еще одна гостья, моя дорогая подруга, которую я пригласила навестить меня". Она посмотрела на Кэти с огоньком в глазах и похлопала ее по руке. "Войдите и познакомьтесь с ним".


В кресле сидел жилистый маленький мужчина лет пятидесяти с сильно сломанным носом. В одной руке он держал чайную чашку, поднесенную к губам, а в другой блюдце, на котором лежало шоколадное печенье. Он аккуратно положил все это на кофейный столик перед собой и поднялся на ноги.


"Дэнни, я бы хотел, чтобы ты познакомился с очаровательными полицейскими, о которых я тебе рассказывал. Кэти и... - она поколебалась, - старший инспектор Брок. Это мистер Дэнни Финн."


Финн протянул руку. "Как поживаете. Пег рассказывала мне о тебе. Отойдите и сядьте." Он повернулся к Пег. "Пег, Хен, я пойду своей дорогой. Вам нужно будет кое-что обсудить с офицерами, а мне все равно нужно возвращаться."


"На самом деле мы действительно хотели увидеть вас, мистер Финн", - холодно сказала Кэти.


Финн внимательно посмотрел на нее. "О, да?"


"Но вы ведь выпьете чашечку кофе, не так ли?" Пег сняла трубку. " Теперь я вспомнила, что вы носите черное, инспектор, - кокетливо сказала она, - но как насчет вас, Кэти, дорогая?


"Нет, правда, миссис Блайт, мы не будем останавливаться на кофе", - сказал Брок.


"Конечно, ты так занята. Что ж, пожалуйста, присядьте на минутку. Присутствующий здесь Дэнни был такой помощницей. Я нахожу полезным обсудить с ним некоторые вещи. Он давал мне советы по безопасности, когда я вернусь в свою квартиру. Он считает, что мне нужны оконные замки получше. Что вы об этом думаете, инспектор?"


Брок проворчал: "Весьма вероятно. Мы попросим офицера по предупреждению преступности позвонить еще раз. Но вы не должны думать об этом, пока мы не найдем, кто несет ответственность за смерть ваших сестер. Конечно, вы должны это понимать."


"Я так ценю вашу заботу, инспектор. У вас вообще нет никаких зацепок?"


"Мы считаем, что мистер Винтер несет ответственность за акты вандализма и попытки запугать вас и вашу сестру в течение последних пяти месяцев. Сегодня утром мы предъявили ему обвинение."


Пег прижала руку ко рту, ее глаза расширились. "О нет. Бедный Терри. Я знаю, что вы подозревали его... Бедная Кэролайн тоже, и девочки..." Она покачала головой.


"Я не удивлен", - сказал Финн. "Я сказал тебе то же самое несколько недель назад, не так ли, Хен?"


Пег кивнула. "Да, ты сказал, Дэнни, и я тебе не поверила. Я просто не могла представить, что Терри действительно способна на такое. За его тетушек! Он был таким милым маленьким мальчиком. Мередит действительно избаловала его, я знаю. Мы все так делали... Но, конечно, инспектор, вы же не думаете, что он мог... - ее голос упал до шепота, когда она попыталась сформулировать ужасную мысль, - ... убить свою собственную мать ... и свою тетю!


"Мы не знаем, миссис Блайт. Ему не было предъявлено обвинение в этом. И вот почему, пока мы не убедимся, что у нас есть ответственный человек, вам не следует думать о возвращении домой. И не о том, чтобы сказать кому-нибудь, где ты остановилась. В конце концов, в этом весь смысл, не так ли?"


Сначала она, казалось, не поняла, а потом посмотрела на Дэнни Финна и покраснела.


"О боже! Ты имеешь в виду... О, но, инспектор, " она пришла в себя со звенящим смехом, " вы не можете иметь в виду мистера Финна. Он хороший друг. С ним я чувствую себя в безопасности, как дома."


Дэнни Финн вернулся с Кэти и Броком в комнату для допросов наверху, на Иерусалимском переулке, 20.


" Как давно вы знаете Пег Блайт? - Спросил я. Начал Брок. Финн казался довольно расслабленным, проявляя интерес ко всей активности, происходящей вокруг него в центре происшествий. Он был одет в безликий деловой костюм, бледно-голубую рубашку и темный галстук, в кармане рубашки у него оттопыривались дневник и золотой карандаш.


"О, дай-ка подумать. Подрядчик по сносу переехал на стройплощадку в начале ноября прошлого года, и я заехал повидаться с двумя сестрами, может быть, за неделю или две до этого."


"Почему?"


"Ну, они были последними людьми на сайте, которые не согласились продать его и уехать, и я беспокоился, что у нас могут быть какие-то неприятности из-за них. Вы знаете, жалобы на шум и тому подобное. Итак, я обошел их, чтобы посмотреть, на что они были похожи, и попытался объяснить, что должно было произойти."


"Ты подружилась с ними".


"Да, я полагаю, вы могли бы сформулировать это и так. По правде говоря, мне нравились the old dears. Они настоящие персонажи. Вы знаете об их политике? На их фоне Веджи Бенн выглядит как бешеная тори."


"И, без сомнения, вы могли бы дать им бескорыстный совет о том, следует ли им продать дом или остаться здесь?" Голос Кэти был холоден от скептицизма.


"Послушай, девочка, я не люблю сарказм. Если ты хочешь что-то сказать, просто скажи это."


"Что ж, мистер Финн, полагаю, я пытаюсь сказать, что, как мне кажется, вашей главной целью в дружбе с двумя сестрами было убедить их продать свою компанию".


"Да, это совершенно верно. Послушайте, я люблю простые вещи, и было очевидно, что эти милые старушки, живущие посреди строительной площадки, не собирались быть простыми. Мне казалось очевидным, что им следует все продать. Но в равной степени казалось очевидным, что вон те уолли из Jonathan Hockings совершили свинскую ошибку в переговорах с дамами, и я могу представить, что жадный крошка Терри только усугубил ситуацию. Поэтому я решила, что нужен кто-то, кто разумно обсудит это с ними."


"Кто-нибудь беспристрастный, вроде тебя".


"Кто-то вроде меня, кто понимал, в чем дело, да. Я не притворялась насчет того, кому я предана, но в равной степени я рассказала им, как они могли бы получить лучшее предложение от First City. Они не питали никаких иллюзий, не волнуйтесь."


"И сейчас вы все еще ведете переговоры?"


"Сегодня мне позвонила миссис Блайт, сержант. А не наоборот."


"Из того, что вы сказали ранее, мистер Финн, следует, что вы знали Терри Уинтера", - сказал Брок. "Как так получилось?"


"Он был на взводе, когда выяснилось, что его тети не уехали даже после смерти его матери. Он и "вон тот Квентин Гилрой" - он произнес это имя так, как будто это была слабая шутка, - "собрались вместе, и Гилрой предложил Уинтеру поговорить со мной о способах убедить пожилых леди уехать".


"Почему он назвал ваше имя, мистер Финн?"


"Я полагаю, старший инспектор, потому что ему известна моя репутация полного ублюдка".


"Или, возможно, ваш послужной список насильственных преступлений, мистер Финн".


Финн рассмеялся. "Ну, я не думаю, что Квентин знает о каком-либо воображаемом "послужном списке насильственных преступлений", хотя, без сомнения, если бы он знал, это только укрепило бы мою профессиональную репутацию".


"Воображаемые"? Кража, нападение и попытка убийства не кажутся слишком вымышленными, мистер Финн."


"Старший инспектор, в мое время ни один молодой парень с хоть какой-то сообразительностью не выходил из Горбалса без судимости. Когда мне было четырнадцать, у меня был небольшой бизнес по поставке сантехнических материалов на склад строительных материалов. Ночью мы с моим приятелем перелезали через стену и стягивали трубы, а на следующий день забирали их обратно и продавали снова." Он усмехнулся при воспоминании. "Я была начинающим предпринимателем, вот и все. Тэтчерианка, опередившая свое время. Позже я ввязался в жестокую драку в пабе, и вот откуда взялись GBH и "сопротивляющийся арест". Все это было давным-давно."


- А как насчет нападения на туриста десять лет назад? - Спросил я.


"Ох!" Финн провел узловатой рукой по непослушному пучку редеющих волос, который торчал у него на голове. "Десять лет назад меня уволили примерно в пятый раз. Мы жили на севере, и у меня была молодая семья. Я была опытной работницей, но там не было работы для плотников. В тот последний раз меня уволили в канун Рождества. Тебя саму когда-нибудь увольняли в канун Рождества, девочка? Нет, ну..." На мгновение он выглядел озадаченным, поскольку ему показалось, что он уловил слабый след ухмылки на лице Кэти. "Ну, в общем, я получила работу подметать служебные дороги под одной из торговые центры в городе. Частью работы было наклеивать ярлык на лобовое стекло любого, кто незаконно припарковался там, сообщая им, что они будут привлечены к ответственности, если сделают это снова. Однажды припарковалась эта большая машина, и я приклеила этикетку. Следующее, что происходит, водитель, какой-то иностранный персонаж, начинает оскорблять меня. Мне не понравилось, как он говорил со мной, как будто из-за того, что я подметала дороги, я сама была не лучше грязи. Он сказал мне, чтобы я убрал этикетку с его ветрового стекла, так что я сказал: "Хорошо, Джимми, если ты этого хочешь, и я проткнул своей метлой это чертово ветровое стекло".


Он пожал плечами. "Я почувствовала себя лучше, могу вам сказать, но, конечно, в следующий момент он заставил менеджера центра спуститься туда, настаивая, чтобы они вызвали полицию, и клянясь, что я пыталась его убить, что, конечно, было полной чушью. Менеджер центра не знал, чем они занимаются, и он связался с мистером Слэйдом, компании которого принадлежит центр. Они заплатили туристу, и как только он вернулся домой, обвинения против меня были сняты. Они, конечно, уволили меня, но в следующий раз, когда мистер Слейд был на севере, он попросил меня повидаться. Мы поладили, как в горящем доме, и в конце концов он предложил мне работу здесь, в Лондоне."


- А как насчет Теренса Уинтера? - спросил я. Брок настаивал. "Что вы с ним обсуждали?"


"Однажды он пришел в офис. Он увидел мистера Слейда, который мало что мог сделать, кроме как посочувствовать затруднительному положению Винтера. Затем Винтер позвала меня. Он сказал, что слышал от Гилроя, что я могу кое-что сделать. Я подумал, что он шутит, и рассказал ему о трюках, которые мы проделывали, когда я был мальчишкой, терроризируя пожилых леди на улице, например, привязывали дверные молотки по разные стороны закрытия бечевкой, затем стучали в один, а когда они открывали дверь, срабатывал другой молоток, а потом этот приводил в действие другой, и так далее, пока весь магазин не поднимал шум. Как я уже сказал, я думал, он шутит. Я понятия не имела, что он на самом деле попытается заставить их уйти таким образом."


После ухода Финна констебль передала Броку сообщение от сержанта Гриффитса, которого послали привести Джеральдину Макартур, бывшую любовницу Уинтера. Макартур не видели с тех пор, как она ушла с работы накануне днем. Констебль добавила, что доктор Нейсмит и ее адвокат ожидают встречи с ним.


Брок попросил ее проводить их в его кабинет, а не в комнату для допросов в задней части, потому что там было теплее, и он хотел, чтобы Джудит Нейсмит увидела жуткие фотографии трупа Элеонор Харпер, приколотые к стене. Но если она и видела их, когда входила, то никак этого не показала. Ее лицо выражало решимость, когда она и ее адвокат, элегантно одетый мужчина лет под тридцать, сидели напротив Брока и Кэти.


"По соображениям ее работы важно, чтобы моя клиентка немедленно вернулась в Соединенные Штаты, старший инспектор. Если вы не можете предоставить какие-либо очень убедительные причины для того, чтобы продолжать хранить его, мы должны настаивать на том, чтобы вы вернули ей ее паспорт и позволили ей немедленно покинуть страну. Она забронировала билет на дневной рейс и намерена успеть на него."


"Я понимаю". Брок почесал бороду. "Я так понимаю, что доктор Нейсмит теперь намерен ответить на мои вопросы?"


"Она знает. Действительно, она сделала бы это прошлой ночью, если бы вы и ваши офицеры были более, как бы это сказать, тактичны в обращении с ней."


"Что ж, тогда расскажите нам о ваших контактах с Мередит Уинтерботтом, мисс Нейсмит".


Она рассказала им ясным, размеренным тоном, без каких-либо лишних слов или жестов, о двух встречах, которые она и Боб Джонс договорились с Мередит, подтвердив его рассказ об обеих.


"Вы не общались с ней независимо от мистера Джонса?"


Она покачала головой.


"А как насчет Элеонор Харпер?"


"Я коротко познакомился с ней в тот первый раз. В остальном у меня не было с ней никаких контактов."


"Неужели?"


Она пристально посмотрела на него в ответ. "Это верно".


"Расскажите нам о книгах, которые вы видели в квартире Элеонор - о старых книгах, которые вас особенно заинтересовали".


"Это были несколько первых изданий и несколько книг с посвящениями, написанными, по-видимому, Карлом Марксом".


"Насколько ценные, как вы думаете?"


"Я не могу сказать. Я не книготорговец. Но, безусловно, представляет интерес для такого историка, как я."


"Достаточно интересные, чтобы совершить особое путешествие через Атлантику".


"О, да ладно, это не такое уж большое дело. Это очень дешево. Приятная поездка на выходные, вот и все. И у меня были другие дела в Лондоне."


"А как насчет других документов?"


"Миссис Уинтерботтом дала мне пару страниц, исписанных от руки. Одно было письмом, другое - каким-то фрагментом текста. Ей было неясно, были ли еще какие-нибудь, и сами по себе они ничего особенного не значили."


"Кто-нибудь связывался с вами в последнее время, предлагая вам книги или другие материалы?"


"Нет".


"А вы предпринимали какие-либо попытки связаться с двумя сестрами в последние несколько дней, по телефону или лично?"


"Нет".


"Когда вы впервые узнали, что Элеонора Харпер была убита?"


"Когда мой адвокат сказал мне об этом сегодня утром".


"А где вы были в ночь на прошлый вторник, 31-го?"


"В моем отеле. Коннот, на Кенсингтон-Хай-стрит."


Брок замолчал, уставившись в бумаги перед собой.


"Все в порядке, старший инспектор? Все в порядке? Мы можем идти своей дорогой?" Адвокат подался вперед в своем кресле, как будто собирался встать.


"Да, вы тоже можете". Голос Брока был ровным, лицо усталым. "И, возможно, вы посоветовали бы своей клиентке не утруждать себя возвращением и не тратить мое время, пока она не решит быть честной со мной".


После секундной паузы Джудит и ее адвокат обе начали протестовать из-за опущенной головы Брока. Когда они закончили, он поднял глаза и посмотрел Джудит в глаза.


"Я нахожу непостижимым, что вы проделали весь путь до Лондона, чтобы купить у кого-то документы, а затем вернулись домой с пустыми руками, не предприняв никаких последующих попыток связаться с владельцем этих книг. Я не верю, что вы честны с нами относительно значимости документов. И в вашем отеле нам сообщили, что вы не вернулись в свой номер ночью 31 марта. Теперь, пожалуйста, уходите и рассмотрите этот вопрос немного более серьезно. Это расследование убийства. Вы останетесь в этой стране до тех пор, пока я не посчитаю, что мы получаем ваше полное сотрудничество."


Джудит стала еще бледнее, чем обычно. Она повернулась к своему адвокату, который поспешно сказал: "Я хотел бы поговорить с моим клиентом наедине, старший инспектор".


"Будьте моим гостем". Брок махнул рукой в сторону комнаты для допросов через лестничную площадку. Кэти заметила, что усталое поникание его плеч прошло, как только они вышли из комнаты, и на его лице появилась легкая улыбка.


Через несколько минут они вернулись, и адвокат заговорил. "Похоже, старший инспектор, что у доктора Нейсмит были личные причины скрыть свое местонахождение во вторник вечером. Она действительно не вернулась в свой гостиничный номер той ночью. На самом деле она провела вечер и ночь в компании близкой подруги. Так получилось, что подруга замужем, и доктор Нейсмит считает, что это вызвало бы значительное ненужное беспокойство, если бы семья оказалась вовлеченной в это дело."


"О боже, " вздохнул Брок, " кажется, у нас эпидемия".


"Прошу прощения?"


"Не могли бы вы дать нам его имя и адрес, пожалуйста?"


Адвокат вопросительно посмотрела на Джудит, которая резко покачала головой.


"Я понимаю, что это чрезвычайно щекотливая ситуация, старший инспектор. Конечно, вы можете оценить..."


"Извините". Брок поднялся на ноги и пошел за своим пальто из-за двери. "Недостаточно хороши. А теперь, если вы нас извините, нам нужно поработать."


22


Они сидели в затемненной комнате мотеля, Терри в кресле, а Джеральдина на полу у его ног, ее руки обвились вокруг его ног, голова покоилась на его колене. Он чувствовал себя скованно и неловко - и немного нелепо, как будто она только что сбила его с ног летящим снарядом для регби. Его мозг был неестественно активен, слишком напуган, чтобы чувствовать усталость.


Когда накануне по салонам разнесся слух, что Терри доставили в Скотленд-Ярд и полиция обыскала его офис в Пекхэме, Джеральдина не знала, что делать. Затем она вспомнила, что Терри упоминал адвоката на Джерузалем-лейн, который помогал ему. Она нашла это имя в "Желтых страницах" и, хотя номер теперь был отключен, сумела раздобыть другой номер фирмы в Кройдоне и таким образом в конечном итоге связалась с мистером Хепплом.


Сначала Хеппл сказал, что не в состоянии помочь, но она была так настойчива, так расстроена, что он попросил немного времени, чтобы посмотреть, что он может сделать. И в этот момент его знаменитое чувство озорства и остроумия вдохновило его на блестящую идею. Как было бы замечательно, если бы Мартина Коннелла, который в качестве адвоката Аппер-Норта фигурировал во всех газетах как противник знаменитого старшего инспектора Брока, теперь можно было убедить еще раз сразиться с великим человеком на службе у недостойного маленького мальчика миссис Уинтерботтом! Хеппл был удивлен и обрадован, обнаружив, что Коннелл более чем готов рассмотреть предложение, даже несмотря на то, что ему пришлось дать понять, что может пройти некоторое время, прежде чем Уинтер будет в состоянии заплатить что-либо подобное обычному гонорару мистера Коннелла - хотя леди, которая связалась с ним, заверила его, что выполнит любые обязательства.


И вот так получилось, что, когда на следующий день в 4.20 утра Винтеру наконец предъявили обвинение, он обнаружил - к своему большому удивлению и удивлению полиции - что его ждут мистер Хеппл и Мартин Коннелл. Джеральдин явилась на судебное заседание во второй половине дня и гарантировала его освобождение под залог, которое судья предоставил, несмотря на противодействие полиции.


Она спасла его. Она улыбнулась про себя и крепче обхватила его ноги, хваткой, которая, как пришло в голову Терри, была гораздо более сильным ограничением, чем любое из тех, что можно было найти в тюрьмах Ее Величества. Он протянул руку и погладил ее по волосам, надеясь успокоить ее потребность в нем. Она прижалась к его ноге и прижалась к нему еще крепче.


Было действительно очень трудно поверить, что не так давно он бы приложил столько усилий, чтобы подобраться к ней так близко. Какими желанными казались тогда эти плечи, эти волосы! Теперь он видел только морщинки вокруг ее глаз и был раздражен тем, что кто-то в их бизнесе не делает из себя больше. Для него было источником постоянного удивления, как это происходило, раз за разом, эти приливы и отливы желания, от страстного желания до безразличия, так что одна и та же женщина могла казаться такой совершенно неотразимой в одну неделю и такой смущающе непривлекательной на следующую.


Он оглядел дешевую мебель в комнате мотеля, освещенную настольной лампой, и вспомнил убогую маленькую квартирку Джеральдины. Какой ветхой она казалась по сравнению с тем, что он оставил в Чизлхерсте! У него остались яркие воспоминания о ковре, потертом у двери, о беспорядке дешевых пластиковых игрушек, оставленных в углу двумя ее маленькими отпрысками, о посуде Woolworth's, о запахе домашнего супа, который всегда витал в этом месте. Как бы он смог это вынести?


В его сознании возникла картина пластикового пакета, обволакивающего эту голову у него на коленях, молотка, с глухим стуком врезающегося в ее череп. Он вздрогнул и закрыл глаза, и тошнота, которая преследовала его с тех пор, как вчера утром прибыла полиция, вернулась, поднимаясь в животе.


"Дорогая?" Она обеспокоенно смотрела ему в лицо. Она протянула руку и взяла его за руку, крепко сжав ее. "Не волнуйся! Теперь все будет в порядке."


Он застонал. "Как ты можешь так говорить?"


"Потому что это правда! Смотрите. Ты признаешься в том, что натворила, чтобы напугать своих тетушек. Вы скажете, как это было глупо, как вам жаль, но вас подтолкнули к этому ваши финансовые заботы. Все вышло из-под контроля. Но, по крайней мере, вы никому физически не причинили вреда. И ты честно признаешься в этом своей тете Пег, скажешь ей, как ужасно ты себя чувствуешь, и попросишь у нее прощения. И она простит тебя, потому что ты ей всегда нравилась. И тогда она расскажет суду, что она простила тебя, и никакого вреда не причинено, и они не смогут тебя наказать. У тебя никогда раньше не было неприятностей.


"До тех пор, пока они не подумают, что ты имеешь какое-либо отношение к смерти твоей матери и Элеонор - и они не смогут, если я смогу сказать им, что ты была со мной в то время, когда, должно быть, умерла твоя мать. И ты знаешь, - ее голос перешел на шепот, напряженный и интимный, а ее рука выскользнула из его руки и неприятно крепко сжала его бедро, - ты знаешь, что я скажу это, не так ли, дорогой, что я не упомяну тот час, когда тебя не было


..."


"Это заняло едва ли час, " сказал он слабым голосом, " и это было для того, чтобы проверить салон, ты это знаешь".


"Конечно, но мы не сказали им в прошлый раз, так что мы не можем поднять этот вопрос сейчас, не так ли?"


Он послушно покачал головой. Это не она собиралась задохнуться; это был он, и не в складках пластикового пакета, а в удушающих объятиях ее любви. Возможно, в конце концов, это было неизбежно. Он всегда чувствовал, что его свобода с женщинами иллюзорна. Когда дело доходило до важных решений, бразды правления брали в свои руки его мать, его жена, а теперь и Джеральдин. Мужчины, в конце концов, были замазкой. Женщина может уйти от мужа, потому что хотела чего-то лучшего, в то время как мужчина будет валять дурака, жалко надеясь на лучшее из обоих миров, и, наконец, сделает шаг только тогда, когда его жена или любовница заставят его прыгнуть. На короткое время в неизбежном переходе от Кэролайн к Джеральдин ему удалось сорваться с поводка, снова стать одиноким мужчиной, но он все испортил, как и неизбежно должен был.


Джеральдина увидела беспокойство в его глазах. И все же, как бы ужасно это ни было, это было бы тем, что спасло бы их обоих. Она выведет его из этой трагедии, и отныне их отношения будут уникальными, не результатом одного из его романов, а новым контрактом, новыми узами. Она бы спасла его и поставила бы себя выше предательства. Но сначала он должен опуститься на самое дно. Уже два салона были закрыты, и Кэролайн собиралась занять столько остального, сколько сможет. И его опыт общения с полицией прошлой ночью и сегодня, должно быть, был ужасающим.


Она никогда не сомневалась, что в конце концов он придет к ней. Сначала она притворялась, что, как и он, хочет случайной, приятной интрижки. Но ее сердце, застывшее за восемь горьких лет безразличия ее мужа, наблюдения за тем, как его похищает другая женщина, развода и обретения одинокой независимости, это сердце, наконец растопленное уверенностью и страстью Терри, не хотело мимолетного романа. Так быстро, что она едва осознала, что это происходит, она оказалась во власти того, что в детстве ее мать с ужасом в голосе описывала ей как "великую страсть", страсть, которая захватывает твою жизнь и, подобно какой-то экзотической тропической болезни в крови, никогда тебя не покидает.


Она выведет его из нынешнего отчаяния, а когда все уляжется, она поговорит с Пег, и они договорятся о том, как продать дом застройщику. И тогда они с Терри начали бы все сначала, с самого низа, строя вместе. У них мог быть ребенок - она была не слишком старой. Он стал бы относиться к ее мальчикам как к своим собственным. И они бы вместе открыли небольшой бизнес. Но не парикмахерские. Больше никаких девушек, никаких соблазнов. Теперь он был в беспорядке, разваливался по швам. Но, подобно неуправляемому растению, которым пренебрегли и оставили расти в диком виде, его можно было подрезать, придать ему форму и ухаживать, и за сезон или два он преобразился бы.


Терри почувствовал, как напряглись его лопатки. Он глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться. Возможно, в конце концов, она была права. Возможно, все было не так безнадежно. Ему просто пришлось бы смириться с музыкой из-за глупых игр, в которые он играл, если бы они только оставили все как есть. А потом, кто знал? Маленькая квартирка Джеральдины была не таким уж плохим местом для укрытия от непогоды, и, по крайней мере, она готовила гораздо лучше, чем эта стерва Кэролайн, несмотря на все ее немецкие кухни. Два салона исчезли, и третий на подходе, но по крайней мере один из двух других можно было спасти, и он мог бы снова строить , извлекая уроки из своего прошлого опыта. Через год или два он снова встанет на ноги и будет нанимать девушек. Он улыбнулся про себя. Там была та симпатичная молодая чернокожая девушка, которая начала работать всего две недели назад в Нью-Кросс. Он никогда не был в постели с чернокожей девушкой.


23


На следующее утро Броку позвонила Джудит Нейсмит, которая хотела с ним встретиться. Он сказал, что они с Кэти придут к ней в гостиничный номер в 10. Как раз в тот момент, когда они собирались уходить, раздался трансатлантический звонок.


"Оказалось, что наш поисковый комитет действительно рассматривал кандидатуру Джудит Нейсмит, Дэвид, так что у меня есть кое-какая информация о ней".


"Как раз вовремя, Найджел. Давайте сделаем это."


"Она очень успешно начала учебу в Принстоне, когда приехала сюда, в основном развивая те области, над которыми работала для получения докторской степени в Кембридже - исследование женщин девятнадцатого века, внесших вклад в развитие экономической теории. За первые пять лет - с 77-го по 82-й - у нее было с десяток сильных статей, опубликованных в рецензируемых журналах, примерно столько же докладов на конференциях и книга. Она была высоко оценена, перешла на работу в 80-м и получила должность в 83"м. Затем все начало иссякать. С тех пор было очень мало публикаций, и ходят слухи, что она сбилась с пути. По совету судей нашего комитета, она жила за счет этой ранней репутации. Пару лет назад также был небольшой скандал из-за романа со студенткой, которая приняла передозировку.


"Итак, так или иначе, наши люди решили не идти дальше. Однако я понимаю, что она недавно подавала заявки на крупное финансирование от фондов - ну, во всяком случае, крупное для историков, шестизначное, - но я не знаю, на что именно. Так что, может быть, у нее есть какой-нибудь новый проект в кварталах. Примерно так."


"Это потрясающе, Найджел. Весьма признателен. Прекрасно вводит нас в курс дела."


"О, кстати, та студентка, у которой был передоз, была девушкой".


Джудит казалась слегка взволнованной, когда открыла им дверь. "Вы рано", - сказала она. Кровать была не заправлена, а предметы одежды разбросаны по полу. "Не могли бы вы сесть вон там, у окна?" Я буду через секунду."


Они сидели вместе на сером диване и рассматривали безвкусные литографии в золотых рамках, прикрепленные к стене, в то время как Джудит быстро наводила порядок в другом конце комнаты. Наконец она подошла и села в кресло лицом к ним. Она скрестила ноги, закурила сигарету и глубоко вздохнула.


"Это очень трудно для меня", - начала она.


"Я понимаю", - сказал Брок. - Ты все обсудил со своей подругой? - спросил я.


"Нет. Дело не в этом. " Она нахмурилась и нетерпеливо стряхнула сигарету без пепла в сторону стеклянного столика. "Вы, наверное, только что прошли мимо нее в коридоре". Она пожала плечами. "В любом случае, она рассталась со своим мужем.


"Послушайте, предположим... предположим, у вас было какое-то дело, в котором были замешаны промышленные секреты. Что-то вроде этого. Вы могли бы понять, не так ли, как трудно может быть кому-то из участников рассказать об этом, не выдавая информации, которая может попасть к конкуренту?


"В некотором смысле, для меня исходные материалы немного похожи на это. Я знаю здешнего профессора, историка экономики, который однажды днем возвращался домой тридцать лет назад и проходил мимо участка в Южном Лондоне, где сносили старые здания. Он заметил груду старых книг, разбросанных по полу полуразрушенного здания, и зашел туда, чтобы разобраться. Оказалось, что это полные бухгалтерские книги строительной компании, офисы которой находились там непрерывно в течение ста десяти лет. Эта находка полностью изменила его жизнь."


Она пристально смотрела на них, желая, чтобы они поняли.


Вся его последующая академическая репутация и карьера выросли из его работы об экономике Южного Лондона девятнадцатого века, основанной на интерпретациях и компьютерном анализе цифр, содержащихся в этих бухгалтерских книгах. Они были его личной золотой жилой, на раскопки которой он потратил остаток своей жизни. Если бы кто-то другой заметил их первым, и они попали в руки другому историку, он мог бы сейчас быть просто еще одним озлобленным лектором на второстепенной кафедре, а не всемирно почитаемым отцом исследований экономики викторианских городов."


"И вы нашли здесь что-то похожее?" - Спросил Брок.


"Может быть. Я не уверен. Если ... если я расскажу вам об этом, могу ли я как-нибудь гарантировать, что это не распространится ...?"


"Одному из ваших академических конкурентов? Доктор Нейсмит, если ваша информация имеет отношение к расследованию этого убийства, вы ни за что не сможете сохранить ее при себе."


Она кивнула, сделала еще одну неглубокую затяжку сигаретой и щелкнула ею.


"Все началось с того письма, которое нашел Боб Джонс".


"Мы начали сомневаться в его существовании, когда его не смогли найти в его квартире".


"О, это существовало, все верно. Я видел это. Загадочно то, что он там делал. Вы должны понимать, что когда Маркс умер, все его бумаги и книги были собраны вместе и тщательно сохранены. Они назвали полную коллекцию "Нахласс" - вы знаете, Поместье, почти как плащаница, или грааль, или истинный крест, или что-то еще. Сначала это было на попечении Энгельса, который продолжал работать над документами своего друга и готовил второй и третий тома "Капитала" к публикации в период вплоть до своей смерти в 1895 году, через двенадцать лет после Маркса. Теперь Энгельс собрал воедино переписку, которую он вел с Марксом на протяжении сорока лет, и, как нам сказали, сохранил все, кроме нескольких чрезмерно интимных писем от своего друга. В собрании сочинений Маркса и Энгельса они занимают девять томов, в каждом около четырехсот-пятисот страниц.


"Как же тогда это единственное письмо могло затеряться? И было ли это на самом деле одиночным? Сначала я подумала, что это забавная головоломка, но когда мы встретили Мередит и она показала мне книги в книжном шкафу Элеонор, я начала относиться к этому серьезно. Было, может быть, десять или дюжина книг, которые меня действительно заинтересовали - я мог бы привести вам большинство их названий. Особенность их заключалась в том, что все они, казалось, принадлежали Элеоноре Маркс, младшей из детей Маркса и его любимице. Она меня очень интересует. Она была важной фигурой в развитии социализма в конце девятнадцатого века, а также сыграла важную роль в работе, которую она проделала над рукописями своего отца. Некоторые книги принадлежали ей и были подписаны ее именем, а некоторые были подарены ей отцом с собственноручными посвящениями от него "Тусси", ласкательному имени, которое он ей дал.


"Я была заинтригована тем, как они могли попасть во владение Элеонор Харпер, у которой не только было то же имя, что и у Элеонор Маркс, и на самом деле она была очень похожа на нее, но и в ее гостиной висела фотография Элеонор Маркс".


"Ее двоюродная бабушка", - сказала Кэти.


"Совершенно верно. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в этом, потому что связь не была ни через кого из шести законных детей Маркс. Но в 1850 году у служанки Марксов, Хелен Демут, которую они называли "Ленхен", или иногда "Нимм", родился мальчик, Фредерик Демут, которого в то время считали незаконнорожденным сыном Фридриха Энгельса."


"Да, он родился на Джерусалем-лейн", - сказала Кэти, вспоминая рассказ адвоката мистера Хеппла об истории этого переулка.


Джудит Нейсмит изумленно уставилась на нее: "Значит, ты знаешь?"


"Не все", - вмешался Брок. "Пожалуйста, продолжайте".


"Ну, ребенок не воспитывался в семье Марксов, и он стал чернорабочим, когда вырос. Но незадолго до смерти Энгельс открыл, что отцом ребенка был Маркс, а не он сам. Элеонора была потрясена тем, что ее любимый отец мог сначала обмануть ее мать, а затем бросить ребенка, но она справилась с этим и очень привязалась к своему сводному брату и помогала ему различными способами до своей смерти в 1898 году.


"За год до этого Фредерик Демут женился на молодой женщине, Ребекке Джейкобс, которая была подругой и помощницей Элеоноры. У них была дочь Мэри, которая вышла замуж за некоего Джорджа Харпера, и у них было три дочери: Мередит, Элеонора и Пег."


"Значит, они были правнучками Карла Маркса", - сказала Кэти.


"Да. Несмотря на это, было загадочно, что они унаследовали книги и бумаги от Элеоноры Маркс. У нее не было своих детей, но все же были другие, кому она с большей вероятностью подарила бы подобные вещи, чем рабочему Фредерику - например, ее сестре Лоре. Другие бумаги, которые дала мне Мередит, заставили меня начать подозревать причину."


Джудит резко поднялась на ноги и закурила еще одну сигарету. Она подошла к окну и на мгновение замерла, скрестив руки на груди и выпуская дым. Они подождали, и через некоторое время она сказала, не оборачиваясь: "Не хотите ли кофе или чего-нибудь еще?" Я бы не отказался от одной. Вон там есть чайник и чашки."


Она не пошевелилась, и Кэти спросила Брока: "Можно мне?"


"Ты не будешь возражать, любимая?" Сказала Джудит из окна, все еще не оборачиваясь.


Кэти посмотрела ей в спину и встала. Никто не произнес ни слова, пока она не вернулась к стеклянному столику с тремя чашками черного кофе, несколькими баночками молока длительного хранения и пакетиками сахара. Затем Джудит снова села и продолжила свой рассказ.


"Один из листков бумаги, который Мередит дала мне, был другим письмом, на этот раз от Энгельса Марксу, и датирован парой лет после первого. Общим с первым было то, что в нем также упоминался четвертый и последний том "Капитала", и он назывался "das Endziel", то есть конечная "цель" или "goal". Сначала я подумал, что это термин, который Энгельс использовал для описания последнего тома. Я вообще не мог вспомнить, чтобы это слово использовалось раньше. Но потом я посмотрела на второй листок бумаги, который дала мне Мередит. Это была страница рукописи, написанной обычным хаотичным почерком Маркса, с исправлениями и вставками, как черновик эссе. Сверху другим почерком, который я позже опознала как почерк Тасси, было написано послание следующего содержания: "Моей дорогой Ребекке, это наш настоящий Эндзиел. Берегите это. Е.М."


"Оно было датировано 31 марта 1898 года - днем смерти Тасси".


Кэти и Брок ждали, все еще не зная, к чему все это приведет, пока она прикуривала очередную сигарету от окурка предыдущей.


"Тогда вы должны понимать обстоятельства", - продолжила Джудит. "Когда Маркс умер, между различными социалистическими фракциями было большое беспокойство и соперничество по поводу его класса, настолько сильное, что Немецкая социал-демократическая партия фактически внедрила сначала экономку Луизу Каутскую, а затем врача Людвига Фрейбергера в дом Энгельса, чтобы быть уверенным, что после смерти Энгельса все перейдет к немецкой партии. За год до его смерти Элеонора обнаружила, что они убедили его изменить завещание, чтобы немецкая партия унаследовала все его книги, рукописи и письма, включая все собственные книги Маркса, которые Элеонора передала Энгельсу, когда умер ее отец, чтобы помочь ему в его работе. Тусси была в ярости и устроила с ним ужасную ссору, которая в конце концов достигла апогея на Рождество 1894 года, когда Энгельс пообещал оставить ей рукописи, написанные рукой Маркса, вместе с семейными письмами.


Но Тасси все еще боялась, что Фрейбергеры - два шпиона к тому времени поженились - убедят его изменить свое мнение или присвоят рукописи, которыми он владел. Они пытались помешать ей попасть в дом Энгельса, и ее подозрения еще больше усилились, когда в газете немецкой партии "Форвартс" появилось объявление о том, что четвертый том "Капитала", над которым она на самом деле работала, не будет выпущен. Она даже умоляла Энгельса разрешить ей переписать черновой вариант четвертого тома, сделанный ее отцом, самой или вместе со своей сестрой Лорой, чтобы он не был потерян до того, как она завершит работу по подготовке его к изданию.


В конце концов, после смерти Элеонор книга была опубликована под названием "Теория убер Мерверт", но, что любопытно, перед смертью Тусси описала ее в письме как "не являющуюся четвертым томом в обычном смысле этого слова, представляющую собой всего лишь определенные заметки, с которыми редактору приходится работать". Другими словами, это был очень далекий от завершения том, или "последняя книга, которая обеспечит наше бессмертие и сделает все наши состояния", как писал Маркс в том первом письме в 1867 году.


"Я начал задаваться вопросом, не присвоила ли Тусси сама документы из дома Энгельса, чтобы предотвратить их попадание в руки Фрейбергеров - возможно, рукопись ее отца "Истинный Эндзил" и те письма из его переписки с Энгельсом, в которых прямо говорилось об этом".


Джудит говорила теперь с полной поглощенностью, как будто она все еще боролась с чудовищностью теорий, которые выросли в ее мозгу.


"Это звучит абсурдно, не так ли - целая книга, последняя и самая важная книга, написанная самым влиятельным мыслителем нашего времени, полностью утеряна, о самом ее существовании никто не подозревал, она лежит на чердаке в Джерусалем-лейн.


"Я задавался вопросом, стояла ли Тусси за тем, что всегда казалось маловероятным браком между ее преданной ученицей Ребеккой, убежденной социалисткой и интеллектуалкой, и ее сводным братом Фредериком - с этой целью обеспечить безопасный будущий дом для драгоценного материала. Фредерик, в конце концов, был на двадцать пять лет старше Ребекки и был женат на женщине, которая бросила его много лет назад, прежде чем Тусси взяла его под свое крыло и заставила официально оформить развод с первой женой. Во всяком случае, похоже, что документы, которые Мередит показала мне , шли именно таким путем от Тасси к Ребекке, от нее к ее дочери Мэри, а затем к дочерям Мэри Мередит, Пег и Элеонор, каждый раз передаваясь частным порядком по женской линии семьи."


Она пожала плечами. "Наверное, я, возможно, увлеклась. В конце концов, на самом деле было очень мало доказательств существования Эндзиэля, которого я себе представлял. Как вы и подозревали, я пытался связаться с Элеонор и Пег после того неудачного визита к Мередит. Я позвонила им из Штатов и приехала снова, примерно на Рождество, и попыталась заставить их поговорить со мной об этом. На самом деле они были довольно резки со мной. На самом деле я не могу их винить. Наверное, я к ним приставал. Они сказали, что ничего не знают о дальнейших документах, и вроде как предположили, что я оказал давление на Мередит, чтобы она украла книги Элеонор, чтобы продать мне, что было неправдой."


"Вы пришли на этот раз, чтобы попытаться поговорить с ними снова?"


"Нет, я более или менее разочаровался в них. Я действительно пыталась позвонить им пару раз в начале недели, но они не хотели меня принимать. Но несколько месяцев назад мне позвонил книготорговец из Лондона, который сказал, что книги, которые показала мне Мередит, попали в его распоряжение и теперь выставлены на продажу. Я предположил, что Элеонор, должно быть, продала их, и я сказал, что да, я хотел первого отказа. У него было гораздо более реалистичное представление об их ценности, и он просил по пять тысяч за каждую. Это фунты, а не доллары. Он прислал мне фотокопии форзацев каждой книги с надписями, сделанными от руки, и я приступила к попыткам собрать в Штатах немного средств для покупки коллекции."


"Кем, он сказал тебе, он был?"


"Он этого не сделал, и он сказал, что я не могу связаться с ним, и это действительно стало для меня проблемой. Видите ли, цепочка от Маркса вперед до настоящего была разорвана. Я имею в виду, что я мог бы с готовностью согласиться с тем, что старая книга с надписью на полке правнучки Карла Маркса была бы подлинной, но как я мог быть уверен, что то же самое будет верно в отношении книги, проданной мне таинственным дилером, который не пожелал назвать себя? Фотокопии действительно выглядели идентично тем, которые я видел в комнате Элеонор в тот день, но, насколько я знал, у него могло быть с полдюжины версий, подделанных под обычные копии этих книг, которые стоили бы всего несколько сотен долларов, и он продавал их университетам по всему миру. С тех пор, как потерпели фиаско "Дневники Гитлера", мы все были параноиками.


"Я видел единственный способ испытать его - рассказать ему что-нибудь о рукописи, первую страницу которой Мередит дала мне. Поэтому, когда он позвонил мне в следующий раз, я сказала, что это то, что меня действительно интересует, и если это то, чего я ожидала, это будет стоить сотни тысяч моим спонсорам исследований. Но я не упомянул слово Endziel или свою теорию о четвертом томе "Капитала" , и я не видел способа, которым кто-либо мог бы использовать это для того, чтобы что-то подделать.


"Мы договорились, что я приеду в Лондон на этой неделе, чтобы посмотреть книги и все остальное, что ему, возможно, удастся раздобыть, и он свяжется со мной здесь, в Конноте. Он никогда этого не делал, но когда в четверг я увидела в газете сообщение о том, что вторая сестра была убита, я испугалась и забронировала билет на ближайший доступный рейс."


"Вы предполагали, что он был бы ответственен?"


"Ну, это было бы чертовски странным совпадением, если бы он им не был".


"Если то, что вы говорите, правда, доктор Нейсмит, и рукопись вашего четвертого тома действительно существует, а у вашего таинственного дилера ее нет, то оставшаяся сестра, Пег Блайт, все еще находится в большой опасности".


"Да. Хотел бы я сказать, что это было причиной, по которой я рассказал вам все это сейчас."


"Но вместо этого ты просто хотела вернуться домой".


"На самом деле, нет". Она вызывающе посмотрела на Брока. "Причина в том, что я поняла: если торговец или кто-либо другой, если уж на то пошло, когда-нибудь заполучит рукопись в свои руки, то единственное, что докажет ее происхождение - ее непрерывную линию, восходящую к Карлу Марксу, - это ваше расследование. Вы можете думать, что пытаетесь найти убийцу, старший инспектор, но, на мой взгляд, вы делаете нечто гораздо более важное. Возможно, вы найдете "Эндзиел" Карла Маркса, и когда вы это найдете, я хотел бы быть рядом."


24


Брен Гурни снова был на пике популярности, когда Брок и Кэти вернулись на Джерузалем-лейн, раздавая инструкции по телефону в кабинете Брока, одновременно жуя что-то, что держал в своей большой лапе.


"Погода, как у медной обезьяны", - пожаловался Брок, когда они ввалились внутрь. Он остановился и понюхал воздух. "Этот сэндвич с беконом вкусно пахнет, Брен. Откуда это взялось?"


"Сэндвич-бар миссис Розенфельдт по соседству, шеф". Гурни положил трубку. "Бутерброды с мясом и гороховой кашей - фирменное блюдо дома".


"Что! Это святотатство! Что случилось с "Континентал Дели" Розенфельдта?"


"Сметены рыночными силами, шеф. Она провела тщательный опрос рынка среди здешних управляющих и парней с сайта через дорогу, взяла у них несколько рецептов, провела несколько дегустаций образцов, и теперь она готовит жирные сосиски и кружки с горячим супом так быстро, как только может. Она взяла к себе двух девушек и зарабатывает на жизнь убийством."


"Неудачный выбор слов", - сказала Кэти, улыбаясь.


"Тебе разрешается использовать подобные фразы, когда ты замешана в серьезном преступлении, дорогая. Сводит людей с ума."


"Не обращай на это внимания", - хрипло сказал Брок. "Пусть кто-нибудь принесет мне один из тех сэндвичей с беконом. Нет, лучше пусть будет две."


"Фу". Кэти с отвращением скривила губы, а Брок с виноватым видом принялся перебирать почту на своем столе.


Когда Гурни вернулся, Кэти рассказала ему об их встрече с Джудит Нейсмит.


"Ты ей веришь?" - скептически спросил он.


"Да, я знаю. По крайней мере, я верю, что то, что она рассказала нам, вероятно, было правдой, хотя это может быть не все, что она знает. Я думаю, что сейчас она видит в нас, по крайней мере, возможный путь к тому, что ей нужно, и, вероятно, единственный способ удостоверить его подлинность, когда он появится."


"У вас есть список?"


Кэти дала ему список названий книг, который Джудит выписала для них.


"Ммм", - сказал Брок, говоря с набитым ртом. "Лучше напечатайте это и выезжайте несколькими командами прямо сейчас. Все торговцы подержанными и антикварными книгами. Это должно быть главным приоритетом."


Кэти кивнула.


"Я не знаю". Гурни все еще не был убежден.


"Дюжина книг, Брен, " сказал Брок, " стоимостью в пять тысяч фунтов каждая. Это разумный мотив для того, чтобы усыпить пару пожилых леди."


"Но их так легко отследить", - возразил Брен. "Какой профессиональный дилер станет вмешиваться, когда поймет, откуда они пришли?"


"Отсюда необходимость связаться с Джудит Нейсмит. Избавьтесь от них из страны."


"Но что мы на самом деле знаем об этом дилере? Что он мужчина и что он знал, как связаться с Бобом Джонсом. Как? На самом деле, откуда мы знаем, что это был не Боб Джонс?"


Кэти с сомнением покачала головой.


"Хорошо, тогда, " продолжил Брен, закусив удила, " кто бы это ни был, он связывается с Нейсмит, и она говорит ему, что ей действительно нужно кое-что еще, что-то, что было у Мередит, что было даже более ценным, чем книги. Рукопись, вероятно, завернутая в старые газеты или что-то в этом роде, чтобы вы даже не поняли, что она у вас есть. Чем он занимается? Он пытается дозвониться до сестер, и они говорят ему, что у них ничего нет и чтобы они убирались восвояси. И тогда он связывается ...?" Гурни поднял брови и посмотрел на Кэти.


"Мередит - ближайшая родственница", - сказала Кэти.


"Мистер Терри Винтер, совершенно верно". Гурни удовлетворенно сложил руки на груди. "Итак, теперь наш Терри знает о рукописи. И он знает, что у него этого нет. Значит, это должно быть на Джерузалем-Лейн. Он пробует все способы проникнуть туда, чтобы найти это, но старички почти никогда не выходят наружу. В конце концов, по мере приближения даты поездки Нейсмита, ему приходится проникнуть в свой собственный дом в Числхерсте, чтобы забрать ключи от Джерузалем-лейн, а затем нанести ночной визит своим тетушкам. Элеонора - лучший выбор для того, чтобы иметь материал. Вероятно, это было в чемодане под ее кроватью. Она просыпается и видит, как он шарит вокруг, и ему приходится убить ее, чтобы заставить замолчать. Затем он убегает с рукописью. На данном этапе уже слишком поздно обращаться к Нейсмиту или книготорговцу, но это действительно не имеет значения. Он может подождать. И прелесть в том, что, когда он, наконец, выпустит его, он может сказать, что унаследовал его непосредственно от своей матери, и происхождение Нейсмита не изменено. Неудивительно, что он может позволить себе Коннелла!"


Брок одобрительно вытер рот и бороду бумажной салфеткой. "Пока все идет хорошо, Брен. Тогда где же сейчас рукопись?"


" В ячейке безопасности в банке, или в камере хранения, или с подругой - возможно, с пропавшей Джеральдин. Это первое убийство, которое беспокоит вас из-за того, что вы выбрали Винтера злодеем, не так ли, шеф?"


Брок кивнул. Уинтер - избалованный мальчик, который так и не повзрослел по-настоящему. Я думаю, что его мама все еще была номером один. Он может пытаться манипулировать ею, эксплуатировать ее, даже запугивать ее, но я не могу представить, чтобы он убил ее. И, кроме того, у него есть надежный свидетель, который утверждает, что в соответствующее время его не было ближе чем в пяти милях от Джерусалем-лейн."


"Хорошо. Но мы предполагали, что обе сестры были убиты одним и тем же человеком. Почему? Если бы Уинтер совершил второе убийство, он бы хотел, чтобы оно выглядело как первое, на которое у него есть алиби, верно?"


"Тогда кто убил Мередит?"


"Я не знаю. Я думаю, мы должны начать с самого начала, с этого."


Брок нахмурился. "Кэти?"


"В том, что говорит Брен, что-то есть, сэр. Мне всегда было неловко из-за того, что я не докопалась до сути того, что происходило с Мередит перед ее смертью. Конечно, ее депрессия могла быть вызвана тем, что Терри оказывал на нее давление, но я всегда думал, что это нечто большее - что-то связанное с ее жизнью здесь, на Джерузалем-Лейн. Трудно представить это сейчас, когда их всех не стало, но атмосфера была такой реальной и такой напряженной. Они были похожи на персонажей какой-то странной мелодрамы, все такие страстные, и все заперты вместе на этой маленькой улочке. Вы помните доктора Ботева и то впечатление , которое он произвел, будто знал, что случилось с Мередит? А миссис Розенфельдт и ее темные намеки о нацистах? Мы отложим все это в сторону. Но, может быть... Я не знаю."


"Продолжайте", - сказал Брок.


"Ну, может быть, они все знали, что здесь все подходит к концу, и, может быть, у кого-то были какие-то окончательные счеты с Мередит".


Они на мгновение замолчали, пока, наконец, Брок не заговорил. "Хорошо, мы знаем, где миссис Розенфельдт. Посмотри, сможешь ли ты найти Ботева, Кэти. Брен, нам лучше раздобыть записи из местного уголовного розыска о том взломе в доме Уинтерсов. И давайте найдем эти проклятые книги!


- И еще кое-что, - добавил он, когда они поднялись на ноги. "Если твоя теория верна, Брен, о том, что Уинтер украл бумаги у Элеонор, он, вероятно, должен предположить, что Пег знала, что они у Элеонор. В таком случае он не будет чувствовать себя в безопасности, продавая их, пока Пег тоже не умрет."


Пег приняла их со своим обычным сияющим спокойствием. Она сидела за столом у окна своего гостиничного номера, на его поверхности были разбросаны письма и открытки с соболезнованиями.


"Люди здесь такие добрые", - вздохнула она, беря открытку. "Социалистическая гильдия Стоук-Ньюингтона. Как это заботливо с их стороны - писать."


Кэти не в первый раз почувствовала, что миссис Блайт скорее наслаждается всеобщим вниманием, оказываемым ей. "Пег, " начала она, " сегодня утром мы разговаривали с Джудит Нейсмит".


Пожилая леди безучастно улыбнулась ей. " Нейсмит? Должен ли я знать ее?"


"Она приходила повидаться с вами и Элеонор по поводу ваших книг и других бумаг".


"О, ужасная американская ученая женщина!" Она нахмурилась. "Боюсь, у нас было очень мало времени для нее".


"Она рассказала нам о своих теориях. Мы понятия не имели, что вы, три сестры, были потомками такого знаменитого человека."


Пег надулась от гордости. "О, " застенчиво приосанилась она, " мы не афишировали это, вы знаете. И в наши дни быть правнучкой Карла Маркса очень похоже на то, что, должно быть, чувствовала двадцать лет назад последняя наследница царя Николая - знаете, историческая реликвия ушедшей, неуместной и очень немодной эпохи."


Брок улыбнулся. "Но ты же не веришь, что это не имеет значения, не так ли, Пег?"


Она ответила на его взгляд. "Нет, старший инспектор, не знаю. Но, - она издала свой звенящий смешок, - судя по тому, что читают в наши дни, я почти единственная, кто остался.


"Но колесо повернется, а?"


"Ах, да". Ее глаза сияли, когда она отвечала ему. "Как коротка память у людей!"


"Что вы думаете о ее предположении, что ваша мать могла передать вам важные документы, которые достались вам от вашего прадеда?"


"Ерунда!" - прощебетала она, ее глаза все еще необъяснимо сияли. Кэти подумала, не флиртует ли она со стариком. "Она была полна глупых теорий, как и все ученые. Элеонора сразу узнала свой типаж. Она постоянно встречалась с ними, когда работала в Британском музее. Такие властные и такие настойчивые, знаете, как те ужасные американские религиозные люди, которые стучатся в вашу дверь. Это было печально, особенно для Элеонор. Она думала, что Элеонор что-то скрывает, что-то о ее книгах."


"Как вы думаете, Элеонора чувствовала угрозу с ее стороны?"


Пег нахмурилась и покачала головой: "Элинор не чувствовала, что нуждается в защите, старший инспектор", - тихо сказала она. "Она была сильным человеком. Из всех нас она была самой сильной. Возможно, именно поэтому она верила, как и наш прадедушка, что вам не нужна сильная партия, потому что они сами были такими сильными и хорошими.


"Но я", - и образ милой, хрупкой и храброй королевы-матери снова соскользнул на нее, - "не сильная и не хорошая, и поэтому я верю, что у нас должны быть сильные лидеры и сильная партия, которые удержат нас на истинном пути".


Брок задумчиво посмотрел на нее на мгновение, а затем кивнул. "Что ж, миссис Блайт, я верю, что вы, по крайней мере, нуждаетесь в защите. Я буду вынужден настаивать, чтобы вы никому больше не говорили, где вы остановились. И я собираюсь устроить так, чтобы женщина-констебль остановилась здесь, в этом отеле, вместе с вами. Если вы хотите составить ей компанию, это прекрасно, в противном случае она будет держаться от вас подальше. Но она будет здесь."


"Я уверен, что в этом нет необходимости, старший инспектор, но я ценю вашу заботу. Конечно, я был бы рад составить ей компанию." И затем, провожая их до двери, она сказала: "Натурщицей Элеоноры была ее двоюродная бабушка, вы знаете, другая Элеонора, чью фотографию она повесила у себя на стене. Наша Элеонора прожила благородную жизнь и умерла благородной смертью, как та модель, которую она почитала. У меня действительно есть большой страх, что, когда придет время мне присоединиться к ним, я не буду такой сильной. Мне бы так не хотелось их подводить."


"Никому не открывайте дверь, пока не прибудет наш офицер", - сказал Брок. "Сначала она позвонит вам со стойки регистрации и назовет себя".


25


Накануне днем была небольшая оттепель, за которой последовало резкое понижение температуры ночью, так что снег и слякоть теперь затвердели, превратившись в неровные, покрытые глазурью холмики льда. Выйдя из машины, Кэти пришлось осторожно пробираться по тротуару и вниз по короткой подъездной дорожке, ведущей к входной двери полуподвального дома. Как и большинство изначально идентичных домов из гальки на улице, этот дом прошел через несколько циклов благоустройства: оригинальные деревянные створки его эркерных окон были заменены современными алюминиевыми окнами с имитацией ромбовидного рисунка на стеклах, а недавно в черепичную крышу была встроена пристройка для спальни. В это субботнее утро подъездная аллея была чуть ли не единственной, на которой не стояла машина, и ее поверхность не была очищена от снега.


Доктору Ботеву потребовалось так много времени, чтобы дойти до двери, что Кэти почти сдалась. Затем она услышала шарканье изнутри, дверь приоткрылась, и на нее уставились толстые линзы очков доктора.


"Кэти Колла, доктор. Из полиции. Я звонила полчаса назад."


Он провел ее через маленький коридор, почти непроходимый из-за открытых картонных коробок для мусора, в переднюю комнату, где было навалено еще больше коробок, так что оранжевый диван и кресла напоминали спасательные плоты, плавающие в море обломков. Он тяжело сел, не говоря ни слова, оставив ее убирать кучу старых полотенец со стула напротив него. После холода на улице тепло центрального отопления было удушающим, и она расстегнула пальто.


"Милая улица", - она улыбнулась ему, скрывая свое потрясение от того, что он так изменился. Он похудел по меньшей мере на двадцать фунтов, его плечи поникли, цвет лица стал серым, а щетина на подбородке переросла в жесткую белую бороду с желтыми пятнами вокруг рта.


"Как давно вы переехали сюда?"


Он мгновение пристально смотрел на нее, затем пробормотал: "Октябрь".


Пять месяцев, подумала она, и ни одна коробка не распакована.


"На кого похожи соседи?"


Он неопределенно покачал головой и, казалось, зарылся в подушки кресла. Кэти подумала, не было ли ошибкой сесть.


"Послушай, " сказала она, поднимаясь на ноги, - ты не сочтешь невежливым, если я приготовлю нам по чашке чая?" Я так хочу одну из них."


Он посмотрел на нее, слегка удивленный.


"Не могли бы вы показать мне, где находится кухня?"


Он не двинулся с места, поэтому она вышла сама, прошла через захламленный холл и нашла кухонную дверь. Все оказалось не так плохо, как она опасалась - вероятно, она догадалась, потому что там готовили не так уж много еды. На сушилке стояли чашка с блюдцем, в углу - полдюжины пустых бутылок из-под молока, на маленьком кухонном столе - миска с недоеденными кукурузными хлопьями. А в холодильнике был домашний яблочный пирог с отрезанным ломтиком.


Она услышала его шаркающие шаги позади себя. "Яблочный пирог выглядит аппетитно. Кто-нибудь из ваших соседок испек это для вас?"


Она была удивлена, когда он ответил, его голос был довольно чистым, с сильным акцентом и неожиданно высоким тоном. "У нас всегда были яблоки. Даже в конце зимы, когда все остальное исчезало, на дне одной из коробок всегда оставалось яблоко."


"Когда это было, доктор Ботев?"


"После того, как война подошла к концу".


"Ах да. Вы были тогда замужем?"


Он озадаченно посмотрел на нее. "Нет, нет. Великая война."


"О... Вы, должно быть, были очень молоды." Она включила чайник. "Я хотела снова спросить тебя о Мередит. Помнишь, мы говорили о ней в сентябре прошлого года? После того, как она умерла?" Она повернулась и внимательно посмотрела на него, чтобы убедиться, понимает ли он, о чем она говорит, и с облегчением увидела, что на его лицо немного возвращается прежняя воинственность.


"Вы кого-нибудь арестовали?"


Она покачала головой. "Мы все еще ищем. Нам нужна ваша помощь. Я подумала, не могли бы вы рассказать нам больше, например, о том, почему Мередит была в депрессии."


Он сел на единственный стул за столом и принялся изучать кукурузные хлопья, пока Кэти отыскивала открытую пачку чая.


"Прошлое, " сказал он наконец, " это ревнивая любовница. Нет! Ревнивая мать!" Он поправился и энергично закивал головой. "С каждым днем я все отчетливее вспоминаю деревню, в которой я родилась. Пентчо и Георгий, Дора и Багряна. Запах костров..." На мгновение он растерялся, его лицо подергивалось то улыбкой, то хмурым взглядом. Затем он продолжил: "Но что касается вчерашнего дня, или прошлой недели, или прошлого сентября..." Он безнадежно покачал головой.


"Но ты помнишь Мередит?"


Он кивнул. "Она была такой невинной. Как она могла быть иначе! Она была англичанкой. Англичане невинны. У них не было нашего опыта."


Он подумал еще немного. " В прошлом она была ревнивой матерью, все верно. Более ревнивые, чем большинство."


- У Мередит? - спросил я.


Он посмотрел на нее, снова озадаченный. "Нет, у Бекки".


Сердце Кэти упало. Более отдаленные воспоминания. Она поставила перед ним чашку чая. "Кто такая Бекки, доктор?"


Он покачал головой. "Она всегда слушалась Бекки".


"Кто это сделал? Мередит? Твоя мать? Кто?"


Он рассеянно посмотрел на нее, а затем, казалось, пришел к решению. Он решительно поднялся на ноги и резко сказал ей: "Пойдем!"


Он провел ее в другую комнату на первом этаже, которая, как и кухня, выходила окнами в заснеженный сад за домом. На этот раз это была кровать, втиснутая между коробками. Он присел на корточки, вытащил из-под нее маленький чемодан и поставил его на одеяло. Там было полно старых фотографий, все черно-белые.


"Вот". Он указал Кэти сесть на кровать и вытащил фотографию из стопки. "Это Дора. Когда ей было шестнадцать. Вы видели, как она ненавидела носить обувь? Следующей весной солдаты забрали ее."


Он передал его Кэти, его глаза были полны слез, и потянулся за другим.


Подавленная и ничего не понимающая Кэти вернулась на Джерусалем-лейн. Перевалило за полдень, и в магазин миссис Розенфельдт непрерывным потоком стекались строительные рабочие и полицейские с заказами на обед. По крайней мере, мысли старой леди были полностью в настоящем, подумала Кэти, даже если она и не приветствовала это вмешательство.


"Это приближается к моему напряженному времени", - проворчала она. "Ты не можешь зайти попозже?"


"Нет, я не могу", - сказала Кэти, делая небольшую попытку скрыть раздражение в голосе. "Пусть девочки разберутся с этим в течение десяти минут. Мне нужно поговорить с вами сейчас, наедине."


Миссис Розенфельдт пожала плечами и провела ее в маленькую кладовку в задней части магазина, где стояли выскобленный деревянный стол и два стула. Они сели лицом друг к другу поверх стопки счетов и квитанций.


"Я рассказала вам все, что знаю о вандалах. Я больше ничего не могу сказать о смерти Элеонор."


" Только не Элеонора. Я хочу поговорить с вами о Мередит."


Миссис Розенфельдт подняла брови. "Шесть месяцев, и вдруг это так срочно?"


Кэти едва знала, с чего начать. После бредней доктора Ботева, в окружении суеты меняющегося настоящего, призраки прошлого казались все более неуместными.


"Вы знаете кого-нибудь по имени Бекки?"


"Бекки?" Глаза миссис Розенфельдт подозрительно блеснули сквозь очки в стальной оправе.


"Да. Подруга Мередит."


"Конечно. Меня зовут Бекки."


"Ты? Ах. " Кэти улыбнулась. Она никогда бы не связала это имя с этой суровой маленькой женщиной.


"Почему?"


"Мы слышали, что у нее была подруга по имени Бекки, но не знали, кто это был. Это не имеет значения."


Это так, подумала Кэти, но как? Что из прошлого миссис Розенфельдт могло тронуть Мередит?


"Когда вы впервые заговорили с нами, вы сказали, что мы должны остерегаться нацистов. Вы действительно это имели в виду? Конечно, все это было далеко в прошлом?"


"Неужели?" Миссис Розенфельдт взорвалась. "Вы думаете, нацисты исчезли, потому что война подошла к концу?" Они никогда не исчезают. Ты что, газет не читаешь?" Она сердито потерла большим пальцем, похожим на палку, свое костлявое запястье.


"Но не на Джерусалем-лейн, конечно. Я имею в виду, я знаю, что Мередит обнаружила это дело о прошлом Ковальски во время войны, но это была, ну, трагедия. Они тоже были жертвами, не так ли?"


"О, ты так думаешь?" Кэти видела, что миссис Розенфельдт держится крепко, как пружина.


"А ты разве нет?" Она невинно улыбнулась, глядя на застывшее лицо. На мгновение ей показалось, что пожилая леди не ответит, затем она увидела, как приоткрылись тонкие губы.


"Не говорите мне о жертвах, молодая женщина!" Она говорила с такой силой, что ее хрупкое тело сотрясалось. "Я видела жертв! Адам Ковальски никогда не был одним из них. Его ученицы были жертвами. Он был одним из них . Я знаю. Я чувствую их запах, как ты чувствуешь запах собачьего дерьма."


Ее горячность нервировала Кэти. "Он немощный старик", - запротестовала она.


"И что? Даже нацистские убийцы стареют."


"И ты рассказала об этом Мередит? Что Адам Ковальски был убийцей?"


Миссис Розенфельдт склонила голову в жесте, который Кэти сочла довольно уклончивым.


"Какое это имеет отношение к смерти Мередит, на самом деле, миссис Розенфельдт? Что Адам Ковальски сделал с Мередит?"


По пренебрежительному пожатию плечами женщины Кэти поняла, что это был неправильный вопрос.


- Значит, Мэри Ковальски? - спросил я.


Теплее. Пальцы миссис Розенфельдт проявили внезапный интерес к бумагам на столе.


"Что вы знаете о Мэри Ковальски?"


Изможденная фигура не ответила, и Кэти почувствовала, что начинает злиться. Она резко поднялась на ноги и наклонилась вперед через стол. "А как насчет Мари Ковальски, миссис Розенфельдт?" Она осознавала, что ее голос был громким, почти кричащим. "Ты что-нибудь видела?"


Когда пожилая женщина подняла глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, Кэти увидела, к своему стыду, что они были полны страха.


"Она пришла..." - начала миссис Розенфельдт, но затем заколебалась.


"Чтобы увидеть тебя?"


Она кивнула, опустив глаза.


"Мэри Ковальски приходила повидаться с тобой. Да?" Ну же.


С небольшим усилием изобразив буйство, миссис Розенфельдт вскинула голову. "И я рассказала ей. Конечно, я рассказала ей. Они не могли спастись, просто сбежав на побережье!"


Кэти медленно села и уставилась на нее. Это все? "Вы сказали ей, что Мередит будет продолжать рассказывать людям о них?"


Голова миссис Розенфельдт опустилась так низко, что Кэти обнаружила, что смотрит на серебристый пучок ее волос. Это был кивок в знак признания.


"Когда это было?"


"В тот же день". Голос был шепотом. "В тот день, когда она умерла".


"Мари Ковальски нанесла визит миссис Розенфельдт вскоре после двух в тот день".


Брок отложил черновик отчета, который он читал, чтобы послушать Кэти, которая слегка запыхалась от скорости, с которой она поднималась по лестнице.


"Она пришла попрощаться", - продолжила Кэти. "Она никогда не осознавала, что именно миссис Розенфельдт подняла шумиху вокруг открытия Мередит. В течение нескольких месяцев миссис Розенфельдт говорила Мередит, что она должна что-то предпринять по этому поводу, чтобы разоблачить Ковальских. Я думаю, что именно это расстраивало Мередит. Она не знала, что делать для лучшего. Миссис Розенфельдт была довольно грозной, как только ей в голову приходила идея.


"В тот день она просто не могла позволить Мари уйти, не всадив нож. Она сказала ей, что ее могут ожидать большие неприятности. Их имена были бы в газетах. Мередит проследила бы за этим. Мари ушла около 2.15 в состоянии. Три часа спустя миссис Розенфельдт услышала, что Мередит мертва, и сделала свои собственные выводы. Но она не могла сказать нам прямо, не раскрывая, что сама спровоцировала проблему. Я думаю, что сейчас она чувствует себя такой же виноватой, как если бы убила Мередит собственными руками."


"Прошлое - это ревнивая мать". Брок повторил фразу и покачал головой. "Это не похоже на доктора Ботева".


"Я думаю, он цитировал. Наверное, старая болгарская пословица."


"Что ж, нам лучше выяснить у PDQ, каковы были передвижения Ковальски в тот день".


"Я думаю, мы знаем, сэр". Кэти нахмурилась. "Мне жаль. Это есть в деле, но я никогда не осознавал. Констебль Моллино все еще проверял, когда расследование было закрыто. Его отчет был добавлен в файл позже, и я не знал, что он там был. Я звонила ему буквально минуту назад, и он рассказал мне."


Она открыла папку, которую носила с собой. "Книготорговец в Ноттинг-Хилле, куда Адам Ковальски и его сын Феликс отправились, чтобы избавиться от последней партии книг, подтвердил Моллино, что они прибыли около 14:45 и находились там около тридцати минут. Затем пункт проката фургонов в Кэмден-Тауне обнаружил их записи, которые показали, что фургон был возвращен в 3:05 пополудни. Мэри, должно быть, была одна на переулке примерно с 13:30 до 14:30 пополудни или чуть позже."


"Это было то, что сказал нам Адам Ковальски, не так ли?"


"Да. Это Феликс сказал, что они вернулись около 14:00."


Брок посмотрел на свои часы. "Похоже, еще одна поездка на море, Кэти. Давайте возьмем один из мясных пирогов миссис Розенфельдт, прежде чем уйдем. Брен говорит, что они превосходны."


26


Казалось, что с каждым разом, когда они выезжали на побережье, погода становилась все более угрожающей. Теперь небо было затянуто гнетущими темными снежными тучами, и солнце, когда ему удавалось пробиться сквозь них, представляло собой зловещий красный диск, глаз Люцифера, наблюдающий за их продвижением по замерзшей серой местности.


Они позвонили заранее, чтобы убедиться, что Ковальски дома, и когда они подошли к порогу, то увидели их двоих через окно, сидящих в гостиной, одетых в свои лучшие воскресные наряды, как пара беженцев, стоически ожидающих приказа о депортации. Мари открыла входную дверь и, не говоря ни слова, провела их в комнату, где все они официально сели лицом друг к другу. В воздухе витал неясный, неприятно сладкий запах, и Кэти расстегнула пальто, внезапно почувствовав тошноту. Она посмотрела на Адама, который сидел по стойке смирно рядом со своей женой на диване, его водянистые глаза были прикованы к фотографии в рамке, висевшей на противоположной стене, на которой они были запечатлены вдвоем в день свадьбы. Его костюм, накрахмаленный воротничок и манжеты рубашки нелепо болтались на его изможденном теле. Брок начал с того, что попытался развести двух пожилых людей и взять показания в разных комнатах, но Мари отказалась сказать ни слова, если их разлучат, и Брок смягчился.


Не было никакого удовлетворения в слушании признания Мари. Напротив, это повергло Кэти в глубокую депрессию. Она сразу почувствовала сильное напряжение в маленькой женщине, и как только Брок ясно дал понять, что они знали о ее визите к миссис Розенфельдт в день убийства Мередит, слова начали вырываться из нее тихим, задыхающимся потоком, как будто усилие сдерживать их стало невыносимым.


Она зашла к миссис Розенфельдт, чтобы скоротать время до возвращения Адама и Феликса. Их отношения никогда не были теплыми, скорее отдаленными, на самом деле, но Мари считала, что попрощаться со своей соседкой всего лишь вежливо. Она была потрясена, обнаружив глубину ненависти миссис Розенфельдт к своему мужу и к самой себе. Это было похоже на физический удар, который на мгновение ошеломил ее.


Затем миссис Розенфельдт сказала, что Мередит Уинтерботтом чувствовала то же самое. Что Мередит была полна решимости разоблачить военные преступления своего мужа. Это были слова, которые она использовала. Куда бы они ни отправились, зло их прошлого однажды станет достоянием всего мира.


Мари вышла из квартиры миссис Розенфельдт в состоянии шока и медленно пошла обратно на Джерусалем-лейн. Постепенно ужасная несправедливость обвинений миссис Розенфельдт заполнила ее разум. Сначала она не могла поверить, что Мередит - конечно, невыносимая любительница совать нос в чужие дела, но не злобная или мстительная - могла действительно намереваться преследовать их таким образом. Затем перспектива их выхода на пенсию, преследуемая такими призраками, пронеслась в ее воображении. Ее охватило отчаяние, затем негодование и, наконец, гнев. Она решила разобраться с Мередит. Она спустилась к номеру 22, позвонила в звонок, и когда никто не ответил, открыла дверь и ворвалась прямо в квартиру Мередит.


На этом месте Мари сделала паузу в своем рассказе. Она быстро посмотрела на каждого из других людей в комнате, на Кэти, делающую записи в своем блокноте, и на ее мужа, пристально смотрящего в стену, и, наконец, подошла к Броку, который выдержал ее взгляд, заглянув, как ей показалось, прямо ей в душу. Руки, сцепленные на ее коленях, дрожали. Когда она заговорила снова, казалось, что слова больше не хотели выходить, их приходилось выдавливать, с трудом и стыдом, в комнату, где их часто прерывали сдавленные рыдания.


Она описала, как нашла Мередит спящей на своей кровати. Когда она посмотрела на неподвижную фигуру, ей пришло в голову, что есть только один способ гарантировать, что последние годы ее мужа не будут преследовать воспоминания о прошлом. Она подумала об использовании подушки, но затем вспомнила телевизионную рекламу, предупреждавшую об опасности детских игр с пластиковыми пакетами. Она пошла на кухню и надела пару розовых резиновых перчаток для мытья посуды рядом с раковиной, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Затем она нашла пластиковый пакет в ящике стола. Она вернулась в спальню и без труда надела его на голову Мередит. Мередит мирно скончалась в течение нескольких минут.


Выходя, Мари заметила засунутый под кровать пластиковый пакет с книгами. Она заглянула внутрь и подумала, что узнала старые и ценные книги, о которых ей рассказывал Адам. Повинуясь импульсу, она взяла их с собой. Она не упомянула о книгах Адаму или Феликсу, когда они вернулись, но позже связалась с дилером через "Желтые страницы" и продала их. Она не могла вспомнить его имя.


На протяжении всего этого Адам сидел не двигаясь. Он как будто ничего не слышал, хотя Кэти показалось, что она заметила слезы в его глазах.


Брок заставил Мари повторить заключительную часть ее истории, начиная с того момента, как она покинула спальню Мередит. Она использовала почти точно те же слова, что и в своем первом отчете.


Брок официально обвинил ее в убийстве Мередит Уинтерботтом и сказал ей, что они заберут ее с собой в Лондон, где она будет содержаться под стражей. Он посоветовал ей обратиться к адвокату. Неизбежно оказалось, что это мистер Хеппл. Ей пришлось помочь дойти до телефона в холле, чтобы оставить сообщение на его автоответчике.


Когда она вернулась, то сказала: "Феликс теперь должен присматривать за своим отцом. Ты должна сказать ему, чтобы он пришел."


Кэти позвонила в Энфилд. Ответил неуверенный женский голос.


"Миссис Ковальски? Могу я поговорить с мистером Ковальски, пожалуйста?"


Жена Феликса колебалась. "Кто это?" - спросил я.


"Я детектив-сержант Колла из столичной полиции. Мне нужно срочно поговорить с мистером Ковальски."


" О... " Снова колебания. "В настоящее время он в отъезде. На конференции." Она говорила неуверенно, как будто разговор по телефону был для нее проблемой.


"Хорошо, не могли бы вы сказать мне, где? Может быть, мы сможем связаться с ним."


"Я не уверена. Это в Ноттингемском университете... В чем дело? Он попал в аварию или что-то в этом роде?"


Кэти глубоко вздохнула. "Нет. Это его родители, миссис Ковальски."


"О нет. Что случилось?" Голос женщины звучал ровно, побежденно.


"Его мать задержана полицией в связи с серьезным преступлением. Она хочет, чтобы ваш муж присматривал за своим отцом, пока она находится под стражей."


" Опекунство?"


"Боюсь, что да. Послушайте, было бы проще, если бы мы взяли мистера Ковальски-старшего обратно с нами в Лондон? Я дам вам адрес и номер телефона, и вы сможете договориться со своим мужем, чтобы он забрал его позже сегодня днем, скажем, около 4."


Они ехали обратно в молчании, пожилая пара сидела сзади, как статуи. В конце концов, это была их невестка, которая ждала их, когда они приехали, и которая взяла на себя заботу о старике. Она объяснила, что пока не смогла отправить сообщение Феликсу, поскольку заседания конференции на сегодня закончились, хотя они надеялись связаться с ним, когда он придет на ужин с другими делегатами. У нее был маленький мальчик, лет четырех или пяти, который держал ее за руку, и она выглядела опустошенной, как будто ей уже нужно было справиться со столькими проблемами, что она едва могла вынести, узнав, что все это значит. Брок и Кэти оставили ее беседовать с мистером Хепплом, чья чашка явно была переполнена. Броку было нелегко проявить вежливость в ответ на бурное приветствие адвоката.


Вернувшись на Иерусалимский переулок, 20, они застали Брена Герни почти в таком же хорошем настроении, как и мистера Хеппла. Его прежняя догадка драматически подтвердилась, и он чувствовал, что имеет право на некоторую долю триумфа. Ему самому не повезло с его собственными линиями расследования. Водопроводчик, работавший на кухне Кэролайн Уинтер, умер от сердечного приступа всего два месяца назад, и никаких следов пропавших книг также найдено не было, хотя, как он указал Броку, половина мест, которые они посетили, были закрыты на выходные.


"Да", - покорно кивнул Брок, - "мы не собираемся продвигаться дальше с этим до понедельника".


"Тем не менее, " ухмыльнулся Гурни, " это расчищает путь к обвинению Винтера в убийстве Элеоноры".


Брок устало покачал головой. "Нет, Брен, извини, пока нет. Вы сами сказали, что его девушка, скорее всего, так же не изменит своего мнения о том, чтобы быть с ним той ночью. Все это слишком косвенно. Давайте сначала разберемся с этим чертовым книготорговцем. Выясните, с кем он связывался и как много он им рассказал."


Гурни сделал вид, что собирается возразить, затем передумал и пожал плечами. "Хорошо, шеф".


Брок слегка кивнул. "Увидимся в понедельник, Брен".


Кэти собрала свои вещи, чтобы последовать за коллегой вниз.


"Похороны Элеонор завтра днем", - сказала она Броку. "Думаю, я могу идти".


Брок, казалось, сначала не расслышал. Он казался озабоченным и выбитым из колеи. Затем он встрепенулся. "Мне нужно сделать перерыв, Кэти", - проворчал он. "У вас была насыщенная неделя. Завтра воскресенье. Выйдите куда-нибудь и повеселитесь для разнообразия."


Кэти улыбнулась. "Легче сказать, чем сделать".


"Попроси того архитектора сводить тебя на выставку или еще куда-нибудь".


- Боб Джонс? - спросил я.


"Да. Гораздо больше в твоем вкусе."


"Чем Мартин Коннелл?" Она внимательно посмотрела на него. "Не беспокойтесь об этом, сэр. Меня это не беспокоит. Их больше нет."


Он кивнул. "Мне просто не хотелось бы думать, что мы путали наши цели между Уинтером и его адвокатом".


"Я понимаю. Ты все еще не уверен, что мы все правильно поняли, не так ли?"


"Я бы чувствовала себя счастливее, если бы Мари рассказала нам что-нибудь, чего она не смогла бы почерпнуть из газет. Например, пластиковый пакет был найден в мусорном ведре на кухне, а не на голове Мередит."


"Да, но зачем ей лгать? И она действительно знала о розовых перчатках для мытья посуды и книгах."


"О, я не сомневаюсь, что она заходила к Мередит в тот день. Если бы только она могла назвать нам имя книготорговца!"


Кэти кивнула. "Что ты будешь делать завтра?"


"О, " Брок пожал плечами, " я собираюсь в клуб планеристов на холмах. Они называют это зимним пикником. Должно быть, сошли с ума."


"Значит, вы летаете?"


"Привыкли скользить. Впрочем, сейчас я в основном зритель. Они пригласили меня на завтра."


"А как насчет Брен? Как он проводит свободное время?"


"Он семейный человек, Кэти. Маленькие детишки."


Когда она спустилась вниз, она снова столкнулась с Гурни, который направлялся к двери.


"Мы совершаем ошибку", - пробормотал он. "Мы должны прижать Винтера сейчас, пока он все еще в панике. Я думаю, этот ублюдок Коннелл начинает выводить Брока из себя."


"Я так не думаю, Брен. Коннелл - ублюдок или он просто хорош в своей работе?" Даже когда слова были произнесены, она задавалась вопросом, почему она это говорит. Действительно ли она хотела знать, почему Гурни был так взбешен им?


"Осмелюсь сказать, вы сами все узнаете".


Теперь она влипала в неприятности, позволяя Гурни думать, что она не знала Коннелла. И все же она не могла смириться с мыслью о том, что ей придется объясняться. Она мысленно проклинала Мартина за то, что он ввязался в это дело из всех возможных, и сказала: "Как насчет вашего незаконного проникновения? Он сделал что-нибудь еще из этого?"


"Позволь ему попробовать, Кэти", - фыркнул он. "Просто позволь ему попробовать". Он помахал рукой и распахнул наружную дверь, защищаясь от пронизывающего ветра.


27


Избавленные от необходимости ходить на работу, большинство жителей Лондона решили остаться дома, а не рисковать из-за гололеда на улице. Дорога к пригородному крематорию была пустынной, и Кэти, приехав пораньше, оказалась одна на автостоянке. Она выбрала то же место, где они с Броком припарковались в сентябре прошлого года, с хорошим видом на вход в часовню. У нее была его камера "Полароид", и когда начали прибывать люди, она сфотографировала их входящими в здание. Но их было так много, что вскоре она поняла, что у нее не хватит пленки. Более того, все они были плотно укутаны в пальто, шапки и шарфы от холода, и через некоторое время она бросила то, что казалось бессмысленным занятием.


Похороны Элеоноры показались ей тревожным событием. Часовня крематория с ее выхолощенными, экуменизированными формами литургической архитектуры, средневековыми скамьями, кафедрой и витражным стеклом казалась неподходящей обстановкой для исполнения Интернационала, которым открывалась служба. Прихожане казались несдержанными, образуя группы пожилых мужчин и женщин, которые демонстративно избегали смотреть друг на друга, возможно, по идеологическим соображениям или по более личным причинам, и которые явно возмущались тем, что их раздавили вместе. На передней скамье угрюмо сидел Терри Винтер по одну сторону от Пег, его жена и две дочери с храбрым выражением лица - по другую. Миссис Розенфельдт, которая закрыла свое новое предприятие на вторую половину дня, была призрачной фигурой среди толпы скорбящих в хвосте. Только предпочтение Пег красному цвету во всех его оттенках придавало некоторую теплоту и единство происходящему - алая драпировка над гробом, две вазы с красными розами по бокам от него и на самой Пег тот же яркий наряд, который она надевала на похороны Мередит шесть месяцев назад.


Пожилой мужчина, склонившийся, как черный аист, над своими заметками, отдал краткую дань уважения работе Элеонор на благо социализма. Затем Пег заняла свое место за кафедрой и поблагодарила всех тех, кто пришел отдать последние почести ее сестре, а также тех, кто написал. Они, сказала она с трогательным всхлипом, были бы рады узнать, что, несмотря на все перемены на улице, где они счастливо прожили столько лет, ее сестра найдет там свое последнее пристанище, как она и хотела - действительно, на том самом месте, где когда-то жил их прадедушка, и родился их дедушка. Новые владельцы Джерузалем-лейн любезно позаботились о том, чтобы прах Элеоноры вместе с несколькими ее самыми драгоценными вещами был помещен в тот же вечер в специально подготовленный гроб и запечатан в фундаменте нового здания. Мемориальная доска в фойе зафиксировала бы эти обстоятельства.


Кэти была так же сбита с толку этим объявлением, как, очевидно, и остальные собравшиеся, по которым ненадолго пробежала волна неуверенных аплодисментов.


Несмотря на все это, Кэти почувствовала, как защипало в ее слезных протоках, когда в конце все встали и спели "Иерусалим", чтобы попрощаться с уходящим гробом.


Выйдя на улицу, она некоторое время постояла одна, не зная, зачем пришла. Она топнула ногами, от ее дыхания в неподвижном холодном воздухе образовывались струйки пара. Уже почти стемнело. Она подумала о Броке и его друзьях из Норт-Даунс, без сомнения, суровых в своих Range Rover или спортивных красных Mercedes, пьющих горячий кофе с виски, и о его разумном предостережении ей повеселиться. Легче сказать, чем сделать, повторила она про себя, чувствуя, как ее настроение падает к замерзшим ногам.


Ее мрачность была прервана хрипловато-жизнерадостным шотландским акцентом.


"Здравствуйте, сержант. Разве это не было великолепно? Ничто так не будоражит кровь, как Красный флаг и несколько иерусалимских стихов. Даже если ни одна из них не была написана шотландцем."


"Здравствуйте, мистер Финн. Я не ожидал увидеть вас здесь."


"О да, девочка. Пег попросила меня присоединиться. Вы знаете здешнего мистера Джонса?"


"Да. Привет, Боб."


"О, это Боб, не так ли? Ты знал, что этот парень однажды обвинил меня в том, что я принадлежу к среднему классу? Вы можете в это поверить?"


"Шокирующе". Кэти улыбнулась Бобу.


"Ну", - Финн потер руки и притопнул ногой, - "Я всегда утверждал, что истинный смысл похорон - это немного выпить в конце, чтобы восстановить дух живых, но я думаю, Пег будет занята со своими друзьями, поэтому я предлагаю удалиться в паб, который я видел по дороге, пока мы не замерзли на месте".


Боб энергично закивал головой. "Я знала, что мы можем положиться на твое действительно разумное предложение, Дэнни. Кэти?"


"Почему бы и нет".


Она вернулась к своей машине и собиралась завести двигатель, когда услышала стук в пассажирское окно. Она посмотрела через окно, и ее сердце дрогнуло, когда она увидела лицо Мартина Коннелла через стекло. Она мгновение тупо смотрела на него, пока он снова нетерпеливо не постучал в дверь, и она наклонилась и открыла ее.


"Там можно замерзнуть до смерти", - пожаловался он, быстро забираясь внутрь и захлопывая дверцу. На нем был черный пиджак, черные кожаные перчатки, сверкающая белая рубашка и дорогой шелковый галстук, который, по мнению Кэти, был немного броским для похорон. Он повернулся к ней лицом и одарил одной из своих широких, теплых, очаровательных улыбок, его глаза задумчиво блуждали по ее чертам.


"Ты хорошо выглядишь, Кэти. Действительно хороши."


"Чего ты хочешь, Мартин?" Она услышала свой голос неестественно ровным и возмутилась на него за это. Даже мой голос не принадлежит мне, когда он рядом, подумала она про себя.


Он улыбнулся и ответил не сразу, как будто сначала хотел прочитать все, что происходило у нее в голове. Просто еще один чертов адвокатский трюк.


"Ну, я хотела увидеть вас, поговорить с вами снова. Прошло много времени."


Слова были не важны, нужно было только использовать голос, такой уверенный, такой звучный, чтобы воплотить в жизнь хорошо запоминающийся стиль, теплый, легкий, формирующий привычку, вызывающий привыкание, как наркотик, которому она позволила глубоко впитать себя в течение долгих впечатлительных часов, проведенных по телефону, в темноте, шепотом и в припаркованных машинах, точно так же, как сейчас.


"Нет, Мартин. Я не хочу говорить. Тут нечего сказать."


Он наклонился к ней, неуютно близко в интимной обстановке автомобиля, его левая рука, обтянутая черной перчаткой, лежала кулаком на ее руле.


"Мы работаем над одним и тем же делом, Кэти. Мы обязательно увидимся." Его голос был интимным, терпеливым, веселым. "Мы могли бы помочь друг другу. Так или иначе."


Она глубоко вздохнула, радуясь, что сейчас злится. "Убирайся, Мартин. Просто убирайтесь. Найдите кого-нибудь другого, чтобы примерить это."


Он отстранился с легкой улыбкой. Тактический отход. Попробуй другой подход. "Вы все превращаете это в кашу, Кэти".


В его голосе было что-то такое, от чего она внезапно похолодела. Взрослый рассказывал ребенку, как реальность поразит ее, если она не сделает то, что требуется.


"Этот сержант Гурни, например. Оставил себя нараспашку, войдя вот так в кабинет моего парня и порывшись в его файлах без ордера. Девушка говорит, что он оттолкнул ее в сторону, на самом деле довольно жестоко. Он не знает, в какие неприятности он вляпался. И это отразится на Броке, конечно."


Кэти сжала челюсти, пытаясь взять свой гнев под контроль.


"Линн знает, где ты сегодня?" Она получила некоторое удовлетворение, увидев, как он моргнул при упоминании своей жены. "На самом деле, мне только на днях пришло в голову, что я никогда не был уверен наверняка, знала ли она о нас. Она знала, Мартин? Знала ли она, что была вторым кандидатом на поездку в Гренаду?"


Коннелл некоторое время смотрел на нее, плотно сжав губы, затем резко отвернулся и рывком открыл дверцу машины. Когда он выходил, в машину залетел снежный вихрь. Как раз перед тем, как он снова захлопнул дверь, он просунул голову обратно и прошипел: "Ты самая жесткая сучка, которую я когда-либо трахал, ты знаешь это?"


Кэти наклонилась и защелкнула замок на двери. Несколько маленьких снежинок лежали на пассажирском сиденье, тая в тепле, которое он там оставил. Она вцепилась в руль, и ее начало трясти.


В уютном уголке "Кривого домика" Дэнни принес им напитки: бренди для Кэти и скотч для себя и Боба. Он поднял свой бокал.


"Отсутствующие друзья". На мгновение они замолчали, наслаждаясь теплом духов, разливающихся внутри. Кэти глубоко вздохнула, мысленно желая, чтобы Коннелл сошла с ума.


"Что ж, " сказал Дэнни, облизывая губы, " Пег съезжает в конце недели".


"Что?" Кэти уставилась на него. "Так вот к чему было ее заявление о прахе Элеоноры?"


Дэнни Финн ухмыльнулся. "Да. Просто нужен был правильный переговорщик, чтобы сделать всех счастливыми. Проблема большинства людей, которые пытаются настоять на своем, в том, что они не утруждают себя выслушиванием того, чего хочет другая сторона. Ну, я некоторое время работала продавцом в магазине, и я узнала, что первоочередная задача в любых переговорах - понять, чего на самом деле хочет другой человек, что может быть не тем, о чем он говорит."


"Тогда чего же на самом деле хотела Пег?" - Скептически спросила Кэти.


"Она хотела, чтобы ее сестра Элеонора поступила правильно. На самом деле она не хотела, чтобы Тэ больше оставалась на Джерузалем-Лейн, но она не хотела, чтобы тэ подводила свою сестру. Видите ли, именно Элеонора первой привела их всех на этот переулок, потому что там жил их прадед Карл Маркс и там родился их дедушка Фредди Демут. Это захватывающая история. Как бы то ни было, в конце концов мы пришли к ответу."


"Ты имеешь в виду, что ты обманул ее".


"Не будь такой подозрительной, девочка". Дэнни выглядел обиженным. "Я не пытаюсь ограбить старого доброго. Ответ, который мы получили, был таков: Элеонор может навсегда остаться на Джерусалем-лейн, а Пег может переехать в прекрасную маленькую современную квартирку, в которой только что закончился ремонт, который мы провели в Хайгейте, в двух шагах от места последнего упокоения прадедушки на Хайгейтском кладбище, которое она любит посещать каждое воскресенье днем.


"Что ж, пребывание Элеоноры, возможно, не будет бессрочным", - добавил он. "Я объяснил Тхэ Пег, что те здания, которые мы строим сейчас, почти наверняка устареют и будут готовы к реконструкции через двадцать или тридцать лет, в любом случае, но ее это не беспокоило. На самом деле, она казалась довольно увлеченной этой идеей."


- А как насчет ее арендной платы? - Спросил я.


"Хен, ей семьдесят два, и она не настолько сильна. Мы договоримся с Терри Уинтер о цене покупки номера 22, так что ей не о чем беспокоиться."


"Ты хитрый старый хрыч, Финн", - рассмеялся Боб. "В любом случае, я рад, что она уезжает. Джерусалем-лейн сейчас не место для нее. Тогда что именно она собирается делать с останками Элеонор?"


"Ну, я попросил столярную мастерскую подрядчика изготовить по ее спецификации симпатичный маленький дубовый сундучок размером два на два фута на один метр шесть дюймов, и в него она положит золу и так далее, и этим вечером мы с ней и парой людей подрядчика установим его точно под тем местом, где раньше стоял дом номер 3 по Джерузалем-лейн, и где, так уж случилось, находится главный подъемник башни А, на который утром начнется мощная заливка бетона". Как видите, время было выбрано идеально."


Кэти и Боб задержались в пабе после ухода Дэнни, не желая менять его тепло на морозную ночь снаружи.


"Боб, в любом случае, зачем ты пришел на похороны?" - спросила она.


"В надежде увидеть вас", - сказал он с кривой ухмылкой.


"Я бы хотела, чтобы вы этого не делали", - сказала она, мрачно рисуя пальцем узоры на крышке стола.


- Что? - спросил я.


"Попробуй эту дурацкую скороговорку на мне".


"О". Он откинулся на спинку стула и моргнул. "Извините".


Она слегка нахмурилась. "Не пойми меня неправильно, ты мне нравишься, когда ты остаешься собой. Но ты безнадежен в разговоре с женщинами."


Он вздохнул. "Да, вы абсолютно правы. Всегда были такими. И у меня не было большой практики в течение долгого, долгого времени. Не считая неудачного покушения на Джудит Нейсмит."


"Что ж, " улыбнулась она, - твоя скороговорка должна была быть чудесной, чтобы ты куда-нибудь с ней попал".


"Глупость в том, что я это имел в виду".


- Что? - спросил я.


"О том, что я приехала сюда в надежде увидеть тебя".


"Сейчас не очень подходящее время ..." А затем, увидев, что он покраснел и начал заикаться, она добавила: "Я имею в виду, что в данный момент я в некотором роде занята этим чертовым делом. Но я бы не отказался чего-нибудь поесть. Почему бы нам куда-нибудь не сходить?"


Они нашли тайское заведение, которое недавно открылось. Кэти с жадностью набросилась на острый суп "Том ям". Когда она наконец подняла голову, то увидела, что Боб задумчиво смотрит на нее.


- Что? - спросил я.


"Да, ты выглядишь как человек, застрявший в конце первой стадии".


"Что вы имеете в виду?"


"Французский математик Пуанкаре сказал, что в творческом процессе есть четыре стадии. Первое - это сбор и усвоение данных. Я имею в виду не просто выяснение фактов и составление списков, но на самом деле заставить свой мозг впитать информацию и прочувствовать ее. Ближе к концу этого этапа вы пытаетесь разобраться в этом - в случае Пуанкаре, я полагаю, пытающегося разработать теорему, для меня, пытающегося разработать концепцию дизайна здания, и для вас, реконструирующего убийство. Но решение очень трудноуловимо. Вы просто не можете получить ответ, который кажется правильным. И ты будешь выглядеть так, как выглядишь сейчас."


Кэти улыбнулась. "Продолжайте".


"Хорошо. Так что выкинь это из головы. Вы идете в кино, или на пробежку, или напиваетесь, или что угодно. Вы позволяете своему мозгу разбираться с этим в свое время, и вы перестаете пытаться забивать проблему до смерти. Это вторая стадия, стадия обдумывания.


"И вот однажды ночью вы, вздрогнув, просыпаетесь в три часа ночи с ответом, который смотрит вам прямо в лицо. Или, может быть, это настигает тебя в ванне, как Архимеда, или когда ты в туалете. Это стадия эврики, третья стадия, и это чудесно, чистая эйфория. Вы не можете понять, почему вы не могли видеть этого раньше, это так очевидно и так прекрасно. Это важно, ответ не просто работает, он также элегантен, экономичен и красив.


"По крайней мере, " он застенчиво улыбнулся, " так может быть, когда тебе очень везет".


Кэти кивнула. "Брок пытался сказать мне расслабиться в эти выходные и выбросить это из головы. Может быть, это то, что он имел в виду. Он полетел на планере или что-то в этом роде. Возможно, он решил перейти ко второму этапу. Это не очередная из твоих глупых реплик в чате, не так ли, Боб? " внезапно спросила она. "Чтобы убедить меня, что единственный способ продвинуть это дело - это забыть обо всем, пойти куда-нибудь и напиться с тобой или что-то в этом роде?"


"Святые небеса." Он посмотрел на нее широко раскрытыми от невинности глазами. "Я никогда об этом не думал. Какая блестящая идея."


"В любом случае, вы не сказали, что такое четвертая стадия".


"Ах да. Очень важно. Архитекторы иногда забывают об этом. Четвертый этап - проверка того, что ваша мозговая волна действительно работает, а не является какой-то соблазнительной химерой, которая не совсем подходит."


"Ну, смотри", - сказала Кэти. "Вот что мы сделаем. Если наступит третья стадия, мы пойдем куда-нибудь и чудесно напьемся вместе. Договорились?"


Затем она добавила: "При условии, конечно, что вы не окажетесь убийцей".


Боб уронил на вилку кусочек масман карри, намазанный спереди на брюки. "Договорились", - сказал он.


28


Кэти настояла на том, чтобы пожелать Бобу спокойной ночи в ресторане, а затем поехала обратно на Джерусалем-лейн. Весь квартал был погружен в темноту, тишину. Кристаллики льда хрустели у нее под ногами, когда она шла по пустынному переулку к центру расследования инцидентов. Дом был заперт, оставленный на ночь, и она открыла входную дверь своим ключом, нащупывая в темноте выключатель внутри.


Чувство пустоты, отсутствия Брока, Гурни и их команд пронизывало здание, возвращая чувство потери и отчаяния, которое она испытала на похоронах Элеонор. Она чувствовала непрофессиональные чувства, признак личной вовлеченности, которая была опасной. В их основе лежало ощущение близкого присутствия смерти, смерти Мередит и Элеоноры, смерти Джерусалем Лейн и, что еще глубже, других смертей, более отдаленных и не так легко признаваемых, ее отца и ее матери. Она знала, что не сможет уснуть, если пойдет домой, поэтому поднялась наверх и включила обогреватель, сняла шляпу и перчатки, размотала шарф вокруг шеи и распахнула пальто спереди.


Постепенно, с повышением температуры в комнате, ее мысли снова начали сосредотачиваться на этом деле. Ее глаза еще раз пробежались по уродливым цветным фотографиям на стене, белой доске, стопкам заметок и машинописных страниц на столе.


Она достала из кармана пальто фотографии "полароид", сделанные в крематории, - дюжину фотографий - и разложила их на столе. Как она и подозревала, они были не очень понятны. Она узнала нескольких человек, которых заметила в то время, и увидела еще нескольких, которых не заметила.


Среди них была высокая стройная женщина в платке и темных очках, которая, предположительно, могла быть Джудит Нейсмит. Кэти пришло в голову, что большинство потенциальных подозреваемых в убийстве Элеонор Харпер были на ее похоронах, и она вспомнила насмешку Мартина Коннелла о том, что они раздувают дело. Мысль об их разговоре заставила ее горло сжаться и снова вызвала дрожь. Она была потрясена, обнаружив, что он все еще может так на нее влиять, и она попыталась систематически, спокойно отследить источник своей реакции. Это было не просто его предательство по отношению к ней из-за Норта. Это разозлило ее, но то, что она чувствовала сейчас, не было преимущественно гневом. Это был страх. Она сделала глубокий вдох и заставила себя продолжить ход мыслей.


В чем источник страха?


Это были его манипуляции с ней, которые заставляли ее бояться.


Почему это заставляет меня бояться?


И так она продолжила внутренний, безмолвный допрос, всегда зная, к чему это должно привести, и настаивая до тех пор, пока не признала ответ самой себе, как ее учили, что она должна. Потому что внутри Кэти все еще жила юная девушка, неразрешенная, неассимилированная, злоупотребляемая, все еще преследуемая темной фигурой, человеком таким же могущественным, таким же холодным, таким же манипулятором, как Мартин Коннелл. И страх был не только страхом перед ним, но и перед возможностью ее собственной неспособности выжить без него.


С другой стороны, подумала она, встряхиваясь и дрожа с головы до ног, Мартин, возможно, просто хотел предупредить меня, что мы совершаем ошибку. Это была тревожная мысль. И тревожило то, что было так трудно мыслить здраво, когда дело касалось его.


Она обратила внимание на фигуру Дэнни Финна на одной из фотографий и вернулась к вопросу, который, должно быть, на мгновение возник в умах всех присутствующих на похоронах. Какие сокровища Пег хоронила вместе с прахом своей сестры? Что могло бы заполнить дубовый ящик размером два на два фута и один на шесть футов? Что научная социалистка хотела взять с собой на другую сторону? Плюшевые мишки ее детства? Ее открытки из Москвы? Или рукопись подлинного четвертого тома "Капитала"? Но зачем ей это делать? "Посмотри, что я принесла тебе, прадедушка. Мы хранили это для тебя все эти годы."


Но, возможно, на самом деле не имело значения, что было в коробке. Что имело значение, так это то, что мог вообразить тот, кто убил один или даже два раза, ради Эндзиела. И, возможно, это было послание от Пег этому человеку, неотразимое послание, что она избавляется от того, за чем они охотились, и теперь они должны оставить ее в покое. И если бы это было так, то сегодняшняя ночь была бы единственной возможностью для этого человека забрать его, прежде чем он исчезнет под двадцатипятиэтажным бетонным офисным зданием.


На самом деле она в это не верила. Но, тем не менее, была причина, по которой она должна была действовать в соответствии с этим, как акт доброй воли по отношению к самой себе, что, несмотря на то, что Уинтер нанял Мартина своим адвокатом, она все равно будет рассматривать любую разумную возможность того, что он невиновен, и что кто-то другой несет ответственность за смерть Элеонор.


Она вздохнула, на мгновение заколебалась, не выпить ли чашечку кофе, прежде чем отказаться. Она снова застегнула пальто и спустилась вниз. В главном офисе она нашла тяжелый фонарик, который сунула в карман пальто, прежде чем запереть здание и выйти в холодную темноту.


Сначала она пошла на север по переулку к тому месту, где раньше находился книжный магазин Ковальских с мемориальной доской в память о его знаменитом бывшем жителе. Здесь она обнаружила смотровое отверстие в фанерных панелях, которые ограждали площадку. Когда ее глаза привыкли к темноте, она смогла разглядеть башенный кран, возвышающийся на дальней стороне площадки, и свет на улице за ним. В качестве двойной проверки она сосчитала количество смотровых ям вдоль угла в верхней части Иерусалимского переулка, чтобы она могла пересчитать с другой стороны ограждения, чтобы установить это место.


В экранах не было пролома, и, если не пытаться перелезть через них, она не могла отсюда разглядеть вход на сайт. Она спустилась к южному концу переулка, где синагога была теперь почти полностью разрушена и где на Маркиз-стрит был открыт въезд для автомобилей. Фонари, которые были установлены на столбах над головой, образовали круг света в окружающей темноте. Ворота-сетки были заперты на большой висячий замок, а печатный знак предупреждал, что территория патрулируется сторожевыми собаками и сотрудниками службы безопасности.


Она вернулась, чтобы еще раз взглянуть на то, что осталось от синагоги. В одном углу она узнала помятые остатки картонной коробки Сэма. Ее глаза снова привыкли к темноте после огней на въездных воротах, и она смогла разобрать название немецкого производителя посудомоечных машин на ее боку. Она проверила, чтобы убедиться, что дом больше не заселен. За будкой команда по сносу установила временное ограждение площадки, используя сетчатые панели, прикрепленные к деревянному каркасу петлями из витой проволоки. Кэти раскрутила две петли и раздвинула панели. Она проскользнула внутрь и ослабила провод. Только когда она все это сделала и почувствовала, что пальцы у нее онемели от холода, она поняла, что забыла свои перчатки в кабинете Брока. Она выругалась и на мгновение заколебалась, затем повернулась и пошла дальше на сайт.


Она медленно прошла через лес строительных лесов, украшенных ледяными сталактитами, и ей пришлось вынуть руки из карманов, чтобы не поскользнуться на ледяных бороздах, которые оставляли следы транспортных средств на замерзшей земле. На другой стороне она обнаружила дорожку из досок для строительных лесов, которая, по-видимому, следовала вдоль границы участка на север, к нужному ей участку. Примерно через двадцать метров она почувствовала упругость досок под ногами и догадалась, что оторвалась от земли, но только когда она остановилась и уставилась в темноту за ограждением лесов и различила смутные очертания самосвала далеко внизу, она поняла, что сейчас находится на высоте пяти или шести этажей над вырытой ямой.


Теперь ее пальцы ныли от холода, но ей приходилось все время тянуться к ледяным стальным трубам строительных лесов, чтобы удержаться на предательски скользких досках, за которые ее туфли, казалось, почти не цеплялись. Справа от себя она могла различить силуэт башенного крана и уличный фонарь, постепенно меняющий положение за ним по мере того, как она продвигалась ближе к месту, пока, наконец, они не выровнялись примерно так, как она видела их с другой стороны экрана.


Она остановилась и глубоко вздохнула, поднеся ко рту болезненно одеревеневшие руки и подув в них, желая, чтобы ее бешено колотящееся сердце замедлилось. Прогулка по обледенелым лесам в темноте оказалась намного сложнее, чем она ожидала, ее глаза, руки и ноги напрягались, чтобы уловить каждое едва уловимое, угрожающее изменение оттенков темноты вокруг. Теперь она просто стояла неподвижно и слушала, позволяя адреналину спасть, засунув замерзшие руки под мышки.


Тишина. Пока все идет хорошо. И что теперь?


Где-то на земле внизу было место, где должна была быть оставлена коробка, но было ясно, что она была слишком высоко, чтобы что-то там разглядеть. Пройдя еще немного, она увидела верх деревянной лестницы, выступающей над краем платформы для строительных лесов. Она вздрогнула и начала осторожно продвигаться к нему. Присев на корточки, левой рукой ухватившись за поручень строительных лесов, она пролезла под ним и обогнула лестницу, ее правая нога коснулась одной из перекладин, а правая рука ухватилась за ее край. Когда она переместила свой вес , чтобы передвинуть левую ногу и руку, правая нога внезапно соскользнула со своего насеста. От толчка, сотрясшего все ее тело, она упала на нижнюю ступеньку, снова соскользнула и затем зацепилась за ту, что была ниже.


Она обнаружила, что бормочет, задыхаясь: "Боже милостивый, Боже милостивый", снова и снова сквозь стучащие зубы, цепляясь за лестницу, восстанавливая хватку. Затем, обнаружив, что ее руки и ноги болят от напряжения жесткого захвата, она высвободила одну ногу и с бесконечной осторожностью начала медленный спуск. Она добралась до следующей платформы строительных лесов, но продолжала спускаться, шаг за шагом причиняя боль, цепляясь за лестницу, ее щека касалась каждой ледяной металлической перекладины, пока она не достигла ее подножия на третьем уровне ниже. Перекатившись по доскам, она отползла от края, тяжело дыша. Ее руки и ноги дрожали от напряжения, а сердце снова билось с перебоями.


Через некоторое время она встала, осторожно вернулась к перилам и посмотрела вниз. Яснее, но недостаточно ясно. Она могла различить белую фигуру в центре темной впадины под ней, окруженную сеткой серых линий.


Попробуйте то же самое еще раз.


Она повторила свой предыдущий маневр на следующей лестнице, с предельной осторожностью, чувствуя себя фишкой в своей любимой детской настольной игре "змеи и лестницы", молясь, чтобы она не наткнулась на змею. Еще два уровня, двадцать шесть коварных ступенек, затем - в относительную безопасность на другой платформе лесов. Проще простого.


Она опустилась на пятки, прислонившись спиной к стене из стальных листовых свай, которые поддерживали стенки ямы. Постепенно ее дыхание вернулось к более нормальному ритму, но она не спешила двигаться. Она ждала вот так, запрокинув голову к небу, скрытому слоями темных строительных лесов, пока ее так сильно не затрясло от холода, что ей просто пришлось пошевелиться.


Она наклонилась вперед, опустившись на колени. Она чувствовала себя мучительно одеревеневшей и, не желая подниматься на ноги, подползла к краю лесов и посмотрела вниз.


Под ней было еще два уровня до основания ямы, но теперь она могла довольно отчетливо разглядеть ее очертания. Бледно-серая сетка, которую она видела раньше, теперь была видна как сеть бетонных балок, и когда она тщательно сфокусировалась, то смогла разглядеть ковры из стальной арматурной сетки, уложенные между ними. Было кое-что еще. Из верхних краев балок, а также через промежуточные участки сетки, торчали сотни стальных стержней, вертикально торчащих в воздух, подобно прорастающим побегам какого-то кошмарного металлического рисового поля. Это были стартовые стержни, которые соединяли фундаменты со следующими слоями железобетона, которые должны были сформировать основание сердцевины шахты лифта.


В середине этого пола, усеянного острыми шипами, было квадратное углубление, окутанное черной тенью, за исключением груды молочно-белого пластикового покрытия в его центре. Кэти предположила, что это, должно быть, коробка Элеонор, упакованная, готовая к утреннему бетонному погребению.


Внезапно она услышала тихий шелест, исходящий от белой пластиковой формы, и черная тень по ее краю начала двигаться. Ее дыхание остановилось, и она подалась вперед, чтобы увидеть, что происходит. Какая-то фигура отделялась от окружающей темноты. На мгновение она увидела его очертания на фоне бледного свертка. Она услышала мягкий скрежет лезвия по пластиковому листу.


Она нащупала в кармане пальто фонарик, теребя его неуклюжий резиновый корпус замерзшими пальцами. Теперь она достала его, нащупывая бесчувственными кончиками пальцев кнопку. Она сжала. Свет вырвался не с того конца, и факел выпрыгнул у нее из рук, как живой. Он исчез в пустоте, его луч несколько коротких мгновений вращался в темноте, прежде чем с грохотом ударился о землю и свет погас.


О, потрясающе.


Луч фонарика ослепил ее. Она, спотыкаясь, поднялась на ноги. Ее поразила еще одна вспышка света, исходящая из центра ямы внизу. Слишком поздно она отпрыгнула назад из поля зрения, поскользнувшись на ходу и сильно ударившись о стальную стену.


Кто-то быстро двигался внизу. Теперь металлический топот ног по лестнице. Ее мозг работал быстро. Никакого оружия, а у другой был, по крайней мере, нож. Поднимаются по какой лестнице? Она не могла видеть. Попытаетесь первыми выбраться на поверхность? Она подумала об этой длинной серии ступенек и о том, что кто-то поднимается снизу и хватает ее за лодыжку. Она повернула направо и двигалась так быстро, как только могла, подпрыгивая и скользя по обледенелым доскам, надеясь найти звенящую лестницу. Ничего. Выступление подошло к концу. Звонки прекратились. Другая, должно быть, стоит за ней. Теперь она была отрезана.


Если бы только было оружие. Она в отчаянии огляделась по сторонам. Через пяти-или шестиметровый промежуток она могла видеть конструкцию лесов, образующую противоположную сторону ядра, и на том же уровне, что и она, штабель чего-то - стальных труб или коротких бревен, сложенных у края. Проход перекрывала единственная деревянная балка, такая же узкая, как та, которую описал Боб Джонс в своем рассказе о Дэнни Финне и Герберте Лоуэлле. Она почувствовала внезапный прилив сочувствия к напыщенному архитектору.


Она осторожно поставила левую ногу на балку. Это будет всего лишь десять или дюжина коротких осторожных шагов. Она выбросила из головы возможность того, что балка может быть скользкой от льда. Двое... Трое... Четверо... Она внимательно смотрела на балку прямо перед своими ногами и определенно не смотрела мимо нее на стальное рисовое поле внизу. Восемь... Девять... десять. Должно быть, почти приехали. Она подняла голову и увидела фигуру в капюшоне на расстоянии вытянутой руки перед собой.


Она взвизгнула.


Темная фигура стояла на краю помоста эшафота, ожидая ее, с бревном в руках. Когда он поднял оружие на высоту плеча, капюшон его куртки откинулся, и она увидела лицо Феликса Ковальски, рычащего от ярости. Она автоматически подняла левую руку, чтобы отразить нанесенный удар, который пришелся по предплечью и, подпрыгнув, ударил ее сбоку по голове. Она увидела вспышку света и полуобернулась, ошеломленная, почувствовав, как ее правая нога соскользнула. Затем у нее подкосилась другая нога. Она упала, размахивая руками и ногами, и сильно ударилась о балку левым плечом. Инстинктивно ее руки обвились вокруг балки, как ребенок вокруг шеи матери. Она слышала, как шмыгает носом, как ребенок. Она посмотрела вверх, мимо балки, с которой она свисала, и увидела, как он снова поднимает свою деревянную дубинку. Удар пришелся по ее правой руке, хотя она этого не почувствовала. Она просто знала, что летит.


29


Феликса Ковальски привели в комнату для допросов в подвале вскоре после полуночи. Несмотря на события предыдущих часов, он высоко держал забинтованную голову и казался настороже. Его глаза с интересом осмотрели комнату, металлический офисный стол и стулья, флягу с водой, магнитофон. Он сел в кресло, которое выдвинул для него Гурни, небрежно сложил руки на коленях и уверенно огляделся.


Встревоженные криком Кэти, двое охранников, специально нанятых Дэнни Финном, наткнулись на Ковальски, выглядывавшую из-за края платформы на ее распростертое внизу тело. Он отреагировал тем, что вскочил на ноги, размахивая бревном, так что они не испытывали угрызений совести, используя свои палки, чтобы избить его, чтобы он стал более сговорчивым, в результате чего у него теперь была туго забинтованная макушка, один фиолетовый, опухший глаз и забинтованная рука. Сотрудники службы безопасности связались по рации с экстренными службами, а также с Дэнни Финном, который прибыл на место происшествия вскоре после Брока. К этому моменту спасательной команде удалось вытащить тяжело раненую Кэти из ямы и отправить ее на машине скорой помощи. Ковальски тоже был доставлен в больницу вместе с Бреном и другим детективом, чтобы ему сделали рентген и перевязали раны, прежде чем он был признан годным для допроса.


Именно Финн объяснил Броку о ящике Пег в фундаменте здания и ее заявлении на похоронах Элеонор. Вместе они спустились вниз, чтобы посмотреть, где Феликса Ковальски потревожили, когда он разрезал полиэтиленовую пленку, в которую была обернута коробка. Кряхтя от усилия, Финн отодвинул пленку, обнажив блестящий черный куб.


"Мне показалось, вы сказали, что это была деревянная шкатулка?"


"Да, это так. Но она покрыта битумной краской - этой черной штукой. Он используется для гидроизоляции." Он осторожно ткнул в угол темной фигуры, и его палец оказался покрытым черной слизью. "Вы попали бы в настоящую переделку, пытаясь снять его сейчас, чтобы добраться до головок винтов, удерживающих крышку опущенной. Тебе действительно нужно вникать в это?" Финн с сомнением посмотрела на Брока. Он тяжело дышал от напряжения, от его дыхания шел белый пар в ярком свете дуговых ламп, которые были установлены над головой для спасения Кэти, а теперь демонтировались.


"Что Пег положила внутрь?"


Финн покачал головой. "Я не знаю. Она спустилась в офис сайта около 6 часов вечера с этой большой сумкой, которую она носит, и я оставил ее одну на пару минут. Я предложил ей пластиковые пакеты, чтобы положить в них канистру с пеплом и все остальное, что у нее было, но она предпочла завернуть их в газету. Полагаю, предлагать пластиковые пакеты было немного бестактно при данных обстоятельствах. Затем я завинтил крышку, и двое мужчин из охранной фирмы отнесли ее сюда вместе со мной. У меня была бочка с битумной краской, и я более или менее залила ею всю коробку, чтобы запечатать ее. В такой холод оно не застынет. Действительно ли имеет значение, что внутри?"


"Наверное, нет. Когда его забетонируют?"


"Зависит от погоды. Предполагалось, что это будет завтра, но из-за этого холодно, а вечером прогнозируют еще больше снега... Мы просто посмотрим."


"Вы оставите людей из службы безопасности при себе?"


"Да. Я обещал Пег, что они останутся, пока не зальют бетон. Я хочу выяснить, где, черт возьми, они были, когда Кэти и этот ублюдок были здесь, внизу. К тому времени, как я закончу с ними, они никогда больше не сдвинутся с этого места, я могу вам это обещать."


Ковальски говорила спокойным, почти веселым тоном, когда Брок вошел в комнату для допросов. Брен остановил его и заставил повторить предыдущую часть своей истории в пользу Брока. По его словам, он возвращался домой с конференции, которую посещал в Ноттингемском университете. Когда он вернулся в Лондон, он решил пойти на похороны Элеоноры, прежде чем сесть на поезд домой в Энфилд. Он прочитал объявление в "Таймс", пока был в отъезде, и прибытие его поезда в Юстон как раз дало ему время поймать такси, чтобы поехать в крематорий на панихиду. Он не был уверен, почему он беспокоился, кроме любопытства. Когда он услышал странное заявление Пег о останках ее сестры, он вспомнил то, что однажды упомянул его отец, о том, что у сестер были ценные семейные документы, с которыми они не хотели расставаться. Он подумал, не было ли это их способом спрятать их, и подумал, что это, по крайней мере, стоит расследовать. Теперь он признал, что это был глупый поступок - он был виновен в незаконном проникновении на строительную площадку, - но тогда это казалось случайным способом, которым сестры могли бы отплатить его родителям за беспокойство, которое они перенесли из-за вмешательства Мередит. Прелесть этого была в том, что, хотя технически это была кража, никто не узнал бы, что документы были изъяты, и поэтому никому не стало бы хуже от его действий. Он сделал короткую паузу, чтобы оглянуться через плечо и удовлетворенно улыбнуться Броку, затем продолжил свой рассказ. Несчастный случай с женщиной-полицейским был очень печальным. Пока он пытался добраться до ложи, он услышал ее на строительных лесах. Шум встревожил его, и он начал уходить. Однако, когда он увидел, как она идет по доске, затем поскользнулась и упала, он попытался прийти к ней на помощь, но ему помешали сотрудники службы безопасности, которые без всякой провокации напали на него.


Феликс Ковальски рассказал эти подробности нормальным голосом, и когда Гурни исследовал и усомнился в его рассказе, быстро ответил с видом уверенной рассудительности. Тем не менее, Броку, находившемуся в другом конце комнаты, показалось, что он заметил неестественный блеск шока и адреналина в глазах мужчины. И кое-что еще. Всякий раз, когда его допрашивающий отводил взгляд, Ковальски поднимал глаза и свирепо смотрел на него, смягчая свой взгляд только после того, как Гурни возвращал к нему свое внимание. Брок живо вспомнил это из интервью, которое они с Кэти имели с Ковальски в сентябре прошлого года в пустом магазине его отца. Это была вспышка сильного гнева. Почему гнев? Это казалось странной, почти непроизвольной реакцией, как будто гнев так глубоко укоренился в этом человеке, что занял место страха, стыда и вины.


В течение получаса Брок молча наблюдал, как Гурни пытался встряхнуть Ковальски, затем он тихо встал и ушел.


Тошнота накатывала бесконечными волнами. Каждый раз, когда мозг пробивался сквозь кошмарную тьму к сознанию, это было всего лишь для того, чтобы пережить несколько мгновений мучительной рвоты, горячей от карри и желчи, а затем снова соскальзывать обратно в мерзкую темноту. Глаза не открывались, и борьба продолжалась, когда она не знала, что Брок был рядом, расстроенная его неспособностью помочь ей.


Когда, наконец, рвота прекратилась, мозг был переполнен ощущением липкой клаустрофобии. Оно пыталось приказать рту выкрикнуть предупреждение. Кто-то пытается меня задушить. Но ничего не последовало, и мозг соскользнул во тьму.


Брок наблюдал, как она, наконец, успокоилась и снова погрузилась в сон. Он вздохнул, кивнул медсестре и ушел.


Брок и Гурни разговаривали в коридоре перед комнатой для допросов.


"Я не могу поколебать его ни в чем из этого. Он превосходный маленький засранец. Он говорит так, как будто у него нет забот во всем мире." Гурни не пытался скрыть свой гнев от Брока, точно так же, как он не пытался скрыть это от Ковальски.


Брок пролистал черновую запись интервью на сегодняшний день и кивнул. "Хорошо отрепетировано, я должен себе представить. Теперь я попробую, Брен. Знает ли он о своей матери?"


"Похоже, что нет. Он, очевидно, не связывался со своей женой в течение последних двадцати четырех часов."


"Хорошо, давайте пока оставим все как есть".


Когда Брок занял стул напротив него вместо Гурни, Феликс Ковальски слегка ухмыльнулся про себя. Он полагал, что Брок и Гурни намеревались использовать рутину "хороший полицейский, отвратительный полицейский", и он был уверен в их предсказуемости. Когда Брок спросил его, что он мог бы найти забавного в своих нынешних обстоятельствах, он отвернулся, не ответив.


Однако Брок не предложил ему сигарету и не попытался заверить его, что его сотрудничество каким-то образом будет оценено и вознаграждено. Вместо этого он вернулся, холодно и без акцента, к деталям заявлений Феликса Брену, его передвижений накануне, в день смерти Элеонор и ключевых дат до этого. Когда Брок изучал лицо Феликса во время его ответов, ему показалось, что действие адреналина начинает ослабевать и что ему все труднее контролировать свой голос.


Наконец-то они добрались до рассказа Ковальски о падении Кэти. Брок сделал паузу, пристально глядя на Феликса, что заставило его поерзать на стуле. Когда Брок заговорил снова, его голос оставался тихим, но Ковальски обнаружил, что ему трудно сосредоточиться на чем-то другом, как будто это заполняло комнату.


"На куске дерева, который вы использовали, есть волокна ваших перчаток с одного конца, где вы его сжимали, и волокна пальто сержанта Коллы с другого конца, где вы ударили ее по плечу. На том конце бруса, поверх волокон, где вы ударили ее во второй раз, на костяшках пальцев, из которых хирурги удалили деревянные щепки от вашего оружия, также есть ее кровь."


Брок импровизировал в отсутствие заключения судебно-медицинской экспертизы, но он внимательно изучил длину бруса и знал, что был достаточно близок к истине. Слушая своего обвинителя, Ковальски вспомнил фразу, которую он не мог изгнать: dies irae, день гнева.


Комната, которая была образована путем разделения большего пространства на четыре небольших кабинета, была едва достаточной для того, чтобы два детектива могли проводить обыск, не мешая друг другу. Когда ночной охранник проводил Брока в заведение, они уже просмотрели все книги, заполнявшие металлические стеллажи по обеим боковым стенам, и теперь стояли на четвереньках, один перебирал стопку папок и студенческих эссе, сваленных в кучу в углу под крошечным зарешеченным окошком, а другой поднимал секции винилового плиточного покрытия пола. Брок протиснулся внутрь, и детектив, поднимавший пол, выпрямился, чтобы показать ему, что у них есть на данный момент.


"Ни одна из книг в вашем списке, сэр. Но эта - интересная."


Офицер вручил Броку старый потрепанный экземпляр " Скаутинга для мальчиков " . Брок нахмурился.


"Открой это, босс".


Он сделал это и обнаружил, что середина книги была аккуратно вырезана, а углубление заполнено пачкой банкнот.


"Почти тысяча фунтов, в основном двадцатками и пятидесятками", - сказал детектив.


- Что-нибудь еще? - Спросил я.


Мужчина пожал плечами. "Чего и следовало ожидать, на самом деле - учебные материалы, списки занятий, канцелярские принадлежности. Дневники за последние три года, но, похоже, в них только время занятий и собрания персонала, что-то в этом роде. И бутылка виски, почти пустая, в верхнем ящике стола. Тот, который запирается. С его паспортом."


Брок взял паспорт старого образца с жесткими обложками, выданный в 1983 году, действительный десять лет. Там были визы и въездные штампы для Польши за 1983 год и штамп для Въезда в Торонто, Канада, датированный 1 сентября 1989 года. Брок взял дневник за предыдущий год и пролистал до начала сентября. 31 августа была запись "Конференция в Скарборо", и следующие семь дней были зачеркнуты.


Было почти 4 часа утра, когда Брок добрался до дома Феликса Ковальски в Энфилде. Свет и наверху, и внизу горел ярко. Три машины были припаркованы у обочины и на подъездной дорожке. Жена Феликса, Хизер Ковальски, сидела на кухне с женщиной-полицейским в форме, в то время как детективы с ордером на обыск бродили наверху.


Лицо Хизер было бледным и осунувшимся, обрамленное прядями каштановых волос, которые она время от времени устало заправляла за ухо. Поговорив с командой наверху, Брок присоединился к ней, приняв предложение WPC выпить чашечку чая.


"Ваш свекор находится в комнате в конце лестничной площадки, не так ли, миссис Ковальски?"


Она кивнула. Ее волосы упали вперед, а пальцы автоматически поднялись вверх. Затем они наклонились к столу и смели несколько крупинок сахара, которые упали на его поверхность. Брок заметил, что все на кухне было аккуратно расставлено по своим местам.


"Извините, но, боюсь, нам придется побеспокоить его, чтобы мы могли осмотреть его комнату. Может быть, вы могли бы помочь перенести его в заднюю комнату, когда они там закончат."


"Похоже, он все равно не знает, где находится". Ее голос звучал опустошенно. "Им ведь не нужно будет снова беспокоить маленького Адама, правда? В прошлый раз ему потребовалось так много времени, чтобы снова уснуть. Он был напуган."


"Нет, они там закончили. Я сожалею об этом. Вы не знаете, где еще мы могли бы поискать книги?"


Она неопределенно покачала головой.


"У вашего мужа были какие-нибудь особые финансовые или личные проблемы в последнее время, Хизер?"


Она на мгновение уставилась на него. На ее некрасивых чертах лица, казалось, навсегда застыло выражение смирения, которое теперь подчеркивалось отсутствием макияжа и усталой бледностью. Еще одно легкое покачивание головой.


"Я действительно ценю ваше сотрудничество, и я знаю, как вы, должно быть, устали, но я хочу разобраться в этом как можно скорее. Я думаю, вы, должно быть, тоже этого хотите. В последнее время у вас с мужем возникали трудности?"


Ее глаза вздрогнули и скользнули в сторону. Ему вдруг захотелось, чтобы Кэти была рядом с ним, чтобы сделать это.


Она опустила голову, но ничего не сказала. Он ждал, потягивая чай.


В конце концов она тихо сказала: "Он был очень расстроен тем, что они сделали с ним во время реорганизации Политехнического института несколько лет назад".


"Неужели? Что это было?"


"Видите ли, его предметом была русская культура и политика на факультете русистики". Она горько улыбнулась, как будто это должно было говорить само за себя. Брок задумалась, был ли этот жест ее собственным или, что более вероятно, верной имитацией того взгляда, которым одарил бы ее муж.


Видя, что он, похоже, не понял, она объяснила: "Они закрыли отделение. Правительство решило, что им больше не нужны российские департаменты. Политех реорганизовал всех людей, которые им больше не были нужны, в новое отделение общих исследований. Феликс закончил тем, что преподавал вещи, которые его не интересовали, всем самым глупым студентам, которые были еще менее заинтересованы, но которым просто нужно было подобрать дополнительные единицы. Он очень огорчен этим."


"Я понимаю. Тем не менее, ему удается немного вырваться. По крайней мере, они время от времени посылают его на конференции." Она с тревогой посмотрела на него, и он выдержал ее взгляд. "Эта последняя, в Ноттингемском университете, не так ли? И тот, что был в сентябре прошлого года в Канаде."


Она выглядела пораженной: "Канада! Нет ... Нет. " Она улыбнулась его ошибке. "В сентябре прошлого года он уехал в Йоркшир - в Скарборо".


"В Канаде тоже есть Скарборо, Хизер. В Торонто. Я скорее думал, что это та, к которой он ходил."


"О нет! Нет, он определенно этого не делал. Он никогда не был за Атлантикой. Ни у кого из нас не было." Она издала короткий смешок, с усталостью и облегчением.


Мозг предварительно приказал открыть один глаз. Там был Брок.


"Какой беспорядок", - сказал он, печально качая головой.


Мозг приказал рту что-то сделать. "Снова приносишь мне цветы?" - прохрипело оно.


"От всех нас. Могу я что-нибудь сделать?"


"Воды", - прошептала она. Он поднес стакан к ее губам, она отхлебнула, почувствовала тошноту, ее вырвало, и она в изнеможении упала обратно. Мозг решил, что этого достаточно, и снова все отключил.


Феликс Ковальски начал отходить за своими бинтами.


"Ничего", - устало сказал Гурни. "Мы снова все это обсуждали. Есть новости о Кэти?"


"Я только что видела ее. Она вышла из-под наркоза в 2 часа и с тех пор спит. Она ненадолго проснулась, когда я был там. Они говорят, что она будет жить. Чертовски повезло."


Они вошли, и Брок снова занял место напротив Ковальски. Он заметил тень под целым глазом и легкую дрожь в не перевязанной руке.


"Сядь и выпей свой чай", - резко рявкнул он. "Расскажите мне о Торонто".


Ковальски удивленно моргнула, глядя на него.


"Торонто, да, Торонто. Зачем вы ходили туда в сентябре прошлого года?"


У Ковальски на мгновение глупо отвисла челюсть, когда он попытался прочитать мысли Брока. Затем он что-то пробормотал.


- Что? - спросил я.


Ковальски прочистил горло. "Набивайтесь".


"В сентябре прошлого года, " настаивал Брок, " как раз перед смертью Мередит Уинтерботтом".


Ковальски фыркнул и покачал головой.


"Время, когда ваша жена думает, что вы были на конференции в Йоркшире. Я выясню, Феликс. В конце концов, я все выясню. Лучше скажи мне сейчас."


Он был вознагражден вспышкой гнева, которая вырвалась из покрасневших глаз Ковальски. Он попытался подняться на ноги, яростно ругаясь. Гурни прижал его обратно, положив руку ему на плечо, и он затих, дрожа. Гнев утих, и когда он восстановил контроль, он пробормотал: "Вы не можете связать меня со смертью Мередит Уинтерботтом, и вы это знаете".


Брок сделал паузу, прежде чем спокойно ответить.


"Ну, мы знаем это, Феликс. Твоя мать уже призналась в убийстве Мередит Уинтерботтом. Она была арестована в субботу днем. Разве вы не знали?"


Феликс откинулся на спинку стула, как будто его ударили. Его глаза расширились, а челюсть отвисла. "Нет... Нет. Это невозможно."


" Ни в малейшей степени. Мы установили, что время, которое вы указали нам, когда ваша мать была одна в тот день, было неправильным. Затем мы узнали о ее визите к миссис Розенфельдт, а затем и к миссис Уинтерботтом. Когда мы пошли навестить твою мать в субботу днем, она знала, зачем мы пришли. Она призналась в убийстве Мередит."


"Нет", - повторил Феликс, качая головой. "Это невозможно". Это прозвучало скорее как констатация факта, чем убеждение. Брок наклонился вперед, внимательно наблюдая за ним.


"Почему? Что ты знаешь, Феликс? Какие тут могут быть сомнения?"


Но Феликс отдалился. Он неподвижно сидел на своем месте, глядя прямо перед собой невидящими глазами.


"Феликс!"


"Нет..." Он яростно покачал головой, затем больше ничего не сказал. Брок вздохнул и посмотрел на настенные часы.


"5.35. Хорошо. Дайте ему кровать. Я увижу его снова в 9."


Он поднялся на ноги, когда Феликса уводили. "Давай отдохнем пару часов сами, Брен. Я начинаю чувствовать свой возраст."


"Возможно, я заеду в больницу, шеф, посмотрю, как там Кэти".


"В настоящее время в этом нет особого смысла, Брен. Почему бы не оставить это до утра? Ты нужна мне с твоим здравым смыслом."


"Как ты к нему относишься?" Гурни кивнул в сторону двери, через которую увели Феликса.


"Я думаю, что он пытается решить, спасать ли свою мать или просто позволить ей утонуть".


"Ты думаешь, он сможет спасти ее?" Она призналась, чтобы прикрыть его?"


"Что-то вроде этого. Знаешь, раньше я думал, что организованная преступность - это сложная штука. Это сущие пустяки по сравнению с этой партией."


Брок, почувствовавший себя лучше после пары часов сна, постучал в дверь с табличкой "Начальник отдела". Изнутри послышался неясный звук голоса, и он вошел. Он представился сам и Гурни. Доктор Эндикотт поднял глаза от бумаг на своем столе с озабоченным хмурым видом. Его лицо прорезали глубокие морщины вокруг рта и бровей, которые странно контрастировали с его гладкой кожей, как будто он внезапно преждевременно постарел. Он был одет с осторожной нейтральностью бизнесмена.


- Да? - Спросил я.


"Я хотел бы получить некоторую информацию об одном из ваших сотрудников, докторе Эндикотте. Феликс Ковальски."


"Феликс? У него неприятности?"


"Он помогает нам в расследовании. Есть всего пара вещей, которые вы могли бы подтвердить для нас."


"Я действительно не знаю, смогу ли я это сделать. Если он в беде... коллега. Кроме того, я должна быть на собрании в 9.15, так что сейчас у меня нет времени. Возможно, вы могли бы договориться о встрече с моим секретарем."


"Важные?"


- Простите? - спросил я.


"Собрание. Это важно?"


"Ах. Что ж." Он с сомнением посмотрел на бумаги на своем столе толщиной около двух дюймов. "Заседание подкомитета Академического совета для определения состава Комитета по гендерному равенству при отборе и продвижении по службе".


"Что ж, мы расследуем убийство, и я действительно не хочу отнимать у вас много времени, но я хотел бы заняться этим сейчас". Глаза доктора Эндикотта расширились при слове "убийство". Брок продолжил, прежде чем он смог сформулировать вопрос. "Знали ли вы о каких-либо трудностях, с которыми мог столкнуться мистер Ковальски в последнее время?"


"Не совсем".


"У меня сложилось впечатление, что он несчастлив в своей работе. Было бы это справедливо?"


"Недовольны? Что ж. Как и многим из нас, ему пришлось приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. Сокращение финансирования, новые приоритеты и так далее. Я думаю, ему было довольно трудно. Он находился в особенно пострадавшем районе."


"Он искал какую-то альтернативу?"


"Я действительно чувствую, что он должен сказать вам это сам. Но, полагаю, я могу сказать, что я написала одну или две рекомендации для него примерно три или четыре года назад. Хотя в последнее время ничего. Я скорее думал, что он, э-э, примирился."


"Он популярный сотрудник?"


"Ах..." Доктор Эндикотт откинул прядь прямых волос со своего морщинистого лба и, нахмурившись, уставился в свои бумаги, размышляя об этом. "Можно сказать, что он вызывающий коллега. Даже грубые."


"Да, это скорее было наше впечатление. И вы бы сказали, что это результат его неудовлетворенности работой, или есть какая-то другая причина?"


"О, я действительно не могу сказать. Я всегда чувствовала, что в этом было что-то


... огненный в своем макияже. Центральная Европа, вы знаете."


"Я полагаю, вы посылали его на конференции. Одна только на прошлой неделе."


"Неужели?" Эндикотт выглядела рассеянной.


- Ноттингемский университет? - Спросил я.


"Ах да. На самом деле это не конференция. На самом деле, это скорее курс повышения квалификации персонала. "Общение в условиях стресса" или что-то в этом роде. Вполне уместно, учитывая соотношение наших сотрудников и студентов."


" А в сентябре прошлого года?


"Я не могу припомнить, чтобы он уезжал в сентябре прошлого года. Я мог бы достать файл. Я уверен, Морин вспомнит."


- В Скарборо? - Спросил я.


"О да. Это была конференция. Насколько я помню, это не совсем его сфера деятельности, но Комитету конференций департамента, я думаю, было его немного жаль."


"Значит, он уехал в Канаду?"


"Канада? Боже мой, нет! Скарборо в Йоркшире! Не было бы никакой возможности отправить его на зарубежную конференцию с нашим бюджетом в том состоянии, в каком он был!"


"И все же у нас есть основания полагать, что он отправился в Канаду в первую неделю прошлого сентября".


"Неужели? Сбежал в Канаду, когда должен был быть на конференции в Йоркшире? Вы уверены?" Доктор Эндикотт, казалось, был в восторге от этой идеи.


"Известно ли вам о какой-либо связи, которая могла у него быть с Северной Америкой - друзьями, родственниками, академическими связями?"


"Ну, нет". Он поколебался, затем покачал головой, словно отметая абсурдную идею.


- Что-нибудь? - Спросил я.


"Ну, единственная "связь", которая приходит на ум, это то, что в прошлом году у нас на факультете был студент по обмену из Канады. Довольно представительная молодая женщина. Но вряд ли это имеет отношение к делу."


"Феликс научил ее?"


Эмм, я не мог сказать. Морин должна знать, секретарь нашего департамента. Мы могли бы спросить ее. " Доктор Эндикотт, казалось, забыл о заседании своего комитета, когда вел их в офис департамента, где Морин оживленно отдавала распоряжения группе сбитых с толку студентов. Она повернулась, чтобы разобраться с главой департамента, с тем же решительным выражением на лице.


"Эти джентльмены из столичной полиции, Морин".


"Я знаю. Я сказал им, что ты не сможешь их увидеть. Ты должна была быть на заседании комитета пять минут назад."


Доктор Эндикотт прочистил горло. "Да, ну, им нужна некоторая помощь относительно той канадской девушки, которая была здесь в прошлом году. Ты помнишь?"


Морин проигнорировала его вопрос и повернулась к Броку. "Вы те же самые, что обыскивали офис Феликса Ковальски?"


- В поисках?" Эндикотт выглядела пораженной.


"У нас есть ордер на обыск, сэр. Послушайте, если вы хотите пойти на свое собрание сейчас, это будет прекрасно. Вы были очень полезны. Если бы мы могли уделить Морин всего несколько минут своего времени."


Морин закатила глаза и прервалась, чтобы дать указания только что появившемуся мастеру по ремонту ксероксов. Доктор Эндикотт поколебался, затем с сожалением вздохнул и вернулся в свою комнату, чтобы собрать свои бумаги.


- Ну? - спросил я. Морин вернула свое внимание к Броку и Гурни.


"Морин, ты помнишь канадскую студентку, о которой упоминал доктор Эндикотт?" Дружелюбно спросил Брок.


Она с подозрением посмотрела на него на мгновение. "Что все это значит?"


"Мы ведем расследование убийства. Мы были бы признательны вам за сотрудничество."


Глаза Морин загорелись любопытством. "Вы думаете, Феликс кого-то убил?"


"Он помогает нам в расследовании", - сказал Брок. "Ты помнишь ее?"


"Конечно, хочу. Она писала ему каждую неделю с тех пор, как вернулась."


"К нему сюда?"


"Ну, я не думаю, что он хочет, чтобы она писала ему домой!" Она мрачно улыбнулась.


"Вы знали, что он ездил туда в сентябре прошлого года?"


"Нет, я этого не знала". Она покачала головой. "Но я помню звонок от турагента по его поводу, который показался мне немного забавным. Где-то в середине прошлого года." Ее взгляд блуждал в направлении коридора, ведущего к комнате Феликса. "Что именно вы ищете?"


"Несколько старых книг. Есть ли другие места, где нам следует поискать?"


"Только..." Она поколебалась, затем пожала плечами. "В прошлом году он оставил коробку в моем шкафу в магазине. Как раз перед началом рождественского семестра. Я сказала ему перенести это куда-нибудь еще, потому что у меня и так мало места для хранения канцелярских принадлежностей, ведомственных записей и так далее, но он так и не сделал."


Она показала ему дверь в углу кабинета, ведущую в небольшую кладовку с полками, забитыми коробками, папками и бумагами. На полу в задней части они нашли старую коробку для фотокопировальной бумаги, заклеенную коричневой пластиковой лентой. Брен положил его на стол Морин и взял ножницы, которые она ему предложила. Судя по пленке, коробку открывали и снова запечатывали несколько раз. Он откинул клапаны коробки и достал пачку конвертов канадской авиапочты, перевязанных резинкой. Затем он начал осторожно вытаскивать книги. Брок потянулся за одной из них с потертым черным кожаным корешком. "Признания Прудона", - сказал он с удовлетворением. "Кажется, мы нашли нашего дилера, Брен".


"Его долго не будет?" Морин крикнула им вслед, когда они уходили, Брен нес коробку подмышкой. "Только нам придется переделать его классы".


Они заехали в больницу на обратном пути. Кэти была в сознании, смотрела сквозь полуоткрытые, покрытые синяками веки на снег, падающий за окном на фоне серого утреннего неба. У нее в носу была трубка. Она прищурила глаза в улыбке, целые части ее лица были такими же бледными, как подушка и бинты вокруг головы.


"Немного лучше?"


Она кивнула и пошевелила пальцами левой руки, которые Брок, сидевший рядом с ней, взял в свои. Брен остался стоять в изножье кровати, не в силах скрыть беспокойство в глазах. Она посмотрела на гипсовую повязку на своей правой руке.


" Не сказали мне, " хрипло прошептала она. "Какой ущерб?"


Брок прочистил горло. "Три пальца на вашей правой руке сломаны", - сказал он.


" Что-нибудь еще? - спросила она слабым голосом.


"Один из арматурных стержней прошел сквозь ваш правый бок. Адская работа, чтобы вытащить тебя оттуда. Вы бы оценили это, побывав в пробке. Кажется, некоторые прутья там были из высокопрочной стали, и стальные резаки не могли пройти через них, не причинив вам слишком большого вреда. В конце концов, пришлось тебя сразу снять. Потеряли много крови. Однако жизненно важные органы не пострадали. Они прооперировали и зашили тебя. Все будет хорошо."


Она на некоторое время отключилась, затем внезапно пришла в сознание. - И что? - спросил я.


"Еще один брусок поцарапал тебе левое колено. Не такая уж большая проблема, но какое-то время будет болеть. Вам очень повезло."


" Как? " прошептала она.


"Повезло, что ты не была мужчиной, то есть. Средняя планка, между этими двумя, была бы очень неприятной."


"Фу".


"Ваше левое плечо было вывихнуто и сильно ушиблено".


"О".


"И ты ударилась головой. Возможно сотрясение мозга."


"Ммм".


"На самом деле, примерно так. Довольно неплохо, учитывая обстоятельства. Тебя могли убить."


Она закрыла глаза и погрузилась в беспамятство.


Феликсу Ковальски, похоже, перерыв и горячий завтрак не пошли на пользу. Напротив, он скорчился на своем стуле с видом человека, страдающего от очень сильного похмелья. Он свирепо оглядел их, когда они заняли свои места, Брок перед ним, Гурни сбоку.


"Вы должны освободить мою мать", - сказал он, прежде чем они успели заговорить. "Немедленно. Она никоим образом не несет ответственности за смерть Мередит Уинтерботтом. Она призналась только для того, чтобы защитить меня."


"Неужели?" Уклончиво сказал Брок, переворачивая страницы одной из двух папок, которые он принес с собой. "Значит, вы признаетесь в том убийстве?"


"Нет, конечно, нет. Но моя мать, очевидно, думает, что я имею к этому какое-то отношение. Ее признание, как вы это называете, абсурдно." Он боролся с нетерпением и казался слегка возбужденным.


Брок захлопнул папку и откинулся на спинку стула. Он уставился на Ковальски, а затем кивнул. "Тогда продолжайте".


"Когда..." Ковальски заколебалась и издала тихий стон.


"С тобой все в порядке?" Не хотели бы вы, чтобы врач еще раз осмотрел вас?"


"Нет", - отрезал он. "Когда мы с отцом вернулись после доставки последней из его книг в Ноттинг-Хилл, моя мать ждала нас в магазине. Было около 2.30. Она была расстроена. Она рассказала нам, что сказала ей эта старая карга миссис Розенфельдт, и сказала, что ходила повидаться с Мередит Уинтерботтом. Она сказала, что спала на своей кровати, и в голове моей матери, какой бы расстроенной она ни была, возникла мысль задушить эту женщину. Она даже представила, как надевает резиновые перчатки для мытья посуды, которые видела на кухне, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Это то, что она сказала нам. Конечно, она ничего подобного не делала. Мой отец был шокирован этой идеей, и мы успокоили ее и дали ей чашку чая из принесенной нами фляжки. Затем я ушла, чтобы вернуть фургон. Когда позже она услышала, что кто-то убил миссис Уинтерботтом, она, естественно, должно быть, забеспокоилась, что я мог сделать это в мое отсутствие, чтобы избавить их от дальнейших страданий. Конечно, я этого не делал, но эта идея, должно быть, не давала ей покоя. В последнее время ей нездоровилось. Ни одна из них этого не сделала."


К тому времени, как он добрался до конца, его голос понизился до монотонного. Наступила тишина.


"И это все?"


"Да".


Гурни презрительно фыркнул с другого конца комнаты. Ковальски переводила взгляд с одного мужчины на другого. "Что еще там должно быть?"


- А как насчет книг, Феликс? - спросил я. Брок говорил очень тихо.


Лицо Ковальски оставалось непроницаемым, глаза немигали.


- Книги? - спросил я.


"Ммм, книги. Твоей матери было что рассказать о книгах."


Он, казалось, ломал голову, затем медленно произнес: "Я думаю ... она упоминала что-то о каких-то книгах. По-моему, это было под кроватью миссис Уинтерботтом, в пластиковом пакете для переноски. Моя мать заглянула внутрь и увидела, что в нем несколько старых книг. Когда она упомянула о них, я, кажется, припоминаю, что мой отец сказал что-то о том, что они, вероятно, были теми, кого он ценил за нее." Он пожал плечами. "Это, пожалуй, все, что я могу вспомнить".


"Значит, у вашей матери не было с собой книг, когда она вернулась в магазин?"


- С ней? - Спросил я. Он выглядел пораженным. Он мгновение смотрел на Брока, быстро выискивая подсказки на его невыразительном лице, затем застонал и прикрыл глаза рукой. "Она так сказала? Она сказала, что забрала их?"


"Феликс", - сказал Брок по-прежнему убийственно тихим голосом, - "кажется, ты не воспринял того, что я сказал тебе прошлой ночью". Он наклонился вперед через стол. "Я не позволю лгать. Я узнаю правду. Ты только делаешь в сто раз хуже себе и своей матери."


Ковальски опустил голову. Его плечи поднимались и опускались в такт дыханию. Когда он заговорил снова, все еще опустив голову, его голос звучал глубоко, из глубины горла.


"Расставшись с ними, я проехал на фургоне вокруг квартала до нижнего конца Джерузалем-лейн. Я зашла в номер 22. Я хотела сказать Мередит, чтобы она отвязалась от моих родителей, но она спала. Мирно лежащая на своей кровати. Итак, я посмотрела на сумку с книгами. Их было около дюжины. На тех, что я просмотрел, были надписи Карла Маркса, точно такие, как описывал мой отец. Он сказал, что они стоили четыре или пять тысяч каждая. Поэтому я тихо положила их обратно в сумку и вышла с ними. Я взяла их ради своих родителей. Я считал, что она обязана им хотя бы этим. Нотка гнева проникла в смирение в его голосе. "В магазине у меня была спортивная сумка, чтобы положить в нее бутерброды, которые приготовила нам моя жена, и я положил туда сумку, когда вернулся. Я полагаю, моя мать, должно быть, видела. Вот почему она думает, что я убил Мередит Уинтерботтом. Но я этого не сделал." Он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Броком. "Клянусь Богом, я этого не делала".


"Да", - категорично ответил Брок. "Продолжайте".


- Что? - спросил я.


"Расскажите нам о том, что вы сделали с книгами".


"О... Я подождала некоторое время, пока, как мне показалось, все не успокоится. Затем я сказала отцу, что у моего друга есть на продажу несколько старых книг по архитектуре, и спросила имя архитектора, которого он упоминал в связи с книгами Мередит Уинтерботтом. Теперь я вспоминаю, как моя мать смотрела на меня, когда я поднял его. У него все еще была визитная карточка этого человека, и я скопировала номер телефона и позвонила по нему позже. Архитектор сказал, что на самом деле это был его друг, который заинтересовался, академик в Штатах. Я связался с ней, и именно она рассказала мне о других документах."


Он поднял глаза на Брока, и впервые в его голосе прозвучала нотка мольбы. "Я украла книги только для своих родителей. Это все, для чего мне были нужны остальные документы. Для них."


"Нет". Брок покачал головой. "Тебе нужны были деньги, не так ли, Феликс? Для себя. Чтобы сбежать. Не так ли?"


"Это нелепо".


"Я бы назвал это своего рода бегством. Кто-то другой мог бы просто назвать это фантазией. Убегают. Роют туннель из тюрьмы на свободу. В Канаду. Фантазия."


На лице Ковальски появилось выражение паники.


Брок наклонился вперед и внимательно заговорил с ним. "Я бы хотел, чтобы ты оценил, насколько невозможна эта фантазия сейчас, Феликс. Я бы хотел, чтобы вы признали истинность этого вопроса вместе со мной. На самом деле больше не на что злиться. Дело больше не в том, что другие люди останавливают вас. Ты остановила себя."


Брок выудил свои очки с половинчатыми линзами из кармана пиджака и немного поиграл, изучая страницу дела, пока он осмысливал это.


" А как насчет ее семьи, Феликс? Как ее зовут? Дженни, это она, не так ли, девушка из Торонто? А как насчет ее родителей, ее друзей? Что они думают о ее увлечении вспыльчивым, разочарованным женатым англичанином средних лет, вдвое старше ее, у которого нет ни средств, ни перспектив? Я думаю, это довольно сложно для них. Или они думают, что это смешно, что со временем все пройдет? Или они еще даже не знают?"


Лицо Феликса покрылось красными пятнами.


"Она..." - начал он, затем остановил себя, крепко сжав челюсти.


"Она что?" Мягко подсказал Брок. "Она любит тебя? Она беременна? Мне было довольно трудно решить об этом из ее писем - то ли она просто фантазировала, то ли действительно была беременна. В любом случае, на самом деле это не имеет значения, не так ли? Потому что ты был так увлечен своей фантазией, Феликс, так жаждал ее, денег, которые тебе были нужны, чтобы воплотить ее в жизнь, что ты убил двух пожилых леди и чуть не убил офицера полиции. И я не думаю, что даже любовь Дженни сможет пережить осознание этого."


"Я..." Казалось, ему было трудно проталкивать слова через горло. "Я никого не убивала".


"Неужели? Строги со своей женой. И твой маленький мальчик. Интересно, как долго они будут утруждать себя посещением вас внутри? Не все двадцать лет, это точно. Наверное, будет лучше, если сейчас все разойдется окончательно."


Затем, как бы полностью меняя тему: "Она дотошная женщина, ваша жена, не так ли?" Я заметила это, когда была в вашем доме прошлой ночью. Все на своих местах. Одержимо так. Интересно, это часть причины или следствия? Она так одержима мелочами, потому что знает, что большие вещи такие кривые, или ее одержимость была одной из причин, из-за которой вы так сильно ее возненавидели? Я бы сказал, что она из тех женщин, которые настаивают, чтобы мужчина опускал сиденье унитаза после того, как пописает. Я верю, что некоторые женщины такие. Они находят приподнятое сиденье унитаза оскорбительным, потому что оно что-то обозначает в мужском члене. Мне говорили, что так пишут в женских журналах. Ваша жена делает это?"


Феликс уставился на него, как на сумасшедшего.


"Ублажай меня, Феликс. Я - это все, что у тебя сейчас есть. Ваша жена делает это?"


Он с трудом сглотнул. Наконец он кивнул. "Да".


"Да, я догадался об этом. Потому что, когда вы вломились в дом Уинтерсов в Числхерсте и вам понадобился туалет - нервы, я полагаю, и вы заранее выпили, не так ли?-вы, естественно, сняли перчатки, чтобы расстегнуться, и когда вы закончили, вы автоматически опустили сиденье, поскольку ваша жена втолковывала вам, прежде чем вы снова надели перчатки. Вы оставили прекрасный набор отпечатков, - Брок взглянул на вторую папку, которую он принес, - которые до сегодняшнего дня мы не могли идентифицировать.


Плечи Феликса слегка конвульсивно дернулись. Из его склоненной головы вырвался всхлип. И затем он отпустил. Слезы потекли по его лицу, и все его тело начало трястись.


30


Он был там, читал, когда она подняла глаза.


" Который сейчас час? - Спросил я.


" Два часа дня. Вы пробыли здесь тридцать шесть часов."


"Боже, мне уже начинает больно".


"Ты будешь. По крайней мере, они убрали трубку и капельницу."


"Да. Они сделали это сегодня утром. Кажется, я просто продолжаю падать духом. Можно мне немного воды, пожалуйста?"


Он помог ей, и теперь она смогла сдерживаться.


"Значит, вы его поймали?"


"Kowalski? ДА. Дэнни Финн договорился с двумя мужчинами из охранной фирмы присматривать за ящиком Элеоноры всю ночь. Они появились сразу после того, как Феликс напал на тебя. Тебе повезло, что к тебе так быстро доставили медиков. Они задержали его и передали нам. Ему предъявлено обвинение в покушении на ваше убийство и в убийстве Мередит и Элеонор. Знаешь, ты была сумасшедшей, войдя туда безоружной и никому не сказав."


"Я знаю. Я только хотела понаблюдать. Только когда я попала туда, я поняла, что это будет не так просто."


"Что ж, это возымело желаемый эффект. Выгнали его. Забавно, я на самом деле не положила на него глаз. Я полагаю, они должны были заметить его гнев. И уклончивость его родителей." Он почесал бороду.


"Очевидно, он был на похоронах, завернутый в шарф. Сделали тот же вывод, что и вы, из заявления Пег. Джудит тоже. Она сходила с ума, пытаясь помешать им заливать бетон."


"Ей хоть немного повезло?"


Брок покачал головой. "Дэнни Финн и слышать об этом не хотел. Если Пег хочет, чтобы это было похоронено нераспечатанным, то он позаботится о том, чтобы именно так и произошло. Я думаю, он рассматривает это как своего рода обязательство перед своими классовыми корнями. Если рукопись там, внизу, она в любой момент может быть погребена под сотней тонн мокрого бетона. Они не смогли сделать это вчера из-за холода и снега, но из-за незначительных изменений сегодня они сказали, что, вероятно, продолжат сегодня днем. Когда ее спрашивают, Пег неопределенно улыбается и говорит, что не понимает, о чем все говорят. Насколько мы обеспокоены, важно не столько то, что на самом деле находится в коробке, сколько то, что, по мнению Ковальски, там было. Я не мог представить, чтобы мы получили ордер на вскрытие, если бы Пег этого не хотела. Она вернулась домой на Джерусалем-лейн теперь, когда Ковальски предъявили обвинение."


Брок замолчал, когда вошла медсестра, чтобы дать Кэти еще обезболивающего.


"Что это ты читаешь?" - спросила она его, проглотив таблетки.


Биография первой Элеоноры, Элеоноры Маркс. Я взяла ее в библиотеке, чтобы немного почитать. Полагаю, сейчас в этом нет необходимости. Я оставлю это тебе, если хочешь. У вас будет для этого время в течение следующих нескольких дней."


"Дней?"


"О да, они хотят подержать вас здесь некоторое время для наблюдения. Чтобы убедиться, что ваша сторона начинает заживать должным образом. И они тоже немного обеспокоены сотрясением мозга.


"Лучшая вещь". Он ласково улыбнулся ей. "Никогда больше так не делай, Кэти, но все шлют свои поздравления. Вы получили результат."


Кэти смотрела через высокое окно на серое послеполуденное небо, вдыхая запахи больницы и прислушиваясь к фоновым звукам - грохоту тележки, разговору двух женщин-кокни, проходящих мимо двери ее палаты, скрипу резиновых подошв по пластиковому полу. Все болело тупо, что препятствовало движению. Она подумала про себя: "Да, я действительно добилась результата". Без Брока или Гурни я нашла ублюдка. Но все, что она чувствовала, было антиклимаксом. Ее разоблачение Ковальски было совсем не похоже на триумф разумного воображения, который Боб описал в своей "третьей стадии". Ее достижение казалось сомнительным, безрассудным упражнением в немом обнаружении, броситься в опасную ситуацию и увидеть, кто вышел из тени, чтобы сбить ее с ног. Не было ни вспышки вдохновения, ни эйфории. Она даже чувствовала себя слегка виноватой за то, что то, что она обнаружила, опровергло все теории, которые Брок строил по этому делу.


Она устало закрыла глаза и погрузилась в сон.


В ее воображении Пег смотрела на нее сияющими глазами, точно так же, как в день перед похоронами. Она произнесла слова, которые использовала в разговоре с Броком в тот день, произнося их с такой силой, как будто в ее словах содержалась главная истина. Сначала Кэти не могла расслышать, что она сказала. Затем она отчетливо услышала это.


"Элеонора прожила благородную жизнь и умерла благородной смертью, как двоюродная бабушка, которую она обожала".


Глаза Кэти, вздрогнув, открылись.


В ее комнате было темно, хотя по свету в коридоре и звукам деятельности где-то еще она могла сказать, что было еще не поздно. Она видела, как люди проходили мимо открытой двери с цветами. Время свиданий.


Перед ее мысленным взором возникла картина Элеонор, лежащей на кровати, одетой в белое, с окровавленным пластиковым пакетом на голове. Что благородного было в смерти от удушения пластиковым пакетом? Возможно, по сниженной цене - одноразовые, гигиеничные, но вряд ли благородные. Как умерла двоюродная бабушка Элеонора? Из слов Джудит у Кэти сложилось впечатление, что это было неожиданно.


Она дотянулась до выключателя подвесного светильника на подушке рядом с ней и включила свет над головой. Книга Брок лежала на прикроватной тумбочке, и, поморщившись, она потянулась за ней. Это называлось Элеонора Маркс: трагедия социалистической героини. Она дочитала до конца и нашла отрывок, который искала, в котором описывались обстоятельства смерти Элеонор.


За несколько лет до этого Элеонора жила с Эдвардом Эвелингом, активистом-социалистом, интересовавшимся образованием и театром. Хотя Элеонора не состояла в законном браке, она считала их союз настоящим браком по свободной любви. Эвелинг, однако, не была популярной фигурой среди своих друзей, которые видели, что он воспользовался щедростью Элеоноры, расточительно тратя на своих театральных друзей наследство от Энгельса, которое было ее единственным капиталом, в то время как она погрузилась в тяжелую работу по изучению марксизма, социалистической политике и развитию профсоюзного движения. Утром в четверг, 31 марта 1898 года, Элеонора получила анонимное письмо, в котором сообщалось, что несколько месяцев назад Эвелинг тайно женился на актрисе, сменив свою фамилию на фамилию женщины, но продолжая жить с Элеонорой, чтобы лишить ее последних сбережений.


Реакция Элеоноры была замечательной. Она позвонила Эвелингу и спокойно сказала ему, что собирается покончить с собой, и пригласила его сопровождать ее в смерти. Пока Эвелинг увиливал, Элеонор послала свою горничную в аптеку с запиской, в которой просила хлороформ и синильную кислоту, чтобы они могли усыпить свою собаку. Горничная должным образом вернулась с двумя унциями хлороформа и синильной кислотой, которых хватило бы, чтобы убить нескольких человек, вместе с книгой, которую аптекарь держал на подпись покупателям ядов. Элеонора отнесла книгу в комнату, где находился Эвелинг, и немного позже принесла ее обратно, подписав "Э. М. Эвелинг", чтобы ее горничная вернулась в аптеку. Видя, что Элеонора полна решимости довести дело до конца, Эвелинг объявил, что "собирается в город", и быстро ушел.


Затем Элеонора поднялась наверх и написала несколько писем и приготовила определенные посылки, среди которых, предположительно, одна содержала рукопись Маркса, на которой она написала свое послание Ребекке Демут. Она передала все это вместе с инструкциями своей горничной, приняла ванну, оделась в белое и отправилась спать. К одиннадцати часам того утра она была мертва.


Кэти уронила книгу на покрывало, пытаясь представить реакцию Эвелинга на спокойное требование Элеоноры совершить самоубийство вместе с ней. Если ее смерть была благородной, она также была невероятно безжалостной и отдаленной. Внезапно реакция Кэролайн Винтер на неверность мужа - пойти и заказать новую кухню или кухню жены своего любовника, ценой которой была неделя в роскошном отеле на Гренаде, - показалась Кэролайн практичной и разумной.


Что случилось с Эвелингом? Она прочитала немного дальше и обнаружила, что трагедия Элеоноры получила последний поворот, когда сам Эвелинг умер не более чем через месяц после нее от рака, который все это время разрастался в его боку. Она поморщилась, снова ощутив пульсирующую боль в собственном боку.


Элеонора была одета в белое.


И кое-что еще. Кэти вернулась к началу отчета и читала снова, пока не нашла нужное. Элеонора Маркс скончалась 31 марта. То же самое сделала Элеонора Харпер.


Что-то поползло вверх по позвоночнику Кэти, адреналин начал поступать в ее организм. Ее сердце бешено забилось. Мысль, теперь ослепительно очевидная, вспыхнула у нее в голове. Если Мередит ожидала встретиться с Бобом Джонсом и Джудит Нейсмит в 3, почему она приняла снотворное в 2, которое вырубило бы ее на весь день?


Она некоторое время лежала, размышляя, затем позвонила медсестре и попросила телефон.


Женщина на подмене в Новом Скотленд-Ярде ничем не помогла. Ни на линии Брок, ни на двух других, которые она пыталась дозвониться, не было ответа. Вызов его на пейджер не дал никаких результатов. Аналогично с Гурни.


"Я уже звонил на домашний номер старшего инспектора Брока, но там никто не отвечает. Действительно очень важно, чтобы я немедленно поговорил с одной из них! У меня нет домашнего номера сержанта Гурни. Не могли бы вы отдать мне это, пожалуйста?"


"Мне жаль. Мы не можем сообщать такого рода информацию по телефону. Должно быть, они обе ушли на ночь."


Мозг Кэти лихорадочно работал. Она потянулась к кнопке звонка и снова дозвонилась до медсестры.


"Мне жаль", - выдохнула она, напряжение от небольших движений нелепо истощало ее.


"Не волнуйся, дорогая. Что я могу для вас сделать?"


"Моя одежда. Они где-нибудь поблизости? В одном из карманов есть номер телефона, который мне нужен."


Медсестра кивнула. Через несколько минут она вернулась с сумкой для переноски. Она усмехнулась. - Что-нибудь еще? - Спросил я.


"Нет. это здорово. Большое спасибо."


Кэти нашла на дне сумки свои брюки, скатанные в комок, и выудила скомканную записку, которую дала ей Брен, с адресом и номером телефона Сюзанны Чемберс. Она поколебалась, затем набрала номер.


- Да? - Спросил я. Женский голос.


Простите, что беспокою вас. Я пытаюсь связаться со старшим детективом-инспектором Броком по очень важному полицейскому делу. Он случайно не там?"


"Кто это?" - спросил я.


Кэти почувствовала, как струйка пота побежала у нее по спине.


"Я его коллега. Мне действительно очень жаль беспокоить вас, но это вопрос жизни и смерти."


"Его здесь нет. Он дал тебе этот номер?"


"Спасибо. Еще раз извините." Кэти положила трубку. "Черт!" - Она закусила губу от смущения.


Она не знала, что делать, хотя знала, что должна поторопиться. Она беспомощно лежала, барабаня пальцами левой руки по белому постельному белью.


Наконец она стиснула зубы, протянула поперек тела сравнительно здоровую левую руку и откинула одеяло. Кряхтя от усилия, она приняла сидячее положение, затем повернулась так, чтобы ее ноги могли упасть с края кровати. Она увидела свое забинтованное левое колено под подолом белого хлопчатобумажного платья, которое они ей дали. Теперь ее бок болел сильнее, когда она начала принимать позу, чтобы встать на подкашивающиеся ноги. Она подождала, пока в голове прояснится, затем попыталась встать. Волна тошноты захлестнула ее, и она навалилась всем весом на боковой шкафчик, готовая дотянуться до чаши из нержавеющей стали. Это чувство прошло, и она снова села на край кровати. Очень медленно она наклонила туловище вперед и потянула к себе пластиковый пакет для переноски, высыпая содержимое на кровать. Внутри были одежда и обувь, которые были на ней вчера. Ее пальто там не было.


Потребовался болезненный, изнуряющий век, чтобы снять с ее ноющего тела халат и надеть нижнее белье и брюки. Затем она стянула через голову свитер с водолазным вырезом. Ей пришлось вытянуть правую руку, чтобы придать ей форму гипсовой повязки, и осторожно опустить ее поверх повязки на правом боку. Шнурки на ее ботинках были самой большой проблемой. Когда она потянулась вперед, чтобы привести их в порядок, она издала сдавленный крик, когда мучительная боль пронзила ее бок. Она закрыла глаза, задыхаясь, затем попыталась снова, сдерживая боль ровно настолько, чтобы неуклюже завязать шнурки.


Она нацарапала короткую записку для медсестры. Казалось, боль помогла ей сосредоточиться. Она поднялась на ноги, пошатываясь направилась к двери, затем, спотыкаясь, побрела по коридору, слепо следуя за группой посетителей, направлявшихся к выходу. Она чувствовала, что люди пялятся на нее. Она не понимала почему, пока не прошла мимо сестринского поста с зеркальной панелью, выходящей в коридор, как будто для того, чтобы посетители исправляли свои улыбки перед тем, как повернуться лицом к пациентам. Кто эта странная женщина, которая выглядит так, как будто ее сбил автобус? Она более внимательно осмотрела зеркало. Пучки светлых волос пробивались сквозь полосу бинтов. Видимая часть ее лица была в черно-синих пятнах.


Она оказалась в лифте. Кто-то заговорил с ней, и она пробормотала что-то в ответ. Затем она вошла в ярко освещенное фойе, прошла через вращающиеся двери и вышла на холодный ночной воздух. Пара вышла из такси перед ней. Она, спотыкаясь, прошла мимо них и рухнула на заднее сиденье, ее бок горел.


Глаза мужчины в зеркале заднего вида выглядели обеспокоенными.


"Что ты говоришь?"


"Иерусалимский переулок".


"Тогда где это? Я не знаю этого."


"Маркиз-стрит", - настойчиво сказала она. На углу с Карлайл-стрит. Восточный Блумсбери."


Когда они дошли до конца Джерусалем-лейн, мужчине пришлось открыть Кэти дверь и помочь ей выйти. Она зажмурилась от боли, когда выпрямила спину, чтобы встать на тротуар.


"В правом кармане моих брюк есть немного денег", - выдохнула она. "Не могу понять. Моя рука. " Она беспомощно взмахнула гипсом.


Он выглядел сомневающимся, когда обошел ее с правой стороны и потянулся к ее карману. Внезапно он отдернул руку и подставил ее под свет, который освещал ворота на строительную площадку.


"Господи! Ты истекаешь кровью! О боже!" Его разум переключился на риск заражения СПИДом. "Вам нужна скорая помощь, а не чертово такси!" - Он подумал о крови на своих сиденьях.


"Пожалуйста", - сказала она, пытаясь левой рукой залезть в правый карман.


"Забудь об этом". Он уже вернулся в свое такси и отъезжал.


31


"Кэти?" Механически искаженный голос Пег удивленно прозвучал из ее интеркома. "Входи, дорогая". Дверь щелкнула, и Кэти, прихрамывая, медленно поднялась на два пролета к миниатюрной фигурке, ожидавшей ее наверху.


"О боже, дорогая! Это действительно ты? В каком вы состоянии!" Пег кудахтала вокруг Кэти, которая прошаркала в гостиную и опустилась в кресло, задыхаясь.


"Вызвать тебе врача, дорогая?" Ты выглядишь ужасно белой! И эти синяки!"


"Нет. Я хочу поговорить с тобой, Пег."


"Конечно, дорогая. О чем?"


"Насчет Элеонор и Мередит. Пришло время тебе сказать мне правду."


"О... Я понимаю. Тем не менее, ты готова к этому, дорогая? Ты действительно неважно выглядишь. Ты дрожишь."


"Стакан воды был бы чудесен".


"Конечно".


Пег ушла на кухню и занималась, как ей показалось, довольно долго. Кэти была благодарна за возможность оставаться неподвижной и впитывать тепло от газового камина, пылающего перед ней.


Пег наконец вернулась со стаканом, но не воды, а дымящейся коричневой жидкости цвета некрепкого чая.


"Это то, что тебе нужно, моя дорогая. Наш отец был шотландцем, и это было его безошибочным лекарством от любого недуга, особенно зимой. Горячий пунш. Примите это внутрь себя, и это согреет корешки вашего сердца."


Она помешала, а затем убрала чайную ложку. Она протянула стакан Кэти, которая поднесла зелье к носу, вдыхая пары горячего виски. Она сделала глоток и чуть не подавилась обжигающим спиртом. Она могла ощутить сладость сахара, кружащегося на дне стакана. Постепенно ее горло привыкло к виски, которое наполнило ее успокаивающим теплом.


"Это из-за книг, Пег? Поэтому Элеонор так поступила?"


"Сделала что, дорогая?" Осторожно спросила Пег.


"Убили Мередит".


Внезапно Пег, казалось, наполнилась замешательством. Она наклонила голову, поднесла костяшки пальцев ко рту, посмотрела по сторонам, словно ища совета у сестер, которых больше не было рядом, чтобы дать его.


"О", - захныкала она. Затем она глубоко вздохнула, достала из рукава своего кардигана изящный носовой платок и прижала его к каждому глазу. " Как ты узнала? - спросил я.


"Просто скажи мне", - попросила Кэти.


"Книги..." Пег начала медленно, качая головой. "Они были лишь последней каплей. Элеонора была очень расстроена, когда обнаружила, что они ушли. Но были и другие ценные вещи, которые забирала Мередит. Сначала Элеонора не поняла. Там было письмо в рамке, которое она хранила в старом чемодане под кроватью. Однажды она заметила, что он исчез. Позже пропала одна из ее книг из книжного шкафа и еще несколько бумаг из чемодана. Она была совершенно вне себя. Она даже подумала, что, должно быть, впадает в маразм и что-то упускает из виду, хотя, конечно, у нее был самый ясный ум из всех нас. Только когда она увидела книгу в квартире Мередит, она поняла, что Мередит, должно быть, брала их с собой. Когда она столкнулась с ней, Мередит была совершенно не смущена.


"Как твой пунш, дорогая? Ты чувствуешь себя лучше?"


"Все просто замечательно, Пег. Продолжайте." Она почти допила напиток, и тепло внутри и снаружи ее тела ослабляло дискомфорт. Даже колющие боли в ее боку уменьшились до постоянной пульсации.


"На самом деле нельзя винить Мередит. Она просто не осознавала, что делала. В последние месяцы она стала очень беспокоиться о деньгах, и мы очень мало помогали ей в этом отношении. Я боюсь, что ни у кого из нас не было хорошо оплачиваемой работы, и у нас не было тех пенсионных программ, которые есть у людей сейчас. За последние десять лет наши фонды иссякли почти до нуля. Мередит видела проблему наиболее ясно, и она находилась под таким сильным давлением со стороны Терри, а затем и со стороны людей, желающих купить дом. А потом были протечки в крыше и проводке. Я думаю, она, должно быть, чувствовала, что ей приходится удерживать мир целиком в одиночку. Поэтому, когда Элеонор обвинила ее в краже ее вещей, она повела себя довольно нагло. Она сказала, что ее заставили кое-что сделать, и Элеонор должна чувствовать себя счастливой, помогая. В любом случае, сказала она, старые вещи достались нам от матери и на самом деле принадлежали всем нам. Видите ли, она просто понятия не имела о том значении, которое Элеонора придавала этим вещам. Она никогда не интересовалась историей нашей семьи и тем, что дошло до нас."


"Но убить ее... ее собственная сестра."


"Я знаю, дорогая. Это было довольно ужасно. Ужасно." Одинокая слеза скатилась по щекам Пег, оставляя крошечный след из отраженного света камина. "Но Элеонор сказала, что Мередит просто нельзя доверять. Когда она поняла, что вещи стоят больших денег, она настояла на том, чтобы их продали. Она сказала, что наймет адвокатов, чтобы забрать их у Элеонор. Она была старшей сестрой и сказала, что они по праву принадлежат ей. Мне так нравится, когда она это говорит, точно так же, как она говорила, когда мы были маленькими девочками."


"Однако я не понимаю, почему Элеонор не была бы счастлива продать их университету Джудит Нейсмит". Кэти чувствовала себя намного комфортнее. Напряжение в ее теле сменилось теплым сиянием. Алкоголь немного ударил ей в голову, и ее язык заплетался, произнося последние слова предложения.


"О боже, нет", - Пег прищелкнула языком. "Доктор Нейсмит - ученый. Она рассматривает бумаги просто как некую ценную историческую реликвию, вроде Свитков Мертвого моря или чего-то в этом роде."


"Ну, они такие, не так ли?"


"О нет!" Голос Пег упал до шепота. Ее глаза сияли тем же внутренним светом, который Кэти видела раньше. "Вы знаете, что написано на памятнике на могиле нашего прадеда? Под его знаменитыми словами "Рабочие всех стран, соединяйтесь" находится вторая цитата из его трудов. Там говорится: "Философы лишь по-разному интерпретировали мир. Смысл, однако, в том, чтобы это изменить ". "


Кэти непонимающе уставилась на нее.


"Элеонора сказала, что бумаги принадлежат будущему, а не прошлому. Даже в настоящее время, когда работы Карла Маркса так повсеместно неправильно понимают и представляют в ложном свете. Видите ли, наш прадедушка утверждал, что революция может быть достигнута только в наиболее развитых обществах, а не в отсталых крестьянских странах, где за последние семьдесят лет произошли так называемые марксистские революции. Видите ли, это логично, потому что он понимал, что только пройдя полный цикл капиталистического развития, общество в полной мере ощутит свои внутренние противоречия и, таким образом, будет способно трансформироваться и достичь конечной цели истинного социализма."


Пег произносила фразы в уютной, знакомой манере, как другая пожилая леди могла бы обсуждать стратегии построения контрактного бриджа или выращивания роз.


"Теперь, если вы понимаете это, тогда вы можете видеть, что вся история социалистических революций в этом столетии, в России и в еще менее развитых странах, была ужасной ошибкой, ошибочной попыткой срезать путь от феодализма к социализму. Наш прадедушка предвидел, что такая попытка будет обречена, и он написал свою последнюю книгу, чтобы описать истинный путь. Его книга - это карта будущего, но ее нельзя использовать для того, чтобы срезать путь к этому будущему, как это было с другими его книгами. Вот почему это не может быть опубликовано, пока не придет время. И только представьте, как люди стали бы глумиться над этим сейчас, когда весь мир верит, что провал тех ложных экспериментов последних семидесяти лет доказал, что марксизм - это путь только к бедности, угнетению и отчаянию. Мы должны подождать, лет двадцать или тридцать, пока память об этих ошибках не выветрится, а новое поколение будет готово понять истинный путь к конечной цели."


Кэти было трудно согласовать это грандиозное видение человеческой истории с реальностью пожилой леди, съежившейся перед газовым камином, объясняя, почему одна из ее сестер натянула пластиковый пакет на голову другой. Несоответствие было слишком глупым, чтобы воспринимать его всерьез. Она почувствовала, как ее усталый мозг теряет концентрацию, а измученное тело замыкается в себе.


"Я тебе это объясняю, дорогая?"


"Не совсем", - пробормотала она в ответ. Она действительно отчаянно устала и уже с трудом могла вспомнить, почему ей казалось таким срочным покинуть больничную койку из-за этой ерунды. Она не могла представить, как когда-нибудь снова встанет с этого кресла.


"О боже. Ну, по крайней мере, так это казалось Элеоноре. Она была такой яркой, такой преданной. Бумаги были не просто чем-то, что дала нам наша мать. Они были священным доверием, которое унаследовала наша семья."


Кэти попыталась прийти в себя. "Почему Элеонора так долго ждала, прежде чем покончить с собой?"


"Ее, конечно, привлекла годовщина благородного самоубийства Тасси, и затем она хотела, чтобы новые здания были на той стадии, когда мы могли бы поместить ее в безопасное место, где ее никто не побеспокоит, по крайней мере, на пару десятилетий".


"Значит, это была идея не Дэнни Финна?"


"Нет, дорогой человек. Он думал, что это было. Я помогла ему додуматься до этого."


"И Эндзиел там, внизу, с Элеонор?"


Пег застенчиво улыбнулась: "Возможно, моя дорогая, возможно".


"Почему молоток?"


"Элеонора подумала, что мы должны отвлечь вас. Чтобы дать нам больше времени. Однажды мы увидели это в доме Терри, когда нас пригласили полюбоваться новой работой, проделанной на их кухне. Элеонор подумала об этом. Мы знали, что на какое-то время Терри станет только хуже, но так ему и надо. Глупый мальчишка. Это был отвратительный поступок по отношению к бедной Элеонор. Но она уже ушла, а иногда приходится совершать отвратительные поступки."


Произошел перерыв, который Кэти не могла объяснить. Только что Пег была в нескольких футах от нее, а в следующую минуту прямо рядом, ее лицо было совсем близко.


"С тобой все в порядке, дорогая?"


"Должно быть, отключились. Очень хочется спать." Веки Кэти просто отказывались открываться, но какой-то уголок ее мозга, который все еще работал, напомнил ей, что Мередит, должно быть, чувствовала то же самое, получив снотворное перед тем, как ее убили. Она заставила себя заговорить. "Мы. Вы только что сказали, мы."


"Конечно, дорогая. Мы обе убили дорогую Мередит. Почему ты когда-либо представлял себе иначе?"


Кэти заставила свои усталые веки приоткрыться и увидела пожилую леди, стоящую над ней. В руках она держала пластиковый пакет.


32


Рабочие, прибывшие на стройплощадку в предрассветной темноте, обнаружили, что Маркиз-стрит наполовину перекрыта полицейскими машинами и машинами скорой помощи, их синие и красные аварийные огни освещали изуродованные останки Джерузалем-лейн. Толпа полицейских и мужчин в кожаных куртках и касках сгрудилась у входа в сэндвич-бар миссис Розенфельдт, потягивая дымящийся томатный суп из кружек.


Наверху Брок пробирался мимо бригады скорой помощи, пока они укладывали тело Кэти на носилки. Он немного посовещался с Брен Гурни, прежде чем подойти к доктору Мехте, которая вышла из спальни Пег.


"Я предполагаю, что в напиток было добавлено две или три таблетки снотворного, чтобы усыпить ее. Затем пластиковый пакет, " сказал патологоанатом. "На кухне есть фольга от соматона, в которой не хватает полудюжины таблеток".


Брок кивнул. Он повернулся обратно к сержанту Гурни. "Внимательно поищи рукопись здесь, когда люди с места преступления закончат, Брен. Я не думаю, что вы что-нибудь найдете, но лучше проверьте."


Гурни кивнул, затем указал Броку туда, где один из санитаров позади него пытался привлечь его внимание.


"Да?" - обратился он к мужчине, коренастой фигуре с выражением лица, которое говорило о том, что его давно перестали впечатлять катастрофы.


"Мы приступим к этому прямо сейчас, сквайр".


"Хорошо". Он посмотрел вниз на забинтованную голову, видневшуюся поверх красного одеяла. Ее глаза были открыты, она смотрела в направлении спальни, где вспышка фотографа то и дело выхватывала в яркий фокус фигуру пожилой леди на кровати со скомканным прозрачным пластиковым пакетом на голове.


Когда они вышли на улицу, толпа снаружи расступилась, торжественно глядя на нее сверху вниз, когда ее поднимали в машину скорой помощи. Позади них, в обрамлении ореола света из ее магазина, ей показалось, что она различила хрупкую фигурку Бекки Розенфельдт, последней оставшейся в живых жительницы Джерусалем-лейн.


Машина скорой помощи раскачивалась из стороны в сторону, как маленький корабль в бурном море, но она чувствовала себя в безопасности в утробе пристегнутых носилок, старик склонился над ней, держа ее за руку, наблюдая за членом экипажа скорой помощи, который продолжал проверять капельницу, прикрепленную к ее левой руке.


"Значит, я все еще жива?" Слова едва слетели с ее губ, но Брок, казалось, уловил их. Он говорил что-то о ее глупости и о том, сколько времени потребовалось, чтобы ее сообщение дошло до него. Но было кое-что, что она должна была ему сказать.


"Она призналась мне, Брок. Они обе убили Мередит, потом себя."


Она моргнула, чтобы увидеть его лицо, но ее зрение было затуманено слезами, которые она не могла вытереть.


Он ничего не сказал, но она почувствовала давление его руки на своей.


Наконец она снова заговорила, на этот раз шепотом. "По крайней мере, Мари Ковальски может выйти на свободу".


Брок кивнул. "Да, но Феликсу Ковальски все равно придется заплатить за то, что он сделал с тобой. И, как бы ни было больно это признавать, боюсь, нам придется отпустить Терри Уинтера. Без доказательств сестер мы бы никогда этого не добились."


Упоминание о Терри внезапно привело Мартина Коннелла в сознание. Она подержала его там мгновение, затем глубоко вздохнула, отпуская его.


"Мне все равно", - прошептала она. "Мне действительно все равно". Затем: "Рукопись в яме с Элеонорой".


Но, к удивлению Брока, он качал головой. Он так не думал. Дурацкое место. Никогда не знаешь, когда это снова появится. Отвлекающий маневр, чтобы сбить нас со следа. Кое-что о женской линии, от матери к дочери, от тети к племяннице.


- Дочь Терри Уинтера, Алекс? - спросил я.


Он пожал плечами. "Если это вообще существует", - услышала она его слова.


Она закрыла глаза, чувствуя себя ужасно. "Что со мной не так?"


Разорванные швы, потеря крови, снотворное в напитке, возможно, умрете, так вам и надо.


Но когда она подняла на него глаза, он не казался чрезмерно встревоженным.


Она расслабилась в тепле одеяла, позволив этому просто случиться.


"Скажи Бобу", - прошептала она, и он наклонил голову, чтобы услышать. "Скажи ему: Эврика".


Барри Мейтленд


Яркий воздух


Сердце бешено колотилось, она вскочила на гребень и бросилась бежать. Скала была треснутой, ненадежной, и ее молотящие ноги посылали камни вниз по крутым склонам с обеих сторон, с которых стаи морских птиц протестующе поднялись в воздух, пикируя и пронзительно крича. Оборудование, прикрепленное к ее ремням безопасности, звенело и ударялось о ее бедра, когда она бежала, угрожая заставить ее споткнуться. Сзади и снизу она слышала крики своих преследователей, звавших ее по имени, умолявших остановиться, но ярость и страх гнали ее вперед. Как они могли это сделать? Ей показалось, что она услышала, как один из них вскрикнул в панике, как будто падал, и она наполовину повернула голову, чтобы посмотреть, сбившись при этом с шага. Она попыталась ухватиться за поручень, когда ее ноги выскользнули из-под нее, и она обнаружила, что висит на поверхности скалы. Посмотрев вниз, она увидела огромные буруны, разбивающиеся о основание утеса в сотне метров ниже.


1


Любовь бросает странный свет на все. Я точно помню этот момент, как будто смотрю цикл ослепительного фильма, прокрученного на половинной скорости.


Через французские окна я вижу одного из наших постоянных гостей, судью Верховного суда Рори Макгрегора, сидящего на террасе с толстым документом на коленях. Поздний августовский воскресный день, последние выходные зимы, и теплый ветерок весь день дразнил душераздирающими запахами жасмина и цветения питтоспорума. Низкий западный солнечный свет пробивается сквозь дерево-трубу ангела над судьей, который прихлебывает чай из чашки. У меня такое впечатление, что ему трудно сосредоточиться на своих бумагах, потому что он смотрит поверх крыш на залив Рашкаттерс, сверкающий парусными лодками, готовящимися к весне.


Моя тетя Мэри ушла в свой бридж-клуб, оставив меня за главного, а я сижу в столовой, накрываю на столы к завтраку на следующий день и думаю, как странно, что я нахожу такую рутинную работу такой приятной, как расстановка фигур для игры в шахматы - чашки, блюдца, тарелки, ножа, вилки, ложки, - в которой не допускаются неожиданные ходы. Это место - маленький отель Мэри - это убежище, старый дом, укрытый густой листвой от выросших вокруг него многоквартирных домов-башен, место тихой предсказуемости, тенистых уголков и тяжелых темных бревен, укрывающихся под раскидистой оранжевой черепичной крышей. Я вернулся в страну уютных сокращений - garbo, ambo и firey - и я просто хочу погрузиться в это и исчезнуть.


Из холла доносится звон колокольчика, и я откладываю столовые приборы, чтобы пойти посмотреть, и там, у стойки, стоит Анна.


Ее вид потряс меня, момент Алисы в Стране чудес, как будто меня могло затянуть обратно в какой-то длинный головокружительный туннель в прошлое. Она не знала обо мне, и у меня возникло искушение бесшумно отступить за дверь столовой, но это было бы абсурдно.


"Анна!"


Она развернулась, на ее губах тут же появилась улыбка, она совсем не удивилась, услышав мой голос. Очевидно, она ожидала найти меня здесь.


- Джош! - крикнуля.


Когда она подошла ко мне, я на мгновение растерялся, не зная, как ее приветствовать. Мы были старыми друзьями, но время и обстоятельства образовали зияющую пропасть, и хотя с нашей последней встречи прошло всего четыре года, мы оба не решались пересечь ее. Она протянула руку и на мгновение удержала меня на расстоянии вытянутой руки, изучая меня, затем наклонила лицо вперед, чтобы поцеловать меня в щеку. Я обнял ее на мгновение, чувствуя небольшой прилив нежности наряду с дурным предчувствием.


"Ты изменился, Джош", - сказала она. Ее улыбка была по-настоящему теплой, эта знакомая ироничная усмешка угрожала перерасти в смех удовольствия при виде меня, и мне стало стыдно, что моей первоначальной реакцией было убежать.


"О?"


"Мм". Ее голова склонилась влево. "Ты выглядишь более серьезным, светским человеком".


"Приятно видеть тебя снова, Анна. Это случайный визит?"


"Я слышал, что ты возвращаешься".


"Неужели?" Это удивило меня. "Как это было?"


"Я столкнулся с твоей тетей в городе месяц назад. Разве она тебе не сказала? Она сказала, что ты возвращаешься домой. Это навсегда или просто в гости?"


"Посмотрим", - сказал я неопределенно. Мэри не упоминала о встрече с Анной, но я заметил другие признаки забывчивости. " Бокал вина? - спросил я.


"Да, пожалуйста".


Мы устроились в удобных креслах у окон пустой гостиной. Я вернулся десять дней назад, но в этом месте все еще чувствовалась какая-то нереальность, как будто я мог в любой момент резко проснуться и обнаружить себя в переполненном поезде метро. Я наслаждался абстракцией этого, невидимостью незнакомца, зная, что это ненадолго, особенно теперь, когда приехала Анна.


Улыбка исчезла с ее лица, и без этого блеска я понял, как сильно она тоже изменилась. Она похудела, и черты ее лица, казалось, стали немного жестче, и в процессе этого у нее появилось больше характера. У нее на виске был небольшой шрам, которого, я был уверен, раньше там не было, и тени вокруг глаз, и я подумал, не могла ли она быть больна. Конечно, она была гораздо ухоженнее, чем в прежние времена, в элегантной блузке и юбке, ее лицо аккуратно обрамлял безукоризненный шлем черных волос.


Она повернулась ко мне с серьезным видом, как будто пытаясь что-то прочесть по выражению моего лица, и я почувствовал необходимость сказать что-нибудь безобидное, чтобы отвлечь ее. "Это наш судья". Я кивнул на фигуру в окне, которая сейчас вполголоса беседовала с Сократом, лабрадором Мэри, растянувшимся у его ног. "Судья Макгрегор. Завтра он должен вынести приговор человеку, который убил тех двух женщин в поезде."


"А, тот случай. Как ужасно. У него такой вид, как будто он обсуждает это с собакой."


"Могло бы быть. У них много общего. То же чувство юмора, например - судье нравится прятать резиновую кость собаки, в то время как Сократ крадет его перчатки. И хотя судья тратит свое время на борьбу со сложными моральными проблемами, в то время как Сократ не может произнести по буквам cat, я не уверен, что на самом деле между ними есть такая фундаментальная разница." Я резко остановилась, осознав, что, конечно же, это Люси научила меня так думать.


"На самом деле" . Она усмехнулась. "Ты стал англичанином, Джош".


Я пожал плечами. Приветствия. Так чем ты занимаешься в эти дни, Анна?"


По ее словам, она была менеджером в доме престарелых в Блэктауне. Мне было трудно представить это. Четырехлетний разрыв снова сокращался, пока мы разговаривали, физические различия исчезали, когда я настраивался на ту Анну, которую знал в последний раз, 22-летнюю студентку.


"Должно быть, ответственная работа, я полагаю?"


"Довольно". Она нахмурилась, между ее темными бровями образовались складки. "Они ... нуждаются в большой помощи, наши клиенты". То, как она это сказала, звучало почти как покаяние. "А как насчет тебя? Как прошел Лондон?"


Я сделал глубокий вдох и сделал все возможное, чтобы быть интересным, не вдаваясь в подробности. "Ближе к концу это стало довольно интенсивным", - заключил я. "Хорошие деньги, ты знаешь, но давление и адские часы. Спустя четыре года я почувствовал, что мне нужно вернуться, по крайней мере, на некоторое время." Я думал, что звучал достаточно правдоподобно, с практикой становясь лучшим лжецом.


"Ну, на тебе тоже было много ответственности. Можно мне еще вина?"


Внезапно мне пришло в голову, что она была встревожена, не решалась заговорить о чем-то, и я подумал, что знаю, о чем именно, о том самом невысказанном, что занимало меня с тех пор, как я впервые увидел ее.


Я встал, чтобы наполнить ее бокал, а затем, как будто это только что пришло мне в голову, сказал: "Знаешь, я был опустошен, что не смог вернуться на службу Люси. С твоим сообщением произошла путаница - я переехал на новый адрес, и к тому времени, как оно дошло до меня, дата прошла, и, казалось, не было никакого смысла лететь обратно. Мне жаль. Это, должно быть, было ужасно." Я понял, что прошу ее простить меня.


"Да", - просто сказала она. "Это было". Я понял, что она не только не собиралась облегчать мне задачу, но и пришла не за этим.


"Я полагаю, ее отец тяжело это воспринял".


"Он мало что показал, но да, я так думаю".


"Я ... Я написала ему, но не получила ответа."


"Я не думаю, что он кому-то ответил".


"Ах". Хотя из-за того, что я снова наполнял наши бокалы, мне не приходилось встречаться с ней взглядом, я остро ощущал, что она пристально наблюдает за мной, как будто пытаясь взять фальшивую ноту. Я обнаружил, что не могу придумать, что еще сказать.


Наконец она заговорила. "Ты что, Джош, газет не читал?"


"Не очень; я взял за правило избегать их так долго, как только могу. Почему?"


" О Кертисе и Оуэне? - Спросил я.


Я покачала головой, заинтригованная, задаваясь вопросом, как они могли попасть в новости. "Чем они занимались?" Сказал я со смехом.


Она не улыбнулась в ответ, но посмотрела вниз и провела пальцем по основанию стакана. "Пару недель назад мне позвонила Сьюзи".


" Жена Оуэна? Ах, да? Как они оба? Еще есть дети? Я не поддерживал с ним связь." На самом деле я ни с кем из них не поддерживал связь.


"Я так и сделал, с Оуэном и Кертисом. Раньше мы время от времени наверстывали упущенное. Они все еще ходили вместе в альпинизм."


"Неужели?" Я бросил на нее взгляд, которого она избегала.


"Да. Они уехали на неделю в Новую Зеландию. Сьюзи только что услышала, что на Маунт-Кук произошел серьезный несчастный случай. Кертис был убит."


Я почувствовал воздействие этих слов, как физический удар, стирающий глупую улыбку с моего лица, пригвоздивший меня к стулу. "Кертис? Мертв?" Его образ живо возник в моем сознании: рыжие кудри, выбивающиеся из-под альпинистского шлема, широкая дерзкая ухмылка на лице.


Затем я вспомнил, что заметил заметку в газете вскоре после того, как вернулся: два австралийских альпиниста пострадали в Южных Альпах, имена не разглашаются. Я прочитал это со своего рода дрожью, благодарный за то, что все это было позади меня. Должно быть, я пропустил более поздние сообщения.


"... Родители Кертиса".


"Что? Прости, Анна, я этого не расслышал."


"Они были за границей, родители Кертиса, и у них возникли проблемы с их розыском".


" А как насчет Оуэна? - спросил я. Я чувствовал себя дезориентированным, неспособным ясно мыслить.


"Да, он был очень тяжело ранен. Сьюзи была в истерике. Они хотели, чтобы она вылетела прямо сейчас, но их новорожденный заболел, и она не смогла поехать ..." Еще одно изображение: Оуэн, сияющий сквозь очки, маленький ребенок, сидящий у него на плече.


"Боже милостивый".


"Ты ничего об этом не слышал?"


"Нет, нет ... Продолжай."


"Ну, я сказал, что пойду. Я сел на следующий самолет до Крайстчерча, куда доставили мальчиков. Я сделал это как раз вовремя, чтобы быть с Оуэном, когда он умер."


"Он умер? Оуэн тоже?"


"Я думал, вы, должно быть, видели это в новостях. Это тоже показывали по телевизору."


Неудивительно, что она странно смотрела на меня. "Боже, это просто ужасно, Анна. Я не могу в это поверить." Я протянул руку, чтобы пожать ее. Было холодно.


Она печально кивнула, зная арифметику, которая крутилась у меня в голове. В университете нас было шестеро, шестеро друзей, которые вместе занимались скалолазанием. Теперь трое были мертвы: сначала Люси, а теперь Оуэн и Кертис.


"Нас осталось всего трое", - сказал я. "Ты, я и ... Я полагаю, с Дэмиеном все в порядке?"


"О да. Вчера я разговаривал с ним по телефону."


У меня закружилась голова, я не мог нормально дышать, и внезапно я не выдержал, сидя там и вот так спокойно разговаривая, и резко вскочил на ноги. "Думаю, мне нужно что-нибудь покрепче вина. Могу я предложить вам бренди, скотч?"


Она покачала головой, и я направился через холл в личную гостиную Мэри, где глубоко вздохнул и налил себе виски из бутылки, стоявшей в ее буфете. Часы на каминной полке тихо пробили час, и я некоторое время стоял, тупо уставившись на узор на индийском ковре у моих ног. Я был физически потрясен новостями, но, казалось, ничего к ним не испытывал. Я попыталась представить их двоих, Кертиса и Оуэна, но мой мозг не реагировал. Наконец я подумал об Анне, сидящей там в одиночестве, выпрямился и открыл дверь. Судья со своим отчетом подмышкой пересекал зал с Сократом, возможно, увлеченный игрой в прятки. Они посмотрели на меня, и что-то, казалось, поразило судью. Он сдержанно улыбнулся и указал на напиток в моей руке. "Как раз то, что нужно".


У меня возникла нелепая мысль, что он обвиняет меня в краже виски Мэри. "У меня довольно плохие новости", - выпалила я и начала рассказывать ему о Кертисе и Оуэне, и о скалолазании, и о Люси тоже, и я чувствовала, как слезы жгут мои веки изнутри. Затем в дверях напротив появилась Анна, и я заткнулся.


Судья сказал: "Мой дорогой друг, конечно, я читал об этом. Они были твоими близкими друзьями, эти парни? Мне так жаль."


Он почувствовал Анну позади себя и обернулся, и я представила их. Мы выражали соболезнования в течение нескольких неловких мгновений, прежде чем я сбежал с Анной, выведя ее на террасу, теперь опустевшую, где мы со вздохом сели. Над заливом, подобно пурпурному приливу, поднималась глубокая тень, так что только верхушки зданий на дальнем гребне сияли в золотистом вечернем свете.


Я залпом допил свой напиток. "Прости. Эти последние недели, должно быть, были ужасными для тебя. Ты не видел Сьюзи?"


"Да. Ее мать переехала к ней. И родители Кертиса прилетели обратно, как только получили новости. Похороны состоятся во вторник. Я расскажу тебе подробности."


"Спасибо".


Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела их двоих. Это была ночь перед моим отъездом в Лондон, моя прощальная вечеринка. Я могла вспомнить Кертиса, пьяного, стоящего на столе, чтобы спеть прощальную песню, но не более того, потому что Люси тоже была там, и вечер был сплошным пятном выпивки и вины.


Анна была очень тихой.


"Есть что-то еще?" Я спросил.


Ее глаза встретились с моими на мгновение, затем скользнули в сторону. Это был настолько нехарактерный жест, что я смутился. Анна иногда была упрямой и чересчур серьезной, но никогда не изворачивалась.


"Что-то плохое?"


"Может быть, мне стоит пока оставить это. Ты выглядишь изрядно потрясенным."


"Нет". Мой голос звучал фальшиво. "Нет. Тебе лучше сказать мне. Что это, черт возьми, такое?"


"Это насчет Люси, Джош".


"Люси?"


"Да". Она неловко поерзала на своем стуле. Свет угасал, и вечерний воздух внезапно утратил свое тепло. "Вы должны представить, на что это было похоже, когда я приехал в Крайстчерч. Я поймал такси прямо в больницу, как только мы приземлились. Было темно, и снаружи было много активности - телевизионщики, репортеры. Сначала персонал не разрешал мне видеться с Оуэном, но в конце концов я убедил их, что представляю его семью, которая не сможет приехать в течение дня или двух. По их реакции я понял, что это будет слишком поздно.


"Сначала было трудно разглядеть его среди всех тюбиков и перевязочных материалов, было видно только несколько розовых и пурпурных участков его лица. Он был так спокоен, с закрытыми глазами, как будто был полностью поглощен тем, что машины делали с ним, накачивая, капая, измеряя. Медсестра сказала, что они были поражены тем, что он пережил перелет в больницу, и не ожидали, что он протянет ночь.


"В комнате было тепло, и через некоторое время мое внимание отвлеклось. Я чувствовал себя измотанным всем этим, путешествием, эмоциями и знанием того, чем это закончится. Это было почти как физическая вещь, как гравитация, притяжение смерти к жизни."


Анна заколебалась, взглянув на меня, и я ободряюще кивнул.


"В общем, я встал, потянулся и обошел вокруг, и когда я снова взглянул на него, я был поражен, увидев, что его глаза были открыты и смотрели прямо на меня. Я поговорил с ним, сказал ему, кто я такой, и как Сьюзи скоро будет там, чтобы увидеть его, и он выслушал и, казалось, понял. Его губы сложились в улыбку, а затем он сказал шепотом: Скажи ей, что я люблю ее .


"Я хотела взять его за руку или что-то в этом роде, но не было ничего от него, к чему я могла бы прикоснуться. Слезы наполнили мои глаза. Он, должно быть, заметил это, потому что его губы снова зашевелились. Он сказал, без сожалений . Ты помнишь, как мы это говорили?"


"Я помню".


"Я повторил это ему в ответ, без сожалений. Теперь они казались довольно пустыми, эти глупые слова. Он закрыл глаза, и я подумал, что он ушел, но машины все еще качали воду. Затем, спустя долгое время, его веки снова открылись, и его глаза были широкими и яркими. Только один, - сказал он. Я спросила его, что это было, думая, что он скажет что-нибудь о своих детях, но вместо этого он сказал, Люси .


"Я не был уверен, что ослышался, и я повторил, Люси? Да, сказал он. Мне показалось, что я видел ее на горе, как раз перед тем, как я упал. Ослепительный снег ... Но что, если я действительно встречу ее снова? Что я могу сказать? Я не знала, как ответить. Он вздохнул и сказал: Мы убили ее, ты знаешь .


"Я подумал, что он запутался, и я сказал: " Нет, Оуэн, это был несчастный случай, такой же, как и у тебя. Нет, нет, сказал он. Это то, что мы говорили всем, но это было неправдой . Он смотрел прямо мне в глаза и казался вполне связным. Все произошло не так, Анна. Видишь ли, он знал мое имя, он знал, кто я такой."


"Он действительно сказал "Мы убили ее"?" - Недоверчиво спросила я. От этой истории у меня по коже побежали мурашки, хотя я просто не мог в это поверить. Я почувствовал, что отдаляюсь от этого, чего-то, чего я действительно не хотел слышать.


"Да, именно так, как я тебе сказал. Я начала говорить ему, что он неправ, но он просто закрыл глаза, еще раз глубоко вздохнул и сказал, Прости меня, Люси . Он больше не заговорил и не открыл глаза. Примерно в два часа ночи аппараты подали сигнал тревоги, и медсестры заставили меня уйти. Вскоре после этого он умер."


Некоторое время мы сидели в тишине. В окнах напротив залива зажегся свет, и я сказал, чувствуя, насколько неуместны были мои слова: "Я должен включить свет в отеле, Анна. Подожди, я вернусь через минуту."


Обходя дом, я думал о том, что она сказала. Это было ужасно, конечно, слишком ужасно, чтобы воспринимать всерьез. И все же Анна явно это сделала. Я попытался представить, на что, должно быть, было похоже слушать слова Оуэна, а затем размышлять над ними все последующие травмирующие дни. Нет, Анна теперь не была той девушкой, которую я знал студенткой. Думая о том, как она справилась с этим, я понял, как сильно она изменилась за эти четыре года. В ее рассказе об этом не было и следа мелодрамы. Она казалась намного серьезнее, более обдуманной - более взрослой, как я предполагал.


Я вернулся на террасу с бутылкой вина и снова наполнил ее бокал.


"Кому еще ты рассказала об этом, Анна?"


"Никто. Я боролся с этим последние десять дней, тихо сходя с ума."


"Я могу себе представить. Ты не говорила с Дэмиеном или Маркусом?"


Она покачала головой, но не стала вдаваться в подробности. "На днях я вспомнил, как твоя тетя говорила, что ты возвращаешься, и я должен был сегодня приехать в город, и я подумал, что, если бы ты был здесь, я бы сказал тебе об этом".


Мне показалось странным, что она не только не поговорила с Дэмиеном, но и не позвонила в отель, чтобы убедиться, что я буду дома, как будто ей так не хотелось делиться этим, что она оставила это в руках судьбы.


"Я рад, что ты это сделала, Анна. Смотрите, он был в бреду, конечно. Его мозг был бы поврежден при падении - как далеко они вообще упали?"


"Около сорока метров".


"Значит, вот ты где".


"В снег. Нет, его мозг был, пожалуй, единственной частью его самого, о которой они, казалось, не слишком беспокоились. И он действительно казался трезвомыслящим, всего на те несколько минут."


"Это не значит, что у него не было галлюцинаций. Он был бы напичкан наркотиками, сильно травмирован, на грани смерти."


"Я пытался убедить себя в этом, но тебя там не было, Джош. Вы не услышали уверенности в его голосе."


Я решил попробовать другой подход. "Было расследование смерти Люси, не так ли? Ты присутствовал?"


"Да, каждый день".


"Был ли какой-либо намек на сомнение? Есть какой-нибудь намек на нечестную игру?"


"Нет. Но они так и не нашли тело, и вся остальная группа рассказала ту же историю, так что не было причин сомневаться в этом."


Кертис, Оуэн и Дэмиен, трое, которые поднимались с Люси, и организатор поездки Маркус Фенн. Это было почти все, что я знал о том, что произошло, об этом и о месте - острове Лорд-Хоу, в Тихом океане, в пятистах километрах от побережья Нового Южного Уэльса. Из нас шестерых, которые обычно поднимались вместе, Анна и я были недостающей парой. Я задавался вопросом, чувствовала ли она себя такой же виноватой из-за этого, как и я. Но тогда у нее не было причин для этого.


"Это абсурдно, Анна, предполагать, что они могли намеренно что-то сделать с Люси."


"Я знаю..." Она беспомощно покачала головой. "Как много вы знаете о ее несчастном случае?"


" Не так уж много. Мэри прислала мне газетную вырезку."


"Я помню, как она пришла на службу".


"О, да, именно так. Она рассказала мне об этом, о том, как много людей было там." Но не я. Не я.


Анна полезла в свою сумку через плечо и вытащила синюю пластиковую папку. Она протянула его мне. "Я сохранила несколько черенков".


"Ах". Я уставился на файл, но не стал его открывать. Оно весило всего несколько граммов, но на ощупь было намного больше, и я понял, почему она выглядела такой усталой.


"Взгляни - не сейчас. Прочти это, и, может быть, мы сможем поговорить снова."


"Хорошо, но я уверен, что беспокоиться не о чем. Я имею в виду, ты просто должна помнить, какими мы все были, Анна. Нет никакого способа ..."


Мы обменялись номерами телефонов, и она поднялась на ноги и направилась к двери. Я последовал за ним, думая, что в отеле было странно тихо. Это место было как будто околдовано.


Я открыл перед ней входную дверь, она обернулась и слегка улыбнулась мне, грустно и задумчиво. "Мне жаль, Джош. Я должен был кому-то рассказать."


"О, конечно, конечно. Я очень рад, что ты это сделал." Но это было неправдой.


Мы вместе прошли по переднему двору отеля, который когда-то был палисадником, но теперь был вымощен кирпичом, чтобы обеспечить несколько парковочных мест для гостей. По улице с гудением проезжали машины, их фары горели в сгущающихся сумерках.


Выйдя на тротуар, она оглянулась на отель. "Это замечательное место, не так ли? Мы все когда-то бывали здесь, не так ли? Твоя тетя накормила нас обедом."


"Да, я помню". Воспоминания нахлынули на меня, теплый и счастливый день, и, повинуясь импульсу, когда она повернулась, чтобы уйти, я добавил: "Послушай, Анна, помимо этого дела, нам нужно наверстать упущенное, выпить, перекусить или еще что-нибудь".


Она кивнула без особого энтузиазма, и я понял, что ей, должно быть, так же не хотелось, как и мне, вступать в этот контакт, пересекать ту пропасть назад, в прошлое.


2


Анна была права, это было прекрасное старое здание, хотя теперь, когда я вернулся к парадной двери, оно казалось несколько отталкивающим, балконы верхнего этажа были темными, как пустые глазницы. Мэри тщательно изучила его историю и напечатала краткое содержание в небольших брошюрах, которые она раздавала гостям. У нее также было несколько старых фотографий, иллюстрирующих его историю, увеличенных, вставленных в рамки и развешанных вдоль холла, и я остановился на них сейчас, чтобы отвлечься, не решаясь подойти к папке, которую Анна оставила для меня.


На первой фотографии был изображен архитектор, пожилой мужчина с белой бородой в эдвардианском стиле, и я представил, как он решает доверить рипу этот заключительный грандиозный заказ, поскольку он выбрал экстравагантную версию стиля Федерации времен королевы Анны, который в то время уже выходил из моды. Двухэтажный дом был образцом отделки стен - черепица, грубая штукатурка и заостренная кирпичная кладка, - а его крыша была украшена экстравагантными дымоходами, мансардными окнами и коньковой черепицей. В нем были эркерные окна и мансардные окна, а его многочисленные балконы были задрапированы декоративными кронштейнами и стойками, выполненными в криволинейном стиле модерн.


На самом деле это был замечательный тур де форс, и он заслуживал того просторного зеленого окружения, которым он когда-то наслаждался и которое видно на втором снимке, сделанном почти сто лет назад. На нем было изображено недавно достроенное здание The Moorings, дом брокера и финансиста и его большой семьи, которые все были позированы снаружи фасада. Они выглядели безмерно довольными своим великолепным новым домом в лучшем жилом пригороде внутреннего города, на гребне Поттс-Пойнт, высоко над лодками в бухтах Сиднейской гавани со всех сторон, но я знал, что грядут беспорядки. В течение года Кингсклер, первое многоквартирное здание в манхэттенском стиле в Сиднее, возводилось неподалеку на Маклей-стрит, и характер зеленого пригорода начал меняться навсегда. И через пару лет после этого война в Европе была бы в самом разгаре. Я задавался вопросом, сколько из этих мальчиков-подростков, по росту уступавших своему отцу, оказались на Западном фронте.


Но, по-видимому, Депрессия доконала владельцев Причалов, и они уехали ко времени третьего снимка, сделанного в начале Второй мировой войны. Дом явно пришел в упадок, превратившись в спальные места для рабочих верфи и военно-морского флота, и его упадок продолжался в 1960-х годах, когда его сфотографировал Гордон Харрис, недавно прибывший в Австралию и вооруженный небольшим наследством и некоторым опытом работы в гостиничном бизнесе в Инвернессе. Причалы стали отелем "Харрис", и почти сразу же Гордон встретил мою тетю Мэри и женился на ней. В конце пункта была фотография они оба на улице отеля вскоре после свадьбы, и было ясно, что Гордон, в некотором роде мечтатель, сделал очень проницательный выбор в пользу практичной и трудолюбивой женщины, которая была рядом с ним. Вместе они превратили это место в убежище для посетителей Сиднея, его репутация передавалась из уст в уста между военно-морскими администраторами, посещавшими Его Величество Королеву Каттабул, юристами, посещавшими семейный и Верховный суды, и сельскими политиками с бизнесом в парламенте штата. Когда Гордон умер, Мэри просто продолжала жить. На последней фотографии она была запечатлена у входной двери, за домом теперь стоят гораздо более высокие и грубые соседи, многоквартирные дома в центре города, которые затеняют остатки старых садов.


В моем представлении это место всегда имело волшебный, обволакивающий характер, настоящее святилище, и это было первое место, о котором я подумала, когда вернулась в Сидней. Но, несмотря на всю свою защищающую домашность, он не мог отгородиться ни от мира, ни, казалось, от моего собственного прошлого.


В кухонном холодильнике было немного ростбифа, я отрезала несколько ломтиков и сделала себе сэндвич. Я отнес его в гостиную Мэри, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы слышать, как кто-то входит в отель. Налив себе еще виски из ее бутылки, я сел в одно из ее мягких кресел, положив папку на колени. Я не хотел открывать его, потому что мог догадаться, с чем столкнусь, но в конце концов у меня не было выбора. Я перевернула лоскут, и вот оно, фотография Люси. Несмотря на то, что я ожидал такого эффекта, у меня все равно перехватило дыхание. Когда я уставился на это знакомое лицо, более счастливую версию того, с которым я попрощался, отстраненная часть моего разума хладнокровно сказала мне, что я избегал этого момента в течение четырех лет, предпринимал всевозможные уклончивые действия, чтобы отсрочить его. В вопросе смерти Люси я даже не прошла первую стадию скорби. Я все еще был в отрицании.


Возможно, то же самое было со всеми смертями, которые я пережил - смерть дедушки, дяди Гордона, мамы - все они были ошеломлены, отключены, никогда по-настоящему не сталкивались лицом к лицу. Но Люси была другой, первые по-настоящему важные отношения в моей жизни, не обрамленные семейными узами, а свободно выбранные, чудесным образом подаренные, а затем отброшенные в сторону.


Фотография была увеличенной ксерокопией из газетного репортажа, озаглавленного "Трагедия при восхождении: молодой ученый по имени " . Я думаю, что они получили фотографию от ее отца, сделанную, вероятно, во время ее двадцать первого дня рождения, потому что на ней был золотой медальон, который принадлежал ее матери и который он подарил ей в тот день. У нее была слегка жеманная улыбка, как будто для особого случая сфотографироваться, а в уголках ее глаз были любовные морщинки. И такой живой, так наполненный жизнью. Я не мог этого вынести и быстро перевернул страницу.


Вас снова встретит та же картинка, на этот раз поменьше, с сопроводительным отчетом ниже.


Сегодня полиция обнародовала имя молодой женщины, пропавшей на острове Лорд-Хоу после несчастного случая при восхождении и в настоящее время считающейся погибшей. 22-летняя Люси Коркоран была членом университетской научной исследовательской группы, проводившей полевые исследования гнездящихся колоний морских птиц на крутых утесах у подножия горы Гауэр на южной оконечности идиллического острова. Руководитель группы, биолог доктор Маркус Фенн, описал, как Коркоран, очень опытная альпинистка, отделилась от своих спутников днем в понедельник, 2 октября, перед падением в океан, на сто метров ниже того места, где они работали. Вчера к островитянам присоединились команды с лодок, участвовавших в гонке яхт "Сидней -Лорд Хоу", недавно прибывшие на остров в поисках тела Люси. Однако местные рыбаки говорят, что сильные течения вокруг острова, а также недавняя активность акул делают все более маловероятным обнаружение ее останков. Полицейский из Сиднея прибыл на остров, чтобы помочь местной полиции в подготовке отчета для коронера Нового Южного Уэльса. Университет опубликовал заявление, в котором выразил глубокое сожаление и объявил, что проведет собственное расследование обстоятельств несчастного случая с мисс Коркоран.


Недавняя активность акул ... Не показалось ли вам это немного беспричинным? Что бы почувствовала ее семья, прочитав это? И что это значило, отделилась от своих спутников ?


Я прочел еще несколько страниц ксерокопированных газетных вырезок, начиная с первого предварительного сообщения о несчастном случае и заканчивая кратким изложением выводов коронера шесть месяцев спустя. Многое из этого было повторяющимся, некоторые противоречили друг другу, но по мере чтения я также начал вспоминать то, что Люси рассказывала мне об экспедиции в то время. Я вспомнил, как она объясняла, что у птиц, мигрирующих по Тасманову морю между Австралией и Новой Зеландией, на самом деле есть только два острова, на которых можно отдыхать, кормиться, спариваться и выводить потомство, - Лорд-Хоу и Норфолк. Таким образом, они были центром интенсивной активности птиц и важными центрами научных исследований. Маркус Фенн руководил группами в Лорд-Хоу в сентябре прошлого года в рамках продолжающейся исследовательской программы, в основном состоящей из студентов с отличием и аспирантов курсов зоологии, которые он преподавал в университете. В тот конкретный год у него было необычное обстоятельство, что трое студентов из его учебной группы с отличием - Люси, Кертис и Оуэн - были альпинистами альпийского уровня, и он решил использовать их для расширения исследования в районах, которые ранее были недоступны, на южных скалах. Четвертый альпинист, Дэмиен, который одновременно получал научную и юридическую степень, присоединился к ним на последние две недели четырехнедельного похода, чтобы составить две альпинистские пары.


Из того, что я смог почерпнуть из сообщений прессы, а также из некоторых заметок, которые Анна включила в протокол дознания, на котором она присутствовала, несчастный случай произошел в последний день экспедиции. В то утро Дэмиену стало плохо, и он остался, в то время как местный рыбак Боб Келсо отвез Маркуса Фенна и троих других альпинистов на своей маленькой лодке к подножию южных скал под горой Гауэр, где они изучали колонию маскированных олуш и других морских птиц. Альпинистов высадили на берег и они начали взбираться на скалы, в то время как Маркус возвращался с Бобом Келсо в главное поселение Лорд-Хоу, на северной оконечности острова, где ученые снимали коттедж. Примерно в два часа дня Маркус получил радиограмму от Кертиса, в которой говорилось, что произошел несчастный случай. Позже он описал, как альпинисты работали на скалистой полке в ста метрах вверх по утесу, где гнездились птицы. Полка казалась устойчивой и безопасной, и они работали над записью деталей колонии, не привязывая ремни безопасности к альпинистским веревкам из-за риска зацепления и нарушения гнезда. После обеда Люси ушла одна, чтобы проверить несколько гнезд дальше по склону утеса. Она обогнула каменный выступ, вне поля зрения двух других, когда они услышали крик, за которым последовал звук падающей осыпи. Поспешив на место, они обнаружили, что часть шельфа, по-видимому, обрушилась, отправив Люси вниз, в океан. Не было никаких признаков ее присутствия ни в воде, ни на камнях.


Легкий шум потревожил меня, и я резко выпрямился, осознав, что понятия не имею, как долго я там сижу.


"Джош? С тобой все в порядке?"


Я моргнул и увидел, как Мэри заметила пустой стакан у моего локтя, полупустую бутылку рядом с ним и папку у меня на колене.


"В чем дело, дорогая? Ты расстроен?"


"О ... нет. Все в порядке." Я глубоко вздохнул и закрыл папку.


Она внимательно посмотрела на меня, затем медленно опустилась в кресло по другую сторону камина. " Что случилось? - спросил я.


Сестра Мэри, моя мать, умерла, когда мне было десять, и я думаю, что в моем сознании, возможно, сохранилась некоторая путаница между ними двумя. По фотографиям видно, что они действительно были очень похожи, хотя и не близнецы - Мэри была старше на четырнадцать месяцев, - и я перенес часть своих чувств к матери на свою тетю. Еще одно отрицание смерти, я полагаю. Во всяком случае, этот перенос не был полностью односторонним, и в таких случаях, как этот, Мэри была вполне способна взять на себя материнскую роль.


"Давай, расскажи мне".


Поэтому я вздохнул и рассказал ей о визите Анны и о смерти Кертиса и Оуэна.


"Те двое альпинистов в Новой Зеландии? О, Джош, я читала о них, но не уловила связи. Я встретил их, не так ли? Они приходили сюда однажды."


Я кивнул.


"Ах ты, бедняжка. Неудивительно, что ты расстроен. Это шокирует, особенно после ..." Ее взгляд опустился на папку у меня на коленях, и небольшая вопросительная морщинка образовалась на ее лбу.


"Это в некотором роде сложнее, чем это", - сказала я и рассказала ей остальное, о рассказе Анны о признании Оуэна и ее досье по несчастному случаю с Люси.


Я протянул ей книгу, и она перелистала страницы, размышляя об этом в тишине, затем сказала: "Ты знал их, Джош, но в это очень трудно поверить".


"Вот именно. Я знал их всех хорошо, действительно хорошо, и я просто не могу в это поверить. Я так ей и сказал. Оуэн был тяжело ранен - должно быть, он был невероятно сбит с толку."


"Но..." Она посмотрела на меня сочувственно, но испытующе, "Анна думает, что в этом что-то есть?"


"Может быть. Да."


" Что она собирается делать? - спросил я.


"На самом деле она не знает. Она попросила меня прочитать это досье и подумать о нем, а затем обсудить его."


"Мне всегда нравилась Анна. Тихая, невзрачная, но очень преданная, я всегда чувствовала, особенно Люси. Разумно, я полагаю?"


"У нее были свои моменты, но да, сегодня я бы сказал ... разумно". О чем я думал, так это о том, что Анна казалась теперь почти отягощенной своей рассудительностью, прежние полеты фантазии были твердо сдержаны.


"Да. Я помню, как хотел положить бутылочку шампуня в ее сумку в тот день, когда они приехали сюда. Но когда я встретил ее несколько недель назад, она была очень нарядной. Довольно молодая бизнес-леди. И этот файл ... это вернуло все к действительности, о Люси?"


"Да". Я полагаю, это из-за выпивки, но я почувствовал, как во мне поднялась отчаянная потребность поговорить об этом, признаться. "Я ... Видите ли, я не думаю, что в то время я действительно сталкивался с реальностью этого. Я ездил в Лондон в августе того года, помните, за месяц до того, как они уехали на остров? Потом, когда произошел несчастный случай, Анна попыталась дать мне знать через папу, который прислал мне письмо, только он использовал мой первый адрес в Лондоне, а я уже уехала дальше. Итак, на самом деле было начало ноября, когда я услышал, и к тому времени все было кончено. Я был очень шокирован, конечно. Я чувствовал себя беспомощным, но также ... Ну, это просто казалось таким нереальным. Я имею в виду, что в Лондоне люди не склонны погружаться на сто метров в воды, кишащие акулами. Почему-то это казалось нелепым. Я не мог ни с кем по-настоящему обсудить это, рассказать о том, что я чувствовал. Так что я просто подавил это, попытался вообще ничего не чувствовать."


Это становилось липким, и я приказал себе заткнуться.


"Люси была совершенно особенной", - сказала Мэри, и теплота в ее голосе и использование ее собственного имени прозвучали как неосознанный упрек, как бы говоря, что моя оценка ее была довольно неадекватной. Что ж, это сработало, и я почувствовала, как слезы снова подступают к горлу. Я закашлялся и попытался взять себя в руки. "Служба была очень трогательной", - продолжила она. "Так много людей".


- Где это было? - спросил я. Я понял, что понятия не имею.


"В Оранже, откуда она родом. Семья, казалось, пользовалась большим уважением. Ну, деревенские, вы знаете, в такие моменты они держатся вместе."


"Я помню, ты сказал мне, что пошел".


"Да. Это была хорошая поездка. Я остался на ночь. Я подумал, что должен, ну, представлять нас."


Она имела в виду меня, и я начал подозревать, что она поняла больше обо мне и Люси, и о том, что я должен был чувствовать и должен был сделать, чем я предполагал.


"Как ты думаешь, что мне теперь делать?" Я спросил ее.


"Есть еще кто-нибудь, с кем ты можешь поговорить?"


Очевидными людьми были, конечно, Дэмиен и Маркус, оставшиеся члены группы, но я не был уверен, как они отреагируют на повторное посещение того, что, должно быть, было очень болезненным опытом. "Не совсем".


"Я думаю, тебе нужно время, чтобы смириться с этим, Джош".


"Да". Я подозревал, что на самом деле я хотел, чтобы Анна просто ушла и оставила меня в покое. Похороны Кертиса и Оуэна состоятся во вторник. Тогда я снова увижу Анну."


"Должно быть, ей было очень тяжело справляться с этим в одиночку. Я уверен, что ее успокоит возможность обсудить это с тобой. А может быть, наоборот, а?"


Она похлопала меня по колену, и я кивнул. Сочувствие Мэри утешало, но часть меня возмущалась этим. В течение четырех лет я прокладывал свой собственный путь в мире, настолько далеко от дома, насколько это было возможно. Единственное, в чем я чувствовала, что мне не нужна материнская забота.


"Достаточно справедливо", - хрипло сказал я и поднялся на ноги, поправляя себя на легкую неустойчивость.


В зале мы снова столкнулись с судьей и Сократом.


"Ах, Мэри. Как прошел бридж?"


"Боюсь, сегодня немного напряженно, Рори. Мой обычный партнер не пришел, и мне пришлось играть с кем-то, у кого были довольно странные представления о торгах."


"О боже". Он подозрительно посмотрел на меня, хмуро глядя на пустой стакан в моей руке, и мне пришло в голову, что, возможно, я не нравлюсь судье. Может быть, я был на пути.


"Я приготовлю тебе теплое молоко, Рори", - сказала Мэри, и он просиял. В тот момент я подумала об убийце в его камере, ожидающем участи, которую Рори, возможно, свершит за чашкой теплого молока, и почувствовала легкий озноб. "Почему, ради всего святого, на тебе только одна туфелька?" Добавила Мэри.


"Ах да". Судья уставился на свои ноги в некотором замешательстве. "Кажется, я потерял другую. Я скорее подумал, что мог бы проверить корзину Сократа."


"Хорошая идея. Пойдем."


В ту ночь мне было трудно уснуть. Мой разум подсовывал образы к голым описаниям в газетных вырезках: утесы Маунт-Гауэр, скалистый выступ, выступающий выступ, за которым исчезла Люси, суматоха, когда они услышали ее крик ... И слова Оуэна, все произошло не так .


Наконец-то я немного поплакала из-за Люси. Это не было похоже на прорыв плотины. Больше похоже на то, что что-то замороженное начинает таять.


3


Во дворе церкви, когда я проезжал мимо, собралась большая толпа, и мне пришлось проехать несколько кварталов, прежде чем я смог найти место для парковки. Я никого не узнал, когда встал в очередь у подножия церковных ступеней, чтобы расписаться в книге посещаемости. Затем, отвернувшись, я обнаружила, что стою лицом к Дэмиену. Он казался крупнее, более сильным, когда схватил меня за руку и заключил в медвежьи объятия, хлопая по спине.


"Рад тебя видеть, Джош. Я не знал, что ты вернулся. Разве это не отвратительно? Что, по их мнению, они делали? Сумасшедшие ублюдки. Боже, я буду скучать по ним."


Он был крупнее, по меньшей мере, на полдюжины килограммов, и каким-то образом более гладким. Когда мы были студентами, у него была борода, и он казался довольно суровым, но сейчас борода исчезла, и вид был намного изящнее. Но перемена была связана и с его личностью, или его проекцией ее. Он всегда вмешивался, когда нашей группе требовалось лидерство, но сейчас у меня сложилось впечатление, что он не стал ждать, чтобы взять инициативу в свои руки.


Что-то за моим плечом привлекло его внимание, и он сказал: "Я собираюсь уехать сразу после этого, но мы должны наверстать упущенное". Он вытащил визитную карточку из верхнего кармана. "Здесь".


- Вы юрист? - спросил я. Сказал я, отметив название крупной юридической фирмы на Мартин Плейс.


"Да, я бросил науку в тот год, когда ты ушел, и сосредоточился на юриспруденции. В основном коммерческий, на вашей улице. Кстати, с кем ты была в Лондоне?"


"BBK, немецкий банк ..."


"Я их знаю, они наши клиенты. Так ты теперь работаешь на них в Сиднее? С Виктором?"


"Нет. Сначала я осматриваюсь."


"Ладно. Кто был вашим лондонским боссом?"


Я колебался. "Сэр Джордж Хендерсон".


"Я его не знаю. Ну, послушай, позвони мне. Скоро." Он похлопал меня по руке и отошел. Я чувствовала себя так, словно меня обыскали с раздеванием. Я присоединился к толпе, направлявшейся в церковь. Я нигде не мог видеть Анну.


Это было хорошее обслуживание, я полагаю, вы бы сказали, очень профессиональное. Некоторые моменты этого трогали окружающих меня людей до слез, особенно когда брат Кертиса произнес убитую горем надгробную речь, но я ничего не чувствовал. Все это казалось таким далеким от двух парней, которых я знала. Только пара гробов, стоящих бок о бок на ступенях алтаря, остановили меня, метонимии хоть отбавляй.


Но потом, за пределами церкви, мне пришлось столкнуться с женой Оуэна, Сьюзи, и это было больно. Она плакала и выглядела совершенно измученной, как будто не спала несколько дней. Мы обняли друг друга, и она прошептала мне свою благодарность за то, что я пришел. Я едва знал, что сказать, и пробормотал какую-то банальность. Действительно, нет слов, не так ли? Ей было двадцать пять, симпатичная, но не очень умная девушка, у которой было мало вариантов. Маленький мальчик цеплялся за ее руку, выглядя смущенным.


"Ты помнишь Томаса?" Спросила Сьюзи, шмыгая носом и вытирая глаза.


"Конечно. Раньше я нянчилась с тобой. Можно мне тебя обнять?" Я наклонилась, и мальчик неловко чмокнул меня в щеку.


Позади Сьюзи стояли семьи, ее родители и Оуэн, держащий на руках второго ребенка, младенца, а затем Кертис рядом с ними, с братом Кертиса. Я пожал всем им руки, и они сказали, что знают мое имя и знают, что я был хорошим другом двум молодым людям.


Анна была снаружи церкви, стояла в тени большого дерева, утреннее солнце становилось все жарче.


"Привет", - сказал я. " Ты в порядке? - Спросил я. Я увидел, что она тоже плакала, на темной коже под каждым глазом виднелись небольшие мазки макияжа.


Она ссутулила плечи. " Ты видела Дэмиена? - спросила я.


"Ненадолго. Казалось, он спешил. Он сказал несколько слов о мальчиках, а затем допросил меня по поводу моего резюме. Очень сосредоточенный." Я вспоминала более беззаботного Дэмиена, парня с пристрастием к девушкам, которые влюблялись в него с ошеломляющей скоростью. Мы никогда не понимали почему, потому что он не был особенно хорош собой. Потом мы расспрашивали женщин, но они, похоже, тоже не знали.


"Это то, что происходит с нами", - сказала она. "Пара месяцев заполнения шестиминутных табелей учета рабочего времени и расчета рождественской премии, и Дэмиен превратился в наемного раба, как и все мы".


"Достаточно верно. Хочешь перекусить?"


"У меня мало времени, мне нужно возвращаться к работе", - сказала она, взглянув на часы. "Давай поговорим за сэндвичем, потом ты можешь подбросить меня до станции".


Мы нашли кафе недалеко от моей машины и сели за столик у окна. Она заказала индейку по-турецки с минеральной водой, а я большой капучино и сэндвич с ветчиной.


"У тебя была возможность прочитать вырезки?"


"Да, и я много думал о том, что ты сказал. Мне кажется, что Кертис и Оуэн чувствовали, что в некотором роде проявили небрежность. Может быть, они убедили Люси, что было бы легче, если бы она отстегнула ремни безопасности, или, может быть, они поспорили о чем-то, что заставило ее уйти в одиночку. Я не знаю, могло быть множество причин, но когда она упала, они винили себя. Им было стыдно, и они не упомянули об этом на следствии, и поэтому, умирая, Оуэн почувствовал себя обязанным сказать, что они убили ее, и что все произошло не совсем так, как они сказали. Но они этого не сделали убей ее, ради всего святого. Ничего подобного."


Она долго смотрела на меня, обдумывая это, а затем тихо спросила: "Ты действительно уверен в этом, Джош?"


У меня внезапно возникло ощущение, что я недооценивал Анну все эти годы; что, находясь в тени более гламурных друзей, она научилась наблюдать и стала гораздо более проницательной, чем я предполагал.


Я пожал плечами. "Я просто думаю, может быть, это лучшее, во что мы можем верить".


Она нахмурилась, затем покачала головой. "Я хочу знать правду. Я обязан этим Люси. Я думаю, мы оба хотим."


Я вздрогнула, опустив голову. "Да".


"Дело в том, что если мы не можем полагаться на то, что Оуэн и Кертис сказали потом, то мы действительно понятия не имеем, что с ней случилось. Все, что мы можем сказать наверняка, это то, что она исчезла."


Я был поражен ее выбором слов, исчезла, а не умерла . "Но возможно ли узнать правду сейчас? Что мы можем сделать? Если ты пойдешь в полицию со своей историей о последних словах Оуэна, я уверен, они просто скажут тебе забыть об этом."


"Я знаю".


"Скажи мне, почему ты не поговорила об этом с Дэмиеном?"


Она выглядела встревоженной, ковыряясь в своей еде. "Может быть, я позволил своему воображению разыграться, я не знаю. Но если мы не можем полагаться на то, что сказали Оуэн и Кертис, можем ли мы также верить Дэмиену и Маркусу? Они все держались вместе на дознании, рассказали абсолютно одну и ту же историю. Возможно ... было какое-то сокрытие."


Я уставился на нее, разинув рот. "Заговор? О, да ладно тебе, Анна. Это становится немного диким."


"Да, наверное".


Некоторое время мы ели в тишине. Когда мы закончили, я вытер рот и сказал: "Итак, что мы можем сделать?"


"Я тут подумал - полиция подготовила очень подробный отчет по делу для коронера. В нем содержались стенограммы всех проведенных ими интервью, диаграммы, временные рамки, все. Я видел это на дознании, большой толстый документ, коронер постоянно на него ссылался. Если бы мы могли достать это, мы могли бы что-нибудь найти."


"Ладно, да, мы могли бы попробовать". Я пытался звучать ободряюще, просто чтобы удовлетворить ее, но для меня это звучало довольно безнадежно. "Есть идеи, как мы могли бы раздобыть копию? Мы подаем заявление в офис коронера или что-то в этом роде?"


"Я подумал, что мы могли бы попросить Дэмиена достать его для нас. Я подумал, что это может быть своего рода испытанием."


Я рассмеялся. "Ты коварный..."


"Только это не сработает, если я увижусь с Дэмиеном одна. Он просто посмеется надо мной и отмахнется каким-нибудь снисходительным замечанием."


Я подумал, что она, вероятно, была права насчет этого. Между ними всегда был небольшой скрытый антагонизм, что-то связанное с довольно бесцеремонным подходом Дэмиена к противоположному полу, как я предположила.


"Он дал мне свою визитку". Я полез в карман и показал это ей. Она кивнула и выжидающе посмотрела на меня. Я колебалась, затем решила, что Дэмиен, вероятно, единственный, кто мог бы ее успокоить. Я достала свой телефон и набрала номер его мобильного.


"Стоукс".


"Дэмиен, привет, это Джош".


"О, привет, Джош". я слышала удивление в его голосе.


"Я познакомился с Анной на похоронах, на самом деле я сижу с ней за чашечкой кофе сейчас. Мы все обсудили, и есть кое-что, что мы хотели бы обсудить с вами."


"Ах, да? Что это?"


"Было бы лучше, если бы мы сели вместе, втроем. У вас есть полчаса, которые вы могли бы уделить в ближайшие день или два? Мы придем к тебе."


Он рассмеялся. "Загадочно, Джош. Ну, конечно, если это важно. Всколыхнуло сегодня несколько воспоминаний, не так ли?"


"Да".


Мы подождали, затем он снова включился. "Как насчет сегодняшнего вечера, в половине седьмого? Через дорогу от того места, где я работаю, есть маленький бар - Sammy's Bar."


"Прекрасно. Увидимся там."


Как только я повесил трубку, Анна поблагодарила меня и сказала, что ей нужно идти. Мы сели в машину Мэри, и я отвез ее в Центральный, чтобы она успела на поезд до работы.


"Увидимся вечером", - сказал я, и она помахала рукой и убежала в толпу.


Я пришел в бар Сэмми за десять минут до конца и увидел Анну уже там, сидящую за угловым столиком со стаканом минеральной воды и решительным выражением лица. Я купил пива и присоединился к ней.


" Все ваши клиенты уложены на ночь? - спросил я. Я спросил.


Она улыбнулась, выглядя усталой. "Они смотрят фильм, а это значит, что все они будут спать".


"Итак, каков наш подход?"


"Ты скажешь ему? Я думаю, так это сработает лучше."


"Прекрасно". Я сделал долгожданный глоток холодного пива и огляделся. Бар был заполнен группами корпоративных воинов, молодых мужчин и женщин, быстро высказывающих резкие суждения о событиях дня. Они были такими же, как люди, которых я знал в Лондоне, и когда я улавливал обрывки их внутренней болтовни, я чувствовал себя дезертиром, отсутствующим без разрешения. Там был один столик, за которым сидели вместе четыре девушки. Луч прожектора над головой выхватил волосы и лицо одной из них, и она мне кого-то напомнила. Сначала я не мог вспомнить, что это за воспоминание, а потом оно пришло ко мне, девушка, с которой я познакомился вскоре после того, как впервые приехал в Лондон. Я вспомнил чувство вины перед ней, как будто я был неверен Люси, не понимая, что Люси уже мертва. Что меня сейчас удивило, так это то, сколько времени мне потребовалось, чтобы установить связь, как будто мои лондонские впечатления уже были убраны в ментальные ящики долговременной памяти. Скоро все будет так, как будто Лондона, всех его четырех лет, никогда не было, и я почувствовал укол обиды из-за того, что Анна тащила меня прямиком назад, во времена, предшествовавшие моему отъезду.


"Как твоя личная жизнь в эти дни, Анна?" Я спросил. "У тебя есть партнер?"


Она покачала головой. " В данный момент нет. Ты?"


"Нет. В Лондоне был кто-то, но..." Я пожал плечами. "Как насчет Дэмиена? Ты знаешь?"


"О да, на самом деле довольно предсказуемый. Он женился на дочери старшего партнера. Я полагаю, что покорил ее сердце в течение трех недель после прихода в фирму."


"Как только он освоил шестиминутный график, а? Вас пригласили на свадьбу?"


"Да, но я не мог пойти. Оуэн рассказал мне об этом позже. По-видимому, очень плюшевый."


"Детишки?"


" Я не знаю." Она посмотрела через мое плечо. "Теперь он здесь".


Я поднялась на ноги и подошла, чтобы перехватить Дэмиена, чувствуя потребность в небольшой прелюдии.


"Привет, Дэмиен". Еще одно крепкое рукопожатие. Он был в рубашке с закатанными до локтя рукавами, его плотный шелковый галстук был расстегнут, лицо блестело от пота, как будто он только что вышел с тяжелого совещания. "Ты выглядишь так, словно тебе не помешало бы выпить пива".


"Тоже верно, но лучше сделай минеральную воду, приятель. Я в разгаре конференции."


"О, извините. Послушай, Анна только что сказала мне, что ты женат. Поздравляю!"


Он ухмыльнулся. "Спасибо. Мы хотели пригласить вас, но у меня не было вашего адреса."


" Как ее зовут? - спросил я.


"Лорен. Послушай, мне жаль, но я не могу остаться надолго. Что все это значит, Джош?"


"О, просто кое-что, что всплыло, когда мы разговаривали после похорон". Я заплатил за его выпивку, и мы прошли между жестикулирующими бойцами к нашему столику. Я заметила, что Дэмиен тоже, казалось, не был уверен, как приветствовать Анну, затем собрался с духом и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.


Они обменялись краткими комплиментами о том, как они оба выглядят, Анна сдержанно, а Дэмиен экспансивно, пытаясь оценить ее настроение.


"Итак, что нам нужно обсудить?"


"Похороны заставили нас заговорить о смерти Люси, Дэмиен", - сказала я.


"О?" Он выглядел настороженным.


"Да, о том, как нас двоих не было там, со всеми вами, когда это случилось. А потом тот факт, что ее так и не нашли ... Мы обнаружили, что у нас обоих осталось ощущение, что это так и не было решено."


"Решено? Но..."


"О, я знаю, что это имеет юридическое значение, но эмоционально, понимаешь? Для нас. Мы чувствуем что-то вроде вины."


"Мы все так думаем".


"Но ты прошел через все это из первых рук. Это, должно быть, было ужасно для тебя, но, по крайней мере, ты можешь чувствовать, что сделал все, что мог. Нас просто там не было."


"Так что, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом?" Он многозначительно взглянул на свои часы.


"Мы хотели бы получить полицейский отчет для коронера. Полный отчет. Таким образом, мы сможем точно понять, как все разворачивалось."


Он выглядел пораженным. "Неужели? Что ж, я полагаю, вы могли бы применить...


"У нас нет прямого интереса", - вмешалась Анна. "Я имею в виду, что касается коронера. Я понимаю, что Закон о коронерах предусматривает, что заинтересованное лицо может обратиться к секретарю местного суда за копией всего или части досье коронера, но оно должно предъявить достаточные основания."


Эта внезапная демонстрация домашнего задания, сделанного низким быстрым голосом, была довольно резкой и подорвала мою попытку звучать непринужденно. "Я не думаю, что мы добились бы успеха", - продолжила она. "Но ты мог бы это получить. Ты юрист."


"Коммерческий юрист", - пробормотал он, хмуро глядя на подставку на столе между нами.


"Тем не менее, вы должны знать людей, которые знают людей. Я полагаю, вашего тестя очень высоко ценят. Я уверен, вы могли бы достать для нас экземпляр."


Он переводил взгляд с одного из нас на другого. "Это действительно необходимо? Я могу показать вам газетные вырезки, которые я сохранил ..."


"Мы видели вырезки", - настаивала Анна. "Мы хотели бы больше деталей".


Он глубоко вздохнул, размышляя, поднес стакан к губам, осторожно поставил его обратно на стол, затем сказал: "Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Я не могу обещать, но я сделаю все, что в моих силах. Хорошо?"


"Спасибо, Дэмиен", - просияла я, удивленная.


"А теперь мне действительно пора возвращаться. Рад снова поговорить с вами обоими. Ты выглядишь так, как будто слишком много работаешь, Анна. Может быть, тебе стоит немного полазить с Джошем, теперь, когда он вернулся. Я буду на связи."


Мы смотрели, как он уходит, и я сделала глубокий вдох. Анна бросила на меня напряженный, ничего не выражающий взгляд и сказала: "Теперь я бы хотела водки с тоником. Ты?"


"Да, я тоже".


Я попытался встать, но она жестом остановила меня. "Я принесу их".


Когда она вернулась с напитками, я сказал: "Звучит так, как будто вы проводили исследование о коронерском суде".


"Один из наших резидентов проработал там тридцать лет. Она наполнила меня."


"Итак, он прошел тест?"


"Что ты думаешь?"


Я пожал плечами. "Он сопротивлялся, но это понятно. Да, я думаю, он сдал. Ты?"


Она потягивала свой напиток, глядя в дальний угол бара, затем сказала: "Нет. Я не думал, что он вообще прошел. Бьюсь об заклад, он считает, что достать этот отчет невозможно."


4


На этой неделе и на следующей в отеле снова стало оживленно, и я потратил много времени, помогая Мэри с повседневными делами, заполняя часы между ними просроченными работами по техническому обслуживанию. Я прочистил водостоки и отремонтировал участок неровной брусчатки в маленьком саду под террасой в задней части дома, и по мере того, как проходили дни, а я ничего не слышал, я начал думать, что все дело сошло на нет. Но у меня все еще была папка вырезок Анны с фотографиями Люси и других, и когда я поднималась ночью в свою комнату на чердаке, было невозможно не перелистывать их снова и снова.


Впервые я увидел ее на летней свадьбе на пляже. Чтобы провести свадьбу на пляже в Сиднее, требуется много усилий по организации, а друзья и родственники были там с раннего утра, натягивая веревки на специально отведенном месте, разгребая песок, расставляя цветы. Я действительно не знал эту пару, но согласился сопровождать мою тогдашнюю девушку. К сожалению, наши отношения распались в промежутке между приглашением и мероприятием, так что к тому времени, когда мы прибыли на то, что, по нашему обоюдному согласию, должно было стать нашей последней совместной прогулкой, обстановка была немного напряженной.


Все были принаряжены по этому случаю, мужчины на свадебной вечеринке в своих модных рубашках и галстуках, женщины в элегантных платьях и с прическами, но все были босиком на песке, включая виновника торжества, и это придавало всему довольно испуганный вид, как будто кто-то разыграл розыгрыш. Одна из подружек невесты особенно привлекла мое внимание, стройная девушка с цветами в коротко подстриженных светлых волосах. Она стояла очень прямо и была замкнутой, в то время как все вокруг нее щебетали и суетились. Когда она улыбалась, ее лицо становилось невероятно живым, и по экономичности и уравновешенности ее движений я подумал, что она могла бы быть танцовщицей или спортсменкой.


После церемонии мы забрали нашу обувь и отправились на прием в близлежащий серф-клуб. В какой-то момент я оказалась в очереди в баре рядом с одной из подружек невесты, девушкой с волосами цвета воронова крыла, которая показалась мне довольно застенчивой. На самом деле, только вспомнив это, я понял, что мой первый контакт с ними был не с Люси, как я себе представлял, а там, в той очереди, с Анной. Поначалу она, казалось, не горела желанием разговаривать, но в баре была давка, и я был разговорчив, и постепенно она стала более открытой. Мы оба учились в университете, хотя раньше не встречались, и с учебный год вот-вот начнется, и она рассказала мне, какие предметы она будет изучать. Я проявил к ней больше интереса, чем чувствовал на самом деле, потому что понял, что она была подругой блондинки, которую я заметил, - чье имя, по ее словам, было Люси, или, скорее, Люси. К тому времени, когда я подал ей три бокала шампанского, которые она хотела, она была довольно оживлена и, казалось, с энтузиазмом отнеслась к идее встретиться снова. Я полагаю, это было первое маленькое предательство в нашей истории, я ввел Анну в заблуждение, заставив думать, что я заинтересован в ней, а не в ее подруге.


На следующий день, чувствуя себя немного скучающим, я проверил расписания по предметам, которые она упомянула, и два дня спустя стоял перед одним из больших лекционных залов на вводной лекции по статусу 303, предмету, который я изучал два года назад. Только что прошел сильный ливень поздним летом, и воздух был густо влажным, с деревьев капало, студенты снимали дымящиеся дождевики. Девушки опаздывали, и толпа за пределами аудитории в основном переместилась внутрь к тому времени, когда они прибежали по вестибюлю. Я подбежал к ним, когда они встали в конец очереди, и окликнул : "Анна! привет".


Она повернулась, широко улыбнулась в знак узнавания и представила меня Люси. Я хотел быть очень небрежным и безразличным, но вблизи я нашел ее улыбку еще более неотразимой, чем раньше. Думаю, я довольно глупо моргнул, а потом мы поднимались по лестнице в заднюю часть театра, где было полно народу. Две девушки присели на корточки на ступеньке бокового прохода, и я сразу же последовал их примеру. Волосы Люси были собраны в простой конский хвост, в то время как затылок Анны выглядел довольно неопрятно, как будто она пыталась подстричь их сама. С того места, где мы находились, было трудно разглядеть трибуну лектора, расположенную далеко под нами. Он пришел с опозданием на десять минут - в конце концов, это был факультет менеджмента, - повернулся спиной к аудитории и продолжил невнятно бормотать формулу, которую начал нацарапывать на доске.


- Что? - спросил я. Анна прошипела Люси. " Что он сказал? - Спросил я.


" Понятия не имею." Люси пожала плечами движением головы, которое показало самое красивое ухо, которое я когда-либо видела.


Я наклонился ближе, загипнотизированный, и прошептал в него: "Это проверка гипотезы с двумя средними для больших выборок".


Она повернулась, и наши глаза встретились, всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и на этом, я думаю, все, по крайней мере, насколько я был обеспокоен.


"Неужели это?"


"Да, здесь". Я написал формулу в своем блокноте, вырвал страницу и протянул ей.


"Спасибо", - сказала она и одарила меня самой чудесной улыбкой, как будто я написал ей блестящий сонет.


В конце лекции мы встали, затекшие от сидения на бетонном полу, и Анна сказала Люси: "Ну, я ни черта из этого не поняла".


Я сказал: "Если вам интересно, у меня есть заметки. Я уже прошел этот курс."


Анна посмотрела на меня с подозрением. Я думаю, она уже догадалась, что я задумал. "Почему, ты потерпел неудачу?"


"Нет, у меня HD. Я думал, это что-то другое."


Люси улыбнулась. "Ты говоришь как раз о том человеке, который нам нужен".


Я тоже так думал.


Мы зашли в кафе и поболтали. Люси получала степень бакалавра наук по биологии, Анна - по социологии, и я наткнулась на единственный предмет, который у них был общим, - статистику. Казалось, они двое были старыми друзьями, которые ходили в одну школу, и я почувствовал смирение Анны с тем, что я явно больше интересовался ее подругой, чем она сама, как будто это случалось много раз раньше. Но я не уловил никакого намека на соперничество между ними и почувствовал, что легкая воинственность, которая начала проявляться в поведении Анны, была скорее защитой ее подруги, как будто она привыкла отбиваться от внимания недостойных мужчин вроде меня. Они обе показались мне довольно подтянутыми, Анна немного мягче и медлительнее своей подруги, но все еще загорелая и физически способная. Я спросил, занимаются ли они серфингом или каким-нибудь видом спорта, и Анна ответила с оттенком бравады: "Да, мы занимаемся альпинизмом".


" Скалолазание?"


"Да".


По решительному, почти вызывающему тону, которым Анна произнесла это, я почувствовал, что это может стать ключевым испытанием для наших зарождающихся отношений.


"О, здорово", - смело сказал я. "Я тоже".


Она выглядела глубоко скептически. "Я не видел тебя в клубе скалолазания".


"Нет, я не принадлежу. На самом деле, я немного заржавел. Я подумывал о том, чтобы присоединиться."


"Ты должен", - сказала Люси. "Мы встречаемся почти каждый вечер по средам в спортзале".


"Где ты совершал восхождение?" - Потребовала Анна, очевидно, совсем не убежденная.


"О, в основном в Голубых горах", - беззаботно ответила я. "Немного вокруг Новры". Это была не совсем чушь собачья; в школе я занимался скалолазанием как видом спорта, тренировался на стене для скалолазания в помещении и побывал в паре лагерей, один в Голубых горах, где мы занимались в основном боулдерингом и спуском с горы, и еще один, более длительный, на скалах вдоль реки Шоулхейвен. " А как насчет тебя? - Спросил я.


"Да, мы довольно часто бывали в Голубых горах", - сказала Люси. "Алмазный водопад"? Боуэнс-Крик?"


"Ах, да", - кивнул я. Эти имена ничего не значили для меня.


"В прошлом году шестеро из нас провели месяц в альпинизме в Калифорнии, в Йосемити и Туолумне. Это было фантастически, если вам нравится гранит." Мне было трудно расшифровать выражение ее лица. Казалось, ее это позабавило, но была ли она просто дружелюбна или думала, какой я обманщик, я не мог сказать, но если бы это помогло, я бы с радостью сказал ей, что был одурманен гранитом. Упоминание о поездке в Калифорнию должно было насторожить меня, но я продолжал нетерпеливо кивать, очарованный этой улыбкой.


"Мы провели DNB", - добавила Анна тоном, который прозвучал как предупреждение.


"Неужели?" Я понятия не имел.


"В следующий раз мы планируем отправиться в Непал".


Это действительно бросилось в глаза. Разве не там были Гималаи? Разве Эверест не был где-то рядом? "О, вау, это было бы фантастически", - сказал я.


Позже, когда я возвращался к этой первой встрече, разбирая каждую полузабытую фразу и жест в поисках их скрытого значения, я пришел к нескольким предварительным выводам. Первое и самое важное касалось моих шансов с Люси, или Люси, как называла ее Анна. Они были геями? Был ли их двойной акт какой-то игрой, в которую они играли с такими придурками, как я, привлеченными Люси? Я мог бы поверить в это Анне, защищающей свою подругу и враждебно настроенной по крайней мере к этому мужчине-аутсайдеру. Но весь мой опыт считывания сигналов, исходящих от женщин, подсказывал мне, что к Люси это было не так. Я был убежден, что она была такой же теплой, искренней и заинтересованной, какой казалась.


Это был мой первый вывод. Вторым моим ощущением было то, что эти две женщины были не из моего класса. Их акцент сразу сказал мне об этом. Я представила, что школа, в которую они оба ходили, была одной из лучших частных школ Сиднея, что их отцы были городскими бизнесменами или врачами, и что уехать на месяц в Калифорнию не было таким уж большим делом. Это не обязательно было проблемой, просто что-то, что вызвало некоторые хорошо настроенные сигналы раннего предупреждения. Дело не в том, что я стыдился своей семьи, сказал я себе. В глубине души я знала, что папа и Пэм были хорошими людьми, самыми лучшими. И успешный в бизнесе тоже. Возможно, вы видели их бизнес на Большом западном шоссе - яркий и чистый, с пятиметровым мясным пирогом, небрежно расположенным на крыше. За тридцать лет торговли Ambler's Pies трижды удостаивались национальной премии "Лучший австралийский мясной пирог", и я знаю из обширных исследований рынка, что они это заслужили. Все мои детские воспоминания вращаются вокруг центральной картины: папа, трудящийся за большим столом из нержавеющей стали, раскатывает и сворачивает тесто, раскатывает и сворачивает, чтобы приготовить это особенное слоеное тесто, которое так аккуратно изображен в гигантском масштабе на крыше, а также мама на кухне неподалеку, готовящая по своим особым сытным рецептам из говядины, благодаря которым ее знал каждый водитель грузовика и представитель компании на шоссе. Незадолго до своей смерти мама передала эти рецепты Пэм - помощь, к которой они прибегли, когда мама впервые заболела, и со временем папа скрепил деловое партнерство, женившись на ней. Все это казалось мне очень простым и достойным восхищения. И все же, когда кто-то из моих новых друзей в университете впервые спросил меня, чем занимались мои родители, я отклонился, пробормотав что-то о гостеприимстве и туризме, а позже упомянул отель Potts Point, как будто он принадлежал им, а не моей тете Мэри.


Третий вывод пришел ко мне, как только я поискал в Google о восхождении на Йосемити. Казалось, что DNB было сокращением альпинистов для прямого северного выступа Кафедральных скал Йосемити, шестисотметровой гранитной скалы, которую прямо описывают как "твердую, с каким-то пугающим рыхлым отщепом посередине". Фотографии выглядели для меня абсолютно ужасающими, даже без пугающего отслаивающегося слоя. Я решил, что Анна преувеличивала, чтобы отпугнуть меня. Конечно, они не поднимались на это .


Итак, я появился на скалодроме в следующую среду вечером, и Люси, казалось, была рада меня видеть, в недоигранной, почти застенчивой манере, которую я приберег для размышлений в будущем. Она познакомила меня с некоторыми из их друзей, включая Дэмиена, Кертиса и Оуэна, затем с секретарем клуба, который дал мне анкету для заполнения и записал меня. Анна в значительной степени проигнорировала меня.


Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я серьезно не в своей лиге. Помимо недостатка недавней практики, все мое снаряжение было неправильным, туфли на толстой подошве неуклюжими, а шорты сковывали движения. Пока я с трудом преодолевал самые легкие маршруты, я наблюдал, как остальные мчались впереди меня. Единственной хорошей вещью было то, что, карабкаясь, чтобы не отстать, изо всех сил стараясь не выглядеть полным идиотом, у меня не было времени беспокоиться о своей боязни высоты, которая была постоянной проблемой в школьных альпинистских лагерях.


Через некоторое время я рухнул, униженный, на скамейку. Мои руки и пальцы потеряли всякую силу, и я был весь в поту. Люси подошла и села рядом со мной, выглядя так, как будто она совсем не израсходовала энергию.


" Прости, " выдохнула я. "Я действительно отвык от практики".


"Не волнуйся, после перерыва часто бывает так".


"Но ты абсолютно великолепен". Я не мог скрыть своего изумления. Остальные были хороши, но по сравнению с ней они выглядели тяжеловесными. Плавная и балетная в своих движениях, она казалась невесомой. "Ты действительно поднимался на DNB?"


Она рассмеялась. "Вы нам не поверили?"


"Это просто ... это довольно продвинутый подход, не так ли? Возможно, мне следует придерживаться статистики. Я принесла эти заметки по курсу, если вам интересно."


Она изучала меня. "Но ты не сдашься, не так ли? Я имею в виду, я бы не возражала против некоторой помощи со статистикой 303, но это... " она посмотрела на людей, висящих в космосе над нами, - ... это то, чем я занимаюсь.


"Хорошо", - сказал я, все еще ожидая, когда ощущение вернется в мои пальцы. "Нет, нет, конечно, я не сдамся. В следующий раз я принесу свое подходящее снаряжение. Эти туфли безнадежны."


Позже, в раздевалке, я подслушал обрывок разговора двух парней в соседнем проходе. Один сказал: "... больше я его не увижу". Я уловил в ответе слова "чертовски безнадежно", и они оба рассмеялись. Когда они ушли, я увидел, что это были Оуэн и Кертис.


5


Через неделю после нашей встречи в баре Сэмми Дэмиен позвонил мне. Он спросил, где я живу, и когда я ответила ему, он сказал, что заедет в отель вечером после работы, чтобы поболтать.


В тот вечер он выглядел более собранным в своем дорогом костюме. Я провел его в бар и купил нам обоим пива. Он скинул пиджак и плюхнулся в кресло.


"Прости, что я так торопился на прошлой неделе", - сказал он. "Я, должно быть, показался грубым. Я был просто поглощен своими мыслями. Аааа..." Он вытянулся на сиденье. "Проблема с клиентами в том, что приходится выслушивать всю ту чушь, которую они несут. У нас не было шанса наверстать упущенное. Итак, как дела, теперь, когда ты вернулся?"


Я протянул ему его напиток и рассказал о том, что я делал в отеле.


"Я помню, как ты привел нас сюда", - сказал он, оглядываясь по сторонам. "Милое маленькое местечко. На самом деле, с тех пор я рекомендовал его нескольким людям. Удивительно, что он все же уцелел. Сайт, должно быть, стоит целое состояние. Можно было подумать, что кто-то уже раскупил это к настоящему времени. С твоей тетей все в порядке?"


"Очень. Итак, ты действительно женат, Дэмиен."


"Это верно. Лорен. Замечательная девушка, ты должен с ней познакомиться. Скоро ты будешь у нас на ужине."


"Она тоже юрист?"


"Да, и очень яркий. Намного острее меня."


" Той же фирмы?"


"Нет, она работает дальше по улице. Иногда я выглядываю из своего окна и вижу, как она проходит мимо, и я думаю, как мне вообще посчастливилось поймать ее?"


Я рассмеялся. "У тебя всегда это хорошо получалось".


Он рассмеялся над комплиментом. "О, так вот, я не был Доном Хуаном".


"Я скорее думал, что ты такой".


"Что? Я никогда не щипал ни одну из твоих подружек, не так ли?"


"Нет, но я действительно задавался вопросом, не охотился ли ты за Люси в какой-то момент".


"А ты? Нет, возможно, я и лелеял похотливые мысли в самом начале, до того, как ты появился на сцене, но я решил, что она была слишком коварной для меня. Это не имеет никакого отношения к этому делу с Анной, не так ли?"


"Конечно, нет".


"А". Он не казался полностью убежденным. "Ну, я действительно знаю, как это бывает с Анной".


"Что ты имеешь в виду?"


"О, какой она бывает упрямой, когда ей приходит в голову какая-нибудь идея. Я так понимаю, это была ее идея - захотеть получить полицейский отчет?"


Я сделал ни к чему не обязывающий жест.


"Мы с Анной на самом деле не поддерживали связь", - продолжил он. "Я пытался вспомнить, была ли она на нашей свадьбе, но Лорен говорит, что нет. Я не могу вспомнить, как я услышал о ее нервном срыве. Может быть, Кертис или Оуэн ..."


"Поломка?"


"Ммм, два или три года назад. Разве ты не знал? Возможно, запоздалая реакция на то, что случилось с Люси, я не уверен. Я предполагаю, что в этом все дело на самом деле - привлечь тебя на свою сторону, чтобы помочь ей разобраться во всем."


"Это было серьезно, этот срыв?"


"Я думаю, да. Не то чтобы она была госпитализирована или что-то в этом роде. По крайней мере, насколько я знаю ... Ах!"


Мэри услышала наши голоса и просунула голову в дверь. Она узнала Дэмиена, тепло улыбнулась ему, и он поднялся на ноги и протянул руки.


"Мэри! Как чудесно видеть тебя снова." Он поцеловал ее в щеку. "Я как раз говорил Джошу, что приезд сюда пробудил так много воспоминаний. Я помню, как вы радушно приняли нас всех и угостили потрясающим обедом - жареным барашком."


"Неужели я?" Она рассмеялась, польщенная его обаянием.


"И скажите мне, " продолжал он, " как вы справляетесь с мистером Чанем?"


"Мистер Чанг? Из Гонконга? Ты его знаешь?"


"Он наш клиент. Когда он захотел узнать, где остановиться в городе, я сказал ему, что он должен приехать сюда. Я знала, что это было бы идеально для него. Разве он тебе не сказал?"


"Ну, нет. Но теперь он один из моих постоянных клиентов, Дэмиен. Я должен поблагодарить тебя. Он такой интересный мужчина."


"И очень насыщенный". Дэмиен усмехнулся.


Я налил Мэри бокал ее любимого совиньон блан, и она взяла его, не отводя глаз от Дэмиена.


"Но я так сожалею о твоих друзьях, Оуэне и Кертисе, Дэмиен. Ты, должно быть, так же опустошен, как и Джош."


"Да ... Но, по крайней мере, они умерли, делая то, что любили." Я подумала, что это прозвучало довольно бойко, и тогда он добавил: "Больше всего мне жаль людей, которых они оставили позади, мама и папа Кертиса, конечно, опустошены, а что касается семьи Оуэна ..."


"Ах да".


"Я ходил к ним на днях, к Сьюзи и детям. Знаешь, на выходных у Томаса был день рождения. Шесть. Он продолжал говорить о своем отце. Душераздирающий. Я чувствовала себя такой неполноценной, принимая от него маленький подарок. Что ты можешь сказать?"


"О, я знаю. И справятся ли они сейчас с финансами?"


"Я помогаю Сьюзи с этим, веду переговоры с работодателем Оуэна и их суперфондом, чтобы предложить ей наилучшую возможную сделку".


Мэри положила руку на его предплечье и сжала его, в ее глазах блеснули слезы. Я виновато подумал, что мог бы тоже пойти повидаться со Сьюзи, но это не пришло мне в голову. Я понятия не имела, что у мальчика день рождения. Честно говоря, я была поражена вдумчивостью Дэмиена и начала задаваться вопросом, не ошибалась ли я в нем. Мэри была явно впечатлена. Она сказала, что ей нужно кое-что сделать на кухне, и крепко обняла его, когда уходила.


"В любом случае, - сказал он со вздохом, - я сделал то, о чем ты просил". Он открыл портфель, который носил с собой, и протянул мне толстый документ в спиральном переплете. Заголовок гласил "РАССЛЕДОВАНИЕ СМЕРТИ ЛЮСИ КЭРОЛАЙН КОРКОРАН". Я никогда раньше не слышал о Caroline. "Это копия полного полицейского отчета коронеру. Это было не так просто получить, но в любом случае, я потянул за несколько ниточек и в конце концов справился."


"Я действительно ценю это, Дэмиен".


Он откинулся на спинку стула, сделал большой глоток пива и вытер рот. "Что ж, удачи, но не позволяй Анне втягивать тебя в какое-то болезненное самокопание, вот мой совет. Это было шокирующе, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. О, кстати, на днях я столкнулся с одним из твоих старых приятелей. Один из твоих лондонских приятелей из BBK, Брайан Фридланд."


"Ах, да? Я не знал его хорошо. Он в Сиднее, не так ли?"


"Проходящий сквозь. Нет, он сказал, что вы не были в том же офисе, но, по-видимому, сейчас он перешел в отдел управления рисками, работая правой рукой Лайонела Стэмпа, вашего старого босса, под именем сэр Джордж как там его."


Я почувствовал холод глубоко внутри себя. Его голос был небрежным, но он внимательно наблюдал за мной и улыбался. "Тесен мир, не так ли?"


После того, как он ушел, я сидел на террасе с отчетом. Это тяжелым грузом легло мне на колени, сотни страниц, десятки тысяч слов, посвященных последним часам Люси, но я просто не могла смириться с этим. Что я должен был сделать из всего этого? Я вспомнил судью, сидящего на том же самом чугунном стуле, с такой же неохотой разворачивающего отчет на коленях, возможно, обеспокоенного тщетностью поиска какой-то иголки истины в таком стоге сена. Я пошел на компромисс с самим собой, читая указатель. В нем перечислялись десятки заявлений, диаграмм, медицинских заключений, записей телефонных разговоров и других документов, собранных старшим констеблем Гленном Мэддоксом из отдела по расследованию убийств, Отдел по борьбе с крупными преступлениями, базирующийся в Кингс-Кросс, Сидней. Даже учитывая интерес прессы к делу, он, казалось, был необычайно скрупулезен. Я подумал, обычно ли кто-то из отдела по расследованию убийств расследует смерть в результате несчастного случая.


Затем Мэри окликнула меня из кухонного окна, у нее возникли проблемы с засоренной раковиной, и я с благодарностью закрыл отчет и пошел помогать. Позже я решил отнести это Анне на работу на следующий день. Мне было любопытно увидеть ее в этой обстановке, представить ее в центре бесперебойно работающего предприятия, в окружении слуг в строгой униформе и благородных клиентов. Потребовалось несколько телефонных звонков, чтобы разыскать ее в Мемориальном доме престарелых имени Уолтера Мерчисона в Блэктауне, и на следующее утро я поехал туда. Я не предупредил ее, что приду. Я думал, что удивлю ее - в конце концов, это было то, что она сделала со мной в тот первый воскресный вечер в отеле.


Оригинальный дом был окружен запутанным скоплением новых крыльев и пристроек, и они настолько заполнили территорию, что автомобильная парковка была вынесена на окружающие пригородные улицы. В конце концов я нашла свободное место и вернулась на подъездную дорожку, которая, казалось, вела к дому престарелых. Он закончился во дворе, перегороженном двумя мусоропроводами и рядом мусорных баков, пахнущих кухонными отходами. Рядом с ними лежал большой прозрачный пластиковый пакет, наполненный обувью. С одной стороны пандус вел вверх через небольшой густо засаженный дворик. Наверху были стальные ворота с запирающим механизмом, предназначенным для предотвращения проникновения немощных. В конце концов мне удалось открыть его, не уронив свой громоздкий пакет, и я вышел на широкую веранду. Очевидно, я не нашел главного входа. Пройдя некоторое время по палубе вокруг здания, я подошел к стеклянным дверям, через которые я мог разглядеть пожилых людей, сидящих в комнате отдыха. Рядом с дверями была клавиатура и табличка с надписью "ПОЗВОНИТЬ Для ВХОДА". Я не мог разглядеть колокольчика.


В конце концов, через стекло появилась миниатюрная седовласая женщина и набрала код входа на панели сбоку от себя. Дверь открылась под порыв Элвиса Пресли из громкоговорителя где-то внутри, и я сказал: "Спасибо. Я, кажется, заблудился. Я пытаюсь найти менеджера."


" Мистер Белмонт? - спросил я. Женщина была элегантно одета в белую блузку и темный костюм, и я принял ее за сотрудницу.


"Нет, меня зовут Эмблер".


"Нет, я имею в виду, вы ищете мистера Белмонта, управляющего?"


"О". Я подумал, не пришел ли я не в то место. "Нет, Анна Грин".


Леди усмехнулась. "А, ты имеешь в виду нашего менеджера по деятельности. У тебя назначена встреча?"


"Нет. Я, э-э, здесь, чтобы доставить то, чего она ожидает."


"Следуй за мной".


Я вошла в комнату, мои глаза привыкали к более тусклому освещению. Пожилые люди, сидевшие в кругу разномастных кресел, казалось, либо спали, либо были глубоко погружены в свои мысли и не обратили внимания ни на мое прибытие, ни на "Отель разбитых сердец" Элвиса. На дальней стороне был дверной проем, но, чтобы добраться до него, нам пришлось пересечь круг винилового пола, в середине которого лежала большая белая капля чего-то мокрого. Очень сморщенный старик, сгорбившись вперед в своем кресле, уставился на него, по его подбородку стекала белая струйка.


"О, Стэнли!" - сказала леди. "Что ты наделал?"


Стэнли не ответил. В этот момент мимо двери прошла женщина в зеленом фартуке, и моя помощница крикнула: "Морин, Стэнли снова это сделал".


"Это будет правильно". Женщина подмела комнату шваброй и принялась за работу, в то время как мы обошли круг и направились к двери.


"Я отведу тебя в библиотеку", - сказал мой друг. "Кстати, меня зовут Розалинд".


"Ты работаешь с Анной, не так ли, Розалинд?"


" Не совсем." Она издала еще один смешок. "Мне семьдесят девять - я один из местных жителей. Но я действительно работаю с ней в некотором роде. Я помогаю ей присматривать за библиотекой."


"И Анна отвечает за мероприятия, не так ли?"


"Да, она организует автобусные прогулки, играет в бинго и поет в одиночестве. Она очень эффективна. Я не знаю, что бы мы делали без нее. Вы занимаетесь уходом за престарелыми, мистер Эмблер?"


"Нет, нет. Я ее друг. Мы вместе учились в университете."


"В самом деле!" Она остановилась и повернулась, чтобы рассмотреть меня более внимательно, явно заинтригованная. "Как очень интересно. Вы часто видитесь друг с другом?"


" Не совсем. Я был за границей и просто встречаюсь со старыми друзьями."


"Ах. Мы очень любим Анну, но она остается для нас чем-то вроде тайны. Мы хотели бы узнать больше. Например, это правда, что она была альпинисткой?"


"Да, мы вместе ходили на скалолазание".


"Ах! Вы двое?" Она бросила на меня нетерпеливый взгляд.


"Группа из нас".


"С довольно эффектной блондинкой?"


"Это верно. Откуда ты это знаешь?"


"Раньше у нее на столе стояла фотография. Но тебя в этом не было."


Она вела меня по запутанному лабиринту коридоров, в которых, казалось, все стены были выкрашены в другой цвет и ни одна мебель не подходила друг другу. Местами мы натыкались на сидящие фигуры, чей вид потряс меня, как будто нацистский врач ввел какой-то гротескный экспериментальный яд, который превращал людей в сморщенные останки. Наивно с моей стороны, но я просто не видел ничего подобного раньше. Нацистским доктором, конечно, была Природа, а ядом была старость и ее сокрушительные болезни. В EverQuest не было ничего подобного. Мой гид, должно быть, заметила мою реакцию, потому что она улыбнулась мне и сказала: "Не волнуйся, дальше некуда".


Наконец мы достигли двери с надписью БИБЛИОТЕКА, и она остановилась и указала на другую дверь поблизости с надписью РОЗАЛИНД. "Моя комната рядом, видишь? Так удобно."


Дверь библиотеки открылась в небольшую комнату, вдоль трех стен которой стояли книжные шкафы, четвертая - с высокими французскими окнами, ведущими на другую веранду и густую зелень за ней.


"Библиотека - особое детище Анны", - сказала Розалинд. "До ее прихода здесь не было книг. Раньше мы сидели, как зомби, перед телевизором, но теперь у нас есть читающая группа. У нас есть секция книг с обычным шрифтом... - она указала на одну стену, - а также книг с крупным шрифтом, и вон там аудиокниги.


Там было несколько кресел, одно из которых занимала седовласая женщина в наушниках, которая казалась чуть менее коматозной, чем люди в коридорах.


"Подожди здесь, и я посмотрю, смогу ли я найти для тебя Анну".


Пока я ждал, я лениво просматривал авторов на полках - Сэйерс, Макдермид, Парецки, Кристи, Уолтерс, Лорд, Корнуэлл, Эванович ... Потребовалось мгновение, чтобы пенни упал. Когда я открыла обложки, я нашла "A. На многих из них написано "Зеленый", некоторые пожелтели от времени. Я вспомнил разговор с Люси много лет назад, в котором она шутила по поводу выбора материалов для чтения ее соседкой по квартире. У Анны было три вида книг, строго разделенных на отдельные стопки на полу, как будто она боялась, что они могут заразить друг друга: учебники для курсовых работ, теория феминизма и криминальная литература.


"Анна будет через минуту". Розалинда снова появилась рядом со мной. "Вам нравятся детективы об убийствах, мистер Эмблер?"


Э-э, не очень. А ты?"


"О да, я наркоман - как и многие из нас. И замечательно то, что в нашем возрасте мы можем перечитывать их снова и снова, не помня, кто это сделал. Почему ты выглядишь озадаченным?"


"Ну, тебе не кажется, что идея убийства, смерти немного ..." Я был смущен, но она помогла мне выбраться.


"Немного близко к кости?" Она рассмеялась. " Вовсе нет. Продолжайте, чем ужаснее и кровавее, тем лучше. Боже, я тридцать лет проработал в офисе коронера. Я видел много настоящего."


"Это правда? Держу пари, Анне все это интересно. Ты рассказываешь ей о своем пребывании там?"


"Да, конечно. Она всегда сверяет со мной детали судебной экспертизы, чтобы убедиться, что авторы все поняли правильно. Можете ли вы определить время смерти по содержимому желудка? Можете ли вы установить глушитель на револьвер? Что-то в этом роде."


"Но что именно привлекает вас в историях, подобных этой?"


Она склонила голову набок, уставилась на меня своими яркими глазами и сказала: "Решительность, мистер Эмблер. Можно сказать, чего-то печально не хватает в реальном мире."


Поверх ее головы я увидел Анну, стоящую в дверях библиотеки."Спасибо тебе, Розалинда", - сказала она, "Теперь тебе пора отдохнуть", и мой гид мило улыбнулся и ушел.


Анна осторожно посмотрела на меня. "Что ты здесь делаешь, Джош?"


"Я принес вам полицейский отчет. Дэмиен пришел хорошо; он оставил это в отеле." Я протянул ей пакет, который она взяла, поколебавшись мгновение, прежде чем открыть его и прочитать название отчета.


" Ты это читал? - Спросил я.


"Пока нет".


"Сделал копию?"


Я покачал головой, затем последовал за ней в кабинет дальше по коридору. По пути я мельком увидел вестибюль со стойкой администратора.


"Что, черт возьми, ты делал, заходя через черный ход?" Офис был крошечным и заставленным машинами и файлами. Она открыла крышку ксерокса и вставила отчет внутрь.


"Вход не был четко обозначен. Где находится ваш офис?"


Она бросила на меня печальный взгляд. " Вот оно. " Она перевернула страницу. "Хочешь чашечку чая?"


" Где здесь коктейль-бар? - спросил я.


Она улыбнулась. "В четырех кварталах отсюда. Невежественные иногда добиваются своего. Все равно присаживайтесь."


Я убрала стопку журналов с единственного стула и втиснулась на него. " Как долго вы здесь работаете? - Спросил я.


"Пару лет. Здесь жила моя тетя, которую я часто навещал. Я начала помогать с играми в бинго и прогулками, а следующим делом мне предложили работу. " Она взглянула на мое лицо. "Что? Ты думаешь, я сумасшедший?"


"Ну, нет, я имею в виду, очевидно, что это очень ценная работа. Но как, черт возьми, ты это терпишь?"


Она склонила голову к копировальному аппарату. "За это есть свои награды."Затем она тихо добавила: "Я смущена".


"Почему?"


"Ты сравниваешь это с той захватывающей жизнью, которая была у тебя, когда ты зарабатывал кучу денег в Лондоне и задавался вопросом, где я ошибся".


" Не совсем. Временами это было захватывающе, но также немного пугало, и иногда было одиноко. Правда в том, что все получилось не совсем так, как я планировал, как и кучи денег."


"О? Что случилось?"


"Однажды я расскажу тебе". Я прочистил горло и сменил тему. "Розалинда показала мне библиотеку. Она сказала, что это одно из ваших нововведений. Я и забыла, как ты увлекаешься детективными историями. Все еще читаешь их?"


"Мм".


"Ты не думаешь, ну, что они могут повлиять на твое суждение о том, что случилось с Люси?"


Она резко подняла глаза. "Что ты имеешь в виду?"


"Ну, жизнь не такая, не так ли? Вещи остаются висящими, нерешенными. Как с Люси - без причины, просто глупый несчастный случай. Нет тела для прощания, нет решения."


На мгновение мне показалось, что она, возможно, собирается швырнуть в меня отчетом. Вместо этого она перевернула страницу, швырнула документ обратно на машинку и натянуто сказала: "Я слышала, как умирающий мужчина признался в убийстве моего лучшего друга, Джоша. Я не фантазирую и не смешиваю вымысел и реальность. Я это слышал."


"Ладно, ладно. Извини."


"В любом случае, когда я закончу это делать, мы оба можем пойти и прочитать это, и посмотреть, что мы думаем, и вы можете убедиться, что мое суждение не окрашено" .


Я сидел в тишине, пока она заканчивала работу. Она вручила мне копию и проводила до входной двери. Когда я вышел на свежий воздух, я спросил: "Что с обувью?"


" Какие туфли? - Спросил я.


"Снаружи, на служебном дворе, была сумка, полная обуви".


"Это из-за недержания. Он стекает по их ногам, и им приходится покупать новую обувь."


Я поспешил прочь, думая, что хватка Анны за реальность, вероятно, была довольно крепкой.


6


При других обстоятельствах я бы просто перевесил свой унизительный опыт с Люси и ее друзьями на стене для скалолазания на "опыт" и отправился дальше искать новую подружку где-нибудь в другом месте. Но замечания, которые я подслушал в раздевалке, действительно вывели меня из себя. Эти парни были на пару лет моложе меня - я только начинал получать степень магистра, в то время как они были на третьем курсе получения первой степени - и я думал, что они сами выросли. Также была Люси; я обнаружил, что не могу перестать думать о ней. Поэтому я решил, что мне лучше быть серьезным.


На следующий день я отправился в магазин альпинистского снаряжения и потратил свой бюджет на некоторые предметы первой необходимости. По словам фанатика, который обслуживал меня, самой важной вещью, которой я когда-либо владел, была моя веревка. Мы остановились на нейлоновой оболочке и сердечнике kernmantle толщиной 10,5 мм, длиной 50 метров и весом 3,45 кг. Следующей была обувь, пара универсальных, обтягивающих перчатки ботинок на липкой резиновой подошве, которые, как меня заверили, были бы лучшей вещью для лазания босиком. Затем были ремни безопасности (поясной ремень с отдельными мягкими петлями для ног для менее навязчивой посадки), шлем, сумка для мела, карабины и книга. Я решил оставить стропы, оттяжки и все остальные тайные устройства на другой день.


Позже я записалась в тренажерный зал за пределами кампуса со стеной для скалолазания, где, надеюсь, слухи о том, чем я занималась, не дойдут до Люси и ее друзей. Я начал заниматься силовыми упражнениями, уроками скалолазания и бегом трусцой, а вечером заучивал книгу и практиковался в узлах, пока не отличил прусик от клемхайста и не смог связать восьмерку в темноте. В своей комнате я установил гриф, кусок дерева с прибитыми к нему полосками для подвешивания, чтобы усилить хватку пальцев. Позже мой инструктор по скалолазанию рассказал мне о бетонной подпорной стенке в уединенном уголке соседнего парка, где альпинисты приклеили искусственные крепления к поверхности для занятий боулдерингом. Согласно моей книге, боулдеринг - то есть одиночное лазание по низким скалам или стенам без веревок - был лучшим способом отточить технику, и я стал постоянным посетителем этого места.


Оглядываясь сейчас назад, я с трудом узнаю себя во всей этой скрытной и довольно навязчивой деятельности. Хотя в последующие недели я время от времени виделся с Люси, помогая ей с заданиями по статистике или отправляясь в паб, я ничего не упоминал о своем обучении. Я избегал встречаться с ней с ее друзьями и находил оправдания тому, что не пойду на их следующие занятия по скалолазанию, в то время как я отчаянно пытался привести себя в форму, укрепить специфические мышцы, которые казались решающими, и развить некоторые минимальные навыки. После нескольких недель оправданий я увидел, что она теряет интерес, и я понял, что мне придется появиться. Все они были явно удивлены, когда я появилась, и еще больше удивились, когда я надела свои уже не самые чистые туфли и достойно покрасовалась на стене. Я все еще безнадежно уступала девочкам и в меньшей степени Кертису и Оуэну, но на самом деле я опередила Дэмиена, у которого, вероятно, все еще было похмелье после обеда, и он великодушно признал, что со мной все может быть в порядке, и сказал, что накричит на всех нас в баре.


Мы вместе сидели за столом, Оуэн, Анна, Люси и я, а Дэмиен и Кертис возвращались от стойки с пивом, и они были достаточно дружелюбны, но я все еще чувствовал себя неловко, посторонний, их разговор и юмор полны отсылок, которых я не знал и которые они не потрудились объяснить. Я вспомнила, как Люси говорила, что шестеро из них вместе занимались альпинизмом в Йосемити, и мне стало интересно, кто был второй. Затем Кертис поднял руку и помахал кому-то у двери, я обернулась и увидела высокого худощавого мужчину в черной рубашке и джинсах. У него были черные волосы до плеч, зачесанные назад с лица, и когда он направлялся к нам, я увидел, что он сильно хромает, опираясь на палку в левой руке.


Кертис вскочил на ноги и выдвинул в круг еще один стул, и мужчина с ворчанием опустился на него, протянув Кертису пятидесятидолларовую банкноту, которую тот отнес к стойке.


Люси сказала: "Маркус, это Джош. Джош Эмблер, Маркус Фенн."


Я встал и протянул руку, чтобы пожать его. Его лицо было покрыто глубокими морщинами и загорелым, волосы местами тронуты сединой, и я увидел, что он был намного старше нас, возможно, лет сорока пяти. Он бесстрастно рассматривал меня.


"Джош лазил с нами этим вечером, Маркус".


"Неужели?" Его голос был мягким. Кертис вернулся и поставил большую порцию скотча рядом со своей рукой, а сдачу положил рядом с ней. "Чем ты занимаешься, Джош?"


"Я только что начал получать степень MBA".


На его лице отразилась непроизвольная гримаса, и он быстро глотнул виски, как будто хотел избавиться от неприятного привкуса. "Торговый банкир, да?" Это вызвало всеобщее веселье.


"Что-то в этом роде. Как насчет тебя? Чем ты занимаешься, Маркус?"


"О, к сожалению, я работаю в этом богом забытом учреждении и время от времени пытаюсь втиснуть немного понимания в головы этих парней. Должен признать, довольно безуспешно."


Я не мог определить его акцент - австралийский, конечно, но с тем, что могло быть американским оттенком. Его внимание переключилось на Оуэна. " Как поживает папа? - спросил я.


Оуэн устало покачал головой. "Растрепанный. Если у вас есть немного снотворного для плачущих младенцев, пожалуйста, дайте мне немного." Это был первый раз, когда я услышал, что Оуэн был отцом. По-видимому, он также был женат. "Сьюзи становится запасной".


"Если ей нужен перерыв", - сказала Люси, "я не против иногда посидеть с ребенком".


Оуэн ухватился за это предложение. "Мы были бы действительно признательны за это, Люси".


Маркус наблюдал за этой домашней перепалкой с сардонической улыбкой, как будто вся эта идея показалась ему несколько жалкой.


В соседней комнате звучало караоке, и все подняли головы и прислушались, когда началась следующая песня. Это был трек INXS, и все они громко присоединились к припеву, Падая с горы , все, кроме Маркуса, который наклонился вперед, качая головой, как будто над ним подшутили.


По-видимому, все они были большими фанатами INXS и все еще скорбели по Майклу Хатченсу, который умер чуть больше года назад. Пытаясь лучше разобраться с каждым из них, я спросил, что еще им понравилось. Кертис играл с хэви-металом, Оуэн номинировал Silverchair, Дэмиена Шанайю Твена, Анну U2 и Люси Сэвидж Гарден (возможно, из-за названия). Маркус ничего не сказал, но я бы списал его на Леонарда Коэна. Увидев, как я скривила губы при этом выборе, Люси спросила: "Ну, а как насчет тебя?"


" Как насчет осени? - Спросил я.


Они посмотрели непонимающе, затем скептически, как будто я выдумал это, следуя номеру INXS.


"Никогда о таком не слышал", - сказал Оуэн.


"Но ты слышал их музыку. Помните ту последнюю сцену в "Молчании ягнят", когда Кларис Старлинг преследует персонажа Буффало Билла / Джейм Гамб по темному дому? Фоновой музыкой была песня The Fall из их альбома Hex Enduction Hour . Трек назывался ..." Я заколебалась, как будто размышляя, затем посмотрела прямо на Маркуса: "... "Хип-Поп"".


Он уставился прямо на меня в ответ, и на мгновение воцарилась тишина. Они все еще думали, что я все это выдумываю и, вероятно, издеваюсь над их искалеченным гуру.


Затем Маркус внезапно откинул голову назад с коротким лающим смешком. "Ты знаешь, я думаю, что он прав". Он подвинул ко мне через стол наличные, лежавшие рядом с его виски, и сказал: "Сделай нам еще по одной, торговый банкир, а?"


Я ухмыльнулся и встал. "Конечно, Маркус".


После этого вечер прошел просто замечательно, и когда он закончился, мы с Люси вернулись к ней домой, в то время как остальных подвезли на старом "Ягуаре" Маркуса, которым он мог управлять со здоровой ногой. Я спросил Люси, что с ним случилось, и она подтвердила, что он был шестым членом их альпинистской группы в Калифорнии пятнадцать месяцев назад, и что именно в том путешествии он упал, сломав левую ногу, всего через месяц или около того после того, как Хатченс повесился, отсюда и ссылки.


" Что случилось? - спросил я.


Она пожала плечами. "Он просто попытался зайти немного слишком далеко. Он был действительно хорошим альпинистом, и десять лет назад он смог бы совершить этот переход без каких-либо проблем, но я думаю, что он пытался что-то доказать себе или нам, и получил неприятный урок. Это было ужасно, когда это случилось, прямо в конце нашей поездки. Нам пришлось взобраться к нему и стащить его вниз. Он испытывал ужасающую боль. Он неделю пролежал в больнице в Сан-Франциско, прежде чем его смогли отправить обратно самолетом, а затем еще шесть недель в Royal North Shore."


Мы шли еще некоторое время, а потом она спросила: "Что ты думаешь о Маркусе?"


"Я не знаю ... Вы все, казалось, были в некотором благоговении перед ним."


"После аварии он стал более мрачным, более злым. Раньше с ним было очень весело. Но он великолепен, Джош, самый вдохновляющий человек, которого я когда-либо встречал. Смотри, я тебе покажу."


Мы подошли к двери квартиры, которую она делила с Анной, и она провела меня внутрь, где Анна устанавливала гладильную доску.


"Мы говорили о Маркусе", - объяснила ей Люси. "Я хочу показать Джошу запись из Осло".


"Прекрасно". Анна повернулась ко мне. "Мы спорили в машине, не выдумал ли ты это насчет падения. Маркус сказал "нет", но другие думали, что ты был."


" А как насчет тебя? - Спросил я.


Она прищурилась, глядя на меня. "Я думаю, ты сказал правду. Обычно я могу сказать, когда люди лгут."


"Ты умный".


Люси нашла кассету, которую хотела, и мы сидели вместе на диване, пока включалась картинка. Сцена представляла собой сцену с кафедрой, на стене за которой большими буквами было написано "ЭКОСОФСКИЙ СИМПОЗИУМ в ОСЛО". Одинокая фигура заняла свое место за микрофоном под несколько разрозненных аплодисментов. Я узнала Маркуса помоложе, энергичного, с яркими глазами. Его речь была на английском, но я не могу вспомнить многое из того, что он на самом деле сказал, и то, что я могу вспомнить - что-то о древнегреческом слове, обозначающем дом, ойкос, являющийся основой экономики (управление домашним хозяйством), экологии (знание домашнего хозяйства) и экософии (мудрость домашнего хозяйства), звучал не очень захватывающе. Но его выступление было вдохновляющим, фактически захватывающим, что стало очевидно по одобрительному шепоту невидимой аудитории, постепенно перерастающему во взрывы спонтанных хлопков, которые подчеркивали его страстную речь. Конец был встречен огромной волной аплодисментов, и второй, довольно пожилой человек вышел на сцену и заключил Маркуса в объятия.


"Это Арне Несс", - сказала Люси тоном, который наводил на мысль, что появился сам Мозес.


- Кто? - спросил я.


"Арне Несс - вы, должно быть, слышали о нем".


"Прости".


Анна издала что-то вроде кудахтанья позади меня, сопровождаемого шипением пара из ее утюга. "Он просто, пожалуй, самый важный философ двадцатого века, вот и все. Он изобрел глубокую экологию."


Я тоже об этом не слышал.


Люси сказала: "Он также отличный альпинист. На следующий день после этого он повел Маркуса на стену троллей в Ромсдалене. Это потрясающе."


"Выглядит немного староватым для этого".


Анна снова вмешалась. "Его племянник, которого также звали Арне Нэсс, возглавлял первую норвежскую экспедицию на Эверест. Он женат на Дайане Росс."


Я повернулся и уставился на нее. "Теперь ты меня разыгрываешь".


Она пожала плечами с непроницаемым лицом, наслаждаясь собой, и продолжила гладить.


Когда я выходил из квартиры, я задержался с Люси на пороге, поцеловав ее, и был удовлетворен ответом. Внезапно она снова заинтересовалась мной, казалось, действительно заинтересовалась, и я подумал, не было ли в ее мозгу какой-то причудливой связи, связывающей скалолазание и секс. Я сказал, как будто идея только что пришла мне в голову: "Эй, как насчет того, чтобы я пришел и помог тебе посидеть с ребенком Оуэна?" Я представлял тихий романтический вечер, диван или даже кровать, без Анны, без уединения в примитивной квартире, которую я тогда снимал.


Она посмотрела на меня с удивлением. "Ты не хочешь этого делать".


"Да, хочу. Мы можем поработать над вашей статистикой."


Она рассмеялась. "Все в порядке. Я поговорю со Сьюзи." Затем она ускользнула, одарив меня прекрасной улыбкой, и исчезла за дверью.


Воспоминания о тех временах болезненно вернулись ко мне, когда я наконец уселся на террасе с бокалом крепкого виски, чтобы прочитать увесистый отчет старшего констебля Мэддокса. Его послали в Лорд-Хоу третьего октября, на следующий день после исчезновения Люси, чтобы поддержать единственного полицейского на острове, констебля Гранта Кэмпбелла. Вместе они осмотрели место происшествия и взяли показания практически у всех, кто контактировал с Люси в течение ее месяца там. На острове около трехсот тридцати постоянных жителей, а число посетителей ограничено примерно четырьмя сотнями. В это время года, в середине весны, по подсчетам Мэддокса, там было триста двадцать посетителей, их число увеличилось за несколько дней до прибытия дюжины яхт, принимающих участие в ежегодной гонке от Сиднея до острова Лорд-Хоу.


Мэддокс, естественно, уделял самое пристальное внимание тем, кто был ближе всего к Люси, группе из Сиднея, интервьюируя каждого из них по нескольку раз. Они начали с выражения своего шока от случившегося и своего смятения потерей такого замечательного друга. Их рассказы об аварии были последовательными, и они описали отношения внутри научной исследовательской группы как гармоничные, а настроение Люси - как счастливое. Однако на эту довольно мягкую и утешительную историю была брошена тень некоторыми другими людьми, с которыми разговаривала полиция. Молодая женщина, Софи Каладжич, временно проживающая на айлендская, работающая официанткой и уборщицей по двенадцатимесячному контракту, подружилась с Люси и описывала ее как замкнутую и временами подавленную, особенно к концу ее пребывания. Она также сказала, что Люси сослалась на некоторые разногласия среди исследовательской группы, и что она чувствовала, что Люси казалась изолированной и маргинализированной как единственная женщина в группе. Она упомянула, что Люси несколько раз посещала островного врача. Доктор Ричард Пасслоу подтвердил, что он осматривал ее дважды, лечил от диареи, тошноты и бессонницы. Он описал ее настроение как подавленное , а не подавленное.


Столкнувшись с этими комментариями, другие члены ее партии изменили свои заявления. Люси казалась немного подавленной в последнее время, сказал Кертис, и Оуэн согласился, что она не была своей обычной жизнерадостной, хотя они отрицали, что с ней были разногласия. Кертис списал это на время месяца. Наконец Дэмиен, без сомнения, почувствовав, как идут дела, рассказала о том, что она рассталась со своим парнем незадолго до поездки, и он приписал это ее капризности. Мэддокс добавил в свой отчет примечание о том, что бойфренд, Джошуа Эмблер, переехал в Соединенное Королевство, и он не смог связаться с ним по указанному лондонскому адресу. Но когда Мэддокс прямо спросил их, могла ли Люси рисковать на тех утесах или даже намеренно прыгнула, все они были непреклонны в том, что это невозможно.


Читая эти заявления, я почувствовала, что вижу Люси, проступающую словно сквозь туман, сначала расплывчатую и незнакомую, затем в более четком фокусе, более печальную и мрачную версию женщины, которую я знала. Этот мимолетный взгляд на нее, спустя четыре года, заставил меня почувствовать себя ужасно, и на какое-то время я отодвинул отчет подальше и не мог продолжать с ним.


Мой взгляд упал на утреннюю газету на столике у моего локтя, сложенную на статью о вынесении приговора двойному убийце в поезде. Рори отправил его в отставку на тридцать четыре года. Это показалось мне странной цифрой - почему бы не хорошие круглые тридцать пять? - пока я не понял, что жертвам было шестнадцать и восемнадцать лет. Кроме того, убийце было тридцать три года, а Рори шестьдесят семь. Методичный и точный человек, наш Рори. Я задавался вопросом, как он мог бы вычислить мою вину.


Мэри вышла на террасу, неся тарелку с пикантными лакомствами, с которыми она экспериментировала на кухне. Когда я попробовал пару, она обратила внимание на отчет коронера и виски.


"Я думал, ты любитель пива, Джош. Я никогда не видел, чтобы ты пил скотч, пока не появилась Анна." Она наклонила голову, чтобы прочесть название отчета. "Где ты это взял?"


"Мы с Анной убедили Дэмиена раздобыть его для нас".


"Ах". Мэри села лицом ко мне, озабоченно нахмурившись. "Знаешь, если тебе понадобится помощь, я всегда могу попросить Рори. Я уверен, что он мог бы организовать для вас разговор с полицейским, который выходил туда, если это заставит вас чувствовать себя лучше. Я думаю, что его имя упоминалось в прессе в то время."


"Спасибо. Может быть, позже." Это была хорошая мысль, но последнее, чего я хотел, это вовлекать в это Рори.


"Интересно, Джош, действительно ли это хорошая идея - вот так ворошить прошлое".


Я посмотрел на нее с удивлением. "Я думал, ты за это".


Она грустно улыбнулась мне. "Тогда я не понимал, что ты все еще любишь ее. Ты такой, не так ли, дорогой?"


Я моргнула, глядя на нее, и вспомнила шутку, которую мой отец однажды на Рождество сказал, что Мэри была ведьмой с даром второго зрения. Я думаю, она поймала его на чем-то, связанном с Пэм, когда моя мама была еще жива.


Она потянулась вперед и сжала мою руку. "Мы все просто корабли, которые проплывают в ночи, Джош. На короткое время мы заводим друзей, влюбляемся, а потом снова остаемся одни. Мы все должны справиться с этим."


"Конечно". Я пожал плечами, смущенный этим куском домотканой мудрости. Четыре года назад я бы сказал, что справляться с ситуацией не проблема, но, похоже, со временем я становился мягче. "С небольшой помощью этого ..." Она подумала, что я потянулся за виски, но вместо этого я взял пару ее закусок. Она засмеялась и щелкнула меня по уху, возвращаясь на кухню.


Ложь вернула меня к отчету. В одном из своих заявлений Маркус, лидер команды, описал Люси как "высококвалифицированного, но стремительного альпиниста". Я предположил, что он сказал это в качестве меры предосторожности, как первый маленький шаг к защите себя и университета от любых будущих обвинений в халатности. Но это была ложь - Люси никогда не была импульсивной. Это было удивительной чертой в ней, что она могла делать самые захватывающие вещи с таким контролем и обдуманностью.


Это заставило меня снова задуматься о Маркусе, самом загадочном и, по крайней мере, для меня, наиболее озадачивающем из нашего круга. Ибо, хотя он был одним из нас, никогда не удавалось забыть, что он также был сотрудником, старшим преподавателем и директором университетского центра биологии сохранения на факультете зоологии, а также наставником Люси, Кертиса и Оуэна. Он избегал двух ролей, учителя и друга, таким образом, которого я раньше не видел в университете, позволяя ему переходить от одной к другой, как мне казалось, в зависимости от обстоятельств. Его общественная жизнь, казалось, вращалась исключительно вокруг его студентов-преподавателей, с которыми он был ужасно смешон, унижая своих коллег по академической работе и высмеивая университетские порядки, - затем он резко отстаивал авторитет своей позиции и набрасывался на одного из них с каким-нибудь бранным замечанием.


Это была не единственная двусмысленная черта в нем; было трудно сказать наверняка, сколько ему лет, одевался он молодо, обычно в черное, с волосами, часто собранными сзади в конский хвост. А потом была его сексуальность, постоянная тема для обсуждения среди нас. Он никогда не был женат, и хотя его манеры казались мягковатыми, ходили слухи, что однажды от него забеременела студентка. Казалось, он оказывал влияние как на студентов мужского, так и на студентов женского пола, что мне казалось сексуальным.


Люси, конечно, не согласился со мной по этому поводу, объясняя свою харизму его блеском и его положением в своей области. Это было так; после просмотра того видео с ним в Осло я мог представить, какое влияние он, должно быть, оказал на своих студентов. Ни один из моих лекторов не был вдохновляющим, и мысль о том, что кто-то из нас захочет владеть видеозаписью выступления одного из них на конференции, была смехотворной. Мы все нуждались в наших героях, и его грин-верительные грамоты были безупречны. Он защитил докторскую и последипломную диссертации в Оксфорде и Калтехе, и у него был бесконечный запас анекдотов о великих личностях, с которыми он выпивал и спорил - Ричард Силван об анархии, каннибализме и теории глубокой зелени и Питер Сингер об освобождении животных, а также мифический норвежец Арне Наесс, с которым он утверждал, что обсуждал восемь принципов глубокой экологии в сауне в арктических лесах, прежде чем впасть в кому, вызванную водкой и высокой температурой.


В довершение к этому интригующему фону, Маркус жил в очень странном доме, наполовину врытом в скалу в северном пригороде Сиднея Каслкраге, куда нас время от времени приглашали отпраздновать какой-нибудь триумф над реакционным истеблишментом, в котором он работал. Он был очень щедр на выпивку и другие более экзотические стимуляторы, и после той первой ошеломляющей встречи с ним казалось вполне естественным, что он всегда должен быть рядом, маг с забавным остроумием и диким презрением к университету, правительству, стране и почти всему остальному.


Я отложил отчет коронера в сторону и поискал Маркуса в Google. Я нашел старый веб-сайт конференции, на котором перечислены некоторые из его публикаций, статьи по биологии сохранения сокращающихся популяций морских птиц, распространению определенных видов беспозвоночных и экологии губана-двойника, что бы это ни было. Но его больше не было в списке на веб-сайте университета.


7


Я действительно ходила нянчиться с Люси, но вознаграждение было не совсем таким, как я ожидала. Сьюзи открыла дверь их крошечной квартирки, и у меня сразу сложилось впечатление, что Дракула уже нанес визит. Она выглядела смертельно бледной, волосы гладкие, ногти коротко обкусаны, одета в комбинезон с молочными пятнами. Оуэн, баюкающий хнычущего ребенка в соседней комнате, по сравнению с ним выглядел крепким и относительно невредимым.


"О", - прошептала она. "Неужели это время уже настало?" Извините, мы немного опаздываем. Входите, пожалуйста."


Люси немедленно взяла инициативу в свои руки. "Не беспокойтесь, мы обо всем позаботимся. Вы просто приводите себя в порядок. Ты не встречала Джоша, не так ли, Сьюзи? Не волнуйся, я не позволю ему прикасаться к Томасу без надлежащего присмотра."


Я взяла безвольную руку и изобразила слабую улыбку. Из-за внезапного увеличения детского шума мне показалось, что присмотр нужен скорее Томасу, чем мне, и мне было интересно посмотреть, как Люси справится с этим. И она проделала довольно хорошую работу, после того как Оуэна и Сьюзи наконец выставили за дверь, по успокоению маленького зверька. Примерно на десять минут. Затем это началось снова. Мы выполнили все процедуры, которые предложили измученные родители - бутылочку, смену подгузника, выражение ветра и блевотины на моей рубашке сзади, пение, укачивание, похлопывание, плотное пеленание, жидкий нурофен и звонок на круглосуточную линию помощи, - пока не осталась только одна. Они сказали, что это было безошибочно. Это включало в себя укладывание ребенка в коляску, выход в ночь и прогулку по улицам - снова и снова, без остановки. Это сработало отлично, но это было не то, что я имел в виду для нашего совместного вечера, хотя, я полагаю, это было своего рода сближением, но совсем другого рода.


"Мне так жаль Сьюзи", - сказала Люси. "Похоже, она близка к обмороку. Ее семья совсем не помогает, и я думаю, что она довольно подавлена."


"Они это спланировали?"


"Нет, все произошло очень быстро. Однажды Оуэн появился с хорошенькой студенткой первого курса факультета искусств под руку и глупой улыбкой на лице, а на следующий день она была беременна, и они делали храброе лицо, торопясь пожениться. Оуэн предан им, без ума от ребенка, но ему так легче. У него курсовая работа и скалолазание как облегчение, в то время как она бросила университет и у нее нет ничего, кроме этого двадцать четыре часа в сутки."


Затем она сказала: "Не хотел бы ты немного полазить со мной? Я тренируюсь на морских утесах в Кловелли и Куги. Здесь есть неплохой боулдеринг и один или два более сложных подъема, если вам интересно."


И так в последующие недели это стало обычным делом - ходить вдоль побережья с Люси, а иногда и с Анной, получать тактичную помощь от самого блестящего альпиниста, с которым я когда-либо сталкивался, и чаще общаться с другими членами их группы. Мы даже еще несколько раз посидели с Оуэном и Сьюзи, и у меня появилась невольная привязанность к маленькому Томасу, который, казалось, так сильно страдал. Оуэн души не чаял в своем ребенке; я думала о нем как о типичном ученом, задумчиво разглядывающем ребенка сквозь очки, и казалось ироничным, что именно он, а не Дэмиен с его многочисленными свиданиями или Кертис - тусовщик с растрепанными волосами, завел себе беременную подружку.


Однажды вечером в пабе остальные строили планы отправиться за город на выходные, чтобы совершить восхождение в национальном парке Ватаганс к северу от Сиднея, и я оказался включенным в подготовку, как будто теперь это было естественным предположением. Рано утром в следующую субботу мы отправились на двух машинах по автостраде F3: я на заднем сиденье Маркуса с Кертисом и Оуэном, а девочки с Дэмиеном в полноприводном автомобиле, который он одолжил у своих родителей. Вождение Маркуса было таким же неустойчивым, как и его виляющая походка, и нас немного подбрасывало на древних потрескавшихся кожаных сиденьях. Он рассказал, что одной из его многочисленных областей интереса были старые пабы, в одном из которых, отеле Federation с великолепной верандой на угольных месторождениях долины Хантер, он забронировал для нас номера.


Мы свернули с автострады в кустарник, и когда дорога превратилась в грунтовую дорогу, петляющую все выше и выше в густой лес, я забеспокоился. Это было первое настоящее восхождение, которое я совершил со всеми ними, и я надеялся, что справлюсь с этим. Меня не слишком утешили заверения Кертиса и Оуэна в том, что, хотя мы направляемся к самой большой скале в парке, подъем будет умеренным, а маршруты короткими - всего около двадцати метров. В конце концов, что такое двадцать метров по сравнению с шестьюстами на DNB? Эквивалент шести- или семиэтажного здания, вот и все. Я почувствовал, как вспотели мои ладони, и подумал, не лучше ли было бы не участвовать, как Маркус, и провести день с ним, выпивая в баре отеля "Хиберниан". Кертис добавил, что, к сожалению, большинству восхождений помогали постоянные болты, вмонтированные в скалу, что показалось отличной идеей мне, но не другим, которые, как правило, были пуристами в этом вопросе. Более того, по его словам, многие болты были приклеены на место не из современной нержавеющей стали, а из старых сортов мягкой стали, забитых в свинец и способных выдернуться без предупреждения. Кроме того, я должен быть осторожен с самой поверхностью скалы из песчаника, которая может быть немного крошащейся. Я сказал спасибо.


Мы добрались до автостоянки в густом кустарнике у подножия скалы и вывалились из машин, вдыхая полной грудью свежий лесной воздух, остальные шумели и радовались предстоящему дню. Похоже, Маркус все-таки не собирался проводить время в баре, но принес складное сиденье и стол, а также сумку со снаряжением, включая камеру со штативом и разнообразное зоологическое полевое оборудование. Мы достали это из багажника и приготовили для него, затем сменили обувь, пристегнули ремни безопасности и шлемы и поделились клиньями, карабинами и стропами, которые будут крепить нас и наши веревки к поверхности скалы во время восхождения. Затем мы поднялись по тропинке вверх по склону к основанию скалы. По пути мы потревожили валлаби, такого же черного, как обугленные древовидные папоротники в кустарнике вокруг нас. Он мчался вниз по склону, петляя и подпрыгивая среди камней.


Мы подошли к скале, а остальные выбрали площадку, три параллельных маршрута к вершине утеса, изрезанного трещинами и морщинами, как древнее окаменевшее коричневое лицо. Я надеялся, что смогу подняться с Люси, но быстро стало очевидно, что я должен быть в паре с Дэмиеном, что, на мой взгляд, имело смысл, поскольку мы были примерно одинакового веса и силы.


Он сказал, что будет лидировать первую половину подъема, и я занял позицию его секунданта у подножия скалы, распуская веревку, пока он неуклонно продвигался вверх. Примерно через пять метров он воткнул клин в трещину в скале и привязал к нему веревку в качестве якоря на случай, если упадет. Затем он продолжил движение по тому, что выглядело как сложный участок с несколькими видимыми опорами для рук, пока не достиг выступа, на котором нашел стальной болт, который использовал в качестве второго якоря, и привязался к нему. Затем он крикнул мне "На страховке" - сигнал отпустить веревку. Я отпустил страховочный тормоз у себя на поясе и крикнул: "Страхуй", и он начал подтягивать веревку, пока я не почувствовал, что она натягивает карабин на моей сбруе, к которому я привязал ее конец своей хорошо отработанной восьмеркой и стопорным узлом. Наверху Дэмиен пропускал веревку через свою страховочную пластину, затем снова крикнул "На страховку". Я крикнул: "Карабкаюсь", затем запустил руки в сумку с мелом, висящую на пояснице, и потянулся для первого захвата.


К тому времени, как я добрался до первого якоря, я тяжело дышал, а по спине стекали струйки пота. Я оцарапала щеку и кончики пальцев о твердый гранулированный камень. Но я двигался нормально. Я вытащил клин из трещины и прикрепил его к поясу, затем посмотрел на гладкую выпуклость надо мной. Отсюда он раздулся гораздо больше, чем я представляла с земли, как беременный живот, и я не могла видеть Дэмиена на конце веревки, которая тянулась через него. На мгновение я растерялась, не в состоянии определить на поверхности места, за которые можно ухватиться, но потом я заметила следы мела там, где он положил руки, и я потянулась по теплому камню к первому. Там было небольшое углубление, я надавил на него пальцами и перенес свой вес вверх.


" С тобой все в порядке? - Спросил я. - Спросил Дэмиен, когда я, наконец, забралась на выступ рядом с ним.


" Конечно, - выдохнула я, тяжело дыша. Даже после такого короткого подъема мои руки и плечи болели не столько от напряжения, сколько от усилий.


"Тогда давай продолжим".


Я посмотрела через утес на остальных: Оуэн вел Кертиса на их второй подаче, а Люси позади них уже приближалась к вершине своего подъема. Я посмотрела вниз и мельком увидела Маркуса в его складном кресле, наблюдающего за нами в бинокль, и почувствовала, что покачиваюсь. Я обернулась и посмотрела на возвышающийся над нами утес, и мое сердце упало. Скалолазание - это не только выносливость и техника, это также умение читать поверхность скалы и понимать ее возможности. Со временем и опытом это становится второй натурой, приспосабливая способности вашего тела к тонким изменениям поверхности камня. У меня не было такого опыта. Теперь не было никаких меловых пометок, за которыми можно было бы следить, и в голове у меня стало пусто. Я думала, что мне придется спросить Дэмиена, но почувствовала на себе его выжидающий взгляд и догадалась, что это может быть ошибкой.


Затем я заметил серию неглубоких впадин, ведущих влево, за которыми следовала тонкая вертикальная трещина. Я знал, что если перестану думать об этом, то никогда не уйду, поэтому я резко привязался к якорю, взял снаряжение, которое он предложил мне повесить на вешалку вокруг талии, и отправился в путь.


Я думал, что важно было сохранить импульс; импульс и сосредоточенность. И не смотреть вниз. Это было не похоже на спортзал - я был подвешен в воздушной пустоте, без хорошо продуманных захватов, заботливо расставленных человеческой рукой, и без страховочной веревки, готовой поддержать меня сверху. Если бы я допустила ошибку сейчас, я бы упала в два раза дальше, чем была над Дэмиеном, прежде чем веревка поймала меня, при условии, что болт выдержал. Если бы этого не произошло, то меня бы не стало.


Руки болели, я добрался до основания трещины и нащупал в ней небольшой клин. Я потянул, он выдержал, я зацепился и вздохнул с облегчением. После этого идти стало легче, и я, наконец, перебрался через выступ и скатился на широкий плоский камень в верхней части площадки с колотящимся сердцем.


Ожидая, когда Дэмиен последует за мной, я посмотрела поверх верхушек деревьев на туманный горизонт, затем посмотрела вниз. Резкий крик птицы-вьюнка прозвучал далеко внизу. Я почувствовал тошнотворное притяжение пустоты, знакомую слабость в коленях и животе, как будто она буквально высасывала мои внутренности. Но я сделал это, и чувство облегчения затопило меня.


Возможно, выброс адреналина прочистил мне мозги, потому что, когда я натягивал веревку Дэмиена, мне в голову пришла очень очевидная мысль. Для большинства целей вы поднимаетесь парами, один поддерживает другого страховочной веревкой, но без меня - и без Маркуса - их было пятеро. Позже я узнал, что в прошлом году был шестой, но он не вписался в группу и ушел. Когда я появился, они, должно быть, искали кого-то, кто сравнял бы цифры. Это была отрезвляющая мысль. Это все, что Люси увидела во мне? Вы могли бы сказать, просто наблюдая за ними, что другие пары, Люси и Анна, Кертис и Оуэн, точно понимали, что их партнеры собираются делать, не произнося ни слова. Нам с Дэмиеном, однако, явно нужно было наладить отношения. Мы спустились обратно к подножию скалы и перешли на другой маршрут, не комментируя выступление друг друга.


Он снова сделал первую подачу, и пока я ждал, когда он уйдет, я посмотрел вверх и увидел темную тень значительного выступа, "крыши", на полпути к вершине утеса. Дэмиен забрался примерно на пять метров ниже него и закрепился на неглубоком выступе. Я последовал за ним.


На выступе было мало места для маневра, и крыша над нами теперь угрожающе выступала вперед.


Он повторил свой предыдущий вопрос без всякого выражения. " С тобой все в порядке? - Спросил я.


"Конечно".


Мы с Люси практиковались на выступах скал в Кловелли, но я никогда раньше не пыталась самостоятельно преодолеть подобное препятствие. Я осторожно направился к основанию полки, затем растянулся под ней, цепляясь за поверхность, как летучая мышь. Если бы я сейчас ослабила хватку, я бы пролетела мимо Дэмиена и отскочила на скалу под ним. Когда я протянул одну руку к краю крыши, я почувствовал, что одна нога потеряла опору, затем другая соскользнула, и через мгновение я уже беспомощно болтался на кончиках пальцев. Инерция моего падения отбросила меня вперед, а затем назад, и я выгнула спину, напрягая каждый мускул, занесла одну ногу над выступом и подтянулась. Это был не самый элегантный ход, но он привел меня туда.


Я дрожал от усилий, когда достиг следующей точки страховки, и на мгновение прислонился спиной к скале, переводя дыхание. Внизу я увидела блеск бинокля Маркуса. Хотя он был связан веревкой, мне было приятно видеть, что Дэмиен не слишком ловко перебирался через полку, и к тому времени, когда он встал рядом со мной, тяжело дыша, его лицо было красным, борода топорщилась и блестела от пота. Я спросил, хочет ли он, чтобы я вывел финальную подачу на вершину, что выглядело достаточно просто, но он нетерпеливо покачал головой, я думаю, недовольный собой, и отправился в путь, не сделав перерыва. Хотя он должен был это сделать. Он прошел всего пару метров, прежде чем ошибся с опорой и начал скользить. Он попытался восстановить равновесие, но не смог, и теперь он падал. Я поймал его, туго натянув веревку, прежде чем был нанесен какой-либо ущерб, и он вскарабкался обратно на мой выступ.


"Ааа ..." Он стоял, задыхаясь, подняв лицо к небу, затем пробормотал: "Спасибо, приятель".


После того, как он немного пришел в себя, он снова отправился в путь, гораздо более осторожно, и я последовал за ним без дальнейших происшествий. Я чувствовал себя довольно хорошо.


Позже мы вернулись к подножию скалы, чтобы перекусить. Я первым снял свое снаряжение и спустился к машинам, чтобы достать из багажника "ягуара" "эски" с нашими бутербродами и холодными напитками. Рядом с креслом и сумкой с оборудованием не было никаких признаков Маркуса, и я задалась вопросом, куда он мог подеваться. Я пошел туда, оглядываясь по сторонам, и заметил его палку, лежащую на вершине крутого берега, ведущего вниз к темному озеру в ручье. Затем я увидела его ногу, почти невидимую под нависающим кустом.


Я преодолела половину спуска по склону, упала на колени и разглядела его распростертое тело, лицо почти в воде. Куст рвал мои руки, когда я схватил его за ногу и отчаянно попытался вытащить его обратно на берег. Земля была влажной и скользкой, его тело неуклюжим, и я поскользнулась и изо всех сил пыталась вытащить его наверх, когда услышала его приглушенные ругательства. Я почувствовал облегчение от того, что он был в сознании, пока не понял, что он проклинает меня. Я упал навзничь, и мы в изумлении сидели лицом друг к другу, покрытые грязью и мокрыми листьями. Он все еще проклинал меня, когда прибыли остальные.


Они подняли его на ноги и отряхнули, пока я подбирал его палку, все еще не понимая, что происходит. Наконец, взяв в пластиковый стаканчик крепкую порцию виски, он рассказал нам, что обнаружил то, что, по его мнению, было входом в нору утконоса, спрятанную за переплетением корней на противоположном берегу пруда. Он достал из кармана крошечный зуб с тремя остриями, который он нашел у ватерлинии и который, по его словам, принадлежал детенышу утконоса, выброшенному при выходе из гнездовой норы. Мои усилия по спасению вызвали много предсказуемого веселья, и мне пришлось терпеть немало подколок, пока мы обедали.


После, когда остальные отошли, Маркус помахал мне рукой и продолжил подробно критиковать все, что было не так в моей технике лазания. Он был довольно безжалостен, и я чувствовала себя униженной, стоя там, уставившись в землю. Все это, без сомнения, было абсолютно правдиво и бесценно, но мне было трудно воспринять эти тихие, безжалостные слова. Затем, когда он закончил, он попросил меня помочь ему подняться и повел меня на поляну неподалеку. Сначала я ничего не заметил, но потом разглядел небольшую площадку посередине, которая была разграничена пластиковыми полосками, вбитыми остриями в почву.


"Квадратный метр лесной подстилки", - сказал он. "Что ты видишь?"


Я пожал плечами. "Ничего".


"Ничего. И чего бы это стоило?"


Я выглядел озадаченным, не уверенным, о чем вообще шла речь в этой игре.


"Давайте, мистер коммерческий банкир. Сколько бы это дало на рынке? Какова его долларовая стоимость, вы бы сказали?"


Теперь он выводил меня из себя, поэтому я снова сказал: "Ничего".


Он улыбнулся. "Верно. А теперь иди и еще немного полазь, и помни, что я тебе только что сказал - особенно то, как ты обращаешься с веревкой, иначе ты закончишь тем, что повиснешь за лодыжку вниз головой." Затем он добавил: "Я должен знать".


То, как он это сказал, заставило меня взглянуть на его лицо, и я увидел улыбку, и у меня возникло внезапное яркое впечатление, что ему не все равно, и что это было так, как если бы он читал лекцию самому себе в молодости. Трюк хорошего учителя, я полагаю.


В конце дневного восхождения я стояла рядом с Дэмиеном, наблюдая за двумя женщинами на финальной подаче. В тот день у нас все прошло хорошо, мы стали намного эффективнее как пара, но далеко не так интуитивно понимали движения друг друга, как Анна и Люси. Как всегда, я был очарован изяществом и скоростью восхождения Люси. Несмотря на то, что она была меньше ростом, ее охват был меньше, чем у мужчин, ее сильные тонкие пальцы могли захватывать узкие трещинки и складки, за которые мы не могли зацепиться. Соотношение ее силы к весу было почти идеальным, и она, казалось, скользила по камню, как будто обладала каким-то врожденным знанием его изгибов и могла без усилий подстраивать под них движения своего тела.


"Взбирается, как чертов ангел, не так ли?" - Пробормотал Дэмиен рядом со мной, и я поняла, что он наблюдал за мной, поглощенный моим изучением Люси.


"Да, потрясающе. Какая она в лаборатории?"


"Маркус говорит, что она лучшая ученица, которая у него когда-либо была".


Я снова столкнулась с Маркусом, когда мы спустились на дно долины. Он был на поляне, наполовину присев, наполовину лежа рядом со своим квадратным метром земли. Я знала, что на этот раз лучше не пытаться спасти его.


"А, торговый банкир. Как все прошло?"


"Хорошо", - сказал я. "Мы лучше взбираемся вместе, Дэмиен и я".


"Да", - рассеянно сказал он, записывая что-то в свой блокнот, как будто мы были экспериментом, от которого он уже избавился. Рядом с его квадратным метром, который, как я увидел, был раскопан на глубину около двадцати сантиметров, лежали полевой микроскоп и увеличительное стекло. " А как насчет тебя? - Спросил я.


"Да, я изучал ваш участок никчемного ничто. Это все, что у меня пока есть."


Он показал мне свою книгу с записями и расчетами под серией видовых заголовков. Пока он объяснял каракули, я начал понимать его точку зрения - что район кишел жизнью: муравьи, вши, пауки, клещи, а затем все более мелкие экземпляры, их количество тщательно подсчитывалось, составляя целый городок, четверть города с населением в тысячи человек. И затем он описал их взаимопересекающиеся роли, их конфликты и союзы, вплоть до личных повествований и драм, которые обнаружились после того, как из неглубокой ямы был извлечен мусор. Например, там были фрагменты крошечной сумчатой полевки, которая там погибла, и следы гнезда многоножек, уничтоженного более свирепыми муравьями.


Ему не нужно было объяснять уравнение, которое он составлял, между стоимостью денег и ценностью жизни. Это была небольшая демонстрация, мастер-класс для меня, варварского экономиста. Я понимал это и даже чувствовал себя довольно привилегированным из-за того, что на меня потратили столько усилий. Но я также чувствовал, что страсть, стоящая за этим посланием, уже не та, что была когда-то, что я, возможно, был одним слишком тупым студентом.


В тот вечер мы удалились в отель "Хиберниан", массивный памятник жажде шахтеров, построенный в 1910 году, и самое большое здание в маленькой деревне, которое он занимал. Там Маркус развлекал нас, пока мы поглощали большие стейки, эрудированным рассказом о невероятных сексуальных практиках некоторых змей и палочкоядных насекомых, но, учитывая условия проживания - у нас было четыре комнаты, Люси с Анной, Кертис с Оуэном, я и Дэмиен, и Маркус один - я видела мало возможностей исследовать, могут ли они быть приспособлены для людей. Вместо этого его вопиюще гротескные описания, казалось, были призваны привлечь внимание к моему все более отчаянному влечению к девушке по другую сторону стола, которая, казалось, не обращала внимания на мои исподтишка тоскующие взгляды. Однако, когда мы начали пробираться к лестнице, Анна подошла ко мне и прошептала: "Хочешь поменяться?"


Я посмотрел на нее с удивлением. " А? - Спросил я.


"Кровати".


"Um ... Неужели Люси ...?"


Она посмотрела на меня так, как будто я был немного медлителен, и я быстро кивнул, чувствуя внезапное волнение в груди, проясняющее мое мрачное настроение.


Она сказала: "Иди на веранду. Маркус будет бродить по коридору."


Паб находился на углу улицы, с двух сторон его окружали широкие веранды, двери во все спальни были закрыты ставнями. К тому времени, как я почистила зубы, Дэмиен уже крепко спал, тихонько похрапывая. Я повернул ключ в двери веранды, толкнул ее, открыв с едва слышным скрипом, и вышел на холодный ночной воздух. Внизу, на улице, группа местных жителей высыпала из бара, весело перекрикиваясь друг с другом по пути к своим ютам. Я тихо прошла по палубе, пока не подошла к тому, что, как я думала, было комнатой Люси и Анны. И что теперь? Мои босые ноги замерзли, и у меня возникла внезапная тошнотворная мысль, что это была какая-то шутка, уловка, чтобы продержать меня на балконе всю ночь. Затем дверь передо мной со щелчком открылась, и Анна выскользнула наружу. Как и я, она была одета в куртку-ракушку поверх футболки и брюк. Она улыбнулась мне, быстро чмокнула в щеку и ушла. Я смотрела ей вслед, затем голос прошептал от двери: "Поторопись, мне холодно".


На Люси было пальто, но больше ничего. Я вошел внутрь, обнял ее и решил, что это, пожалуй, лучший из восьми с лишним тысяч дней, которые я провел на планете.


Я думаю, что на следующее утро за завтраком остальным было достаточно очевидно, что произошло между мной и Люси. Я думал, что играю довольно круто, но каждый по очереди, спускаясь в столовую, моргал на нас двоих, затем ухмылялся и подмигивал, как будто у нас на головах были неоновые вывески. Однако я не могла читать знаки с Анной и Дэмиеном, и когда мы несли наши сумки к машинам, у меня появилась возможность поговорить с ней.


" Ты в порядке? - Спросил я.


"Да".


"Я имею в виду... спокойной ночи?"


Она терпеливо улыбнулась мне и отвернулась, я ничего не понял.


Мы вернулись к Ватаганам, и, по негласному соглашению, Анна, Люси, Дэмиен и я поменялись партнерами по восхождению, так что я провел день, занимаясь восхождением с Люси, - захватывающий опыт. В середине дня мы совершили наше последнее восхождение вместе, я был измотан и, пошатываясь, попал в ее объятия на поросшем кустарником плато на вершине. Она оттащила меня от края, подальше от поля зрения Дэмиена и Анны, поднимающихся под нами, и я сказал ей, что она прекрасна и что я люблю ее. Она улыбнулась, взяла меня за руку и повела обратно в область огромных валунов и густых зарослей высокой травы. Мы обогнули обнажение, ища место для поселения, когда нам внезапно представилось зрелище, которое остановило нас как вкопанных. Кертис и Оуэн были вместе в укромном уголке, их альпинистские шлемы и ремни безопасности были брошены на землю неподалеку. Кертис лежал на спине, постанывая, с закрытыми глазами, в то время как Оуэн склонился над его животом, опустив голову.


От моего ботинка камень с шумом отлетел в сторону, и Оуэн открыл глаза, слегка выпрямился и уставился на нас. На мгновение мы застыли, мы четверо, затем Оуэн сказал: "О, черт".


Я пробормотала: "Извини", и отвернулась, следуя за Люси, которая уже отступала за выступ.


Я последовала за ней обратно к краю утеса, где сейчас стоял Дэмиен, натягивая веревку, к которой была привязана Анна. Я потянулась к руке Люси, чувствуя ее напряжение, не уверенная, что сказать. Наконец я прошептал: "Всякое случается".


Она медленно повернулась и уставилась на меня. "Бедная Сьюзи".


Анна позвонила мне на следующий день после того, как я посетила дом престарелых, чтобы договориться об обсуждении отчета. Мы поселились в отеле в субботу днем. Я сказал, что это будет уединенно и удобно, но правда заключалась в том, что я хотел, чтобы у Мэри было время встретиться с ней и сказать мне, не считает ли она, что Анна придает этому слишком большое значение.


Это был еще один прекрасный теплый весенний день, воздух был неподвижен, но Анне не нравилась идея работать на террасе, где нас могли прервать. Вместо этого мы перешли в гостиную Мэри, Анна раскладывала свои вещи на столе, как человек, готовящийся к важной презентации. Когда она распаковывала свою сумку, вошла Мэри с кофейником кофе. Они, казалось, были искренне рады снова видеть друг друга, как будто между ними существовали какие-то прежние узы понимания или симпатии, которые они оба помнили.


"Джош рассказал мне все о вашей поездке в Крайстчерч", - сказала Мэри. "Ты бедняжка. Должно быть, это был ужасный опыт." Я мог видеть оценивающий взгляд в ее глазах. "Мне так жаль, что тебе пришлось со всем этим столкнуться, Анна. Ты был для них хорошим другом, раз улетел вот так. А потом услышать это ужасное признание. Вы совершенно уверены, что у него не было просто замешательства или галлюцинации? Люди говорят странные вещи, когда они накачаны наркотиками, в шоке и так же безнадежно больны, как он."


"Я знаю, с тех пор я борюсь с этим. Просто он был, на короткое время, таким ясным."


Моя тетя печально кивнула. "Ну, ты там был. Не могли бы вы все же поговорить с кем-нибудь об этом? Возможно, офицер полиции, который расследовал это дело? У нас здесь постоянный гость - хороший друг, судья Верховного суда, и я говорил Джошу, что уверен, он потянул бы за несколько ниточек, чтобы помочь вам привлечь внимание нужного человека."


"Это очень любезно с вашей стороны", - осторожно сказала Анна. "Но я думаю, мы должны постараться быть как можно более ясными в наших собственных умах, прежде чем мы зайдем так далеко".


"Может быть, это мудро". Мэри колебалась, не желая отпускать это. "Конечно, другой аспект этого заключается в том, что произойдет, если то, что сказал Оуэн, окажется правдой? Теперь они все мертвы - Люси, Кертис и Оуэн. Что хорошего это может принести? И подумайте о возможном вреде, например, о бедствии для семьи Люси."


"Но они не все мертвы, Мэри. В их группе было еще два человека, Дэмиен Стоукс и Маркус Фенн. Они очень даже живые."


Мэри выглядела потрясенной. "О, но ты же не думаешь, что они...?"


" Я не знаю."


"Ну ..." Мэри уставилась на нее, затем повернулась, чтобы уйти, поймав мой взгляд, который я воспринял как предупреждение быть осторожным.


"Итак, к чему ты пришел?" Спросила Анна, когда я наливал кофе.


"Не так уж много". Я хотела избежать разговоров о том, что Люси была в депрессии, но, в конце концов, это было все, что я могла сказать.


Анна многозначительно посмотрела на меня. "Да. Они изменили свою позицию, не так ли? И в конце Дэмиен возложил вину на тебя."


Я сделала глубокий вдох. "Как ты думаешь, он был прав? Ты видел ее после того, как я ушел, не так ли?"


"Да, она была внизу. Но она не была склонна к самоубийству. Она с нетерпением ждала поездки. Я имею в виду, она была действительно воодушевлена тем, насколько важна была эта работа, и тем, что нужно было заняться скалолазанием, и тем, какое это было красивое место. Что-то изменилось, пока она была там. Несмотря на все их протесты, что Люси не стала бы намеренно спускаться с того обрыва, Дэмиен и другие посеяли семя такой возможности. Я думаю, это была дымовая завеса, на случай, если Мэддокс найдет что-то, что не соответствует картине несчастного случая."


"Могло бы быть".


" Что-нибудь еще? - Спросил я.


Я упомянул описание Маркусом Люси как импульсивной, еще одна дымовая завеса.


Анна согласилась, но была явно разочарована отсутствием у меня прогресса, поэтому я спросил: "А как же тогда ты? Что ты нашел?"


Она развернула несколько больших рукописных таблиц и диаграмм и разложила их. Одним из них была временная шкала, отслеживающая передвижения Люси по острову согласно показаниям свидетелей, а другим была таблица, показывающая имена и связи всех людей, упомянутых в полицейском отчете. Третьей была большая карта острова с указанием всех упомянутых мест. Я был впечатлен. Она, очевидно, подошла к этому методично, научным образом, из-за чего мои случайные наблюдения выглядят довольно неубедительными. Я списываю это на отсутствие проблем с психикой в Мемориальном доме престарелых имени Уолтера Мерчисона.


"Они прибыли первого сентября", - сказала она, указывая на график, - "переезжая в тот же коттедж, принадлежащий семье Келсо, который Маркус снимал в предыдущие годы. В течение первых двух недель они работали на доступных небольших островах у северной оконечности Лорд-Хоу. Затем, когда Дэмиен прибыл, чтобы составить две альпинистские пары, они взялись за более сложные скалы на южной оконечности, ниже горы Гауэр. Каждый день Маркус выходил с ними в море на лодке Боба Келсо и возвращался за ними вечером. Все они вели рабочие дневники, которые Маркус день за днем заносил в журнал исследований. Погода в целом была хорошей, хотя было несколько ненастных дней, особенно ближе к концу, когда они не могли выйти на улицу.


"В среду, двадцать седьмого, океанские яхты, участвующие в гонке от Сиднея до Лорда Хоу, прибыли на остров, а следующим вечером Келсо, которые являются важной семьей на острове, устроили вечеринку для яхтсменов, на которую были приглашены Маркус и его команда. В пятницу они вернулись в Маунт-Гауэр на то, что изначально планировалось как их последний день в полевых условиях. Однако в субботу разразился сильный шторм, нарушивший полеты на остров, и из-за потерянного ранее времени Маркус решил, что они останутся на еще на несколько дней, чтобы закончить свою работу. В воскресенье погода прояснилась, а в понедельник они потеряли Люси. Обыск и допросы в полиции продолжались еще неделю."


Я следил за ее пальцем, когда она прослеживала эту цепочку событий по странице. Видя, как это графически оформлено, было легче проникнуться рисунком. Меня поразило, что ближе к концу возникла своего рода пробка - прибытие яхт, вечеринка, плохая погода, задержка вылета - нарушив равномерное повторение предыдущих недель.


Когда я упомянул об этом, Анна кивнула и сказала: "Есть еще кое-что странное в этих последних нескольких днях ..." Она указала на имена, написанные напротив каждого дня, ссылаясь на свидетельства очевидцев о Люси. "После той вечеринки в четверг вечером единственными людьми, которые упоминали, что видели Люси снова, были трое других альпинистов, плюс Маркус и Боб Келсо, тогда как за несколько дней до четверга ее видели множество людей - Софи Каладжич, доктор Пасслоу и его жена, другие Келсо, смотритель национальных парков и дикой природы, люди, которые управляли продуктовым магазином ..."


"Что ты об этом думаешь?"


"Люси как будто замкнулась в себе, держалась особняком, ты так не думаешь? Как будто она хотела побыть одна."


Я подумал об этом, потом сказал: "Я просто не могу смириться с тем фактом, что ее вообще не должно было быть там в тот понедельник. К тому времени они все должны были вернуться в Сидней."


"Да", - сказала Анна.


"И им никогда не следовало подниматься на тот утес без Дэмиена. Я имею в виду, это просто так чертовски глупо. Этого не должно было случиться."


"И что мы собираемся с этим делать?"


"Интересно, Анна, не права ли Мэри насчет того, что нам следует больше думать о последствиях для Сьюзи и других семей, если мы будем продолжать в том же духе. Я имею в виду, предположим, мы действительно обнаружили что-то неприятное?"


Она нахмурилась, глядя на меня. "Что ты имеешь в виду?"


"Люси когда-нибудь рассказывала вам о чем-нибудь, что произошло, когда я впервые отправился со всеми вами в восхождение на Ватаганы?" Что-то насчет Кертиса и Оуэна?"


Она посмотрела непонимающе и покачала головой, поэтому я рассказал ей. Через пару дней после тех выходных ко мне пришел Оуэн, чтобы повидаться со мной. Он был в таком состоянии, отчаянно пытаясь убедить меня, что то, чему мы были свидетелями, было ужасной ошибкой, моментом безумия с его стороны. По его словам, он был беззаветно предан Сьюзи и ребенку и умолял меня держать это при себе. Я сказал, достаточно справедливо, это не мое дело, и я не собирался упоминать об этом кому-либо еще, но как насчет Люси? Очевидно, он уже видел ее, и она тоже согласилась хранить молчание, так что мы оставили все как есть.


Анна была удивлена, но не так сильно, как я ожидал. Она знала, что у Кертиса были отношения с мужчинами, но не думала об Оуэне.


"Тебе интересно - что, если бы они не остановились, если бы они были любовниками, когда отправились к Лорду Хоу, и Люси пригрозила все испортить?"


"Она была очень обеспокоена судьбой Сьюзи и не поверила рассказу Оуэна о том, что это был разовый случай. Послушай, необязательно было составлять преднамеренный план ее убийства; возможно, просто она попала в беду, и они ... не решались помочь из-за этой проблемы. Этого хватило бы на секунду, на обмен взглядами между ними двумя, на мгновение сдерживания, а потом было бы слишком поздно."


Мне стало плохо от таких разговоров. Все это казалось неправильным, не то, что действия людей, которых я знал. Конечно, Люси не загнала бы их в угол, и, конечно, они никогда бы так не отреагировали, если бы она это сделала. Но могу ли я быть уверен?


"И тогда я начал задумываться об аварии в Новой Зеландии. Что мы знаем о том, что там произошло?"


Анна нахмурилась. "Они были связаны веревкой вместе, только вдвоем, пересекая крутой ледяной склон. Остальная часть их группы могла видеть их, но они были на некотором расстоянии позади. Они сказали, что Оуэн, следуя за Кертисом, упал и потянул Кертиса за собой."


Я представлял это. "О, черт", - прошептал я.


Мы долго сидели в тишине, потом я сказал: "Я думаю, нам следует поговорить с Маркусом".


8


Я одолжил машину Мэри, и мы поехали через мост в Северный Сидней и через пригороды за ним, пока не достигли полосы магазинов в Каслкраге, где я притормозил, чтобы свериться с картой. Снаружи люди выгуливали своих собак и потягивали латте за столиками на тротуаре, наслаждаясь солнечным субботним днем. Но у меня было гулкое предчувствие в животе при мысли о новой встрече с Маркусом.


Район, который мы искали, находился в стороне от главной дороги, на каменистом склоне холма, заросшего кустарником, спускающемся к заливам Миддл-Харбор. Это место, не похожее ни на одно другое в Сиднее, было построено в 1920-х годах двумя американскими архитекторами, Уолтером Берли Гриффином и Марион Махони Гриффин, которые ранее выиграли конкурс на проектирование новой столицы Австралии в Канберре. Они были вдохновлены впечатляющим местом в Каслкраге и, должно быть, увидели какую-то поэтическую метафору в средневековых замках, поскольку передали его узкие улочки, вьющиеся по контуру линии между скалистыми выступами, названия вроде "Вал", "Бастион" и "Бастион". Гриффины также спроектировали ряд домов в своем районе, и если вы думаете о типичном австралийском доме как о легком, открытом ландшафту, с солнечными террасами и жестяной крышей, то это было с точностью до наоборот - сплошные кубические бункеры, встроенные в склон холма, как убежища для троллей в чужой стране. Дом Маркуса был одним из таких, расположенный в конце тупика в Цитадели, его грубые каменные блоки почти незаметны среди больших валунов и заросли корявыми банксиями и ангофорами. Его стены резко заканчивались плоской крышей, похожей на крепость, откуда открывался потрясающий вид на ущелье, ведущее в Миддл-Харбор. Увидев его снова, грубый и суровый, я ощутил странное ощущение смещения времени, как будто входная дверь могла открыться, и мы обнаружили бы остальных все еще внутри, смеющихся, спорящих и пьющих, как раньше.


Мы припарковались и пошли по узкой наклонной дорожке, обрамленной зелеными от плесени камнями, к тяжелой входной двери. Я постучал медным молотком, и мы ждали, и ждали, а потом послышался скрежет отодвигаемого засова, и дверь открылась.


Казалось, что все его самые отличительные черты стали преувеличенными, устранив остальные. Его худоба стала скелетообразной, морщины на лице обозначились ложбинками, а длинные черные волосы стали более лохматыми и седыми. Больше всего искалеченная нога притягивала к себе остальную часть его тела, заставляя его неуклюже сутулиться, как поврежденное насекомое-палочник.


Он на мгновение нахмурился, глядя на нас, затем его рот расплылся в широкой улыбке. "Анна! Привет! И..." Он щелкнул пальцами.


"Джош", - сказал я.


"Джош, да, конечно, извини. Рад тебя видеть. " Из глубины дома до него донесся промозглый кислый запах. " Входите, входите. " Я уловил сильный запах виски в его дыхании.


Внутри зала было темно, пространство стало меньше и больше походило на пещеру, чем я его помнил. Мы пришли в гостиную, вид на которую через окна с каменными сводами был скрыт густой листвой. Комната представляла собой нагромождение старинной кожаной мебели, окруженной и покрытой грудами книг и другим мусором. Судя по пятнам на потолке, проблема сырости из-за плоской крыши не была устранена.


Он прошел в более светлую комнату с французскими окнами, выходящими на небольшую террасу. Эта комната была его берлогой, такой же неопрятной, как предыдущая, но более обжитой, с пустой бутылкой из-под вина и подносом с остатками вчерашней пиццы на полу, и большим количеством книг. Он освободил пару стульев и ушел за другой бутылкой, оставив нас с Анной с сомнением смотреть друг на друга. В углу у окна стояло старое кресло, обитое ситцем, и у меня внезапно возникло яркое воспоминание о другой субботе в этой комнате, играла музыка, из сада доносился смех, и Сьюзи сидела в этом кресле, обмахиваясь носовым платком, чтобы дым от косяка в руке Кертиса не попадал на лицо ребенка у нее на коленях.


Я взял книгу, лежавшую среди остатков ужина Маркуса, и проверил название - "Оккультная наука" Рудольфа Штайнера. Анна открыла двери на террасу, и я последовал за ней. Дальше вниз по крутому склону мы могли видеть нечто вроде амфитеатра, образованного в ложбине на склоне холма, куда можно было попасть из дома Маркуса по каменным ступеням, спускающимся между валунами. С одной стороны террасы под выступом песчаника была построена оранжерея из тенистой ткани, внутри которой смутно виднелись папоротники и другие растения.


Мы обернулись и увидели Маркуса, прихрамывающего в комнату, и вернулись внутрь. Он чуть не споткнулся о книгу на полу, и я поймала его за руку и поддержала, пораженная тем, каким легким он казался. Я взяла бутылку из его свободной руки и нашла три пустых стакана.


Он со вздохом опустился на другой предмет мебели, который я помнила, - тяжелое кресло из темного дерева, которое он называл своим троном. "Ну, как у вас дела, ребята?" сказал он, рассматривая нас по очереди. На этом более изможденном лице его взгляд казался ярче, более напряженным, но его манеры были менее уверенными, почти как если бы он стал замкнутым, непривычным к общению с людьми, затворником или, может быть, просто пьяным.


"У нас все в порядке", - сказала Анна. "Я работаю в Блэктауне, а Джош был в Лондоне".


"Ах, торговый банкир, да. Лондон?"


"Хорошо, я только что вернулся".


"Четыре года", - сказал он. "Конечно, конечно". Как будто это было ужасно важно.


Я улыбнулся. "Как дела в университете в эти дни?"


Он опустил веки, осторожно поднес бокал с вином ко рту и отпил. "Я там больше не работаю, Джош. Они решили, что могут обойтись без меня - без сомнения, очень мудро." Немного вина пролилось ему на колено.


Анна сказала: "Но ты был великим учителем, Маркус. И ваши исследования ..."


Он издал сухой смешок, который перешел в кашель. "После аварии, ну, кто-то должен был заплатить. Запросы, отстранен от преподавания, отказано в исследовательских грантах. Они сделали мою жизнь невыносимой, выгнали меня." Он пожал плечами, рассеянно вытер колено.


Я был потрясен и его историей, и тем, как он выглядел, и сказал: "Мне жаль. Где ты сейчас?"


"Um? О, я работаю над своей собственной исследовательской программой."


"Больше нет студентов?"


Он мрачно уставился на свои ноги, затем покачал головой.


Я подняла бровь, глядя на Анну, которая взяла инициативу в свои руки.


"Мы хотели узнать, слышал ли ты о Кертисе и Оуэне, Маркус?"


"Кертис и Оуэн? Нет, я уже некоторое время ничего о них не слышал. Что насчет них?"


Я не заметил в доме ни газеты, ни телевизора.


"Они погибли в результате несчастного случая при восхождении в Новой Зеландии в прошлом месяце".


Он наклонил голову вперед, вглядываясь в нее. "Нет..." Он выглядел смущенным, и я подумала, может быть, он принимает лекарства так же, как выпивку. "Несчастный случай при восхождении?" Он покачал головой, не расстроенный, а скорее так, как будто это просто не могло быть правильным. "Еще один несчастный случай при восхождении? Ты уверен?"


"Да. Я отправился туда, как только услышал. Я был с Оуэном, когда он умер в больнице." Анна наклонилась вперед, говоря медленно, наблюдая за его реакцией. "Незадолго до смерти он сказал мне кое-что очень тревожное. Он сказал, что Люси умерла не так, как это было известно следствию. Он сказал, что ее смерть не была случайной."


" Что ты имеешь в виду? - Спросил я.


"Он сказал, мы убили ее".


Маркус выглядел пораженным, открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его. Наконец он сказал: "Нет, это... это ... безумие".


"Неужели? На самом деле тебя там не было, когда это случилось, не так ли?"


"Ты это несерьезно". Он начал постукивать пальцем по подлокотнику кресла. "Было проведено дознание, полное расследование".


"Который основывался на том, что сказали Кертис и Оуэн".


Он резко выпрямился на своем сиденье, свирепо глядя на нее. "Это безумие, Анна. Расскажи мне еще раз, все это."


Пока Анна делала это, я смотрел на книги, лежащие у моих ног. Там была книга под названием "Знание высших миров и его достижение", которая, как я думал, могла быть о восхождении, пока я не увидел, что автором снова был Штайнер. У него были и другие работы - О существе человека и его будущей эволюции и космической памяти - и толстый том под названием Руководство по антропософии . На корешках книг были номера классификации Дьюи из университетской библиотеки, и я задалась вопросом, был ли у него все еще доступ, или он украл их.


"Спасибо, что рассказала мне это, Анна. Я понятия не имел. Маркус осушил свой бокал, и я встал, чтобы снова наполнить его для него. "Ты кому-нибудь еще рассказывал об этом?"


"Пока нет".


Маркус казался взволнованным, озабоченным. "Падение", - сказал он.


"Что, прости?"


"Разум Оуэна ... Он, очевидно, был невменяем из-за своего падения."


"Вы не думаете, что возможно, что он говорил правду?"


"Что? Нет! Конечно, нет."


Я сказал: "Как насчет душевного состояния Люси в те последние дни перед аварией?"


"Люси? Душевное состояние?" Он сфокусировал свой взгляд на мне так напряженно, как делал это раньше, как будто хотел проникнуть прямо в твой мозг и выяснить, что ты там прячешь.


"Да, я имею в виду, была ли у нее депрессия? На дознании несколько человек сказали, что, по их мнению, она была. Полицейский следователь даже спросил вас всех, могла ли она покончить с собой. Мне просто интересно, что ты на самом деле думал."


"Нет, Люси никогда бы так не поступила ... А, кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, Джош. У нее в бумажнике все еще была твоя фотография, и ты задаешься вопросом ... Я прав?"


Я почувствовала, как мое лицо заливается краской, но ничего не сказала.


"Нет, все было не так. Может быть, немного приглушенный к концу поездки, но не самоубийственный, нет, нет."


Анна сказала: "Один из свидетелей сказал, что между Люси и другими членами команды были разногласия".


Он повернулся к ней, затем медленно покачал головой. "Нет, Анна, никаких разногласий".


Я спросил: "А как насчет Кертиса и Оуэна, как у них шли дела?"


"Прекрасно, мы все прекрасно ладили". Он покачал головой, нетерпеливый от этих вопросов.


"Они были любовниками?"


Он взглянул на меня, приподняв бровь, как будто заново оценивая меня. "Ты знаешь об этом, не так ли? Нет, это было закончено задолго до этого, насколько я знаю. И даже если бы они были - что бы это изменило?"


Люси чувствовала себя защищенной по отношению к Сьюзи и ребенку. Я думаю, она чувствовала, что Кертису следовало оставить Оуэна в покое."


"Так вот как все прошло, Джош? Я не знаю. Это было не мое дело. И Люси никогда не упоминала об этом. Смотрите... " он махнул на нас рукой, бледной и костлявой, как лапа индейки, " это всколыхнуло старые воспоминания, но ничего зловещего не произошло. Я обещаю тебе это. Это был просто ужасный несчастный случай, ужасный, ужасный. Если бы был хоть какой-то намек на что-то еще ... Знаешь, я тоже по ней скучаю." Он кивнул в сторону книжной полки, на которой мы увидели маленькую фотографию Люси в рамке. "Каждый день я думаю о ней и виню себя".


Он глубоко вздохнул, в его глазах блеснули слезы, а затем добавил со сдавленным всхлипом: "Я видел ее, ты знаешь ..." Он махнул рукой на французские окна, выходящие на террасу.


"Что ты имеешь в виду?"


"Около года назад, там ... Прекрасен, как всегда."


Мы с Анной обменялись встревоженными взглядами.


"Год назад?" Я сказал.


Он снова отвернулся от окна ко мне и тихо сказал: "Ты задумывался, почему ты вернулся сейчас, Джош?"


Я посмотрела на него в изумлении. "Ну, просто так сложились обстоятельства, с моей работой и так далее ..."


Он покачал головой и улыбнулся, как будто я была невероятно наивна. "Ты смотрела на мои книги", - сказал он, указывая на стопку у моих ног. "Рудольф Штайнер, великий человек, великий ученый, который осознал ограничения традиционной науки и продвинулся дальше - намного, намного дальше. Мужчина и женщина, которые спроектировали этот дом, были его большими последователями. Они изучали его книги, его философию, его открытия. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать ... Люди, для которых они это спроектировали, были моими бабушкой и дедушкой, которые оставили это мне после своей смерти двадцать лет назад, но только в прошлом году я начал понимать, что все они были увлечены этим, люди, которые приехали сюда жить, включая моих бабушку и дедушку. Там было искусство и танцы, и все присоединились к ним; антропософские фестивали в амфитеатре под открытым небом, здесь, под нами, на откосе... - он указал на французские окна, " при свете сигнальных ракет. Скажи мне, Джош, сколько комнат в этом доме?"


Его бессвязная речь становилась все более и более запутанной. Я пожал плечами. "Без понятия, Маркус".


Семь номеров, расположенных в трех перекрывающихся люксах. Теперь взгляните на резьбу по камню, обрамляющую окна, узоры на стекле во французских окнах, дизайн камина - все это повторения семи элементов в трех накладывающихся группах, в самых разных масштабах. Ты видишь?"


"О да, точно". Я снова посмотрел на Анну, подняв брови.


"Одна из вещей, фундаментальных вещей, которые открыл Штайнер, заключалась в том, что у нас есть семь частей, семь видов самости. Видишь ли, Джош, дом - это воплощенная философия. Это шаблон, модель, воплощение самого человеческого духа, как показал Штайнер. Он был Дарвином, Эйнштейном духовного мира, и это было одним из его великих открытий. Когда мы умираем, Джош, разрушается только первый член, физическое тело. В течение нескольких дней его спутники, астральное и эфирное тела, держатся вместе, после чего астральное тело отделяется и продолжает свой путь без эфирного, которое также умирает. Теперь человек проходит через болезненный процесс очищения, восстанавливая свой жизненный опыт и очищая его в том, что Штайнер называет "всепожирающим огнем духа", пока, наконец, вся его земная жизнь не превращается в экстракт, квинтэссенцию, которую Эго переносит в духовный мир, Страну Духов."


Он становился все более и более возбужденным, глаза его были дикими, и он внезапно потянулся, чтобы схватить меня за руку. "Джош, Штайнер говорит нам, что процесс очищения занимает примерно одну шестую часть времени, проведенного человеком на земле. Разве ты не видишь? Для Люси это было бы четыре года. Четыре года! Вот почему ты встревожен, вот почему ты вернулся в этот дом сейчас. Вы были рядом с ней, вы чувствуете ее присутствие в то время, когда она должна двигаться дальше, в страну Духов!


"Вот почему она вернулась сюда. Это была темная ночь. Я вошел в эту комнату и включил свет, и вот она была там, на террасе, бледная фигура, но абсолютно четкая, безошибочно узнаваемая, освещенная светом из комнаты. Я выкрикнул ее имя и направился к ней. Я хотел поговорить с ней, попросить у нее прощения, но она исчезла. Она вернулась в этот дом, Джош, чтобы найти план своей будущей жизни, найти свой путь вперед, в страну Духов."


"Прощение?" - Сказал я резко. "Прощение за что?"


- Что? - спросил я.


"Ты сказал, что хочешь попросить у нее прощения. Для чего?"


"О ..." Он превратился в массу замешательства. "Я чувствовал ответственность. Она была моей студенткой ..." Затем он повернулся ко мне. Его хмурый вид мог означать озадаченность, или озабоченность, или, возможно, не более чем попытку сосредоточиться. Он повторил мое имя пару раз, "Джош ... Джош, " затем его лицо прояснилось, и он сказал: - Я понимаю - ты страдаешь, верно? Черт, ты чувствуешь вину ... отчаяние, верно?"


" Да, но...


"Я чувствовал точно то же самое, пока не узнал правду".


"Правда? Ты знаешь правду о том, как она умерла?"


"Ha!" Теперь блаженная улыбка осветила его лицо. "Но в том-то и дело, Джош, в этом весь смысл".


" Что это? - спросил я.


"Она не мертва" .


Вскоре после этого мы ушли, обменявшись обещаниями встретиться в другой раз. Когда мы направились к входной двери, Маркус, вернувшийся теперь на более прозаический духовный уровень, сказал Анне: "Он был на морфии, не так ли?"


- Что? - спросил я.


"Оуэн, когда ты его увидел".


"Полагаю, да, что-то в этом роде".


Маркус кивнул, как будто он все знал о морфии. "Путает твой мозг, Анна. Люди верят во всякую чушь."


Мы осторожно переступили через препятствия на полу гостиной, и я узнала гравюру Ллойда Риса на стене, которой мы с Люси восхищались во время одного из наших посещений. Воспоминание вернуло мне, сколько энергии и жизни было в этом доме тогда, и каким запущенным он казался сейчас. Мне стало жаль Маркуса. Он был интригующим и щедрым человеком, которого приятно было знать, и он сделал нашу студенческую жизнь более интересной, более яркой. Теперь он казался совершенно потерянным.


Когда мы достигли входной двери, Анна повела нас вверх по тропинке между скалами, но Маркус положил руку мне на плечо и остановил меня. Он был неуютно близко, его зловонное дыхание касалось моей щеки. "Джош, " пробормотал он, " ты не хочешь ввязываться во все это. Действительно. Я понимаю, как она тебе нравилась, но поверь мне, здесь нет никакого заговора."


Я кивнула, смущенная тем, что увидела в его глазах что-то похожее на слезу. Он был так близко, что я не могла не заметить нездоровый цвет его кожи, пучки щетины, которые он пропустил после бритья под подбородком.


"Видишь ли, Анна все неправильно поняла. Ты должен привести ее в порядок. Не позволяй ей создавать проблемы. Вредно для всех."


Я не сказал об этом Анне, когда мы ехали обратно в Центр, где она хотела сесть на поезд. По дороге она сказала: "Бедный Маркус. Я не могу поверить, насколько он изменился. Эта штука действительно доконала его, не так ли?"


"Да, в значительной степени. Он действительно изменился. Вы поверили тому, что он сказал об аварии?"


"Да, я видел, хотя его там, конечно, не было, когда Люси упала."


Я тоже в это верил, до того последнего небольшого обмена репликами у двери. Теперь я не был так уверен.


Мы договорились, что скоро все обдумаем и поговорим снова.


9


Я хотел подумать о чем-нибудь другом, и Мэри помогла мне, предоставив новый список работ, которые нужно было выполнить по дому. Я увлекся ими, а позже был вознагражден ужином с лобстерами и бутылкой вина. После ужина я лежал на кровати с криминальным романом, который оставил нам один из гостей. Она очень рекомендовала книгу, и все отзывы, приведенные на задней обложке, были восторженными, но меня это раздражало. Не то чтобы это было нереально, по крайней мере, в отношении технических аспектов убийства - профилирования ДНК, огнестрельной травмы, действия бактерии в захороненных трупах, процедуры вскрытия и все остальное - в этих вещах все было чрезвычайно реалистично. Но я просто не мог найти общий язык с персонажами. Они были невероятно изобретательны и выносливы; чем больше их избивали, стреляли и вводили в заблуждение, тем решительнее они возвращались к борьбе и тем блестяще работали их мозги. Настоящие люди не такие - их очень легко напугать и сбить с толку, их мотивы скучны и эгоистичны, а когда приходят неприятности, они склонны сворачиваться в маленький комочек, пока все это не пройдет. Я знаю, потому что я один из них. Но, конечно, это не делает чтение очень интересным.


Я была сбита с толку нашим визитом к Маркусу, все верно, и выбита из колеи так, что не могла точно определить. Дом был частью этого: вызывающий клаустрофобию, хаотичный, комната воспоминаний и призраков. И сам Маркус, уменьшившийся и замкнувшийся в себе. Я думал о его выступлении, мой разум был окрашен книгой, которую я только что читал. В криминальных романах, конечно, каждый факт, каждое событие может быть значительным, несущим в себе зародыш какого-то откровения. Жизнь, может быть, и не такая, но чем больше я размышляла о мистическом буйстве Маркуса, тем более сомнительным оно казалось, словно искусный плащ, который он счел своим долгом накинуть на себя. Я начал убеждаться, что плащ что-то скрывает. Секрет. И я хотел знать, что это было.


В понедельник утром позвонил Дэмиен и пригласил меня пообедать с ним. Это было очень шикарное место на Восточной Кольцевой набережной, с потрясающим видом на Оперный театр, и я чувствовал себя немного не в своей тарелке среди всех этих корпоративных костюмов, но это было приятно. Я действительно не хотел быть таким снова.


Дэмиен был экспансивным и дружелюбным, но также, как мне показалось, подчеркнуто напористым, когда приказывал то-то и то-то, как будто устанавливал определенную властную позицию. Я позволил ему подойти к сути в свое время, когда мы уже наполовину разделались с рыбой.


"На выходных мне позвонил Маркус Фенн", - сказал он, вытирая рот салфеткой.


- Ах, да? - спросил я.


"Он сказал, что вы с Анной нанесли ему визит в Каслкрэге".


"Это верно".


"Что ты думал?"


"Честно говоря, я был немного шокирован, увидев его снова. Он действительно пошел ко дну, не так ли? В доме был беспорядок, и он выглядел не слишком подтянутым."


Дэмиен печально кивнул. "Ты прав. Я наблюдал, как это происходило. В университете с ним очень плохо обращались, ты знаешь. По-настоящему избил его. За эти годы он нажил себе много врагов, особенно на своем факультете - ну, вы знаете, каким саркастичным он мог быть. Декан ненавидел его до глубины души и рассматривал аварию на Лорд-Хоу как способ избавиться от него. Ходили слухи - что он не организовал должного прикрытия для команды, что он был безразличен к процедурам безопасности, что он был под кайфом от наркотиков, когда это случилось, - все это не учитывалось полицейским расследованием, но неважно. Они сделали его жизнь настолько трудной , насколько могли, и когда он принял посылку, они отказались дать ему рекомендацию. Затем отец Люси набросился на него."


"Что? Ее отец?"


"Мм, Фред Коркоран, крутой старый ублюдок. Он воспринял увольнение Маркуса из университета как признание вины, и когда коронер снял с него обвинения в халатности, Коркоран подал против него частный иск. Дело тянулось в суде целый год. В конце концов это провалилось, но это стоило Маркусу университетских выплат в виде гонораров адвокатам. Суд посочувствовал старику Коркорану, даже несмотря на то, что он был неправ, и ему не понравился внешний вид Маркуса, поэтому они не присудили ему судебные издержки."


"Ад". Я покачал головой.


"Что было так несправедливо, так это то, что Маркус действительно был опустошен тем, что случилось с Люси, но он просто отказался показать это, и людям это не понравилось. Они думали, что он высокомерный, и им было все равно."


"Так чем же он сейчас занимается? Он сказал, что был вовлечен в какое-то исследование."


"Нет, нет". Дэмиен сказал это, пренебрежительно смахнув несколько хлебных крошек на белую скатерть. "Он стал отшельником, живущим на пенсию по инвалидности. Мы пытались помочь ему, Кертис, Оуэн и я, но с ним трудно. У него бывают эти перепады настроения, и он ненавидит саму мысль о том, что люди жалеют его или оказывают ему благотворительность."


Дэмиен отправил в рот последний кусочек баррамунди, прожевал, а затем сказал: "Когда Маркус позвонил мне, он сказал кое-что странное. Он сказал, что Анна сказала ему, что Оуэн сделал ей своего рода признание незадолго до своей смерти."


"Да, это верно. По-видимому, Оуэн сказал, что авария произошла не так, как они рассказали впоследствии."


Он уставился на меня. "Неужели? Ты не говорил мне этого раньше."


"Нет. Я был настроен немного скептически. Я думаю, что у Оуэна, должно быть, помутился рассудок после падения, но Анна убеждена, что он был в здравом уме."


"И ты действительно не думал, что стоило упоминать об этом при мне?"


Здесь было невысказанное подводное течение, касающееся наших мест в группе, которое я позволил себе не заметить или забыть. Он говорил, что из всех людей ему следовало сообщить об этом первым, поскольку в его обязанности всегда входило брать на себя ответственность и организовывать нас, когда это оказывалось необходимым. И в равной степени, я предположил, что это было причиной, по которой мы не сказали ему сразу, потому что мы знали, что он попытается взять верх.


Я пожал плечами и вернулся к своей рыбе, смущенный вопреки себе. "Как я уже сказал, я не уверен, что это можно воспринимать всерьез".


"Ну, это было достаточно серьезно, чтобы противостоять Маркусу с этим." Его хватка на ноже и вилке усилилась.


"Мы просто хотели убедиться от него, что Люси не была ... не прыгнула бы".


Но его нельзя было отклонить. "Что именно сказал Оуэн?"


"То, что я тебе только что сказал, плюс он сказал, что мы убили ее" .


"Мы убили ее?" - повторил он сквозь зубы. "Я был там, Джош. Я был частью той команды, частью нас, и вы двое не сочли нужным рассказать мне об этом?"


"Мне жаль. У нас было бы. Мы просто хотели сначала войти в курс того, как там обстоят дела."


Он посмотрел недоверчиво. "Ты заставил меня получить полицейский отчет для тебя, но ты не сказал мне настоящую причину, по которой он тебе нужен. Что это было, какой-то тест? Ты думал, что я был вовлечен в ... что? Убийство? Сокрытие?"


Его специальностью было коммерческое право, но мне пришло в голову, что из Дэмиена вышел бы довольно толковый адвокат по уголовным делам.


"Нет, нет, ничего подобного".


Наступило неловкое молчание, во время которого он пристально смотрел на меня, затем отвернулся, с отвращением качая головой. "Кому еще ты рассказывал об этом?"


"Никто. Ну что ж, Мэри."


"Неужели ты не понимаешь, насколько это нелепо?"


"Да, я хочу".


- И какой мотив мог быть у нас, возможно?"


"Мне пришла в голову одна мысль".


"О, правда? Я бы хотел это услышать."


"Ты знаешь, что у Кертиса и Оуэна были ... отношения?"


" Ты имеешь в виду сексуальные отношения? Да. " Он сказал это прямо, как бы подчеркивая, что ему известно все, что происходит в группе. "Почему? Какое это имеет к этому отношение?"


"Люси беспокоилась о Сьюзи. Ей не понравился обман. Я подумал, что это все еще продолжается, и она, возможно, противостояла им."


"Значит, они столкнули ее со скалы? Это смешно."


"Это все еще продолжалось?"


Он поколебался, посмотрел на костяшки своих пальцев. "Я не уверен насчет этого. Возможно."


Еще одно долгое молчание, затем я сказал: "Ну, это была всего лишь теория".


Наконец он сказал, очень тихо: "Это не имеет значения, Джош. Больше нет. Кертис и Оуэн мертвы. Остальным из нас просто приходится с этим жить - Сьюзи, старине Коркорану, Маркусу, мне. Господи..." Он поднес руку к лицу, вытирая глаза. "Как ты думаешь, что я чувствую, зная, что, если бы я был с ними в тот день, этого могло бы никогда не случиться?" Я чувствую себя чертовски виноватым."


"Да, я это вижу", - сказала я, не имея в виду недоброжелательность, но думая, что его тон был каким-то не совсем правильным, скорее жалобным, чем раскаивающимся. "На самом деле я действительно не понимаю, почему они ушли без тебя".


"Это был яркий солнечный день, мы уже несколько раз поднимались и спускались с этого утеса, и все они были уверены в себе. Они просто хотели закончить работу. Они не понимали, как сильный дождь накануне мог разрыхлить осыпь. Послушайте, я ни на секунду не верю в вашу теорию, но даже если бы это было правдой, что можно было бы сделать? Раскрыть правду? Противостоять Сьюзи с этим? Уничтожить память ее сына о его отце?"


Я покачал головой.


"Нет, на самом деле он не включен, не так ли?"


Мы закончили нашу трапезу в неуютной атмосфере, и когда мы выходили из ресторана, я спросил, есть ли у него адрес Сьюзи. Он бросил на меня мрачный взгляд.


"Все в порядке, я просто хочу посмотреть, могу ли я помочь".


Он знал это наизусть и написал для меня на обороте одной из своих открыток с последним предупреждением. "Мы должны двигаться дальше, Джош. Ей ничего из этого не нужно."


Он был прав, конечно. Единственная проблема была в том, что не он один чувствовал себя виноватым.


Управление рисками было моей областью в Лондоне. После того, как мы расстались, когда я прогуливался по набережной, наблюдая за чайками, кружащими над прибывающим паромом, мне пришло в голову, что Дэмиен также мог бы стать отличным риск-менеджером. Он был сильным, убедительным, загнав меня в угол, из которого у меня не было другого выбора, кроме как согласиться с ним. Но голос Маркуса продолжал настойчиво шептать мне на ухо: "Здесь нет никакого заговора". Я никогда раньше не слышала, чтобы он звучал нуждающимся и съежившимся. Это был неприятный опыт, более неприятный, чем давление со стороны Дэмиена.


Я зашел в магазин игрушек и купил портативную электронную игровую приставку "Человек-паук", которая, как заверил меня продавец, идеально подойдет для шестилетнего мальчика, затем купил букет роз и несколько шоколадных конфет по соседству и отправился по адресу, который дал мне Дэмиен. Я припарковался снаружи и уставился на пустую входную дверь, представляя всю боль и суматоху по ту сторону, и потерял самообладание. Я бы завел двигатель и снова уехал, но потом я увидел, как они приближаются по пешеходной дорожке, Сьюзи одной рукой толкает ребенка в коляске, а другой держит маленькую лапку Томаса. На похоронах меня не очень поразило, насколько мальчик был похож на своего отца, с таким серьезным, прилежным выражением лица и такими же черными волосами. Я ожидал, что через пару лет он тоже будет носить очки, как его отец. Я вышел из машины, и Сьюзи выглядела удивленной, затем обрадованной. Мы зашли внутрь на чашечку чая, и я вручил подарки. Томас отнесся к игре, как его отец, возможно, отнесся бы к новому электронному микроскопу, и после того, как я установил его для него, он сел в углу комнаты, полностью поглощенный. Мы со Сьюзи поболтали, в основном о Лондоне и местах, которые она хотела бы однажды посетить в Европе, а потом я сбежал. Конечно, я не поднимал никаких сложных вопросов. Сидя там, сомнения и подозрительности, которые проносились в моей голове, казались просто непристойными, и я ушел, убежденный, что должно быть какое-то другое объяснение тому, что прошептал ее муж перед смертью. Я вернулся в отель и начал снова просеивать весь материал, полный решимости найти это.


Анна позвонила мне в тот вечер.


"Вы читали список вещественных доказательств в конце отчета коронера?" - спросила она.


"Не совсем".


"Среди вещей Люси на Лорд-Хоу они нашли дневник. Я справился кое у кого в офисе коронера. По-видимому, его вернули отцу Люси после завершения расследования."


"Хм".


"Я думаю, нам следует взглянуть на это".


"О, послушай, я уже говорил раньше, Анна, это не какая-то детективная загадка с именем убийцы, написанным в дневнике жертвы невидимыми чернилами. Если бы в нем было что-то интересное, полиция наверняка бы это обнаружила, верно?"


"Мы не узнаем, пока не увидим это. Это зависит от того, что они искали. Я сказал мистеру Коркорану, что мы подключены к исследовательскому проекту, над которым работала Люси, и нам нужно посмотреть, не пропали ли какие-либо данные в дневнике."


"Ты говорил с ним? Но он знает тебя, не так ли?"


"Мы с Люси вместе учились в школе-интернате в Сиднее, но я видела его всего один раз, и снова ненадолго, на похоронах. Он не будет знать, какие предметы я изучала в универе. С ним было все в порядке, когда я ему позвонила. Немного осторожен, но все в порядке. Он сказал, что будет свободен завтра, и я договорился взять выходной. Ты сможешь это сделать? Если нет, я пойду сам."


"Нет, все в порядке, я приду. Я возьму машину напрокат." Затем я рассказала ей о моем обеде с Дэмиеном и визите к Сьюзи.


"Он прав", - сказала она наконец. "Я не хочу делать ничего, что ухудшит ее положение. Но я хочу знать, Джош. Я хочу знать, что произошло."


"Да", - сказал я. "Я тоже".


Рано утром следующего дня я ехал по старому Великому западному шоссе, чтобы передать пироги Эмблера. Теперь это был зоомагазин, и я с трудом узнала это место, переделав фасад и убрав пирог с крыши. Я понимал, что гигантский мясной пирог, возможно, не самый подходящий символ для зоомагазина, но мне стало грустно, и я задался вопросом, что с ним случилось. Папа и Пэм тоже давно уехали, их с трудом заработанные деньги были реинвестированы в выделенный пенсионный фонд и дом на колесах Winnebago Explorer, в котором они теперь путешествовали по континенту со всеми остальными серыми кочевниками.


Я свернул в Блэктаун, следуя указаниям, которые дала мне Анна, и обнаружил, что она ждет у своей входной двери. По крайней мере, она жила не в доме престарелых, а в квартире неподалеку. Она приветственно улыбнулась, садясь в машину, и я почувствовал прилив тепла, увидев ее снова. На ней была темно-зеленая куртка-ракушка, которая выглядела идентично той, которую она носила в Ватаганах много лет назад.


Мы поднялись над Голубыми горами и спустились на западные равнины за ними, добравшись до Оранжа как раз к обеду перед нашей встречей с отцом Люси. Я ехал по широкой главной улице, недавно украшенной новой уличной мебелью и деревьями, как и в любом другом провинциальном городке, через который мы проезжали, и нашел пиццерию, работающую на дровах. Она выбрала сырную начинку, и я вспомнил, что она была вегетарианкой. Я спросил ее, была ли она все еще такой, и она сказала "да". Как Люси, которая убедила ее, что это правильный путь. Было странно чувствовать, что следы Люси все еще присутствуют в нашей жизни, как следы на песке. Люси не повезло в попытках обратить меня в вегетарианство, но она заставила меня бросить курить, еще один немой след.


Мы нашли фермерские припасы Corcoran's на окраине города, размещенные в нескольких больших стальных сараях, окруженных автостоянкой, усеянной кучами колючей проволоки, дренажных труб, столбов ограждения и резервуаров для воды. Внутри в широких проходах был выставлен необычный и, на мой взгляд, сбивающий с толку ассортимент гаджетов, в которых, очевидно, нуждается современный фермер. Пока Анна разговаривала с женщиной за прилавком, я узнал довольно много. Например, я понятия не имел, что такое съемник для телят (59,95 долларов), пока не увидел иллюстративную фотографию несчастного животного с металлической рукой, торчащей из его спины. Затем были привязь для собак ute ($ 14,95), пистолет для полива ($ 129,00) и молниеотвод ($ 40,12) для защиты источника питания на электрическом заборе ($ 3447,40 для питания 160 километров многожильного забора). Я изучал действие ножниц footrot ($ 54,95), когда ко мне подошла Анна. "Он здесь", - сказала она и взяла аппликатор для кастрационного кольца (32,95 доллара), на мой взгляд, с излишним удовольствием. "Это место могло бы стать супермаркетом для испанской инквизиции", - сказала она.


Отец Люси был изможденным и обветренным человеком. Он коротко сжал мою руку, сверля мое лицо своими глазами (ярко-голубыми, как у нее) на мгновение, прежде чем повернуться и повести нас в кабинет, построенный над прилавком. На нем были молескины и ботинки R.M. Williams Stockyard, которые громко топали по деревянным ступенькам. Мы сели за простой деревянный стол, и Анна повторила свою историю об исследовательском проекте и о том, что в нем отсутствовали некоторые данные, которые Люси могла записать в свой дневник или другие документы. Я почувствовал, что ее тон, вежливый, но деловой, был почти правильным. Он слушал с непроницаемым выражением лица, выпятив нижнюю губу, и я удивился, как этот обветренный старик мог быть отцом такой жизнерадостной и красивой дочери.


"Значит, этот исследовательский бизнес все еще продолжается, не так ли?"


"Мы просто собираем концы с концами".


"Этот Фенн Феллер тут ни при чем, не так ли? Они ведь не приняли его обратно в университет, не так ли?"


"О нет. Он больше не участвует."


Он хмыкнул, затем наклонился к картонной коробке сбоку от себя, размером примерно с обувную коробку, и поставил ее на стол.


"Это то, что мне прислал офис коронера", - прорычал он. "Я ничего не выбрасывал. Не мог заставить себя."


Это звучало как возможность сказать что-то сочувственное о его потере, но Анна не воспользовалась этим, поэтому я пробормотал несколько слов о том, как нам жаль. Он проигнорировал меня, и я почувствовала себя глупо.


"Можно нам посмотреть?" Сказала Анна после паузы.


"Продолжай".


Он не двигался, поэтому Анна встала, потянулась за коробкой и придвинула ее к себе. Он был грубо заклеен упаковочной лентой. Мистер Коркоран порылся в ящике стола и протянул ей нож Stanley, которым она разрезала ленту и заглянула внутрь.


"Ее одежда и личные вещи были доставлены отдельно, не так ли?" - мягко спросила она. Это становилось для меня немного чересчур криминалистическим.


Он кивнул. "Сначала они отправили обратно ее чемодан с ненужными вещами".


Анна достала мобильный телефон, электронную записную книжку и небольшую адресную книжку. Там также был бумажник, из которого Анна методично извлекала водительские права Люси, медицинскую и кредитную карты, ее студенческий билет университета и маленькую мою фотографию. Ее отец уставился на него, затем на меня, и я одарил его слабой, болезненной улыбкой. Это было ужасно - смотреть на свои вещи, разложенные на столе, вещи, поцарапанные и изношенные ее пальцами.


"Никакого дневника", - сказала Анна.


Я указал на электронную записную книжку. " А как насчет этого? - Спросил я.


"Может быть". Анна перевернула его. Он выглядел старым, потрепанным и поцарапанным. Там была прикреплена петля, и я могла представить, как Люси несет ее, прикрепленную к ее альпинистской сбруе. Анна нашла выключатель и нажала на ВКЛ., но экран упрямо оставался пустым. "Выглядит мертвым", - сказала Анна, и я поморщился. " Интересно... " продолжила она, поворачиваясь к Коркорану. "Может быть, мы могли бы отнести это кому-нибудь, кто мог бы это исправить. Посмотрим, смогут ли они заставить это работать?"


Он уставился на нее на мгновение, затем покачал головой. "Я думаю, что нет. Там могут быть личные вещи, которые Люси предпочла бы оставить в покое."


"Это может быть именно то, что мы ищем", - настаивала Анна. "Я могу заверить вас, что только Джош и я увидели бы это, и мы сохранили бы любые личные вещи в строжайшей тайне и вернули бы это вам".


Он невозмутимо покачал головой.


Анна, казалось, собиралась возразить, затем пожала плечами и положила его обратно в коробку. Она пролистала адресную книгу и тоже положила ее обратно, а затем бумажник и мобильный телефон. Синий конверт, которого я раньше не заметил, остался лежать на столе. Анна взяла его и прочитала название, написанное на лицевой стороне. "Это тебе", - сказала она и посмотрела на меня. Она передала его мне. Я уставился на него, затем на ее отца и положил его в карман.


Когда мы вернулись к машине, Анна в отчаянии хлопнула дверцей. "Личные вещи . В этом-то и суть. Полиция, вероятно, так и не добралась до этого. Других упоминаний об этом в отчете нет. И я знаю кое-кого, я почти уверен, кто мог бы открыть его."


"Мы мало что можем сделать, Анна. Это его прерогатива."


Она повернулась ко мне и спросила: "Разве ты не собираешься прочитать ее письмо?"


"Позже". Я завел двигатель, и мы тронулись с места. Когда мы кружили к выходу с автостоянки, я оглянулся на здание и увидел лицо Коркорана в окне верхнего этажа, который смотрел на нас сверху вниз.


Когда мы добрались до центра города, я спросил: "Хочешь кофе или еще чего-нибудь, прежде чем мы отправимся обратно?"


Она пожала плечами, и я припарковался возле другого кафе. Пока мы ждали свой кофе, я неохотно достал письмо Люси из кармана.


Это явно был черновик, без даты, с зачеркнутыми словами и фразами.


Дорогой Джош,


Я не могу передать вам, как трудно писать тебе это. Я чувствую как последний фазмид. так грустно. Есть так много вещей, которые я хочу тебе сказать, и нет слов, чтобы выразить их хотя я пытался так много раз. Но сегодня, когда я поднимался, что-то заставило меня вспомнить о кепке Френчмана. Я думаю, это ветер. Это разбило мое сердце. Какими смелыми мы были тогда??? Ты сказал, что я ежик, а ты лиса, и теперь я должен сказать тебе одну важную вещь.


Это было все.


Анна смотрела на меня с беспокойством в глазах. Я протянула его ей, не говоря ни слова, потому что у меня так сдавило горло, что было больно глотать.


Она прочитала, затем подняла глаза и сказала: "Она хотела тебе кое-что сказать".


Да, я думал: что она меня больше не любит или что все еще любит; что я ублюдок или что она желает мне добра.


"Лиса знает много вещей, " сказала Анна, " но ежик знает одну важную вещь. Что это было?"


"Может быть, то, что она собиралась покончить с собой", - сказал я. "Вот почему полиция держалась за это, ты так не думаешь? Потому что это звучит как предсмертная записка."


Анна протянула свою руку и сжала мою. "Нет, Джош, я никогда в это не поверю".


"Ну, мы никогда этого не узнаем".


"Если только это не в том чертовом дневнике".


Официантка принесла нам кофе, а затем Анна сказала: "Мы были храбры во Френчманс Кэп, не так ли? Бесстрашный."


" Не совсем. Я был в ужасе."


"Но мы сделали это. У нас хватило смелости сделать это, только у нас. Иногда я думаю, что у меня больше не хватит духу делать что-либо подобное."


"Чертовски верно".


Мы потягивали кофе в тишине, а потом она сказала: "Я хочу этот дневник, Джош".


Я уставился на нее.


Она сказала: "Что такое крыша сарая Коркорана по сравнению с французским колпаком?"


Итак, мы нашли скобяную лавку на окраине города, огромное помещение с обширной автостоянкой, заставленной ютами и полноприводными автомобилями. Несмотря на неопытность в этой области, мы подумали, что неплохо экипировались, обзаведясь парой ножниц для листового металла, ломиком, горелкой, кожаным поясом для строительных инструментов, болторезами, большой отверткой, длинным мотком веревки и коробкой одноразовых латексных перчаток.


Когда мы вернулись в машину с нашей добычей, Анна спросила: "Кстати, что такое фазмид?"


"Понятия не имею".


10


После Ватаганов я несколько раз ездил на выходные в походы с Люси и ее друзьями по окрестностям Сиднея. Я все еще занимался боулдерингом и занимался в тренажерном зале и постепенно становился все более опытным и уверенным в высоте. Затем, ближе к концу года, мы решили отправиться в альпинистскую поездку в Тасманию, как только закончатся экзамены. Я думаю, Маркус имел какое-то отношение к этому решению, потому что у него были какие-то дела там, в Университете Тасмании. Итак, мы договорились слетать в Хобарт и нанять фургон, чтобы съездить в национальный парк Франклин-Гордон Уайлд Риверс в западной части Тасмании. Нашей целью был кэп Френчманса.


Просто добраться туда было непросто - двухдневный переход от Квинстаун-роуд, где мы оставили Маркуса и фургон, чтобы вернуться на его встречи в Хобарте. Мы перевезли наши тридцатикилограммовые рюкзаки через холмы Франклина, откуда должны были впервые увидеть мыс Френчманс издалека, но были разочарованы, обнаружив, что весь горизонт закрыт низкими облаками. Это была влажная часть света, где триста дней в году идут дожди, и мы знали, что наше восхождение будет зависеть от установления хорошей погоды. Мы спустились к равнине реки Лоддон , печально известному болоту с зарослями шиповника, прудами и грязью, как обнаружил Кертис, сойдя с тропы и погрузившись по пояс. Начался мелкий дождик, пока мы брели по болотистой местности, и мы больше почти не разговаривали. После перехода через перевал на дальней стороне и спуска к хижине на озере Вера мы шли более десяти часов и были измотаны. В ту ночь в хижине были только мы, и после горячей еды и смены одежды мы крепко уснули.


На следующее утро дождь усилился, сначала неприятно, затем более тревожно, поскольку дорога вела вдоль обнаженного хребта, и поднялся ветер, хлеставший нас, когда мы с трудом тащили наши тяжелые рюкзаки. В какой-то момент Анна налетела на меня, ее отбросило в сторону жгучим ветром, и мне пришлось подхватить и поддержать ее, чтобы она не упала с каменистого склона. И снова оттуда мы должны были видеть мыс Френчманс, но ничего не могли разглядеть, пока не приблизились к хижине Тахуне, почти у ее подножия, когда пик внезапно вырисовался из облака, огромный и пугающий. Мне сказали , что это самые высокие скалы в Австралии, четыреста метров чистого белого кварцита, но до сих пор меня не поражала грандиозность подъема, и весь тот вечер я чувствовал тошноту, виновато надеясь, что дождь продолжится.


Но этого не произошло. Следующее утро было облачным, но сухим, с течением дня становилось все светлее. Мы решили размяться на нескольких более коротких маршрутах по северо-западной стене, массиву вершин и контрфорсов на нижней стороне горы. Я был в паре с Люси, и после немного неуверенного старта я начал чувствовать твердую, кристаллическую поверхность скалы и обретать немного уверенности.


Небо прояснялось до тех пор, пока к вечеру не осталось ни облачка, и остальные решили, что следующий день, вероятно, предоставит наилучший шанс пройти длинные маршруты по высоким утесам по другую сторону мыса Френчманс, на восхождение по которым потребуется целый день. Было много споров по картам и схемам о том, какой маршрут нам следует использовать, и в конце концов мы решили пойти по восточному склону. Они выбрали три параллельных маршрута, точно так же, как на Ватаганах, за исключением того, что теперь длина подъемов будет составлять триста восемьдесят метров вместо двадцати. Люси и я выбрали бы среднюю, оцененную в 20 баллов по австралийской шкале, 5,10 d по американской, и гораздо более жесткую и длинную, чем все, что я пробовал раньше.


На следующее утро рано мы отправились в часовую прогулку к подножию восточного склона, затем разделились на пары. Мы с Люси забрались на вершину травянистого пандуса, где мы привязались веревками, и Люси отправилась вести первую подачу. Мы планировали совершить восхождение всего за семь шагов, причем Люси возглавит большинство из них, устанавливая страховочные якоря в конце каждого шага. Для меня это были длинные этапы, по сорок или пятьдесят метров каждый в длину, и мое сердце бешено колотилось, когда я, наконец, услышал крик Люси откуда-то издалека: "На страховке. Я двинулся в путь, сосредоточившись на блестящей поверхности прямо надо мной, неуклонно продвигаясь вперед, пока не присоединился к ней с подветренной стороны выступающего носа скалы. Я тяжело дышал, мои руки и ноги дрожали, но я справился, и я улыбнулся и повернулся, чтобы полюбоваться видом, уже открывшейся широкой панорамой национального парка, хотя мы только начали. Пока я отдыхал, Люси описала следующий этап, указав на особенности, которые мне нужно было распознать, вплоть до следующей точки страховки, в пятидесяти метрах над нашими головами.


Мы продолжали в том же духе, этап за этапом, в течение дня. Наши стили лазания были очень разными, Люси свободно и уверенно летела в космос на конце стропы, в то время как я держался как можно ближе к стене. Любой, кто наблюдал за нами, задался бы вопросом, что такая прирожденная альпинистка, как она, делала с таким болваном, как я, но, по крайней мере, медленно и упрямо я добирался туда. С каждой точкой страховки виды становились все более захватывающими, а ощущение подвешивания на огромной белой вертикальной поверхности - все более опьяняющим. К тому времени, как я поднялся, чтобы присоединиться к Люси во главе на пятой подаче мы прошли три четверти пути к вершине, и я, наконец, был уверен, что доберусь до нее, каким бы слабым ни было мое тело, и какой бы ужасающей ни казалась пустота подо мной. Она сказала что-то о том, чтобы снова вести следующую подачу, но я почувствовал, что пришло время проявить инициативу, и я отмахнулся от нее и перешел к первому удержанию. Она снова заговорила, но в моих ушах звучало пение, и я не расслышал ее как следует. Был уже поздний полдень, и ветер наверху стал резче и холоднее. Она повторила что-то о сложном повороте примерно в пятнадцати метрах над нами, и я кивнул и отправился в путь, бормоча себе под нос: "Баланс и ритм, сосредоточенность и импульс ..."


Когда я подошел к хитрому повороту, я внезапно понял, что она имела в виду. Я посмотрел вниз и увидел, что он бездонный. Мне пришлось перешагивать с одной стороны на другую через тысячу футов пустоты - высоту Эмпайр Стейт Билдинг. Я колебался, пытаясь избавиться от головокружения, а затем мои ноги начали сильно дрожать. Они называют это "ножкой для швейной машинки" или "диско-ножкой", когда ваш вес, сконцентрированный на краях ступней, вызывает неконтролируемый спазм мышц ног и конвульсии. Впоследствии Люси сказала мне, что, как только она увидела это, она поняла, что я собираюсь упасть. Я убеждал себя двигаться вперед, но я просто не мог. На мгновение я замерла, затаив дыхание, а затем, охваченная болезненной паникой, почувствовала, как у меня подкашиваются ноги, пальцы скользят по камню, а тело откатывается назад от стены.


Как только я поняла, что меня больше нет, что я абсолютно ничего не могу сделать, мой ужас исчез. В каком-то ужасающем спокойствии я наблюдал, как утес проносится мимо меня, а затем резко остановился, когда моя веревка зацепилась за самый высокий из трех клиньев, которые я вбил по пути наверх. Но жестокая сила тяжести не собиралась так легко меня отпускать, и с тошнотворным звоном клин вылетел из трещины, а я продолжил спуск, двигаясь все быстрее. Веревка зацепилась за следующий клин, и он тоже провалился - звон - и следующий -звон .Теперь вся моя защита исчезла, вырванная из камня ускоряющимся импульсом моего падения, и я свободно кувыркался мимо Люси, которая отчаянно пыталась продеть мою веревку через свой страховочный тормоз. Слишком поздно, подумал я, сорвутся страховочные якоря, и тогда ее тоже снимут. Мы собираемся умереть вместе на мысе Френчманс.


Но страховочные якоря, прочно вживленные Люси в скалу, не поддавались. Моя веревка резко натянулась, и я подпрыгнул, закружился и ударился головой о камень, и, наконец, замер, болтаясь в пятнадцати метрах под ней. Я сбросил высоту десятиэтажного здания.


Я висел там, ошеломленный и шокированный, и постепенно до меня донеслись отдаленные крики. Затем я различил голос Люси. "Джош? С тобой все в порядке?"


Я открыл глаза, неуверенно пытаясь сориентироваться, и увидел далекую дымку тускло-зеленого цвета. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я смотрю на кроны деревьев далеко внизу. Я висел вниз головой.


- Джош! - крикнуля. Люси позвала снова.


Я крикнул в ответ: "Да, я здесь".


" Ты ранен? - Спросил я.


"Не очень". Кровь заливала мне глаза из пореза на щеке, где я ударился о скалу, но мои кости казались целыми.


"Ты можешь взобраться наверх?"


Моей первой мыслью было, как? Даже если бы я смог правильно подняться, у нас не было джумаров для лазания по тонким канатам. Затем я вспомнил, что где-то в моем снаряжении есть петля прусика, хотя я не был уверен, что смогу вспомнить, как пользоваться этой чертовой штукой. Потребовалось некоторое время, чтобы выпрямиться, пока остальные выкрикивали вопросы и советы друг другу. Должны ли они попытаться обратиться за помощью? Но мобильные телефоны не работали. Должны ли они попытаться опустить меня на землю? Триста метров? Я подумал, ни за что. Итак, я установил подъемник и начал медленно, с трудом продвигаться вверх по веревке.


Вечернее солнце окутало лес золотым светом и пурпурными тенями, когда Люси наконец затащила меня на свой выступ, и я подумала, как жестоко со стороны природы, равнодушной к моей судьбе, устраивать такое шоу в такое время. Остальные хотели спустить веревки и вытащить меня наверх, но Люси беспокоилась о состоянии, в котором я была, дрожа от холода и шока, а также о приближении темноты.


"Мы проведем ночь здесь", - сказала она.


"Переспать вместе?" Я запинался сквозь стучащие зубы. "Это все, о чем ты думаешь?" - потому что это было правдой, что наши занятия любовью в последнее время приобрели определенную интенсивность. Она засмеялась и начала выкрикивать инструкции остальным. Один из них, я думаю, Оуэн, частично спустился по канату и был примерно в двадцати метрах слева, и Люси дала ему список того, что нам нужно, поскольку мы пришли с минимальным набором. Он снова взобрался на вершину, и пара из них отправилась по пешеходной дорожке к хижине, чтобы принести их нам.


Я посмотрел на узкий выступ, на котором мы находились, шириной всего в несколько сантиметров, и задался вопросом, как, черт возьми, мы собираемся спать на нем - возможно, как летучие мыши, висящие вниз головой, с пальцами ног, застрявшими в трещинах. Но Люси вбивала клинья и гибких друзей в скалу вокруг нас и натягивала веревку между ними, образуя что-то вроде колыбели. Когда она была удовлетворена, она села рядом со мной и взяла меня за руку, и мы смотрели, как огромная тень горы расползается по дикой местности. К тому времени, когда рюкзак, грохоча, спустился с обрыва на веревке - спальный мешок, толстые джемперы, фляга с горячим супом, вода, пара пачек сухих пайков, аптечка первой помощи и фонарик, - темнота стала абсолютной. Вместе с ними мы соорудили наше безопасное гнездышко в веревочной паутине Люси, поели, затем застегнули молнию в сумке и крепко уснули.


Мы проснулись от отблеска золотого света. Это было рассветное солнце, встававшее прямо перед нами. Мы были прижаты очень близко, наши тела были теплыми, несмотря на холодный ветер на наших лицах.


"У меня замерз нос", - прошептала я.


"Мой тоже". Она повернула голову, и мы потерлись носами друг о друга, как эскимосы, затем лежали, наблюдая, как мир под нами обретает очертания в сгущающемся свете. Сквозь темный лес проступили маленькие сверкающие озера, а скалы, похожие на обрубки древних зубов, загорелись в лучах утреннего солнца. Я чувствовал себя окутанным миром природы так, как никогда раньше. Когда я подумал об этом, я был поражен осознанием того, насколько полностью изолированной была моя жизнь от этого мира, пока я не начал заниматься альпинизмом с Люси. Природа для меня была не более чем незначительным риском ураганов или наводнений, с которым можно было справиться с помощью ряда финансовых инструментов. Я когда-либо видел настоящую дикую местность только через фильтр телеэкрана или иллюминатор самолета. И теперь я был настолько полностью подвержен этому воздействию, насколько это вообще возможно, подвешенный в тонкой сети высоко на склоне горы в ярком воздухе. Кредитные деривативы и позиции по хеджированию не принесли бы мне здесь особой пользы. Впервые я почувствовал, что понимаю Люси. Дикая местность полностью поглотила ее; она изучала ее, испытывала ее, любила ее. Это была единственная важная вещь, которую знал этот ежик. Она часто рассказывала мне о нем, о его красоте и трагедии - уничтожении его лесов, отравлении его рек, уничтожении его видов, - но для меня это была просто еще одна довольно скучная лекция новичка. Теперь я почувствовал, что понял. Восхождение было ее способом справиться с этим, рискуя собой, прижимаясь к нему, как любовник.


Над нами раздался крик, и мы распутались, немного позавтракали и выбрались наружу, Люси впереди, что я должен был позволить ей сделать в первую очередь. Вскоре после этого дождь возобновился, и я был избавлен от дальнейших испытаний своих чрезмерно напряженных альпинистских способностей. Я был преображен своим опытом на Frenchmans Cap. Я чувствовал, что теперь мы с Люси настоящие партнеры, головокружительно влюбленные, постоянно прикасающиеся, смотрящие друг на друга. Остальные тоже были в приподнятом настроении после успешного восхождения, и я слышал, как Анна сказала что-то о "самом высоком в истории". Я сказал: "Но как насчет DNB? Это было даже больше, не так ли?" и она со смехом призналась, что на самом деле они совершили не полное восхождение, а всего лишь короткий участок.


Я подозревал, что хорошее настроение группы было частично вызвано отсутствием Маркуса, как будто мы были в отпуске от восхищенного, но доминирующего присутствия. Он ждал нас в условленное время, когда мы возвращались на шоссе, и сразу же начал восстанавливать свое влияние, начав со своих собственных учеников. Ему пришлось использовать легкое прикосновение, потому что мы все еще были полны впечатлений, которыми поделились за неделю, проведенную вдали от него, но постепенно он вернул наше внимание к тому, что его интересовало. Они были посвящены продолжающемуся протесту против лесозаготовок в лесу долины Стикс, к которому мы сейчас направлялись. Область нетронутой дикой природы, но расположенная сразу за пределами защиты Юго-Западного национального парка, она стала центром конфликта между лесозаготовительной промышленностью и природоохранными группами. Маркус ясно дал понять, что дурачиться, лазая по скалам, было довольно тривиальным занятием рядом с борьбой за спасение этого уголка планеты, в которой он, по-видимому, принял жизненно важное участие.


Это было нормально, и пока он держал это в общих чертах, я находил довольно забавным, с моей позиции поглощенной заботой о Люси, наблюдать, как он использует это, чтобы манипулировать группой. Но Маркусу нравилось придавать вещам личный характер. Ему действительно не понравилось, насколько близки мы с Люси были сейчас, так что она не уделяла ему своего безраздельного внимания, и он начал отпускать колкие комментарии в мою сторону. Это было не совсем ново; он и раньше подшучивал над дипломными курсами, которые выбрали Дэмиен, Анна и я. По его презрительному мнению, закон был продажен, социология была слабой наукой, а коммерция и бизнес-исследования были ниже всяких похвал. Но теперь комментарии стали более личными. Деньги, по-видимому, были ядом, разрушающим окружающую среду, и получение степени MBA было более или менее равносильно поклонению дьяволу. Я попытался ответить с юмором, утверждая, что деньги - величайшее изобретение из всех, без которого цивилизация и наука были бы невозможны, но на самом деле это было не смешно. Когда такие люди, как Маркус, начинали читать мне лекции о зле капитализма, я всегда слышал в глубине своего сознания голос моего отца, говорящий "чертов придурок" .


Когда мы тащились через лес долины Стикс с группой активистов, я начал чувствовать отчетливо новую антипатию к Маркусу. Мне не нравилось, как он купался в их почтительном внимании, произнося только правильные закодированные фразы и модные словечки, чтобы заставить их смеяться и кивать в нетерпеливом согласии. Очевидно, он давал интервью по телевидению и радио в Хобарте и говорил мудрые и поддерживающие вещи о протестующих, призывая к большей активности. Я подумал, что он лицемер, вспомнив, что в прошлом он язвительно отзывался о большинстве этих групп, говоря, что они, например, путают экологические цели с принципами социальной справедливости и страдают романтическим заблуждением, что аборигены испытывали некую идиллическую симпатию к земле.


Наконец-то мы добрались до лагеря протеста, расположенного глубоко в лесу. Там были палатки, разбитые среди огромных деревьев, и что-то вроде ветхой платформы, подвешенной высоко между тремя восьмидесятиметровыми гигантами (нас заверили, что самым высоким лиственным деревьям в мире по меньшей мере четыреста лет). Кто-то жил там в течение восьми месяцев в знак протеста против угрозы вырубки леса, и там царил общий дух вызывающего энтузиазма, который мне было трудно разделить. Может быть, это был меланхоличный влажный мрак леса, но я нашел все это довольно грустным. Поэтому позже, когда мы все сидели вокруг костра с нашими хозяевами и Маркус начал рассказывать о мире денег как о главном враге мира природы, я начал испытывать опасения. Затем он повернулся ко мне.


"Ну, что ты об этом думаешь, Джош?" - спросил он, растягивая слова. "Это настоящая страсть, не так ли?"


Я был поражен прямотой выпада, как будто хотел сказать, что студент MBA не отличит настоящую страсть от задней части динго. Кто-то хихикнул.


"Да, это так", - сказал я. "Но мне это кажется пустой тратой времени".


Я держал Люси за руку и почувствовал, как предупреждающе сжались ее пальцы. Остальная часть группы вела себя очень тихо.


"В самом деле!" Глаза Маркуса загорелись. "И почему именно это?"


Я почувствовал, что все ждут моего ответа. "Ну, насколько я понимаю, телевизионщики, которые снимали здесь в первые дни, теперь потеряли интерес, и лесорубы нашли другую тропу через лес, чтобы обойти нас".


В лагере царила напряженная тишина, которую еще больше подчеркивало продолжающееся потрескивание костра.


"Я вижу. И что бы деньги делать человек?"


На самом деле мне было все равно. Я все еще был полон эйфории прошлых дней, и я переживал один из тех моментов, когда чувствовал, что не могу проиграть. Если бы я играл в покер, я бы поставил на банк. Я позволил тишине повиснуть на мгновение, затем сказал: "Что ж, думаю, цельтесь в денежную яремную вену. Щепу, которую они вывозят из этого леса, в данный момент грузят на японское судно в Грейт-Ойстер-Бэй. Я бы пошел и забросал это зажигательной бомбой. Это остановило бы ублюдков."


Мгновение ошеломления, затем Кертис, благослови его господь, издал возглас и воскликнул: "Да! У тебя получилось, Джош." Затем все заговорили одновременно.


На самом деле я не это имел в виду, я просто хотел разоблачить блеф Маркуса, но каким-то образом нелепая идея соединилась с некоторым настроением разочарования в лагере и разрасталась, как лесной пожар. Даже Дэмиен и Анна были захвачены этим, отвечая на вопросы о том, как можно взобраться на борт японского сухогруза. Я посмотрел на Люси, задаваясь вопросом, не попал ли я в беду, но ее глаза сияли, и она наклонилась близко к моему уху и прошептала: "Ты непослушный мальчик." Мы оба знали, что, должно быть, творилось в голове Маркуса; он только что выступал по телевизору с этой толпой, призывая к более решительным действиям.


В конце концов ему не пришлось говорить, поскольку более трезвые члены лагеря уладили ситуацию. Они упомянули слово на букву "Т", террористы, и люди взяли себя в руки. Никто не хотел, чтобы его так называли.


И вот теперь я был здесь, неохотно соглашаясь сопровождать Анну в ее миссии по взлому и проникновению, хотя бы потому, что она напомнила мне, какой захватывающей когда-то казалась жизнь. После покупки скобяных изделий мы отправились в паб. Она предпочитала минеральную воду, но я чувствовал, что мне нужно выпить пару стаканчиков чего-нибудь покрепче, чтобы пройти через это. Мы поужинали в очень приятном маленьком ресторанчике, затем посмотрели ужасный фильм в местном кинотеатре, прежде чем еще раз съездить за фермерскими припасами Коркорана. На длинной прямой дороге, когда мы подъезжали к месту, не было фар, и никаких признаков жизни внутри, хотя двор вокруг здания был освещен сигнальными огнями. Я припарковался на обочине сразу за сетчатым забором, маневрируя машиной в зарослях деревьев, чтобы это не было слишком заметно с дороги. Затем Анна засунула инструменты за пояс и повела меня к забору, в котором я прорезал отверстие.


Я беспокоился о собаках и испытал облегчение от того, что, похоже, их не было. Я думал, что Анне будет трудно взломать двери с тем оборудованием, которое мы привезли, но это не входило в ее планы. Вместо этого она направилась к задней части сараев, держась в тени по периметру двора. У задней стены был встроен большой стальной стеллаж, на котором стояли столбы ограждения и прочее барахло, образуя удобную платформу для подъема до середины стены. Она позвонила на мой мобильный со своего, чтобы мы могли быть на постоянной связи друг с другом, и сказала мне вернуться в переднюю часть двора и наблюдать за дорогой. Затем она подтянула свой тяжелый ремень и потянулась к раме.


"Ад".


" Что случилось? - спросил я. Я зашипела.


"Окровавленные джинсы. Я не могу в них лазить. Я не была готова к этому". Поэтому она сняла свои джинсы, протянула их мне и снова отправилась в путь. С вершины стеллажа она ухватилась за квадратную металлическую водосточную трубу и начала подтягиваться. Я заметила, как трусики в легкомысленный горошек исчезли за карнизом, затем я побежала обратно к передней ограде.


Оттуда я мог видеть, как темная фигура Анны движется по крыше, и я вел ее по телефону, пока она не оказалась прямо над офисом, с окном, в котором я в последний раз мельком увидел лицо Коркорана.


" Что теперь? - спросил я. Прошептала я.


"Там есть окно в крыше ..." Она тяжело дышала, ее хриплое дыхание было у моего уха.


Я услышал треск раскалывающихся частей и увидел, как ее очертания исчезли в темной тени крыши. В то же время в передней части здания начал мигать синий свет и завыла сигнализация.


Сколько времени это займет? Я предположил, что это будет вопросом удачи - поблизости может быть полицейская машина, курсирующая по шоссе, или охранник, патрулирующий промышленный район в двух минутах езды вверх по дороге. Я прикусила губу и сжала кулаки, пока шли минуты. Что, черт возьми, она делала?


Затем я увидел фары на дороге, быстро приближающиеся к нам. Когда я попытался предупредить Анну, звук будильника, доносившийся из телефона, заглушил мои слова. Я отпрянула за большой пластиковый бак для воды, когда свет фар пронесся по двору и остановился у ворот. Кто-то вошел в луч. У кого бы это ни было, у него был ключ, потому что ворота распахнулись, и автомобиль, белый "ют", рванулся вперед к главным дверям. Когда водитель снова вышел, свет фар осветил его, и я узнала долговязую фигуру отца Люси. Он переложил что-то в левую руку, возможно, палку ... нет, пистолет. Я перестал дышать. У него была винтовка или дробовик.


Он отпер большую входную дверь и приоткрыл ее, затем шагнул внутрь. Сигнал тревоги внезапно прекратился. В ушах все еще звенело, я тихо заговорил в трубку. "Анна, ты меня слышишь? Коркоран прибыл. Он в здании. У него пистолет."


Я не знал, услышала ли она, потому что она не ответила, но я увидел, как распахнулось окно офиса, и тонкие серые линии веревки змеились по стене. Анна последовала за мной, вызывая у меня учащенное сердцебиение, когда она с трудом протиснулась через узкое отверстие, а затем соскользнула вниз по веревке. Она потянула за один его конец, и он упал к ее ногам, где она подхватила его и побежала ко мне через брешь в заборе. Собака, которую я раньше не замечал на заднем сиденье машины Коркорана, начала яростно лаять, и Анна наполовину повернула голову в ее сторону, и в то же время ее пояс с инструментами соскользнул с бедер и запутался в ногах, и она рухнула на землю. Позади нее я увидел, как Коркоран снова появился у главной двери, и я подбежал к Анне, схватил ее и ремень и потащил их обоих к забору. Когда мы кувыркались, раздался крик, а затем громкий хлопок. Измельченные листья и ветки посыпались на нас, когда мы добрались до машины и умчались в ночь.


"Вау", - наконец сказал я, когда нас окутала тьма. " С тобой все в порядке? - Спросил я.


"Да". Она тяжело дышала, вибрируя, как натянутая струна. "Сначала я не мог его найти. Он спрятал его за картотечным шкафом."


"Но ты его получил?"


"Да".


" Что еще? - Спросил я.


" Что ты имеешь в виду? - Спросил я.


" Что еще ты взял? - спросил я.


"Ничего, я не вор".


Я сделала глубокий вдох. "Значит, кто-то взломал вход в его здание и сбежал с электронным блокнотом его дочери, и больше ничего? Тот самый блокнот, который он отказался отдать двум посетителям ранее в тот же день?" Она ничего не сказала. "Вы оставили бумажник с моей фотографией, я полагаю?"


После долгого молчания она прошептала: "Да".


Раньше на ум приходили Бонни и Клайд, но теперь Лорел и Харди казались более похожими.


"Прости". Она натягивала джинсы.


Я ничего не сказал. Я размышлял, что сказать полиции, которая наверняка первым делом утром окажется у меня на пороге. Если бы они не поймали нас на шоссе.


11


Но они не поймали нас на шоссе и, к моему облегчению и удивлению, не позвонили на следующий день. Я продолжал заниматься своими делами и ждал, но ничего не происходило. Я действительно перечитывала записку Люси снова и снова, пытаясь уловить ее смысл, но безуспешно. И я посмотрел слово phasmid в словаре. Это было насекомое из отряда Phasmida, по-видимому, насекомое из листьев или палочек, что немедленно вызвало в моем воображении образ Маркуса таким, каким мы видели его в последний раз, с неуклюжими руками и ногами. Это было то, что она имела в виду? Таким ли он видел себя, последний фазмид? Для меня это не имело особого смысла, и я задалась вопросом о душевном состоянии Люси, когда она писала ту записку.


Я продолжал просматривать все документы, которые у меня были, касающиеся несчастного случая с Люси, в поисках какого-то нового ракурса, и пару дней спустя я нашел это. Первый намек на это был в нижнем углу одного из последних газетных сообщений об аварии, которое Анна скопировала. Это был небольшой заголовок к другой статье, которой не было на странице, и он гласил: "ШКИПЕР ГОНОЧНОЙ ЯХТЫ ЛОРДА ХОУ ДОПРОШЕН". Мне это показалось странным совпадением, и я решил выяснить, в чем оно заключалось. Я пошел в местную библиотеку и просмотрел их микрофиши с копиями газеты , пока не нашел ее. Это был момент эврики, и я почувствовал тот прилив тревожного возбуждения, который возникает, когда сталкиваешься с чем-то действительно большим. Это было почти так, как если бы я мог чувствовать присутствие Люси у моего плеча.


Сотрудники австралийской таможни и карантина в Сиднее вчера задержали шкипера судна, недавно вернувшегося с яхтенной гонки "Сидней -остров Лорд-Хоу", после того, как при обыске судна на борту было обнаружено большое количество яиц редких местных птиц. Представитель австралийской таможенной службы сообщил, что обыск был проведен по наводке, но отказался назвать национальность подозреваемого. Он сказал, что незаконная международная торговля дикими животными оценивается Интерполом в 10 миллиардов долларов ежегодно, и по стоимости ее превосходят только наркотики и оружие.


Это, несомненно, было то, что я искал. Птичьи яйца были именно той причиной, по которой Люси и команда оказались на острове Лорд-Хоу - точнее, яйца серой крачки. Я действительно помнила это многое из того, что рассказала мне Люси. Они проводили исследование ее привычек размножения, так что можно сказать, что она умерла из-за половой жизни маленькой, довольно нежной морской птицы, занесенной в список уязвимых видов в Списке 2 Закона о сохранении видов, находящихся под угрозой исчезновения в Новом Южном Уэльсе . Пожалуй, единственное, что я еще мог вспомнить об этой птице, это то, что полы были практически неразличимы, без изменений оперения в течение сезона размножения, что, как я предположил Люси, могло быть одной из причин, по которой они были уязвимым видом.


И вот кто-то недавно вернулся из Лорд-Хоу и был обвинен в контрабанде яиц редких птиц. Люси обнаружила, что происходит? Были ли Кертис и Оуэн каким-то образом вовлечены? Я просмотрел газеты за последующие дни, но не смог найти никаких дальнейших упоминаний об этом деле. В конце концов я сдался и пошел обратно в отель, голова шла кругом. Гоночные яхты прибыли на остров двадцать седьмого сентября, вспомнила я, всего за пять дней до несчастного случая с Люси. Она пошла на вечеринку, которая устраивалась для них двадцать восьмого, и они помогли в ее поисках.


Я вернулся в свою комнату и снова начал просматривать полицейский отчет, работая над ним далеко за полночь, пока, наконец, не остановился около четырех и не провалился в беспокойный сон.


На следующее утро я позвонил Анне. Она сказала, что отдала дневник Люси компьютерному гению, который обслуживал оборудование в доме престарелых, но пока не получила результата. Я сказал ей, что мне нужно с ней кое-что обсудить, и мы договорились встретиться во время ланча. Когда я добрался туда, она отвела нас в пустынную библиотечную комнату, где приготовила поднос с бутербродами.


Она видела, как я был взволнован. "Что случилось, Джош? Полиция выходила на связь? Мистер Коркоран?"


"Нет, ничего подобного. Я еще немного покопался и, кажется, кое на что наткнулся. Посмотри." Я показал ей распечатку, которую сделал из газетной статьи, и она сразу же уловила связь.


"Я не смог найти никаких других газетных сообщений о лодке, но вы видите, как вовремя".


"Да, конечно. Люси, вероятно, столкнулась бы с этим мужчиной на вечеринке, которую они устроили. О чем ты думаешь?"


"Что ж ..." Я потерла лицо, пытаясь собрать воедино логическую цепочку, которая казалась такой неотразимой прошлой ночью. "Мне кажется, что контрабандисту должен был кто-то помогать ему на острове, кто-то, кто знал нужные места и заранее собрал редкие яйца".


"Правильно".


"Когда я снова просматривал полицейский отчет, меня поразило, как часто всплывает семья Келсо. Маркус и команда остались на своей территории, отправились на вечеринку в свой дом, и один из сыновей, Боб Келсо, который числится рыбаком, провел их на пароме по острову. Другой сын, Гарри, устраивает приключенческие пешие походы по горам на южной оконечности острова для посетителей. Вы можете заглянуть на его веб-сайт." Я показал ей несколько страниц, которые распечатал. На одной была фотография Гарри Келсо и группы ухмыляющихся, продуваемых ветром детей, связанных веревками на фоне панорамного сурового пейзажа.


"Я думаю, это снято на горе Гауэр, недалеко от утесов, где упала Люси". Я листал страницы полицейского отчета, который принес с собой, пока не дошел до фотографий места аварии.


"Вы смотрели на указатель, в котором перечислены источники этих снимков?" Я спросил.


"Что ты имеешь в виду?"


"Вот снимки, сделанные с уровня моря, размытые виды со скалы, судя по виду, с помощью телеобъектива, сделанные с лодки, качающейся на волне. Детектив Мэддокс забрал их с лодки Боба Келсо. Затем есть другие, более близкие снимки области, где, как предполагается, упала Люси, гораздо более четкие, но все еще трудные для интерпретации. Кертис, фотограф команды, сделал эти снимки."


" Ну и что? - спросил я.


"Мэддокс так и не поднялся на место происшествия. Он не смог бы забраться туда. Подумайте об этом - полицейский, проводивший расследование, никогда не приближался ближе чем на сто метров к месту происшествия. Ему просто приходилось верить Оуэну и Кертису на слово во всем."


Я указал на один из видов с уровня моря. Место, где исчезла Люси, было справа от этого контрфорса - вы можете видеть его тень. Она была вне поля зрения Кертиса и Оуэна. Вверху вы можете увидеть лес, подступающий прямо к краю утеса. Для кого-то другого не было бы невозможным спуститься по лестнице оттуда туда, где была Люси. Кто-то, кто хорошо знал Маунт-Гауэр, например."


" Гарри Келсо? - спросил я.


"Я просто размышляю. Но предположим, что парни Келсо занимались нелегальной торговлей на стороне, и Люси подслушала их разговор с яхтсменом, скажем, на вечеринке."


Анна покачала головой. "Она бы не стала молчать об этом, это точно. Она была бы в ужасе. Она бы сказала Маркусу."


"Возможно, это было не так однозначно. Возможно, у нее были только подозрения, и она пыталась получить доказательства - вспомни, как она, казалось, замкнулась в себе в те последние дни."


" И Кертис и Оуэн были в этом замешаны?


"Я полагаю, это возможно". Я подумал о том, как им обоим всегда не хватало наличных. "Послушайте, это чистое предположение. Вероятно, все было совсем не так."


"Может быть, дневник нам что-нибудь подскажет, если мы сможем в него вникнуть".


"Да. Другая возможность - поговорить с некоторыми другими людьми, которые были там в то время. Я думаю о Софи Каладжич, например, девушке, которая убиралась в доме, который они снимали, и подружилась с Люси. У нее там был краткосрочный контракт, и она могла бы сейчас вернуться на материк. В заявлении указан адрес в Сиднее."


Я получил номер из справочной информации и попробовал его. Ответил автоответчик, в сообщении был указан номер мобильного Софи. Я наконец достучался до нее, сказав, что мы старые друзья Люси, и она согласилась встретиться с нами. Сейчас она была моделью, работала в фотостудии в Ньютауне, по ее словам, и мы могли бы встретиться с ней там и поговорить между сеансами.


Адрес представлял собой переоборудованное промышленное здание с грязными кирпичными стенами, обрамляющими узкий переулок. Внутри, за кричащим маленьким логотипом, старому зданию придали лоск белого минимализма. Из вестибюля мы могли видеть ослепительно освещенное студийное пространство, в котором две девушки позировали в купальниках. Через другое отверстие сидящим моделям делали прически и макияж. Я увидел выражение смущения на лице Анны, когда она восприняла все это, как будто мы забрели на шоу уродов.


Мимо нас прошла женщина, направляясь в гримерную, и я сказал: "Извините?"


Она остановилась и повернулась ко мне, смущающе красивая, но не совсем настоящая, фарфоровая кукла в натуральную величину. Промышленный кирпич и сталь окружающей обстановки заставили ткани цвета бабочки, загорелую плоть и невероятные волосы казаться вопиющими и почему-то смущающими даже меня.


"Мы встречаемся с Софи Каладжич", - сказал я. "Не могли бы вы знать, где она?"


"Это она". Женщина указала на модель в желтом бикини. "Я думаю, они почти закончили. Присаживайтесь."


Я поблагодарил ее, и мы сделали, как она сказала. На низком столике рядом с нами были разбросаны журналы. Анна взяла одну из них, смущенно касаясь своих волос. Я наблюдал, как Софи позировала фотографу на полосатом шезлонге. Она была очень худой. Еще один вид фазмида.


В конце концов она закончила, завернулась в халат и подошла к нам. Мы представились, и она сказала, что может уделить нам всего десять минут, прежде чем ей нужно будет переодеться для следующей съемки. "Это ведь не какое-то законное дело, не так ли?" - осторожно спросила она.


"Законно?"


"Ну, знаешь, страховка или что-то в этом роде. Только я на самом деле ничего не знаю об аварии. Меня там не было."


"О, нет!" Я лучезарно улыбнулся. "Нет, нет, ничего подобного. Что это такое, мы старые друзья Люси, и я был в Лондоне все время с тех пор, как это случилось."


"Лондон? О, так ты ее парень, не так ли?" Ее глаза загорелись интересом.


" Она упомянула обо мне?"


"Только ненадолго. Мы обсуждали мужчин." Она усмехнулась.


"Ах, ну ... в любом случае, когда я вернулся, мы решили, Анна и я, попытаться вспомнить ее в четвертую годовщину ее кончины с помощью небольшой книги воспоминаний о людях, которые знали ее, особенно в тот последний месяц. Что-нибудь для ее семьи, понимаешь?"


Ее очень полные губы опустились, как будто она попробовала что-то неприятное. "Ах, точно. Это действительно... мило."


"Да". я грустно улыбнулся ей. "Так что, если у вас останется одно или два воспоминания о ней, общий смех, что-то особенное, что вы запомнили о ней, это было бы действительно здорово".


"Хм, хорошо, дай мне подумать". Она приложила длинный ноготь идеальной формы к подбородку и задумчиво посмотрела вверх. "Она любила своих птиц, чаек, вы знаете? Сказала, что хочет быть такой же свободной, как они, все время высоко в воздухе, никогда не спускаясь на землю."


Я писал добросовестно. Она поделилась еще несколькими довольно банальными воспоминаниями.


Затем она сказала: "Она показала мне твою фотографию, на которой ты стоишь на краю того утеса, понимаешь? И однажды я встретил ее на прогулке, и она попросила меня сфотографировать ее, стоящую в такой же позе, с небом позади. Я думаю, она хотела наклеить это на твою фотографию, чтобы было похоже, что они сняты вместе."


Я перестал писать, комок встал у меня в горле.


"О, прости", - воскликнула она. "Это так бестактно с моей стороны!" Она протянула руку, чтобы коснуться моей руки.


"Нет ... Все в порядке, Софи. Знаешь, это просто иногда захватывает меня."


"Да, конечно! Мне так жаль. Я все еще иногда немного плачу о ней."


"А ты? Должно быть, для всех вас было ужасно, когда это случилось."


"О да, все были опустошены. И мальчики! Быть рядом, когда она упала! Наблюдая за ней ... Они были в беспорядке. Они заперлись в ту ночь и были совершенно разбиты. Что ж, их нельзя винить."


"Нет, конечно, нет. А ты помнишь, какой была сама Люси в те последние дни перед аварией? Я имею в виду, она не казалась подавленной или что-то в этом роде?"


"Не совсем, но я не видел ее после вечеринки в доме Келсо".


"Верно. Я просто чувствую себя такой виноватой, что не была там. Это помогает поговорить с кем-то, кто был."


"О". - Она сочувственно улыбнулась. "Я могу себе представить. Она действительно казалась немного истощенной физически, знаете, как будто уставшей? У нее болел животик, и она пару раз ходила к врачу."


У Софи были поразительные, утонченные черты лица, и я предположила, что Дэмиен, должно быть, заигрывал с ней. "Я полагаю, ты успел узнать их всех довольно хорошо? Дэмиен?"


Она улыбнулась. "О, Дэмиен был веселым. Конечно, он приехал только на последние пару недель, но он все оживил."


"Я подумал, мог ли он, ну, утешать Люси после нашего разрыва?"


"Нет, на самом деле, " усмехнулась она, " мы с ним какое-то время были вместе. Тогда..." Она опустила голову.


- Что? - спросил я.


"О, когда появились гоночные яхты, на одной из них был действительно потрясающий парень, и когда они устроили вечеринку, я ушел с ним. Дэмиен был изрядно раздражен."


"Люси была на той вечеринке, не так ли?"


Она подумала. "Да-а, она, должно быть, была. Да, я помню, как она разговаривала с одним из яхтсменов, кажется, американцем."


"Ты помнишь что-нибудь еще о том вечере?"


Еще одна широкая улыбка, наполовину смущенная. "Я был довольно озабочен, но я помню, что Люси была очень тихой, не пила. Я думаю, она расстроилась из-за чего-то, что сказали яхтсмены. Но у меня в значительной степени были заняты руки с ... Ты знаешь, я даже не могу сейчас вспомнить его имя."


"Они должны были вылететь в субботу. Разве она не попрощалась с тобой?"


"Насколько я могу припомнить, нет. В любом случае, они остались, не так ли? Погода испортилась."


"Итак, вы видели их снова после этого?"


"Да-а. По крайней мере, я увидела Дэмиена. Это было ночью перед аварией. Он был очень зол на меня, но дело было не только в этом. Что-то было не так, что-то связанное с их работой. Они все были взбешены."


" А Люси? - спросил я.


"Нет, я уверен, что не видел ее. Я думаю, ей снова стало плохо."


"Что, они тебе это сказали?"


"Я полагаю, что да".


" А на следующий день, в день аварии? - спросил я.


"Нет, я ее не видел, но она, должно быть, чувствовала себя лучше".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, она ходила с ними в альпинизм, не так ли? Я подумала, что, возможно, видела ее, когда приходила в дом в тот день - это был мой обычный день уборки, - но ее там не было, потому что она ушла с ними. Страшно подумать, не так ли - если бы ей было немного хуже, она бы не попала в ту аварию."


"Да, это правда. Как насчет Келсо, они были хорошими людьми?"


Она сморщила нос. "Честно говоря, я был рад уехать. Мюриэл - миссис Келсо - поначалу казалась ничего, но она была жесткой стервой, если ты работал на нее. Я не имел много общего со Стэнли, но он важный человек на острове, и вы не хотели бы оказаться с ним не на той стороне."


" А как насчет сыновей? - спросил я.


"Не в моем вкусе. Я полагаю, с Бобом все было в порядке; он почти ничего не говорил, все время проводил со своей лодкой. Я действительно думала, что он, возможно, был немного влюблен в Люси, по тому, как он иногда смотрел на нее. Гарри ... он несколько раз примерял это ко мне, пока я наконец не вбила ему в голову, что мне это неинтересно."


"Немного напористый, не так ли?"


"Да, кажется, думал, что я сделаю себя доступным в рамках моего контракта".


"Ходили ли какие-нибудь слухи, что они занимались чем-то сомнительным, контрабандой или что-то в этом роде?"


"Наркотики? Я никогда такого не слышал."


"Не обязательно наркотики".


Но ей не понравился этот ряд вопросов. Она многозначительно посмотрела на часы и сказала, что ей пора идти.


"Конечно. Мы действительно ценим, что ты поговорила с нами, Софи."


"Не за что. С кем еще ты говорил?"


"О, на самом деле, ты первый, кого мы выследили. Кого ты предлагаешь?"


"Ну, она дружила с Кармел Биссет, смотрителем национальных парков; они встречались каждый день из-за своего исследовательского проекта. И она знала Дика Пасслоу - это доктор - и его жену Пру. Она была медсестрой на острове."


"Правильно". Я делал заметки, играя роль скорбящего парня. "Но они все еще были бы на Лорд-Хоу, я полагаю".


"Не обязательно. Я знаю, что у "Пасслоу" оставался всего лишь еще один год контракта, хотя, полагаю, они могли бы его продлить. Кармел, вероятно, была бы в той же лодке. Они не были постоянными жителями."


" Софи! " Окликнул ее молодой человек встревоженного вида, который выскочил из гримерной.


"Да, иду. Извини, мне нужно идти." Мы поднялись на ноги, и она застенчиво добавила: "Ты все еще общаешься с Дэмиеном?"


"Да, вообще-то, видел его буквально на днях".


"О, ну, ты мог бы дать ему мой номер, если хочешь".


"Боюсь, он женат".


Она пожала плечами. "Все равно..."


Анна заговорила впервые. "Знаешь, тебе следует быть осторожнее со всей этой помадой".


Софи удивленно посмотрела на нее. - Что? - спросил я.


"Здесь полно синтетических химикатов. За свою жизнь ты проглотишь около четырех килограммов этого."


Софи подняла тщательно продуманную бровь и гордо удалилась.


Снаружи, когда мы обходили мусорные баки на дорожке, я спросил: "Четыре кило?"


"Неважно. Тебе это понравилось, не так ли?"


"Мы узнали что-нибудь?"


" Не так уж много. Келсо, похоже, не очень приятные люди, с которыми можно остановиться."


"Нет. Что ж, в следующий раз можешь говорить ты."


Доктор Пасслоу был в телефонной книге Сиднея, указан под групповой практикой в Лейххардте. Позвонила Анна, сказав, что мы хотели бы поговорить с ним по частному делу, связанному со смертью Люси Коркоран. Он согласился встретиться с нами в конце дневной операции, примерно в половине шестого.


Когда мы прибыли, в зале ожидания все еще было многолюдно, полно итальянских женщин и их бамбини, страдающих от того, что выглядело как эпидемия весеннего насморка. Замкнутое, перегретое пространство, полное кашляющих, чихающих, покрытых соплями младенцев, показалось мне идеальной питательной средой для вирусов, и я подумал, что нам повезет, если мы выберемся невредимыми. Было почти семь, когда мы наконец увидели доктора. Он выглядел измученным и не пытался скрыть своего разочарования тем, что мы все еще были там. На самом деле, когда он расспрашивал нас о том, чего именно мы хотим, мне показалось, что он был несколько обеспокоен нашим внешним видом после стольких лет. Он отказался вдаваться в подробности о здоровье или душевном состоянии Люси и сказал, что не может вспомнить, когда в последний раз видел ее на прошлой неделе.


"Ну, послушайте, " сказал он наконец, становясь все более напыщенным по мере того, как мы углублялись в расследование, - я не могу сказать вам ничего такого, чего не было сказано на дознании. Я действительно не понимаю, чего ты добиваешься. Вы ведь не ее родственники, не так ли? Это просто праздное любопытство, или у вас есть какая-то конкретная проблема?"


"Да", - сказал я. "Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, у кого могла быть причина убить Люси?"


Он выглядел так, как будто я ударила его, его лицо побледнело, рот открылся. "Что? О чем ты говоришь?"


"Это простой вопрос. Говорила ли она вам что-нибудь, что указывало бы на то, что она кого-то боялась?"


Краска снова залила его лицо. "Нет, конечно, нет. Я бы сказал коронеру, если бы она это сделала. У вас есть какая-то новая информация?"


"Нам просто трудно смириться с тем, что Люси упала случайно", - вмешалась Анна. "Она была очень опытной альпинисткой".


"Опытные альпинисты постоянно погибают в результате несчастных случаев. Коронерское расследование было очень тщательным. И теперь, годы спустя, вам трудно это принять? Это все?"


Анна пожала плечами. Он раздраженно покачал головой и проводил нас до двери.


Когда мы шли обратно через комнату ожидания, медсестра остановила его с вопросом, и я направилась к столу, где администратор убирала со стола. " Жена доктора Пасслоу здесь? - Спросил я. Спросила я, надеясь, что он меня не слышит.


"Жена?"


"Пру - медсестра".


"О, Пру". Она улыбнулась, как будто какой-то личной шутке. "Нет, они развелись несколько лет назад".


"Не знаете, где я мог бы ее найти, а вы?"


"Извини, понятия не имею".


Выйдя на улицу, Анна сказала: "Это было тонко. Ты почти заставил его вызвать полицию."


Я пожал плечами, мне все это надоело. "Мне нужно выпить, чтобы убить несколько микробов, которые я, должно быть, там подцепил". Но Анна читала текстовое сообщение на своем телефоне. Казалось, молодой парень, который присматривал за компьютерами в доме престарелых, сумел разблокировать ноутбук Люси. Он сказал, что не знал, что все это значит, но отправил ей содержимое по электронной почте, поэтому мы шли по Нортон-стрит, пока не нашли интернет-кафе, где Анна могла получить доступ к своей учетной записи.


Я ждал снаружи, на тротуаре, вдыхая запах пиццы из итальянского ресторана по соседству. Я чувствовал себя усталым и пресыщенным после нашей колючей встречи с доктором, и мне просто хотелось сесть за стол с бутылкой красного и тарелкой спагетти и забыть обо всем этом. Я заметил пустой столик на двоих через окно, и когда я увидел, что Анна все еще сгорбилась перед своим экраном, качая головой, я решил брать быка за рога. Я открыл дверь и позвал ее: "Анна, увидимся в ресторане по соседству".


Она нахмурилась через плечо. "Хорошо..."


Я занял свободный столик и, пока ждал, заказал бутылку вина. К тому времени, как она присоединилась ко мне, мой первый бокал был выпит, и я почувствовал себя немного лучше. Она все еще хмурилась.


"Присаживайся", - сказал я, наливая вино. "Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно. В чем дело?"


Она резко опустилась на стул и протянула мне полдюжины страниц. "Это распечатка".


Пока она потягивала вино, я просмотрел страницы. На них были напечатаны строки букв и цифр, строка за строкой. Типичная последовательность строк гласила:


2509 1105 57J WF 06663 04432 055


2509 1443 57J WF 06712 05512 072


2609 0906 57J WF 06584 04470 046


Там были сотни подобных строк, все в одном формате с небольшими вариациями цифр.


"Это какой-то компьютерный код?"


"Без понятия. Мой эксперт понятия не имеет." Голос Анны звучал ровно. После стольких хлопот по приобретению ноутбука это, очевидно, стало большим разочарованием.


"Вы ожидали назвать имена виновных сторон", - сказал я. "Но я уже говорил тебе раньше, такие вещи случаются только в книгах. Это могут быть данные о чем угодно - приливах, погоде, миграциях птиц, зарытых сокровищах ..."


"Зарытое сокровище?"


"Я шучу".


"Ha ha."


"Извините, но чего мы могли реально ожидать?"


Душераздирающий рассказ о срыве замечательной молодой женщины после того, как ее бессердечно бросил слизняк по имени Джош Эмблер, подумал я. Я не мог передать Анне, какое огромное облегчение я испытал, увидев эти бессмысленные строки данных.


" И что теперь? - спросил я. Я увидел приближающегося официанта. "Давайте сделаем заказ".


Мы выбрали фирменную пасту дня, затем Анна сказала: "Я полагаю, у вас было много праздников, когда вы были в Лондоне".


"Конечно, дешевые авиабилеты куда угодно - в Санкт-Петербург, Стамбул, Нью-Йорк. Много мест. Как насчет тебя?"


"У меня не было отпуска три года".


"Неужели? Тебе, должно быть, нужен перерыв."


"Это то, о чем я думал. Какой-нибудь отдых на острове."


"Ага", - сказал я, внезапно насторожившись. "Звучит интересно. Ты бы пошел один?"


"Было бы веселее, если бы я мог убедить кого-нибудь еще присоединиться. Даже если у меня нет больших губ и желтого бикини."


"Ты всегда можешь купить это - я имею в виду бикини".


"И я мог бы даже немного полазить, если бы у меня был напарник".


"Это возможно. Однако, никакого взлома и проникновения."


"Согласен".


"Я не думаю, что Дэмиен одобрил бы".


"Ну, я не планировала приглашать его".


"Знаешь, я всегда задавался вопросом о той ночи в отеле "Хиберниан". Чем это обернулось для тебя?"


Она бесстрастно посмотрела на меня. "Джош, есть несколько вопросов, которые джентльмен задавать не должен".


Когда я вернулся домой, высадив Анну в Блэктауне, Мэри встретила меня со счастливой улыбкой.


"Полчаса назад звонил твой друг Дэмиен. Такой очаровательный молодой человек. У нас была хорошая беседа."


"Это мило. Интересно, почему он не позвонил мне на мобильный."


"Нет, в основном он хотел поговорить со мной". Голос Мэри звучал довольно кокетливо.


"Неужели? О чем?"


"Он и его жена хотели пригласить нас обоих на ужин, и он беспокоился, что я, возможно, не смогу отпроситься на вечер из отеля".


"Хорошее замечание".


"Но я сказал, что это не проблема. Мы уезжаем завтра, ты не против?"


"Ну, да, прекрасно".


12


На следующий вечер я поняла, что не знаю, где живет Дэмиен, и спросила Мэри, дал ли он ей свой домашний адрес. Она сказала "да" и назвала новую жилую башню в Скалах с видом на Серкулар Куэй. Я присвистнул. "Первоклассная недвижимость".


"Звучит довольно величественно, не так ли? На двадцать восьмом этаже."


Мы поехали туда, и я нашел парковочный счетчик недалеко от адреса. Это была просторная, элегантная башня с ярусами изогнутых балконов, уходящих ввысь, в ночное небо. У стеклянных дверей я позвонила по номеру, который дал Дэмиен, и его голос прозвучал как жестяное, но приветливое приветствие. Он впустил нас, и дверь со щелчком открылась. Внутри мы с благоговением взирали на масштаб вестибюля - трехэтажное пространство с мостиками и балконами, опирающееся на тонкие колонны из кремового бетона, больше похожее на фойе театра или художественной галереи, чем на многоквартирный дом. Над нашими головами был консольно установлен стеклянный бассейн, так что мы могли смотреть на бледный живот фигуры, скользящей по зеленой воде, а на другом уровне, за небольшим табуном барселонских стульев, другие жители решительно работали на беговых дорожках и велотренажерах.


Мы нашли лифты и поднялись на двадцать восьмой этаж, где нас ждал Дэмиен, только что принявший душ и надушенный. Он обнял Мэри, мы пожали друг другу руки, и он повел нас через вестибюль к своей открытой входной двери. Внутри мы прошли через коридор в его гостиную. Стильная мебель была выдержана в приглушенных коричневых и кремовых тонах, а стена за ней была стеклянной от пола до потолка, сквозь которую в темноте мерцали огни других башен.


"Довольно сногсшибательная квартира, Дэмиен", - сказала я.


"Зайдлер", - пробормотал он, не в силах подавить легкую гордую улыбку. "Один из его последних". Он кивнул в сторону боковой двери. "Дорогая?"


Появилась Лорен. Она тоже была довольно сногсшибательной, стройная брюнетка с проницательными глазами и ироничной улыбкой. Она поцеловала нас по очереди, сказав, как чудесно было наконец встретиться с нами, ведь Дэмиен так много рассказал ей о нас. Мэри была явно очарована. Она передала несколько шоколадных конфет и спросила, не задумывался ли этот вечер, чтобы что-то отпраздновать, возможно, новую квартиру.


Лорен сказала: "О нет, мы здесь уже шесть месяцев". Затем она повернулась к Дэмиену и спросила: "Можно мне?"


Он улыбнулся, пожал плечами, нехарактерно застенчиво, и она сказала нам: "Тем не менее, есть что отпраздновать. Я беременна - мы только что узнали." Она рассмеялась. "Мы еще никому не сказали. Ты первый." Она подошла к нему, и он, защищая, обнял ее за плечи, широко улыбаясь.


"Это замечательно", - сказал я. "Хорошо, что мы захватили шампанское". Я снова пожал Дэмиену руку и вручил ему бутылку.


"Полагаю, мне не следует", - хихикнула Лорен. "Я сдамся после сегодняшней ночи". Она выглядела раскрасневшейся и взволнованной, и это было невозможно не тронуть. "Прости, я собирался отнестись к этому так спокойно и не сказать ни слова, но при первой же встрече я выбалтываю это первым встречным. Мы пытались некоторое время."


Мэри спросила: "Когда это должно произойти?"


"Начало мая". Мы сидели на красивой итальянской коже, пока Дэмиен приносил бокалы с шампанским, и мы произносили тост за ребенка. Мэри была полна вопросов. Бросила бы Лорен работу? Конечно, нет. Были ли удобно доступные бабушка и дедушка для присмотра за ребенком? Лорен недоверчиво подняла бровь и заговорила об агентстве по найму няни. Она предложила показать Мэри остальную часть квартиры, и мы с Дэмиеном вынесли наши бокалы на балкон.


Мы были примерно в сотне метров от земли, пара подач до кепки Френчмана, и гравитация обрушилась на меня через стеклянный балкон. Мы были в каньоне башен, между которыми можно было разглядеть часть моста Харбор-Бридж, огни паромной переправы. Эти вершины сверкали светом, и их населяли не серые крачки, а мигрирующие туристы и инвесторы "мама с папой". Дэмиен облокотился на перила и помахал другой паре на балконе, обращенном к нам через темную пустоту. Они помахали в ответ.


" Как Сьюзи? - спросила я. - спросил он.


"Примерно так, как и ожидалось, я полагаю. Не волнуйся, я вел себя прилично."


Он улыбнулся, затем полез в карман за бумажником и достал оттуда визитную карточку, которую протянул мне. "Мой друг", - сказал он. "Торговый банк". - Он ухмыльнулся. "Подумал, что это тебе понравится. Ищу ярких парней, таких как ты. Если тебе интересно, позвони ему. Он хороший парень. Он тебе понравится."


Я постучал по карточке пальцем. "Хм, спасибо, Дэмиен". Я положил его в карман и сказал: "На днях я встретил твою старую подружку".


"Неужели? Кто это был?"


"Софи Каладжич".


Сначала он не мог ее опознать, потом я увидела, как это регистрируется. " Ты видел Софи Каладжич? - Спросил я.


"Ага. Сейчас она модель, вспоминает тебя с нежностью - на самом деле попросила меня дать тебе ее номер, но, думаю, он тебе не понадобится."


Он внимательно изучал меня. "Почему ты хотел поговорить с ней?"


"У меня был небольшой мозговой штурм, возможно, безумная идея. Просматривая старые газетные вырезки о несчастном случае с Люси, я наткнулся на сообщение о том, что одна из тех яхт, которые заходили в Лорд-Хоу, пока вы были там, была вовлечена в контрабанду яиц редких птиц."


Его лицо на мгновение застыло, затем он очень медленно покачал головой. "Птичьи яйца".


"Да. Какое совпадение, подумал я. Поэтому я подумал, не помогал ли кто-нибудь на острове этому контрабандисту, и я подумал о Келсо, которые, казалось, были замешаны во всем. Софи работала на них шесть месяцев, так что я подумал, что у нее может быть идея."


" И она это сделала?"


"Нет".


Дэмиен просто некоторое время смотрел на меня, затем сказал: "Джош, у тебя, очевидно, слишком много свободного времени. Тебе снова нужно чем-то занять свой разум."


Я ухмыльнулся. "Да, наверное, ты прав".


И он, вероятно, был таким, но я не мог выбросить из головы это странное совпадение, и на следующий день я решил, что есть только один разумный способ двигаться вперед. Я позвонил в полицейский участок Кингс-Кросс, и в конце концов меня соединили с Гленном Мэддоксом, ныне детектив-сержантом. Я могла сказать, что он был заинтригован, когда я представилась, и он предложил встретиться в кафе на Виктория-роуд, недалеко отсюда. Я узнала его по фотографии в газетных вырезках, которые Анна скопировала для меня. Он был невысоким и жилистым, лет пятидесяти, с видом человека, который повидал все , но все еще был в игре еще один или два раунда. Его лицо было изборождено морщинами, на левой щеке виднелся шрам, взгляд спокойный, в седеющих волосах вокруг ушей пробивалась седина, а его мятый костюм выглядел так, словно он слишком долго просидел в залах суда и захудалых барах. У него была выпуклость под левой рукой, которая, как я предположил, была его пистолетом. На самом деле он был именно таким, каким я мог бы представить опытного копа из отдела по расследованию убийств.


Мы пожали друг другу руки, и он сказал: "Итак, ты наш парень".


"Это верно. Я только что вернулся, пытаясь наверстать упущенное, и я только что узнал, что ты пытался связаться со мной в то время. Боюсь, мой отец ошибся адресом для меня в Лондоне."


"Ну, мне показалось, что это не имеет отношения к моим расспросам. Так и должно было быть?"


"Нет".


"Итак, чем я могу вам помочь?"


"Мой друг собрал газетные вырезки об аварии, и когда я читал их, то случайно заметил еще одну заметку на одной из страниц". Я достала фотокопию статьи из сумки и показала ему.


Он прочитал это. " И что? - Спросил я.


"Что ж ..." Я начинал чувствовать себя немного глупо, разыгрывая сыщика-любителя, делая именно то, в чем я обвинил Анну. Люси и другие изучали редких птиц и их яйца на Лорд-Хоу, и эта лодка только что вернулась оттуда. Это казалось довольно большим совпадением. Я подумал, могла ли Люси ... пронюхать о том, что они делали."


" И контрабандисты решили заставить ее замолчать, столкнув со скалы?" Невозмутимый тон, с которым он это произнес, сделал идею звучащей еще более нелепой, как эпизод из какого-то приключения Знаменитой пятерки.


"Что-то вроде этого".


Он потягивал свой капучино, оставляя шоколадную пену на верхней губе. Он лизнул его, затем сказал: "Да, я тоже обратил внимание на этот отчет. Лодка была в Лорд-Хоу, когда там была Люси, и даже возможно, что она встретила их. К сожалению, яйца, которые были найдены на борту, были привезены не оттуда - это были яйца какаду, находящегося под угрозой исчезновения, майора Митчелла и какаду из банды какаду, которые не водятся на острове Лорд-Хоу. Они были куплены у дилера в Сиднее американским членом экипажа на борту яхты. Наводка, вероятно, поступила от дилера-конкурента. Американец был оштрафован на двадцать тысяч долларов, дилер получил три месяца."


"О". По крайней мере, я не чувствовала себя такой глупой, видя, что он тоже был достаточно заинтересован, чтобы провести расследование. "Значит, не было никакой связи с исчезновением Люси?"


"Не то, чтобы я мог видеть. Вы пытаетесь найти какое-то другое объяснение аварии?"


"Просто пытаюсь смириться с этим, я думаю".


" У тебя в сумке, случайно, не копия моего отчета коронеру? - спросил я.


Я покраснел. "Да, это на самом деле так".


"Звучит так, будто ты относишься к этому довольно серьезно. Дай угадаю, ты даже задаешься вопросом, не умерла ли она вообще, что, возможно, яхтсмены каким-то образом увезли ее с острова и увезли тайком."


Я уставилась на него, разинув рот. "Откуда ты это знаешь?" Это было едва ли больше, чем фантазия, которой я позволил оформиться где-то на задворках моего сознания, выползти наружу в самые мрачные часы темной ночи, чтобы помучить и утешить меня.


"Ты только что сказал "исчезновение Люси", а не ее смерть."


"Неужели я?" - Совсем как Анна.


"Пропавшие люди такие. Нет тела, нет способа быть абсолютно уверенным в том, что произошло. Люди цепляются за надежду еще долго после того, как я знаю, что ее нет. И ты чувствуешь себя виноватым, верно? Тебя там не было. Ты так и не попрощался."


"Да, да". Совсем как мама, подумал я. Однажды я оставил ее спящей на больничной койке, а на следующий день ее там уже не было. Она исчезла. И я даже не могла нормально плакать, потому что все, что я чувствовала, было горькой виной. Я должен был сделать больше. Я мог бы быть лучшим сыном для нее.


"Поверь мне, я видел все виды боли и горя. Я и сам испытал немало подобных ситуаций. И я знаю, что есть только один человек, который может тебе помочь."


"Неужели? Кто это?" Я думал, он собирается порекомендовать психиатра, или частного детектива, или что-то в этом роде.


Он выдержал мой пристальный взгляд и сказал: "Господь Иисус Христос".


"О ..." Я был ошеломлен и на мгновение замолчал, затем пробормотал: "Эм, я не думаю, что я вполне готов к этому".


"Ну, когда будешь там, свяжись со мной". Он достал из кармана визитку и передал ее мне. Рядом с крестом стояло мужское имя и номер телефона. "Я познакомлю тебя с этим человеком, или ты можешь связаться с ним напрямую. Он приведет вас к Господу, и вы не оглянетесь назад. Поверь мне, я знаю."


Я собиралась рассказать ему о признании Оуэна Анне, но теперь я тупо уставилась на карточку и ничего не сказала.


"И я дам тебе кое-что еще, чтобы ты положил это в свою сумку, сынок. Кое-что, что поможет вам намного больше, чем мой отчет коронеру." Он потянулся к своей куртке, к выпуклости, которую я заметила, и вытащил не свой служебный "Глок", а экземпляр Нового Завета, который он протянул мне.


"Спасибо", - пробормотала я, не совсем уверенная, что делать, но зазвонил его телефон, и он послушал мгновение, затем поднялся на ноги.


"Сейчас мне нужно идти, но ты помни - связывайся со мной в любое время".


Я пожал ему руку, а затем, повинуясь импульсу, добавил: "Я подумываю о том, чтобы навестить Лорда Хоу".


Он уставился на меня, все еще сжимая мою руку, затем сказал: "Отдай последние почести, да, возможно, неплохая идея. Передай привет от меня вон тому молодому полицейскому, Гранту Кэмпбеллу, если увидишь его."


Он повернулся и пошел прочь.


13


Я не очень много лазал с Люси и ее друзьями после Френчманс Кэп. Вместо этого мы с ней нашли более безопасные способы самореализации, переехав вместе в квартиру, когда вернулись в Сидней. Мы были очень счастливы тем летом, она проводила дни, работая в Центре биологии сохранения, я зарабатывал мытьем посуды в ресторане по соседству, одновременно пытаясь продолжить работу над диссертацией MBA по управлению рисками.


Ей нравилось поддразнивать меня по поводу управления рисками, как будто мой выбор предмета выдавал какой-то аспект моей личности. Я не имею в виду, что она критиковала меня - в то лето мы оба считали друг друга идеальными, - скорее, намекала, что мне нужна была некоторая перестройка, процесс, в значительной степени достигнутый на Frenchmans Cap. Это было как-то связано с принятием непреодолимой природы вещей, переживанием восторга от опасной реальности, отпусканием и падением, но все же выкарабкиванием.


Я видел вещи немного по-другому. Мне показалось, что скалолазание прекрасно иллюстрирует центральную роль управления рисками в жизни. Это была экстремальная метафора повседневного опыта, в котором в той или иной степени всегда присутствовал риск, но которым можно было управлять - великолепно в ее случае, неуклюже в моем.


Управление рисками стало модным в финансовых кругах после крупных скандалов девяностых - Baring Brothers, Metallgesellschaft, Orange County, Sumitomo - продемонстрировавших, до какой степени рост производных финансовых инструментов может привести учреждения к огромным убыткам. Легкость, с которой один трейдер мог потерять более миллиарда долларов и обанкротить старейший частный банк в Лондоне, была очень пугающей и побудила многих людей заинтересоваться тем, как можно управлять такими рисками. Моя область исследований была связана с вычислительной частью, изучением тематических исследований с использованием вариантов модели Блэка-Шоулза-Мертона и моделирования методом Монте-Карло. Я пытался объяснить все это Люси, но она сочла это нереальным и, я подозреваю, довольно глупым. Однако ее позабавило, когда я сказал ей, что Нику Лисону это могло сойти с рук, если бы не землетрясение в Кобе, вызвавшее внезапное падение японских акций. Она, казалось, думала, что в этом была какая-то естественная справедливость. После Френчманс Кэп я лучше оценил внезапные падения и естественную справедливость и смог понять, что она имела в виду.


Но к следующему июню, когда мой мастер-класс был почти завершен, дела у нас с Люси шли не так хорошо. Сейчас я полностью виню себя, хотя в то время я находил всевозможные причины и рационализации для своего недовольства. Я становился беспокойным, чувствуя себя необоснованно ограниченным и связанным. Возможно, это был недостаток характера с моей стороны, нечто более трудноразрешимое, чем мог вылечить даже опыт во Френчманс Кэпе. Одним из красноречивых симптомов моего недомогания было подкрадывающееся ощущение того чувства, которое обозначил Граучо Маркс, когда сказал, что не хочет принадлежать ни к одному клубу, членом которого был бы он. Это чувство встречается чаще, чем нам хотелось бы признавать, но оно стало невидимым, потому что у нас, похоже, нет для него названия. Нам нужно позаимствовать что-то одно, как мы сделали с злорадством , буквально вред-радость . Возможно, самонадеянность, ненависть к себе-радость. Я начал думать, что с Люси, должно быть, что-то не так, что-то неадекватное и недостойное, просто потому, что она любила меня.


Однажды на выходных Люси вернулась, чтобы повидаться со своим отцом в Оранже. Я не пошел, и, закончив в ресторане субботним вечером, я зашел на студенческую вечеринку, на которую нас пригласили. Там была девушка, довольно симпатичная малышка, которой я очень понравился. Я не мог отделаться от нее, да и не очень хотел. Я спал с ней той ночью.


На следующий день я пытался убедить себя, что это было тривиально и не имело значения. Я прогнал девушку и сказал ей, что не хочу ее больше видеть, и попытался выкинуть все это из головы. Но когда Люси вернулась, и я смотрела, как она распаковывает сумку, рассказывая о своей поездке, мне стало плохо от стыда. Конечно, она не сочла бы это тривиальным, не больше, чем я поступил бы на ее месте. Я задавался вопросом, сколько времени потребуется ей, чтобы узнать, и подумал, что должен сказать ей первым, но я не мог. Я не был достаточно храбр. Теперь у меня был ядовитый секрет , и я ненавидел себя за это. Каждый раз, когда она входила в комнату, каждый раз, когда она смотрела на меня, я сканировал ее лицо в поисках знания. Между нами образовалась пустота, тысячефутовая пропасть, которую я не мог пересечь.


Затем я получил электронное письмо от друга, который учился в университете на год раньше меня. Гэри Макколл был новозеландцем, которого, как и меня, наш наставник обучил количественным финансам. Теперь он был в Лондоне, работая в банке BBK. По его словам, они запустили новую инновационную внутреннюю программу для своих сотрудников, направив их поочередно в ряд подразделений банка как в Лондоне, так и во Франкфурте, чтобы получить основательную практическую подготовку по стратегиям управления рисками. Он был полон энтузиазма; программа получила высокую оценку, и банк набирал сотрудников. Его босс Лайонел Стэмп специально спросил его, знает ли он еще кого-нибудь, похожего на него, кто мог бы заинтересоваться переходом. Не сказав Люси, я сказал, что определенно заинтересован, и получил форму заявки по возврату.


Итак, я решил, что мне нужно уйти. Я всегда предполагал, что после окончания университета у меня будет период работы за границей, но теперь это смутное стремление превратилось в навязчивую идею. Я должен был уехать из Австралии, сказал я Люси; этого требовала моя карьера. Она должна была закончить год с отличием, кульминацией которого стала поездка на остров Лорд-Хоу. И после этого ее приняли в магистратуру в Биологический центр Маркуса по сохранению. Мы обсуждали альтернативы: она последует за мной в Лондон после экскурсии или я отложу свой отъезд, чтобы поехать с ними в Лорд-Хоу, но ничего не было решено, и между нами была пустота, когда мне наконец пришло время уезжать.


Анна позвонила мне на следующее утро, чтобы сказать, что она разыскала Пру Пасслоу, бывшую жену доктора. Моей первой реакцией было сказать ей, чтобы она забыла об этом, и я описал свою встречу с детективом-сержантом Мэддоксом, чья тщательность начала заставлять меня сомневаться в нашей способности обнаружить что-либо новое. Но Анна уже договорилась встретиться с мисс Пасслоу, которая теперь преподавала на факультете сестринского дела в университете, и которая сказала, что мы могли бы застать ее в университетской библиотеке этим утром.


Я забрал Анну из Центра и отвез ее в кампус. Было очень странно возвращаться в библиотеку, впервые с того сладкого, напряженного времени более четырех лет назад, когда я была погружена в моего учителя и в Люси. Таким благоухающим был этот знакомый библиотечный запах, что мой пульс участился, а артерии в горле начали набухать, как будто я мог увидеть ее в любой момент.


Мы отследили Пру Пасслоу по десятичной системе Дьюи с результатом 610,73 среди стеков. Она казалась энергичной, способной женщиной с яркими, проницательными глазами. Мы сели вокруг стола и говорили тихо, из уважения к читателям в соседних залах.


"Итак, что тебя интересует?" - спросила она. "Ты пишешь книгу или что-то в этом роде?"


"Нет, ничего подобного", - сказала Анна. "Мы были близкими подругами Люси, но мы не были с ней в Лорд-Хоу. Джош был в Англии все это время, и теперь, когда он вернулся, он хотел поговорить с некоторыми людьми, которые там были."


"Я никогда не мог выбросить это из головы", - сказал я.


"Ах, завершение", - кивнула Пру Пасслоу. "Да, меня все еще преследует это. Так и не найдя ее, все казалось еще хуже. Когда ты видел ее в последний раз?" Она направила это на меня.


"Эм, одиннадцатое августа, примерно за три недели до того, как она отправилась в Лорд-Хоу. Я улетел в Лондон, и она проводила меня в аэропорт. На самом деле, мы хотели задать вам тот же вопрос."


"Почему это?"


Мисс Пасслоу, очевидно, сочла метод Сократа хорошим методом обучения - отвечайте на вопрос другим вопросом. Это, конечно, Сократ-философ; Сократ-пес тоже использует этот метод, но у него всегда возникает только один вопрос: "Можно мне чего-нибудь поесть?"


"Ну, из того, что нам рассказали люди, она казалась подавленной и нездоровой в те последние недели. Мы задавались вопросом, могло ли это способствовать ее несчастному случаю."


"Ты разговаривал с моим бывшим, не так ли? Что он тебе сказал?"


"Не так уж много".


Она слегка улыбнулась. "И насколько хорошо ты знал Люси, Джош?"


Люси, не Люси. Я неловко поерзал на своем стуле и задался вопросом, почему она продолжает задавать эти вопросы. "Довольно неплохо. Нет, очень хорошо. Мы были близки."


"Я вижу. Я действительно задавался вопросом, был ли там кто-нибудь ..."


" Итак, когда вы в последний раз видели ее?


"Это сэкономило бы вам кучу времени, если бы вы просто запросили в офисе коронера их отчет о расследовании, вы так не думаете?"


"Мы это прочитали".


"Ну что ж".


Она все еще казалась неспособной дать прямой ответ.


"Вы сказали, что в последний раз видели Люси вечером двадцать восьмого сентября, на вечеринке у Келсо для экипажей яхт".


"Да, я это сделал, не так ли?"


"Должно быть, это была большая вечеринка".


"Светское событие года".


"У тебя тогда была большая возможность поговорить с Люси?"


"Не совсем. Я только что заметил, что она была там."


Анна внезапно спросила: "От чего ей было плохо?"


Резкость вопроса на мгновение сбила с толку другую женщину. "Вы читали диагноз моего мужа, не так ли? Гастроэнтерит."


"Почему ты так уклончива, Пру?" Сказала Анна. Это был воинственный вопрос, но заданный мягко. Затем она добавила: "Она была беременна, не так ли?"


Пру Пасслоу просто смотрела на нее в ответ, не моргая.


Я переводил взгляд с одного на другого. "Беременна?"


"Должно быть, это пришло тебе в голову", - сказала Анна, хотя я не был уверен, обращаясь то ли ко мне, то ли к Пру.


Наконец Пру прервала зрительный контакт с Анной и пожала плечами. "Ты это сказал".


"Почему вы не сказали коронеру?"


"Люси попросила меня держать это при себе, хотя я рассказала своему мужу. Он был очень смущен. Попросил меня помалкивать об этом."


У меня гудела голова, и мне было трудно сосредоточиться на том, что они говорили.


Анна спросила: "Смущен из-за чего?"


"Его ошибочный диагноз. И тот факт, что Люси пришла ко мне, а не к нему."


"Я все еще не понимаю".


Пру сделала глубокий вдох. "Дик был влюблен в нее. Ужасно, униженно, смущающе так. На том этапе между ним и мной все было довольно плохо - изначально мы обратились к Лорду Хоу, чтобы уладить отношения после того, как у меня был дурацкий роман. Мы думали, что это снова сведет нас вместе, нас двоих на идиллическом острове, но это оказалось очень плохой идеей. К тому времени, как появилась Люси, мы не могли выносить вида друг друга. Мы не спали вместе шесть месяцев. И, конечно, он не мог смотреть ни на одну из женщин на острове, не в таком месте, как это - все узнали бы об этом в течение десяти минут. Мы были на грани срыва, готовые бросить все и вернуться на материк, когда эта красивая, умная, отзывчивая девушка вышла из самолета."


"Утренняя тошнота?" Я зашипела. " Ты уверен? - Спросил я. Я чувствовал себя как человек, на которого напали в библиотеке и которому пришлось шепотом звать на помощь.


Пру повернулась и внимательно посмотрела на меня. Теперь я понимал ее осторожность.


"Она пришла навестить меня поздно вечером в тот четверг, перед вечеринкой, когда знала, что Дика не будет в больнице. Она попросила меня протестировать ее, что я и сделал. Это было позитивно. Она больше ничего не сказала, кроме как попросила меня никому не рассказывать."


"Разве она не сказала, насколько поздно у нее начались месячные?" Сказала Анна.


"Нет. И я не спрашивал об отце. Она не хотела говорить."


"Как скоро возникает утренняя тошнота после зачатия?" Прошептала я.


"Обычно от двух до десяти недель".


"Неужели ваш муж ..." На этот раз Анне, казалось, было трудно закончить предложение.


"Заняться с ней сексом? Я, честно говоря, не знаю. Он, конечно, был сильно потрясен, когда я сказал ему о положительном тесте. Это было через пару дней после аварии, когда стало ясно, что она не выжила."


"Ты спросил его?"


"Да, но он ничего не сказал. Он просто разрыдался. Я обдумывал, что делать, но в конце концов решил, что должен уважать желания Люси."


Мы долго сидели в тишине, затем Анна спросила: "Что на самом деле случилось с Люси, Пру?"


Пру нахмурилась, как будто не была уверена, что с этим делать. "Предположительно, то, что сказал коронер. Почему? Ты знаешь что-нибудь другое?"


"Мы не уверены. Ты можешь придумать какое-нибудь другое объяснение исчезновению Люси?"


"Нет, конечно, нет".


"Кто-нибудь сердился на нее?"


"К чему ты клонишь? Вы предполагаете, что кто-то толкнул ее? Двое парней, которые были с ней в тот день?"


"Возможно ли это?" Или кто-то другой?"


Пру недоверчиво покачала головой. "Извините, я не имею ни малейшего представления. Они казались милыми мальчиками. Ты говорил с ними?"


"Они оба мертвы, Пру. Они погибли в результате несчастного случая при восхождении в Новой Зеландии около месяца назад. Видите ли, они оставили сообщение, которое было двусмысленным."


Пру выглядела шокированной. "Боже мой, так много несчастных случаев ... Я полагаю, это был несчастный случай?"


"Насколько нам известно". Я дал ей одну из открыток Мэри и написал на обороте номер своего мобильного. "Пожалуйста, позвоните нам, если вспомните что-нибудь еще".


Анна не сказала ни слова, пока мы топали обратно к машине. Мы сели, и я спросил: "Лейххардт?" и она просто кивнула. Я сказал: "Вы подозревали это с самого начала, или это была просто внезапная мозговая волна?"


Она посмотрела на меня так, как будто я был немного медлительным, и отвернулась. У меня было сильное желание вышвырнуть ее и уехать куда-нибудь в тихое место и просто кричать, или плакать, или прыгнуть в океан. Но для этого было бы время. Я пристегнулся и завел двигатель.


Нам повезло. Доктор Пасслоу провел субботнюю утреннюю операцию, судя по всему, для старших рагацци и их отцов. Я попросил у администратора лист бумаги и конверт и написал короткую записку для доктора. "Не могли бы вы передать ему это как можно скорее, пожалуйста? Это довольно срочно."


Через десять минут он появился, ведя пожилого мужчину к стойке регистрации. Он выглядел нетерпеливым, когда взял записку, разорвал ее, прочитал, а затем сильно побледнел. Он осматривал комнату, пока не увидел нас, затем коротко кивнул головой, чтобы мы следовали за ним в его комнату.


" Что она тебе сказала? - Спросил я. Мышцы его рта сжались вокруг слов, как будто они были кислыми.


Но с меня было достаточно расспросов. "Почему бы тебе просто не рассказать нам".


"У меня не было причин подозревать беременность. Она не намекала мне на такую возможность. Симптомы были совместимы с гастроэнтеритом, который в то время был распространен."


"Можете ли вы оценить, как далеко она зашла?"


"Нет, понятия не имею".


Анна взяла верх. "Почему вы сказали своей жене спрятать это?"


"Ради Люси. Она специально попросила Пру ничего не говорить."


"Ты был влюблен в Люси, не так ли?"


Он опустил голову. "Это не твое дело".


"Ты пытался заняться с ней сексом?"


Он поморщился, затем сказал: "Нет". Это прозвучало неубедительно, но это был двусмысленный вопрос. Был ли у него секс, или он пытался?


Я сказал: "Я связался с детективом, который составил отчет для коронера. Может быть, нам стоит рассказать ему об этом."


Пасслоу безнадежно покачал головой. "Пожалуйста, не делай этого. Это ни к чему не имеет отношения."


"Как ты можешь быть уверен?"


"Ну, вы же детективы-любители!" - внезапно выпалил он в ответ, переходя на бахвальство. "Разберись с этим. Если с Люси случилось что-то подозрительное, то те двое на утесе с ней, должно быть, были замешаны, верно? И я ни на секунду в это не верю. Они ... они были хорошими друзьями. Они бы никогда не причинили ей вреда."


Я подумал, что он что-то узнал о Кертисе и Оуэне.


"Послушай, если ты хочешь уверенности, отправляйся на остров. Поговорите с рейнджером, Кармел Биссет или Бобом Келсо. Они тоже были ее друзьями. Возможно, она им доверяла."


Анна не хотела останавливаться на этом. "Значит, вы все еще утверждаете, что в последний раз видели Люси на вечеринке в четверг вечером?"


Он печально кивнул. "Я едва видел ее там. Я думаю, она избегала меня. Я больше никогда ее не видел."


"А как насчет Дэмиена Стокса? Помнишь его? На прошлой неделе он тоже жаловался на боли в животе. Он приходил повидаться с тобой?"


" Стоукс? - Спросил я.


Я описал его. "Черные волосы, борода, моего роста, студент-естественник / юрист. Он прибыл в середине месяца их пребывания на острове."


"О да, я помню. Насколько я помню, Пру он понравился."


"Это было бы правильно", - пробормотала Анна.


Доктор поднялся на ноги и просматривал ряд больших настольных ежедневников на своих книжных полках, пока не нашел год. Он перешел к концу сентября, просматривая страницы. "Да, я видел его во вторник, но не из-за расстройства желудка. Он пришел ко мне в тот вечер, чтобы перевязать царапину на колене, которую он получил во время восхождения с остальными в тот день. Ничего серьезного."


"Можно?" - спросила я и потянулась за книгой в его руке. Он неохотно выпустил его. Я проверил страницы на предмет этого на прошлой неделе. Имя Дэмиена было единственным из университетской группы, которое было упомянуто. "Спасибо".


Когда мы вернулись в машину, Анна сказала: "Пасслоу прав. Нам придется отправиться на остров."


Меня затошнило. "Я думаю, нам следует еще немного подумать об этом, Анна. Я не уверен, что от поездки туда будет какой-то толк. На самом деле это может принести много вреда."


"Ты нужен мне там, Джош".


"Почему?"


"Я никогда не был любителем одиночных восхождений".


14


И я тоже. Одним из героев Люси была американская альпинистка Линн Хилл, с которой она познакомилась однажды, когда Линн посещала Австралию. Линн была первым человеком, совершившим свободное восхождение, без искусственных вспомогательных средств, на вершину Эль Капитан в Йосемити, почти невозможное восхождение на тысячу метров, всего за двадцать три часа, большую часть которого в темноте. Люси показала мне фотографии эпического восхождения, для меня невообразимого. Я вспомнил об этом, когда рылся в коробках, которые оставил Мэри четыре года назад, вытаскивая из одной свои старые альпинистские ботинки, из другой - шлем и пакет с мелом. Они выглядели изношенными, чужая собственность, не моя. Как Люси вообще смогла полюбить того другого человека, ту другую меня, которую я сейчас едва мог узнать?


Даже моя нейлоновая веревка выглядела изношенной. Я откладываю вещи с трепетом беспокойства. Теперь я был другим в других отношениях, не в форме и не практиковался, руки стали мягкими от офисной работы. Я больше не мог представить себя взбирающимся на скалы под горой Гауэр. Не без Люси. Но это было для Люси, настаивала Анна; последнее восхождение для Люси.


Зазвонил мой телефон. Я резко вернулась в настоящее, узнав голос Дэмиена.


"Джош, привет. Как дела?"


"Хорошо, спасибо. Ты? С Лорен все в порядке?"


"В боевой форме. Ты уже навестил моего друга?"


Банкир-коммерсант. Я совсем забыл об этом. "Эм, нет, пока нет, Дэмиен. Был немного связан. Может быть, когда я вернусь."


"Вернулся?"


"Да. Мы с Анной уезжаем в короткую поездку. Посвящается лорду Хоу."


- Что? - спросил я. Я слышал его тяжелое дыхание через мундштук. "Чего именно ты надеешься там достичь?"


"Я не знаю. Поговорите с кем-нибудь из местных. Послушай, на прошлой неделе на острове, на неделе аварии, ты упомянул, что в течение нескольких дней после вечеринки ты был практически не в себе, плохо себя чувствовал."


" Да? - Спросил я.


"Значит, вы не ходили в скалолазание в пятницу, на следующий день после вечеринки?"


"Я ... Сейчас я не могу вспомнить. Это то, что я сказал? Почему тебя это интересует?"


"Просто пытаюсь расставить всех по местам".


"Господи, Джош, послушай себя. Кем ты себя возомнил, Эд Макбейн? Где ты собираешься остановиться?"


"Мы забронировали номер через Интернет. Это один из коттеджей Келсо."


"Ну ... Я действительно не вижу в этом смысла, но если это поможет тебе справиться с этим, удачи."


"Спасибо".


Он повесил трубку. Я не упомянул о нашем большом открытии. Мысль о том, что он знал - о том, что кто-то знает, - что Люси была беременна, когда умерла, просто заставила меня почувствовать тошноту.


Я тоже не сказал Мэри, но мне нужно было обсудить с ней нашу поездку. Она подумала, что это хорошая идея, но я не позволил ей увидеть альпинистское снаряжение, которое я упаковал. В тот вечер я бродил по отелю, с опаской проверяя замки и лампочки, как будто я мог не вернуться.


15


Люси рассказала мне кое-что об острове Лорд-Хоу. Это были остатки древнего вулкана, единственного острова в Тихом океане, который полинезийцы пропустили, перепрыгивая океан. Когда в 1788 году на него наткнулось судно HMS Supply, это было одно из последних мест на земле, по которому никогда не ступала нога человека, настоящий Эдем, изобилующий уникальными видами. Морякам удалось съесть добрых нескольких из них до полного исчезновения, а также завести несколько диких хищников, и появление черной крысы, Rattus rattus с приземлившегося корабля позже не помогло, но все же большая часть его естественного состояния сохранилась и теперь лелеялась и восстанавливалась.


Для меня, надеясь пощекотать мой интерес, Люси рассказала и об экономической истории острова; о том, как первые поселенцы выживали, продавая свежее мясо и овощи проходящим американским китобойным судам; о том, как они были почти уничтожены крахом китобойной промышленности в 1870-х годах и были спасены открытием пальмы кентия, уникально приспособленной к более прохладному климату и так идеально подходящей для викторианских гостиных северного полушария; о том, как черной крысе понравились семена кентии, а также все остальное, и на нее пришлось охотиться на китобойном промысле. система вознаграждений: в 1920 году крысиный хвост стоил один пенни, а к 1928 году вырос до шести пенсов.


Она очень старалась, но я был полон решимости не проявлять интереса. Я собирался в Лондон. Чего я вообще мог хотеть от места, всю историю которого можно было бы рассказать в паре абзацев? Теперь, с опозданием, я был в пути.


Мы встретились в Центре и вместе сели на поезд до аэропорта. Я подумала, что Анна выглядит моложе со своим рюкзаком и праздничным снаряжением, а на ее щеках появился румянец. У меня все еще было то тревожное чувство пустоты в животе, которое возникает перед путешествием или восхождением, и мы разговаривали с наигранной бодростью. Никто из нас не упоминал об откровении Пру Пасслоу.


В часе полета от Сиднея, наблюдая, как тени пухлых облаков скользят по покрытой рябью поверхности океана далеко под маленьким самолетом, я сказал ей, что, бьюсь об заклад, могу догадаться, о чем она думает.


- Ах, да? - спросил я.


"Острова", - сказал я. "В книгах. Робинзон Крузо, "Остров сокровищ", "Повелитель мух"...


"А потом их не стало", - ответила она. "Палачи, Череп под кожей..."


Э-э, Маг, Потерянный ..." Это было примерно то же самое, насколько я был обеспокоен, но у нее было еще много чего, все тайны, конечно.


"Поющие пески", "Зло под солнцем", "Пятеро на острове сокровищ", "Маяк"...


"Ты победил", - признал я. "Есть ли общая тема?"


"О да; присутствие зла в Великом Добром месте. Это самая первая история из всех, "змей в Эдемском саду"." Она бросила на меня косой взгляд, и я подумал, не таким ли она видит меня сейчас, змея Люси.


"Раттус раттус, " пробормотал я. "У нас есть план?" Я полагаю, у всех детективов вашего острова был какой-то план.


"Чтобы поближе осмотреть место аварии и проверить Келсо".


"Мы скажем им, что были друзьями Люси?"


"Возможно, нам придется сделать это позже, но давайте подождем, пока у нас не будет возможности осмотреться. Нет причин, по которым они должны знать, кто мы такие."


"Верно, скрытность - хорошая мысль".


Я снова повернулся к окну. Вид не изменился, и ощущение пустоты вернулось в мой желудок; такой огромный океан, чтобы поглотить одно крошечное человеческое существо. Одно с небольшим крошечных человеческих существ.


Когда мы сделали вираж, нам открылся прекрасный вид на остров, темный полумесяц в сверкающем океане, охватывающий длинную узкую лагуну, окруженную самым южным коралловым рифом на планете. Солнце отражалось от жестяных крыш среди листвы в низменности в центре острова, окруженной двумя высокими пиками Маунт-Лидберд и Маунт-Гауэр на юге и более низкими холмами на севере. Взлетно-посадочная полоса проходила по узкой песчаной полосе посередине, и когда мы начали заход на посадку, пилот предупредил нас, что нас ожидает неровная посадка. Мы снижались, теряя скорость, и самолет был сбит с толку поверхностными ветрами, дующими из-за гор. Наши колеса с визгом коснулись взлетно-посадочной полосы, затем снова поднялись, когда порыв ветра швырнул самолет вбок. Он скорректировался, развернувшись, затем резко упал на палубу, подпрыгнул и остановился. Все захлопали.


Мы выбрались наружу и направились к небольшому зданию, чтобы забрать наши сумки. Там стояли водители с табличками, и пока мы ждали, я лениво читал их сообщения, на всех были названия отелей, кроме одного. Я удивленно моргнула, увидев ту, в которой говорилось "ДЖОШ и АННА". Мужчина, который держал табличку на груди, смотрел прямо на меня, и я сразу же убедился, что он точно знает, кто я такой. Я коснулся руки Анны и сказал: "Нас ждут", - и кивнул мужчине. Анна посмотрела, и он уставился на нее в ответ, не улыбаясь. Ему было, возможно, чуть за тридцать, обветренный и крепкий.


Он подошел к нам, когда прибыла тележка с нашими сумками, и протянул руку. "Боб Келсо". Казалось, он не нуждался в подтверждении того, кто мы такие.


Мы загрузили сумки в кузов его грузовика и забрались на переднее сиденье рядом с ним. Я сказал: "Кажется, ты знаешь, кто мы такие, Боб".


"Узнал твое имя в нашем списке гостей, Джош. Люси говорила о тебе. У нее в бумажнике была твоя фотография." Он говорил с мягкой, нарочитой медлительностью, глаза слегка прищурены, как будто он больше привык сосредотачиваться на далеких волнах, чем на людях. "Мы были друзьями".


Я почувствовала небольшой укол ревности. Люси, не Люси; они были друзьями. Он заглянул в ее бумажник. И он делил ее в последний месяц на земле.


"Итак, что привело тебя сюда?"


"Меня не было в Англии, когда это случилось, и я только что вернулся. Я столкнулся с Анной, и мы подумали, что было бы неплохо посетить место, где умерла Люси. Завершение, ты знаешь."


Он ничего не сказал. Возможно, ему это слово не нравилось так же сильно, как и мне. Я подумала, что лучше не начинать задавать ему вопросы в этот момент, и Анна, казалось, чувствовала то же самое. Когда мы отъезжали, Боб показывал достопримечательности. Слева от нас мы могли видеть широкую полосу пляжа и лагуны с каймой белых бурунов вдоль линии далекого рифа. Справа от нас дорога была окаймлена густыми рощами деревьев, среди которых мы мельком увидели белые деревянные дома, и примерно через километр мы свернули на подъездную дорожку, которая вела сквозь деревья - пальмы кентии, как я заметил, но в натуральную величину, гораздо больше, чем комнатные растения, которые я видел раньше, - к поляне, окруженной коттеджами с верандами. Он остановился и провел нас внутрь одного из них. Это был приятный, автономный коттедж с двумя спальнями, гостиной и кухонным баром, простой деревянной мебелью, полированными половицами и ставнями на окнах.


"Идеально", - сказал я.


"Вон там на столе информационные листовки", - указал Боб. "Где вы можете поесть, чем вы можете заняться, природные тропы, пляжи и тому подобное. Но, учитывая, что вы друзья Люси, я бы хотел показать вам окрестности."


"Это было бы здорово, если бы у тебя было свободное время, Боб. Ты, должно быть, был одним из последних, кто видел Люси. Мы были бы признательны за возможность поговорить с вами об этом, если вы не возражаете."


Он медленно кивнул. "У меня есть лодка. Мы могли бы сходить завтра, посмотреть место, где это произошло, если хочешь."


"Да, нам бы этого хотелось".


"Прекрасно. Почему бы вам самим не осмотреться, а я вернусь в шесть. Мы можем выпить пива перед ужином. Мама пригласила тебя домой поужинать с нами."


"Звучит великолепно".


Когда он отъехал, я повернулся к Анне. "Вот тебе и скрытность".


От этого места веяло расслабленным отдыхом, и я был бы рад прогуляться час или два, купить бутылку вина и поднять ноги, но Анна подумала, что нам следует действовать быстро, пока всем на острове не сказали остерегаться нас. Я подумал, что они, вероятно, уже сделали это, но я все равно согласился с ее планом, который заключался в том, чтобы застать рейнджер врасплох, если она все еще там.


Мы прошли по дороге до конца пляжа Лагуна, где в центре того, что называлось городом, находился магазин и центр для посетителей. Там мы узнали, как пройти к офису рейнджера, который мы нашли в старом коттедже дальше по улице. Внутри горел свет, и молодая женщина с волосами песочного цвета, одетая в шорты и рубашку цвета хаки, склонилась над столом. Она с улыбкой подняла голову. "Привет. Чем я могу вам помочь?"


Я посмотрел на бейджик с именем на ее рубашке. "Кармел? Я Джош, а это Анна. Мы дружили с Люси Коркоран в университете."


"О, правда? Я очень рада с вами познакомиться." Она энергично пожала руку, и в ее улыбке была теплота, которая предполагала, что с ней будет весело общаться. Но затем улыбка исчезла. "Вы тоже были друзьями Кертиса и Оуэна?" Мы, конечно, слышали об аварии."


"Да, мы были. Раньше мы все вместе ходили в альпинизм."


"Это ужасно. Вы трое..."


"Мы просто приехали сюда на короткий отпуск, и мы хотели поздороваться с людьми, с которыми познакомилась Люси. Ты довольно хорошо узнал ее за тот месяц, что она была здесь, не так ли?"


"Я сделал, да, но ... Я бы хотел хорошенько поболтать с тобой, но ты застал меня в самый неподходящий момент. Друг предложил организовать мне поездку обратно на материк, чтобы получить отпуск, и я собираюсь броситься, чтобы успеть на самолет. На самом деле я как раз собирался закрывать офис." Она посмотрела на часы.


"Может быть, всего на пару минут, Кармел? Мы проделали весь этот путь."


"Конечно. Прости, я чувствую себя таким грубым. Не хочешь присесть?"


Мы сели вокруг офисного стола и взяли чашки с водой, которые она нам предложила.


"Как вы двое познакомились?" Я спросил.


"О, это было частью протокола. Доктор Фенн должен был получить одобрение на свою исследовательскую программу от Совета острова, который консультировался с нами здесь, в Национальных парках и дикой природе. Частью соглашения было то, что его команда будет регистрировать действия каждого дня в моем офисе. Люси была тем человеком, который поддерживал со мной связь, так что вскоре мы узнали друг друга получше. Она была великолепна... " Кармел сделала паузу, с тоской глядя на свои колени. "Мы хорошо поладили. Мы разделяли одни и те же ценности."


"Может быть, вы могли бы рассказать нам о том месяце, когда они были здесь. Услышать это от тебя действительно помогло бы нам смириться со смертью Люси."


"Я встретился с ними здесь в день их приезда, и мы подтвердили их программу. Они собирались начать с острова Роуч ... " Она встала и указала на него на большой настенной карте. "Это часть группы Адмиралтейства, недалеко от побережья на севере, вот здесь. На скалах острова Роуч есть колония серой крачки, и они планировали провести там первые две недели, пока не прибудет четвертый альпинист, Дэмиен, после чего они должны были спуститься к гораздо большим скалам под горой Гауэр, прямо на южной оконечности. Когда вы выйдете отсюда, вы можете подняться по тропе до холма Малабар, откуда открывается хороший вид на острова Адмиралтейства. Вам действительно нужно было бы увидеть скалы Маунт-Гауэр со стороны океана. Может быть, Боб Келсо мог бы отвезти тебя."


"Да, он уже сказал, что будет".


"Ты видел его, не так ли?"


"Он встретил нас в аэропорту".


"О, хорошо".


"Какой казалась Люси, когда они впервые прибыли?"


"Кажется? Ну, я полагаю, взволнован тем, что нахожусь здесь и приступаю к проекту. Они все были."


" А позже, когда приехал Дэмиен? - спросила я.


Она нахмурилась, размышляя. "К тому времени у них уже вошло в привычку, но они казались вполне довольными происходящим. Они придерживались своей программы и закончили первый этап, как и планировалось."


"Ты должен познакомиться с остальными, Оуэном и Кертисом?"


"О да. Они были действительно хорошими мальчиками, веселыми, и Дэмиен тоже."


" А как насчет доктора Фенна? - спросил я.


"Да, мы отлично поладили. Он мог быть немного пугающим, но я узнал его во время его предыдущих визитов."


"Значит, не было никаких ссор, драк, о которых вы знали?"


"Нет. Почему ты об этом спрашиваешь?"


"Мы слышали, что Люси стала замкнутой и подавленной к концу поездки. Вы знали об этом?"


"У нее было что-то вроде колик в животе", - сказала она, поразмыслив. "Но она ничего не сказала мне о том, что чувствует себя подавленной. Дэмиену следовало бы знать лучше." Она снова посмотрела на часы. "Боюсь, мне нужно переодеться".


Я поспешно сказала: "Не могли бы мы посмотреть отчеты Люси в "Дейли лог", Кармел?" У нас так мало сведений о ней, что было бы неплохо увидеть некоторые ее работы."


Она нахмурилась, ее взгляд переместился на картотечный шкаф. "О, я не уверен, где они были бы сейчас". Она встала и начала рыться в ящиках. "Нет, я думаю, они, должно быть, отправились в Сидней ... О, подожди." Она вытащила файл, проверила название и протянула его мне. Я пролистал страницы. Каждый день была новая страница в стандартном бланке национальных парков и дикой природы, заполненном от руки. Я повернулся к первому, и мое внимание привлекла знакомая цепочка цифр:


1030 57J WF 05935 14723 023


Ниже был абзац, описывающий наблюдения за серыми крачками.


" Что это? - спросил я. Я указал на цифры.


"Это привязка к карте".


"Это на него не похоже".


"Это показания UTM - Универсальный поперечный Меркатор?" Я выглядел озадаченным. "Это отличается от старого способа определения местоположения по долготе и широте. Система UTM делит поверхность мира на прямоугольники сетки - мы находимся в зоне 57J сетки. Затем каждая зона делится на квадраты протяженностью в сто километров; мы находимся в WF, понимаете?"


"Правильно".


Следующие десять цифр - это направления на восток и север от местоположения, а последние три цифры - высота над австралийскими базовыми. Цифры в начале - это время; итак, в десять тридцать того утра Люси записала показания GPS-устройства, которое она носила с собой. Они находились на острове Роуч, на высоте двадцати трех метров над уровнем моря, и показания приборов говорят нам точно, где они находились, с точностью до ближайшего метра."


"Аккуратный. В школе я не продвинулся дальше, чем в градусах и минутах."


"Оборудование GPS может переключаться с одной системы на другую. Так получилось, что они использовали UTM."


"И они должны были докладывать вам о каждом шаге?"


"Это было частью сделки. Лорд-Хау внесен в список Всемирного наследия, а окружающие его воды охраняются как морской парк, поэтому любой, кто высаживается на прибрежных островах, должен получить одобрение совета директоров, что может занять месяцы. Программа исследований доктора Фенна была утверждена задолго до их появления."


Я пролистал страницы до конца сентября и, наконец, дошел до двадцать восьмого, на следующий день после прибытия яхт. Почерк был другим. Я заметил, что подпись внизу принадлежала Оуэну, а дата рядом с подписью - двадцать девятое, на следующий день, страница которого также была заполнена Оуэном в тот день; на тридцатом была пометка о том, что плохая погода помешала работе; первое октября снова было написано Оуэном, а второе, в день аварии, было пустым.


"Люси перестала делать отчеты на прошлой неделе", - отметила я. "Почему это было?"


Она пожала плечами. "Я не знаю. Как я уже сказал, она чувствовала себя немного нехорошо. Может быть, именно поэтому он взял верх. Я действительно не могу вспомнить."


Анна снова спросила о душевном состоянии Люси и о вечеринке в четверг вечером, и пока они разговаривали, я снова просмотрел последние страницы, изучая строки цифр, краткие отчеты. Кроме электронного дневника Люси, они были единственной современной записью ее последних дней, и я отчаянно просматривала их в поисках какой-нибудь зацепки, какого-нибудь намека на ту финальную драму. Но там не было ничего, даже ни единого упоминания имени Люси.


"Теперь мне действительно нужно идти".


"Конечно. Удачного путешествия. Кто, ты сказал, угощает тебя в поездке?"


"Мистер Келсо", - сказала она. "Он очень поддерживает нашу работу. Это случилось в последнюю минуту - он забронировал билет, которым не смог воспользоваться, и предложил его мне. Меня не будет пару недель."


"Тогда мы, вероятно, больше тебя не увидим. В любом случае спасибо, что поговорили с нами."


16


"Могли ли мы быть причиной внезапного отпуска Кармел?" Я спросил Анну. "Или я становлюсь параноиком?"


"Не то чтобы у нее были какие-то ответы".


"Нет, но у нас не было времени разобраться, какие вопросы были правильными. Еще десять минут, и мы бы совсем разминулись с ней, благодаря мистеру Келсо."


Мы решили последовать совету Кармел подняться пешком на холм Малабар и шли по дороге, которая вела к пляжу Недс на восточной стороне острова. Впереди нас шел мужчина, и когда он свернул с дороги, мы узнали в нем Боба. Когда мы добрались до места, где он был, мы увидели, что он спустился по тропинке, ведущей к старому деревянному дому с жестяной крышей. Его не было видно, и я предположил, что он, должно быть, зашел внутрь. Вокруг дома был белый забор из штакетника, а у ворот стоял детский трехколесный велосипед.


На пляже Недс, широкой дуге из светлого песка, мы обнаружили небольшую толпу, стоящую в море в купальниках, и, подойдя ближе, увидели, что вода вокруг них кипит. Через мгновение мы поняли почему - один из них бросал что-то в воду из ведра, кормя огромный косяк рыбы. Некоторое время мы наблюдали, как люди кричали и показывали пальцами, высота их криков возросла, когда кто-то заметил плавник маленькой акулы, проплывающий сквозь суматоху.


От пляжа мы нашли указатель на тропу вверх по хребту Малабар к пойнту. Когда мы поднялись над деревьями, перед нами открылись широкие панорамы вдоль береговой линии и обратно над поселением в направлении возвышающихся гор двух больших гор на юге. Устойчивый северо-восточный бриз обдувал наши лица, когда мы поднимались на вершину холма Малабар и смотрели с вершины утеса на острова, лежащие в километре от берега. Сотни белых чаек кружились вокруг нас, танцуя на сквозняке. У них были ярко-алые клювы и невероятные алые ленты в хвостовых перьях, и они выполняли перед нами экстраординарные фигуры высшего пилотажа, великолепные размашистые сальто назад и стремительные пике, как гиперактивные цирковые звезды. Мы могли разглядеть облака морских птиц и над островом Роуч, самым большим из островов Адмиралтейства, и на несколько мгновений я представил, что вижу Люси там, записывающую свои наблюдения в лучах вечернего солнца. Мы наблюдали, как красный диск опускается, чтобы коснуться океана, что странно для нас, живущих на восточном побережье, затем повернули на обратный путь. Сумерки сгущались, когда мы снова добрались до пляжа Недс, где природа устроила для нас еще одно представление - возвращение бараночников после дня, проведенного в океане, они проносились быстро и низко, как безумные камикадзе, чуть не срезая головы людям, собравшимся посмотреть, затем кружились и опускались в свои норы вокруг берега.


Было больше шести, когда мы добрались до каюты, и Боб уже был там, на палубе, задрав ноги, с банкой в руке. На обратном пути мы прихватили пару бутылок вина и упаковку из шести банок, и я положила их в холодильник вместе с теми, что он принес. Я решил, что могу позволить своему коллеге-детективу сохранять ясную голову. Она ушла в душ, когда я вышел на веранду, и я сел с Бобом, и мы поболтали о футболе. Хотя я действительно не успевал за выступлениями, я мог вспомнить достаточно о командах из Сиднея, чтобы завязать разговор. Но все это время у меня было ощущение, что настоящим объектом был я, из чего я был сделан, что я знал, что я там делал. Растянувшись на стуле, с опущенными веками и поверх края своего холодного жестяного стакана, он оценивал меня. Был ли я рыбаком? - спросил он. В тот день он гулял и поймал пару тревалли на ужин. Может быть, на следующий день мы могли бы бросить леску с его лодки. Был ли я альпинистом? Любитель природы? Он предложил мне присоединиться к группе, отправляющейся на вершину горы Гауэр с его братом в качестве гида. Мне стало интересно, заглядывал ли он в наши сумки и видел ли альпинистское снаряжение. Мы уклонились от единственной темы, которая нас обоих действительно интересовала - несчастного случая с Люси. С другой стороны, может быть, он действительно хотел узнать мое мнение о шансах Рэббитохов. Все, что мне удалось вытянуть из него, это то, что ни он, ни его брат не были женаты и жили в главном доме со своими родителями, с которыми мы должны были ужинать в тот вечер.


Анна присоединилась к нам, освежившись, и я принесла еще напитков. Это была приятная, прохладная ночь, без комаров или мух, ветерок шелестел верхушками пальм. Затем мы услышали внезапный пронзительный крик ребенка. Звук прекратился, затем последовал другой, еще дальше, затем третий. Звук был таким жалобным, что у меня волосы встали дыбом. Боб увидел выражение наших лиц и ухмыльнулся. "Баранины. К этому привыкаешь."


Позже мы последовали за ним по тропинке, которая вилась через пальмовые рощи к просторному деревянному дому его родителей, где Стенли Келсо встретил нас на крыльце. Более коренастая, более крепко сложенная версия своего сына, он был прямолинейным и драчливым, очевидно, человеком, привыкшим добиваться своего. Он, должно быть, был сантиметров на пятнадцать ниже меня, но он выпрямил спину и выпятил свою бочкообразную грудь, когда крепко сжал мою руку. Он предложил нам напитки и сразу перешел к делу. "Смерть Люси была трагедией для всех нас. Мы узнали ее поближе, и она нам понравилась, так что любой ее друг желанный гость в этом доме."


Мы поблагодарили его, и он продолжил: "И те двое ее коллег, Кертис и Оуэн, они тоже ушли почти таким же образом. В это невозможно поверить. Мне очень жаль. Вы ведь тоже не альпинисты, не так ли?"


"На самом деле так и есть. На самом деле..."


Но он прервал меня. "Очевидно, очень опасное времяпрепровождение. По крайней мере, ты не будешь делать ничего подобного, когда будешь здесь."


Боб сказал: "Я действительно предположил, что они могли бы отправиться с одной из групп Гарри на Маунт-Гауэр, если у них будет время".


"Что ж, это достаточно безопасно, пока ты следуешь его инструкциям. Вы, без сомнения, захотите увидеть места, где работала Люси. Боб сказал мне, что завтра возьмет тебя на прогулку на своей лодке, если ветер не слишком усилится. Он сможет показать вам птичьи колонии, которые она изучала, на острове Роуч и ниже горы Гауэр, где произошел несчастный случай."


"Да, мы благодарны", - сказал я. "Но на самом деле мы планируем немного подняться к тому месту, где упала Люси".


Голова Стэнли Келсо откинулась на плечи, когда он свирепо посмотрел на меня. "Об этом не может быть и речи".


"Мы оба опытные альпинисты, и мы привезли наше снаряжение ..."


Он решительно покачал головой. "Нет, нет, нет. Несчастный случай с Люси был первым несчастным случаем со смертельным исходом, который произошел у нас на острове за многие годы. В то время я очень сомневался в том, что они планировали - в радиусе пятисот километров отсюда нет горноспасательных служб. Теперь я виню себя за то, что позволил себя убедить. Мы ни за что не позволим кому-либо повторить упражнение."


Я хотела возразить, но он поднял руку, чтобы заставить меня замолчать. "Нет. В конце концов мы согласились с их предложением, потому что Люси и другие проводили важную научную работу по сохранению природы, но у нас нет намерения поощрять здесь любителей острых ощущений от альпинизма."


"Мы просто хотим отдать последние почести на самом месте, мистер Келсо", - сказал я. "Я понимаю, что это административный совет острова одобрил их программу. Возможно, если мы внесем предложение?"


"Не будет иметь никакого значения. В любом случае, заседание правления состоится только через месяц. Советую тебе завтра взять с собой несколько цветов, и Боб отвезет тебя как можно ближе к месту, где она упала."


Боб наблюдал за этим обменом репликами с легкой насмешкой в глазах, как будто у нас с его отцом была такая драка, в которой он годами привык проигрывать. Он повернул голову к двери, когда вошел его брат Гарри. Он только что вышел из душа после дня, проведенного с группой, ведущей его через тропический лес на южном нагорье. У него был такой же загорелый цвет лица, как у его брата, но он казался более худым и крепким. Его темные волосы были подстрижены очень коротко, и я подумала, что он выглядит так, как будто служил в армии.


Его отец сказал: "Мы только что объясняли Джошу и Анне, что у них нет никакой возможности взобраться на скалы, с которых упала Люси, Гарри".


"Вы тоже альпинисты, не так ли?" Он оглядел меня, как будто оценивая. "Нет, папа прав. Недавно у нас прошел небольшой дождь, и со скал стекает вода. Если вы спуститесь туда на лодке, то увидите несколько хороших водопадов. Вид с моря в любом случае прекрасен, если у вас есть бинокль."


"Именно". Стэнли покачал головой, чтобы сменить тему.


Гарри сказал: "У тебя были какие-нибудь дела с Маркусом в последнее время?"


Он сказал это почти так, как будто они были старыми приятелями, и я удивленно посмотрела на него. "Да, мы видели его недавно".


"Как у него дела в эти дни?"


В этот момент в комнату суетливо вошла Мюриэл Келсо, совершенно непохожая на своего мужа, и атмосфера в комнате сразу же прояснилась. Ее прием был неотразимо теплым, ее лицо в ореоле тонких серебристых кудрей сияло, когда она обняла Анну, а затем, к моему легкому смущению, и меня. "Мои дорогие, как чудесно видеть вас обоих здесь. Вам удобно в коттедже?"


Это было почти так, как если бы она лично пригласила нас остановиться там, а не Анна бронировала его по Интернету. Ее очарование соблазнило нас всех, и даже Стэнли стал более мягким. Она была уверена, что наше пребывание поможет залечить рану от потери наших дорогих друзей, и она настояла, чтобы ее семья перевернула небо и землю, чтобы это произошло. Она только жалела, что не смогла убедить дорогого отца Люси приехать и сделать то же самое. Но я вспомнил оценку Софи Каладжич о ней и смог разглядеть за обаянием старую жесткую птицу.


"О ком вы говорили, когда я прервала?" - спросила она.


"Маркус", - сказал Гарри. "Мне было интересно, как поживает его нога. Мы слышали, что он снова заболел."


Для меня это было новостью, и я был удивлен, что они все еще поддерживают связь. "Он действительно выглядел немного хрупким, когда мы увидели его, но он не упоминал, что болен".


"Бедняга", - сказала Мюриэл. "Блестящий ум. Я полагаю, что несчастный случай глубоко повлиял на него."


"Вы хорошо его знали?" Я спросил.


"Ну, да, он приезжал сюда, сколько, за восемь или девять лет до аварии. Он действительно стал бы как член семьи."


Стэнли хмыкнул, и по выражению его лица я догадался, что он не совсем разделяет энтузиазм своей жены.


В ту ночь мне было трудно уснуть. Не еда не давала мне уснуть, потому что Мюриэл приготовила "тревэлли" для своего сына так же идеально, как и все остальное. И дело было не в вине, которое мы выпили, которое было превосходным и достаточно обильным, чтобы вырубить меня. Возможно, это было как-то связано с той птицей-бараном, которая все еще издавала душераздирающие крики по ночам.


Было кое-что, что я намеревался сделать раньше, но присутствие Боба помешало мне, когда мы вернулись. Я хотела еще раз взглянуть на листы бумаги с кодами из дневника Люси, в то время как записи журнала, которые я изучала в кабинете Кармел, были все еще свежи в моей памяти. Я достала их из сумки и села на кровати, чтобы изучить.


Первое, что я заметил, было то, что у всех них было дополнительно четыре цифры в начале каждой строки, которые, как я вскоре понял, были датой. Учитывая это и ясное объяснение Кармел, вся последовательность стала понятной. Меня заинтересовали заключительные записи, и здесь я действительно заметил кое-что странное, потому что там была единственная запись за четверг, двадцать восьмое сентября, день, когда Оуэн взял на себя ведение репортажа. Это была самая последняя строчка в дневнике Люси, и она гласила:


2809 1325 57J МЫ 23674 85849 149


Я некоторое время смотрел на него, пораженный не только датой, но и тем, насколько он отличался от всех остальных строк. Вот, например, предыдущее чтение, сделанное в среду:


2709 1508 57J WF 06588 04470 103


Это было похоже на все записи за предыдущие две недели, когда они переехали с острова Роуч на южные скалы. Для начала две группы из пяти цифр - показания восточного и северного направлений - были совершенно разными. Я подумал, что еще более важным является то, что символ WF во всех других чтениях в списке стал "МЫ" в этой последней записи. Могло ли это быть простой опечаткой? Я попытался вспомнить, что Кармел говорила о WF, и вспомнил, что в нем были указаны сток-километровые квадраты, на которые была разделена зона UTM 57J. Если это не было ошибкой, то последняя запись, должно быть, была сделана в совершенно другом квадрате сетки, чем все остальные. Где бы это ни было, оно было большим, поскольку последние три цифры показывали, что они находились на высоте 149 метров над уровнем моря.


Я долго сидел, уставившись на цифры, пока они не превратились в размытое пятно. Я был уверен, что Джулиан, Дик, Энн, Джордж и пес Тимми мгновенно поняли бы эту жизненно важную подсказку, хлопнули бы своим имбирным пивом и помчались бы рассказывать дяде Квентину. Но у меня не было ни малейшего представления, что с этим делать.


17


Я проснулся от запахов тостов и свежего кофе. Анна встала с рассвета, сказала она мне, и я заметила маленький букетик цветов, лежащий на кухонной столешнице. Мюриэл Келсо дала их ей, по-видимому, чтобы она взяла их с собой на место аварии. В свете нового дня это казалось продуманным жестом, и я подумала, не неправильно ли я поняла Келсо, сбитая с толку властными манерами Стэнли. Вскоре Боб постучал в дверь каюты и быстро осмотрел наше снаряжение - рюкзак с бутылкой воды и ветровки, но никакого альпинистского снаряжения. Мы последовали за ним на пляж и дальше к причалу, где была пришвартована его лодка. Казалось, что он был создан для того, чтобы брать небольшие группы на рыбалку или осматривать достопримечательности, с крытой рулевой рубкой спереди и скамейками для сидения посередине и на корме.


Боб вывел нас в спокойные воды лагуны, повернув лодку на юг, чтобы она шла параллельно длинному пляжу с несколькими километрами пустынного золотистого песка. Мы миновали конец взлетно-посадочной полосы и продолжили путь к подножию первой из двух южных гор, горы Лидгберд. Здесь риф вплотную подходил к берегу, и Боб повернул нас к проходу между линиями пенящегося прибоя, который должен был вывести нас в открытую воду. После спокойствия лагуны зыбь там была довольно сильной, и мы кренились и рыскали, когда миновали риф и снова повернули на юг под все более грозными базальтовыми утесами гор.


Я почти ничего не знаю о лодках, и мне было интересно понаблюдать за Бобом и спросить его, как все работает - особенно навигационное оборудование GPS рядом с рулем. Он был рад продемонстрировать это, указав на особенности светящейся карты острова на экране и наше положение на ней.


"Итак, эти цифры показывают наше положение в градусах?" Я спросил.


"Правильно, в десятичных градусах. Вы можете переключить показания в градусы, минуты и секунды, если хотите... - он показал мне, " или в UTM.


"Аккуратный. А как насчет обратного? Можете ли вы добавить ссылку на карту, и она покажет вам, где это находится?"


"Да". Он указал вперед на крутую долину между двумя горами и вручил мне бинокль, чтобы я посмотрел на водопады. Я вернулся, чтобы присоединиться к Анне, и тихо заговорил с ней.


"Мне нужно пару минут побыть одному в рулевой рубке. Если у нас будет такая возможность, посмотрим, сможешь ли ты занять его здесь."


" Что ты делаешь? - Спросил я.


"Пока не уверен. С тобой все в порядке?" Она выглядела серой.


"Это вздымание вверх и вниз ... Меня немного подташнивает."


"Сосредоточься на горах. Обратите внимание на водопады. Видишь? Вон там." Несколько серебряных потоков воды каскадом стекали с огромных черных утесов.


Я оставался с ней, пока мы двигались в тени горы Гауэр, ее темный склон нависал над головой, когда мы приближались к мысу Саут-Хед. Мрачная чернота базальтовых утесов действовала угнетающе, и когда Боб заглушил двигатель и повернул лодку ближе к берегу, я понял, что это, должно быть, то самое место.


Он присоединился к нам и указал на участок на полпути вверх по отвесной стене, где в тени то появлялись, то исчезали белые птицы. "Вот где они работали. Я высаживаю их на берег вон на том узком пляже."


Я осмотрел скалы с помощью фотоаппарата, затем в бинокль, надеясь увидеть какой-нибудь признак защиты, которую они, возможно, использовали, чтобы закрепиться там, но было слишком темно и слишком высоко, чтобы разглядеть какие-либо детали, и изображение колебалось в такт движению лодки. Мысль о работе без безопасности в таком месте казалась немыслимой, и я выпалил: "Не могу поверить, что у нее не было веревки".


Он пожал плечами. "Да".


" Где она спустилась? - спросил я.


Он указал на место, где волны разбивались о основание утеса, поднимая пену высоко вверх по скале. "Думаю, это было все. Не хочу подходить ближе. Течения коварны у южной оконечности острова."


Анна тихонько всхлипнула и полезла в сумку за цветами. Она выглядела очень бледной. Она перегнулась через борт и сбросила цветы. Они уносились прочь, крошечные белые лепестки на фоне темной воды. Затем ее внезапно вырвало, и она опустила голову, чувствуя тошноту.


Когда Боб направился к ней, я попятился к рулевой рубке и начал возиться с управлением GPS. Одна вещь, которую мне удалось сделать прошлой ночью, это запомнить координаты последнего входа Люси, но сначала я должен был преобразовать показания прибора в UTM.


"Что ты задумал?"


Я напрягся, услышав голос Боба за моим плечом. "О, извини, просто смотрю, смогу ли я справиться с этой штукой. Как она?"


"Через минуту ей станет лучше".


Я кивнул, поднял глаза и замер. "Срань господня!"


Впереди нас, светящийся в дымке, скрывавшей южный горизонт, я впервые увидел то, что выглядело как шпиль затонувшего собора, поднимающийся из океанских глубин.


Когда лейтенант Генри Лидгберд Болл, капитан HMS Supply, которому тогда было тридцать лет, открыл остров Лорд-Хоу, он постарался поступить правильно. Он назвал его в честь адмирала лорда Ричарда "Черного Дика" Хоу, первого лорда Адмиралтейства. Затем он назвал его самую высокую вершину в честь контр-адмирала Джона Левесон-Гауэра, также лорда адмиралтейства. Группу прибрежных островов на севере он назвал островами Адмиралтейства и даже назвал небольшой остров на краю лагуны в честь капитана своего судна Дэвида Блэкберна. Он дал второму по высоте пику, возможно, довольно застенчиво, свое второе имя. Но свою фамилию он приберег для обозначения необычного скального выступа, лежащего к югу. Когда я впервые увидел это через лобовое стекло лодки, я предположил, что это может быть в километре от нас и, возможно, в восьмидесяти или ста метрах высотой. Боб поправил меня - он находился в двадцати трех километрах от нас и возвышался на поразительные пятьсот пятьдесят один метр, самый высокий морской выступ в мире, на треть выше Френчманс-Кап и в полтора раза выше Эмпайр-Стейт-Билдинг - мои показатели ужасающей высоты с той ночи, когда мы с Люси были на горе. В Национальной библиотеке Австралии есть портрет Генри Болла, один из тех маленьких черно-белых георгианских силуэтов, с довольно щегольской прядью волос, стоящей дыбом на лбу, и тем, что может быть либо высокомерной, либо решительной линией губ и вздернутым подбородком. Мне нравится представлять, как его команда бежит к поручням, когда они видят удивительный вулканический клык, выступающий из океана в этом отдаленном месте, и кричат: "Черт возьми, что это?", а Генри, изучающий это великолепное зрелище природы в свой телескоп, отвечает: "Джентльмены, это пирамида Шаров".


Должен признать, это потрясло меня. Не только сама вещь, но и абсолютная уверенность в том, что я знал ее UTM-координаты. Позже в поездке, на более спокойной воде, Анне удалось отвлечь Боба на пару минут, пока я проверял это по его навигатору, но я уже знал, что был прав.


"Мы можем пойти и посмотреть на это?" Я спросил.


Боб с сомнением покачал головой. "Море там немного неспокойное, Джош".


"Но это потрясающе. Можем ли мы хотя бы попытаться?"


Он, казалось, не хотел делать из этого проблему и сказал, что пойдет в обход этим путем.


Я пошел посидеть с Анной сзади, намазанный кремом для загара, пока мы мчались по неспокойному морю, делая круг в направлении юга. Я чувствовал себя немного подло, потому что все, чего она хотела, это вернуться на сухую землю, но с этим ничего нельзя было поделать. Когда наш угол зрения медленно сместился, мы увидели, что с фланга пирамида шаров напоминала высокий треугольный парус, в то время как с торца она казалась тонким шпилем; на самом деле, таким тонким, что в одном месте ветер пробил дыру насквозь. Этот рваный зуб был всем, что осталось от края огромного вулканического кратера, и под волнами он продолжался до дна океана, в двух тысячах метров под нами.


Море было не слишком бурным, и как только Боб смирился с тем, что отвезет нас туда, он преисполнился решимости доказать, насколько оно недоступно. Начнем с того, что вокруг него были вершины меньших пиков, едва выступающие над поверхностью, что делало его опасным для приближения. Затем возникла невозможность совершить посадку, поскольку лодке негде было безопасно пришвартоваться к вертикальным бортам. И, наконец, эта штука была слишком открытой, слишком отвесной, ее скала была слишком эродированной и крошащейся, чтобы безопасно забираться на нее.


"Значит, на него никогда не поднимались?" Спросила я, думая, что это сделало бы его еще более неотразимым для Люси и ее друзей.


"На нее поднимались в 1960-х годах, - признал Боб, - и один или два раза с тех пор, но она настолько опасна, что сейчас запрещена. Это птичий заповедник."


Мы наблюдали за огромными стаями чаек, парящими в воздухе вокруг его высоких склонов, и я сказал: "Люси понравилось бы это место, Боб. Ты когда-нибудь приводил ее сюда?"


Он отвернул голову, когда волна накрыла нас, и отрегулировал рулевое управление. Не-а. Впрочем, она все видела правильно, из Саут-Хед. Она не могла пропустить это, не так ли?"


Я думал, он лжет. Пока я делал снимки, он указал на некоторые особенности, которые первые альпинисты окрестили вдоль крутого хребта, который тянулся к вершине с юга, - шпили-близнецы шпиля Винклштейна, Черная башня и хребет Шеваль, названный так потому, что он был настолько узким, с отвесными обрывами по обе стороны, что его приходилось преодолевать, как будто сидя на лошади, опустив ноги по обе стороны. Я была уверена, что он рассказал Люси ту же историю.


Мы также могли ясно видеть огромные буруны, разбивающиеся о его основание.


"Так как же они выбрались на берег?"


"Их лодка стояла у причала, в то время как один из них прыгнул в нее и поплыл к скале с веревкой, затем вытащил их снаряжение и остальных на берег. Но здесь водятся акулы, огромные акулы, а волны и течения здесь ужасные, приятель, действительно ужасные. Скорее всего, вас унесло бы течением или разбило о камни, прежде чем вы смогли бы выбраться из воды."


Я слишком ясно видел трудности, но когда мы повернули обратно к Лорд-Хоу, я еще больше убедился, что Люси стояла на этой штуке. Почему я был так уверен? В ее дневнике, конечно, была ссылка на карту, но это было нечто большее - я чувствовал там ее присутствие. Это звучит абсурдно, как будто Оуэн видел ее на горе перед падением, а Маркус на своей террасе, и по мере того, как мы удалялись все дальше и дальше от Пирамиды, я пытался убедить себя быть рациональным. Но каждый раз, когда я оглядывался на него, одиноко сияющего в лучах утреннего солнца, ощущение возвращалось, пробегая мурашками по моему позвоночнику.


Ветер усилился, когда мы приближались к Лорд-Хоу, волны стали больше, и Анне снова стало плохо. Затем мы бежали вверх по восточной стороне острова, Боб показывал ориентиры среди утесов и скалистых бухт. Ради Анны и потратив лишнюю пару часов на объезд на юг, мы согласились отказаться от рыбалки, и Боб объехал острова Адмиралтейства, показав нам прорезанный волнами туннель в середине острова Роуч. Вокруг нас кружили морские птицы, ослепительно голубые, и только когда они поднялись в воздух, мы поняли, что они были чисто белыми, окрашенными светом, отраженным от голубых вод. Мы проследовали вдоль линии северных утесов и обогнули Норт-Хед, чтобы приблизиться к северному проходу через риф. Впереди мы могли видеть людей на причале.


Мы выбрались на берег, пошатываясь, и поблагодарили Боба. Я спросил, сколько мы ему должны, но он не взял никаких денег. Вместо этого мы угостили его ланчем в кафе, и он предложил нам взять пару велосипедов из дома и провести день, исследуя окрестности.


Когда он ушел, Анна, к ее щекам вернулся легкий румянец, посмотрела на меня и спросила: "Итак, в чем тайна?"


" Что ты имеешь в виду? - Спросил я.


"Ты что-то задумал. Что?"


Мне вдруг стало неохота рассказывать ей. Я беспокоился о том, как она может отреагировать, и в любом случае, сидя там за столиком кафе в окружении людей, мои фантазии казались совершенно фантастическими.


"Что вам понадобилось в рулевой рубке?" - требовательно спросила она.


"У него там был установлен GPS", - неохотно сказал я. "Я просто хотел кое-что проверить".


"Без его ведома. Что это было?"


Итак, я рассказал ей о том последнем, сбивчивом чтении из дневника и о значении слова "МЫ" в сравнении с WF. Она знала о картах меньше, чем я, и мне пришлось объяснять все это дважды.


"Но ты думал, что сможешь ввести цифры в навигационную систему Боба, и она подскажет тебе, где находится нужное место?"


"Это верно. Я думал, что "МЫ" могло быть ошибкой, но это не так. Когда я ввел цифры с помощью WF, я получил точку посреди океана."


"Но с НАМИ?"


"Да, я засек выход на берег, но не на Лорд-Хоу".


- Тогда где? - спросил я.


"Около южной оконечности пирамиды Шаров".


"И это не было тем же показанием карты, которое Оуэн внес в журнал Кармел?"


"Я не могу быть в этом уверен. У меня не было времени копировать его записи. Но они сказали следствию, что всю ту неделю работали на утесах Маунт-Гауэр - там не было никакого упоминания о пирамиде Шаров. И если они действительно отправились туда, Боб, должно быть, взял их на своей лодке, но он отрицал это, не так ли? И он утверждал, что на него годами не ступала нога человека."


Анна потерла лоб, размышляя. "Может быть, они просто говорили о пирамиде Шаров, а Люси посмотрела на свое оборудование и записала координаты".


"Да, я мог бы согласиться с этим, если бы она также не указала время и высоту, как и в других записях. Час двадцать пять пополудни, высота сто сорок девять метров. Мне кажется, я видел это место, когда мы плыли вокруг. Боб назвал это Зеленым баклажаном, полкой с небольшим количеством растительности на ней." Я показал ей снимки на экране моей камеры. Они были немного навеселе из-за движения лодки, но все было хорошо видно.


Она покачала головой. "Я не знаю, Джош. Последствия ..."


"Да. Одна маленькая цифра, и если вы интерпретируете ее таким образом, это означает, что все, что Кертис, Оуэн, Дэмиен, Маркус и Боб сказали о той последней неделе, подвергается сомнению."


"Зачем им было это делать?"


"Потому что он есть. Допустим, они закончили свой официально санкционированный проект раньше, в конце прошлой недели, и решили отправиться посмотреть на это удивительное место. Может быть, там есть птицы, которых вы больше нигде не встретите. Это, безусловно, самое фантастическое скалолазание, о котором я когда-либо слышал. Но там запрещено приземляться, и нет никаких шансов, что комиссия рассмотрит научное исследование без надлежащего представления, а это может занять месяцы. Поэтому они решают сделать это втихаря, только что-то идет не так. Люси попала в аварию, возможно, ее смыло , когда она добиралась с лодки до берега. Они окажутся по уши в дерьме, если расскажут, что произошло, особенно Боб, поэтому они меняют место происшествия на то, где они должны были быть, где говорилось в их ежедневных отчетах."


"Как бы они убедили Боба отвезти их туда, позволить им приземлиться?"


"Я не знаю. Деньги? Нет. Может быть, потому что он был мягок с Люси, и она убедила его."


Мы долго молчали. Это звучало почти правдоподобно, но были детали, которые меня беспокоили. Я решил дать великому детективу время обдумать это.


"В любом случае, если в этом есть крупица правды, нам придется быть очень осторожными. Я не думаю, что это история, которую кто-то захочет услышать. Поэтому я предлагаю поступить так, как предложил Боб, и покататься на велосипеде, и притвориться, что все просто отлично."


Она кивнула в знак согласия. "Ты прав. И действительно, если бы это действительно произошло таким образом, то ничего не выиграли бы, открыв все это снова."


"Правильно". За исключением того, что, если это действительно произошло таким образом, то эти пятеро парней намеренно сговорились направить спасательные работы на расстояние в двадцать километров от того места, где они должны были быть сосредоточены.


Мы вернулись в коттедж, и Анна приняла душ, а я выпил пару кружек пива - наши соответствующие способы перенастроить себя на мир. Затем мы вышли на подъездную дорожку перед домом, где у перил веранды было сложено с полдюжины велосипедов, а шлемы - на краю веранды. Мы выбрали наших лошадей, я помог отрегулировать высоту сиденья Анны, а затем мы покатили по подъездной дорожке к дороге. Мы повернули на юг, возвращаясь тем путем, которым Боб сначала привез нас с взлетно-посадочной полосы, на которую мы прибыли через десять минут. Встречный ветер подхватил нас, когда мы свернули на длинный участок дороги, который тянулся параллельно взлетно-посадочной полосе, и мы смеялись, сражаясь на скорости, близкой к бегу трусцой, напрягаясь против ветра.


В дальнем конце дорога огибала взлетно-посадочную полосу, направляясь обратно к берегу лагуны. Прямо впереди виднелась песчаная дюна, а на ней был припаркован маленький белый полноприводный автомобиль с эмблемой полиции Нового Южного Уэльса. Мы съехали с дороги и подвели к ней наши велосипеды. Здесь через дюны проходила дорожка, ведущая к песчаной полосе Блинки-Бич, пляжа для серфинга на острове. Одинокая фигура была далеко среди бурунов, и мы сидели на пучковатой траве, наблюдая, как она поймала волну и поплыла по инерции. Он выглядел так, как будто у него было много практики.


Он заметил нас, сунул доску под мышку и направился к нам по пляжу.


Добрый день. Грант Кэмпбелл, - сказал он, когда мы поднялись на ноги. "Ищешь меня?"


"Не особенно, Грант", - сказал я и представил нас. "Мы друзья Люси Коркоран, помнишь ее? С кем произошел несчастный случай четыре года назад?"


"Конечно, я помню". Он пристально посмотрел на нас.


"Думаю, у вас здесь не так уж много преступлений".


"Нет". Грант казался еще более немногословным, чем Боб, и в равной степени осведомленным о нашем присутствии на острове.


"Недавно я разговаривал с Гленном Мэддоксом в Сиднее. Теперь он сержант."


"Ах, да? Большой парень."


Я предположил, что он иронизирует. Мэддокс был ниже любого из нас. "Я сказал ему, что подумываю о том, чтобы приехать сюда. Он просил передать привет."


"Ему удалось обратить тебя?" Он ухмыльнулся. "Как получилось, что ты с ним разговаривал?"


"Просто хотел проверить, произошли ли какие-нибудь изменения".


"Развитие событий? Например, что?"


Я пожал плечами. "Я был за границей четыре года. Я просто поинтересовался, не появилось ли чего-нибудь нового. В любом случае, сержант Мэддокс, похоже, подумал, что наше появление здесь было бы хорошей идеей. Помоги нам смириться с этим."


"И у него это есть?"


"Ну, это всего лишь наш второй день. Вы участвовали в спасательных работах, не так ли, после того, как она упала?"


"Да".


"Ты был доволен тем, как это было сделано?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, ты получил все необходимые ресурсы?"


"У нас были военно-морской флот и военно-воздушные силы. К вечеру понедельника у нас там было двадцать лодок и самолетов."


"Вы участвовали в руководстве поисками?"


"Я и другие".


"Не могли бы вы рассказать нам о том, что произошло?"


Он сел рядом с нами на дюну, песок прилип к его черному гидрокостюму, и поднял кусок плавника, чтобы нарисовать на песке полумесяц. "Лорд Хоу. В два часа дня Боб получил от них сообщение, что Люси упала и находится в воде." Он ткнул палочкой в нижнюю часть полумесяца. "Он связался со мной, затем сел в свою лодку и направился туда. Я нашел столько людей, сколько смог, с лодками и отправил их вниз за ним. Около трех они сообщили, что не было никаких признаков ее присутствия.


"Они подсчитали, что там было что-то вроде течения в три узла, идущего строго на запад, так что к тому времени судно могло быть отнесено в море на расстояние до пяти километров". Он провел линию поперек подножия полумесяца. На этом этапе в моем офисе было несколько человек, и мы определили район поиска и направили туда всех, за исключением пары, продолжать обыскивать воды вокруг утесов, на всякий случай. К этому времени некоторые яхтсмены из гонки "Сидней -Лорд-Хоу" услышали об этом и тоже начали выходить. Мы уведомили АусСАР, национальную поисково-спасательную службу в Канберре, и они предупредили военно-морской флот и военно-воздушные силы. Морская патрульная группа RAAF базируется в Эдинбурге, Южная Австралия, так что их "Орионам" потребовалось бы более четырех часов, чтобы добраться до нас, к тому времени уже стемнело бы, но они все равно отправили один корабль с тепловизионным оборудованием, а затем на рассвете следующего дня прибыл еще один. HMAS Newcastle проводил учения в этом районе и был направлен в нашу сторону, и его вертолет пролетел над нами около пяти. Тем временем небольшой самолет вылетел из Порт-Маккуори, но не добрался туда до сумерек.


Лодки оставались в море до полуночи, используя прожекторы, хотя мы знали, что шансы на то, что они что-нибудь заметят, невелики. Они снова отправились в путь на рассвете, к этому времени прибыли "Ньюкасл" и второй "Орион"." Он пожал плечами. "Что я могу сказать? К тому времени эксперты уже занялись этим, нанося на карту течения, определяя район поиска. Они использовали измерения радиовысотомера со спутников. Это похоже на нанесение давления на карту погоды - океанские течения вращались огромным потоком против часовой стрелки вокруг возвышенности на юге. Приятель, они уводили ее далеко-далеко от земли. Мы знали, что ей конец, даже если она каким-то образом пережила то падение. Мне жаль. Я не думаю, что мы могли бы сделать что-то еще."


"Нет, я уверен, что не было, Грант. Спасибо." Я сделала глубокий вдох. Если мои подозрения были верны, все усилия в те критические первые часы в понедельник днем перед заходом солнца были потрачены впустую, переместившись на двадцать километров к северу от того места, где они должны были искать. Меня тошнило от одной мысли об этом. Неудивительно, что Оуэн чувствовал себя виноватым. Я хотела вернуться в город, найти Боба и выбить из него правду, но я догадывалась, что он просто будет все отрицать, как и Дэмиен.


Мы поблагодарили полицейского, снова сели на велосипеды и двинулись дальше по дороге. За полем для гольфа был крутой подъем, и физические усилия помогли мне немного избавиться от разочарования, которое я испытывал. Мы остановились у указателя на залив влюбленных и сели на склоне холма, глядя на океан. Вид этого безбрежного моря охладил мое сердце, и я немедленно начал изливать гнев, который я чувствовал. Анна молча слушала, пока я разглагольствовал о том, что они ищут не в том секторе. Потом, когда я выдохся, она просто сказала: "Нет, так не могло случиться".


"Что ты имеешь в виду?"


"Если бы они были на Пирамиде Боллз, когда в два часа дня запросили по радио о помощи, как бы они вернулись к южным утесам вовремя, чтобы встретить спасательные лодки?"


Я был ошеломлен. Конечно, она была права. Я не мог ясно мыслить. "Как же тогда это сработало?"


"Я не уверен. Это будет зависеть от того, был ли Боб и его лодка там с ними, когда это произошло. Если бы это было так, они бы сами некоторое время искали, пока не убедились, что не найдут ее. Сколько времени это займет? Конечно, несколько часов, если они не были готовы позвать на помощь. Затем они вернулись бы к южным скалам, высадили альпинистов, а Боб и Маркус направились бы обратно к причалу, чтобы дождаться радиовызова от Кертиса. Если бы Боба не было с ними, это заняло бы еще больше времени - ему пришлось бы выйти к ним, затем искать и так далее, как раньше."


"Ты прав! И потом, есть Дэмиен. Он действительно был болен и лежал в постели, или он был с ними, отказываясь иметь с этим что-либо общее и требуя, чтобы его забрали обратно? Как бы вы на это ни смотрели, она, должно быть, ушла за несколько часов до того, как они передали предупреждение - возможно, первым делом тем утром."


"Почему в то утро, Джош? Я говорил тебе в самом начале, не так ли? У нас есть только их слова для всего этого. Мы не нашли никого, кто видел Люси после ночи четверга. Почему Оуэн взял на себя заполнение журнала Кармел?"


Выбор времени - вот что беспокоило меня все это время. Почему они отложили свое возвращение в Сидней?


Я сказал: "Есть кое-что еще, о чем я подумал, чтобы подтвердить идею о том, что их не было на южных утесах, когда она упала".


" Что это? - спросил я.


"Если они были там, и они выполняли свой исследовательский проект, почему ее электронный дневник не был потерян вместе с ней? Почему она не носила его с собой, как носила весь предыдущий месяц, записывая их позиции? Это было найдено в ее комнате, и теперь мы знаем, что ее последняя запись была сделана в четверг."


Если и существует психический эквивалент головокружения, то я почувствовал его тогда, головокружительное ощущение, что под тобой нет ничего твердого. "Неужели они действительно сделали бы это - просто никому не говорили об аварии в течение дней ?"


Анна сначала не ответила, потом прошептала: "Несчастный случай? Откуда мы это знаем? Откуда мы знаем, что она упала в море? Возможно, у них ушло несколько дней только на то, чтобы состряпать эту историю."


18


Мы вернулись на велосипедах и припарковали наши велосипеды там, где мы их нашли. Анна вернулась в хижину, но я услышал звуки чьей-то работы в саду за живой изгородью, и когда я оглянулся, то увидел Мюриэл Келсо среди рядов салата-латука и картофеля. На голове у нее была широкополая соломенная шляпа, в руке мотыга, а на лице - решительный взгляд.


"О, привет, Джош. Как прошла ваша поездка?"


"Хорошо. Мы встретились с Грантом Кэмпбеллом на пляже Блинки."


"Ах да, его любимое место". Она рассмеялась. "Он занимался серфингом?" Он хотел быть профессионалом, но не многие люди могут зарабатывать этим на жизнь, поэтому он сделал следующее лучшее дело и занял место старины Билли, когда тот вышел на пенсию. Такова жизнь, не так ли? Создание жилья. О, и я хочу тебе кое-что показать."


Она сняла садовые перчатки и повела меня к задней двери дома и на кухню. "Ты, наверное, хочешь пить после поездки. Не хотите ли немного домашнего лимонада?"


"Спасибо".


Она налила мне стакан из огромного холодильника в углу и сказала посидеть, пока она принесет что-нибудь. Фотографии, как оказалось, сделаны на вечеринке для моряков из гонки яхт. И вот она, Люси, выглядит довольно хорошо, может быть, немного теней вокруг глаз, но все равно наша Люси, улыбка зафиксирована во вспышке. Я внимательно изучил их все, попросив Мюриэль опознать местных жителей и яхтсмены. Там были две фотографии с Люси, на одной она стояла с Дэмиеном, а на другой - с Маркусом, ироничная улыбка на его лице и полный мужчина с хмурым видом с другой стороны.


"Американец, я думаю", - сказала Мюриэл. "Или канадский. С одной из лодок. Не могу вспомнить его имя. Люси, насколько я помню, мне очень понравилась." Идея была гротескной. Я почувствовал, как ее глаза изучали меня, когда она сказала это. "Я подумал, что тебе, возможно, захочется взглянуть на это, но я не был уверен ..."


"Нет, я рад, что ты это сделала, Мюриэл, спасибо". Но мой голос звучал странно.


"Это трудно понять. После смерти моей сестры мне было невыносимо видеть ее фотографии. Чувство вины, понимаете. Она жила на материке, и мне следовало поехать к ней раньше, но я откладывал это и, в конце концов, опоздал. Чувство вины помешало мне горевать так, как следовало. Я думаю, что так происходит со многими людьми. Мы должны были сделать больше, или меньше, или по-другому, а теперь слишком поздно, и мы виним себя, и нам невыносимо думать об этом."


Я кивнула, не сводя глаз с фотографии Люси. "Это верно. Я точно понимаю, что ты имеешь в виду."


"Но это так печально, не так ли, быть неспособным вспомнить кого-то по такой причине?" Очень важно простить себя, Джош." Она положила руку мне на рукав. "Просто вспомни, как это было чудесно, что она разделила с тобой свою жизнь, пусть и ненадолго".


"Да. Похоже, намечается хорошая вечеринка. Ты видел Люси на следующий день?"


Она подумала. "Я не уверен. Кажется, я помню, как махал им всем, когда они с Бобом отправлялись в путь на следующее утро."


"И после этого, в выходные?"


"Я действительно не могу вспомнить, Джош". Она с любопытством посмотрела на меня. "Почему?"


Я пожал плечами. "Спасибо, что позволили мне увидеть это. Я скажу Анне; возможно, она захочет взглянуть."


"Возьми их и покажи ей".


У двери она снова положила руку мне на плечо. "Ты же не беспокоишься, что она могла покончить с собой, не так ли, Джош?"


Я застыла, уставившись в пол. "Э-э ... это возможность, о которой я размышлял".


"Я уверен, что она этого не делала. Она бы оставила записку, не так ли?"


" Я не знаю."


"Да, я уверен, что она сделала бы это - ради своего отца, если никто другой. Она была очень внимательной девушкой."


Анна сидела на диване в халате с полотенцем вокруг головы. Она безучастно смотрела на книгу в своих руках. Я заметил, что он был перевернут.


"Хорошая книга?"


Она вздрогнула и отложила его в сторону. "Просто задумался".


Я протянул ей фотографии и сел рядом с ней. Пока она просматривала их, я назвал ей имена, которые дала мне Мюриэль. Я узнал одного или двух из них, богатых бизнесменов из Сиднея. На одной были Дэмиен и Пру Пасслоу, оба дико смеялись. Просмотрев их все, Анна вернулась к фотографии Люси с Дэмиеном.


"Они не выглядят так, как будто выпали, не так ли? Они выглядят как хорошие друзья на вечеринке."


"Да".


"Я думал о твоей теории. Если это правда, никто из них - Боб, Дэмиен, Маркус - не признает этого, не так ли? Для их изготовления нам понадобились бы какие-то доказательства, и на самом деле есть только одно место, где они могут быть."


Я отвернулся. Я не хотел это слышать. "Последнее место, которое мы знаем наверняка, где была Люси", - настаивала она. "Пирамида из шариков".


Я покачал головой. "Теперь мы там никогда ничего не найдем".


"Мы не узнаем, пока не попробуем".


Я посмотрел на нее с недоверием. "Ты с ума сошел? Это действительно опасное место, Анна. Ты видел это. Они никогда не согласятся, чтобы мы отправились туда."


"Нет, я уверен, что они не стали бы".


"О нет. Послушайте, может быть - может быть, если мы скажем Гранту Кэмпбеллу, он мог бы что-нибудь предпринять, организовать там поиски."


"Когда его лучший друг, старый добрый Боб, говорит ему, что мы сумасшедшие? Конечно, он этого не сделает, и никто другой тоже."


- Сержант Мэддокс? - спросил я.


"Не без чего-то более существенного, чем неясная привязка к карте, которая может означать что угодно или ничего".


"Жаль, что у меня не было больше времени, чтобы записать показания, которые Оуэн внес в журнал Кармел. Я имею в виду, мы предполагаем, что он записал ложные показания, но предположим, что он этого не сделал? Если бы у него где-то там была привязка к карте пирамиды Шаров, тогда у нас были бы доказательства, не так ли?"


Это было похоже на хватание за соломинку, но я хотел отвлечь Анну. У нее был блеск в глазах, который я иногда замечал в прежние дни, и который ненадолго вспыхнул оранжевым. Следующим делом она заставила бы нас украсть лодку и отправиться в открытое море с веревками, увеличительными стеклами и порциями имбирного пива.


"Это не должно быть так сложно", - сказала она.


- Что? - спросил я.


"Чтобы еще раз осмотреть офис Кармел. Там могла быть другая информация о том, что они делали."


"Что, вломиться?" Я видел выражение ее лица. "Черт возьми, Анна, воровство ударило тебе в голову. Вспомни, что случилось в прошлый раз."


"Мы получили то, что хотели, Джош. Без этого мы бы не зашли так далеко. Но на этот раз ты можешь войти, а я буду наблюдать."


"Я подумаю об этом".


"Или я пойду один".


Я вздохнул. "Все в порядке. При одном условии - чтобы у них не было охранной сигнализации. Я не собираюсь проходить через это снова."


"Достаточно справедливо".


В тот вечер мы пошли поужинать в ресторан недалеко от офиса Кармел. Когда мы шли обратно, улица была пустынна, и я нырнул в тень и осмотрел бунгало снаружи. Не было ни предупреждающих наклеек, ни коробок сигнализации, ни световых индикаторов.


Мы вернулись в нашу каюту и подождали до полуночи, затем выбрались наружу, надев самую темную одежду, которая у нас была. Когда мы добрались до места, Анна ждала в тени дерева на другой стороне улицы, пока я шел по подъездной дорожке к бунгало. Я не был уверен, чем она могла помочь, но было обнадеживающе знать, что она где-то рядом. В задней части здания я выбрал окно рядом с задней дверью, обернул куртку вокруг локтя и швырнул ее через стекло. Шум был шокирующим, и я долго стоял неподвижно, ожидая какой-нибудь реакции - света, собак, голосов. Там ничего не было. Ничего. Просто шелест ветра в пальмах.


Я просунула руку в отверстие, отодвинула защелку и забралась внутрь, мои ноги хрустели по битому стеклу внутри. Анна, всегда находчивая, дала мне крошечный фонарик, с помощью которого я пробрался в приемную, где закрыл жалюзи. Несмотря на это, я не рискнул включать свет и воспользовался лучом карандаша, чтобы нащупать картотечный шкаф. Она была заперта.


Рядом на стене была прикреплена доска с ключами, свисающими с крючков. Ни один из них не выглядел достаточно маленьким. Один из них привлек мое внимание, и я снял его с крючка и рассмотрел; затем, с жужжанием виноватого возбуждения, я сунул его в карман. Я повернулся к столу и нашел ключи от картотечных шкафов в верхнем ящике.


Напряжение начало овладевать мной, и моя рука так сильно дрожала, что я едва мог вставить ключ в замок. Как воры это сделали? Неужели ужас уступил место скуке, просто другой работе? Я достаточно легко нашел нужный файл, щелчком открыл его и осветил последние страницы. WFS, все WFS; там нет показаний пирамиды шаров. Затем я услышала хруст каблука по битому стеклу. Я чуть не заплакал вслух. С колотящимся сердцем я убрала папку обратно на вешалку и задвинула ящик. Затем вспыхнул свет, и я обнаружил, что моргаю, ослепленный лицом констебля Гранта Кэмпбелла.


"Что, по-твоему, ты делаешь, приятель?" - протянул он.


"Я ... Боже мой, Грант, привет! Ты чертовски напугал меня. Ну, господи, ты не поверишь." Я дико ухмыльнулся ему, и он не улыбнулся в ответ. "Ну, ты видишь ... Я был здесь на днях, разговаривал с Кармел, верно? И она показала мне отчеты, которые Люси сделала для нее по их исследовательскому проекту. Ну, она сказала, что ей понадобится какое-нибудь удостоверение личности, поэтому я дал ей свои водительские права, и она скопировала их на вон том аппарате. Только, мы болтали, и она забыла вернуть его. Я понял это только сегодня вечером, и я вспомнил, что она сказала, что уезжает, и я подумал, что наелся. Так что, черт возьми, я выпил немного вина и подумал, что мне лучше просто спуститься сюда и забрать его обратно." Я достал бумажник, вытащил свои права и помахал ими перед ним. "Извините за окно. Я, конечно, заплачу за ущерб."


"Почему ты не связался со мной? Я мог бы что-нибудь устроить." Его глаза осматривали комнату, ища признаки беспокойства.


"Конечно, да, это то, что я должен был сделать, конечно. Извините. Я чувствую себя немного глупо."


"Мне нужно будет снять показания".


"Прекрасно, прекрасно. Ну, все было так, как я только что сказал ..."


"Не здесь. На вокзале."


"Ах, точно. Это далеко?"


Он одарил меня мрачной улыбкой, которую я не поняла. Затем он в последний раз огляделся и проводил меня через парадную дверь. Через дорогу я увидел, как Анна отступила в тень, и помолился, чтобы она не прибегла к какой-нибудь глупой уловке, чтобы спасти меня.


Полицейский участок находился в бунгало по соседству. Здесь также жил Грант. Он услышал звон бьющегося стекла, когда лежал в постели и читал "Жизнь серфинга" . Мы сидели в кабинете у входа, и я продиктовал заявление, которое он напечатал на своем компьютере, а затем распечатал мне на подпись. Он также сказал мне вывернуть карманы, но не обратил внимания на ключ Кармел. Я предложил ему пятидесятидолларовую банкноту, чтобы он передал Кармел за ее окно.


"Как ты думаешь, этого будет достаточно?" Может быть, сотня?"


Пятидесяти должно хватить. Я попрошу Фрэнка все починить перед твоим уходом, если он не занят. Я дам вам знать, к чему это приведет."


"Спасибо, я ценю это, Грант".


" Ты еще что-нибудь хочешь мне сказать? - Спросил я.


Я покачал головой.


"Я отпускаю тебя с предупреждением. Я не буду вызывать твоего сообщника через улицу. Было бы неловко, если бы вы не согласовали свою историю до того, как отправились в путь, и она рассказала бы мне что-то другое."


Я пробормотал что-то бессвязное.


"Просто будь благодарен, что ты друг Люси, приятель. А теперь приятного отдыха и веди себя прилично."


Анна догнала меня, когда я поворачивал за угол. "Это был не Грант Кэмпбелл?"


"Да. Он поймал меня с поличным." Я рассказал ей историю, дойдя до конца, когда мы поднимались по ступенькам на нашу веранду.


"Ну что ж, никакого реального вреда не причинено".


"Нет, пока Кармел не вернется и не скажет ему, что она никогда не спрашивала мои водительские права".


"Звучит так, как будто он сам до этого додумался, Джош".


Я нащупал ключ в кармане, приказывая себе ничего не говорить, но ощущение было похоже на головокружение, неизбежность падения. "Я действительно получил кое-что из офиса Кармел ..." Я вытащил это и показал ей.


" Ключи от ее машины? - Спросил я.


Я указал на логотип. "Я не думаю, что Yamaha производит машины, не так ли? Но они делают подвесные моторы. Я думаю, у нее есть лодка."


19


Мы решили пойти той ночью, главным образом потому, что промедление свело бы нас с ума, как ожидание битвы или электрического стула. Мы уложили то, что, по нашему мнению, нам могло понадобиться, в пару рюкзаков и намеревались уйти до того, как рыбаки спустятся на пляж. Поскольку никто из нас не был моряком, мысль о том, что мы планировали сделать, приводила меня в ужас, особенно возможность утонуть на рифе или в открытом море, или быть съеденным акулами. Я начал надеяться, что мы не сможем найти лодку Кармел, когда примерно в половине четвертого мы нашли. Маленькая алюминиевая шлюпка была вытащена на песок вместе с группой других, на ее боку был услужливо нарисован герб Службы национальных парков и дикой природы. Мы оттащили его к воде и погрузились. Мотор завелся без труда, хотя я понятия не имел, сколько в нем топлива. Мы сказали себе, что вернемся тем же вечером, и никто ничего не узнает.


Я направился на юг вдоль лагуны, следуя береговой линии, на низких оборотах, чтобы свести шум к минимуму. Над западным горизонтом большая, почти полная луна светила сквозь разорванные облака, покрывая черную воду сверкающим блеском. Темная громада земли слева от нас становилась все выше по мере того, как мы приближались к подножию горы Лидберд. Где-то здесь Боб повернул, чтобы направиться к выходу через проход в рифе, и я отчаянно пожалел, что не обратил на это больше внимания. Он с ироничной улыбкой указал на какую-то особенность на берегу - бухту Влюбленных, вот и все, с несколькими норфолкскими соснами на холме позади. Теперь я мог только различить их в лунном свете. Глядя на запад, я подумал, что море кажется еще чернее, без следов фосфоресцирующего прибоя, разбивающегося о риф по обе стороны. Я рассказал Анне, что делаю, и попросил ее свеситься с носа, чтобы следить за камнями, пока я разворачивал лодку и направлялся прямо к Луне, как к маяку. Волна постепенно увеличивалась, и когда мы вышли в открытое море, я прибавил газу, ожидая, пока не почувствую, что мы должны быть подальше от рифа , прежде чем повернуть носом на юг. Я почувствовал осторожное облегчение; мы преодолели первое серьезное препятствие. Может быть, это все-таки было возможно. Затем луна опустилась за горизонт, и темнота стала абсолютной, и я услышал, как Анне стало плохо.


Мы подпрыгивали и летели через Южную часть Тихого океана, казалось, целую вечность, не в силах разглядеть в темноте никаких признаков огромной скалы. Я уже начал думать, что мы прошли мимо него, когда с востока пробился первый серый свет, достаточный, чтобы разглядеть очертания огромного стога, возвышающегося из воды прямо перед нами. Я сбросил скорость и остановился, и когда небо посветлело, а волна подняла нас вверх, я смог разглядеть невысокие скалы справа от нас, в частности ту, которую они назвали Пшеничным снопом из-за ее профиля. Я отвернулся от них, на восток, и начал медленный обход Пирамиды Шаров, когда первые лучи солнца коснулись ее вершины и начали золотой стриптиз по ее боку.


"Потрясающе", - пробормотала Анна. Она выглядела измученной, но ободряюще улыбнулась мне. " Что ты думаешь? - Спросил я.


Мы сделали круг с темной западной стороны, в пространстве между Пирамидой и Пшеничным Снопом, и мне показалось, что единственно возможные места для посадки находились на южной оконечности скалы, где южный гребень обрывался в море. Это был конец, где находился Ганнет-Грин, и на вершине был скальный выступ, где, если бы нам удалось забраться на него, мы могли бы организовать восхождение. Я повернул обратно к месту с более спокойной подветренной стороны, удерживая лодку примерно в двадцати метрах от берега, и объяснил Анне, что, по моему мнению, мы должны сделать. Она кивнула с напряженным лицом , явно не в восторге от идеи прыгнуть в эту темную вздымающуюся волну. Я принялся разматывать нашу веревку и упаковывать рюкзаки в пластиковые контейнеры, которые мы привезли с собой. Я разделась до плавок, жалея, что у меня нет гидрокостюма, сложила одежду в другой пластиковый пакет и надежно обвязала два конца веревки вокруг талии. В последнюю минуту я решила приготовить четвертую сумку, переложив в нее половину нашей еды и воды, аптечку первой помощи, кое-что из нашей одежды и одеяло, которые мы взяли с собой. Я рассчитывал, что таким образом мы увеличим наши шансы перебраться на другую сторону хотя бы с частью нашего снаряжения. Управление рисками, понимаете.


"Твой шлем", - сказала она. "Надень свой шлем".


Мы взяли наши каски с другим альпинистским снаряжением, и она открыла одну из сумок и выудила ее. Глядя на волны, разбивающиеся о скалистые борта платформы, я подумал, что это хороший совет, и пожалел, что у меня тоже нет наколенников и налокотников. Я поправил ремешок шлема и повернулся, чтобы попрощаться, и был поражен, когда она схватила меня и запечатлела соленый поцелуй на моих губах. "Береги себя", - сказала она таким тоном, который предполагал, что это могут быть наши последние слова.


"Да, не беспокойся", - пробормотал я и прыгнул внутрь.


Я обнаружил, что мысль об акулах - отличный катализатор в воде, и, несмотря на сильную зыбь, я преодолел эти двадцать метров быстрее, чем в любом бассейне. Море поднималось и опускалось на полдюжины метров, ударяясь о скалы, и мне показалось, что я должен попытаться рассчитать время своего приближения так, чтобы оно подняло меня на вершину, где мне пришлось бы ухватиться за скалу и убраться подальше от опасности, прежде чем волна снова поднимется и засосет меня обратно вниз. Такова была теория. В первый раз, когда я попробовал это, я просто опоздал, и гребень волны обрушился на меня, когда я попытался ухватиться за твердую материю, опрокинув меня назад и запутав в веревке. Мне пришлось выплыть обратно, освободиться от веревки, а затем попробовать снова. На этот раз это сработало; я дотянулся до выступа, когда волна достигла пика, и подтянулся по скале. Через несколько секунд я лежал, тяжело дыша и дрожа, на платформе, махая Анне.


Придя в себя, я ослабил веревку у себя на поясе и связал два ее конца вместе, так что теперь у нас была веревочная петля от лодки до берега. Анна привязала первый пакет к веревке, и я начал тянуть его через щель. К третьей загрузке мы вошли в ритм, двигаясь, как бывалые моряки. Четвертый и последний пакет перелетел через борт и, подпрыгивая, полетел ко мне. Но затем он начал казаться тяжелее других, погружаясь глубоко под волны, как будто, возможно, он протекал и наполнялся водой. Я тянул за веревку так сильно, как только мог, пока не увидел в воде подо мной темные очертания мешка, затем на него обрушилась волна, и веревка резко оборвалась, едва не опрокинув меня обратно на скалу. Я втащил его внутрь, четвертый пакет исчез.


Я ничего не мог поделать. Мы завязали узел на веревке, вернули ее Анне, и она развязала ее и привязала один конец к лодке, в то время как я вытащил другой на берег и закрепил его вокруг выступающей скалы.


"Хорошо!" Я закричал. Она мгновение постояла на носу раскачивающейся лодки в купальнике и шлеме, а затем бросилась в море. Я потерял ее из виду на минуту, затем другую и уже начал паниковать, когда ее голова пробилась сквозь волну, и она понеслась ко мне на ее гребне. Это отбросило ее на камень, но она сумела выполнить удивительно спортивное восстановление, вскарабкавшись на мою ожидающую руку.


Когда она была в безопасности, мы постояли мгновение, смеясь от облегчения, затем уставились на скальный выступ, возвышающийся над нами. Наши зубы стучали, мы были в синяках и царапинах, но мы сделали это. "Это главное", - крикнул я. "Мы закончили в целости и сохранности." В эйфории этого момента мы забыли о лодке, которую сейчас несло вокруг точки в конце ее линии. Я получил четкое напоминание, когда натянутая веревка внезапно зацепила мою ногу и дернула меня к скале. Я взвизгнула, высвободила ногу и обернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть, как лодка исчезает за выступом. Мы подбежали к краю платформы и посмотрели вниз. Он исчез. Мы потянули за веревку, которая теперь уходила прямо в волны под нами, и вытянули ее на приличную длину, прежде чем она внезапно натянулась. Мы тянули и вздымали, но не могли освободить его. В недоумении мы посмотрели вниз на пустую пенящуюся воду, затем друг на друга. Лодка Кармел затонула, разбившись о скалу у нас под ногами. Я упала на колени, отказываясь признать, что это действительно произошло. Разве на лодках не было плавающих панелей или чего-то в этом роде? Позади себя я услышал, как Анна застонала сквозь шум разбивающихся волн: "О, Боже мой!"Я откинулся на холодный камень, и мы уставились друг на друга, наша эйфория от того, что мы добрались туда целыми и невредимыми, внезапно исчезла.


Наконец ледяной ветер заставил нас действовать. Строго наказанные, мы натянули одежду и начали приводить себя в порядок. Мои альпинистские ботинки казались жесткими и старыми, как и я сам. Прошло много времени с тех пор, как Френчманс Кэп, еще больше с тех пор, как я побил их на стене для скалолазания. Я смотрел на этот устрашающий горный хребет, возвышающийся высоко над нами на фоне утреннего неба, и испытывал непреодолимое чувство тревоги. Технически он выглядел не таким твердым, как Френчманс Кэп, с множеством трещин и выступов на изломанной и выветренной поверхности, но это была совершенно неизвестная территория. С нашими рюкзаками и крепко пристегнутыми альпинистскими ремнями Анна провела первую подачу. Мы поднимались медленно и осторожно, не желая рисковать без посторонней помощи, и вскоре у меня заболели ноги и руки. По пути мы нашли вбитые в скалу несколько древних болтов, которые выглядели достаточно старыми, чтобы быть установленными первыми альпинистами сорок лет назад.


Я возглавил финальную подачу, которая привела нас на Ганнет-Грин, крутой неустойчивый на вид склон с разбросанными участками выщербленной ветром травы, я добрался до чахлых зарослей мелалеуки и со стоном рухнул на скалу. У Анны прибавилось энергии, и она начала исследовать полку. Она вернулась через двадцать минут, качая головой. Не было никаких признаков того, что Люси или другие были там.


" Что теперь? - спросил я.


Я сказал. "Как ты думаешь, они придут искать нас сегодня?"


"Не должен так думать. Они вряд ли заметят, что мы ушли." В конце концов, таково было наше намерение. Мы не могли видеть Лорда Хоу с этого конца Пирамиды, но за все утро не было никаких признаков лодки. У меня пересохло в горле, и я полезла в рюкзак, чтобы проверить наши уменьшившиеся запасы. У нас было по маленькой бутылочке воды у каждого. С потерей четвертого пакета наших запасов еды, прихваченных с кухни, когда мы уходили, теперь было так же мало - несколько крекеров, кусок сыра и яблоко. Адреналин и недостаток сна действовали на меня, и я чувствовал себя ошеломленным.


Анна осматривала горный хребет над нашими головами, и она внезапно нахмурилась, указывая. " Что это? - спросил я.


Я неуклюже поднялся на ноги и посмотрел. Что-то блеснуло на солнце. "Понятия не имею".


"Я посмотрю". Она вскарабкалась по разбитому камню, разбрасывая мелкие осколки позади себя. Повсюду морские птицы кричали в знак протеста против нашего вторжения.


"Подойди и посмотри", - крикнула она через плечо.


Я застонала, когда мои ноги согнулись, чтобы поднять меня. Болел каждый мускул. Я определенно был не в форме. Когда я подошел к ней, она указала на кольцевой болт из нержавеющей стали, встроенный в камень. Он выглядел совсем свежим, отличаясь от ржавых приспособлений из мягкой стали, которые мы заметили по пути наверх. Вы могли видеть выступ эпоксидной смолы, которая использовалась, чтобы приклеить его на место.


"Это их, не так ли?" Она смотрела вверх по склону скалы. "Должно быть, они ушли дальше. Давай."


"Ты думаешь, нам следует?" Я оглянулся назад. Вода уже казалась далеко внизу.


"Не так уж много смысла торчать здесь". Она говорила как моя старая учительница физкультуры, раздражающе позитивно. Она держалась намного лучше, чем я. "Можно с таким же успехом использовать время, которое у нас есть", - продолжила она. "Если бы нас подобрали сейчас, мы бы все равно ничего не добились".


Мы нашли еще один кольцевой болт дальше по гребню, больше ничего, и я просто концентрировался на каждом новом шаге. Теперь мы были головокружительно высоко, откуда открывался широкий вид на океан, хотя Лорд-Хоу все еще был скрыт громадой вершин впереди. Огромное количество птиц кружило и пикировало вокруг нас, наполняя воздух своими жалобными криками. В какой-то момент мы заметили рыбацкую лодку на некотором расстоянии к северо-востоку, но слишком далеко, чтобы пытаться привлечь ее внимание. По мере того, как день клонился к вечеру, мой темп становился все медленнее и медленнее. Мне приходилось то и дело останавливаться, чтобы дать отдых распухшим пальцам и ноющим коленям, и мои движения стали неуклюжими от усталости. Наконец я поднял глаза и увидел шпиль Винклштейна, возвышающийся невероятно высоко над нами. Я крикнул Анне, ожидавшей начала следующей подачи, что я обалдел и не могу продолжать.


"Здесь наверху что-то вроде пещеры, Джош. Просто заберись так далеко, и мы сможем отдохнуть."


Я с трудом поднимался, дюйм за дюймом, пока не смог разглядеть темную впадину под выступающим навесом. Я перевалился через выступ и лежал там, постанывая, на выступе, в то время как Анна проползла мимо меня и закрепила пару анкерных клиньев, чтобы связать нас. Пещера была достаточно глубокой и широкой, чтобы мы могли лечь, ее пол был покрыт щебнем, который Анна начала убирать. Затем она остановилась и пробормотала: "О Боже".


" Что случилось? - спросил я. Я обернулся посмотреть и увидел кусок паутины в ее руке. Она вытащила его из-под камней, и я увидел, что это ремень альпинистской сбруи, а вместе с ним - набор вспомогательных приспособлений для лазания - клинья и карабины с защелками. Анна протянула их мне, и я поднесла ленту к свету. Оно было блекло-красного цвета, совсем как у Люси. Анна забралась поглубже в нишу, и теперь она вытащила моток нейлоновой веревки и шлем. Мы уставились друг на друга.


"Ну, " медленно произнесла Анна, " она не прыгала и ее не толкали, иначе на ней все еще были бы эти вещи".


Я кивнул. Даже во сне она не снимала бы ремни безопасности, чтобы привязаться к якорю. "Должно быть, она отправилась в свободное соло", - сказал я.


Существуют различные стили скалолазания. Тот, с которым я был наиболее знаком, - это то, что называется вспомогательным лазанием, при котором вы используете болты, уже вмонтированные в скалу, или снаряжение, которое вы носите с собой, чтобы поддерживать вас и помогать вам карабкаться. Альтернативой является свободное восхождение, при котором альпинисты используют только свое тело для продвижения вверх по скале, но при этом имеют веревки и пассивную защиту, которая спасет их в случае падения. Но есть другой стиль, называемый свободным соло, в котором они поднимаются вообще без какого-либо оборудования. Это чистейшая форма скалолазания, и некоторые сказали бы, что самая возвышенная. Это, безусловно, самое опасное, потому что, если альпинист поскользнется, его уже ничто не спасет. Однажды я наблюдал за свободным соло Люси, мое тело все время напрягалось от беспокойства, ожидая, что она упадет в любой момент. Впоследствии она говорила о чувстве освобождения и о встрече лицом к лицу со своей судьбой. Я думал, что это было полным безумием.


Особенность свободного одиночного восхождения в том, что оно настолько опасно, что его следует совершать только по маршрутам, которые альпинист знает и которые находятся в пределах его возможностей. Это место было совершенно чужой территорией. Люси не могла иметь ни малейшего представления о том, что ждало ее впереди. Без поддержки или оборудования она могла оказаться в ловушке в невозможных ситуациях, вынужденная совершать невероятные маневры без какой-либо поддержки. Я почувствовала, как по моей коже побежали мурашки, представляя это.


"Зачем ей совершать такие безумные поступки?" Для нас обоих, истощенных и почти побежденных усилиями забраться так далеко, это казалось непостижимым. Не в силах смириться с этим, мы отвернулись и занялись нашими скудными припасами.


Мы съели то, что сошло за обед, едва запив его глотком воды. Мы были на восточной стороне хребта, наблюдая за длинной вечерней тенью Пирамиды, протянувшейся по зеленой воде в трехстах метрах под нами. Дул северо-восточный бриз, который с каждой минутой становился все свежее, а у нас не было ни одеяла, ни спальных мешков.


"Будет холодно", - сказал я, и мы теснее прижались друг к другу. "Они придут искать нас утром".


"Да", - согласилась она, твердо кивая головой, но мы оба знали, что это маловероятно. Келсо, вероятно, подумают, что мы просто хотели немного уединиться, а поскольку Кармел в отъезде, ее яхту могут не хватиться неделями.


Тень протянулась через океан и, наконец, растворилась в темнеющей пустоте. В сумерках мы попытались сделать нашу маленькую пещеру более уютной, сметая мусор в сторону, и в процессе потревожили несколько коричневых многоножек, которые юркнули в дальние уголки. Я знал, что все живые существа на пирамиде Боллз, как и на Лорд-Хоу, прибыли либо по воздуху, либо по морю, и мне было интересно, как эти маленькие существа нашли дорогу в такой отдаленный уголок и как они выжили. Теперь судьба поместила их и нас на один и тот же маленький выступ скалы. Позже, в темноте, когда мы с Анной прижались друг к другу от холода, мы обнаружили, что у них были разные идеи о том, чтобы поделиться с нами своим участком, поскольку они атаковали нас жестокими укусами. Вскоре мы с несчастным видом чесали болезненные опухоли на запястьях и лодыжках. Несмотря на мою усталость, прошло много времени, прежде чем я погрузился в прерывистый сон.


20


Нас разбудили первые лучи солнца прямо перед нами. Анна вытянула ногу и пнула меня в колено.


"Извините", - пробормотала она, и мы распутались и сели, зевая и почесываясь, чтобы посмотреть, как золотой диск свободно поднимается над горизонтом в подернутое дымкой небо. Ветер стих, и только редкие крики морских птиц нарушали тишину.


"Как ты себя чувствуешь?" Я спросил.


"Хорошо, учитывая. Как насчет тебя?"


Я пожал плечами. "Затекло, болит".


"Немного физических упражнений это исправит. Давай посмотрим на твои руки." Она посмотрела на них; вчерашний отек уменьшился, и она сказала, что они подойдут. Я поймал себя на том, что восхищаюсь ее стойкостью; упрямое упорство, которое раздражало меня вчера, теперь казалось достойным восхищения. Я улыбнулся ей, и она спросила: "Что?"


"Ничего".


"Мы должны идти дальше, ты знаешь - к вершине, если необходимо".


"Да, я знаю".


Она поколебалась, затем сказала: "Это не слишком сложно, просто чертовски тяжелая работа. Люси могла бы взобраться на него во сне. Мне было интересно, было ли дело в скорости, в том, что она оставила свое снаряжение позади. Она могла бы двигаться намного быстрее."


"Верно". Но какой был бы в этом смысл? Мне казалось более вероятным, что она просто перестала заботиться о безопасности.


Я много думал об этом, пока спускался с уступа сороконожек первым. Мои мышцы затекли и болели в странных местах, мои руки были толстыми, неуклюжими и болели. Я начал пересекать склон шпилей-близнецов Винклштейна, направляясь к горизонтальному гребню Шеваль за ним. Высота, триста пятьдесят метров отвесной скалы под нами, беспокоила меня, и я был очень осторожен в том, куда я смотрел и что позволял своему разуму думать. Но, по крайней мере, на выветрившемся базальте было много трещин, неровностей и других разумных точек опоры для рук и ног, и Я осторожно продвигался вперед, пока не наткнулся на гладкую каменную плиту, на которой вообще не было никакой опоры. На дальней стороне была многообещающая трещина, и я подумал, что смогу дотянуться до нее с максимальной натяжкой. Я попытался вытянуться как можно дальше, но у меня ничего не получилось, и внезапно я обнаружил, что распластан на гладкой поверхности скалы, должным образом задействовав только правую руку и ногу, - положение, которое я не мог удерживать долго. В ужасе от того, что у меня может развиться ножка швейной машинки, я заставила себя протолкнуться на несколько сантиметров к трещине, в которой благополучно застряли пальцы левой руки и ноги. Но теперь я увидел, что впереди еще один ровный участок, и что я нахожусь в том же неустойчивом положении, что и раньше, моей правой руке и ноге не за что уцепиться. Теперь я был дальше от защиты и живо вспомнил те якоря, которые вырывались на кепке Френчмана. Сердце бешено колотилось, я знала, что у меня есть всего мгновение, чтобы выбраться из этого, но не могла понять, как. Затем в моей памяти всплыло воспоминание о маневре, который я видел, как Люси выполняла на том же самом восхождении в Тасмании. Это называлось дверью сарая и включало в себя поворот спиной к скале и раскачивание, как на шарнире, чтобы схватить то, что лежит за ней свободной рукой и ногой. Я с трудом мог в это поверить, когда увидел, как Люси это делает, и знал, что у меня никогда не хватило бы смелости попробовать, если бы я об этом хоть немного подумал. Поэтому я не думал, я просто размахнулся, отчаянно выбросив правую руку и ногу в пространство и развернувшись, чтобы ударить о камень.


Мои кончики пальцев рук и ног нашли там что-то, какой-то минимальный захват, хотя и едва достаточный, чтобы выдержать любой вес. Но другая проблема заключалась в том, что, когда я переворачивался, моя веревка обмоталась вокруг моей шеи. Теперь я лежал плашмя на почти вертикальной поверхности, рискуя соскользнуть с нее в любой момент. Если бы мои якоря выдержали, я бы задохнулся, если бы нет, я погрузился бы на триста пятьдесят метров в воду.


"Анна", - прохрипел я. "Анна..."


Я не слышал ничего, кроме криков чаек и вздоха ветра.


"Анна, помоги. Ты нужен мне."


Несколько камешков с грохотом посыпались сверху, отскакивая от моего шлема. Я застыл, не в силах смотреть вверх. Я почувствовал, как сила покидает мои пальцы, и уставился на яркий воздух, ожидая, когда это произойдет. Затем Анна спустилась по скату рядом со мной, как мне показалось, довольно неторопливым шагом.


"Веселишься?" - спросила она. Она прикрепила веревку к моей сбруе, затем расстегнула ту, что была у меня на шее. "Давай, ты теряешь время".


"Ты спас мне жизнь".


"Не забывай об этом".


Теперь нам предстоял вертикальный подъем примерно на сто метров вверх по Черной башне, также называемой Столпом Портеуса, препятствие, преодоление которого заняло у нас до полудня. Впереди мы увидели длинную гряду Шевал, ведущую к подножию вершины, а за ней мы впервые увидели остров Лорд-Хоу, выглядевший очень далеким, с длинными белыми облаками, тянущимися за вершиной горы Гауэр. Солнце было теплым, и мы легли на травянистый участок и потянулись, чтобы восстановить силы. Именно в этом положении я услышал отдаленный гул двигателя.


Сначала я не был уверен, а когда с трудом поднялся на ноги, звук затих. Кроме области, скрытой вершиной вершины, у меня был 360-градусный обзор всего океана, но я ничего не мог разглядеть. Я стоял неподвижно, пытаясь заглушить крики птиц.


" Что это? - спросил я.


"Ш-ш-ш ... Мне показалось, что я слышал шум лодки."


Я сосредоточился и вдруг услышал это снова. Казалось, он доносился сзади меня - с юга, где мы приземлились. Хотя мы были окружены отвесными обрывами, вид на окрестности вокруг южной оконечности был скрыт горбом шпиля Винклштейна. Затем, когда я посмотрел вниз, из-за мыса появилась лодка и стала видна. "Вот так!" Я плакал. "Я думаю, это лодка Боба. Он ищет нас."


Он казался таким маленьким, крошечное белое пятнышко. Мы были похожи на людей на смотровой площадке самого высокого небоскреба, смотрящих вниз на муравьиную активность далеко внизу. Мы начали кричать и махать руками, надеясь, что он, возможно, рассматривает вершины в свой бинокль. У нас так пересохло в горле, что мы быстро охрипли, а затем лодка скрылась из виду под подветренной стороной восточных скал. Мы надеялись, что он сделает еще один круг вокруг пирамиды, но, возможно, он уже сделал это, потому что в следующий раз мы увидели, как он направляется через сверкающее море обратно в Лорд-Хоу.


"О, черт". Я обмякла.


"Пошли". Анна снова натягивала свой рюкзак. "Последняя попытка".


В то утро мы не обнаружили никаких дальнейших признаков Люси, и я почти потерял надежду найти какие-либо ответы на наши поиски. Вершина вершины представляла собой внушительный каменный цилиндр, похожий на древнюю сторожевую башню с куполообразным верхом. Чтобы добраться до его основания, мы медленно пересекли хребет Шеваль, ноги болтались на расстоянии более пятисот метров с каждой стороны. На полпути я остановился, чтобы ослабить напряжение в руках, и посмотрел вниз, сначала с одной стороны, затем с другой. Далеко внизу, за кружащимися морскими птицами, я увидел пену прибоя. Я почувствовал, как сосущее головокружение сковало мои ноги и живот. Моя голова внутри шлема была горячей и распухшей, и у меня закружилась голова.


- Джош! - крикнуля.


Я оторвал взгляд от пустоты и увидел Люси на гребне впереди меня. Я выкрикнул ее имя.


"Джош? Это я! Вперед!" Я моргнула. Конечно, это была Анна.


"Да... иду". В моем горле так пересохло, что я едва мог говорить, но я сосредоточился на камне передо мной и снова начал двигаться вперед.


Я действительно не могу вспомнить то последнее восхождение, только чувство облегчения, когда мы, наконец, взобрались на вершину, площадью в дюжину квадратных метров, покрытую пучковатой травой. Как он туда попал? Явное кровожадное упорство живой материи казалось поразительным. Я со стоном лег, и, словно по сигналу, солнечный свет померк, и холодный порыв ветра прошелся по трепещущей траве.


На вершине была небольшая пирамида из незакрепленных камней, которую первые альпинисты сложили вместе. Анна подползла к нему и начала растаскивать его на части. Она достала старую бутылку рома и вручила мне записки, которые оставили внутри бывшие альпинисты. Последний закончился уверенным ... и теперь пытается спуститься с Северного хребта . Я надеялся, что у них получилось. Но от Люси ничего не было.


"Совсем ничего?" Я сказал. Я не знаю, чего я ожидал, но тщетность того, что мы сделали, наполнила меня отчаянием.


Анна слегка взвизгнула. Я подумал, что ее что-то укусило, последнее оскорбление Болла. Но дело было не в этом. Она перевернула еще один камень и вытащила маленький пакетик в полоску от конфет. Я хорошо знал это - я много раз следил за этим взглядом, подпрыгивая на стройной попке Люси. Это был ее пакет с мелом.


Я встал и нетвердой походкой подошел к Анне и посмотрел через ее плечо, как она открыла эту штуковину и вытащила листок бумаги. Она прочитала его, а затем передала мне. В ее глазах до краев стояли слезы.


Я узнал почерк, но не цитату.


Ибо с земли мы видим землю ,


с водой вода ,


с помощью air яркий воздух ,


с огнем, пожирающим огонь ,


с любовью ли мы видим Любовь ,


Смерть от ужасной смерти.


Я не была уверена, что означало стихотворение, но казалось довольно очевидным, что имела в виду Люси. Я просто стоял там долгое время, не говоря ни слова, по-настоящему не думая, просто отдавшись земле, воде и яркому воздуху, любви и смерти.


Капли дождя ударили меня по щеке. Я обернулся и увидел серую массу облаков, надвигающуюся на нас через океан с юга. Анна сидела у моих ног, засунув руки под мышки, погруженная в какую-то свою личную медитацию.


"Я думаю, нас ждет шторм", - сказал я.


Она посмотрела на меня опухшими от слез глазами, затем перевела взгляд на море. На севере Лорд Хоу быстро исчезал в серых облаках, солнце зашло, и поднялся ветер, холодный и резкий. Она встрепенулась, и я помогла ей подняться на ноги, засовывая пакетик с мелом Люси в свой рюкзак.


"Уверен, что больше ничего нет?"


Она покачала головой, и я сложил камни обратно в подобие пирамиды из камней.


Мы скатились с вершины намного быстрее, чем поднимались, затем проделали обратный путь вдоль гребня Шеваль, и теперь ветер тревожно дул на нас, сидящих на нашем незащищенном насесте. К тому времени, как мы добрались до Черной башни, южные перемены достигли полной силы, обдав нас проливным дождем. Поначалу освежающий, он быстро продрал нас насквозь, и мы решили, что нам лучше найти где-нибудь укрытие. Мы выбрали то, что казалось наименее открытым флангом, и я начал спускаться, теперь уже осторожно. Я знал, что при спуске погибает больше альпинистов, чем поднимался вверх, а со скалы струилась вода. Примерно в двадцати метрах вниз я подошел к выступу, под которым был относительно сухой выступ. Я позвонил, чтобы рассказать Анне, и через несколько минут мы оба были там, внизу, съежившись от ветра и порывистого дождя. Я попытался, но с ограниченным успехом, соорудить ковш для сбора воды из своего нейлонового пальто, и через некоторое время мне удалось достать нам попить и начать наполнять наши бутылки водой. Промокшая и замерзшая, я прислонилась спиной к неподатливому камню, чувствуя, что это, безусловно, самая жалкая ситуация, в которой я когда-либо оказывалась. Я чихнул, поежился и начал смеяться.


"Что смешного?" Сказала Анна сквозь зубы, стиснутые от холода.


"Я просто подумал, что моя специальность - управление рисками".


Она фыркнула. "Это было с банком, не так ли?"


"Да".


"Я не люблю банки".


"Никто не знает".


"Но ты оставила Люси, чтобы пойти и работать на one".


На это не было реального ответа. Выражаясь так прямо, это казалось абсурдным.


"Да. Я совершил глупость." Я никогда никому об этом не говорил, но какое это имело значение сейчас, когда я был выброшен на скалу посреди океана? "Я переспал с кем-то еще, однажды на выходных, когда Люси была в отъезде. Это ничего не значило, и я не думал, что это имело значение, но это имело. Я не мог вынести мысли о том, что она узнает. Так что я ушел."


Конечно, это было сложнее - мое беспокойство, мои сомнения относительно нас. Но я почувствовал огромное облегчение, наконец-то сообщив кому-то этот простой, постыдный факт. Вокруг нас завывал ветер, и Анна некоторое время ничего не говорила.


"Она была студенткой первого курса Маркуса".


Я подумал, что ослышался. - Что? - спросил я.


Она повторила это, и я сказал: "Ты знал? Я не думал, что кто-нибудь знал. Как...?"


"Маркус сказал нам".


"Мы?"


"Ну, Дэмиен, конечно, возможно, Кертис и Оуэн".


"Боже мой ... А Люси?"


"Я не знаю. Я ничего не сказал. Она никогда не упоминала об этом."


Я был поражен. "Как Маркус узнал? Его даже там не было."


"Он устроил это, Джош. Он так и не простил тебя за то, что Люси влюбилась в тебя. Он заставил девушку сделать это."


Я думаю, если бы я не был привязан, я бы соскользнул со скалы в тот момент. Я подумала обо всем, что вытекло из этого предательства, приведшего в конечном итоге к смерти Люси. Если бы я не ушла так внезапно, если бы я подождала, скажем, до конца учебного года и приехала в Лорд-Хоу с Люси, и поднялась с ней в тот роковой день ...


Словно подслушав мои мысли, она сказала: "У меня сложилось впечатление, что Маркус хотел избавиться от тебя. Что он не хотел, чтобы ты приходил сюда с Люси."


"Я чувствую себя ужасно, Анна. Так стыдно."


"Вот почему мы здесь, не так ли?" Она положила холодную руку на мою и крепко сжала.


"Я, может быть. Но тебе нечего стыдиться."


"Разве нет?" Она колебалась.


"Конечно, нет. Ты всегда был ее самым верным другом."


"Может быть, и нет. Она была очень расстроена после того, как ты уехал в Лондон, и в конце концов пришла сказать мне, что решила отказаться от курса и взять годовой отпуск, чтобы поехать к тебе. Я убедил ее не делать этого."


"О ..." Я вытерла воду с глаз. "Что ж, это был разумный совет. Она была так близка к получению степени."


"Нет, дело было не в этом. Я завидовал вам двоим. Я был таким же, как Маркус. Я хотел подняться с ней сюда. Я был очень эгоистичен, и из-за этого она умерла."


"Но ты не пришел".


"Нет. Я встретила кое-кого - мужчину." Еще один сюрприз. Не то чтобы Анна не была привлекательной, но она всегда казалась довольно неуверенной в мужчинах, и ее случайные свидания, казалось, ни к чему не приводили. "Он хотел, чтобы я осталась с ним. В любом случае было бы трудно приехать сюда так близко к моим выпускным экзаменам. Я думала, что он был замечательным. Когда Люси и другие переехали сюда, я переехала к нему и почувствовала, что никогда не была так счастлива. Затем мы получили ужасные новости. Он очень помог мне пережить первый шок, но я была безутешна. Я не мог ни о чем думать еще, и с дознанием, и со всем остальным ... Я был одержим, я полагаю, со мной было практически невозможно находиться рядом. В общем, однажды он сказал мне, что, когда мы встретились, он только что расстался с другой девушкой, а теперь возвращается к ней. Я неделю ничего не ел, а потом однажды я стоял на автобусной остановке, увидел приближающийся грузовик и просто вышел перед ним. Это не было важным решением или что-то в этом роде - я просто сделал это. Плохой водитель ... Ему почти удалось остановиться, но я был отправлен в полет. Я провел пять недель в больнице, где меня подлатали, затем два месяца в качестве стационарного пациента в частной психиатрической клинике в Уэверли."


"О, Анна..." Я обнял ее за плечи и притянул ближе.


Порыв холодного влажного воздуха, более злобный, чем остальные, ударил нас так сильно, что у нас перехватило дыхание. "О!" - ахнула Анна, крепко сжимая меня. "Это ужасно".


"Да, полагаю, немногим хуже, чем работать в Мемориальном доме престарелых имени Уолтера Мерчисона".


Она ткнула меня в ребра свободной рукой, затем сказала: "Ну, тогда давай, расскажи мне о своем банке".


"Это очень скучно. Тебе было бы неинтересно."


"Испытай меня. Я думаю, у нас впереди весь день."


Итак, я начал рассказывать ей о кредитных деривативах и управлении рисками. Это казалось довольно сюрреалистичным в такой обстановке, и, пока я говорил, мне было трудно поверить, что когда-то я находил этот материал невероятно интересным. Теперь все это было таким далеким, таким совершенно лишенным реального значения. И все же в городе, куда редко ступала нога человека в реальном мире, это казалось близким к жизненной сути, цели жизни. Это было сексуально. Я делал то, чего хочет каждый молодой человек, быть вовлеченным в что-то умное и важное, о чем вряд ли кто-то знает.


Это стало сексуальным, как я уже говорил, после банкротства Barings Bank и других катастроф.


По мнению Постбарингов, основные принципы управления рисками требуют разделения полномочий внутри организации между внешними трейдерами и дилерами, которые жадны до контрактов и комиссионных, и высшим руководством с его более трезвым взглядом на риск. Между этими двумя группами должен находиться RMU, подразделение по управлению рисками, оценивающее опасности обещанных сделок и обеспечивающее выполнение политики правления в цехах. Для вольного трейдера больше не было бы возможности одобрять свои собственные сделки, как это сделал Ник Лисон в Barings, все глубже и глубже попадая в неприятности без того, чтобы высшее руководство имело представление о том, что происходит.


Такова была теория, но, конечно, политика и стратегии, какими бы рациональными они ни были, зависят от неадекватных человеческих существ, подобных нам, в их осуществлении. У нас есть свои слабости. Мы испытываем чрезмерное уважение к людям с громкой репутацией, особенно если они назначают нас на очень востребованные должности; у нас развивается привязанность, а затем и зависимость от абсурдно щедрых вознаграждений, которые они нам предлагают; и мы испытываем гордую преданность, которая затуманивает наше представление о людях вне нашего круга, которые все чаще кажутся глупыми и туповатыми.


Мы не делали безрассудных ставок на Nikkei, как Лисон в Barings, и не тонули в товарных опционах, как Хаманака в Sumitomo. Мне нравилось думать, что наша неудача была более невинной, как ножки швейной машинки или приливные волны, просто одна из тех вещей, которые случаются. Представьте себе компанию химического машиностроения на севере Англии - назовем ее Sunderland Petchem - с опытом поставок оборудования на нефтяные месторождения Северного моря. Они уже вели дела с BBK Bank ранее и считаются хорошо управляемой небольшой компанией. Но сейчас количество контрактов в Северном море сокращается, и они были вынуждены смотреть дальше, на бурно развивающийся нефтяной бизнес в Венесуэле. Там они, возможно, заключили крупный контракт, при условии согласования окончательных деталей. Этот проект намного крупнее любого из ранее осуществленных ими проектов и потребует значительного вливания капитала для расширения. Кредитный персонал BBK полон энтузиазма, достигнув соглашения о кредитных ставках, которые были бы чрезвычайно выгодны для банка, не говоря уже о бонусах персонала, ведущего переговоры. Однако RMU обеспокоен; "Сандерленд" неопытен в этой части мира, и при таком размере проекта наш анализ оценивает риски как довольно высокие. Наш босс Лайонел Стэмп созывает собрание команды, чтобы обсудить, что нам следует делать.


Лайонел был впечатляющим парнем. В свои тридцать с небольшим, энергичный, с богатым воображением, с потрясающей памятью, он пользовался выдающейся репутацией. Когда я впервые встретил его, меня больше всего поразили его растрепанные волосы и томный английский акцент, который показался мне довольно нелепым, но я скоро преодолел это, когда понял, насколько он проницателен. Теперь ему не нужно было руководить центральным RMU такой организации, как BBK, будучи негативным и препятствующим. Напротив, его наставник, сэр Джордж Хендерсон, выбрал его, потому что он мог не только вынюхивать возможные проблемы, но и предлагать оригинальные решения. В случае с "Сандерлендом" проблема в основном заключалась в том, чтобы снизить уровень риска для BBK, если что-то пойдет не так с контрактом с Венесуэлой. Самым простым способом сделать это было бы продать часть нашего кредита "Сандерленду" другим кредиторам на вторичном рынке кредитов или инвесторам на рынке ценных бумаг, обеспеченных активами. В любом случае, BBK снизила бы свои риски по сделке до более приемлемого уровня. Проблема с таким подходом заключалась в том, что по закону мы были бы обязаны сообщить "Сандерленду", что мы делаем, и получить их согласие. По сути, мы бы сказали им, что у нас не было полного доверия к ним, расстроив не только нашего клиента, но и, возможно, всю сделку с Венесуэлой, если бы об этом стало известно.


Ответом были синтетические CDOS. Благодаря использованию кредитных деривативов они могли имитировать операции с обычными долговыми обязательствами, обеспеченными залогом, не требуя от нас обнародования того, что мы делали. Синтетические CDOS были любимым оружием в арсенале Лайонела, и он усовершенствовал их до изысканной степени. Он стал настоящим евангелистом, когда мы обсуждали интимные детали того, как это должно быть сделано, набор субординированных и старших мезонинных траншей, выбор инвестора с первыми потерями, увеличение и пополнение пула обеспечения. Все очень захватывающе, тем более что является тайным и потенциально опасным.


Тут была загвоздка. Об этом говорили как о проблеме морального риска, термин, который нам понравился, я думаю, потому, что он делал нас похожими на философов или священников, а не на ростовщиков. Проблема морального риска заключалась в том факте, что, поскольку наши сделки не были публичными и прозрачными, инвесторы CDO, которым мы передавали часть кредитов "Сандерленду", знали о связанных с этим рисках ровно столько, сколько мы были готовы им рассказать. Чем более рискованным они считали кредит, тем больше они брали с нас за него и тем больше уменьшалась наша прибыль от всей сделки, поэтому у нас было искушение немного подтасовать информацию. Конечно, если бы что-то пошло не так, и наши вторичные кредиторы заподозрили бы нас в сокрытии истинного риска, то имя BBK запятнало бы себя. Для Лайонела это, как и все моральные проблемы, было просто еще одной проблемой управления рисками. Было явно важно, чтобы правление BBK в целом и сэр Джордж Хендерсон - директор, отвечающий за надзор за RMU, - в частности, были ограждены от некоторых более сложных деталей, чтобы в худшем случае они могли честно отрицать, что им что-либо известно о какой-либо моральной подстраховке. Это, конечно, метод управления рисками, усовершенствованный нашими политическими лидерами за последние годы.


Какое-то время дела в Венесуэле шли очень хорошо, настолько хорошо, что BBK предложила "Сандерленду" дальнейшие и более крупные кредиты, незаметно компенсируя их более синтетическими CDO. И вот однажды весенним днем, через четыре года после того, как я ответил на то судьбоносное электронное письмо от Гэри Макколла, призывающее меня приехать в Лондон, в Венесуэле все пошло наперекосяк. Это была скорее политическая, чем инженерная проблема, но ее финансовые последствия были столь же разрушительными. Сильно перегруженный "Сандерленд Петчем" рухнул, и BBK столкнулась с огромными неоплаченными долгами, которые она незамедлительно переложила на каскад инвесторов CDO. По мере того, как история "Сандерленда" становилась достоянием общественности, его история кропотливо раскрывалась журналистами-расследователями, инвесторы становились все более воинственными, а правление BBK - все более оборонительным. Ходили слухи о судебном иске, мошенничестве и уголовных обвинениях.


И снова Лайонел признал это проблемой управления рисками, логику которой он объяснил нам с Гэри за довольно напряженным обедом в превосходном маленьком ресторане с видом на реку. Банк был ранен, объяснил Лайонел, и необходимо было провести операцию, пока не началась гангрена. На самом деле было только два варианта. Первый вариант предусматривал отстранение всего RMU, включая руководителя его правления. Против Лайонела, Гэри и меня, и, очень возможно, сэра Джорджа, будут выдвинуты уголовные обвинения. Был бы отвратительный публичный судебный процесс, в котором, чтобы продемонстрировать невиновность и решимость банка, наши имена вываляли бы в грязи, прежде чем нам дали бы примерные сроки тюремного заключения. Вторым вариантом был незаметный маршрут. Вторичным кредиторам было бы спокойно объяснено, что банк покроет их убытки после обнаружения того, что двое его сотрудников (безрассудные колонизаторы-антиподианты, естественно) обошли внутренний контроль и процедуры.


Правление было в кровожадном настроении, объяснил Лайонел, и в настоящее время отдавало предпочтение первому варианту. Но он провел очень подробный анализ наихудшего сценария, рассчитав все возможные варианты обоих вариантов действий, и он был уверен, что более хладнокровные головы смогут убедить членов правления выбрать второй вариант. Это, конечно, будет зависеть от того, чтобы мы с Гэри полностью признали свою исключительную ответственность за фиаско, выплатили банку символические компенсации (практически все, чем мы владели), подписали обязательное соглашение о конфиденциальности и вернулись на другой конец мира, чтобы нас больше никогда не видели.


Но что было бы с тобой, Лайонел, спросили мы, и сэром Джорджем? Торжественно и без намека на стыд он объяснил непреодолимую логику, по которой банку было бы необходимо продемонстрировать ограниченный характер нарушения, наградив тех, кто его локализовал.


У нас действительно не было выбора. Через пару недель мы с Гэри садились в самолет в Хитроу, все риски были четко улажены, моральные риски устранены.


"Так ты даже не заработал на этом никаких денег?" Сказала Анна.


"Это верно. Затем в самолете, как раз перед тем, как мы прилетели в Бангкок, Гэри упомянул, что Лайонел все это время трахал мою девушку. Он думал, что я, должно быть, знал."


Анна некоторое время ничего не говорила, затем пробормотала: "Да, я действительно не думаю, что ты создана для управления рисками".


В меркнущем свете я наблюдал, как маленьких чаек силой ветра швыряло назад по воздуху перед нами.


21


Пожалуй, единственное, что можно было сказать о нашем выступе, это то, что на нем не было многоножек, вероятно, потому, что он был слишком негостеприимным даже для них. Промокший насквозь и замерзший, я провел ночь в полукоматозном состоянии, в котором адские ветры то появлялись, то исчезали из кошмаров, пропитанных чувством вины.


Перед самым рассветом я резко проснулся с определенным знанием того, что Анна умерла ночью. Я нащупал ее руку, и она была холодной, как камень. Я подумал, о, так это конец. Я не хотел пытаться продолжать без нее, и меня наполнило то же чувство спокойствия, которое я испытал, когда понял, что вот-вот упаду на Френчманс Кэп и ничего нельзя будет поделать. Я не чувствовал страха. Я потянулся к зажиму, прикрепляющему нашу веревку к якорям. Мои пальцы были неловкими от холода, когда я пыталась высвободить его, чтобы мы погрузились в океан, как, несомненно, сделала Люси.


Затем труп пошевелился и пробормотал что-то о яичнице-болтунье. На самом деле мне только что удалось отстегнуть зажим, и любое движение отправило бы нас за край. Я быстро застегнул его, и мы прижались друг к другу, когда в небе появился первый проблеск света.


С рассветом мы распутались и порассуждали о набегах на гнезда морских птиц, но мысль о сыром чайкином яйце была лишь ненамного привлекательнее, чем о сырой чайке. Пока я шарила в своем рюкзаке, чтобы посмотреть, не спрятался ли за подкладкой последний крекер, я наткнулась на пакет с мелом Люси. Я заглянул внутрь, но все, что я нашел, это останки большого черного насекомого, свернувшегося в меловой пыли. Это не выглядело съедобным.


По словам Анны, важно было вернуться к южной оконечности Пирамиды, где мы могли надеяться привлечь внимание проходящей лодки. И, конечно, мы согласились, что им придется выслать лодки сегодня. Мы сказали это убедительно, чтобы скрыть тот факт, что не было никаких причин, по которым кому-то могло прийти в голову искать нас здесь. Поэтому, когда дождь прекратился, мы отцепились, размяли наши ноющие конечности и начали спускаться по скалам короткими, осторожными этапами.


Поздним утром, когда мы добрались до колокольни Винклштейна, погода снова испортилась, и мы были вынуждены укрыться в пещере сороконожки. На этот раз мы были не в настроении идти на компромисс, и загнали маленьких ублюдков обратно в самую глубокую нишу. Погода была настолько отвратительной, а видимость настолько ограниченной, что мы не могли разглядеть никаких признаков спасательной лодки на штормовой воде. Позже, когда дождь немного утих, мы продолжили спускаться дальше по хребту, пока не нашли защищенный уступ, свободный от диких животных. Затем снова полил дождь, и мы привязали себя к нашей третьей ночи в Пирамиде.


Следующее утро выдалось безветренным, первые лучи солнца заискрились на чистой воде, белые птицы пронеслись над волнами, как будто шторм и наша борьба с обливаемой дождем горой были не более чем дурным сном. Мы продолжали спускаться, шаг за шагом, шаг за шагом, пока не оказались на скальной платформе на южной оконечности, на которой мы впервые приземлились. И тут, словно по какому-то заранее составленному графику, мы услышали урчание двигателя, и лодка Боба, сделав круг, появилась в поле зрения, всего в пятидесяти метрах от берега. Мы махали и кричали, и лодка остановилась . Он остался там, покачиваясь на волнах, и мы разглядели фигуру в рулевой рубке, смотрящую на нас в бинокль.


Было что-то довольно жуткое в том, как он просто ждал там, и, наконец, я сказал Анне, что подплыву. Я беспокоился о весе и сопротивлении веревки на таком расстоянии, но пока он не подошел ближе, я мало что мог сделать. По крайней мере, море было относительно спокойным, и если бы случилось худшее, мне просто пришлось бы отвязать веревку и отпустить ее. Поэтому я разделся и нырнул. Пробираясь сквозь воду, я почувствовал, что шум двигателя усиливается, и увидел, что он направляется ко мне. Затем он оказался рядом и втащил меня на борт.


Я лежал на дне, отплевываясь, пока он снимал веревку с моей талии и махал Анне, которая привязала наши сумки к своему концу веревки, а теперь прыгнула внутрь. Я подтянулся на сиденье и, дрожа, наблюдал, как Боб тащил ее через него. И пока я наблюдал за ним, сильным и способным, мне в голову пришла неприятная мысль. Он спас нас, да, но что теперь? Что бы ни случилось с Люси на Пирамиде Шаров, он был частью этого, и мне казалось вполне возможным, что он предпочел бы, чтобы мы тоже исчезли в океане. Я огляделся, задаваясь вопросом, есть ли что-нибудь, что я мог бы использовать в качестве оружия, но я ничего не увидел, кроме нескольких удочек, эски, ведра и нескольких отрезков веревки. Будучи рыбаком, я предполагал, что он будет носить с собой нож. Я отчаянно пыталась думать.


Теперь он помогал Анне перебраться через борт, а затем затаскивал пластиковые пакеты с нашей одеждой и снаряжением на борт. Внезапно я решил, что пришло время действовать, и я сделал пару шагов к пульту управления и вытащил ключ из выключателя. Мотор немедленно кашлянул и заглох.


Боб повернулся ко мне лицом. "Что ты делаешь, приятель?"


- У тебя есть нож, Боб? - спросил я.


"Да, конечно".


"Достань это из кармана и положи вон на то сиденье".


- Что? - спросил я.


На другой стороне лодки Анна, задыхаясь и вытирая мокрые волосы с лица, удивленно уставилась на меня.


"Положи нож и отойди, или я выброшу этот ключ за борт".


Он покосился на меня, как будто гадая, что за зверя он выудил из моря. Должно быть, я выглядел сумасшедшим - весь в синяках, царапинах и опухший, в глазах горел безумный огонек.


" Что это, Джош? - Спросил я.


"Делай, что я говорю!"


"Все в порядке". Он пошарил в кармане брюк и достал большой складной нож, который аккуратно положил туда, куда я указал.


"Сделай шаг назад".


Он так и сделал, и я метнулась вперед и схватила нож.


"Что случилось с лодкой Кармел, приятель?"


"Течение разбило его о скалы", - сказал я.


"А, ну что ж, думаю, то же самое случится и с нами, если ты не позволишь мне завести двигатель". Он говорил медленно, как будто не хотел меня пугать, или, возможно, потому, что думал, что у меня с мозгами не совсем в порядке.


"Тогда тебе лучше сказать нам правду, Боб. Мы нашли записку, оставленную Люси, на Пирамиде."


"Записка? Что там говорилось?"


"Просто расскажи нам, что произошло. Тогда я дам тебе ключ."


Он нахмурился, затем развел руками. "Хорошо, я расскажу тебе, но, думаю, мне нужно завести двигатель".


Я проследил за его взглядом и увидел, что нас затягивает в пенящуюся зыбь, которая омывала скалы. "Все в порядке". Я вставил ключ в замок зажигания и присоединился к Анне на сиденье, когда он подошел к пульту управления. Мы натянули одежду, пока Боб заводил лодку и выводил ее в открытую воду. Когда мы были на безопасном расстоянии от скал, он сбросил скорость и сел напротив нас.


"Тебя ждет настоящий прием, когда ты вернешься. Они отправили поисковые группы искать тебя все выходные. Они решили, что ты, должно быть, поднялся на гору Гауэр один, как ты и сказал, и заблудился или поранился на склонах, но я подозревал, что ты был здесь, особенно когда я не мог найти лодку Кармел."


"И ты знаешь почему, не так ли, Боб? Люси была здесь, не так ли? Ты привел ее."


Он неохотно кивнул. "Да".


"Вам лучше рассказать нам все, всю правду".


"Мм. Ты голоден?"


"Боже, да!" Ворвалась Анна.


"Я принесла несколько сэндвичей и кофе. Здесь."


Я настороженно наблюдал за ним, когда он встал и принес рюкзак из рулевой рубки. Анна сорвала крышку с пластикового контейнера и начала запихивать в рот сэндвич. Боб налил кофе из термоса в чашку и протянул ее мне. "В esky есть холодное пиво и другие напитки, но я думаю, тебе нужно согреться".


Я с благодарностью взяла чашку. Кофе пах чудесно. Мне казалось, что я дрожал несколько дней.


"Они закончили свою работу на утесах под горой Гауэр", - начал Боб, все так же медленно растягивая слова, как будто у нас было все время в мире, - "и у них еще оставалось немного времени, и Маркус хотел взглянуть на пирамиду Боллз. Это единственное место, где размножается буревестник кермадек, и он сказал, что подумывает о проведении там полевых исследований в следующем году. Конечно, будучи альпинистами, другие тоже хотели это увидеть, хотя я сказал им, что о том, чтобы приземлиться там, не может быть и речи. Маркус сказал, что нет проблем, он только хотел взглянуть на птиц с лодки.


"Итак, я согласился привести их сюда, это было в четверг. День был погожий, и я медленно повел их по кругу, останавливаясь, чтобы дать им возможность посмотреть в бинокль наверх. Среди них было довольно много перешептываний, как будто они обсуждали что-то личное, но я не обратил на это особого внимания. Затем, когда мы добрались до южного конца, Маркус спросил, могу ли я подвести их поближе. Я сделал это, и в следующий момент, пока я был сосредоточен на воде впереди, а Маркус стоял рядом и отвлекал меня, эти два парня, Оуэн и Кертис, надели гидрокостюмы и нырнули за борт. Они добрались до Пирамиды и взобрались вон на те скалы. У них был трос, и они буксировали снаряжение. Оказалось, что у них тоже было радио, так что Маркус мог с ними разговаривать. Они спланировали все это. Маркус извинился и сказал, что они просто хотели спокойно осмотреть это место. Они все были очень взволнованы этим, особенно Люси. Она и Дэмиен последовали за двумя другими туда."


"Значит, Дэмиен был с ними в тот день, в четверг?"


"Конечно, и в другие дни тоже".


"Ты снова вернулся?"


Боб кивнул, выглядя несчастным. "Они провели там большую часть четверга, но они не были удовлетворены. Они хотели вернуться в пятницу, за день до того, как должны были уехать. И Кертис с Оуэном хотели остаться на ночь на Пирамиде, понаблюдать за птицами. Мне это не понравилось, но в конце концов я согласился."


"Почему?"


Он пожал плечами. "Маркус сделал мне хорошее предложение по аренде лодки. Казалось, они знали, что делали. Я думал, что все будет хорошо. Большая ошибка."


Он опустил голову. Я подумал, что часть о том, что Кертис и Оуэн остались там на ночь, звучит странно, и задался вопросом, не лжет ли он, но я позволил ему продолжить.


" Что случилось? - спросил я.


"Мы вышли на следующее утро, погода была такой же хорошей, как и раньше, но между ними что-то было не так. Они не казались счастливыми, не разговаривали, особенно Люси. Я думал, у них просто похмелье после вечеринки прошлой ночью. В общем, они сошли на берег, а я бросил якорь, и мы поддерживали с ними связь по радио. Затем около трех часов дня что-то произошло. Они были на Ганнет-Грин, я наблюдал за ними в бинокль. У меня была леска за бортом, и я откусил кусочек. Я втягивал его - красивую большую желтоперую рыбу, - когда Маркус начал кричать в радио. Когда я спросил его, что не так, он просто сердито покачал головой. Я поймал рыбу, и он начал с кем-то спорить по радио. Я не мог толком расслышать, потому что он повернулся ко мне спиной, поэтому я посмотрел на остальных на скале. Я могла видеть троих мужчин, смотрящих вверх, но я не могла разглядеть Люси. Затем двое из них - Оуэн и Кертис - начали взбираться на гребень над Ганнет-Грин. Я наблюдал за ними через бинокль, а затем заметил Люси, которая была высоко над ними и быстро набирала высоту.


"Я спросил Маркуса, что происходит. Сначала он не хотел говорить, но в конце концов сказал мне, что у них была какая-то ссора, и Люси сбежала."


Мы с Анной обменялись взглядом. Это звучало неправильно, совсем не похоже на Люси.


"Очевидно, Маркус послал Оуэна и Кертиса за ней, чтобы успокоить ее и заставить вернуться, но они потеряли ее. Она была намного быстрее, чем они, и, казалось, она не хотела спускаться. Время шло, никакого прогресса, и я начал беспокоиться, день подходил к концу. Они были высоко, и им потребовалось бы некоторое время, чтобы добраться обратно до лодки, и я не собирался рисковать, пытаясь подобрать их в темноте. Я сказал Маркусу, и он передал по рации, чтобы они возвращались. Он был зол и сказал, что это послужит Люси уроком, если ей придется провести ночь в Пирамиде в одиночестве. Мне совсем не понравилась эта идея, но что я мог поделать?"


Было что-то в том, как он рассказывал историю, что не совсем соответствовало тому впечатлению, которое у меня сложилось о нем ранее. Он был каким-то слишком пассивным, играя на сочувствие. Солнце грело наши лица, и я спросил, можно ли мне пива. Я чувствовал, что мне это нужно. Он открыл для меня esky и продолжил свой рассказ.


"Итак, они вернулись на лодку, просто добрались до нее, когда стало смеркаться. Я пытался следить за утесами, но больше не видел Люси. Мы вернулись в Лорд-Хоу, никто не сказал ни слова.


"Когда мы проснулись на следующее утро, дул сильный шторм. Прогноз был плохим. Мы час за часом ждали, когда погода улучшится. Рейс с материка задерживался, и Маркус решил отложить их возвращение на сорок восемь часов. Шторм, однако, не утих - если уж на то пошло, он стал еще хуже. Днем я попытался вывести лодку, но не смог выйти за пределы рифа, море было слишком большим. Может быть, нам следовало позвать на помощь тогда, но мы уже сказали людям, что Люси с нами в безопасности, она лежит в своей комнате.


"На следующий день, в воскресенье, погода улучшилась, и мы первым делом отправились к Пирамиде. Конечно, мы надеялись увидеть Люси, ожидающую нас в саут-энде, точно так же, как я надеялся увидеть вас двоих там в субботу, когда я пришел за вами. Но не было никаких признаков ее присутствия. Мы несколько раз обошли скалу и ни черта не увидели. Затем трое парней подплыли и начали поиски пешком. К вечеру они ничего не нашли, и мы перезвонили им.


"Теперь я могу вам сказать, что мы были в панике. Что нам делать? К тому времени, как мы вернулись в Лорд-Хоу, мы убедили себя, что ей конец, и теперь главное - прикрыть наши спины. Я не горжусь собой, но я должен сказать вам, если бы я снова оказался в такой ситуации, я думаю, я бы, вероятно, сделал то же самое. Мы решили, что будем делать на следующий день - проведем утро в Balls Pyramid для последнего поиска, а затем перейдем к плану B. И это то, что мы сделали. В полдень мы прекратили поиски, и я повел их к скалам Маунт-Гауэр, где мы сказали Кармел, что находимся. Они знали, что где-то наверху есть участок опасной рыхлой породы, и план состоял в том, чтобы инсценировать аварию там, где людям было бы трудно рассмотреть ее поближе. Вот тогда Дэмиен струсил. Он сказал, что не хочет иметь с этим ничего общего, и настоял на том, чтобы его забрали обратно. Итак, я высадил Оуэна и Кертиса у подножия утеса и отвел Маркуса и Дэмиена обратно на причал. В два Кертис связался по рации с Маркусом, и я поднял тревогу вместе с Грантом Кэмпбеллом. Конечно, к тому времени было уже слишком поздно."


"И ты отправил их не в то место", - с горечью сказала Анна. "А ты не думал, что она могла быть все еще жива в Пирамиде?"


"Я возвращался туда несколько раз во время поисков, но там ничего не было. Итак... что она сказала в записке?"


"Какая, на хрен, разница?" Сказала я, слыша, как мой голос надломился. "Она умерла". Я сердито посмотрела на Боба. Его вид раскаивающегося сожаления раздражал меня. "Так что же произошло в ту пятницу, Боб? О чем был спор? Почему она убежала?"


"Я не знаю, Джош", - сказал он слишком ровно. "Они бы мне не сказали. Они только что сказали что-то о профессиональных разногласиях, как будто мне не нужно было знать."


" И ты не настаивал? Они поставили бы вас в положение соучастника убийства, а вы не настаивали на том, чтобы узнать почему?


"Это было не убийство, Джош", - сказал он тем же мягким печальным голосом. "Как я это себе представлял, они поссорились, и она ушла, чтобы успокоиться и все обдумать самостоятельно. Но она выбрала неподходящее время - было слишком поздно, и приближался шторм. Это было просто невезение, для всех нас."


"Не для всех вас", - яростно поправил я его. "Только для нее. Остальные из вас выкрутились из этого."


Он отвернулся и двинулся, чтобы привести лодку в движение, но я сердито крикнул ему вслед: "Сядь, Боб! Мы еще не закончили."


Он оглянулся на меня через плечо, затем пожал плечами, подошел и снова сел.


"Поскольку ты не можешь назвать причину их ссоры, Боб, позволь мне предложить одну. Это происходит вот так. Вы и ваш брат Гарри занимаетесь здесь рэкетом, собирая яйца редких птиц с мест гнездования по всему острову и продавая их контрабандистам и дилерам, таким как американец, который приезжал в гости на той яхте, пока Люси и другие были здесь. В высшей степени незаконно, конечно, но очень прибыльно. Это, должно быть, самое идеальное место на земле для ведения такого бизнеса, но я полагаю, что к некоторым открытым сайтам может быть немного трудно получить доступ незамеченным. Как, скажем, на острове Роуч со всеми этими прекрасными гнездами серой крачки, находящейся под угрозой исчезновения. Но у Кертиса и Оуэна была прекрасная возможность безнаказанно отправиться туда, и поэтому вы с Гарри заплатили им, чтобы они немного собрали для вас. И поскольку они такие замечательные альпинисты, в конце их пребывания у вас возникла блестящая идея уговорить их тоже заняться разведкой на пирамиде Шаров. Кермадек буревестник, не так ли? Это единственное место гнездования? Без сомнения, очень желанный. Единственная проблема заключалась в том, что Люси пронюхала об этом, я думаю, на вечеринке, которую ты устроил для the yachties. Она что-то подслушала? В любом случае, у нее возникли подозрения, и, наконец, во время второго визита в Balls Pyramid она поймала Кертиса и Оуэна с поличным. Когда она столкнулась с ними, они запаниковали. Они должны были помешать ей рассказать Маркусу, что они задумали, иначе им пришел бы конец - не просто выгнали из университета, но и посадили в тюрьму, вместе с тобой, конечно.


"Говорили ли они с тобой перед тем, как ты отправился в путь в тот день, о своих опасениях, что Люси пронюхала о них?" И ты сказал им, что они должны были делать, если казалось, что она создаст проблемы? Инсценировать несчастный случай вне поля зрения Дэмиена и Маркуса? Но она была слишком быстрой для них, не так ли? Она обогнала их, но в конце концов это ничего не изменило. Ты просто оставил ее здесь, пока она не выдохлась и все равно не попала в аварию."


Он бесстрастно сидел там на протяжении всего этого, слушая мои обвинения, не выказывая ни удивления, ни возмущения. И когда я закончил, он глубоко вздохнул, задумчиво потер подбородок и сказал: "Да, я думаю, у тебя там что-нибудь получится, приятель".


Его спокойствие было довольно пугающим, и я задалась вопросом, как я просчиталась. Очевидно, что теперь ему придется попытаться сделать с нами что-то довольно радикальное, и то, что я держал его нож, похоже, его не беспокоило.


Затем он сказал: "У тебя просто есть пара вопросов задом наперед. Во-первых, мы с Гарри не торгуем яйцами. Поверьте мне, в этом месте вы были бы сумасшедшим, если бы попробовали что-нибудь подобное. Тебя бы раскусили в мгновение ока, и поскольку средства к существованию каждого так или иначе связаны с охраной дикой природы, ты был бы так же популярен, как динго в кинди. Но я бы не удивился, если бы Кертис и Оуэн были замешаны в чем-то подобном, только они работали не на меня."


"Тогда кто?"


"Маркус".


"Что? Это нелепо."


"Пару лет назад, в конце одного из его визитов, я зашел к нему кое по какому поводу. Он собирал вещи, чтобы уехать, и я застал его врасплох. Он укладывал яйца в специальный пенопластовый контейнер в своем чемодане. Он выглядел обманутым, когда понял, что я это видел, но затем блефовал, говоря мне, что все это было частью исследовательского проекта, целью которого было начать программу разведения в Сиднее. Он даже показал мне, что в футляре есть небольшой обогреватель, чтобы они оставались живыми. Позже я окольным путем спросил Кармел, не было бы ли хорошей идеей создать программу разведения более редких птиц на материке, и она сказала, что это возможно, но такой программы нет, и в любом случае будет очень трудно получить разрешение на вывоз яиц с острова, чтобы начать ее. Я решил промолчать об этом. В конце концов, он был экспертом, не так ли? Мистер Охрана дикой природы собственной персоной.


"Это было в те времена, когда у Маркуса были две здоровые ноги, и он сам руководил полевыми работами и совершал большую часть восхождений. Но четыре года назад ему понадобился бы кто-то другой, чтобы заниматься коллекционированием за него."


Я был ошеломлен. Все это звучало ужасно правдоподобно. Кертис и Оуэн оба были очень преданы Маркусу, и было трудно представить, что они были замешаны во что-то подобное без его ведома и одобрения. Я посмотрел на Анну, ее рот был открыт, она была так же ошарашена, как и я.


"Я скажу тебе кое-что еще", - добавил Боб. "Тот американец, о котором ты упоминал? Маркус знал его раньше. Он сказал мне, что он старый приятель со времен учебы в Калифорнийском университете." Он уставился на меня. "Извини, приятель, но если ты считаешь, что в тот день там произошло что-то плохое, тебе лучше наводить справки поближе к дому".


" А как насчет Дэмиена? - спросила я. Я спросил. "Ты хочешь сказать, что он тоже был в этом замешан?"


"Что ты думаешь? Я бы так сказал. Но только не Люси. Она была прямой, как жребий. Я предполагаю, что это была его работа - отвлекать ее, пока другие занимались этим."


"Отвлекся?"


"Да. Он был ее партнером по скалолазанию, не так ли? Теперь мы можем вернуться?"


Мы с Анной сидели в тишине, пока огромная вершина уменьшалась позади нас.


Когда мы подошли к Лорд Хоу, Боб снова повернулся к нам и спросил: "Итак, что вы хотите сделать?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну что, ты собираешься признаться в краже лодки Кармел и незаконной высадке на Боллз-Пирамид и заставить десятки людей провести выходные в твоих поисках?"


"Какая альтернатива?"


"Альтернативой является то, что мы говорим, что вы отправились пешком вдоль подножия скал, чтобы попытаться добраться до места, где, как предполагалось, упала Люси, и заблудились или попали в прилив. Может быть, один из вас упал, подвернул лодыжку и не смог вернуться, а другой остался."


Мы с Анной посмотрели друг на друга.


"Почему ты согласился на это, Боб?"


"Потому что они разорвут тебя на части, если ты скажешь им правду, и я не представляю, на какие вопросы тебе придется отвечать относительно того, почему ты считал, что так чертовски важно отправиться в Пирамиду. Насколько я понимаю, чем меньше говорят об этом месте, тем лучше."


" А как насчет лодки Кармел? - спросил я.


"Я могу кое-что уладить, купить ей новый".


"Мы бы заплатили за это", - быстро сказала Анна. "Я бы настаивал на этом".


Это была проблема морального риска, я полагаю, довольно аккуратная. Боб предлагал нам выход из неловкого положения, делая что-то довольно похожее на то, что, по его утверждению, ему пришлось сделать в отношении Люси, фактически вынуждая нас признать, что на его месте мы поступили бы так же. Мне это ни капельки не понравилось, но я все еще не был уверен в его истории, равно как и в том, доверял ли я кому-либо из Келсо, и мне казалось, что, в любом случае, без веских доказательств мы были в значительной степени в их руках.


Я обменялся взглядом с Анной. - Все в порядке? - Спросил я.


Она пожала плечами. "На самом деле у меня действительно распухла лодыжка".


"Хорошо", - сказал Боб и повернул лодку к отверстию в рифе.


Они облегчили нам жизнь с нашей моральной порочностью. Все были так рады видеть, что мы благополучно вернулись, падали друг на друга, чтобы позаботиться о нас, приветствуя нас как героев, а Боба едва ли не святым. И когда я думал об этом позже, лежа в горячей ванне с большой порцией виски в кулаке, мне показалось, что в некотором смысле это было правдой - наше восхождение на Пирамиду Шаров было довольно героическим, и Боб спас нам жизни. Но я также не мог избавиться от ощущения, что каким-то образом он сорвался с крючка. Я подумала, что многое из того, что он сказал нам, вероятно, было правдой -Люси например, исчезновение в пятницу, а не в следующий понедельник, было бы рискованно выдумывать, и, похоже, это согласуется с тем фактом, что мы не нашли никого, кто видел ее в тот период - но было ли это всей правдой? Как только он понял, что мы знали, что он отвез Люси в Balls Pyramid, эта история была лучшим, что он мог придумать, чтобы оправдать себя. И мне все еще было трудно смириться с его обвинениями против Маркуса. Я колебался между недоверием и тошнотворным сомнением. И если бы это было правдой, то больше всего мне было жаль не Маркуса, потерпевшего крушение в своей пещере Каслкрэг, а его лейтенанта Дэмиена - Дэмиена, выжившего в своей роскошной квартире, будущего отца. Я подумала о том, как он помог нам, пытался увести нас подальше от этого, о том, каким заботливым он был со Сьюзи и как ухаживал за Мэри.


Мысль о Мэри напомнила мне, как долго нас не было, почти неделю. Когда я вышел из ванны, я позвонил ей, и она заверила меня, что все хорошо. Я не рассказал ей о нашем маленьком злоключении.


В тот вечер Мюриэл Келсо настояла, чтобы мы поужинали с ними. Нас обоих осмотрел врач, и лодыжка Анны просвечивалась рентгеном и была перевязана, и хотя он признал нас в достаточной степени здоровыми, страдающими от легкого облучения, Мюриэл все еще считала нас инвалидами. Я ожидал, что ее муж устроит нам неприятности, но, должен сказать, он был довольно милосерден, даже великодушен перед лицом нашего раскаяния. Я изложил все довольно подробно, о том, что мы полностью недооценили трудности и должны были прислушаться к его мудрому совету. "Ты, должно быть, уже сыт по горло всей нашей компанией", - закончил я.


"О, нет, это неправда", - сказала Мюриэл. "То, что случилось с бедняжкой Люси, было просто трагедией, в которой никто не виноват. И бедные Кертис и Оуэн! Нет, мы, конечно, испытываем огромную печаль, но мы не можем изменить прошлое. Мы просто должны жить с этим. И ты говоришь, что Маркусу нездоровится?"


Я сказал: "Думаю, не слишком хорошо. Кажется, он бросил университет в плохих отношениях и стал чем-то вроде отшельника."


"О боже. Мы, конечно, знали, что он никогда больше не возвращался сюда, чтобы продолжить свой исследовательский проект, но я не понимаю, как они могли обвинять его в том, что произошло. А что насчет Дэмиена? Я слышал, что сейчас он успешный адвокат."


Мне показалось, что за ее яркой улыбкой скрывалась определенная напряженность, с которой она это сказала. Как она узнала о нем?


"Да", - коротко ответила Анна.


"И, я полагаю, какой-то счастливице наконец удалось прижать его к стенке?" Она внимательно наблюдала за Анной, ожидая ее реакции.


"Счастливая женщина", - сухо сказала Анна.


Мюриэл улыбнулась про себя, и Стэнли сменил тему на более безобидную. Я был заинтригован интересом Мюриэл к Дэмиену, и позже, когда Стэнли извинился, чтобы сделать несколько телефонных звонков, а Боб вышел за еще одной бутылкой вина, я снова поднял этот вопрос.


"Звучит так, Мюриэль, как будто ты получила представление о Дэмиене, пока он был здесь".


"Ну что ж, к тому времени, когда ты доживешь до моего возраста, ты повидаешь большинство человеческих типов. Я сразу узнал его. То, как он смотрел на девушек. На самом деле это препятствие - делает жизнь интересной, конечно, и для него, и для них, но я надеюсь, что сейчас он остепенился."


Я услышала, как Боб возвращается, и быстро спросила: "Мюриэл, он что-то примерял к Люси?" Возможно, в тот вечер на вечеринке?"


"О". Она мгновение смотрела на меня, затем слегка покачала головой. "Я дал тебе свой совет, не так ли, Джош? Отпусти это. Прошлое ушло. Что бы она или кто-либо другой ни говорил или делал, она всегда была верна себе."


Что, черт возьми, это должно было значить? Что такого сказала или сделала Люси, что Мюриэль знала и не хотела передавать мне? Я хотел расспросить ее подробнее, но вернулся Боб, и разговор переключился на стоимость дизельного топлива.


22


На следующий день мы вылетели обратно в Сидней. После ночи глубокого сна я проснулся с общим ощущением подвешенной реальности, как будто я не совсем вынырнул из насыщенного сна. Это ощущение продолжалось, когда маленький самолет поднялся в яркий воздух над островом и накренился на юго-запад, подарив мне последний панорамный вид. Я мог различить белые нити прибоя вдоль линии рифа, тень облака, проплывающего над одним из островов Адмиралтейства, крошечную лодку, стоящую у пляжа Недс. И затем, когда мы поднялись выше, я увидел вдали на юге Пирамиду Шаров, суровую и одинокую. Действительно ли мы стояли на вершине этого, Анна и я, всего пару дней назад?


Я взглянул на нее, сидящую рядом со мной и читающую статью в бортовом журнале о приключенческом отдыхе в Тибете, и улыбнулся про себя, почувствовав прилив нежности к ней. Я представила, как она возвращается в Мемориальный дом престарелых имени Уолтера Мерчисона, привыкая к грязным реалиям обычной жизни, и внезапно поняла, как сильно мне будет не хватать ее постоянного присутствия, когда мы вернемся. Она со вздохом закрыла журнал и достала книгу из своего рюкзака - "Тайна убийства", естественно.


Поток людей в аэропорту Сиднея вывел меня из мечтательного состояния, как пощечина. Мы пробились сквозь толпу ко входу на железнодорожную станцию и сели на поезд до Центра. Анне пришлось двадцать минут ждать стыковки с Блэктауном, и я купил нам кофе и посидел с ней, неохотно уходя. Я догадался, что она чувствовала нечто подобное. Этим утром она почти не произнесла ни слова, а теперь уставилась на свои руки, все еще ободранные и распухшие от подъема, и покачала головой.


" В это трудно поверить, " пробормотала она.


"Да, как во сне".


Она посмотрела на меня, нахмурившись. "Мы не говорили о том, что собираемся делать сейчас, Джош".


Резкий голос прокричал что-то непонятное через громкоговорители, и люди за соседним столиком вскочили на ноги и поспешили прочь.


"Нет, мы этого не делали, не так ли?" Я думаю, мы оба делали все возможное, чтобы избежать этого. Возможно, мы надеялись, что возвращение к реальности на нашей родной территории позволит представить то, что мы узнали, в какой-то перспективе, чтобы мы могли отделить факты от фантазий.


"Дэмиену придется столкнуться лицом к лицу", - сказала я.


"Полагаю, да". - Голос Анны звучал так же устало, как и я. "Ты думаешь, он будет все отрицать?"


Альпинистское снаряжение Люси все еще там, на пирамиде Шаров. Полиция нашла бы это, если бы попыталась проверить нашу историю."


Ее хмурый взгляд стал глубже, сведя эти черные брови вместе. "Это разрушило бы его карьеру, если бы мы обнародовали то, что сказал нам Боб, не так ли?"


"Очень вероятно, что он отправится в тюрьму. Маркус тоже. Может быть, Боб. Это был бы большой скандал."


Мы посидели в тишине, затем я сказал: "Я могу поговорить с ним сам, если хочешь. Он мог бы сказать больше, если бы поблизости не было других свидетелей."


Она посмотрела на меня, неуверенно, немного обеспокоенно. "Ты бы не ...?"


- Что? - спросил я. Я рассмеялся. "Палка подходит к его ногтям? Не волнуйся, я бы просто поговорил с ним."


"Верно. Ты был бы осторожен, не так ли?"


"Конечно". Я посмотрела на часы. "Твой поезд скоро прибудет".


Она допила свой кофе и поднялась на ноги, собираясь забрать свой рюкзак, затем передумала и внезапно обняла меня. " Спасибо за все, Джош, " прошептала она.


"Эй, из нас получилась отличная команда, не так ли?"


Она кивнула и вырвалась. Я наблюдал, как она закинула рюкзак на плечо и помахала на прощание. Она произнесла одними губами какое-то последнее сообщение, но его заглушило другое объявление по громкоговорителю.


Мэри оторвалась от выпечки, чтобы тоже крепко обнять меня, Сократ взволнованно кружит вокруг нас, помахивая хвостом. Я был удивлен тем, как приятно было вернуться, снова ощутить знакомые кухонные запахи и какой-то другой, более глубокий, неуловимый аромат, возможно, старого дерева или полироли, который, казалось, пропитал весь дом.


"И ты нашла то, что искала, дорогая?"


Я рассказала ей очищенную версию, которую я подготовила, о том, как мы посетили место, где с Люси произошел несчастный случай, и поговорили с островитянами, участвовавшими в этом деле, и какими добрыми и услужливыми все были.


"Это хорошо", - сказала она, откидывая волосы со лба и оставляя на нем пятно от муки. Я почувствовал ее облегчение. "Теперь, когда ты покончил с прошлым, ты можешь двигаться дальше. Я уверен, что Люси хотела бы именно этого." Я понял, что она, должно быть, беспокоилась об этом.


"Ты прав. Я подумал, что мне следует начать просматривать страницы вакансий. Я достаточно долго обтирал тебя губкой."


"Не говори глупостей. Я бы пропал без своего постоянного помощника. Прошлой ночью перегорела лампочка в том высоком потолке на лестнице, и я не смог ее заменить. Но ты прав - тебе следует подумать о своей карьере. А Анна... " осторожно добавила она, " она довольна после вашей поездки?


"Да", - сказал я небрежно. "Настолько счастлива, насколько она когда-либо будет. Я думаю, ей просто нужны предлоги, чтобы сбежать из этого дома престарелых", - и я пустился в мрачное описание этого места.


Мэри рассмеялась. "Что ж, в конечном итоге мы все окажемся там или где-то вроде этого".


Я распаковал свою сумку и обнаружил, что подошва моего правого альпинистского ботинка треснула. Я выбросила пару, решив, что мои дни скалолазания закончились, затем загрузила вещи в стиральную машину и позвонила Дэмиену.


"А, Джош, ты вернулся?" Его голос звучал настороженно. "Как все прошло?"


"Хорошо. Мне нужно поговорить с тобой, Дэмиен."


"Конечно". Он не казался удивленным. Я подумал, не звонил ли ему уже Боб Келсо. "Лорен собирается куда-нибудь сегодня вечером со своими сестрами. Почему бы тебе не прийти в себя? Мы можем спокойно поговорить."


Я провел вторую половину дня, занимаясь своими делами по дому: заменил лампочку, закончил укладку брусчатки, которую ремонтировал на террасе, подрезал несколько засохших веток в лилли-пилли. И я проверил страницы трудоустройства в Herald . Я просмотрел банковские и финансовые разделы, а также рассматривал пару академических должностей, но не дошел до подачи заявления. Я подумала, что не стоит связываться с другом Дэмиена.


Я добрался до его входной двери вскоре после восьми. Он впустил меня, встретил на лестничной площадке двадцать восьмого этажа, как и раньше, и отвел в свою квартиру.


" Выпьешь? Скотч?"


"Спасибо". Я наблюдала за ним, пока он чинил их, думая о том, как удивительно хорошо он справился за такое короткое время. Конечно, он не мог практиковаться намного больше года? Самое большее, два. Я уже думал, что он начинает культивировать те маленькие причуды, которыми любят щеголять некоторые юристы, - яркий завиток волос, легкую экстравагантность одежды, - чтобы сделать их отличительными, даже немного эксцентричными. Я подумал, что у него были отличные качества выживания: амбициозный, сосредоточенный, умный и обаятельный.


"Здесь". Он протянул мне стакан и сел напротив меня. "Ваше здоровье".


"Ваше здоровье".


"Итак... твоя поездка".


" Боб Келсо говорил с тобой? - Спросил я.


"Действительно. Он рассказал мне о твоем маленьком приключении. На самом деле, довольно впечатляюще. Он сказал, что ты добрался до вершины пирамиды Шаров. Удивительные. Ты, должно быть, в лучшей форме, чем я думал. Анна тоже." Он ухмыльнулся. "Боб позвонил мне, как только посадил тебя на обратный самолет. Бедняга был обеспокоен. Это была не его вина. Он только что оказался втянутым в то, чего лучше бы не делал."


Я ничего не сказала, наблюдая за его лицом, языком его тела.


"Он сказал, что ты нашла записку".


"Это верно".


"Могу я это увидеть?"


"У меня здесь этого нет".


"Ну, и что там было сказано?"


"Я бы предпочел услышать твою версию этой истории, Дэмиен".


Он выглядел довольно огорченным. "Ты не должен быть таким, Джош. Судя по тому, что сказал Боб, ты в любом случае в значительной степени разобрался с этим."


"Продолжай".


" Насчет яиц, верно? Это было правдой. Маркус, по-видимому, некоторое время собирал яйца для продажи дилерам." Он увидел выражение моего лица. "Я знаю! Из всех людей, Маркус, это звучит невероятно. Дело было в том, что, каким бы блестящим ученым он, без сомнения, ни был, он был довольно безнадежен в получении денег на исследования. Он был высокомерен, считал процесс рецензирования унизительным и в тот или иной момент умудрился оскорбить практически каждого из своих коллег. В результате он не добился большого успеха со своими заявками на грант. Поэтому он решил пополнить свои исследовательские деньги продажей яиц. Как он объяснил нам, его птицы помогали ему спасти свои шеи, внося небольшой вклад. Он настаивал на том, что численность была небольшой и не имела никакого значения для размножающихся популяций."


"Когда он тебе это объяснил?"


"После того, как мы согласились быть частью его команды. По его описанию, это не казалось таким уж важным. Маркус был экспертом, и если он сказал, что все в порядке, что ж, мы подумали, что все должно быть в порядке. Это был вопрос лояльности в такой же степени, как и все остальное."


"Да". Это действительно звучало правильно. Все они были очень преданы Маркусу, их модному священнику.


"Ты хочешь сказать мне, что Люси была в этом замешана?"


"Нет. Я сомневаюсь, что она согласилась бы на это, но Маркус никогда не рисковал. Он думал, что она была очень особенной, ты знаешь. Полный идеалов, которые двигали им, и она безоговорочно доверяла ему. И в этом была проблема. Она понятия не имела. Маркус попросил меня быть ее партнером по скалолазанию и помогать ей заниматься научными исследованиями и уберегать ее от опасности, пока двое других занимались сбором. Мы подумали, что все это было чем-то вроде розыгрыша."


Я почувствовал тот старый тошнотворный прилив ревности. Он должен был оставаться рядом с ней, отвлекать ее, развлекать ее.


"Почему Маркус просто не исключил ее из команды?"


"Он не мог. Она была безумно увлечена путешествием, она была самой способной ученицей, лучшей альпинисткой. Он просто не мог."


"Но она узнала, что происходит?"


"Я думаю, она начала улавливать намек на что-то почти сразу, как они прибыли на остров. Трудно хранить секреты, когда вы все живете вместе - шепот, толчок локтем, разговор, который внезапно прекращается, когда вы входите в комнату. Но она не могла быть уверена, пока не прибыли яхты. Маркус был не очень хорошим актером. Он сильно забеспокоился по мере приближения времени. Было несколько горячих телефонных звонков. Дилер оказывал на него давление. Маркус начал сильно волноваться во время вечеринки у Келсо для экипажей яхт, когда увидел, что Люси разговаривает с парнем. Он заставил меня вмешаться и попытаться увести ее, но это было нелегко. Очевидно, Люси подслушала, как он говорил с Маркусом о яйцах буревестника Кермадека, что было чем-то вроде розыгрыша, потому что их можно найти только в Пирамиде Шаров, и наш визит туда должен был быть секретным. Она хотела знать, что происходит, и я попытался отшить ее. Но я был немного пьян и глуп, в то время как она была трезвой и острой как иголка. Я не знаю точно, что она вообразила, но она умчалась прочь. Я не уверен, что произошло после этого, но на следующее утро она почти ничего не говорила и наблюдала за всем, что мы делали, как ястреб."


"Так что же произошло на следующий день?"


Боб, как и планировалось, отвез нас в Боллз-Пирамид, и мы поднялись на Ганнет-Грин. Я должен был отвести Люси в обход на западный фланг, подальше от глаз Кертиса и Оуэна, которые охотились за колонией буревестников, замеченных ими на востоке. Сначала она, казалось, согласилась с этим, но потом я повернулся, чтобы что-то ей сказать, и она ушла. Я пополз обратно тем же путем, которым мы пришли, и когда я посмотрел через гребень, я увидел ее, спускающуюся туда, где двое других прятались среди кустов мелалеуки. Я позвал, и они подняли головы и увидели ее. Она начала кричать на них ... Я не мог слышать, о чем они говорили. Вокруг нас кружили чайки с криками, и ветер свистел в скалах. Затем Люси внезапно сорвалась с места, помчавшись к гребню, я не знаю почему. Кертис говорил по радио, я полагаю, с Маркусом, а затем они с Оуэном отправились за ней. Я последовал за ним, но не смог угнаться. В конце концов я сдался и просто подождал, пока Кертис и Оуэн спустятся обратно. Они сказали, что потеряли ее."


"Они не пытались причинить ей вред? Ты уверен, что она сбежала не из-за этого?"


"Боже, нет, Джош. Ничего подобного."


Некоторое время мы сидели в тишине.


Я решила, что именно отвращение так отпугнуло Люси. Отвращение к друзьям, которые так всесторонне обманули ее; отвращение к учителю, который открыл ей глаза на правду, а затем извратил ее своей продажностью и жадностью; отвращение к ее виду, который не мог не разрушать все, к чему прикасался, даже в этом уединенном нетронутом месте. И, конечно же, отвращение к любовнику, который оставил ее с этим маленьким червячком в животе.


"Пожалуйста, " наконец сказал Дэмиен, " пожалуйста, не придавай этому значения больше, чем есть. В конечном счете, это был трагический несчастный случай. Она умчалась, отказалась спускаться обратно и была застигнута непогодой на опасном открытом месте."


Полагаю, это было то, что я хотел услышать, лучшее, что можно было из этого сделать.


"Конечно, Кертиса и Оуэна терзало чувство вины. Вот почему Оуэн сказал то, что он сделал Анне."


"Да".


"Итак..." Он наклонился вперед на своем сиденье, внимательно наблюдая за мной. "Записка".


"Это было стихотворение отчаяния", - сказал я. Но так ли это было на самом деле?


"Что, предсмертная записка?"


"Не так многословно".


- Где ты это нашел? - Спросил я.


"На вершине".


"Ты шутишь! Она добралась до вершины? Это тысяча восемьсот футов! Ну, ты знаешь - ты взобрался на нее. Но вас было двое. Как бы вы это описали?"


"Жестко", - сказал я. "Я действительно не знаю, как ей это удалось". Я не упомянул, что она оставила свое альпинистское снаряжение. Это было действительно героическое восхождение всей ее жизни, как у Линн Хилл в "Эль Капитан".


Я сделал глоток своего скотча. Он горел. "Я поговорю с Маркусом".


"Пожалуйста, не надо", - быстро сказал Дэмиен. "Маркус сейчас в смятении. Ты видел его, не так ли? Он больше ничего не может тебе сказать. Это был трагический несчастный случай, и все, кто был в этом замешан, дорого за это заплатили".


Сидя в той прекрасной квартире с видом на Серкулар-Куэй, потягивая солод десятилетней выдержки, я почувствовала, что Дэмиен выразился об этом не совсем так. Он увидел, что на моем лице отразилась ошибка, и быстро добавил: "Подумай о семьях Кертиса и Оуэна, ради Бога. Ты действительно хочешь заклеймить этих двоих как убийц? Они были твоими друзьями."


"Я знаю".


Он наклонился ко мне еще ближе через пропасть, как будто желая физически преодолеть пропасть между нами. "Я действительно ценю, что ты пришел сюда, чтобы поговорить об этом, Джош, и позволил мне объяснить. Когда-то мы были друзьями; я надеюсь, что мы все еще можем ими быть. Я знаю, что ты уравновешенный парень. Но меня беспокоит, что Анна вовлечена в это. Она склонна быть немного истеричной, когда дело доходит до этой темы. Она сказала вам, что напала на меня на дознании? После одного из сеансов, когда Кертис сказала, что меня не было на месте происшествия, когда произошел несчастный случай, она набросилась на меня, сказала, что я должен был быть там. Она была очень беспокойной молодой женщиной, поверьте мне."


"Почему ты сказал им, что тебя там не было?"


Он развел руками. "По сути, я запаниковал. Просто не мог смириться с перспективой необходимости давать показания очевидца." Но для меня это не было похоже на панику, скорее на управление рисками.


"Джош, " сказал он, - пожалуйста, успокой ее. Она должна смириться с этим. Знаете, я мог бы получить десять лет за контрабанду местных диких животных и введение в заблуждение коронера. Десять лет .


23


Я вернулся в Поттс-Пойнт, чувствуя необходимость расслабиться перед возвращением в отель, и остановился в пабе за углом. Я чувствовала себя измотанной после всего, что произошло недавно, в довершение к этому разговору с Дэмиеном. Думая об этом, я вспомнил чувство, которое у меня возникло, когда я встретил его на похоронах Кертиса и Оуэна, как будто надо мной поработал профессионал. По сути, он скормил мне более приемлемую версию сценария, который я изложил Бобу на лодке. Он подтвердил то, что я подозревала, но не более того. Единственный раз, когда он, казалось, вообще колебался, был, когда говорил о записке Люси. Возможно, я мог бы извлечь из этого больше пользы, но я не был вполне уверен, как. Я выпил пару новых шхун и начал чувствовать себя немного лучше. Между грохотом музыки наверху и отрывистыми комментариями по большому телевизору мне пришло в голову, что я должен попытаться проследить источник этого куплета Люси. Это, конечно, было не то, что я хотел бы написать в качестве прощального выстрела в жестокий мир.


Я не смог получить никаких результатов по первой строке в Google, поэтому на следующий день я пошел в университетскую библиотеку, чтобы посмотреть, смогу ли я найти ее. Это заняло у меня пару часов, но в конце концов я нашел это, отрывок из сохранившихся фрагментов поэмы древнегреческого философа по имени Эмпедокл, которая называется "О природе", в которой был какой-то смысл, хотя я не мог припомнить, чтобы Люси когда-либо проявляла интерес к классике. Но Эмпедокл, несомненно, заинтересовал бы ее. По-видимому, он был первым, кто предложил подробное объяснение происхождения видов и механизмов, с помощью которых пара формирует эмбрион. Он также был радикальным пацифистом и вегетарианцем, считая, что забой животных - это убийство, мясоедение - эквивалент каннибализма, а жертвоприношение животных - богохульство. Именно он выдвинул идею о том, что мир состоит из четырех элементов-земли, воды, воздуха и огня. Он предположил, что на эти элементы воздействуют две противоположные силы: одна, которую он назвал филия, или любовь, чтобы связать их вместе, а другая, нейкос, или раздор, чтобы разлучить их. Итак, цитируемый Люси отрывок на самом деле касался фундаментальной физики мира:


Ибо с земли мы видим землю,


с водой вода,


с воздухом bright air,


с огнем, пожирающим огонь,


с Любовью мы видим Любовь,


Борьба с ужасной борьбой.


Но Люси изменила последнюю строчку, заменив Strife на Death . Это было ошибкой или преднамеренным?


Эмпедокл тоже был мистиком, у него было много идей о переселении душ и цикле перевоплощения через различные природные формы, и чем больше я читал, тем больше мне вспоминались бредни Маркуса Фенна о Штайнере. Я также вспомнил, как он цитировал греческие источники в том видео, где он в Осло, и я подумал, что он, должно быть, навел на это Люси.


Я также обнаружил довольно смущающую вещь об Эмпедокле, касающуюся его смерти. Говорили, что он покончил с собой, взобравшись на вершину Этны и бросившись в действующий кратер, чтобы никто не нашел его тела и люди подумали, что он был взят на небеса как бог. Когда я прочитал это, я почувствовал, как волосы встали дыбом у меня на затылке. Легенда гласила, что вулкан выбросил одну из его бронзовых сандалий, раскрыв обман. По другой версии, вулкан извергся, когда он прыгнул в него, отправив его в полет на Луну, где он до сих пор бродит, питаясь росой. Я подумал о луне, которая вывела нас из лагуны той ночью в Лорд-Хоу.


Скорее сбитый с толку, чем просветленный этим исследованием, я вернулся в свой номер в отеле. Пакет с мелом Люси лежал на столе, и я открыла его и снова увидела черное насекомое, свернувшееся внутри. Вид этого вернул меня на вершину пирамиды Шаров, когда на нас обрушились первые яростные капли дождя. Я вытащил насекомое и распутал его, как мог, и был удивлен его размером - пять дюймов двенадцать сантиметров в длину. Его блестящий черный панцирь отливал красным, а из шести ног задняя пара была самой большой и мускулистой. Я никогда не видел ничего подобного этому; это казалось довольно примитивным и грозным, и я задавался вопросом, что это делало в сумке Люси.


Так что позже тем утром я отнесла его в Австралийский музей в центре города, пробираясь сквозь длинную крокодилью толпу любителей покусать лодыжки в школьной форме, выстроившихся в очередь по ступенькам и через выложенный песчаником вход. Услужливая женщина в справочном бюро сказала мне подняться на лифте в офис на верхнем этаже, где другая женщина, столь же терпеливая и внимательная, тщательно изучила мой маленький неряшливый экземпляр. Я чувствовал себя слегка нелепо, как один из школьников внизу, демонстрирующий свою очень интересную находку.


"О! Я знаю, что это такое. Благость. Твой дедушка был моряком или что-то в этом роде?"


Я выглядел озадаченным.


"Я просто подумал ... Видите ли, это вымершее место. Существует уже много лет. Dryococelus australis - фантомный фазмид."


"Что, прости?"


"На острове Лорд-Хоу высаживают лобстера. Это фазмид, разновидность насекомого-палочника. Он был когда-либо найден только на острове Лорд-Хоу, и он был уничтожен, когда крысы выбрались на берег с севшего на мель корабля в 1918 году. В нашей энтомологической коллекции довольно много образцов. Один из них выставлен в "Насекомых", внизу, на втором уровне. Итак, как к тебе это попало?"


"О... долгая история. Его нашел друг. Немного похоже на то, что, по твоим словам, вероятно, оставил какой-нибудь старый родственник." Возможно, старый дядя Маркус. "Значит, он вымер на какое-то время?"


"О да. Недалеко от Лорд-Хоу есть небольшой остров, где нашли последние останки, но, к сожалению, живых экземпляров нет."


"Это ведь не была бы пирамида Шаров, не так ли?"


Она улыбнулась мне, умный мальчик. "Это верно! Какие-то люди приземлились там в шестидесятых и нашли несколько мертвых фазмидов."


Я нашел их образец на втором уровне, в стеклянной витрине с надписью "РЕДКИЙ И ЛЮБОПЫТНЫЙ". По-видимому, он вымер на Лорд-Хоу к 1935 году. В 1966 году трое мертвых были найдены первыми альпинистами на пирамиде Шаров. Как они туда попали, оставалось загадкой, поскольку фазмид был бескрылым.


Я вышел из музея, перешел улицу к Гайд-парку и сел на скамейку на солнце. Молодые офисные работники лежали на траве, ели бутерброды и загорали. Я думал о предложении в черновике последнего письма Люси ко мне.


Я чувствую как последний фазмид. так грустно.


Итак, она думала о фазмиде перед тем, как отправиться в Пирамиду Шаров в тот последний роковой день. Возможно, она написала черновик за день до этого, после того, как они совершили там свою первую посадку, возможно, вечером вечеринки. Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что группа была бы гораздо более заинтересована в исследовании фазмида на пирамиде шаров, чем еще больше яиц чаек. Крысы так и не добрались до Пирамиды, поэтому никто не мог быть уверен, что эти странные существа не выжили там. Что может быть более интригующим для группы молодых зоологов, чем возможность повторного открытия чего-то, что считалось вымершим в течение семидесяти лет? И все же Дэмиен не упомянул об этом.


Если Люси нашла мертвого фазмида во время своего последнего восхождения, хранила ли она его в своей сумке с мелом вместе с запиской как еще одно завуалированное послание? Если так, то это, как и стихотворение, наверняка могло быть адресовано только Маркусу. Меня расстроила мысль о том, что два ее последних сообщения могли быть предназначены для него. Но что они имели в виду?


Я боролся с этим, когда мой телефон заиграл небольшую мелодию в моем кармане. Это была Анна, интересовавшаяся, говорила ли я уже с Дэмиеном. Я извинился за то, что не перезвонил ей раньше, и рассказал ей о моем разговоре с ним.


"Мм..." Я мог представить, как сосредоточенно нахмурились ее брови, когда она думала об этом. "Это действительно звучит правильно, не так ли?"


"Может быть".


"Ты не уверен? Это довольно близко к тому, что вы подумали, не так ли?"


"Полагаю, именно это меня и беспокоит. Он уже знал все о нашей поездке - Боб позвонил ему."


"Ох. Но все же..."


Затем я рассказала ей о стихотворении и о сухопутном лобстере, и о том, как они, казалось, отсылают к Маркусу.


"Дэмиен особенно настаивал на том, чтобы мы больше не разговаривали с Маркусом. Слишком огорчительно для бедного парня."


"Ты все равно хочешь пойти?"


"Да. Он также хотел, чтобы я заставил тебя отступить. Ты, по-видимому, слишком истеричен."


"Истеричка? Я?"


"Да. Он сказал, что вы напали на него на дознании."


"Ах, это. Это было тяжелое время для меня, Джош. Я же говорил тебе."


"Да. Итак, ты хочешь пойти в Castlecrag сегодня вечером? Мы могли бы сначала перекусить."


Я забрал ее из квартиры в тот вечер в шесть, и мы съели пиццу по дороге через город. Внезапно прошел ливень, движение замедлилось и стало более загруженным, фары и дворники были включены. К тому времени, как мы добрались до Каслкрага, свет начал меркнуть под тяжелыми облаками. Я свернул на извилистые улочки поместья Гриффинов и остановился возле дома в Цитадели.


Казалось, что вокруг полная темнота, и я подумал, что мы зря тратим время, но затем Анна заметила проблеск света из маленького бокового окна. Я припарковался на обочине дальше по улице, где она была немного шире, и мы поспешили обратно под дождем к грубому каменному бункеру, задумчиво стоящему под мокрым пологом листвы. Я чуть не поскользнулся в непроглядной темноте входной дорожки, коварно покрытой мокрым мхом, затем постучал молотком в тяжелую входную дверь, которая распахнулась сама по себе. Из дома, казалось, донесся вздох, похожий на вздох его собственного дыхания, тяжелого от запахов сырости, плесени и прокисшей старости, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом.


"Маркус?" Я позвал. - Доктор Фенн? - спросил я.


Ответа не последовало, и мы осторожно переступили порог, и я провела пальцами по холодной стене, нащупывая выключатель. Наконец я нашел это и включил свет, довольно тусклую лампочку малой мощности в тяжелом абажуре. Прямо под ним мы увидели бумаги, разбросанные по полу, как будто там произошло ограбление. Мы осторожно прошли через них в гостиную с полосой препятствий из тяжелой мебели. Казалось, здесь не было никаких явных признаков беспорядка, но дыхание здания было более резким, смесь странных запахов - горелой серы, аммиака, тухлых яиц, паров концентрированной кислоты. Это были незабываемые запахи школьной химической лаборатории.


Впереди, через дверной проем в кабинет, пробивался проблеск света. Внутри я мог видеть трон Марка, освещенный маленькой настольной лампой.


"Маркус?"


Мы осторожно двинулись вперед, и в поле зрения появилось больше комнаты. Это выглядело еще более хаотично, чем раньше, с бумагами, книгами, кружками и тарелками, разбросанными повсюду. Когда мы вошли, у двери в боковой стене внезапно появилась фигура из соседней комнаты, которую я раньше не видел. Я отскочил назад, пораженный маской, закрывающей рот и нос, защитными очками, белым халатом и перчатками.


" Алло? - спросил я. Мужской голос, приглушенный маской. Затем он снял перчатки и отбросил их в сторону, снял маску и защитные очки, и мы узнали Маркуса, одетого в лабораторный халат, испачканный химическими пятнами и ожогами.


"О, Маркус. Извините, мы стучали и звали, но входная дверь была открыта. Мы подумали, что произошла кража со взломом или что-то в этом роде."


Он посмотрел на нас по очереди, нахмурившись, как будто все еще был занят тем, что делал. "Um? Нет. Я просто работал." Его голос звучал грубо и хрипло. "Я тебя не слышал. Что случилось?"


"Мы подумали, не могли бы мы перекинуться парой слов. Мы могли бы вернуться, если ты будешь чем-то занят."


"Нет, все в порядке. Освободи скамью, будь добр. Хочешь выпить? Вон там есть немного скотча. Сделай мой большим. Вода?"


"Да, спасибо".


Он повернул обратно в боковую комнату, очевидно, источник запахов, которые были здесь очень сильными. Я нашла три грязных стакана, и пока я наливала, мы услышали, как Маркус кашляет, прочищает горло и сплевывает, затем из крана полилась вода. Он снова появился с наполненным до краев стаканом в свободной руке, неуклюже маневрируя палкой вокруг препятствий, и я задался вопросом, какому риску безопасности он, должно быть, подвергается, имея дело с химикатами. Я взял мензурку и плеснул немного воды в напитки Анны и свой. Маркус развернулся на своем троне и покачал головой, глядя на воду, делая глоток чистого скотча. Свет от лампы у его локтя высветил его адамово яблоко, работавшее как поршень в его связанном горле, когда он жадно глотал. Его глаза казались увеличенными в черепе, опущенные веки были более прикрыты.


"Что я могу для тебя сделать?"


"Это то же самое, ради чего мы пришли в прошлый раз", - сказал я. "Мы были на острове Лорд-Хоу".


Его глаза резко открылись. " Теперь понял? - Спросил я.


"Да. Мы знаем, Маркус."


"Знаешь? Знаешь что?"


"Насчет яиц ..."


Он сделал озадаченное лицо. - Яйца? - спросил я.


Я нетерпеливо покачал головой. "Да, о том, что ты крадешь редкие яйца с мест размножения".


Он просто бесстрастно смотрел на меня, и я подумал, что ж, если мы собираемся сыграть в покер.


"И о других вещах".


Я полез в карман куртки и достал фазмид, приклеенный скотчем к карточке, встал и положил ее ему на колени, не говоря ни слова.


Он моргнул от шока, когда понял, что это было.


"Где ты это взял?"


"Это было в мешочке с мелом Люси, на пирамиде шариков".


"Ты был на пирамиде Шаров?"


"Да. И мы поговорили с Бобом Келсо и Дэмиеном. Они рассказали нам все."


" А, тогда ты действительно знаешь. " Он печально посмотрел на останки насекомого. " Ты действительно знаешь."


Он сделал глубокий вдох и сказал: "Вы не должны винить их. Это все была моя вина. Они только хотели защитить меня. Если бы я только сказал своим друзьям, что на этот раз яиц быть не может, или рассказал об этом Люси, как я сказал остальным. Но мне было стыдно, понимаете. Стыд." Он горько улыбнулся. "Это было самое первое, что испытали Адам и Ева после Грехопадения, помните? После того, как они вкусили от плода знания. Изначальная человеческая эмоция. Я могла рассказать другим о яйцах и убедить их, что все в порядке - я могла даже убедить себя - но я не могла рассказать Люси. Она была такой же, как я изначально, давным-давно, до компромиссов. Видите ли, ее вера в меня была довольно пугающей. Итак, она не поняла, и вот как произошла трагедия."


"Не понял чего? Что ты был мошенником?"


"О, Джош, в самом деле. Яйца были ничем. Эти серые крачки и кермадекские буревестники, вероятно, в любом случае обречены. Они начали свой упадок, когда мы появились на сцене, двести лет назад. Ты еще не понял? Люси тебя ничему не научила? Мы проклятие, чума на земле; нас слишком много, мы слишком жадные и слишком умные. И мы не хотим умирать. Мы просто не хотим умирать. Вот почему Люси пришлось. Вот ради чего все это было."


Теперь он потерял меня. Он увидел недоумение на наших лицах и сказал: "Фазмиды".


Я покачала головой, и он сказал: "Разве Дэмиен не рассказал тебе о фазмидах?"


"Ты тоже хотел их продать", - догадался я.


Он улыбнулся. "Ну, они, безусловно, были очень желанным товаром - редчайшее насекомое, самое редкое беспозвоночное на планете. Стоит больших денег. Мой друг на яхте был вне себя, когда услышал об этом. Ирония в том, что именно Люси рассказала ему. Она болтала с ним на вечеринке, думая, что он просто приятный, невежественный американский гость, интересующийся нашей местной дикой природой, и она упомянула фазмид и о том, что есть шанс, что он все еще сохранился в Пирамиде Шаров. Вскоре после этого он заговорил со мной об этом, настойчиво, очень настаивал, чтобы мы проверили это, и я проговорился, что мы именно этим и занимались. Боюсь, я не совсем понимал, насколько он был безжалостным бизнесменом. Мне пришлось много и упорно думать, и я полночи не спал, готовясь. И что еще хуже, Люси, должно быть, что-то подслушала тем вечером, потому что позже она поговорила с Дэмиеном, и он был убежден, что она подозревала, что остальные из нас были замешаны в чем-то, о чем она не знала. Разве он тебе всего этого не рассказывал?"


"Да, да", - солгал я. "Но я хочу услышать это от тебя, Маркус. Я думаю, Дэмиен избавил нас от части философии. Мы хотим услышать все это."


"Что ж, тебе придется наполнить мой бокал".


Я встал, чтобы сделать это для него, и он продолжил со вздохом.


"В тот первый день на Пирамиде мы были разочарованы, но ближе к концу они нашли помет насекомых среди кустов мелалеуки на Ганнет-Грин, который показался нам многообещающим. Насекомые вели ночной образ жизни, поэтому мы решили оставить Кертиса и Оуэна там на ночь, чтобы посмотреть, смогут ли они обнаружить их с помощью факелов.


"На следующее утро Дэмиен, Люси и я вместе завтракали, когда Кертис выступил по радио, чтобы сообщить мне, что они добились успеха - они нашли и сфотографировали полдюжины живых особей. Дэмиен начал говорить о том, что вернется позже с должным образом одобренным проектом по изъятию некоторых из них для программы разведения в университете и повторному внедрению их в Лорд Хоу, когда крысы будут уничтожены. Но я заметила, что Люси почти ничего не говорила, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я была уверена, что Дэмиен был прав насчет ее подозрений, и я оказалась в довольно затруднительном положении. Как только она ушла собираться, я поговорил с Дэмиеном и связался по рации с Кертисом, чтобы сообщить им, что они должны были сделать. Они, конечно, были очень удивлены, но я настоял, и им пришлось согласиться.


Боб отвез нас обратно к Пирамиде, а Люси и Дэмиен сошли на берег и поднялись в Ганнет-Грин с едой и горячими напитками для двух других. Что-то в их поведении вызвало у Люси подозрения, и она заметила, как Дэмиен передавал Кертису пачку, которую я ему дала. Когда Кертис сказал, что им с Дэмиеном следует вернуться на яхту, пока они разбирают свои вещи, она почувствовала, что что-то не так. Она спросила их, что происходит, и сказала, что хочет посмотреть в стае. Они отказались, но она ухватилась за это. Они пытались помешать ей открыть его, но она была слишком быстрой для них и вытащила контейнер, находившийся внутри. Кертис схватил его, и в суматохе он упал на землю и разорвался." Он пожал плечами, сделал глоток своего напитка и содрогнулся.


" Что в нем было? - спросил я.


"Черные крысы", - тихо сказал он. "Крупная пара для размножения. Гарри Келсо поймал их в расставленные им ловушки, и я убедил его отдать их мне. Они выпрыгнули и скрылись в скалах."


Мы оба уставились на него, ошеломленные, представляя себе эту сцену.


"Но ... почему?" Анна наконец смогла ахнуть.


Но я думал, что знал. "Спрос и предложение", - предположил я.


Он улыбнулся, как отличнику. "Торговый банкир прав. Мой друг-дилер хотел не просто несколько phasmids, он хотел все phasmids, единственные. Таково было его требование, последних живых фазмидов на планете. Он хотел загнать рынок в угол. Он не хотел, чтобы кто-то вернулся позже и нашел больше. Он ясно дал понять, что жизнь была бы для меня очень некомфортной, если бы я не выполнял его требования. Я действительно не видел его с этой стороны раньше".


Я попыталась представить реакцию Люси, когда она смотрела, как эти крысы разбегаются среди камней, пытаясь смириться со степенью предательства других, Маркуса больше всего.


"Она не убегала от других", - сказала Анна. "Она пыталась поймать крыс".


"Вот именно. Я волновался, что с ней может произойти несчастный случай, и я сказал им по радио, чтобы они попытались урезонить ее, рассказать ей правду. Но для этого было слишком поздно. Слишком поздно."


Меня затошнило, мне все еще было трудно осознать степень грехопадения Маркуса. "Значит, где-то в Штатах есть племенное стадо фазмидов, не так ли?"


"Нет, нет. Я уже сказал Кертису и Оуэну убить тех, кого они захватили. Я сказал своему другу, что у нас не было успеха, что было ясно, что в живых фазмидов не осталось. Что теперь было на самом деле правдой."


Теперь мы просто таращились на него. Этот человек был невероятен. "Ты убил их всех?" Вы уничтожили целый вид? Во имя всего святого, почему?"


"Значит, ты на самом деле не знал этой истории. Ну, неважно. Я расскажу тебе, тогда ты сможешь судить."


Снаружи снова накрапывал дождь, барабаня по стеклу французских окон.


"Фазмид Лорд Хоу был совершенно особенным созданием. Я изучал это в течение многих лет."


"Как вы могли его изучать, если предполагалось, что он вымер?" Я возражал.


"Было несколько записей с того времени, когда они были в изобилии на острове, вплоть до появления крыс. Люди были явно очарованы ими. Они верили, что самки могут размножаться путем партеногенеза, клонируя себя без помощи самцов. И они писали о своем долголетии, о том, как любимый фазмид, смирно живущий в семейном саду, почти как домашнее животное, будет передаваться из поколения в поколение.


"Я также раздобыл останки фазмида. Гарри нашел несколько штук во время своих путешествий по острову и предоставил их мне. Я провел тесты, чтобы установить их возраст, и обнаружил, что они были необычайно старыми. Я мог видеть хорошую эволюционную причину для этого. Представьте, что вы очень хорошо приспособленное существо, живущее на крошечном острове, удаленном от остального мира и без хищников. Как вы должны размножаться? Если вы будете делать это обычным способом, неистово размножаясь каждую весну, вы рискуете перенаселиться и нарушить баланс вашей среды обитания. Тогда одним из ответов было бы развивайте все более и более короткий жизненный цикл, чтобы ограничить свою численность, ускорив естественный процесс смерти. Или вы могли бы пойти другим путем - вы могли бы ограничить свое размножение, чтобы покрыть минимальную компенсацию случайных смертей, и продлить продолжительность жизни каждой особи почти на неопределенный срок. Это то, что сделали фазмиды. За тысячелетия они выработали свой собственный ген бессмертия. Пока их среда обитания оставалась неизменной, они могли жить довольно хорошо вечно, но как только появились черные крысы, они были обречены. Они просто не смогли вывести свой род из состояния вымирания."


Я сказал: "Значит, ваш дилер не смог бы их разводить?"


"О, проблема была не в этом. Я уверен, что он мог бы создать условия, благоприятные для более быстрого размножения. Нет, проблема была в том, что произойдет, когда он обнаружит, что у него единственный в мире источник существа со встроенным геном бессмертия. Редкое насекомое - это одно, но это ... Его ценность была бы выше всего.


"Разве Люси не рассказывала вам о восьми принципах глубокой экологии Арне Нэсса, принципах, которые должны лежать в основе любой нашей роли в устойчивой жизни на этой планете?"


"Я думаю, она упоминала ..."


Он покачал головой. Плохая ученица. "Пятый принцип гласит, что расцвет как человеческой, так и нечеловеческой жизни требует существенного сокращения численности человечества. Как я уже сказал, мы - чума, и наше население вышло из-под контроля. И мы не хотим умирать. Представьте себе открытие гена бессмертия и его перенос в геном человека. Это была бы катастрофа, невообразимая..."


Он позволил этому осмыслиться на мгновение, затем пробормотал: "Вот почему фазмиды должны были умереть". И затем, почти шепотом: "Вот почему Люси должна была умереть".


- Что? - спросил я.


"Что, если она убила крыс? Что, если она и фазмиды выжили там, и ее спасли? Что, если бы она вернулась и рассказала миру? Мы просто не могли так рисковать."


"Итак..." Я колебался, зная, что мы наконец достигли точки, момента истины, и что следующие секунды навсегда изменят наши жизни. "Итак, что ты сделал?"


"На пятый день, когда поиски продвинулись далеко в море, я отправил Дэмиена и Кертиса к Пирамиде на "Зодиаке" с яхты моего друга. У Оуэна не хватило духу на это. Я должен сказать, что я не винил его. В конце концов, они нашли ее."


"Она была жива?"


Он кивнул. "Слабый, но живой".


- Что они сделали? - спросил я.


Он мрачно посмотрел на меня. "Мне жаль, Джош".


Комната наполнилась шумом. Сквозь пение в моих ушах я услышал плач Анны и другой голос, мой собственный, кричащий: Вы ублюдки! Вы, гребаные ублюдки! Она была беременна! и испуганное лицо Маркуса, когда я бросилась к нему и попыталась ударить кулаком по лицу. Мы кувыркались и падали, борясь, кучей на пол. В какой-то момент пение в моих ушах стихло, и я обнаружила, что сижу верхом на Маркусе, его испуганное лицо смотрит на меня снизу вверх. Я слезла с него и, пошатываясь, поднялась на ноги. Моя правая рука чувствовала себя так, словно я сломал кость.


Анна подошла и склонилась над ним.


"Неужели я убил его?" Я тяжело дышал.


"Нет, конечно, нет".


Я услышала, как он застонал, когда она помогла ему сесть прямо.


"Дэмиен", - сказала я. "Я собираюсь позвать Дэмиена".


"Я тоже пойду". Она побежала за мной, оставив Маркуса распростертым у ножек его трона.


Мы выбежали вслепую в ночь, сели в машину и, каким-то образом маневрируя на скорости по извилистым переулкам, выехали на главную дорогу. В какой-то момент, я не уверен, где именно, мы остановились на светофоре, и я сказал: "Черт. Что, если Маркус попытается сбежать?"


На самом деле мы не могли ясно мыслить, адреналин бил ключом. Анна сказала: "Я вернусь, прослежу, чтобы он этого не сделал".


"Я обернусь".


"Нет, вон там есть такси. Ты продолжаешь. Стоит ли нам звонить в полицию?"


"Пока нет", - сказал я. "Пока нет".


Она выскочила из машины, загорелся зеленый свет, я тронулся с места и увидел, как такси отъезжает без нее. Но все, о чем я могла думать, это добраться до Дэмиена.


24


Когда я пересекала мост Харбор-Бридж, я посмотрела на сверкающие бастионы вокруг Серкулар-Куэй, задаваясь вопросом, сидит ли Дэмиен там, наверху, на одном из этих ярких выступов со своей недавно беременной женой, потягивая шампанское. И у меня был ослепительный образ того, как я врываюсь к ним и отшвыриваю его прочь, в ночь.


Я припарковалась на некотором расстоянии от его подъезда и пошла обратно, глубоко дыша, пытаясь успокоиться, и подошла к стеклянным дверям прямо за двумя парами, весело болтающими друг с другом. Один из мужчин громко заговорил в динамик, и я услышала имя Дэмиена. Затем дверь со щелчком открылась, и я последовал за ними внутрь. Они охали и ахали в вестибюле точно так же, как это делали мы с Мэри. Еще одна бледная фигура бороздила воду в бассейне над головой. Я подошел к лифту и нажал кнопку, и все они ввалились вслед за мной.


Я заметила, что они с сомнением смотрели на меня, когда заходили в лифт, и предположила, что, должно быть, выгляжу немного растрепанной. Я сказал неестественно веселым тоном: "Двадцать восемь, да? Дэмиен и..." Я вдруг не смог вспомнить ее имя. У меня кружилась голова.


"Лорен, да", - сказал тот, кто говорил по домофону. "Ты хорошо себя чувствуешь?"


Я провела рукой по волосам и заправила вылезшую половину рубашки обратно в брюки. "Да, да, прекрасно". Лифт набирал скорость, устремляясь ввысь.


"Настоящий сюрприз!" Я сказал. Они выглядели пустыми. - О ребенке? - Спросил я.


"Детка? Какой ребенок?"


"Ну что ж, ребенок Лорен".


Женщины обе завизжали. "Лорен беременна?" Так вот в чем все дело! Ее голос звучал так загадочно по телефону!"


"О нет", - сказал я. "Ты не знал? Я испортил сюрприз. Не показывай виду, ладно?"


Лифт со вздохом остановился, и все высыпали, чтобы поприветствовать ожидающую Лорен, которая поцеловала их всех по очереди, а затем уставилась на меня с озадаченной полуулыбкой.


" Джош? - спросила я.


"Привет, Лорен", - сказала я, осознавая, что остальные ждут, чтобы увидеть, как это будет происходить. "Мне нужно перекинуться парой слов с Дэмиеном. Это чрезвычайно срочно."


"Ну ... но его здесь нет. Кто-то позвал, его друг. Ему тоже срочно нужен был Дэмиен. Он ушел пятнадцать минут назад. Это одно и то же? Что, черт возьми, происходит?"


"Кто из друзей это был, Лорен?" Сказал я и понял, что тон моего голоса встревожил ее.


"Маркус, Маркус Фенн. Дэмиен сказал, что должен немедленно отправиться туда, чтобы помочь ему, какая-то чрезвычайная ситуация. Что... " Но я уже отвернулся и стучал по кнопке лифта. Двери скользнули в сторону, и я запрыгнул внутрь.


Что-то случилось на мосту Харбор-Бридж, какая-то авария, и все движение в северном направлении было перегружено на одну полосу. Я выругался и в отчаянии ударил рукой по рулю, а минуты тикали, пока мы медленно продвигались вперед. Я пытался дозвониться Анне, но попал только в ее автоответчик. Наконец я преодолел препятствие и помчался через Северный Сидней в сторону Каслкрэга. Когда я, наконец, свернул в Цитадель, я увидел маленький BMW, стоящий возле дома Маркуса. Я затормозил за ним и, когда распахнул свою дверь, услышал женский крик. Я подбежал к началу подъездной дорожки и увидел, как входная дверь дома с грохотом распахнулась и Оттуда вывалилась Анна, силуэт которой вырисовывался на фоне света. За ним последовала вторая фигура - Дэмиен, но Дэмиен одержимый, ревущий, как разъяренное животное. Он сбил ее с ног летящим ударом, и я прыгнул к ним, потерял равновесие на скользком мху и рухнул на них сверху. Мы боролись мгновение, затем Дэмиен высвободился и, спотыкаясь, выпрямился. Секунду он смотрел на меня сверху вниз дикими глазами, с открытым ртом, хватая ртом воздух, затем повернулся и побежал обратно в дом, захлопнув за собой дверь.


Анна лежала рядом со мной на мокром камне, задыхаясь. Когда я обнял ее и попытался поднять, я почувствовал, как все ее тело сотрясают судорожные рыдания. Я держал ее, пока они медленно утихали. Она пыталась сглотнуть, рука сжимала ее горло, ее лицо было искажено в тусклом свете.


"О ... Джош! " наконец выдавила она. "Он пытался ... убить меня ... Его руки сжимали мое горло ... и все время говорил, что сожалеет ..."


Она уткнулась лицом мне в грудь и снова начала всхлипывать. Я погладил ее по голове, успокаивая, как ребенка.


Наконец она отстранилась и сказала, уже более собранно, хриплым голосом: "Я не смогла поймать такси и решила вернуться пешком, но потом заблудилась на извилистых улочках ... когда я наконец добрался сюда, входная дверь все еще была открыта, и я вошел внутрь. В задней комнате Маркус сидел в своем кресле, Дэмиен присел на корточки рядом с ним. Как только наши глаза встретились, я увидела, что он знал, что Маркус рассказал нам, что они сделали. Я начала пятиться, и он крикнул мне вслед, чтобы я осталась, мягко, как будто не хотел напугать меня, но потом разозлился. Я повернулся и побежал. Он поймал меня в гостиной ... Мы упали, его руки обвились вокруг моей шеи, и он тряс меня и душил, говоря, что сожалеет, что ему пришлось это сделать. У меня под рукой была пустая бутылка. Я ударила им Дэмиена, и он выглядел таким удивленным и раздраженным, потирая голову, и мне удалось снова встать и побежать к двери ..."


"Ты можешь встать?" Я собираюсь вызвать полицию и скорую помощь для тебя."


"Джош!" - Она схватила меня за руку. "Я не знаю, был ли Маркус жив. Он обмяк в кресле - как будто был мертв."


Я попытался подумать. Убил ли я его? Я сказал: "Ты иди и подожди в машине, а я пойду на террасу, попробую посмотреть".


"Я иду с тобой".


Она настаивала, и мы нашли узкую тропинку, которая вела вниз по стене дома к задней части. Нам пришлось продираться сквозь мокрые ветки, и мы несколько раз оступались, но в конце концов мы оказались на краю террасы. Свет лился на мощеную поверхность через французские окна. Мы подошли и заглянули внутрь. Там был Маркус, как и сказала Анна, ссутулившийся на своем троне, его бледное лицо было наклонено вперед и набок, как будто он спал. На нем больше не было лабораторного халата, а левый рукав его рубашки был закатан выше локтя.


И там тоже был Дэмиен, сидевший в кресле рядом с ним, наклонившись вперед, как будто пытаясь починить что-то, чего я не могла разобрать. Он поднял голову и увидел нас, и на мгновение наши взгляды встретились, и он одарил нас чем-то похожим на грустную улыбку. Теперь я мог видеть, что он делал; его левый рукав тоже был закатан, и он вдавливал иглу шприца в предплечье.


Я схватился за ручку двери и попытался открыть ее, но она была заперта и тяжелой, прочной конструкции. Я гремел и колотил по нему и крикнул ему остановиться, но он не обратил внимания. Мы беспомощно наблюдали, как он продолжал то, что делал. Я достал свой телефон и позвал на помощь, затем отступил назад и нанес удар плечом. Дверь ворвалась внутрь, ее стеклянные панели разлетелись по всему полу, когда я, спотыкаясь, вошел. Анна последовала за мной, и я сказал ей пойти и открыть входную дверь, чтобы встретить скорую помощь.


Я присела на корточки рядом с Дэмиеном, который смотрел на сломанную дверь глазами, полными слез, поглощенный каким-то внутренним переживанием, которым я не могла поделиться. Шприц был пуст, и я понятия не имела, что он принял. Я спросила его, но он просто закрыл глаза и улыбнулся. Его лицо покраснело, а на той стороне лба, куда Анна ударила его, образовался фиолетовый синяк. Затем что-то изменилось. Его лицо потемнело и покрылось капельками пота, и он прошептал: "Мне жаль, Джош. Действительно."


К тому времени, когда приехала скорая помощь, я нашла флакон на полу рядом с Маркусом с этикеткой, напечатанной от его руки: Наперстянка (Thevetia peruviana ). Я отдала его медикам, когда они отправились работать с Дэмиеном. Маркус, казалось, был уже мертв.


Анна отвела меня в сторону, когда мы стояли, наблюдая за ними. "Что мы собираемся сказать, Джош?"


Мы обсуждали это шепотом, когда прибыли первые копы, двое мужчин в форме, которые вывели нас в переднюю комнату. Один сидел с нами, записывая имена и адреса, в то время как другой разговаривал с санитарами. Затем вошли полицейские в штатском и, в конце концов, детектив-сержант Мэддокс.


Впоследствии я задавался вопросом, что он, должно быть, подумал о сцене, когда впервые вошел. Не считая тел, разбитых французских окон и выглядящих невменяемыми свидетелей, во всем этом месте царил хаос, как будто какое-то шокирующее событие, возможно, землетрясение, сильно встряхнуло его. Возможно, он привык к этому, потому что он двигался очень спокойно, направляя остальных, затем отвел меня в сторону от Анны, предостерег меня и спросил, что случилось. Он устремил на меня свой евангельский взгляд и сказал, что хочет правды.


Ну, да. Мы все говорим, что хотим этого. Мы с Анной провели последние недели в поисках этого, но теперь, когда мы это нашли, я не был уверен, что это то, чем мы могли бы полностью поделиться. Я представил себя стоящим в суде коронера и объясняющим, что выдающийся эколог Маркус Фенн, который когда-то поднимался на гору вместе с великим Арне Нессом, решил, что для спасения планеты один из его учеников должен быть убит. И затем убедил других своих учеников выполнить это. Я представила, как другие люди в том зале суда - жена Дэмиена Лорен, жена Оуэна Сьюзи, родители Кертиса - слушают, как я объясняю, что их печально пропавший муж или сын на самом деле был убийцей. Я представила семьи, которые были бы разрушены этими словами. Боб Келсо попал бы в беду, а остальным пришлось бы пересмотреть всю свою жизнь. Предполагая, что они нам поверили.


Итак, я рассказала ему упрощенную версию правды, которую мы с Анной выбрали в спешке. Мы вернулись с острова Лорд-Хоу, не обнаружив никаких определенных новых фактов, но все еще были обеспокоены официальным отчетом. Когда мы посетили Маркуса в тот вечер, чтобы снова обсудить это с ним, мы обнаружили, что он работает в своей лаборатории. Он казался взвинченным и, вероятно, пьяным. Он стал очень эмоциональным, когда мы говорили о смертях Люси, Кертиса и Оуэна, и он сказал, что несет за них ответственность. В какой-то момент он так разволновался, что мне пришлось физически сдерживать его. Многое из того, что он сказал, сбивало с толку, но он, казалось, подразумевал, что Дэмиен знал правду о смерти Люси. Мы решили уйти и поговорить об этом с Дэмиеном. По дороге мы забеспокоились, что Маркус может навредить себе, и Анна решила вернуться, чтобы присмотреть за ситуацией. Однако тем временем Маркус, по-видимому, позвонил Дэмиену, который отправился в Каслкраг до того, как я приехала в его квартиру в Рокс. К тому времени, как Анна вернулась в дом Маркуса, Дэмиен был там, а Маркус, похоже, был без сознания. Дэмиен стал очень эмоциональным, физически напал на Анну и выгнал ее из дома, когда я приехала. Он запер дверь на засов, и когда мы в конце концов обошли дом с задней стороны, мы увидели, как он сделал себе укол, и попытались остановить его.


Никаких яиц, никаких фазмидов, никакой пирамиды из шариков.


Мэддокс попросил меня рассказать подробнее о некоторых частях этого рассказа, затем ушел и провел Анну через тот же процесс. Был период, когда он оставил нас, чтобы дать указания фотографу и другим людям, охраняющим место происшествия, а затем нас отвезли в полицейский участок в Чатсвуде. Там нас осмотрели врач и судебно-медицинский эксперт, и с нас сняли одежду. Одетые в комбинезоны, мы по отдельности получили по чашке чая и печенья, затем Мэддокс и еще один детектив официально взяли интервью для фильма.


Время от времени я мельком видел Анну через стеклянную панель в двери, проходящую под конвоем по коридору, нереальную в этом белом комбинезоне при ослепительном свете флуоресцентных ламп. Мы казались персонажами какой-то телевизионной драмы, в которой нам приходилось импровизировать по сценарию. В какой-то момент мне разрешили позвонить Мэри, и я объяснил, что произошло, и спросил, есть ли в отеле свободная комната для Анны, поскольку я не хотел, чтобы она возвращалась домой одна, когда нас в конце концов отпустят. Она сказала "конечно" и выехала со сменной одеждой для нас, собранной из моего гардероба и гардероба Мэри.


Было поздно, когда Мэддокс отпустил нас, его последние слова были довольно ветхозаветным предостережением подумать, прежде чем мы встретимся снова. Он явно не был убежден тем, что мы ему сказали.


25


Мы оба были измотаны на следующее утро, когда проснулись после короткого сна. В газетах ничего не было. Мы быстро позавтракали, и Анна сказала, что ей нужно домой, чтобы идти на работу. Я сказал ей, что она должна сказаться больной на весь день, но она сказала, что не может, и я отвез ее в Блэктаун. По радио передали очень короткую новость о том, что полиция отказывается сообщить имя мужчины, найденного мертвым в доме в Каслкрэге прошлой ночью. Нечестная игра не исключалась.


"Они ждут результатов патологоанатомии", - сказал я, все еще не совсем освободившись от своего телевизионного персонажа.


- Интересно, как поживает Дэмиен? - спросила Анна." Она выглядела очень усталой и измученной.


"Я узнаю, когда вернусь, и позвоню тебе".


"Спасибо". Когда мы подъехали к ее квартире, она вышла из машины и направилась к входной двери с оживлением зомби.


Я позвонила в полицейский участок Чатсвуда, когда вернулась, и мне сказали, в какую больницу доставили Дэмиена. В больнице сказали бы только, что он был в реанимации, так что, предположительно, он все еще был жив. Затем, в середине утра, звякнул звонок в парадную дверь отеля, и вошла Лорен. У нее были темные круги под глазами, волосы выглядели распущенными, и на ней было вечернее платье, в котором она была предыдущим вечером.


Я отвел ее в гостиную Мэри, и мы сели. Я сказал ей, что пытался дозвониться в больницу, чтобы спросить, как он.


"Он в коме, Джош. Его сердце дважды останавливалось, прежде чем его доставили в больницу. На данный момент они не уверены, выживет ли он."


Она явно была отчаянно уставшей, но ее голос был спокойным и ровным, и она казалась очень сосредоточенной.


"Мне жаль. Мы позвали на помощь, как только смогли. Я понятия не имел, что это произойдет." Я также понятия не имел, что ей сказали об этой ситуации.


"Причина, по которой я пришел, в том, что я хочу точно знать, что произошло. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все."


То, как она это сказала, заставило меня задуматься. Молодая женщина, обрадованная новостью о своем ребенке, ушла. Это был адвокат, решивший получить то, что она хотела, от потенциально враждебного свидетеля. Я вспомнила, как Дэмиен говорил, что она была умнее, чем он. У меня было ощущение, что она была значительно умнее, чем мы с Мэддоксом, тоже.


"Конечно. Я не знаю, много ли Дэмиен рассказал вам о смерти Люси, а затем Кертиса и Оуэна, но когда я вернулся из Лондона, я встретил Анну, которая рассказала мне тревожащую вещь, которую Оуэн рассказал ей в ночь своей смерти." Я продолжил излагать ей очищенную версию, которую мы с Анной рассказали Мэддоксу прошлой ночью.


Она слушала молча, концентрируясь на каждом слове, ее глаза следили за каждым моим жестом и сменой выражения лица, а когда я закончил, она откинулась назад, все еще наблюдая за мной, и сказала: "В этом нет никакого смысла".


- Что? - спросил я.


'Ты говоришь, что Дэмиен напал на Анну, затем забаррикадировался в доме и пытался покончить с собой, потому что истеричный Маркус взял вину за смерть Люси на себя?"


Я почувствовал, что мои глаза слишком быстро моргают, какой-то телевизионный режиссер в моей голове предупредил меня, что я выгляжу подозрительно. "Я полагаю, он только что обнаружил Маркуса мертвым и испытал шок".


"Никто не совершает самоубийство из-за шока, Джош, Дэмиен меньше всех". Она снова наклонилась вперед, сверля меня своими смертоносными темными глазами. "Я хочу знать, почему мой муж почувствовал себя вынужденным попытаться покончить с собой прошлой ночью. Ты знаешь, не так ли?"


Она была потрясающей. Она была бы фантастична в зале суда или на телевидении. Глаза, голос. На самом деле, у меня не было выбора. Она обнимала меня этими глазами, и я прошептал: "Да, Лорен. Я думаю, что да."


"Тогда скажи мне".


Я так и сделал. Я рассказал ей все.


Когда я добрался до конца, я сказал: "Вот почему он сделал это, Лорен - он чувствовал, что у него не было выбора. Он знал, что мы расскажем, что он сделал."


Лорен сидела неподвижно, не моргая, пытаясь осознать возможность того, что ее муж был убийцей.


Наконец она тяжело произнесла: "Это так ... странно, я полагаю, это должно быть правдой. И почему вы не сообщили в полицию?"


Я объяснил ей. "Я думал, из-за этого пострадало достаточно людей".


"Тогда я должен поблагодарить тебя. Я знаю, Сьюзи была бы опустошена ... Родители Дэмиена. Так ты будешь придерживаться своей другой версии?"


"Судя по твоей реакции, не похоже, что нам это сойдет с рук".


"Не обязательно. Я провел всю ночь в больнице и сказал полиции всего несколько слов. Они захотят услышать мою точку зрения на вещи. Если я поддержу вашу историю и скажу им, что Дэмиен был очень подавлен после несчастного случая с Кертисом и Оуэном, им придется в это поверить. И это не обязательно неправда - он стал другим с тех самых похорон, с тех пор, как снова увидел тебя. Я знаю, что он несколько раз навещал Маркуса, и каждый раз возвращался очень подавленным и начинал сильно пить. Возможно, он догадался тогда, что все это выйдет наружу, что они сделали с той бедной девушкой. Я все еще с трудом могу в это поверить, что Дэмиен намеренно...


"Это был Маркус, Лорен. Он мог делать это с людьми." И затем, поскольку я рассказал ей все остальное, я добавил: "По-видимому, она была беременна".


Я пожалела об этом, как только произнесла эти слова, и мне пришлось отвернуться, когда слезы навернулись мне на глаза. Это был мучительный момент.


Она подождала, пока я возьму себя в руки, затем пробормотала: "Мне жаль", - и ушла.


В последующие дни было трудно сосредоточиться на чем-либо, ожидая возвращения Мэддокса. Однажды, когда я был совсем маленьким мальчиком, однажды утром я задержался по дороге в школу и опоздал. Я присоединился к шеренге негодяев возле комнаты директрисы. Дверь открылась, и нас пригласили войти, одного за другим, чтобы объясниться. Ожидая своей очереди в дверях, я услышала, как мальчик передо мной извинился: "Пожалуйста, мисс, моя мама поздно проснулась". Это, казалось, удовлетворило следователя, который записал что-то в книгу и вызвал меня вперед. Я сказал: "Пожалуйста, мисс, моя мама проснулась поздно."Она записала это с мрачной улыбкой, и я описался. Это был мой первый настоящий вкус ужасающей мощи Авторитета, и теперь, по прошествии нескольких дней, Мэддокс надел эту мантию, и я со страхом ждал его возвращения, уверенный, что он раскусит нашу историю с такой же проницательностью.


Чтобы отвлечься, я убедил Мэри позволить мне сводить ее на дневной спектакль HMS Pinafore в Оперный театр. Мэри любила Гилберта и Салливана, а погода была прекрасная, поэтому я предложил прогуляться туда, вокруг залива Вуллумулу и через Ботанический сад к Серкулар-Куэй. Шоу имело большой успех; мы плыли по синему океану, вздыхали вместе с Малышкой Лютик о ее безответной любви и были в восторге от разворота сюжета в заключительном акте. Единственной неожиданностью был шок, который я испытал, когда понял, что капитана "Передника звали Коркоран. Знал ли я это? Было ли это причиной, по которой я хотел пойти?


После этого мы выпили по бокалу шампанского на берегу гавани. Я был сбит с толку, увидев балкон Дэмиена и Лорен наверху, между башнями, и сначала не расслышал, что говорит Мэри. Кажется, она была у своего врача по поводу каких-то симптомов, и он отправил ее на анализы, которые выявили стенокардию, поэтому она решила, что ей следует поймать такси, а не идти домой пешком. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что заставил ее проделать весь этот путь пешком, но она отклонила мои извинения, сказав, что с ней все в порядке, просто она немного устала.


Была середина следующей недели, прежде чем Мэддокс пригласил меня в полицейский участок в Дарлингхерсте для еще одной беседы. Я ожидал апокалиптического гнева и подумал, что это, должно быть, какой-то хитрый полицейский трюк, когда он казался слегка удовлетворенным. Наконец-то я поняла, что Лорен применила к нему свою магию, и он даже выразил некоторую обеспокоенность тем, что Анна и я, возможно, были травмированы той последней встречей с Дэмиеном, который, как они теперь знали, был глубоко встревожен в течение некоторого времени.


Было несколько ракурсов, которые он хотел исследовать. Очевидно, Маркус готовил всевозможные вещества в своей лаборатории, включая галлюциногенные соединения, полученные из растений. Мэддокс хотел знать об употреблении наркотиков в нашем кругу, когда мы были студентами, и поставлял ли их Маркус. Я сказал ему, что мы ничем не отличаемся от других людей нашего возраста, и что, хотя Маркус иногда поставлял гашиш, особенно Кертису, наркотиком нашего выбора был алкоголь.


Оказалось, что Мэддокс действительно интересовался наркотиками Маркуса только в той мере, в какой они могли иметь отношение к аспекту всего дела, который его больше всего заинтриговал, а именно властью, которую Маркус имел над своими студентами, которую он назвал мессианской . Я не была уверена, что использовала бы именно это слово, но, возможно, он был прав. Сейчас мне было трудно определить природу этого магнетизма, все равно что пытаться описать цвет или вкус.


Похороны Маркуса прошли очень тихо. Дэмиен все еще был в коме, и Лорен не поехала, как и Сьюзи. Мы с Анной сидели с одной стороны, семья покойного - с другой. Среди них были двоюродный брат, его жена и двое их детей-подростков, которые были весьма удивлены, узнав, что унаследовали дом в Каслкрэге. "Конечно, очень особенный", - сказала жена. "Я имею в виду Уолтера Берли Гриффина и все такое. Но так много работы предстоит сделать. И материал, который накопил Маркус!" Я упомянул гравюру Ллойда Риса, которая понравилась нам с Люси, и предложил купить ее, и они сказали, что я был бы рад ее увидеть.


Мы не заметили детектива-сержанта Мэддокса в задней части часовни, пока не встали, чтобы уходить.


"Сейчас он предстает перед Высшим судом", - пробормотал он.


"Полагаю, да", - сказал я.


"Круг твоих друзей сильно сузился, Джош. Тебе следует хорошенько подумать над этим ". Затем, как бы полностью меняя тему, он сказал: "На днях я разговаривал по телефону с Грантом Кэмпбеллом. Он рассказал мне о твоем маленьком злоключении, когда ты недавно был там. Я действительно думаю, что вам с Анной следует подумать о том, чтобы повесить ваши альпинистские ботинки. Это опасная игра."


"Да, мы пришли к тому же выводу".


"Забавно, это напомнило мне кое-что, всплывшее в ходе расследования дела Люси Коркоран".


"Неужели?"


"Да. К югу от Лорд-Хоу в море есть странная скальная вершина, называемая пирамидой Шаров. Вы, должно быть, видели это."


"Да". Я обнаружил, что задерживаю дыхание.


" В течение нескольких дней после исчезновения Люси было много запутанной информации, в которой нужно было разобраться, " продолжал он. "Люди атакуют повсюду, ходят слухи о наблюдениях и ложных тревогах. Мы должны были решить, что было уместно, а что нет. Конечно, так всегда бывает во время расследования, но потом ты удивляешься. На следующий день после аварии вертолет из HMAS Ньюкасла пролетел над пирамидой Шаров. Они заметили двух человек, которые высадились на Пирамиду с "Зодиака" с одной из посещающих яхт.


"Неужели? Ты выяснил, кто они были?"


"Мм. У одного из них была борода, у другого рыжие волосы. Звучало так, как будто Дэмиен Стоукс и Кертис читали мне. Позже я спросил их, и они сказали, что хотели проверить, не выбросило ли Люси на Боллз Пирамид. Учитывая направление течений, конечно, это было бы невозможно, и я принял это за невинную ошибку. Но потом ты удивляешься..."


"Чему ты удивляешься?"


Он просто пожал плечами.


"Они нашли какие-нибудь ее следы?" Я спросил.


Он сказал: "Нет. Ну, они не могли этого сделать, не так ли?"


В тот вечер я встретила Рори в коридоре отеля. Он вопросительно посмотрел на меня поверх очков, как, несомненно, смотрел на всех сомнительных свидетелей, затем мрачно спросил, не хочу ли я присоединиться к нему за стаканчиком виски. Я этого не сделал, но я не мог придумать причину для отказа.


Мы сидели в маленьком баре, пока он наливал "Гленфиддич", потом он сказал: "Я слышал, ты был на похоронах. Тот парень, который был наставником тех альпинистов, твоих друзей."


"Это верно". Мэри, должно быть, держала его в курсе.


"Теперь все кончено".


"Я полагаю, что да".


" Нет. " повторил он с ударением, " все кончено. Коронер принял полицейский отчет. Ни к вам, ни к мисс Грин нет никаких подозрений."


Я посмотрела на него в изумлении.


"Мэри попросила меня приглядывать за вещами. Я действительно думаю, что этот бизнес... " Он заколебался, затем, казалось, передумал о том, что собирался сказать. "Мэри сказала мне, что ты рассматриваешь варианты своей карьеры".


"Ну, эм, да", - сказал я, а затем, поскольку он, казалось, ожидал чего-то большего, я добавил: "Мне понравился мой опыт в Лондоне, но я не уверен, что хочу продолжать в том же духе".


"Венесуэльский бизнес, да?"


Я вытаращила на него глаза.


"Мой друг-банкир из клуба", - сказал он. "Он был одним из тех, кого ваш банк пытался обмануть. Он заинтересовался, когда я упомянул ваше имя, рассказал мне историю." И он продолжил рассказывать об этом в точности так, как это произошло.


Я был потрясен, хотя сейчас все это казалось довольно тривиальным по сравнению со всем остальным, что произошло с тех пор. "Они сказали мне, что ничего не будет сказано".


Он усмехнулся. "Нет смысла иметь анонимного козла отпущения. Никто бы не поверил. Вы довольно знамениты, по-видимому, в избранном кругу."


Я застонал.


"Иногда этот опыт может быть самым ценным. И не обязательно обуза - показывает, что вы были в гуще событий. Лучше всего сейчас смело двигаться вперед. Оставь прошлое позади."


Он, конечно, обсуждал это с Мэри, и теперь это была официальная линия. Они действительно говорили о Люси и моей нездоровой одержимости ее смертью. Это должно было ознаменовать конец всего этого.


"Мой друг заинтересован в инвестиционной компании, специализирующейся на бутиках. Они специализируются на экологических инвестициях - торговле углеродом и тому подобном? Я не притворяюсь, что понимаю это. Но он думает, что ваше образование и опыт могут быть именно тем, что им нужно. Возможно, ты захочешь позвонить этому парню."


Он протянул мне визитку, точно так же, как когда-то Дэмиен. На нем была очень незаметная мелкая надпись. Я поблагодарил его и пообещал, что так и сделаю.


Я предположил, что с тяжелой повесткой дня покончено, но затем он преподнес большой сюрприз.


Э-э, мы с Мэри решили пожениться, Джош. Мэри, конечно, хотела тебе сказать, но я попросил ее позволить мне..."


Это было почти так, как если бы он просил у меня ее руки или что-то в этом роде, и я не смог подавить широкую ухмылку. Казалось, он был смущен таким ответом. "Нет, нет", - сказал я. "Я просто так рад, Рори. Для вас обоих." Я не заходил так далеко, чтобы сказать, что хотел бы, чтобы он был моим дядей.


"Боюсь, это будет означать, что отель будет закрыт. Мэри очень неохотно, понятно, но вы знаете о ее сердце, не так ли? Специалист сказал ей, что она должна относиться к этому спокойно, и я намерен убедиться, что она так и сделает. Я тоже уйду на пенсию, со скамейки запасных."


"Я вижу. В любом случае, поздравляю." Я поднял свой бокал.


"Да, хорошо ... это было давно для нас обоих, но никогда не бывает слишком поздно, Джош, вот в чем дело."


Было бы приятно так думать, хотя Маркус бы с этим не согласился. Несколько недель спустя мне позвонила Сьюзи. Она спросила, как дела у Дэмиена, и я сказал ей, что сейчас он дома. Я представила его в инвалидном кресле на своем выступе на двадцать восьмом этаже. Его мозг был серьезно поврежден остановкой сердца, и с тех пор он не произнес ни слова. От него не ожидали улучшения.


Сьюзи объяснила, что она ни с кем не общалась с тех пор, как прочитала о Маркусе. Она призналась, что никогда не чувствовала себя с ним очень комфортно. Затем она спросила, не хочу ли я зайти на чашечку чая или чего-нибудь выпить. Должно быть, я колебался, задаваясь вопросом, что все это значит, и она поспешно добавила, что у нее возникла небольшая проблема, по поводу которой ей нужен чей-то совет, и она подумала, что я могу быть тем самым.


Я позвонил на следующее утро, и она приготовила кофе. Юный Томас играл с довольным видом, совсем не похожий на кричащего ребенка, с которым мы с Люси нянчились. Мы обменялись новостями, не посвящая Сьюзи в суть визита. Затем, когда мы допили кофе, она попросила меня пойти с ней на задний двор, где, по-видимому, и заключалась проблема. Помимо песочницы и небольшого прямоугольника травы, Оуэн превратил большую часть заднего двора в безупречный огород. На приподнятых грядках росли сочные бобы и помидоры, салат-латук и свекла, и хотя после смерти Оуэна начали прорастать сорняки, мне это не показалось слишком проблематичным.


Сьюзи повела меня по центральной выложенной кирпичом дорожке к задней стене, у которой стоял контейнер для компоста и небольшая теплица. Он был заполнен кустарниками в горшках, и когда я посмотрела на них через стекло, я почувствовала легкий толчок узнавания. Мне они показались мелалеукой, и в последний раз я видел эту густую листву, извивающуюся, как зеленый коралл, на Ганнет-Грин, в сотне с лишним метров вверх по пирамиде Боллз.


Сейчас их не видно, они появляются ночью, но Оуэн привез этих забавных насекомых-палочников с острова Лорд-Хоу, когда умерла бедняжка Люси. Он сказал, что ему не следовало этого делать, на самом деле, и мы не должны никому говорить, особенно Маркусу или Дэмиену. Я действительно не понимала почему, но он был непреклонен. Только их сейчас довольно много, и я не думаю, что смогу за ними должным образом ухаживать, и я не хочу, чтобы они вылезали - видите ли, они большие, и я не знаю, кусаются ли они. Это ужасные твари, от них у меня мурашки бегут по коже, и мысль о том, что они попадут на Томаса или ребенка ... Я чуть было не вызвала дезинсектора, но Оуэн был так привязан к ним. Я подумал, что должен сначала поговорить с тобой. Как ты думаешь, что я должен сделать?"


Это был хороший вопрос. Она понятия не имела, насколько хорош. На мгновение я задумался, судьба, возможно, самого редкого существа на планете в моих руках. Я решил, что, если буду думать об этом в течение месяца, я все равно не узнаю, какой ответ правильный, поэтому я просто пошел на поводу у интуиции. В конце концов, Люси пожертвовала своей жизнью ради этих ужасных вещей.


"Я знаю кое-кого в Австралийском музее, " сказал я, - кто, я уверен, будет рад организовать, чтобы их забрали".


"Просто до тех пор, пока мы не попадем в беду".


На самом деле, это было сложнее, чем я ожидал. Милая леди в музее подумала, что я разыгрываю с ней какой-то розыгрыш, и убедилась, что я из одного из тех телешоу с откровенной камерой. Она продолжала выглядывать из-за моего плеча, ожидая, что ворвется оператор. В конце мне пришлось сказать ей, что Маркус сыграл важную роль в том, чтобы вернуть их из Лорд-Хоу, и отдал их Оуэну, чтобы тот сохранил для него. Она знала о репутации Маркуса и читала о его самоубийстве, и она не думала, что какое-либо телешоу будет настолько отвратительным, чтобы так использовать его смерть. Я не был так уверен, но, по крайней мере, она слушала меня.


И поэтому были приняты меры, чтобы предоставить фазмидам новый дом, где их будут лелеять, изучать и в конечном итоге вернут на их остров. Я был там, когда команда приехала за ними, и наблюдал, как их дразнили и выманивали из кустов, неуклюжих, архаичных, но в то же время довольно достойных в своем выживании. Всего их было семеро, и когда их всех собрали, я посмотрела на них и подумала, какая горькая ирония в том, что такая женщина, как Люси, должна была умереть за таких уродливых маленьких созданий. На мгновение я разозлилась на этот гротескный дисбаланс, и затем мне пришло в голову, насколько Люси оценила бы это. Можно сказать, что это были ее бронзовые сандалии.


26


Сейчас я сижу с Анной на террасе отеля с бокалом вина, глядя на последние лучи вечернего солнца, мерцающие на дальней стороне залива Элизабет после нескольких дней штормов. Я смотрю на ее профиль, вдумчивые честные глаза, маленькую вертикальную складку у левого края рта, образовавшуюся из-за кривой усмешки, маленький шрам на виске, и я вспоминаю момент год назад, когда я впервые увидел ее, стоящую там, у стойки администратора.


Мы обсуждали некоторые изменения, которые она хочет внести на наш веб-сайт. Я говорю "наш", потому что теперь я партнер в этом бизнесе, в отеле Harris, пусть и относительно бездействующем, благодаря выгодному кредиту от инвестиционной компании, в которой я сейчас работаю, по рекомендации Рори. Он и Мэри - другие партнеры по сну после их свадьбы, устроенной необычайно шумно энергичными друзьями Рори из юридического братства. Другим партнером и менеджером, лицензиатом и движущей силой является Анна, которая купила свою долю за счет продажи своей квартиры в Блэктауне. Теперь она живет здесь, в старой квартире Мэри наверху, и я часто навещаю ее и часто остаюсь, все дольше.


Чайка кружит над головой. У него нет длинных алых полос на хвосте, и он не делает кувырков на восходящей тяге. Этот выглядит старым и потрепанным штормами, и когда он, пошатываясь, приземляется на верхушку садовой стены, он оседает, как будто испытывая облегчение от того, что океан остался позади. Думаю, я понимаю, каково это.


Она стояла, тяжело дыша, на узком выступе, прижимаясь спиной к твердой поверхности скалы. У ее ног лежала вторая крыса, раздавленная в трещине, в которой она, наконец, загнала ее в угол. Это заняло у нее пять дней, дней безудержной погони, разрывающих легкие усилий и ошеломляющего напряжения. Были времена, когда она почти сдавалась, отчаявшись в невыполнимой задаче, и в конце концов ее жертва, такая же измученная и побежденная, как и она сама, смотрела ей в лицо и, казалось, приветствовала свою судьбу.


Она подняла окровавленный камень, которым раздавила его, и швырнула в пустоту. Это было все, на что она была способна, последний жест. Она была так истощена, так обезвожена и утомлена, ее тело было настолько истощено, что она едва могла думать или видеть.


Затем она услышала голос далеко внизу, зовущий ее по имени. Она попыталась ответить, но в горле пересохло, и из него не вырвалось ни звука. Они услышали, как камень с грохотом скатился со скалы в море, и теперь они знали, где она была. Она подождала и постепенно различила звуки их голосов, которые становились все ближе, окликая друг друга по мере того, как они поднимались. Кертис, подумала она, и кто-то еще, пришли загладить свою вину. Она задавалась вопросом, как они могли бы смотреть ей в глаза сейчас.


Было время, на вершине, на самой вершине этого скалистого выступа, когда она поддалась отчаянию, когда мысль о том, чтобы увидеть их снова, наполнила ее таким безнадежным отвращением, что она решила покончить с этим. Как она могла привести ребенка в такой мир, где даже самым прекрасным и храбрым нельзя было доверять? Она стояла на краю вершины, раскинув руки, готовая шагнуть в пустоту. Но именно ребенок остановил ее. Это было решение, которое она могла принять только для себя, не для своего ребенка. И так она пошла дальше.


Она посмотрела вниз на внезапный звук и увидела голову Кертиса, появившуюся в пяти метрах под ней.


"Она здесь!" - крикнул он и одарил ее осторожной улыбкой.


Он вскарабкался наверх, подтянувшись к ее выступу, немного справа от нее.


"Боже!" - выдохнул он и начал забивать якорь в скалу. Он пристегнулся к нему и крикнул: "На страховку", затем повернулся к ней. "Боже, с тобой все в порядке?" Где твое снаряжение, ради бога?


Она просто уставилась на него, и его лицо вспыхнуло, и он отвернулся, чтобы сосредоточиться на другом альпинисте, поднимающемся позади него. Это был Дэмиен, поняла она. Он остановился, когда появился в поле зрения, глядя прямо на нее, и что-то в его лице, своего рода мрачная пустота, удерживаемая на месте силой воли, охладило ее. Он проложил себе путь к ее левому борту, встал на якорь и не сказал ни слова.


Она переводила взгляд с одного на другого, видя нерешительность Кертиса и решимость Дэмиена. Дэмиен потянулся к ней, но прежде чем его рука смогла коснуться ее, она шагнула вперед, в яркий воздух.


Барри Мейтленд


Недовольный


Часть первая


1


Кэти чувствовала напряжение в Гордоне Доулинге рядом с ней, и это беспричинно раздражало ее. Ради Бога, они всего лишь собирались в Лондон. Он начал хмуриться, когда пейзаж сменился с холмистой сельской местности зеленого пояса на вызывающий запор беспорядок внешних пригородов, и хмурость стала глубже, а его нос нервно подергивался по мере того, как они продвигались дальше в южный Лондон. "Ты часто бываешь в Лондоне?" - спросила она в какой-то момент, и он ответил односложно: "Один раз". Это было невероятно. Он провел всю свою жизнь в южных графствах и был в Лондоне только однажды.


Что действительно раздражало ее, так это то, что она тоже становилась раздражительной. Вероятно, она совершила ошибку, выбрав дорогу категории В, ведущую через всю страну в Вестерхэм. Она сделала это из-за радостных предупреждений на Radio I о заторах на трассах M20, A21 и M25. Ночью начал падать снег, как раз когда все начали чувствовать, что весна не за горами. Сначала это казалось очаровательным, превращая коричневую сельскую местность в девственно белую, а деревни - в зимние открытки. Но затем падение стало тяжелее, а небо чернее. К тому времени, когда они добрались до окраин Лондона, сгустился мрак, и субботнее утреннее движение с горящими фарами было парализовано из-за слякоти и мелких аварий. Когда они добрались до южного кольца и обнаружили, что оно надежно перекрыто, они проехали менее сорока миль за полтора часа и почувствовали себя так, словно попали в чужую страну.


Затем, пытаясь выбраться из пробок, Кэти свернула с главной дороги на север в том направлении, которое в целом казалось правильным. Это была ужасная ошибка. Они быстро запутались в запутанной системе жилых тупиков и улиц, разделенных надвое посадками деревьев и столбами, предназначенными для блокирования сквозного движения, что планировщики любят называть "успокоением движения". Остановившись в пятый раз, Кэти в отчаянии стукнула по рулю и признала поражение.


"Нам лучше проверить от А доЯ", " вздохнула она, затем заметила, что Доулинг смотрит через ее плечо в заднюю часть машины. Полдюжины фигур в застегнутых на снег капюшонах своих парках приближались к ним. Кэти услышала напряженность в голосе молодого человека, когда он пробормотал: "Мы что, похожи на копов?"


Она опустила окно и позвала их. "Есть идеи, как нам добраться до станции Херн Хилл?" Или Северный Далвич?"


Одна из фигур приблизилась и отогнула мех вокруг капюшона, обнажив несколько дюймов черного лица. "Да, ты проехал поворот на Крокстед-роуд там, сзади, не так ли". Он указал назад, туда, откуда они пришли.


"Спасибо". Она перевела рычаг переключения передач в положение заднего хода и осторожно развернулась на три точки сквозь группу, которая расступилась и двинулась дальше.


Где-то к северу от Далвича они остановились в небольшом парке. Они описали большой круг и снова заблудились. Хотя сейчас была середина утра, бледно-серый свет, пробивающийся сквозь темные облака над головой, был не ярче, чем на рассвете, и снегопад превратился в ровный снегопад, который накапливался на пустынных пешеходных дорожках и постепенно покрывал слякоть на дорогах. В полумраке была видна вывеска с надписью "Уайлдвуд Коммон", но такого места не существовало в А-Я. Кэти глубоко сожалела обо всем случившемся. То, что на прошлой неделе казалось мозговой волной, теперь казалось бессмысленным. Хуже того, это казалось опасным. Их изоляция внезапно привела ее к осознанию того, чем она рисковала для них обоих, если бы их начальство узнало об этом. Заместитель главного констебля был бы свободен. И Таннеру бы это понравилось, конечно. Ее желудок скрутило от этой мысли.


"Вон там написано "Мэтчем-Хай-стрит", " внезапно сказал Доулинг, его нос все еще раздраженно подергивался. Кэти вгляделась сквозь запотевшее ветровое стекло и, наконец, заметила знак, указывающий на пробел в ряду террас.


Она кивнула. "Тогда последняя попытка. По крайней мере, мы могли бы найти кофейню, прежде чем сдадимся."


После тишины пустынного коммон-стрит на главной улице царил хаос из-за движения транспорта и пешеходов, пробивающихся сквозь снег. В первый раз они пропустили поворот на Уоррен-лейн, и им пришлось свернуть на дальнюю сторону железнодорожного моста и медленно ползти обратно. Они поняли, почему пропустили это, когда чуть не сделали то же самое снова, потому что вход в переулок был не более чем аркой в квартале магазинов, и когда они свернули в нее, то оказались в пустом дворе, над которым возвышался большой и мрачный кирпичный склад.


Кэти остановила машину посреди проезжей части и вышла, внезапно вздрогнув от ударившего в нее холода. Шум главной улицы был приглушен снегом и стеной старых кирпичных зданий вокруг нее, все они казались пустынными. Выцветшая вывеска над дверью в высокий склад прямо гласила: "У СМИТА". Неподалеку, в дальнем углу двора, сквозь снег чернел остов большого конского каштана.


"Это не может быть правдой", - вздохнула она. "Поверь, с Броком будет трудно".


Она глубоко вздохнула и направилась к каштану, ощущая под ногами неровную поверхность булыжников под снегом. За деревом она разглядела узкую дорожку, выходящую из дальнего угла двора. С одной стороны его окаймляла живая изгородь, а с другой - неровная терраса кирпичных коттеджей высотой в два и три этажа. Она подошла к первому дому, ее ноги хрустели по нетронутому снегу, который образовал холмики у основания зданий. В поисках номера она тихо выругалась, когда ее нога наткнулась на какое-то препятствие под снегом, а когда она пнула его, то увидела старую железную скребку для обуви, воткнутую в булыжники. Она подняла голову и увидела прямо перед собой на стене медную табличку, покрытую снежной пылью, на которой было начертано единственное слово "Брок".


Доулинг мрачно слушал попурри из итальянских поп-мелодий, которое включил диск-жокей столичного радио-садиста, чтобы напомнить водителям, застрявшим на автострадах, о жарком средиземноморском лете, которым они в настоящее время не наслаждаются. Он подскочил, когда дверца машины распахнулась и Кэти просунула голову внутрь. "Давай", - сказала она. "Я нашел его".


Крупная фигура Брока заполнила маленькую входную дверь, когда он открыл ее, из-за чего он казался еще крупнее, чем был на самом деле. Он просиял, пропуская их внутрь, и Кэти сразу успокоилась, осознав, что его радость при виде их была искренней.


Они протиснулись в маленький коридор, пока Брок вешал их пальто на крючки на стене, затем последовали за ним вверх по лестнице, которая круто поднималась впереди. Наверху они вышли на лестничную площадку, стены которой были уставлены книжными полками от пола до потолка, так что ведущие наружу двери казались прорезанными в упакованных книгах. Короткий коридор, также уставленный книгами, поворачивал влево, и к тому времени, как они достигли другого небольшого коридора, впереди которого виднелось подножие другой лестницы, Кэти и Доулинг начали терять ориентацию. Брок открыл обшитую панелями дверь и провел их в светлую комнату, теплую, с негромко играющей музыкой в качестве фона к тому, что они прервали. Кэти была удивлена, услышав голос К. д. Ланга. Она бросила быстрый взгляд на длинную скамью вдоль одной из стен, заваленную бумагами, книгами и двумя компьютерами, на одном из которых экран был оживлен вращающимся рисунком в ожидании дальнейших инструкций, на другом - ноутбук.


"Входите, входите", - прорычал Брок, жестом приглашая их войти. "Ты замерзнешь. Ужасный день для прогулок. Я слышал сообщения о заторах на автостраде и подумал, что вы можете не успеть."


"Мы почти этого не сделали", - засмеялась она, уже чувствуя себя как дома, когда он повел их к газовому камину. "Это констебль Гордон Доулинг, Брок, которого я упомянул по телефону, тот, с кем я работал. Гордон, это старший детектив-инспектор Брок."


Двое мужчин пожали друг другу руки, Даулинг почтительно и неловко, Брок экспансивно и дружелюбно. Он снова повернулся к Кэти. "А ты, Кэти, как у тебя дела? Ты хорошо выглядишь."


Он чувствовал, что это было правдой лишь отчасти. Она немного похудела, ее лицо похудело, и хотя это, вероятно, делало ее более привлекательной в слегка затравленном смысле, она выглядела менее здоровой, чем когда он впервые встретил ее год назад. Возможно, и менее счастливый, хотя на самом деле он не был в состоянии судить об этом.


"На стороне?" Он взглянул на ее правый бок, где была самая страшная рана.


"Нет, все в порядке", - улыбнулась она. "Больше никаких приступов. А ты, Брок, выглядишь действительно хорошо."


Хотя у нее тоже были сомнения. Он прибавил в весе, совсем немного, но достаточно, чтобы это заметить. Он выглядел так, как будто в последнее время редко бывал на свежем воздухе, и она заметила, как его глаза сузились от дискомфорта, когда он выпрямил спину, как будто он слишком долго сидел за клавиатурой. Его густые седые волосы определенно не помешало бы подстричь, а бороду подровнять.


"Вы, наверное, хотите кофе?"


"О да", - сказала Кэти. "Это было бы замечательно".


" И, я полагаю, что-нибудь перекусите, Гордон?


Доулинг неопределенно пожал плечами, не желая показаться слишком дерзким по отношению к великому человеку, хотя теперь, когда речь зашла о еде, он понял, что умирает с голоду. Брок кивнул и вышел из комнаты.


Кэти прошла мимо кожаных кресел, сгрудившихся вокруг газового камина, к дальней стене, почти полностью заполненной рядом окон, через которые комнату освещал бледный, отфильтрованный снегом свет. Добравшись туда, она обнаружила, что последние три фута комнаты на самом деле были закрытым балконом, нависающим над дорожкой, как воздушная оранжерея. Отсюда она могла видеть, почему переулок был застроен только с одной стороны: живая изгородь напротив скрывала крутой спуск к железнодорожной насыпи. На дальней стороне смутно виднелись крыши домов.


На балконе было низкое сиденье у окна, и она на мгновение присела там, зависнув в кружащемся облаке снежинок, словно в гондоле воздушного шара.


Она оглянулась на комнату, уютную, просто обставленную, целеустремленную. Это было похоже одновременно на офис и гостиную. Утренние газеты были разбросаны возле одного из кресел, а на скамейке стояло несколько пустых кофейных кружек. На простых белых стенах была только одна картина. Она встала и подошла взглянуть. Он был составлен из странных клочков бумаги, склеенных вместе. Она достала старый автобусный билет и фрагмент немецкой газеты с готическим шрифтом. Внизу стояла подпись карандашом: "К. Schwitters".


Позади себя она услышала, как Доулинг тихо выругался. Она повернулась и увидела, что он коснулся мышью на КОМПЬЮТЕРЕ активного экрана, который немедленно ожил, прокручивая строки данных вниз.


"Кэти!" - в панике прошипел он. "Как ты снова это выключаешь? Он вернется через минуту."


"Вам просто придется подождать. Я полагаю, что он отключится сам через минуту."


Она подошла взглянуть. На экране была таблица данных с подробными данными о человеке - физическими данными, биографическими данными и ссылками на случаи. Она не слышала о нем, хотя, по-видимому, десять лет назад он разрубил на куски семью из Бирмингема японским церемониальным мечом.


"Черт возьми, Кэти, я слышу, как он приближается! Что он подумает?"


" Что ты детектив, Гордон, " улыбнулась она. "Подойди и сядь у огня и надейся, что он не заметит".


Брок суетливо вошел с большим подносом, который поставил на низкий столик в центре круга кресел. Помимо кофейных принадлежностей, он принес тарелку с ломтиками хлеба и пышками, блюдо с маслом и большую банку меда. Он потянулся за длинной стальной вилкой, которая висела на крюке рядом с камином, и предложил ее Доулингу.


"Гордон, не мог бы ты взять на себя ответственность за это для нас?"


Доулинг выглядел растерянным.


" Поднимаем тост, Гордон. Разве ты не делал этого раньше? Я полагаю, у вас есть только центральное отопление с радиаторами. Главный смысл старомодного газового камина в том, чтобы поджаривать что-нибудь, пока вы сидите вокруг него и разговариваете. Разве вы этого не знали?"


Доулинг принял подливку с застенчивой улыбкой и взялся за ручку вилки, пока Брок накалывал пышку на длинные зубцы.


"Я не ела пышек с тех пор, как была маленькой", - сказала Кэти и, поймав взгляд Доулинга, незаметно кивнула головой в сторону скамейки на другой стороне комнаты. Он оглянулся, и она увидела, как на его лице появилось облегчение, когда он заметил, что рисунок снова медленно вращается на экране компьютера.


Брок присел на корточки, наливая кофе в кружки и передавая их по кругу.


"Тебе нравится К. Д. Лэнг, не так ли, Брок?" Спросила Кэти.


"Конечно", - улыбнулся он, откидываясь на спинку стула. "И как тебе подходит эта страна, Кэти? Они тебя чему-нибудь учат?"


Кэти собиралась выступить с заранее подготовленным вступлением, затем остановилась. "Хороший вопрос. Я полагаю, что это все, на самом деле. Нет, это не так."


"Из-за вашего убийства?"


Она кивнула. Она очень мало сказала ему по телефону, ровно столько, чтобы заинтересовать его, хотя он достаточно часто просил ее поддерживать с ним связь и сообщать ему, как продвигается ее сотрудничество с полицией округа. Внезапно ей пришло в голову, что он, возможно, сам навел какие-то справки после того, как она позвонила. Она надеялась, что нет - не раньше, чем она введет его в курс дела.


"Но весь смысл твоего пребывания там в том, чтобы расширить свой опыт - они это знают. Мы уже проводили с ними подобные ротации. В этом нет смысла, если ты ничему не учишься. С таким же успехом мы могли бы вернуть вас в Метрополитен."


"Да", - с сомнением сказала Кэти. Для нее весь смысл был в том, чтобы вернуться не просто в другое подразделение Полиции, а в SOI, отдел тяжких преступлений Скотленд-Ярда.


"Вы говорили с тем, кто должен контролировать ваши задания?"


"Он инспектор, Рик Таннер. Да, я это сделал, и ничего не добился. Он ясно дал понять, что я наказан - не так многословно, но есть ... недостаток уверенности в моей способности выступать на более высоком уровне."


Брок фыркнул. "Чушь собачья! Кто его инструктирующий офицер?"


Кэти вздохнула. "В этом-то и проблема. Программа находится в ведении заместителя главного констебля. У него длинное имя."


"Долго?"


"Бернард Лонг. И он, и Таннер изначально пришли из Метрополитена. Они знали друг друга там. И Лонг оказался замешан в деле об убийстве - лично замешан."


Брок нахмурился. "Тебе лучше рассказать мне об этом убийстве, Кэти".


"Брок, прежде чем я это сделаю, я хочу внести ясность по этому поводу. Я не подаю жалобу. Мне просто нужен совет того, чьему мнению я доверяю. Но я не хочу ставить вас в положение, когда вы чувствуете, что должны продолжать. На самом деле, вы вполне можете захотеть позже сказать, что ничего об этом не знали."


"Ах". Брок слегка улыбнулся в свою кофейную кружку. "Но ты привела с собой детектива-констебля Доулинга, Кэти".


Кэти покраснела. "Я привел Гордона, потому что он запятнал себя вместе со мной. Я отвечал за расследование, а он был моим главным помощником. Когда все пошло наперекосяк, он был рядом со мной. Теперь с ним обращаются так же, как со мной. Только его не переведут примерно через месяц, как это сделаю я. Он застрял. Вот почему я привел его, это и тот факт, что он может добавить к тому, что я говорю. Но если вы предпочитаете, чтобы он ушел, конечно, он уйдет."


Брок уклончиво кивнул, услышав напряженность в ее голосе. "Хорошо, но я не присоединяюсь к заговору, Кэти. Если я чувствую, что должен действовать определенным образом после того, что я слышу, я просто должен это сделать. Возможно, это могло бы поставить Гордона в неловкое положение. Что скажешь, Гордон?"


Молодой человек отодвинулся от огня. На тарелке перед ним лежали две поджаренные пышки, третья была почти готова. Ему было двадцать пять, всего на шесть лет младше Кэти, но, когда он прочистил горло, чтобы заговорить, она поняла, насколько бережно стала относиться к нему. Его медленные и довольно неуверенные физические движения, казалось, сделали ее быстрее и искуснее, и то же самое произошло с его речью. Пока он колебался, у нее возникло почти непреодолимое желание вмешаться и ответить за него. И все же, когда он в конце концов заговорил, в его голосе звучала такая глубокая озабоченность, что ей стало стыдно за свой порыв относиться к нему покровительственно.


"Я считаю..." - начал он, и на мгновение это прозвучало так, как будто он собирался процитировать катехизис: "Я считаю, что Кэти была права, по всей линии, в том, как она вела расследование дела Петроу. Они пытались выставить ее некомпетентной, но это было не так. То, как они с ней обращались, они бы не поступили так, если бы она была мужчиной. По крайней мере, - он склонил голову, - таково мое мнение".


Он мрачно уставился на вилку для тостов в своей руке, пока они ждали, будет ли еще что-нибудь. Наконец Брок сказал: "Да, я понимаю. Но ты выглядишь, ну, неловко, Гордон ... из-за того, что находишься здесь. Вы уверены, что хотите участвовать в этом?"


Доулинг поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Броком. "О, да, сэр. Если Кэти считает, что вы должны знать об этом, то я согласен и хочу быть частью этого. Я был в ее команде, я доверяю ее мнению."


Наказанная его преданностью и беспокойством, Кэти опустила глаза и ничего не сказала, ожидая решения Брока.


Он мгновение смотрел на Доулинга, почесывая бороду, затем кивнул. "Я тоже, парень", - сказал он. "Я тоже".


Они последовали его примеру и взяли по пышке, дав маслу растаять, прежде чем полить его ложкой меда.


"Ты сказала, в октябре прошлого года", - подсказал Брок, и она кивнула с набитым ртом. "Ммм, конец октября. Там было довольно много дождя, помнишь?"


2


Кэти держалась позади, когда остальные выходили по окончании брифинга рано утром в понедельник. Детектив-инспектор Таннер бросил последнюю папку позади себя на стол, который он наполовину оседлал, и сделал какое-то замечание одному из сержантов, когда тот проходил мимо. Они оба рассмеялись, и другой мужчина ответил, сказав что-то о том, как вырвать поражение из пасти победы. Кэти ждала, пока они закончат, их легкое подшучивание заставляло ее чувствовать себя еще более неловко.


"Вы смотрите матч в субботу, сержант Колла?" Внезапно спросил Таннер, оглядываясь через плечо. Другой сержант ухмыльнулся и посмотрел на свои ноги.


"Нет", - сказала она. "Нет, сэр, я этого не делал".


"Нет... ну. Ты хочешь меня?"


"Я хотел бы поговорить, если у вас есть минутка, сэр".


Она была очень осторожна со своими словами, с тоном своего голоса, с выражением своего лица, когда отвечала ему. Он никогда не был открыто груб с ней, всегда выслушивал то, что она хотела сказать, всегда давал аргументированный ответ. И все же с самой первой их встречи она почувствовала его враждебность. На том этапе у нее не было возможности оскорбить, но с того момента это было ощутимо, и с тех пор продолжалось, неспровоцировано и непризнанно. Это было пугающее скрытое течение в формальности, с которой он обращался с ней, и отсутствие интереса к тому, что она хотела сказать. В этом было что-то довольно пугающее - неразумность, бессмысленность этого и, что хуже всего, то, как это постепенно внушало ей столь же неоправданное отвращение. Она возмущалась тем, что ее заставляли защищать себя, позволяя расти этому чувству антагонизма к кому-то, кого она едва знала, того, что ее втягивали в конфронтацию, для которой не было никаких оснований. Он был замечательным офицером во многих отношениях - он работал дольше, чем кто-либо другой в подразделении, и, как и сама Кэти, продвинулся по служебной лестнице, не воспользовавшись преимуществом высшего образования. Он не сделал ни малейшей попытки изменить свой сильный тайнсайдский акцент, который он иногда, казалось, преувеличивал из чувства гордости. Он был жестким, опытным и умелым. И от него у Кэти мурашки бежали по коже всякий раз, когда она оказывалась с ним в одной комнате.


Другой сержант ушел, закрыв за собой дверь, и Таннер повернулась к ней лицом. "Говори".


"Я подумал, не согласитесь ли вы изменить мои обязанности, сэр".


Он некоторое время смотрел на нее с ничего не выражающим лицом, затем опустил глаза и поковырял ноготь большого пальца. "Зачем мне это делать?"


Она сделала глубокий вдох, успокаивая свой голос. "С тех пор как я здесь, в течение последних шести месяцев, я работаю с сержантом Эллиотом в отделе по семейным преступлениям и делам несовершеннолетних. Я подумал, смогу ли я уделить немного времени другим областям. Возможно, с сержантом Макгрегором за тяжкое преступление."


"Ты не ладишь с Пенни Эллиот?" Закончив предложение, он снова поднял на нее глаза, ожидая ее реакции.


"Мы прекрасно ладим. Дело не в этом. Я многому научился, работая с ней. У нее это очень хорошо получается. Но на самом деле это не тот вид детективной работы, который меня интересует."


"То, что вас интересует", - повторил он. "Разве вы не назвали бы домашнее насилие и жестокое обращение с детьми серьезным преступлением?"


"Конечно. Но я надеялся приобрести некоторый опыт в организованной преступности - возможно, в расследовании нескольких убийств, - пока я здесь."


"Расследования убийств", - он снова повторил ее слова, ухитрившись без особого акцента в голосе придать им несколько абсурдный и самодовольный оттенок.


Кэти покраснела. Когда она заговорила снова, ее голос был тверже. "Согласно условиям моего перевода в окружную..."


" Я вполне знаком с условиями вашего перевода, сержант, " перебил он, не повышая голоса, " согласно которым вы отправляетесь туда, куда, по моему разумению, я считаю нужным.


Он сделал паузу, одарив ее еще более холодным взглядом. "Что такого особенного в расследовании убийств? Ты думаешь, они гламурные?"


Она собиралась сказать ему, что уже вела расследование одного убийства, когда работала в отделе ЭД в Метрополитен, затем вспомнила, что он это знал.


"У вас нет какой-нибудь нездоровой одержимости смертью, не так ли?" - продолжил он. "Какой-то фетиш?" Он одарил ее неприятной ухмылкой.


Раздался стук в дверь. Не оборачиваясь, Таннер рявкнул "Войдите", и сержант, с которым он разговаривал ранее, повернул голову. Он протянул Таннеру записку. "Я возьму это, если хочешь, Рик". Он натягивал пальто поверх куртки.


"Нет". Таннер прочитал записку, сержант неподвижно ждал, засунув одну руку в карман пальто. "Нет, Билл. Я хочу, чтобы вы оставались с машинами."


"Должен ли я отдать это Арни?"


"Нет. Присутствующий здесь сержант Колла очень интересуется неестественными смертями. Это должно ей понравиться."


Сержант взглянул на него, затем на Кэти, пожал плечами и вышел. Таннер передал ей записку. В нем говорилось: 0855 часов, 19 октября. Просьба о помощи уголовного розыска. Самоубийца, повешенный в клинике Стэнхоуп-Хаус, Эденхэм. Патрульная машина на месте происшествия. Полицейский врач уведомлен.


"Похоже, ангелы прислушались к вам, сержант". Улыбка Таннера была очень натянутой. " Возможно, ангелы смерти. Это все твое. Ваше собственное расследование. Забери с собой этого сонного ублюдка Доулинга."


Он повернулся, собрал свои папки и вышел из комнаты. Она говорила с Пенни Эллиот о Таннере. Пенни он не особенно нравился, она считала его довольно несимпатичным на личном уровне, но не могла винить его в его отношениях с ней. Хотя его не очень интересовали области бытовой преступности, которыми она занималась, он позаботился о том, чтобы она получала справедливую - а в последние годы растущую - долю ресурсов. Она не испытывала ни малейшей враждебности, которую испытывала Кэти.


"Значит, это не сексизм "общего или огородного"; это, должно быть, просто из-за меня", - сказала Кэти, и Пенни Эллиот улыбнулась.


"Ну, ему действительно нравится все контролировать. Может быть, ему не нравится тот факт, что вы действительно принадлежите к столичной полиции и находитесь здесь всего год."


Может быть. Кэти мрачно смотрела на лес темных сосен, который мелькал за окном машины. Доулинг шел по краю Эшдаунского леса по дороге к Стэнхоуп-хаусу. Составление отчета о самоубийстве было не совсем тем, что она имела в виду, когда наконец собралась с духом, чтобы обратиться к Таннер. Она задавалась вопросом, почему отделение в форме не могло разобраться с этим самостоятельно. "Кстати, что это за место, куда мы направляемся? Есть идеи?"


Она раньше не работала с Доулингом и задала этот вопрос скорее для того, чтобы завязать разговор, поскольку он был очень тихим с тех пор, как они сели в машину. Он на мгновение прикусил губу, сосредоточившись на изгибе.


"Э-э... я полагаю, сержант, какая-то медицинская ферма".


"Зовите меня Кэти. Вы Гордон, не так ли?"


"Э-э... да, именно так, сержант".


Сонный Даулинг, сказала себе Кэти. Большое спасибо, инспектор Таннер.


У дороги были лужи от недавнего дождя, и лес выглядел промокшим. Через Эденхэм, маленький рыночный городок, улицы которого в это утро понедельника были все еще почти пустынны; горел свет в двух застекленных супермаркетах, которые пробились между старыми кирпичными и наполовину бревенчатыми домами на хай-стрит; самое большое здание на улице - паб, бывший постоялый двор, "Харт возрожденный", над тротуаром которого висела нарисованная вывеска с изображением оленя, пьющего из пруда. За городом еще больше зарослей темных хвойных деревьев; затем с обеих сторон смыкались высокие живые изгороди. Отдельные участки тумана пересекали дорогу, и Доулинг сбавил скорость, вглядываясь вперед через ветровое стекло.


"Где-то здесь..." - пробормотал он. Затем, с удовлетворением: "Вот так!"


Указатель с надписью STANHOPE указывал на узкий переулок, ответвляющийся вправо. Еще изгороди, затем решетка для скота, за которой изгороди резко обрывались, открывая холмистый пейзаж с подстриженной овцами травой, усеянной небольшими дубовыми и буковыми рощицами. Они подошли к реке шириной около десяти ярдов, по которой шли, пока не появился мост, единственная высокая арка из выветрившегося серого камня, украшенная искусно вырезанными балясинами и урнами.


"Вау", - сказала Кэти, а затем повторила свои слова мгновение спустя, когда Доулинг осторожно подвел машину к верхушке арки, и перед ними открылась панорама Стэнхоуп-хауса, наполовину окутанная слоем серебристого тумана. Бледно-серый куб, выполненный из того же камня, что и мост, в том же классическом стиле и украшенный высоким фронтонным портиком. Первоначальная простота и симметрия виллы в стиле Палладио были нарушены более поздним крылом, пристроенным к левой стороне, похожим на единственную неуклюжую клешню рака-отшельника, торчащую из идеальной раковины.


На дальней стороне моста дорога с металлическим покрытием поворачивала направо, и от нее к дому отходила гравийная дорога. Рядом с перекрестком стояла темно-зеленая вывеска с белыми буквами "НАТУРОПАТИЧЕСКАЯ КЛИНИКА СТЭНХОУП" под символом, основанным на дизайне переднего портика дома. Извилистая гравийная дорога привела их по краю луга, раскинувшегося перед домом, и вскоре среди деревьев слева показалась конюшня из красного кирпича. Примерно тридцать автомобилей - "Ягуары", "БМВ" и "Мерседесы", составляющие более половины, - стояли на участке между конюшнями и домом.


"Никаких признаков патрульной машины", - сказал Доулинг, а затем заметил офицера в форме, стоявшего под деревьями. Он медленно покатил вперед, и Кэти опустила окно, наполняя машину прохладным утренним воздухом, насыщенным осенними запахами сырости и гниющих листьев.


"Идите по этой дорожке", - мужчина указал на посыпанную гравием дорожку, ведущую между деревьями между конюшнями и домом, - "мимо домиков для персонала до поворота в конце. Вы увидите там патрульную машину. Тело находится в другом здании на территории с другой стороны главного здания." Его голос звучал жизнерадостно. "Молодой мужчина. Очевидно, кто-то из персонала. Мой напарник где-то там, ждет тебя с парнем, который его нашел, и директором этого заведения. Я останусь здесь до дока"


Кэти кивнула. "Почему вы позвонили в CID?" - спросила она.


Он поколебался мгновение, затем: "Просто на всякий случай, сержант". Он ухмыльнулся и отступил назад, чтобы позволить им продолжить.


Пробравшись сквозь деревья, они миновали четыре одинаковых кирпичных коттеджа, стоящих, как кукольные домики, вдоль изгиба подъездной аллеи, перед каждым из которых была узкая клумба, заполненная недавно подрезанными кустами роз. Между домами они мельком увидели высокий кирпичный фон сада, обнесенного стеной. Вскоре они увидели впереди патрульную машину с открытой дверцей водителя, за рулем сидел мужчина в форме, оторвавшись от своего блокнота. В дюжине шагов от них стояли двое мужчин, наблюдая за их приближением и выжидая.


Кэти вышла и быстрым шагом направилась к патрульной машине, когда офицер поднялся на ноги. Она представилась, понизив голос. "Что происходит?"


"Мы ответили на звонок 999, рассчитанный на 0832. Прибыл сюда в 08:45. Директор вон той клиники, доктор Стивен Бимиш-дефис-Ньюир, - полицейский говорил с сильным акцентом кокни и старательно произносил имя, приподняв одну бровь, как будто в этом было что-то сомнительное, - "встретил нас у входа в главное здание и привел нас обратно сюда, в здание, которое они называют Храмом Аполлона" - снова приподнятая бровь - "вон за теми деревьями. Он указал подбородком в сторону густых зарослей рододендрона, тиса и лавра, сквозь верхнюю часть которых Кэти смогла разглядеть каменный парапет. В отличие от жизнерадостности его партнера, лоб этого человека был изрезан беспокойством. Он снова обратился к заметкам в своем блокноте.


"Другой парень, по имени Джеффри Парсонс, управляющий поместьем, присматривает за территорией. Одна из его обязанностей - открывать этот храм каждое утро. По-видимому, этим утром он обнаружил члена их персонала, мистера Алекса Петроу, зависшего там. Ледяной, без шансов на реанимацию. Он побежал обратно в главное здание, нашел Директора. Они оба вернулись сюда, затем вернулись в дом, чтобы позвонить нам."


Он вырвал лист с заметками из блокнота и протянул его Кэти, затем закрыл блокнот и с беспокойством посмотрел на нее.


"Почему вы попросили CID?" - спросила она.


"Я думаю, вам следует взглянуть туда, сержант. Я мог бы предложить обойтись без этих двух."


" Хорошо. " Она посмотрела на двух мужчин. Казалось, не было особых сомнений, что есть что. На одном из них был старый твидовый пиджак поверх толстого свитера и коричневые вельветовые брюки, заправленные в зеленые резиновые сапоги. На голове у него была твидовая кепка, которая была надвинута, когда он медленно переминался с ноги на ногу. Другой мужчина был одет в черный двубортный костюм, серый свитер-поло и черные ботинки. Его густые черные волосы торчали на голове, как длинный ежик, а в аккуратно подстриженной козлиной бородке на подбородке виднелась серебристая прядь. Он стоял неподвижно, пристально глядя на Кэти, сложив перед собой руки в черных кожаных перчатках, придававших ему театральный и похоронный вид.


Она подошла, и он протянул ей руку в перчатке. Его глаза были очень темными, немигающими и гипнотизирующими. Она подумала, каким подспорьем они были бы на допросе.


Его рукопожатие было крепким, голос мягким и, что удивительно, почти таким же кокнийским, как у патрульного офицера. Она предположила, что ему было за сорок.


"Я Стивен Бимиш-Ньюэлл, директор Стэнхоуп, а это наш управляющий поместьями Джеффри Парсонс".


"Детектив-сержант Колла и детектив-констебль Доулинг из уголовного розыска округа, доктор. Я так понимаю, вы оба видели жертву и что он известен вам обоим?"


"Конечно. Алекс Петроу."


"Что вы можете рассказать мне о нем?"


Возраст около тридцати, я должен был бы проверить его личное дело, чтобы быть точным. Он пришел к нам прошлой весной, я бы сказал, примерно в апреле. Я взял его на должность ассистента общей физиотерапии. Мы глубоко шокированы. Я не думаю, что кто-либо из нас знал о каких-либо проблемах, которые могли привести его к этому."


Он взглянул на Парсонса, который просто покачал головой.


"Мне нужно будет получить от вас еще кое-какие подробности, сэр, но, вероятно, вам будет удобнее в вашем офисе, с вашими записями. Я бы хотел сначала осмотреть тело и дождаться врача. Когда я закончу, я вернусь в дом и увижу тебя там."


Бимиш-Ньюэлл мгновение колебался, как будто собирался предложить что-то еще, затем кивнул и повернулся, чтобы уйти. Парсонс сделал движение, чтобы последовать за ним.


"Я бы хотел, чтобы вы остались с нами, если хотите, мистер Парсонс. Чтобы показать нам окрестности."


Парсонс поколебался, кивнул, опустил голову. Кэти присмотрелась к нему повнимательнее. Под кепкой его лицо казалось белым. Он был моложе, чем она сначала предположила, возможно, чуть за тридцать.


"Вы хорошо себя чувствуете, сэр?"


"Да". Его голос был слабым, и он прочистил горло. "Испытал небольшой шок. Я думаю, ты просто догоняешь меня."


"Конечно. Не хочешь немного посидеть в машине?" Он покачал головой, снова прочистил горло. "Нет, нет. Это поможет, если я пойду пешком."


Он повел их к узкой щели в стене растительности и в туннель из мокрых ветвей рододендрона. Она вела на лужайку, которая тянулась справа от них, вплоть до заднего фасада Стэнхоуп-хаус. Декоративные бассейны и террасы были разбиты по оси дома, а сады на дальней стороне были окружены тщательно подстриженными тисовыми изгородями и перголами.


Парсонс повернул налево, ведя их к классическому фасаду храма, который теперь виден на холме лицом к дому. Они поднялись по каменным ступеням цоколя к ряду из четырех колонн, поддерживающих фронтон. Высокие двери со стеклянными панелями образовывали проем в каменном фасаде. Парсонс вытащил толстую связку ключей и с некоторым трудом отомкнул замок.


"Я бы лучше придержала этот ключ, мистер Парсонс", - сказала Кэти. "Почему бы вам не подождать здесь с моим коллегой, пока констебль покажет мне окрестности?" Я бы хотел, чтобы вы продумали последовательность того, что именно вы делали до и после обнаружения тела, чтобы мы могли взять у вас показания."


Парсонс кивнул и снял кепку, чтобы вытереть лоб рукавом. Его волосы были гладкими, песочного цвета, редеющими на макушке. Она прилипла к его голове от недавнего пота.


Интерьер храма был освещен тусклым зеленым светом. Здесь сильно пахло сыростью и плесенью, а воздух был теплее, чем на улице. Ряды деревянных стульев были расставлены по обе стороны центрального прохода в узком зале, стены которого были облицованы колоннами и панелями из мрамора - темно-зеленого и черного, а в нескольких местах и поразительно синего цвета лазурита. Над головой по всей длине здания тянулся простой свод, прорезанный в дальнем конце куполом с небольшим верхним фонарем в центре.


Кэти и патрульный офицер прошли по проходу, пока не оказались под куполом. Впереди медный поручень отделял их от того, что в церкви было бы алтарем. Однако здесь Кэти с удивлением обнаружила, что пол был срезан, обнажив нижнюю камеру. На стене на дальней стороне пустоты висела большая картина маслом, настолько выцветшая, что Кэти пришлось вглядеться, чтобы разглядеть фигуру обнаженного юноши на открытом склоне холма, указывающего на светящееся облако. Озадаченная, она огляделась, ее взгляд остановился на тяжелых латунных решетках, вделанных в мраморный пол. С потрясением она поняла, что самый большой из них, на котором она стояла, был отлит в виде большой свастики. Красная нейлоновая веревка была обвязана вокруг центра сломанного креста.


"Вот где он", - пробормотал человек в форме. "У тебя под ногами".


"О". Голос Кэти эхом разнесся по куполу. "Как нам туда спуститься?"


Он отвел ее в одну сторону зала, где дверь открывалась на узкую винтовую лестницу, ведущую на нижний уровень.


"Там что, совсем нет света?" Ее голос звучал приглушенно в каменной шахте.


"Очевидно, проводка неисправна - они отключили все, кроме одной маленькой лампочки на пульте управления органом и отопительного контура, чтобы не допустить попадания влаги в камеру с органом. Смотрите под ноги здесь, внизу." Он осветил своим фонариком каменный пол у ее ног. Теперь она стояла в нижнем зале, под картиной маслом.


- Там есть орган? - спросил я.


"Да. Основная часть этого - трубы и так далее - находятся в яме под полом зала наверху. Для этого и предназначены напольные решетки - выпускать звук наружу. Вот здесь, внизу, находится место, где мог бы находиться хор, или оркестр, или что-то еще. Идея, по-видимому, заключалась в том, чтобы заполнить пространство наверху звуком так, чтобы зрители не могли видеть, откуда он исходит."


"Немного странно".


"Да".


Он повернулся, и луч его фонаря скользнул по стене к нише под латунными перилами в конце верхнего этажа. Там было подвешено тело мужчины.


Кэти замерла, уставившись на фигуру, вбирая ее в себя.


Пространство под решеткой было почти таким же высоким, как в обычной комнате, и она могла разглядеть упоры и ножные педали органного пульта позади него. Табурет органиста лежал на боку под его ногами, как будто его отбросили пинком. Ее глаза проследили за натянутой красной веревкой, идущей от его густых черных волнистых волос на затылке, до нижней части решетки радиатора, затем по диагонали вниз к ряду петель, обвязанных вокруг части корпуса консоли. Он был одет в зеленый спортивный костюм, на ногах у него были ярко-белые кроссовки Reeboks.


В его позе было что-то странное, подумала она, хотя она никогда раньше не видела повешенного во плоти. Он не выглядел расслабленным, как на фотографиях, которые она видела на курсах детективов, где тела выглядели как жалкие мешки с картошкой. Он казался сгорбленным, его правая рука была наполовину вытянута вдоль тела, а ноги не достигали одинаковой длины.


"Как вы думаете, он был инвалидом?" Она обнаружила, что говорит шепотом.


"Может быть, его избили".


"Почему ты так говоришь?"


"Смотри". Он подошел ближе к фигуре, направив факел на ее голову. Хотя резкий контраст света и теней от фонарика поначалу скрывал это, Кэти вскоре разобрала, о чем он говорил. Мякоть выглядела опухшей и деформированной, ее окраска была пятнистой, с сильным рисунком из белых и темно-фиолетовых участков.


"Как вы думаете, могли быть синяки?" - спросил офицер.


"Ммм. Доктор скажет нам. Что-нибудь еще?"


"Там, внизу, в углу".


Он отвел луч от тела вниз, в узкое пространство на одном конце органной консоли. Все, что Кэти могла видеть, было чем-то черным.


"Я ничего не могу разобрать", - сказала она. Он без слов передал ей факел. Она опустилась на колени в паре футов от предмета - двух предметов, поняла она, оба черные, сделанные из кожи. Один из них представлял собой связку ремешков с ручкой в форме фаллоса.


Она выпрямилась. "Я понимаю. Что там еще за штука с кнутом?"


Он нахмурился, пожал плечами. "Я не знаю. Я ни к чему не прикасался. Я подумал, что это может быть перчатка или капюшон. Я предполагаю, что те двое, которые нашли его, не заметили их. Без фонарика вы бы их не заметили. У них была только лампочка на пульте органиста, чтобы видеть. Это единственный источник света во всем здании. Очевидно, он был включен, когда Парсонс пришел этим утром. Он заметил слабое свечение сквозь решетку."


"Кто его выключил?"


"Они так и сделали, когда ушли, чтобы позвонить нам".


Это показалось странным, скупым жестом.


"Выключатель находится у подножия лестницы". Своим фонариком он показал ей белую линию нового отрезка кабеля, который был прикреплен к стене и тянулся к выключателю. Она подошла и включила его. Света было как раз достаточно, чтобы осветить органы управления. Кэти могла представить шок Парсонса, когда он спустился по лестнице и увидел силуэт болтающейся фигуры на фоне зарева.


Они услышали скрип открывающихся входных дверей, и голос другого констебля в форме эхом разнесся над ними: "Сержант... Здравствуйте ... Ты там?"


"Мы внизу", - крикнула Кэти.


"У меня есть доктор".


Он был молод, со свежим лицом и почти полностью лыс. Он с энтузиазмом пожал руку Кэти и последовал за ней к телу.


"Можно нам еще света?"


"Боюсь, что нет. По крайней мере, мне может потребоваться полчаса или больше, чтобы организовать это. Впрочем, мы можем раздобыть еще несколько факелов."


"Да, это могло бы помочь". Он на мгновение задержал запястье трупа, вглядываясь в его голову. "Давно ушел". "Как долго?"


Доктор пожал плечами. "По крайней мере, двенадцать часов, я бы предположил. Но это только предположение. Я бы хотел измерить ему температуру, но..." Он взял фонарик у человека в форме и внимательно осмотрел голову и руки. Наконец он отступил назад и покачал головой. "Я не собираюсь к этому прикасаться", - сказал он. "Вам лучше узнать, свободен ли Гарет Пью. Если это так, он захочет увидеть это в неприкосновенности. Если он не будет, тогда я сделаю это."


" Гарет Пью? - Спросил я. Спросила Кэти.


"Он старший судебный патологоанатом округа. Профессор Пью. Разве вы с ним не сталкивались? Я уверен, что он захочет провести вскрытие, если сможет. Я попытаюсь позвонить ему из своей машины, если хотите. И я думаю, тебе следует починить для него несколько светильников."


Кэти кивнула. "И несколько криминалистов?"


"Ну, на самом деле, это зависит от вас, но я бы сказал так. Конечно, фотограф. На самом деле, вам, вероятно, понадобится все."


"Вы считаете обстоятельства подозрительными?"


Он пожал плечами. "По-моему, выглядит довольно странно".


Впервые Кэти позволила чувству предвкушения, которое нарастало в ней с тех пор, как она впервые увидела тело, выйти на поверхность.


"Хорошо. Тогда идите вперед и свяжитесь с патологоанатомом, доктор. Я наведу порядок здесь, внизу." Она повернулась к двум мужчинам в форме, сказав одному оставаться там и ничего не трогать, а другому вернуться на автостоянку, чтобы направлять людей к храму по мере их прибытия.


"Несколько человек подошли и спросили меня, что происходит, пока я стоял там", - сказал жизнерадостный человек.


"Не говори им ничего. И вы оба, ничего не говорите о вещах в углу - никому." Она увидела, как он ухмыльнулся. "Я имею в виду это", - она сердито посмотрела на него. "Ни единой живой души".


Доулинг и Парсонс сидели и разговаривали на ступеньках перед храмом. Они вскочили на ноги, когда увидели, что она идет по проходу.


"Мистер Парсонс, не могли бы вы присесть внутри, на один из тех стульев?" Я ненадолго."


Она увлекла Доулинга вниз по ступенькам. "Гордон, включи радио в машине и отправь сюда команду на место преступления. Особенно фотографу - немедленно. А также передвижной генератор - там, внизу, нет света." Она огляделась по сторонам. "Это должно стоять здесь, поэтому им понадобится много кабеля".


Он был поражен ее энергией. "Что происходит, Кэти?"


"Похоже, у нас подозрительная смерть, Гордон". Она усмехнулась ему. "Что-нибудь, что скрасит твое утро понедельника, так что двигайся. О, и Гордон ... постарайся не дозвониться до инспектора Таннера, когда будешь связываться по рации."


Он посмотрел непонимающе, затем повернулся и зашагал прочь по тропинке.


Кэти вернулась в храм. На ней было черное шерстяное зимнее пальто, доходившее ей почти до лодыжек, с удобными глубокими карманами. Из одного она достала маленькую диктофонную машинку и проверила запись. "Мистер Парсонс- " она развернула стул лицом к нему и показала ему устройство в своей руке" - я воспользуюсь этим, если вы не возражаете. Моя стенография безнадежна." Широкая улыбка. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд, встревоженный, как и Доулинг, светом в ее глазах.


"Как ты сейчас себя чувствуешь?"


Уклончивое пожатие плечами. Он все еще выглядел очень бледным.


"Я бы хотел, чтобы вы в точности описали мне, что вы делали сегодня утром, до обнаружения тела, а затем после".


" Я... " он прочистил горло. "Я встал, как обычно, около половины седьмого, оделся и затем вышел". Снова прочищение горла. Я направлялся в конюшенный корпус, но сначала зашел сюда, чтобы открыть храм - доктор Бимиш-Ньюэлл любит, чтобы он был открыт в течение дня, чтобы пациенты могли заходить и сидеть, если хотят, и пытаться проветривать помещение."


"Двери были заперты, как обычно?"


Он кивнул: "Да, я сам запер их вчера вечером. Только начинало темнеть, примерно без четверти пять."


"А в котором часу вы пришли открывать их сегодня утром?"


"О... около восьми. Я точно не уверен." Приступ кашля в горле. "Извините". Он провел рукой по волосам.


"И в здании нет другой двери?"


"Да, есть. Внизу, в нижней палате. Сзади есть служебная дверь с лестничного пролета на улицу. Эта дверь заперта на засов изнутри."


"Хорошо, значит, вы открыли эту стеклянную дверь".


"Да. Обычно я не провожу здесь времени, когда открываюсь. На этот раз я просто заметил пару стульев, которые стояли не в ряд, поэтому я вошел и поправил их."


"Какие стулья?" Кэти перебила.


Он поколебался: "Те двое, вон там, в конце первого ряда. В любом случае, тогда мне показалось, что я вижу свет органа, светящийся в напольной решетке, вон там. Я подошел и увидел веревочную петлю. Я не понимал, что это было. Я не мог толком разглядеть это сквозь решетку, поэтому спустился вниз. Потом я увидел его."


"Вы узнали веревку?"


"Веревка?" - Спросил я. Парсонс удивленно моргнул.


"Да, тот типаж. Вы видели здесь что-нибудь подобное?"


"Er ... Я не уверен." Он казался смущенным. "Могу я подумать об этом? Навскидку ... Я так не думаю."


"Все в порядке. Вы сразу узнали этого человека?"


"Да ... Ну, нет, не сразу. Свет был у него за спиной. Мне пришлось подобраться довольно близко." Парсонс тяжело дышал, его лицо было совершенно белым.


"Вы были уверены, что он мертв?"


"О да. Он был таким холодным!"


"Значит, ты прикасался к нему?"


Парсонс кивнул. "Его рука ..." Он начал выглядеть так, как будто вот-вот упадет в обморок. Кэти потянулась вперед, чтобы поддержать его. "Может быть, мы дадим вам попить воды или чая?" Парсонс кивнул, ссутулившись.


"Положи голову между коленями. Продолжай. Это верно ... Лучше?"


Склоненная голова кивнула.


Кэти окликнула патрульного офицера и отправила его за водой. "И скажи Доулингу, чтобы поторопился и доложил мне", - крикнула она, когда он убежал.


Ей приходилось сдерживать свое нетерпение, пока шли минуты. Парсонс оставался сгорбленным, опустив голову между колен. В конце концов доктор снова появился в дверях. Он бегло осмотрел Парсонса, затем кивнул патрульному, который вошел вслед за ним с фляжкой. Пока Парсонс пил, доктор указал Кэти выйти под портик храма.


"Опять полицейская жестокость?" - спросил он.


Она улыбнулась. "Это верно. Но вы не найдете никаких следов на его теле."


"В отличие от того, что внизу. Я дозвонился до Пью. Нам повезло. Он сразу же станет доступен. Он говорит, что около двадцати минут. Я бы хотел остаться, если вы не возражаете, - посмотреть на валлийского волшебника в действии."


"Он хороший, не так ли?"


"По слухам".


"Могу я продолжить с Парсонсом?" Спросила Кэти.


"О да. Это просто легкий шок. Я мог бы дать ему кое-что, но с ним все в порядке. Я мог бы пойти и подождать Пью на автостоянке."


Немного придя в себя, Парсонс завершил свой рассказ о том, как обнаружил тело Петру, побежал обратно в дом, чтобы сообщить об этом Бимишу-Ньюэллу, вернулся в храм, чтобы Директор мог увидеть сам, а затем остался на ступенях храма до прибытия полиции. Пока он говорил, вернулся Доулинг и показал Кэти поднятый большой палец.


"Хорошо, мистер Парсонс, я позволю вам выйти и выпить чашечку чая. Однако, прежде чем вы уйдете, не могли бы вы вкратце рассказать мне об этом месте? Насколько большой, сколько людей и так далее?"


"Ну, у директора будут точные цифры, но поместье занимает почти сто акров. Раньше он был намного больше, но большая часть земли была распродана. Оставшиеся луга сданы в аренду фермеру; остальное - дом и территория - примерно около двадцати акров. Парсонс оживился, явно обрадованный сменой темы.


"У нас шестьдесят две гостевые комнаты на верхнем этаже дома и в западном крыле, плюс процедурные и общие комнаты, кухня, офисы и так далее на первом этаже и в подвале. На чердаке дома есть шесть комнат для персонала, а также четыре коттеджа для персонала - один для директора, один для семьи одного из женатых сотрудников, и по одному в каждом из них проживают четверо мужчин и четыре женщины." Это вырвалось у него в спешке, и он внезапно остановился, тяжело дыша.


"Значит, здесь шестьдесят два пациента?"


"Ну, это количество комнат. Некоторые из них двойные. Максимум, что мы можем вместить, - семьдесят четыре человека, но в это время года, я не знаю, их может быть пятьдесят или шестьдесят."


"И сколько сотрудников?"


"В брошюре мы говорим, что это один к одному". Парсонс тщательно сформулировал это.


"Сколько, семьдесят четыре сотрудника?"


"Ну ... может быть, если посчитать всех уборщиц, работающих неполный рабочий день, поваров, садовников и тому подобное ..."


"Давай. На самом деле, сколько сотрудников входило и выходило из этого заведения за последние двадцать четыре часа?"


Он пожал плечами: "Я не знаю ... Тридцать? Сорок? Директор или бизнес-менеджер могли бы вам рассказать."


"Да, я доберусь до них. Мне просто нужна была идея. И из этого персонала, сколько, около дюжины живет на территории?"


Парсонс считал в уме. "Да, шестеро на чердаке и девять или десять в домах, плюс директор и его жена".


"А как насчет тебя, где ты живешь?"


"На чердаке"


- А Петроу? - Спросил я.


"Да, и на чердаке тоже".


"Итак, когда вы в последний раз видели его живым?"


Лицо Парсонса снова омрачилось тревогой. "Я не знаю ... Я пытался вспомнить. Прошлой ночью - в воскресенье вечером - персонал часто куда-то выходит. После ужина в доме всегда устраивается концерт или что-то еще для гостей. Мне пришлось потратить все свое свободное время на выходных, готовясь к этому курсу, который я веду. Я вообще не помню, чтобы видела Алекса прошлым вечером, ни за ужином, ни где-либо еще. До этого ... Я не знаю ... У меня в голове все как в тумане."


"Не волнуйся, расслабься, все вернется к тебе. Мы будем задавать этот вопрос всем, так что немного подумайте. Каким он был?"


"Алекс? Что ж ... мы не были близкими друзьями или что-то в этом роде. Он пробыл здесь не так уж долго."


"Около шести месяцев, - сказал режиссер. Вы жили с ним по соседству шесть месяцев. Двое одиноких мужчин. Вы оба были одиноки, не так ли?"


Парсонс покраснел. "Да, хотя я помолвлен. Я, как правило, провожу большую часть своего свободного времени с Роуз, за исключением недавнего времени, когда у меня была вся эта учеба. Конечно, когда он только приехал, мы болтали. Но как только он устроился ... Полагаю, у нас было не так уж много общего."


"Были ли у него друзья в штате?" Был ли он общительным?"


"Да... он был довольно... общительным. Часто выходил на улицу. Несколько девушек были заинтересованы в нем. Он был своего рода... гламурным, вы знаете, он был средиземноморского типа, и с его акцентом, и все такое."


"Он был иностранцем?"


"Да. Он приехал из Греции."


Через стеклянные двери Кэти заметила движение людей в лаймово-зеленых куртках Day-Glo по дорожке. Она повернулась обратно к Парсонсу. "Все в порядке. Мы пока оставим это на этом. Что вы могли бы сделать для меня сейчас, так это пойти в дом, сказать доктору Бимиш-Ньюэллу, что я, возможно, не смогу увидеться с ним еще около часа, и спросить его, может ли он начать составлять список всех, кто был на территории за последние двадцать четыре часа, по категориям - персонал, гости, другие. ПОНЯТНО?"


" Да... " Парсонс колебался. "Это нормально?" - робко спросил он. "Я имею в виду, все эти процедуры ... для самоубийства".


"Любая внезапная смерть должна быть тщательно расследована. Не волнуйся, мы скоро от тебя избавимся."


Они вышли под портик. Опустив голову, ссутулив плечи, Парсонс направился по траве к дому. Начался легкий моросящий дождь, отчего листья рододендронов заблестели позади двух мужчин, тащивших генератор по тропинке. Позади них вторая пара прорвалась сквозь деревья. Кэти узнала доктора, указывая дорогу худощавому мужчине с ястребиным лицом, которому было трудно поспевать за его широким шагом.


Кэти оглянулась на Стэнхоуп-хаус.


Сотня людей, подумала она, девяносто девять из них вот-вот начнут щебетать о том, что случилось с гламурным мальчиком.


3


Профессор Пью внимательно посмотрел на нее, пожимая ей руку. В уголках его глаз появились маленькие смешливые морщинки, а в его голосе она услышала мелодичность его валлийского детства.


"Итак, у вас есть для меня что-то интересное, не так ли, сержант?"


"Я надеюсь на это", - ответила она и направилась в нижнюю комнату, где Даулинг и человек в форме столпились вокруг тела. Доулинг выглядел шокированным. Она отправила их наверх, чтобы помочь починить свет и помочь команде криминалистов.


Пока прожекторы, наконец, не зажглись, она держала фонарик перед патологоанатомом, который рассматривал голову и шею Петроу через очки в роговой оправе, не прикасаясь ни к какой части его тела. При ярком освещении правая сторона его лица, частично скрытая блестящими черными волосами, казалась искаженной или раздавленной. Теперь было невозможно распознать в нем что-либо из того "очарования", которое когда-то видели в нем девушки.


Пью отошел в сторону, сложил очки и постучал ими по зубам, размышляя. "Здесь теплее, чем я ожидал, - сказал он, - для такого сырого места".


"Очевидно, в органной камере за консолью установлен какой-то фоновый обогреватель, чтобы орган продолжал работать".


"А, орган", - кивнул он. "Великолепно. Ну, а теперь, его сфотографировали?"


"Нет, сэр. Фотограф должен прийти с минуты на минуту."


"Лучше сначала покончить с этим". Он отвернулся и отнес свою сумку в дальний угол комнаты, где достал синий нейлоновый комбинезон и упаковку хирургических перчаток.


Фотограф появился мгновением позже, с трудом волоча свою сумку с оборудованием вниз по винтовой лестнице. Он кивнул патологоанатому, который, после вежливо-почтительного взгляда на Кэти, проинструктировал его о том, какие снимки тела он хотел сделать. Кэти добавила свои собственные запросы, включая предметы на полу и общий вид комнаты.


Пока они ждали, Кэти смогла рассмотреть другие особенности этого места, теперь ярко освещенного временными светильниками. Служебная дверь, о которой упоминал Парсонс, теперь была видна на боковой стене у подножия винтовой лестницы, два засова были надежно закреплены. Картина на торцевой стене также была четкой и явно нуждалась во внимании, так как холст провисал в раме. В остальном стены были голыми, покрытыми потеками сырости. На полу под другой боковой стеной небольшая панель из белого мрамора была установлена вровень с тротуарными плитами. Никакая надпись не объясняла его присутствие.


"Теперь, - сказал Пью, когда фотограф закончил, " давайте посмотрим еще раз".


Он надел очки и еще раз внимательно осмотрел тело, аккуратно оттянув воротник и подол верхней части спортивного костюма от плоти, а затем оттянув пояс брюк вниз, чтобы осмотреть правое бедро. Он ощупал каждую из конечностей руками в перчатках и отступил назад, кивая.


"Окоченение носит общий характер, " сказал он, " так что, скажем, от десяти до сорока восьми часов". Он повернулся к Кэти. "Знаем ли мы, видел ли его кто-нибудь вчера?"


"Пока нет".


"Ммм. Понимаете, я не хотел бы рисковать потерей этого." Он разговаривал наполовину сам с собой, или с воображаемой учебной группой студентов.


"Потерять что, сэр?" Спросила Кэти.


Он повернулся и слегка улыбнулся ей, его глаза сияли. "Образец сжатия мышц, вы видите? Весь правый бок, насколько я могу судить - лицо, правое плечо, бедро и так далее. Уплощение устранено трупным окоченением, которое начинается с лица и челюсти, затем верхних конечностей и, наконец, бедер и голеней. Он исчезает в том же порядке. Я хочу должным образом взглянуть на этот шаблон. Это то, о чем ты беспокоился, Энтони?" Он повернулся к доктору.


"Ну, и синюшность", - ответил он, делая шаг вперед.


"Да, да, синюшность, конечно". Профессор Пью поджал губы, глядя на поникшую голову.


- Из-за синяков? - Спросил я. Спросила Кэти.


"Ну, это не синяки в обычном смысле этого слова. Когда сердце перестает качать кровь, кровь постепенно оседает в нижних сосудах тела, подобно маслу, оседающему в картере автомобиля, когда вы выключаете двигатель. Это создает темные пятна, которые вы видите; это называется гипостатической или гиперемированной синюшностью. Но если плоть прижата к чему-то, кровь исключается, что приводит к появлению белых пятен."


"Но..." Кэти поколебалась, затем решила констатировать очевидное. "Пятна у него сбоку на голове".


"Точно, и вниз по правой стороне его тела. Видите ли, его перевели. Некоторое время после смерти он лежал на правом боку."


"Ах". Кэти почувствовала, как волосы встают дыбом у нее на затылке.


Пью снова двинулся вперед и присел на корточки, вглядываясь в правую руку. "По крайней мере, так это выглядит на данный момент. Вот почему он кажется извращенным. Мышцы удерживают положение, которое он имел на полу, или где бы он ни был. Чтобы все усложнить, у него темная кожа, которая, как правило, скрывает все, кроме самых ярких синюшных пятен. Но будут и другие, которые мы обсудим на столе. И, конечно, там действительно могут быть синяки, которые может скрыть синюшность."


"Разве характер синюшности не изменился бы после того, как его перевели в новое положение подвешивания?" Спросила Кэти.


"Хороший вопрос!" Пью плакал. "Через некоторое время - в зависимости от продолжительности - несколько часов - гемоглобин начинает диффундировать в ткани, и картина становится постоянной. Это называется диффузной синюшностью. Итак, что мы имеем здесь на самом деле? Видите ли, это сложно, потому что каждый процесс - окоченение, гипостатическая синюшность, диффузная синюшность - они происходят с непредсказуемой скоростью, в зависимости от температуры, характеристик тела, того, как он умер, и так далее."


"То есть он, возможно, вообще не был повешен?"


"Возможно, и нет. Почему вас особенно заинтересовали синяки?"


Кэти указала на два предмета рядом с пультом органа. Она подозвала одного из гражданских сотрудников полиции, которые только что прибыли на место преступления. Как и Пью, он носил комбинезон и перчатки. Он упаковал предметы в пакет и передал их Кэти. Вторым предметом, который она увидела, был черный кожаный капюшон, как и предположил патрульный офицер, с прорезями для глаз, ноздрей и рта. Она передала оба патологоанатому, который снова надел очки, чтобы осмотреть их, сморщил нос и пробормотал: "Непостижимая странность человеческого разума", а затем: "Нам, конечно, придется подождать лабораторных тестов и вскрытия, чтобы понять, для чего они использовались".


Он вернул пластиковые пакеты криминалисту.


"Не могли бы вы проверить карманы для меня, пожалуйста?" Сказала Кэти мужчине, который кивнул и пощупал под спортивным костюмом Петроу.


"Ничего".


"Это странно". Кэти нахмурилась.


"Ну что ж, теперь давайте уложим этого парня, хорошо?" Сказал Пью. "Нам понадобится много пластиковой пленки. Он вообще не должен ни к чему прикасаться, хорошо?"


Они сделали, как он велел, отстегнув нижнюю часть веревки и медленно опустив Петроу на брезент. Пью снова вмешался. "Давайте теперь измерим его температуру, хорошо?"


Он приспустил штаны от спортивного костюма и хмыкнул. "Никаких шорт, или майки, или чего-нибудь под этим. Он гей, не так ли, сержант?" "Я не знаю".


"Ну, я бы сказал, есть признаки недавнего анального полового акта. Синяки. Почти уверен."


Он выпрямился и с помощью другого прибора измерил температуру в помещении. "Тогда все в порядке. У нас температура окружающей среды в помещении 10,4, а внутренняя температура тела- " он взглянул на первый прибор, - 11,2. Что ты думаешь, Энтони?"


"Уже близко".


"Слишком близко, чтобы сильно помочь". Пью повернулся к Кэти. "После смерти внутренняя температура тела остается стабильной в течение пары часов, затем начинает падать по отношению к окружающей. Для достижения этого значения требуется, возможно, сорок восемь часов, но основное падение происходит в первые двенадцать-пятнадцать часов; затем кривая выравнивается, и изменение температуры происходит медленно. Но, видите ли, все зависит от стольких факторов - веса тела, одежды, разницы между температурой тела и воздуха - и мы на самом деле мало знаем об этом, не так ли? Мы не знаем наверняка, был ли он здесь все это время, или на нем изначально было что-то другое, или что."


Он свирепо огляделся по сторонам. "Все в порядке. Лучше всего как можно быстрее положить его на стол, пока окоченение не начало ослабевать." Он посмотрел на свои часы. "Я думаю ... да, я думаю, что мог бы разделаться с ним в двенадцать. Мне нужно будет связаться с моргом и офисом коронера."


- В полдень? - Спросил я. Сказала Кэти. "Как только это произойдет?"


"Да, как можно скорее. Это проблема? Ты, конечно, будешь там?"


"Да, да. Только мне придется навести здесь порядок."


"Я уверен, вы справитесь, сержант. Итак, тесты здесь ..." Он обвел взглядом комнату и подозвал к себе криминалиста. "Мне понадобятся соскобы и тампоны с разных участков пола, здесь внизу и наверху. Образцы волокон, конечно, если таковые имеются. Внимательно присмотритесь к человеческим волосам. Как насчет ультрафиолетового поиска?" Он вопросительно посмотрел на Кэти. Она выглядела озадаченной.


Семен светится при ультрафиолете. Иногда. Стоит попробовать?"


"Конечно, " она пожала плечами, " да".


"Проверьте все здание", - приказал он офицеру, который кивнул и сказал: "Я должен внести лампы. У нас их с собой нет."


"Все в порядке. Что-нибудь еще, сержант?"


"Я поговорю со специалистом по отпечаткам пальцев. Наверху есть пара стульев, которые выглядят так, как будто их недавно потревожили."


Пью кивнул. "Лучше напечатай клавиши органа. Никогда не узнаешь, что они задумали."


"Они"?" Кэти повторила. "Он был убит, профессор?"


"Кто знает? Возможно, в полдень мы узнаем больше. Увидимся тогда, если я не позвоню в другое время. Ты идешь, Энтони?"


Кэти последовала за двумя врачами вверх по лестнице. Теперь здание было наполнено людьми. У нее было впечатление машины, на которой она нажала кнопку запуска. Теперь проблема заключалась в том, чтобы контролировать это. У нее было очень мало времени. Было важно, чтобы она получила больше информации, прежде чем отправится на вскрытие. Но как далеко за пределы этого она должна зайти? Если бы она подождала, пока закончится вечер, это было бы в середине дня. Люди приходили бы и уходили из клиники, ходили бы слухи, воспоминания путались бы из-за всех этих разговоров, доказательства были бы утеряны. С другой стороны, если бы она начала полномасштабный обыск территории и опросила сотню человек, патологоанатом мог бы найти невинное объяснение, и она выглядела бы так, как будто сильно погорячилась.


В любом случае, она должна была решить сейчас.


Доулинг стоял под портиком храма, тоскливо глядя на дождь, который теперь лил не переставая.


"Гордон, слушай внимательно. Я собираюсь спуститься в дом, чтобы взять интервью у директора. Я хочу, чтобы вы начали организовывать следующий этап. Похоже, что тело перемещали в какой-то момент после его смерти, до того, как его повесили там, внизу. Вы следите? Это звучит как убийство."


Доулинг выглядел крайне обеспокоенным. "Разве нам не следует обратиться за помощью, сержант? Не следует ли нам позвонить сержанту Макгрегору или инспектору Таннеру?"


Кэти покраснела. "Нет, Гордон! Нам поручили разобраться с этим делом, и это именно то, что мы собираемся делать, по крайней мере, до тех пор, пока не узнаем больше о том, что происходит!"


"Да, Кэти. Извините."


" Теперь послушай меня. " Она вложила в свой голос столько спокойной уверенности, сколько смогла собрать. "Я хочу, чтобы территория вокруг храма была оцеплена и тщательно обыскана. Но тесно координируйте свои действия с командой SOCO. Я думаю, вам понадобится полдюжины человек. Начните вокруг храма и продвигайтесь наружу, к дому и коттеджам для персонала. Тогда я также хочу создать группы по проведению интервью внутри дома. Соберите столько, сколько сможете в разумных пределах. Я проинформирую их, когда закончу с Бимишем-Ньюэллом. Я организую комнату для инцидентов в доме. И посмотри, сможешь ли ты уговорить Белл Мэнсфилд тоже приехать сюда с ними. Получил все это?"


Доулинг обеспокоенно кивнул.


"Давай, Гордон! Это захватывающе!"


Он был на фут выше нее, а она стояла в нескольких дюймах от него, пристально глядя ему в лицо.


"Да ... да". Он слабо улыбнулся. "Я просто ... увидел того парня там, внизу. Я думаю, это потрясло меня. Не волнуйся. Я ничего не напортачу."


"Я знаю, что ты этого не сделаешь". Она расслабилась, выпрямившись на каблуках, и одарила его широкой ободряющей улыбкой.


Кэти проигнорировала гравийную дорожку, которая вела вокруг западного крыла к главной аллее и пересекала мокрую траву к фасаду дома. Нижний этаж первоначального здания был наполовину погружен в землю как полуподвал, его окна были крошечными и глубоко врезанными в сильно обшитую деревом каменную стену. Лестничные пролеты по обе стороны центрального портика вели к главному входу на уровне первого этажа. Жестко с инвалидными колясками, подумала она.


Она остановилась на верхней ступеньке лестницы и тряхнула волосами, с которых теперь капала вода. Далеко на другом конце луга туман, который висел над мостом и ручьем, был рассеян общим моросящим дождем. Она повернулась и открыла одну из высоких стеклянных дверей, более величественную версию тех, что находились перед храмом.


Ее окутало тепло и запах еды - растительной, институциональной. Смешанная коллекция диванов и приставных столиков занимала большую часть прихожей. За аркой две согбенные фигуры в халатах и с полотенцами в руках зашаркали прочь по коридору. Справа от себя Кэти увидела стойку через открытый дверной проем. Пожилая женщина в стеганом халате и пушистых розовых тапочках, перегнувшись через него, что-то сдержанно говорила секретарше за стойкой регистрации.


"Но ты не понимаешь, - настойчиво прошептала она, - я должна сегодня уехать. Это чрезвычайно важно... Произошло нечто неожиданное."


Секретарша перелистнула страницу файла, лежащего перед ней.


"Извините, миссис Кокрейн, ваше лечение не закончится до субботы. Ты не можешь уйти до тех пор."


"Нет, нет, это совершенно невозможно ..." Женщина оглянулась через плечо и, увидев Кэти позади себя, понизила голос и попробовала еще раз. "Дело в том, что я просто больше не хочу оставаться". Она издала то, что намеревалась изобразить заговорщицкий смешок, но получилось хныканье. "Это двенадцатый день. С меня действительно довольно, вполне достаточно. Так что, если бы вы, пожалуйста,, просто сделали необходимые приготовления ..."


Секретарша в приемной была невозмутима. Она явно проходила через это раньше, и у нее было преимущество перед другой женщиной в том, что она была молода, красива и была в своей одежде. Она смерила старую леди взглядом, который остановил бы бульдозер, и твердо сказала: "Доктор Бимиш-Ньюэлл никогда бы этого не допустила, миссис Кокрейн".


Кэти заставила себя быть терпеливой, пока продолжался этот обмен репликами. Она повернулась, чтобы изучить названия книг и брошюр, выставленных на полках позади нее: Понимание своих жизненно важных органов, Сущность гомеопатии, Зерновые и бобовые.


Вперед! Она глубоко вздохнула, когда бесплодная просьба старой леди наконец прекратилась. Секретарша посмотрела поверх склоненной седой головы на Кэти. "Могу ли я вам помочь?"


"Доктор Бимиш-Ньюэлл, пожалуйста. Он ожидает меня - Кэти Колла."


Секретарь в приемной проверила телефон, затем кивнула. "Я покажу тебе путь".


Кэти последовала за ней, оставив миссис Кокрейн все еще стоять, опустив голову, у прилавка.


В дальнем конце приемной они вошли в темный, устланный ковром коридор, где очень сильно пахло дрожжевой едой, и они могли слышать звон металлических кастрюль из подвала и звук чьего-то свиста. Пройдя несколько ступенек, женщина остановилась у двери без таблички, постучала и провела Кэти в кабинет директора.


Ее охватил холод. Бимиш-Ньюэлл сидел за столом перед открытым окном. Он медленно поднял голову, и снова она почувствовала на себе его взгляд.


"Пожалуйста, сядьте, сержант", - мягкий голос.


Его комната была маленькой, вызывающей клаустрофобию, едва достаточной для большого стола, расположенного в ней косо, и стульев для посетителей. На фоне темно-зеленых обоев стояло несколько книжных шкафов красного дерева, забитых чем-то похожим на учебники. На стене справа от окна висела длинная диаграмма, показывающая очертания обнаженных мужских фигур спереди и сзади, с более крупными деталями головы, рук и ног, все покрыто сетью красных линий, похожих на электрические схемы, места соединения обозначены китайскими иероглифами.


"Итак, вы закончили свое расследование". Утверждение, а не вопрос.


"Не совсем, сэр. Тело везут в окружной морг. Вскрытие тела будет проведено позже этим утром."


"Так быстро?" пробормотал он. "Кто это сделает?"


"Профессор-" - начала Кэти, и он закончил за нее, кивнув: "Гарет Пью".


" Сэр, я подумал...


Он снова перебил ее слова. "Что вы надеетесь установить на основании результатов вскрытия?"


Она моргнула и сжала кулаки на коленях. "Время смерти. Причина смерти."


Потому что? Это очевидно, не так ли?"


"Мы хотели бы получить подтверждение судебно-медицинской экспертизы. У вас есть информация о мистере Петроу, сэр?"


Он долго смотрел на нее, приподняв левую бровь, затем, не опуская глаз, провел рукой по картонной папке на столе перед ним. "Это его досье. Боюсь, не очень много."


Кэти забрала это у него. Внутри было всего два листка бумаги. В копии того, что казалось стандартной формой трудового соглашения между клиникой и сотрудником, были указаны его имя, дата рождения и несколько других основных деталей. Ближайшая родственница была указана как его мать, миссис Уранья Петроу, проживающая в квартире 114 по адресу: Афины, проспект Суда, 86. Подпись в конце была датирована 4 апреля 1991 года. К верхнему углу страницы была прикреплена фотография паспортного размера. Темноглазый, поразительно привлекательный, с густой копной черных волнистых волос, потребовалось усилие, чтобы связать лицо, озорно ухмыляющееся в камеру, с лицом покрытого пятнами трупа в храме.


Другим документом была ксерокопия официального перевода на английский язык диплома по физиотерапии Академии медицинских наук в Афинах, выданного в 1987 году. Перевод был заверен как точный посольством Великобритании в Риме от 10 марта 1991 года.


"Как получилось, что он работает здесь, доктор Бимиш-Ньюэлл? Он ответил на объявление?"


"Нет. Насколько я помню, он был в отпуске, путешествовал по Европе. Он интересовался натуропатической медициной и слышал о нас. Когда он добрался до Великобритании, он решил нанести нам визит. Так получилось, что нам не хватало квалифицированного физиотерапевта. " Он пожал плечами. "Я не обязательно ожидал, что он останется надолго, но в тот момент это устраивало нас обоих. Казалось, он достаточно хорошо устроился."


"Он легко заводил друзей?"


Бимиш-Ньюэлл колебался, подбирая слова. "Я бы сказал, что да. Поначалу его английский был немного ограничен, но вскоре он начал усваивать разговорные выражения. За те месяцы, что он был здесь, у нас было несколько пациентов, которые особенно интересовались им, что всегда является хорошим знаком."


"Я бы хотел узнать их имена".


Режиссер нахмурился, открыл рот, чтобы что-то сказать, затем передумал.


"А как насчет персонала? Были ли у него особые друзья?"


"На самом деле, я не уверен. Я помню, как однажды на выходных он поехал в город с группой. Парсонс может знать - он жил рядом с ним."


"А как насчет того, чтобы выйти за пределы клиники? Друзья, клубы, в которые он вступил, интересы?"


"Я действительно не знаю. Вам придется спросить об этом других людей."


"И вы говорите, что, насколько вам известно, у него не было никаких признаков депрессии?"


"Это верно". Он обратил свое внимание на настольный ежедневник, а затем демонстративно посмотрел на часы. "Мой секретарь готовит список персонала и пациентов, которые были здесь за последние пару дней, как вы просили".


"Благодарю вас. Мне придется взять интервью у них у всех."


"Все?" Он посмотрел недоверчиво.


"Да. Команда детективов скоро прибудет. Возможно ли было бы для нас использовать большую комнату или несколько маленьких комнат для индивидуальных бесед с людьми?"


"Нет, я вообще не думаю, что это будет возможно. Это было бы крайне разрушительно." Взгляд Бимиша-Ньюэлла призывал ее не согласиться.


"Боюсь, будет необходимо встретиться со всеми", - спокойно настаивала Кэти. "Если вы не сможете найти для нас места, я распоряжусь, чтобы привезли какое-нибудь передвижное жилье, но это займет больше времени. Я бы хотел как можно скорее убраться с вашего пути."


На мгновение она подумала, что он собирается перейти к оскорблениям. Его глаза расширились, а борода на подбородке встала дыбом, как шерсть на спине собаки. Затем выражение его лица внезапно смягчилось до чего-то почти похожего на улыбку.


"Ты ешь слишком много нездоровой пищи, Кэти. Полный яда. У тебя хорошая кожа от природы. Вы должны позаботиться об этом. Я дам вам несколько брошюр о диете - у нас есть собственные рецепты Стенхоупа, которые вам стоит попробовать."


Больше всего ее потрясло то, как лениво, почти интимно он произнес ее имя. Ради его верности своему акценту рабочего класса она воздержалась от суждений о его вымышленном имени, его черных перчатках и глазах ярмарочного гипнотизера. Но не более того. Она решила, что он манипулирует, покровительствует, задирает. Она сжала челюсти, затем спросила таким же тихим голосом, как и он: "Вы что-нибудь снимали с тела этим утром, сэр?"


Это был первый раз, когда она заметила, как он моргнул. На мгновение ее вопрос, казалось, ошеломил его. - Что? - спросил я.


"Меня удивило, что на месте происшествия не было ключей".


"Ах, " он быстро улыбнулся, " конечно". Он полез в карман и достал маленькую связку ключей. "Извините, я совсем забыл об этом. Они были в кармане его спортивного костюма."


Что-то еще, подумала Кэти. Не ключи. Он думал, что я говорю о чем-то другом.


"У него также был ключ от двери храма, который должен быть на доске для ключей в офисе. Я вернул его туда полчаса назад."


Она холодно посмотрела на него. "Ты сделал что?


"Прости, я бы тебе сказал. Это просто не казалось важным по сравнению ... ну, с фактом его смерти."


"И почему вы забрали ключи?"


Он пожал плечами. "Я хотел взглянуть на его комнату. Я не был уверен, что мой мастер-ключ откроет его. В некоторых комнатах для персонала установлены нестандартные замки."


"Значит, вы поднимались в его комнату?" Ее глаза сверкали, но он казался совершенно невозмутимым.


"Ммм. Там ничего нет. Никакой записки. Это то, о чем я беспокоился, конечно. Я чувствовал, что на мне лежит ответственность."


"Кому?" - спросил я. Кэти взорвалась.


Он наклонился вперед над столом и сказал, его голос четко выговаривал слова: "За тех, кому приходится продолжать жить с тем, что он сделал с собой, сержант".


"А что еще вы для них сделали, доктор?" Во что еще ты вмешался?"


"Вмешиваться!" Он оскорбленно посмотрел на нее, затем медленно откинулся на спинку стула, его лицо стало невыразительным. Его руки лежали на крышке стола, сжатые в кулаки.


"Я бы хотела, чтобы вы сейчас отвели меня в его комнату, сэр", - сказала Кэти. "Я хочу, чтобы ты показал мне, к чему именно прикасался".


Не говоря ни слова, он поднялся на ноги и первым вышел из комнаты.


Они вернулись к лестнице, по которой Кэти проходила раньше, и поднялись на чердачный этаж. Пространство под крышей несколько раз за свою историю разделялось и перестраивалось, и узкий коридор непостижимым образом изгибался. Бимиш-Ньюэлл остановился перед одной из дверей и с помощью связки ключей открыл ее.


"Не входите, пожалуйста", - сказала Кэти и прошла мимо него в маленькую комнату. В потолке, который круто уходил под крышу в дальней части комнаты, было прорезано крошечное окошко. Под ним прерывисто булькал старый чугунный радиатор. Убогий серый свет освещал содержимое комнаты - кровать, прикроватный шкаф и лампу, маленький деревянный письменный стол и стул, пустую книжную полку, платяной шкаф, комод с выдвижными ящиками. Единственными личными предметами, которые были видны, были газета на греческом языке, сложенная на кровати, и ярко-желтый плеер на столе. Кэти неподвижно стояла у двери. Она вернется позже, чтобы посмотреть, что было в шкафу и ящиках, когда криминалисты обыщут помещение.


"Скажи мне, что ты делал, когда открывал дверь в прошлый раз".


"Ну... не очень. Я вошел ... встал у стола." Он пожал плечами.


"Вы пришли прямо сюда? Не снимая перчаток?" Бимиш-Ньюэлл выглядел раздраженным. "Нет, я оставил их в своем кабинете по пути наверх". "Что потом?"


"Я увидел, что там не было конверта или бумаги, которые явно походили на записку, и поэтому я ушел, заперев за собой дверь".


"Таким образом, мы не найдем ваших отпечатков пальцев на ящиках или шкафах".


Он раздраженно поджал губы. "О, в самом деле! Это абсурд. Да, вы можете найти мои отпечатки пальцев в одном или двух местах." - В каких местах? - Спросил я.


"Я действительно не могу вспомнить".


"Каждый ящик?" Кэти настаивала. "Каждый шкаф?"


"Я действительно думаю, что вы немного перегибаете палку, сержант. Ваше отношение кажется излишне... агрессивным. Я пытаюсь сотрудничать с вами, вы знаете."


Он тверд, она агрессивна, сказала Кэти себе под нос. "Хорошо, доктор. Мы пока оставим это на этом. Возможно, мы могли бы поискать, где бы нам сейчас поработать, и вы могли бы подготовить список пациентов, которые особенно обращались к мистеру Петроу."


Когда она пошла за ним, он внезапно остановился и повернулся к ней в узком пространстве коридора. "Возможно, ты слишком усердствуешь, Кэти. Будь осторожен, не так ли? Люди делают скидку на неопытность, но только настолько."


Она была достаточно близко, чтобы чувствовать запах его дыхания, дрожжевого, как при приготовлении пищи. Она резко отстранилась, и он повернулся и пошел дальше, прежде чем она смогла сформулировать ответ. Снова сбитая с толку его навязчивым использованием ее имени, она предположила, что, вероятно, будет лежать без сна той ночью, думая обо всех ответах, которые ей следовало бы дать.


Они начали слышать шум, когда спускались по лестнице, сначала слабое рычание, похожее на отдаленный гул толпы, затем, более отчетливо, сбивчивые голоса, перемежающиеся с более резкими криками.


"Что за дьявол!" Бимиш-Ньюэлл поспешил по коридору и был резко остановлен толпой, которая была оттеснена через арку, ведущую в вестибюль.


Доулинг был нехарактерно убедителен и попал в полицейский участок в то время, когда две смены пересекались. Прибытие полицейских в клинику совпало с перерывом в середине утра, когда все пациенты возвращались в столовую рядом с вестибюлем, чтобы выпить стакан морковного или яблочного сока. По мере того, как все больше и больше пациентов выходили из процедурных и тренажерных залов в подвалах, их встречала растерянная давка. Крупные мужчины в промокших черных плащах протиснулись друг к другу, чтобы пропустить их. Их добродушное подшучивание ("Прикрывайте спину, миссис", "Потяните твое нутро на месте, Джерри"), перемежаемые инопланетным визгом их радиоприемников, только подчеркнули грубость этого вторжения из внешнего мира. Опустив глаза, большинство пациентов слепо продвигались вперед, уклоняясь от телесного и зрительного контакта, проглатывая унизительные тапочки и халаты, пока не смогли добраться до святилища столовой. Кэти заметила, что миссис Кокрейн прижалась спиной к стене неподалеку, выпучив глаза. Маленькая женщина внезапно вцепилась в руку другого пациента, пробиравшегося мимо, и взвизгнула в испуганном возбуждении: "Это Алекс, Джиллиан - славный мальчик. Он был убит!"


"О Боже мой", - простонала Кэти, и в этот момент миссис Кокрейн встретилась с ней взглядом, покраснела от смущения, как непослушная школьница, уличенная в распространении сплетен, а затем была унесена толпой. Кэти услышала, как Бимиш-Ньюэлл разговаривает с ней, стоя рядом.


"Игровая комната, " говорил он, " ты можешь занять игровую комнату. Вон там." Он указывал на дверь в дальнем конце коридора. Она кивнула.


Несколько более смелых пациентов разговаривали с незнакомцами, среди них был высокий худой мужчина в махровом халате, который почти кричал на детектива, которого Кэти узнала. Она протолкнулась вперед и сказала: "Извините меня, сэр. Том, не мог бы ты перевести нашу партию в игры - "


"Кто ты, черт возьми, такая?" - рявкнул на нее пациент.


Она покраснела. "Пожалуйста, пройдите в столовую, сэр".


"Я спросил, кто вы такой". Голос мужчины был проникновенным. Люди поблизости повернули головы, чтобы посмотреть, что происходит.


" Я детектив-сержант Колла из округа ...


"Вы несете ответственность за этот беспорядок?"


Основная масса пациентов теперь достигла безопасности столовой, и шум в вестибюле стал более управляемым. Гневные слова мужчины перекрыли шум, и все головы повернулись к нему.


"Сэр", - сказала Кэти, осознавая, как отчетливо звучит ее голос во внезапно наступившей тишине, - "пожалуйста, присоединяйтесь к остальным в столовой".


Он уставился на нее, на мгновение пораженный тишиной, которую он создал. Затем он заговорил снова, его голос был низким, зубы стиснуты в тщетной попытке быть услышанным только ею.


"Я, сержант, Бернард Лонг, заместитель главного констебля этого округа, и вы будете отчитываться передо мной в кабинете директора. Сейчас же!"


Кэти моргнула. Это слышал весь зал.


"Сэр", - сказала она наконец. "Том, отведи всех наших людей в игровую комнату вон там, первая дверь налево, и жди меня".


"Ты не возражаешь, Стивен?" Высокий, угловатый мужчина в белом махровом халате подчинился директору.


"Конечно, нет, Бернард, будь моим гостем. Садись на мой стул. Ты хочешь, чтобы я ушел?"


"Вообще-то, я бы предпочел, чтобы ты остался".


Он восстановил контроль над своим гневом, и в его голосе появился резкий школьный акцент, которого не было заметно при перепалке в вестибюле. Он указал Кэти сесть на стул лицом к столу, в то время как Бимиш-Ньюэлл стоял спиной к книжному шкафу, сложив руки перед собой, рассматривая ее с отрешенным видом, который подразумевал: "Я же тебе говорил".


"Что, во имя всего святого, там происходило, сержант? Это был абсолютный позор. Я никогда не видел более наглядного примера бесчувственной работы полиции."


Теперь, когда к нему вернулось самообладание, он принял ледяной, патрицианский вид. Кэти предположила, что ему было чуть за пятьдесят. Несмотря на то, что он был одет как пациент, ему удалось сохранить элегантность, которая ускользала от остальных. Она заметила на его халате эмблему дорогого лондонского отеля; его волосы и ногти были тщательно ухожены. Она подумала, ходил ли он в то же место, где подстригали ежик и козлиную бородку Бимиша-Ньюэлла.


"Отделение полиции обратилось за помощью в уголовный розыск в связи с внезапной смертью здесь, обнаруженной этим утром, сэр. Очевидное самоубийство."


"О?" Он с беспокойством посмотрел на Бимиша-Ньюэлла. "Мне жаль это слышать, Стивен. Один из пациентов? Я не видел скорую помощь. Но даже в этом случае..." Он повернулся обратно к Кэти. "Самоубийство вряд ли оправдывает такую грубую чрезмерную реакцию. Это натуропатическая клиника, а не какая-нибудь фабрика по производству запрещенных наркотиков!"


Директор прочистил горло. "На самом деле, один из сотрудников, Бернард. Вы, вероятно, сталкивались с ним в ходе ваших сеансов терапии. Ну, в любом случае, это вполне вероятно. Молодой парень..."


Кэти была озадачена его медлительностью в переходе к сути. " Алекс Петроу, " резко перебила она.


У Лонга был такой вид, словно она дала ему пощечину. В течение пары секунд, которые, как показалось всем троим, длились намного, намного дольше, он изумленно таращился на нее, в то время как его мозг, казалось, не мог смириться с полученной информацией. "Нет, - выдохнул он, - конечно, нет. Я видел его - "


"Ну, как я уже сказал, Бернард, ты бы так и сделал", - прервал его Бимиш-Ньюэлл, говоря медленно, обдуманно. "Все пациенты так поступили бы, в тот или иной момент. Это ужасный шок."


Лонг кивнул, используя время, чтобы контролировать выражение своего лица.


- Когда? - спросил я. Кэти нетерпеливо прервала его. "Когда вы его видели?"


Он нахмурился, избегая ее взгляда. "О, теперь мне нужно подумать".


Кэти была поражена. Ей казалось, что она никогда не видела более вопиющей демонстрации лжи и замешательства, написанных на лице свидетеля. Попытки Бимиша-Ньюэлла отвлечь ее внимание только усугубили ситуацию. Он двинулся вперед к столу, открыв рот, чтобы снова прервать, но она вмешалась первой. "Доктор, я хотел бы поговорить с заместителем главного констебля наедине, если вы не возражаете. Не могли бы вы сейчас уйти, пожалуйста?" Она была на ногах.


Бимиш-Ньюэлл сделал вид, что отказывается. Он посмотрел вниз на Лонга, который мельком взглянул на Кэти, затем кивнул. "Да, Стивен, как она говорит, спасибо, если ты не возражаешь".


Когда он ушел, Кэти снова села, внимательно наблюдая за Лонгом. Он внезапно показался мне старше. "Мне жаль, сержант. Я действительно не знаю ... Я не знаю, почему это так поразило меня. Я могу только предположить, что это из-за диеты. Я здесь уже десять дней, на строгой диете, первые три дня только на воде, затем овощные и фруктовые соки в течение оставшегося времени. Я полагаю, что от этого у меня закружилась голова."


Он глубоко вздохнул и выпрямил спину. Его голос частично восстановил свой резонанс.


"Да, я могу себе представить, сэр". Кэти не пыталась казаться убежденной. "Вы хорошо его знали?"


"Нет", энергично качая головой, "нет, нет, нет. Он сделал мне несколько массажных процедур, на этот раз и в предыдущих случаях."


"Значит, вы бываете здесь довольно часто, не так ли, сэр?"


"Да, когда я смогу найти время. На самом деле, я член попечительского совета. Где ... где его нашли?"


"В храме Аполлона. Повешен."


"Боже милостивый. Но посмотрите, даже в этом случае, для этого, конечно же, не нужна была армия штурмовиков ..." Он быстро выздоравливал.


"В вещественных доказательствах есть некоторые несоответствия. Мы не узнаем, пока не будет проведено вскрытие, являются ли они значимыми или нет. Тем временем я хотел взять интервью у как можно большего числа людей, пока их воспоминания были свежи. Должен признать, я не ожидал такого большого подкрепления так быстро." Она лучезарно улыбнулась ему, и он позволил себе намек на неуверенную улыбку в ответ.


"Видите ли, меня особенно интересует, когда его в последний раз видели живым. Вы собирались сказать мне, когда видели его в последний раз."


Он осмотрел свои ровные ногти, и Кэти показалось, что он принимает решение. "Собственно говоря, я видел его вчера днем. Я полагаю, что это усилило шок, увидев его так недавно."


"Воскресный день. Ты проходил лечение или что-то в этом роде?"


" Не совсем. Внизу есть небольшой тренажерный зал. Я иногда хожу туда на тренировку. У него ... было... взять на себя ответственность за это место. Он открыл его для меня в три и был там, когда я закончил."


- В котором часу это было? - спросил я.


"О ... часом позже, наверное. Где-то около четырех." "Вы не знаете, договаривался ли он о встрече с кем-нибудь после вас?" "Я действительно не могу сказать".


"Он вообще ничего не сказал о своих планах на остаток дня? Пожалуйста, подумайте хорошенько, сэр." Лонг нахмурился, покачал головой.


"Пожалуйста, дайте мне знать, если сможете более точно указать время, когда вы расстались с ним. Вы вообще знали о том, что он был подавлен, угрюм, обеспокоен?"


"Нет ... Я бы никогда не догадался." Ему, казалось, что-то пришло в голову, затем он снова покачал головой. "Боже милостивый".


"Ты о чем-то подумал?"


"Нет". Он моргнул, глядя на нее, как будто на мгновение забыл, что она здесь. "Нет, нет".


Возможно, подумала она, возможно, на работе у тебя все выходит из-под контроля. Возможно, вы переживаете тяжелые времена со своей женой или детьми-подростками. Возможно, вы плохо спите, вам трудно сосредоточиться. Кто знает? Но если бы ты не был тем, кто ты есть, я бы наверняка сказал, что ты что-то скрываешь. То, о чем ты не хочешь, чтобы я знал.


"Я попрошу кого-нибудь взять у вас показания, сэр. Мне было бы особенно интересно послушать ваш разговор с Петроу. Все, что он мог бы сказать. Любые указания на его планы на вечер."


"Я попытаюсь".


4


Кэти отключила свой аккаунт, пока Брок ходил варить свежий кофе. Теперь, когда она полностью погрузилась в историю, она чувствовала себя намного увереннее и расслабленнее. Посетители встали со своих мест у камина и вытянули ноги. Когда Брок вернулся, Доулинг просматривал названия книг, сложенных стопкой на рабочей поверхности, держась подальше от работающего компьютера, а Кэти еще раз рассматривала загадочные маленькие рисунки на стене.


"Мистер Швиттерс оказал мне большую услугу", - сказал Брок, ставя кофейник. "Я бы никогда больше не смог получить ничего столь же хорошего, и у меня никогда не хватало смелости поставить рядом с этим что-то второсортное. Если бы не это, на этих стенах была бы масса летающих уток и выцветших гравюр Гогена."


Кэти рассмеялась, но он увидел выражение ее лица и добавил: "На самом деле, это может выглядеть просто как куча старых трамвайных билетов, но на самом деле это веха в искусстве двадцатого века. Как я к этому пришел - это уже другая история."


Кэти казалось, что это очень похоже на Брока - владеть сокровищем, которое ты не узнаешь в доме, который ты не можешь найти.


"Что ж, это отличный дом", - сказала она. "Мне это нравится".


"Я снимал здесь комнату много лет назад, когда в моей жизни происходили перемены. Позже, когда моя домовладелица умерла, я выкупил это место из ее имущества. Они были рады избавиться от этого. Это был крошечный, покосившийся домик с террасой, и покупатели не могли его найти. Несколько лет спустя на рынке появился тот, что по соседству, и я тоже купил его и собрал их вместе, и постепенно он как бы вырос. А как насчет тебя, Кэти? Вы сохранили свою квартиру в Норт-Финчли? Я помню, что у вас был очень заботливый сосед по соседству и великолепный вид."


"Да, я не снимала его". Она улыбнулась при воспоминании о его визите, когда она чуть не столкнула букет цветов, который он принес, его предложение мира, в утилизатор раковины. "Пока меня не будет, там остановится мой друг. Он уйдет, когда я вернусь в Лондон - если они готовы принять меня обратно в Метрополитен."


"Возможно, ваш друг привязался к этому месту, как я привязался здесь. Не хочу уходить."


Она подумала, что это замечание было немного лукавым, и не ответила.


"Что ж, вы можете использовать это место как базу в любое время, когда вам понадобится приехать в город - вам обоим, я имею в виду. Здесь достаточно места. Ты женат, Гордон?" - Спросил Брок.


"Нет, нет". Он покачал головой.


"Ну, почему бы вам обоим не остаться на ночь? Завтра возвращайся на дикий юг."


"О, " нервно сказал Гордон, " я думаю, если вы не возражаете, сэр, я действительно должен вернуться сегодня".


"Конечно, неважно. Я просто подумал, что вашему рассказу, возможно, потребуется много времени, чтобы отдать должное. Должен сказать, что я заинтригован телом в Храме Аполлона. Взбиваем и добавляем морковный сок. И медная свастика, Кэти, ты еще не объяснила это."


Заинтригован, а также немного обеспокоен. Кэти стала более уверенной, более быстрой в своих решениях, чем когда он вспоминал ее в последний раз. Но он был обеспокоен ее очевидным антагонизмом по отношению к Таннеру, Бимишу-Ньюэллу и Лонгу - всем главным мужским персонажам в ее рассказе на данный момент, за исключением Доулинга, к которому она, казалось, относилась по-матерински. Он беспокоился, была ли она достаточно объективна в своих оценках.


Здание было совершенно новым, в воздухе все еще витал резкий запах свежей краски и новых ковров. Они провели ее через дверь в узкую смотровую площадку, отделенную от смотровой стеклянной перегородкой. Она едва заметила трех или четырех присутствующих, поскольку внезапное видение обнаженного тела Петроу на подносе из нержавеющей стали всего в паре метров от нее бросилось в глаза. В спешке, чтобы попасть сюда, она сознательно не подготовила себя к этому. Это правда, что она видела множество трупов раньше, и с гораздо более ужасными повреждениями, чем это - ее три года в Отдел дорожного движения позаботился об этом. Но безупречная объективность декораций придавала телу поразительное присутствие. Обнаженный, покрытый пятнами, с головой, драматически откинутой назад из-за блока под шеей, с закрытыми глазами в полной поглощенности собой мертвеца, он был в центре ярких огней над головой, безмолвного внимания наблюдателей; также в центре угрозы, подчеркиваемой пластиковыми козырьками, закрывающими лица тех, кто разделял его пространство по другую сторону защитного стеклянного экрана.


Все, кроме профессора Пью, единственной защитой головы которого были очки в роговой оправе, которыми он продолжал рассеянно щелкать по зубам, когда ему нужно было подумать.


" А, сержант! " позвал он ее, его голос был искажен системой громкоговорителей, расположенной между двумя половинами комнаты. "Рад вас видеть".


"Извините, я опоздал, профессор. Я приехал, как только смог."


"Не волнуйся. На самом деле мы и не начинали без тебя. Мы раздели нашего друга, как вы видите, и мы делали фотографии, брали мазки и так далее, как вы и ожидали. Одна или две интересные вещи для вас. Но скажи мне, есть какие-нибудь идеи о том, кого в последний раз видели живым?"


"Лучшее, что у нас есть на данный момент, было около четырех часов вчерашнего дня. Очевидно, тогда он был в хорошей форме."


"Превосходно. Тогда у нас должно быть достаточно времени. Что ж, определенно недавний анальный секс, но его партнер использовал презерватив. Мы сможем определить тип по смазке. И ультрафиолетовые лампы показали нам подозрительные следы спермы на его ногах. Мазки пойдут на анализ группы крови и ДНК."


Что ж, я не жалею, что пропустил этот момент.


"В ногтях ничего очевидного. Мы, конечно, внимательно рассмотрели синюшность." "Можете ли вы сказать что-нибудь еще по этому поводу?"


"Боюсь, не на данном этапе. Наше предыдущее впечатление четко подтверждается - схема безошибочна. Чего я не могу сделать, так это установить график любых изменений положения тела. Анализ образцов тканей может помочь нам в этом."


"А как насчет причины смерти?"


"На горле довольно запутанный рисунок ушибов - вы можете видеть? В настоящее время нет ничего, что указывало бы на причину, кроме удушения лигатурой."


Он снял очки, держа их в руке в перчатке, и постучал ими по зубам. "На туловище есть несколько отметин, которые требуют некоторого объяснения. Трудно разглядеть при таком освещении, но четче под ультрафиолетом. Как следы от каких-то ремней или уз. У нас есть для вас фотоматериал. И в одежде есть несколько интересных моментов. Как на внешней, так и на внутренней стороне материала верха и низа спортивного костюма имеются следы песчаной пыли. Я бы предположил, что вещество внутри было перенесено с кожи, где также есть следы, а не наоборот. И я также был бы готов предположить, что он исходит от каменного пола комнаты, где мы его нашли."


"Вы проведете тесты на все стандартные лекарства, не так ли, профессор?"


"У тебя есть что-то на уме?"


"Только то, что, если он был в том холодном месте посреди ночи ради развлечения, он, должно быть, был под кайфом, как воздушный змей".


"Хорошее замечание. Но я бы сказал, что по этому поводу должны быть некоторые сомнения - я не упомянул обувь."


- Из-за туфель? - Спросил я.


"Да". Пью потянулся за пластиковым пакетом позади себя и поднес его к стеклу, чтобы Кэти увидела. "Выглядят как новенькие, не так ли?"


Кэти посмотрела на сверкающую белую кожу изысканных ботинок.


"Удивительно, что люди ставят на ноги в наши дни, не так ли?" Пью поднял брови. "Насосы, клапаны и прочие приспособления. Баскетбольное барокко. Что случилось со старыми добрыми плимсоллами? В любом случае, дело в том, что не похоже, чтобы они когда-либо выходили на улицу, не говоря уже о том, чтобы ходить по мокрой траве и грязи между домом и храмом."


Кэти снова почувствовала, как по ее коже побежали мурашки от возбуждения. "Его отнесли туда".


"Что ж, это вам предстоит установить, сержант. Я могу рассказать вам только то, что я вижу. Теперь, я думаю, мы могли бы с таким же успехом продолжить обычные процедуры, а?"


Он отступил назад и кивнул своему помощнику, который настороженно маячил на заднем плане. Грациозным балетным движением молодой человек скользнул вперед, поднес шприц к запрокинутому лицу Петроу и вонзил иглу ему в левый глаз.


Кэти сглотнула и почувствовала, как ее глаза увлажнились от сочувствия. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что что-то не так. Ассистент колебался, на мгновение застыв на месте с иглой, все еще торчащей из ушка. Он взглянул на Пью, затем медленно втянул иглу, наклонился и приподнял веко Петроу. Пью подошел к нему сбоку, удивляясь этому перерыву в плавно предсказуемом процессе взятия первых образцов из глаза и мочевого пузыря. Он уставился на глазное яблоко, озадаченно нахмурив брови. Он потянулся вперед и открыл другую крышку, затем посмотрел на Кэти, наблюдавшую за ними через стекло.


"Кто-то уже вставил иглу в это ушко. Она проколота в нескольких местах", - сказал он. "Это глупо с моей стороны. Крышки были закрыты все это время. Я исследовал только другой глаз. В этом не было ничего плохого. Крышки не повреждены."


Он повернулся и посмотрел на своего помощника.


"Просто это было по-другому - мягче", - сказал молодой человек с испугом на лице.


"Я не понимаю", - сказала Кэти. У нее неприятно сжалось горло. "Что это значит?"


"Не имею ни малейшего представления", - медленно ответил Пью. "Кто-то проткнул ему глазное яблоко. Один Бог знает почему."


5


Сотня людей, их пути пересекаются в течение дня. Кэти думала, что Белл Мэнсфилд могла бы помочь. Канадка, вышедшая замуж за английского инженера из IBM, она была системным аналитиком и в прошлом году работала гражданским лицом в уголовном розыске округа.


"Это классика, Кэти! Английский загородный дом, с мисс Скарлет в гостиной со свинцовой трубой. Только у тебя слишком много мисс Скарлетс."


Кэти улыбнулась, воодушевленная заразительным североамериканским оптимизмом Белл. Она не думала об этом в таком ключе, но это было правдой. Шестьдесят лет назад дом и около дюжины жильцов стали бы идеальным местом для Агаты Кристи. Теперь и дом, и жильцы были переработаны, и потребуется компьютер Белль, чтобы во всем разобраться.


Прежде чем отправиться на вскрытие, Кэти составила с Белл предварительный список для каждого опрошенного, указав, где они находились в каждый час предыдущего дня и с кем они были или кого видели. Отдельный лист должен был использоваться для записи того, что человек знал об Алексе Петроу. Ксерокопии обоих листов разошлись, и к тому времени, когда Кэти ушла, они были в руках полудюжины команд, проводивших собеседования, сгрудившихся за карточными столами по краю игровой комнаты, а Белл сопоставляла результаты на столе для настольного тенниса в центре. Вернувшись со вскрытия, Кэти обнаружила, что игровая комната пуста, если не считать Гордона Доулинга, который сидел за центральным столом и читал из стопки отчетов об интервью.


"Где все?" - спросил я. Раздраженно сказала Кэти. Теперь шел сильный дождь, и она снова промокла, пока бежала от автостоянки к входной двери.


"С двух до трех в клинике перерыв, и директор не хотел, чтобы людей беспокоили во время него, поэтому я решил отпустить всех пообедать в пабе и снова приступить к дневным сеансам лечения".


Кэти кивнула, признавая правоту.


"Как все прошло снаружи?"


Доулинг покачал головой. "Ничего. Дождь не помог."


"Никаких признаков какой-либо похожей веревки?"


"Нет".


"Тачка или трейлер, или что-нибудь, что могло использоваться для перемещения тела?"


Он с сомнением покачал головой. "Мы нашли тачку, но она была полна воды. Знаем ли мы, что тело было перемещено?"


"Судя по состоянию его обуви, не похоже, что он мог дойти от дома до храма пешком".


"Ах. Что ж, мы не обнаружили никаких явных следов ног или шин, или признаков того, что кто-то что-то тащил ... Прости, Кэти."


Она улыбнулась ему. "Ты что-нибудь ел?" - спросил я.


"Нет. Они предложили мне кое-что, но мне это не понравилось. Меня тошнит от одного запаха здешней еды. А как насчет тебя?"


"Нет. Разглядывание внутренних органов других людей не сильно улучшает мой аппетит." Она огляделась по сторонам. "Где список людей, которых мы видели до сих пор?"


Гордон показал ей блокнот. "Мы концентрируемся на пациентах, вытаскивая их из сеансов лечения по отдельности, не останавливая все это. У них два утренних сеанса, с девяти до десяти тридцати и с одиннадцати до двенадцати тридцати, и один во второй половине дня, с трех до половины пятого. После этого будет свободное время до ужина в шесть, и мы подумали, что нам следует заняться персоналом во время этого перерыва."


Кэти кивнула, изучая список. "Здесь есть несколько человек, которых я хотел бы увидеть". Она поставила крестик против некоторых имен и написала примечание внизу страницы. "Мы могли бы также начать, если сможем их заполучить".


Доктору Бимиш-Ньюэлл не стало легче. Он принял извинения Кэти за утренний срыв пренебрежительным жестом руки и откинулся на спинку стула, изучая ее до кончика носа, молчаливо приглашая ее, или так казалось Кэти, снова упасть ничком.


"Мы просим всех проследить за своими вчерашними передвижениями, доктор".


"Я так понимаю. Я должен был думать, что есть гораздо более простые способы сделать это. Мы могли бы просто собрать всех вместе, например, и объяснить, что произошло, а затем пригласить всех, кто видел мистера Петроу вчера, остаться и сделать заявление для вас. Я должен был думать, что это привело бы к делу намного быстрее, позволило бы избежать множества слухов и неудобств для нас и сэкономило бы много времени полиции."


Кэти глубоко вздохнула. Без сомнения, он уже дал заместителю главного констебля полезный совет. Краем глаза она заметила озабоченные складки на лбу Гордона, пока он ждал, держа шариковую ручку наготове, чтобы делать заметки.


"Теперь мистер Петроу, а не "Алекс". Дистанцируется.


"Каковы были ваши вчерашние передвижения, доктор Бимиш-Ньюэлл?" - ровным голосом спросила она. Он слегка приподнял брови и продолжал смотреть на нее, не мигая.


Его молчаливый взгляд продолжался так долго, что Кэти начала задаваться вопросом, не собирается ли он отказаться говорить что-либо дальше. Затем он внезапно заговорил. "Вскрытие вам что-нибудь сказало?"


В голове Кэти промелькнуло несколько ответов. Она остановилась на "Пока нет; предстоит завершить ряд судебных экспертиз" и уставилась прямо на него в ответ.


В конце концов он покачал головой с наигранным раздражением и, опустив взгляд на свои ногти, начал быстро говорить низким монотонным голосом. "Воскресенье, 28 октября. Я встал примерно в половине восьмого и читал газеты за неторопливым завтраком со своей женой Лаурой примерно до десяти. Я зашел в палату, чтобы навестить нескольких новых пациентов, которые поступили между половиной одиннадцатого и половиной первого."


Он прервался, чтобы заглянуть в свой дневник и зачитать имена полудюжины пациентов, затем сделал глоток воды из стакана на своем столе. "Я вернулся к себе домой между половиной первого и часом дня, пообедал с Лорой, посидел с ней час в нашей гостиной, читая книгу. Около трех выглянуло солнце, и мы решили прогуляться. Если хотите, я могу проследить наш маршрут - мы видели несколько пациентов, прогуливающихся по территории. Мы вернулись в наш коттедж." Он перевел дыхание. "Около четырех я вернулся сюда, в свой офис, чтобы составить расписание и заняться другой бумажной работой на эту неделю. Я также немного поработал над статьей, которую пишу для Journal of Naturopathic Medicine. Вскоре после шести я присоединился к Лауре в столовой за легким ужином с пациентами и одним или двумя посетителями, после чего мы все удалились в гостиную на организованный ею концерт, который продолжался с семи до где-то после восьми. Она ведет программу воскресных вечерних концертов для пациентов и друзей. Вчера вечером выступал струнный квартет - студенты консерватории. Она может рассказать вам подробности. Там, должно быть, было человек тридцать или больше."


"Но не мистер Петроу?"


"Нет. Вчера я его ни разу не видел и абсолютно ничего не знаю о его передвижениях." "Продолжай".


Он раздраженно поджал губы. "Мы вернулись в коттедж вместе около девяти. Лора приняла ванну, легла спать около десяти. Я последовал вскоре после этого."


"Вы делите спальню?" Кэти заметила, как Гордон вскинул голову в ответ на ее вопрос. На мгновение она подумала, что не получит ответа, затем: "На самом деле, нет. И если вы предполагаете, что я встал посреди ночи и вышел ..."


"Я просто хотел бы внести ясность. Значит, вы не ... выходили из дома ночью?"


"Нет, сержант, я этого не делал. А теперь, " он посмотрел на часы, " если вы не возражаете, события этого утра оставили меня далеко позади.


"Это прекрасно", - радостно сказала Кэти, поднимаясь на ноги. "Я хотел бы поговорить с вашей женой, если она свободна".


Бимиш-Ньюэлл поднял телефонную трубку и набрал номер.


"Она в своем кабинете. Она поднимется и заберет тебя."


"Спасибо. Одна вещь. Почему храм, как вы думаете? Кажется, Петроу выбрал странное место, особенно ночью."


"Да". Бимиш-Ньюэлл заколебался, уставившись в свой блокнот. "Это ... странно. У меня нет объяснения. Должен сказать, я нахожу это довольно пугающее место. Нам это по-настоящему не нужно."


"Было ли это построено сторонником нацизма?"


"Что? О, я вижу - решетка со свастикой. Нет, это было помещено туда до того, как нацисты захватили символ. Оно имеет древнюю историю - само слово происходит из санскрита. Когда храм был построен, сломанный крест означал бы нечто совершенно иное - целостность творения."


В этот момент в комнату вошла Лора Бимиш-Ньюэлл. Она окинула Кэти и Гордона быстрым, неулыбчивым взглядом и коротко пожала руки.


"Я отведу тебя обратно в свою комнату, чтобы Стивен мог продолжить свою работу", - сказала она. Кэти заметила, как на мгновение между ее бровями образовалась складка, и проследила за ее взглядом на своего мужа, который снова сел, пристально уставившись в свой промокашку.


"Ты уже пообедала, дорогая?"


Ему потребовалось мгновение, чтобы ответить. "Нет ... нет, у меня не было времени разбираться со всеми этими беспорядками этим утром".


"Я прикажу, чтобы мне что-нибудь принесли с кухни". Затем она повернулась к Кэти: "Пойдем", - сказала она и вывела их из комнаты.


Ее офис находился в подвале. От подножия винтовой лестницы Кэти и Гордон последовали за ней по коридору со сводчатым каменным потолком, мимо кабинок, кабинетов и процедурных кабинетов, расположенных между массивными опорами, поддерживающими основные этажи наверху. Они подошли к двери с обзорной панелью из рифленого стекла, и она провела их внутрь, к сиденьям в металлическом каркасе, расположенным перед ее металлическим столом, на котором стояли телефон и VDU. Кушетка для осмотра занимала одну сторону комнаты, а шкафы для хранения документов - другую. Над ее креслом в толстой стене было вделано полукруглое окно, похожее на глаз, глядящий в темное небо над головой. Люминесцентный светильник, установленный на нижней стороне каменного свода, заливает комнату холодным и функциональным светом.


Поначалу, после Стивена Бимиша-Ньюэлла, Кэти находила краткие, деловые манеры Лоры освежающими.


"Мой муж слишком много работает", - сказала она. У нее были тонкие черты лица, длинная шея, хорошая осанка, светлые волосы, аккуратно собранные на затылке. Кэти прикинула, что она моложе своего мужа по крайней мере на десять лет, в ее светло-карих глазах не было тепла, и они казались тусклыми от усталости. "Ему это не нужно".


"Значит, это произошло в особенно неподходящее время?" Кэти пыталась казаться сочувствующей, хотя очевидное безразличие женщины к судьбе Петроу было поразительным.


"Никогда не бывает подходящего времени, не так ли?"


"Я просто подумал, не испытывал ли он особого давления в последнее время".


Глаза Лауры сузились. "К концу лета мы всегда немного опустошены. В этом году нам не удалось сделать перерыв."


"Какова ваша роль в клинике, миссис Бимиш-Ньюэлл?"


"Я составляю расписание лечения. Стивен определяет режим терапии для каждого пациента, а я систематизирую их по расписанию и так далее. Я также в общих чертах слежу за тем, что здесь происходит. Я работаю медсестрой пятнадцать лет."


"Значит, вы хорошо знали Алекса Петроу".


"Конечно".


"Какова была ваша оценка его?"


"Не так уж и высоко. Он был склонен быть немного эффектным, ему не хватало содержательности. Имел тенденцию терять интерес, когда дело доходило до сложных моментов. Предоставил это кому-то другому. Но он был довольно популярен среди ряда пациентов."


"Мужчины и женщины?"


Она пожала плечами. "Да, и то, и другое".


"Кто-нибудь особенный?"


"Особенный? Я говорю о том, что некоторым пациентам нравятся его .... его манеры, вот и все. Он был довольно забавным, представительным. Насколько мне известно, ничего более особенного, чем это."


"А персонал? Были ли у него близкие друзья, люди, с которыми он общался?"


"Я бы об этом не знал. Я никогда не знал о каких-либо особых дружеских отношениях там."


"Когда вы видели его в последний раз?"


"Не вчера. Это было бы в субботу днем. Он занимался в спортзале дальше по коридору. Я пришел сюда работать. Некоторые пациенты приходили и уходили."


"Вы действительно говорили с ним тогда?"


"Вкратце".


"Вы знаете, что он делал в субботу вечером?" Она покачала головой. "Извините".


"Вы знали о том, что он был в какой-либо депрессии, подавлен?"


"Нет, я ничего не заметил".


Миссис Бимиш-Ньюэлл описала свои передвижения в воскресенье, как это сделал ее муж, подтвердив его рассказ. Через некоторое время после того, как он ушел из их дома, чтобы днем отправиться в свой офис, она тоже зашла, как ей показалось, около пяти или пятнадцати минут шестого, чтобы подготовить гостиную к концерту. Хотя она вошла через вход в подвал и прошла мимо двери в спортзал, где Лонг ранее был с Петроу, она не видела никаких признаков ни одного из них.


Кэти попросила показать спортзал, и она провела их обратно по сводчатому коридору к дверному проему в нише. Она была заперта, и она достала мастер-ключ из кармана своего белого халата, чтобы открыть тяжелую дверь. В помещении пахло сыростью, смешанной с ароматом кожи, талька и пота.


"Алекс сделал эту комнату своей", - сказала Лора Бимиш-Ньюэлл, включая свет. В комнате был такой же низкий сводчатый потолок, как и в коридоре, и по полу были разбросаны различные гири, коврики и тренажеры. Высоко в одном углу была видна решетка вытяжного вентилятора, но окон там не было.


"Вас беспокоит отсутствие заметки?" Внезапно сказала миссис Бимиш-Ньюэлл. "Только, ты же знаешь, они не всегда оставляют один".


Впервые Кэти почувствовала, что другая женщина пытается общаться с ней, а не просто отбиваться от нее. "Да", - ответила она. "Но мы не нашли никого, кто хотя бы думал, что у него депрессия".


"С другой стороны, это мог быть несчастный случай".


"Что заставляет тебя так говорить?"


"О, перестаньте, сержант". Лаура пристально посмотрела на нее. "В нашей работе мы оба видели более странные вещи. Это случается, случайное повешение. Может быть, он делал это ради удовольствия."


Из коридора доносились приглушенные звуки - пациенты возвращались в подвал на дневной сеанс лечения.


"Вам, зная его, это показалось бы вероятным?"


"Да", - она отвернулась. "Да, я думаю, что так и было бы".


Она потянулась к двери, когда та резко распахнулась перед ней. Джеффри Парсонс был там с раскрасневшимся лицом. Он увидел ее и начал быстро бормотать. "Лаура! Что ты делаешь? Я думал, мы- " Затем он заметил Кэти и Гордона, стоящих на заднем плане и пристально смотрящих на него. "О ... Мне очень жаль." Он несколько раз моргнул. "Извините, я не осознавал. Я догоню тебя позже." Он развернулся на каблуках и поспешил прочь. Лора Бимиш-Ньюэлл взглянула на Кэти с унылой улыбкой, почти извиняющейся. "Мы все находимся под давлением", - сказала она. "Все это очень расстраивает".


Бен Бромли вышел из-за своего стола, чтобы пожать Кэти руку. Он пристально посмотрел на нее.


"Когда мне сказали, что это была женщина-главный, я понял, что на самом деле никогда не видел женщину-детектива во плоти, так сказать. Я имею в виду, кроме как по телевизору."


"Надеюсь, я вас не разочаровала", - сухо ответила Кэти.


"О нет, я уверен, что ты не будешь. Из того, что я слышал, вы уже оказали значительное влияние на наше высшее руководство, не говоря уже о клиентах." Он ухмыльнулся ей, сверкнув глазами.


"Это правда?"


"Достаточно сказано. Я пообещал себе, что не буду говорить вне очереди. Проходите и садитесь. Я думаю, мы сможем найти место. Как вы можете видеть, здесь немного тесновато."


Действительно, комната выглядела не больше кладовки, которой она действительно раньше была, и все доступные поверхности, включая стулья, были завалены стопками компьютерных распечаток, брошюр и других бумаг.


"Йоркшир, не так ли?" Спросила Кэти.


"Ланкашир - Болтон", - ответил он.


Она кивнула. "Я частично вырос в Шеффилде, но мне все еще трудно отличить одно от другого".


"Я увидел свет шесть лет назад. Компания, в которой я проработал предыдущие пятнадцать лет, занимавшаяся изготовлением оконных рам, в конце концов пошла по пути половины остальной части севера Англии - по трубам. Фактически захвачен южанами. Активы изъяты и закрыты. Я решил, что если мы не сможем победить их, то мне лучше присоединиться к ним. На самом деле мне чертовски повезло. Сэр Питер Мейплз, председатель конгломерата, который принял нас, только что приобрел хобби- " он обвел глазами комнату. - это место. Он только что спас компанию от участи хуже, чем ликвидация, и искал бизнес-менеджера, которого можно было бы заменить. Я - это он."


Во время этого ему удалось освободить пару мест для Кэти и Гордона, и все они сели. "Не хотите ли чашечку кофе?" - спросил он. Кэти колебалась.


"Нет, нет". Он махнул рукой. "Никакой этой патоки, или что там еще они здесь пьют". Он запустил руку в ящик своего стола и с торжествующим видом вытащил банку молотого кофе. "Итальянский, сногсшибательный, что скажешь?"


"На самом деле, - сказала Кэти с глубоким вздохом, - это лучшее, что кто-либо говорил мне за весь день".


"Слушайте, слушайте", - пробормотал Даулинг себе под нос.


Бен Бромли поставил чайник, кувшин и кружки под вешалку для шляп в углу, и пока он присаживался на корточки, чтобы сварить кофе, Кэти продолжила. "Я не знал, что клиника не принадлежала доктору Бимиш-Ньюэлл. Я просто предположил ..."


"Однажды так и было. Он купил это место в семидесятых. Знаете, это была небольшая развалина, с ней нужно было многое сделать, чтобы вернуть ей то великолепие, которое вы видите сегодня." Он указал на убожество вокруг них.


"У него, должно быть, было немного денег".


Бромли поднял на нее глаза и подмигнул. "Не он, милая, его жена. За каждым великим человеком стоит богатая жена с открытой чековой книжкой."


"О, я понимаю. А потом чековая книжка закончилась, не так ли?"


"Ну, великий доктор, конечно, блестящий человек. Научился иглоукалыванию в Тибете, или Тимбукту, или где-то в этом роде, и у него было видение центра холистической терапии, но в этих четырех стенах он не слишком хорошо следил за своим денежным потоком. Итак- " он выпрямился и поставил кувшин на стол, насыпая ложкой кофе в фильтр, - когда ситуация осложнилась, ему удалось заинтересовать некоторых из своих наиболее влиятельных пациентов идеей создания благотворительного фонда, который взял бы на себя финансовые обязательства клиники и управлял бы ею как некоммерческой организацией. Они заинтересовали сэра Питера , и он взял на себя ответственность. Должен ли я рассказывать тебе все это?" Он вопросительно посмотрел на Кэти. "Почему бы и нет? Это общеизвестно. Не очень помогаю с тем, для чего вы здесь. В любом случае, зачем ты здесь? Я слышал о бедном старом греке Адонисе, но вряд ли это дело для Crimewatch, не так ли? Или есть что-то, чего я еще не слышал?"


"В случаях внезапной смерти нам просто нужно убедиться, что нет никаких незакрепленных концов".


"Да ладно тебе, милая! Я рассказываю вам всю эту подноготную и угощаю вас кофе - кстати, как вам это нравится? - и ты мне ничего не рассказываешь! Наверняка есть что-то, что ты можешь мне сказать? Какой-нибудь лакомый кусочек? В этом доме слухов один достоверный факт стоит на вес красного мяса! Я мог бы по-своему переспать с половиной девушек в этом заведении, если бы ты просто дал мне какую-нибудь маленькую пикантную штучку - только в шутку, конечно. Я счастливый женатый мужчина, и я не в таком отчаянии - никто не в таком."


Ему было сорок с чем-то, розовощекий и лысеющий. Его невысокое и коренастое телосложение, унаследованное от страдающих от недоедания предков, которые на протяжении поколений трудились в шахтах и на мельницах, не обеспечивало особенно эффектной основы для его более обильной диеты. Мысль о том, что он мечтает добиться своего с девушками из клиники, заставила Кэти улыбнуться.


"Ну, во-первых, - сказала она, - похоже, никому и в голову не приходило, что он мог замышлять самоубийство. Кажется, это просто гром среди ясного неба. В подобных случаях мы пытаемся установить некоторую предысторию."


"Попробуй докопаться до сути этого, а?"


Кэти внимательно посмотрела на него, и он невинно улыбнулся в ответ.


"Почему "Адонис"?" - спросила она.


"Ну что ж, он был еще одним красивым греческим юношей, не так ли? И он погиб, я полагаю, во время охоты на кабанов. Могу вам сказать, что в этом месте есть на кого поохотиться на старых зануд."


"Вы предполагаете, что мистер Петроу каким-то образом охотился на пациентов".


"Да сохранят вас Небеса, офицер!" Он всплеснул руками в знак отказа от ответственности. "Просто моя классическая мифология увлекает меня. В любом случае, человеческая сторона этого бизнеса - не моя проблема. Я беспокоюсь о балансовых отчетах."


"Но я бы сказал, вы смотрите на происходящее довольно проницательным взглядом. Что заставило вас подумать, что мистер Петроу был геем?"


"Разве я это сказал? Я не совсем уверен, кем он был. У меня сложилось впечатление, что он на самом деле не был уверен, кто он такой. Но это может быть совершенно неуместно."


"Что конкретно создало у вас такое впечатление?"


Бромли стал расплывчатым. "О... его внешность, манеры".


"А как насчет его поведения, скажем, с пациентами?"


Бромли посмотрел на нее с ангельской улыбкой. "На самом деле, офицер, я ничего не знаю".


"Ну, тогда как насчет балансовых отчетов? Как у них дела с тех пор, как к власти пришел сэр Питер?"


"На самом деле, довольно неплохо. Множество людей хотят того, что может предложить наш хороший режиссер. У меня есть копия прошлогоднего годового отчета, если вы хотите взглянуть."


"Да, пожалуйста".


Он вытащил копию брошюры из-под кучи других бумаг и дал ей. Пока она переворачивала страницы, Бромли повернулся к Гордону.


"Говоря о задницах, вы слышали историю о парне с геморроем, который идет к натуропату и говорит: "Пожалуйста, доктор, помогите мне, ради Бога, я в агонии", а натуропат говорит ему взять чайный пакетик и вставить его в задний проход. Итак, неделю спустя доктор снова видит парня и спрашивает: "Как ты себя сейчас чувствуешь?" и парень говорит: "Ну, доктор, у нас дома нет заднего хода, поэтому я поставил его на боковой дорожке. Но при всей той пользе, которую это принесло мне, я мог бы с таким же успехом засунуть это себе в задницу!"


Гордон усмехнулся. Воодушевленный, Бромли взглянул на Кэти, которая листала отчет. Она была удивлена тем, насколько блестящей была презентация, в отличие от довольно спартанской атмосферы клиники. Удивили также цифры годового оборота.


Бромли доверительно наклонился к Гордону и продолжил. "Ну, парень использует чайный пакетик, как указано в инструкции, но это все равно не приносит никакой пользы, и у него все еще проблемы с геморроем, понимаете, поэтому он находит другого натуропата и говорит: "Вы можете мне помочь?" Натуропат говорит: "Тогда спусти штаны и наклонись, я посмотрю", он так и делает, и спустя долгое время парень говорит: "Ну? Что ты видишь?" и натуропат говорит: "Я вижу, как ты отправляешься в долгое путешествие и встречаешь высокого темноволосого незнакомца".


Гордон этого не понял.


"Он предсказывал свою судьбу", - пришлось объяснять Бромли. "С заваркой..."


"Мистер Бромли, может быть, вы хотели бы рассказать нам о своих вчерашних передвижениях", - вмешалась Кэти. "Мы пытаемся установить местонахождение всех в поместье в течение дня".


"Ну, это просто", - ответил Бромли. "Я весь день был дома со своей семьей. Вы бы не застали меня здесь на выходных, если бы я мог помочь этому. Может, я и сумасшедший, но я не сумасшедший."


Группы по проведению собеседований закончили работу в течение дня около шести, и вскоре после этого Кэти вернулась в окружную штаб-квартиру с копиями отчетов об интервью. Пару часов она сидела за столом в офисе, читая их и делая заметки, пока не начала клевать носом. Она решила, что должна что-нибудь съесть, хотя была не очень голодна, и спустилась в столовую в подвале. Во всем здании было тихо, в столовой никого не было, кроме трех незнакомых ей людей, сидевших у тележки с бутылками соуса.


Она опустила голову, ковыряя вилкой в тарелке с рыбой и чипсами, когда кто-то сел напротив нее за ее столик. Она посмотрела в лицо Таннер. Ее желудок скрутило.


" Добрый вечер, Кэти, " тихо сказал он. Это был первый раз, когда она услышала, как он назвал ее по имени.


"Добрый вечер, сэр". Она отложила вилку, готовясь к неприятностям.


" Не позволяй мне перебивать тебя. " Он наклонился вперед, так что его голова оказалась всего в футе от нее, и взял одну из ее фишек. "Ты не возражаешь? Сам себя еще не съел."


"Будьте моим гостем. Я не очень голоден."


"Нужно поесть. Нужно позаботиться о себе. Больше никто этого не сделает." "Нет, сэр".


"Слышал, у вас сегодня была стычка с заместителем главного констебля".


"На самом деле это было недоразумение, сэр. Думаю, я разобрался... " Таннер пренебрежительно махнул рукой и взял еще одну фишку.


"Парень- придурок. Знаешь определение придурка? Кто-то, кто предпочел бы прочитать об этом, чем испытать на себе реальные вещи. Мистер Лонг читает отчеты. Мне сказали, что он никогда сам не проводил уголовное расследование за всю свою карьеру."


"Это правда?" Кэти представила махровый халат с монограммой, слегка раздраженный тон в его голосе. Голос Таннера, напротив, был жестким рычанием опыта и осторожности. Кэти задавалась вопросом, что происходит. Она задавалась вопросом, почему он рассказывает ей это. Она подумала, не пил ли он, хотя не могла уловить никакого запаха. Может быть, он просто устал, как и она.


"Что вы думаете о докторе Бимише-Ньюэлле?" - спросил он, жуя.


"Ты его знаешь?"


Таннер уставился на нее, ничего не говоря, выражение его лица не изменилось.


"Он сказал мне, что я не должен есть нездоровую пищу. Вредно для моей кожи." "По-моему, выглядит неплохо". Мужской взгляд.


Кэти встретилась с ним взглядом. Через мгновение уголки их глаз изогнулись в подобии улыбки, и он потянулся за другой фишкой.


"Мне придется купить тебе еще порцию чипсов", - сказал он.


"Ты определенно знаешь, как обращаться с девушкой", - сказала она и тут же пожалела об этом. Это было глупое замечание, вызванное усталостью и облегчением от того, что он, похоже, не приставал к ней.


Его рот, сжатый в узкую линию, расширился. Это определенно была улыбка. Он поднялся на ноги и ушел. Кэти глубоко вздохнула, пошла и заказала еще одну чашку чая.


6


Кэти и Белл сидели за столом для настольного тенниса, обсуждая успехи системного аналитика, в то время как остальные стояли у высоких окон, ожидая начала утренних занятий.


"Мне действительно было бы лучше остаться с ребятами за компьютерами в штаб-квартире, Кэти. Почему бы вам не отправить мне по факсу листы интервью по мере их появления?"


На заднем плане Кэти услышала голос Гордона: "Что ты видишь?" он спрашивает, и натуропат говорит: "Ну, я вижу, что тебе предстоит долгое путешествие через океан и встреча с высоким темноволосым незнакомцем". "Он получил немного смеха, но не оглушительного.


"Это было бы безопасно?" Спросила Кэти.


"О, конечно. Отправьте это прямо на факс в моем офисе. Вот номер. И попросите кого-нибудь из ваших людей отправить это на этом конце - не оставляйте это только для здешнего офисного персонала."


На заднем плане Кэти услышала другой мужской голос, более громкий и глубокий.


"... отправляет своего старого отца в приют. В первое утро в доме престарелых старик просыпается с эрекцией, понимаете? Медсестра заходит, чтобы дать ему таблетки, и когда она видит его состояние, она прыгает на него сверху и занимается с ним сексом."


Кэти сказала: "Хорошо, Белл, давай сделаем это. Я думаю, мне лучше привести всех в нужное расположение духа к сегодняшнему утру."


"... в середине следующей ночи ему приходится спуститься в коридор, чтобы отлить. Он в трясине, когда входит один из санитаров, набрасывается на него, швыряет на пол и насилует старого педераста. Ну, на следующее утро он звонит своему сыну. "Забери меня отсюда", - умоляет он и объясняет, что произошло. Итак, сын говорит ему быть терпеливым. "Что-то выигрываешь, что-то теряешь, папа", - говорит он. "Все это очень хорошо, " кричит старик, " но в наши дни у меня бывает только одна эрекция в год, в то время как мне приходится ходить в туалет три раза за ночь!" На этот раз общий смех.


Кэти застонала.


"Удачи", - улыбнулась ей Белл, направляясь к двери.


Другой голос начал: "А как насчет двух медсестер, которые ..."


"Давайте", - позвала Кэти группу полицейских. "Принесите сюда свои стулья".


Они неохотно расстались и присоединились к ней. Она рассказала им о приготовлениях на день.


"Я просмотрел большинство листов интервью со вчерашнего дня, и, насколько я могу видеть, у нас не так уж много информации. Все такие чертовски вежливые. Никому особо нечего сказать о Петру, кроме того, что он был "милым", его смерть "шокирует", директор "замечательный", клиника "великолепная". Я хочу, чтобы вы мысленно вернулись к людям, которых вы видели вчера, и попытались определить любого, кто мог бы рассказать нам больше о том, что здесь происходит на самом деле, любого, за кем я могу проследить сегодня."


Они на мгновение задумались, а затем кто-то заговорил. "Я видел миссис Марту Прайс, сержант. Одна из пациенток, вдова, ей за шестьдесят. Она практически живет здесь, приезжает уже много лет. У меня сложилось впечатление, что она знает, кто приходит и уходит, и чем занимается персонал. Ты мог бы попробовать ее."


"Хорошо. Кто-нибудь еще? Когда я пришел сюда в первый раз, за стойкой была женщина, которая жаловалась. Кажется, ее звали Кокрейн. Возможно, она не такая сдержанная, как другие."


"Дорис Кокрейн. Я видел ее. Вряд ли от нее что-нибудь добились."


Представив огромного детектива, возвышающегося над пожилой леди, Кэти могла представить почему.


"А как насчет персонала?"


"Как насчет Роуз Дагган? Она физиотерапевт, как и Петру, и, похоже, довольно хорошо его знала. Она помолвлена с управляющим поместьем, который обнаружил тело."


"Все в порядке. Теперь послушайте, если сегодня утром вы встретите кого-нибудь, кто, по вашему мнению, мог бы рассказать нам больше, передайте их Гордону, когда закончите с ними. И ради всего святого" попытайтесь заставить их сказать вам, что они на самом деле думают обо всем этом."


"Конечно, мы все хотим хорошо отзываться о мертвых, миссис Прайс". Через Бена Бромли Гордону удалось получить отдельную комнату для допросов для Кэти. Его небольшие размеры придавали встрече интимность, которая ей подходила. "Но очень важно, чтобы мы составили точную картину того, каким был мистер Петру. В конце концов, никто не совершенен, и мы должны знать о любых его недостатках, а также о его хороших сторонах."


Миссис Прайс не собиралась торопиться. Изменение от обычной рутины было желанным, и она собиралась извлечь из этого максимум пользы. Она сложила руки на коленях и выглядела задумчивой. Кэти заметила, что суставы пальцев опухли от артрита.


"Какого рода недостатки вы имели в виду, офицер?"


"Ну, я бы предпочел, чтобы вы рассказали мне. Я полагаю, вы, должно быть, довольно хорошо узнали его и других сотрудников за последние месяцы."


"Это правда, " признала она, " что за последние несколько лет я, вероятно, провела здесь больше времени, чем кто-либо другой, за исключением персонала, конечно. С тех пор, как у меня развилось мое заболевание, - она посмотрела на трость рядом со своим стулом, - мне стало очень удобно проводить здесь время, и, конечно, я наслаждалась обществом постоянных посетителей и персонала. Полагаю, я узнал их довольно хорошо. Но, как говаривал мой покойный муж, я вижу в людях хорошее, и они откликаются на это. Я бы не хотел, чтобы обо мне думали как о ком-то, кто ходит вокруг да около, обсуждая чужие недостатки: Она неодобрительно посмотрела на Кэти, как будто нашла, что ее вопросам серьезно не хватает хорошего вкуса.


"Да, конечно. "Недостатки" - это неправильное слово, на самом деле. Я полагаю, что мы пытаемся найти, понять что-либо в личной жизни мистера Петру, в его отношениях с людьми, что могло оказать на него давление, вызвать у него стресс или беспокойство, возможно, даже побудило его покончить с собой."


"Конечно, я пытался подумать об этом, как вы можете себе представить. Попытался вспомнить душевное состояние бедного мальчика за последнюю неделю или две. Проблема в том, что он казался совершенно нормальным. Жизнерадостный - вы знаете, он всегда немного шутил со своими пациентами. И то, что американцы называют "непринужденным" - совсем не напряженным или тревожным. Обходительный, я бы назвал его, обходительный. Я не думаю, что в последнее время он чем-то отличался."


"Что ж, тогда это загадка".


" Да... " Казалось, она колебалась. Кэти терпеливо ждала, позволяя ей подобрать нужные слова.


"Все, что я могу думать ... Понимаете, это не могло иметь отношения ни к кому в клинике. Но у него были друзья на улице. Все, что я могу представить, это то, что если у него была какая-то проблема ... возможно, это было связано с кем-то извне."


"Что ты знаешь о его друзьях снаружи?"


Она нахмурилась. "На самом деле, ничего. Я помню, как однажды утром, во время первого сеанса лечения за день, он выглядел очень усталым, и я поддразнила его, вы знаете, сказала, что у него такой вид, как будто он поджег свечу с обоих концов. И он рассмеялся и сказал, что да, он был со своими друзьями "на Западе". Я запомнил это выражение, потому что он, казалось, довольно гордился им, как будто только что выучил его."


"Как вы поняли, его друзья были из Лондона или они просто все отправились на ночь в Вест-Энд?"


"Я ... На самом деле я не уверен. Я полагаю, вы могли бы воспринять это в любом случае."


Дорис Кокрейн была еще менее откровенна, и когда она попыталась разговорить ее, Кэти поняла, что другой детектив не виноват в том, что у него ничего не вышло с ней. Она сидела на краешке своего стула, хрупкая, похожая на птичку фигурка, нервно смотрела на Кэти и произносила как можно меньше слов.


"Мы ненадолго встретились вчера утром, миссис Кокрейн, возможно, вы помните. Вы были за стойкой регистрации, когда я пришел."


Она ничего не сказала.


"Ты помнишь? Вы пытались договориться о том, чтобы уйти пораньше. Я не мог не подслушать. Вам удалось в конце концов все уладить?"


Неопределенное покачивание головой.


"Это очень плохо. Вы, очевидно, были здесь не очень счастливы."


Лицо старой леди озабоченно нахмурилось. "Со мной все в порядке, спасибо. Это не имеет значения."


"Я задавался вопросом, с какими конкретными вещами о клинике вы не согласились".


"Я же сказал тебе, со мной все в порядке".


"Это как-то связано с мистером Петроу?"


"Нет!"


"Я понимаю, он тебе нравился. Вы специально спрашивали о нем, а не о женщинах-физиотерапевтах."


"Пожалуйста, я не хочу говорить об этом".


"Почему бы и нет? В чем дело, Дорис? Могу я называть вас Дорис? Меня зовут Кэти."


Не имело значения, как она ее называла. Губы пожилой леди были плотно сжаты, как будто их проинструктировали выпускать как можно меньше.


"Но даже несмотря на то, что вы просили снова пригласить мистера Петроу на вторую неделю, я вижу, что на самом деле вам дали кого-то другого. Это причина, по которой вы были расстроены из-за них?"


"Нет! Нет! Нет! " яростно воскликнула она. "Это не имело к этому никакого отношения! Я не хочу больше говорить об этом. Пожалуйста, прекратите это!"


"Хорошо, Дорис", - вздохнула Кэти. Женщина была явно расстроена. "Не буду вас больше задерживать. Если вы вспомните о чем-нибудь, что хотели бы нам рассказать, вы свяжетесь со мной, не так ли?"


Хрупкая фигура поднялась на ноги. У двери она обернулась и посмотрела через плечо на Кэти.


"Доктор Бимиш-Ньюэлл..." - начала она, а затем остановилась.


"Да? А как насчет доктора Бимиша-Ньюэлла?"


"Доктор Бимиш-Ньюэлл рассердится на вас за то, что вы ко мне пристаете".


Роуз Дагган стала долгожданным облегчением. Всего на год или два моложе Кэти, она была открытой и откровенно интересовалась происходящим. Думая об удрученной фигуре мужчины, который нашел тело Петру, Кэти нашла контраст между помолвленной парой необычайным. Роуз была крепкой и быстрой, ее темные глаза сверкали, лицо было оживленным и выразительным.


"То, что меня снова вызвали на встречу с боссом, значит ли это, что у меня неприятности?" она ухмыльнулась. "Я и Дорис Кокрейн". Она закатила глаза.


Кэти сразу почувствовала себя лучше. "С ней нелегко общаться, не так ли?"


"Боюсь, у Дорис, бедняжки, оборвался один или два провода. Я бы не беспокоился о ней." Она говорила с сильным ольстерским акцентом, более жестким и городским, чем южноирландский, но все еще теплым и приятным для слуха.


"Я хотела поговорить с как можно большим количеством людей, которые лучше всех знали Алекса Петроу", - сказала Кэти.


"Тогда я не знаю, что Дорис рассказывала вам, потому что она совсем не знала Алекса".


"Нет, это была ошибка", - сказала Кэти. "Но вы тесно сотрудничали с ним, не так ли?"


"Да, я это сделал". Слезы внезапно навернулись на глаза Розы. Она достала салфетку из кармана своей туники и на мгновение промокнула их. "Мне жаль. Вчера я немного поплакала из-за этого человека. Это просто внезапно накатывает на тебя, не так ли? Требуется время, чтобы принять... что он действительно ушел."


"Он тебе нравился".


"О, конечно. Он был обаятельным. Он не мог тебе не понравиться."


"Кто-то сказал, что он не был очень скрупулезен в своей работе, хотя. Вы никогда не находили это проблемой?"


"И я могу догадаться, кто бы вам это сказал, достаточно верно. Ледяная королева. О нет, он предоставлял другим людям самим во всем разбираться, но потом он заглаживал вину перед тобой. Ты не мог злиться на него."


"Были ли у него какие-нибудь особые друзья?"


"Не совсем. Ему нравилось гулять с толпой. И у него были друзья в Лондоне. Он действительно начал встречаться с одной из девушек на кухне, в самом начале, когда впервые пришел сюда, но это продолжалось недолго."


"Она все еще здесь?"


"Нет. Она ушла несколько месяцев назад. Отправился на север."


"Расскажи мне о друзьях в Лондоне".


"На самом деле я ничего о них не знаю. Я никогда не встречал никого из них. У меня сложилось впечатление, что они могли быть греками. Просто иногда он ездил в город. Хотя я не думаю, что кто-то отсюда поехал с ним."


"Есть предположение, что он был геем".


"О нет!" Роуз выглядела шокированной, затем рассмеялась. "Кто мог сказать такое? Держу пари, это была какая-то пожилая леди, которая считает странным любого мужчину с косичкой или серьгой в ухе. Честное слово, это место!"


"В своем интервью вы сказали, что видели его в последний раз в субботу вечером. Не могли бы вы рассказать мне об этом?"


"Да, мы - то есть мы, четверо девушек, живущих в коттедже вместе, - мы вышли в прошлую субботу вечером, просто чтобы отвлечься на пару часов, вы знаете, ничего не планировали. Мы поехали на машине Труди в паб в Кроубридже - в Эденхеме такого больше нигде нет - и, пока мы были там, столкнулись с Алексом. Он был с другим парнем, по имени Эррол." Она сморщила нос. "Он был старше Алекса, как мне показалось, что-то вроде мокрого одеяла, и вскоре после этого он ушел. Алекс остался с нами, и мы все отправились в знакомый ему клуб в Кроубридже. Мы ушли вскоре после полуночи и вернулись сюда."


"Вы уверены, что Алекс вернулся в то же время?"


" Да... " она колебалась. "На самом деле, я вернулся вместе с ним. Остальные три девушки хотели уйти первыми, поэтому я сказала, что меня подвезет обратно Алекс на его велосипеде, что я и сделала. Прошло не так много времени после того, как они ушли. Может быть, минут двадцать или полчаса. Я не должен был этого делать, я знаю. У меня не было шлема." Она послала Кэти виноватую улыбку.


"Когда мы вернулись, было около часа. Доктор Бимиш-Ньюэлл не любит, когда персонал приходит в главное отделение после одиннадцати, чтобы не беспокоить пациентов, поэтому Алекс спал на нашем диване и ушел на следующее утро, прежде чем кто-либо из нас проснулся. Я больше никогда его не видел." Ее глаза снова медленно наполнились слезами.


"Значит, ты не встречалась с мистером Парсонсом, Роуз? Вы двое помолвлены, не так ли?"


"Джеффри проходит заочный курс по управлению поместьями, ты знаешь. В последнее время у него было много заданий, и поэтому он не мог так часто отлучаться. Он должен был закончить одно к вечеру воскресенья, чтобы первым делом в понедельник попасть в "Пост". Он не возражает, чтобы я гулял с девушками, когда он так занят."


"Значит, в воскресенье вы тоже его почти не видели?"


"Это верно. Как я сказал другому офицеру, мы все легли спать в воскресенье - было около одиннадцати, когда мы встали. Две девочки ушли на обед к родственникам, но мы с Труди, Джеффри и я съели омлет у себя дома около половины второго. Джеффри пришлось потратить половину утра на то, чтобы разблокировать одну из канализационных труб, и он был немного не в себе из-за того, что закончил свое эссе. Вскоре после двух он вернулся, чтобы продолжить работу, а я провела вторую половину дня за глажкой и написанием нескольких писем. Джеффри снова пришел в половине шестого, после того, как совершил свой обход, как он делает каждый вечер. Он сказал, что почти закончил свою работу, слава богу. Я приготовил ему стейк, и он вернулся, чтобы закончить свое задание около семи. Мы с Труди провели остаток вечера перед нашим телевизором."


"Роуз, у тебя есть какие-нибудь предположения о том, что могло случиться с Алексом? Как он оказался в храме той ночью?"


Она медленно покачала головой, снова потянувшись за салфеткой. Через мгновение она взяла под контроль свои рыдания и тихо сказала: "Я просто не понимаю этого, я действительно не понимаю. Он был прекрасным человеком. Не из капризных. Должно быть, его решение произошло очень внезапно. Возможно, он мог получить какие-то ужасные новости из дома? От его семьи в Греции?"


"Мы пытаемся связаться с ними. Но почему храм? Он когда-нибудь проявлял к этому какой-либо интерес?"


Она покачала головой. "Ужасное место! Ужасное место для подобных дел! Бедняга, совсем один глубокой ночью."


Кэти вернулась в игровую комнату, чувствуя себя опустошенной, лишенной идей. Команды почти закончили последнее из интервью, и в палате остались только два пациента: пожилая пара, обсуждающая с женщиной-констеблем какой-то момент из воспоминаний. Войдя в комнату, Кэти увидела, как они подняли глаза, прерванные взрывом смеха группы детективов неподалеку. Среди них раздался мужской голос, отчетливый и грубый: "... и обе пожилые леди страдают от болезни Альцгеймера". Пожилая пара обменялась неодобрительным взглядом, когда голос продолжил. "Они смотрят танцевальную программу по ящику, понимаете, и одна старушка говорит другой: "О, разве это не прекрасно. Ты помнишь менуэт?", а другой отвечает: "Черт возьми, нет. Я даже не могу вспомнить мужчин, которых я подделывала "."


Выражение ужаса появилось на лицах пожилой пары, когда это слово дошло до них. Они с трудом поднялись на ноги и выбежали из комнаты.


"Потрясающе, Кенни", - сказала Кэти, усталая и сердитая. "В следующий раз рассказывай об этом с помощью действий". Группа на мгновение замерла, когда увидела ее лицо, затем быстро разошлась. Гордон подошел к ней. "Хочешь немного растворимого, Кэти?" В его голосе звучала тревога. "Мы раздобыли себе урну. Ты берешь молоко и сахар?"


Она вздохнула. "Просто молоко, Гордон. Тогда соберите всех здесь."


Он сделал, как она ему сказала, и тогда она начала. "Итак, что случилось с Петроу в воскресенье вечером? Никто не видел его после того, как мистер Лонг ушел от него, около четырех. Он просто исчез и обнаружился на следующее утро повешенным за шею в склепе храма. Ни у кого не было и намека, что он мог обдумывать самоубийство. Что теперь?"


Кто-то зевнул, другой потянулся. Они устали; этот этап операции был завершен, и им не хотелось начинать обдумывать следующий. Храбро Гордон сказал то, что все думали. "Я думаю, нам нужно выглянуть наружу, сержант. Попытайтесь найти его друзей в Лондоне, в тех местах, куда он ходил в Кроубридже и Эденхеме."


"Если бы в тот вечер у него были посетители, я полагаю, их могли бы принять за одного из людей, пришедших на концерт, и никто бы их не опознал", - сказала Кэти. "Но где они могли встретиться? Парсонс говорит, что не слышал ни звука из комнаты Петру за все время, пока тот работал по соседству позже тем вечером. В любом другом месте его бы наверняка заметили."


"В храме?"


"В темноте?" - возразил кто-то.


"В качестве альтернативы, мог ли он ускользнуть, чтобы встретиться с кем-то? Машины посетителей приезжали и уезжали примерно с шести сорока пяти. Кажется, никто не слышал, как отъехал мотоцикл, но, возможно, он мог это сделать."


"Бак был полон, когда мы осмотрели его в понедельник утром", - сказал Гордон.


"Хотя он использовал его в субботу вечером", - добавила Кэти. "Возможно, он заполнил его в воскресенье вечером. Мы могли бы проверить гаражи. Затем паб и клуб в Кроубридже, о которых упоминала Роуз, посмотрим, возвращался ли он туда. И попытайся разыскать этого Эррола."


"Здесь, в Эденхеме, есть гей-паб", - сказал кто-то. Кэти заметила, что это был Кенни, комик. "Это правда?"


"Да, так мне сказали мои информаторы". Кто-то сзади хихикнул. - Это называется "Веселый Роджер". Смех становится громче. Глаза Кэти сузились, задаваясь вопросом, не разыгрывает ли он ее.


"Нет, прямо. Это на другой стороне Хай-стрит от the Hart Revived, в боковом переулке."


"Это боковой переулок или черный ход, Кенни?" - раздался чей-то голос.


"Я думаю, вам всем нужно подышать свежим воздухом", - сказала Кэти. Она приступила к организации их с Гордоном заданий.


Когда Кэти покинула клинику, было уже больше шести вечера. Она отправила по факсу последние отчеты на номер Белл, не уверенная, будет ли кто-нибудь на другом конце провода, чтобы забрать их. Передавая ключи от комнат для допросов женщине на ресепшене, она увидела, как пациенты направляются в столовую на ужин, их распорядок дня теперь восстановлен. Один мужчина бросил на нее быстрый взгляд уголком глаза, нахмурившись, как будто желая, чтобы последний из незваных гостей ушел.


Дождь прекратился, но дул холодный ветер, придавая осенним запахам горьковатый оттенок зимы. Она поспешила к машине, включила двигатель, фары и обогреватель и уехала, ее фары освещали темный луг в направлении каменного моста. Добравшись до Эденхэма, она медленно поехала по Хай-стрит и, конечно же, заметила "Веселого Роджера" на повороте направо.


Пивоварня, ранее называвшаяся the Plough, попыталась увеличить свой скромный оборот, превратившись из довольно унылого деревенского паба в тематический бар. По какой-то причине, которую сейчас никто не мог вспомнить, они выбрали морскую тематику, и интерьер был отделан деревянными панелями на стенах, украшенных латунными иллюминаторами, красными и зелеными навигационными огнями, картами в рамках и почерневшими рыболовными сетями. Вход в бывший уютный бар, ныне переименованный в Ют, охранялся точной копией пушки, которая регулярно попадала по голеням посетителей, когда заведение было переполнено. Кэти выбрала главный бар, радуясь, что он был почти пуст.


"Что я могу тебе предложить, милая?" Бармен был молод и симпатичен. На нем была белая рубашка без воротничка и черный фартук, завязанный на талии. Он посмотрел на Кэти с суровым выражением лица, приподняв одну бровь. Обычно Кэти не пила пиво, но перегретая атмосфера клиники высушила ее.


" Половину светлого, пожалуйста.


- Стелла? - спросила я.


"Прекрасно. Может быть, ты сможешь мне помочь. Я ищу кое-кого." "Разве не все мы такие, милая?"


"Да, хорошо. Вы когда-нибудь видели здесь парня-иностранца, темноволосого, лет двадцати, вашего типа телосложения? У меня есть фотография."


Мужчина взглянул на него поверх руки, когда доставал пиво.


"Мило. Что он натворил, сбежал с кем-то?"


"С ним произошел несчастный случай. Я пытаюсь связаться с его друзьями. Его зовут Алекс, Алекс Петроу. Тебе что-нибудь говорит?"


Бармен не спеша покачал головой. "Что заставило тебя попытаться здесь?"


"Он работал в клинике Стэнхоуп, что выше по дороге. Я просто подумал, что он, возможно, зашел сюда выпить."


Мужчина внимательно посмотрел на Кэти. "Что ж, если хотите, я спрошу постоянных посетителей. Хотите оставить фотографию?"


"Все в порядке. Я напишу свой номер телефона на обратной стороне."


Кэти передала его и села на табурет в конце бара. На коврике для полотенец лежала вечерняя газета. Раскрытие убийства в пригородном поезде попало в заголовки газет. До сих пор она была рада, что пресса не придавала большого значения смерти Петру, но, возможно, дело дошло до того, что более широкое освещение могло бы помочь отследить его передвижения в воскресенье вечером, если бы он покинул клинику. Кэти потягивала пиво и думала об этом. Она не обратила никакого внимания на клиента, который прошел дальше по барной стойке, пока он не заказал скотч. Затем она подняла глаза, удивленная резкими гласными Джорди в голосе Таннера.


"Привет, Кэти", - сказал он, убирая бумажник и даже не оглядываясь на нее. Затем он повернулся к ней и улыбнулся. В его улыбке было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя еще более неловко, чем его враждебность.


"Все еще идешь по горячим следам, а?"


Он подошел и сел на табурет рядом с ней.


"О каком прогрессе мы должны сообщить сегодня?"


"Как вы узнали, что я здесь, сэр?" Она услышала, что ее голос звучит отстраненно и напряженно.


"Может быть, я этого не делал. Может быть, я всегда пью здесь. Со вкусом подобранный декор." Его губы скривились в отвращении, когда его глаза обежали зал и остановились на бармене. "Радушный хозяин".


Кэти решила играть откровенно. "Сегодня мы закончили опрашивать всех в клинике. Белл Мэнсфилд обрабатывает данные. Я надеюсь услышать что-нибудь от патологоанатома завтра. Мы рассматриваем возможность того, что Петру вышел из клиники в воскресенье вечером и встретил кого-то. Бак его мотоцикла - "


- С другой стороны, " вмешался Таннер, как будто не слышал ее слов, - я мог просто услышать, что один из моих сержантов стал завсегдатаем гей-баров. Такого рода вещи имеют тенденцию распространяться, особенно если сержант - она."


Кэти не ответила. Несколько минут они сидели в тишине. В конце концов Таннер спросил, словно ведя праздную беседу с незнакомцем: "Тогда на что похожа эта клиника Стэнхоуп?"


Кэти действительно не знала, что ответить. На что это было похоже} На самом деле это было ни на что не похоже. У него была своя особенная индивидуальность, которую трудно описать. На самом деле, отойдя от этого, Кэти осознала, насколько сильно эта личность начала формироваться в ее сознании. Она покачала головой. "Я не знаю. Это не афера. Я думаю, что все там верят в это, в натуропатические штучки, совершенно искренне. Вам следует спросить заместителя главного констебля. Он входит в попечительский совет."


"Я так и сделал. Он сказал, что я должен взять свой следующий отпуск там. Сделай мне мир добра, - сказал он. - Он допил свой виски. "Выведите яды из моего организма".


Кэти улыбнулась. "Что ты сказал?"


"Я сказал, что не думал, что это будет так просто". Он поднялся на ноги, застегивая свой плащ. "Давай", - сказал он. "Покажи мне".


"Показать тебе?"


"Да. Я бы хотел взглянуть". "Но там темно".


"Тем лучше. Когда это случилось, было темно, не так ли? Что бы это ни было."


Кэти последовала за ним на улицу. Он открыл для нее пассажирскую дверь своей "Гранады" и садился за руль с другой стороны. Она неохотно села рядом с ним.


Она направила его обратно по темным переулкам в сторону Стенхоупа. Когда они подъехали к дому, он затормозил на парковке перед домом.


"Они, наверное, все еще ужинают в столовой", - сказала она. "Мы можем осмотреть остальную часть дома".


"Я не хочу заходить внутрь", - сказал он. "Покажите мне этот храм".


"Там будет не на что смотреть ..." Но он уже выходил из машины.


"Как насчет фонарика?" - спросила она. "У тебя есть такой?"


Он проигнорировал ее, двигаясь между деревьями к западному крылу. Она последовала за ним. Когда они подошли к зданию, она указала на элементы, которые были едва различимы в темноте. Там был пролет каменных ступеней, ведущих вниз к входной двери в подвал, из которого Петру мог бы выйти, если бы он шел из спортзала прямо в храм. Здесь была посыпанная гравием дорожка, одно ответвление которой вело вокруг западного крыла и вверх по холму к храму.


Таннер почти не разговаривал, изредка издавая ворчание. Его ноги хрустели по гравию, когда он шел впереди. Было так темно, что, хотя их глаза частично привыкли, они были почти у подножия ступеней храма, прежде чем смогли разглядеть темную массу здания в густой листве.


Вот как это могло бы быть. Ночь была такой же темной, как эта, до рассвета дождя не было, но была густая облачность, в низинах образовался туман.


Кэти смотрела, как черный силуэт Таннера поднимается по ступенькам. Он был почти невидим между колоннами. Он что-то пробормотал.


"Что?" - спросила она.


"Подойди сюда".


Она поднялась по ступенькам и обнаружила, что он раздвинул ленту, которую команда SOCO оставила поперек фасада здания, чтобы не пускать людей. Она не могла видеть, что он использовал, чтобы вырезать это.


"У тебя есть ключ?"


"Да". Она порылась в кармане и достала его. "Открой это".


Она сделала, как он сказал, приоткрыв дверь. Он поскребся о порог, и звук эхом отозвался в похожем на пещеру интерьере. "Продолжай".


Темнота была настолько плотной, что двигаться вперед было все равно что нырять в черную воду. Она делала короткие шаги, осознавая звук дыхания Таннера совсем рядом. У него было хрипение курильщика, которого она раньше не замечала.


Казалось, прошла целая вечность, пока мы шаркали по нефу к перилам над органом. Все это время Кэти думала, как это глупо. Почему он не взял с собой факел, если намеревался прийти сюда? Темнота была такой плотной, такой всепроникающей, что было трудно не потерять ориентацию, не почувствовать панику. Когда они дошли до конца, она с облегчением ухватилась за поручень, чувствуя, как колотится ее сердце, и сказала: "Перед тобой поручень. Подожди здесь, а я спущусь вниз и включу свет." Она чувствовала его всего в нескольких дюймах от себя, невидимого.


Она ощупью добралась до верха винтовой лестницы, один раз ударившись голенью о стул, затем быстро спустилась и нашла выключатель. После темноты слабый свет органа казался удивительно ярким.


"Итак, " сказала Таннер, когда он присоединился к ней, " опиши это для меня".


Пока она это делала, он прогуливался вокруг, засунув руки в карманы.


"Где были вещи, которые вы нашли на земле? Кнут и маска?"


Она показала ему, и он склонился над пятном.


"Что Пью о них подумал?"


"Пока ничего. Он сказал, что они выглядели чистыми, неиспользованными. Но он не узнает, пока они не сделают анализы." Он встал, задумавшись, молча.


Оказавшись вдвоем в этой тускло освещенной яме в темноте, Кэти испытала внезапный импульс довериться ему, спросить его мнение о возможностях, которые начали формироваться в ее голове. Но как раз в тот момент, когда она собиралась заговорить, он повернул к ней лицо, и холодность выражения его лица заглушила слова у нее в горле. Затем, не говоря ни слова, он направился к подножию лестницы и исчез. Она подождала несколько мгновений, чтобы дать ему добраться до верха, а затем выключила свет. Темнота ослепила ее, и она заколебалась, прежде чем последовать за ним вверх по лестнице. Но ожидание не принесло никакого облегчения, и она начала подниматься.


Она не знала, что с ним случилось. Она не слышала ни звука, когда достигла вершины, ни шагов, ни дыхания. Она вздрогнула и вышла, рискуя задеть стулья, меряя шагами середину нефа, затем обернулась и различила слабое серое пятно дверного проема в дальнем конце. Она двинулась к нему так быстро, как только осмелилась, достигнув его со вздохом облегчения. По-прежнему никаких признаков его присутствия.


" Сэр? " позвала она в темноту.


Ничего. Она закрыла за собой дверь, вышла в ночь и поспешила вниз по ступенькам. Ее взгляд был прикован к огням дома на другой стороне лужайки, когда она внезапно заметила темную фигуру, приближающуюся к ней из кустов справа от нее. Она полуобернулась, когда чья-то рука появилась из темноты и сильно схватила ее за правое предплечье. Она развернулась, собираясь закричать, когда услышала голос Таннера.


"Ты не запер дверь".


Она замерла, зная, что он намеревался напугать ее. Его лицо было совсем близко, и она чувствовала запах его табачного дыхания.


" Тебе следует расслабиться, Кэти, " его голос изменился, превратившись в хриплый шепот. "Ты относишься ко всему слишком серьезно. Просто расслабься."


На мгновение она была уверена, что он собирается что-то сделать - ударить ее или поцеловать, она не была уверена, что именно, - затем его рука отпустила ее, и его тень бесшумно скользнула прочь через лужайку. Все ее мышцы напряглись, и она начала дрожать. Какого черта ему нужно? Она повернулась и зашагала обратно к храму, сдерживая порыв убежать. На лестнице она споткнулась, ударившись головой об одну из каменных колонн. Она выругалась и заставила себя успокоиться, не торопиться. Заперев дверь, она подумала, / что не сможет вернуться с ним в паб. Но когда она вернулась на автостоянку, она увидела, что его машины там больше нет.


Секретарша в приемной удивленно подняла глаза.


"О! Я думал, ты ушел."


"Я тоже", - сказала Кэти. "У меня были некоторые проблемы с моей машиной. Как ты думаешь, ты мог бы вызвать мне такси?"


"Конечно". Она посмотрела на лоб Кэти. "У тебя была неприятность".


"Я столкнулся с чем-то неприятным".


"Не хотели бы вы, чтобы доктор Бимиш-Ньюэлл взглянул на это для вас?"


"Нет", - сказала Кэти слишком быстро. "Нет. Спасибо за мысль. Просто закажите такси, пожалуйста."


7


Гордон выглядел болезненно бледным, его лоб сморщился от беспокойства.


Брок прочистил горло. "Как насчет перерыва?"


Кэти кивнула. Она посмотрела в окно и была удивлена, увидев солнечный свет, отражающийся от снега на ветвях деревьев снаружи. Брок был на ногах, потягивался, потирая рукой бороду. "Время обеда", - объявил он. "Я что-нибудь организую".


"Можем ли мы помочь?" Предложила Кэти, и они последовали за ним из комнаты по ряду изгибов коридора в маленькую кухню в задней части дома. Кэти разогревала на плите консервированный томатный суп, пока Брок собирал кое-что на поднос - мясное ассорти, сыр, пирог со свининой, маринованные огурцы и горчицу, овсяные лепешки и хлеб.


"Что выпить?" - Спросил Брок и изложил несколько альтернатив. Гордон выбрал банку Foster's, Брок - бутылку Guinness, а Кэти - чашку чая.


Они вернулись в гостиную, вытащили круглый стол на выступающий балкон и заняли места для себя, Кэти и Гордон сели на подушки у окна, Брок пододвинул стул к ним лицом. Золотой солнечный свет теперь струился с юго-запада, усиленный ослепительно белым светом, отраженным от покрытой снегом земли снаружи. Свет упал на лицо Кэти, и на мгновение Брок невольно почувствовал огромное сожаление о том, что он не был на двадцать лет моложе.


"Над чем вы работаете в данный момент, сэр?" - Рискнул спросить Гордон, когда они приступили к супу.


"О ... я немного отклонился в сторону, я думаю, это тупик". Он высосал из ложки дымящийся кусок. "Некоторое время назад я совершил ошибку, написав статью для "Контакта" - журнала, который время от времени выпускает лаборатория судебной медицины Метрополитена".


"Я прочитал это", - сказал Гордон. "Новые направления для профилирования правонарушителей"."


"Неужели? Что ж ... к сожалению, то же самое сделали один или два других человека, в результате чего меня пригласили представлять Метрополитен на предстоящей международной конференции по этому вопросу."


"Куда-нибудь в хорошее место?" Спросила Кэти.


"Рим".


"Что ж, это звучит замечательно. Я никогда не был в Италии."


"А ты разве нет?" Брок мрачно ковырял ложкой в супе. "У меня накопилось много отпусков, и персонал и обучение настаивали, чтобы я взял часть из них, поэтому сделка заключалась в том, что я впаду в спячку на месяц или два и проведу кое-какие исследования в рамках подготовки к этой конференции, где я должен представить доклад. В мои параноидальные моменты я задаюсь вопросом, не пытаются ли они мягко меня успокоить - знаете, вся эта чушь о досрочном выходе на пенсию, которая недавно ходит по Метрополитену."


Кэти не стала напоминать ему, что они не в том положении, чтобы знать, что происходит вокруг Метрополитена.


"Ближе к делу, " продолжил он, " конференция в конце этого месяца, и я все еще не знаю, что собираюсь сказать. По правде говоря, я нахожу все это немного болезненным."


Брок ненадолго вернулся к своему супу, прежде чем заговорить снова. "У американцев из Куантико, конечно, будет масса данных, гораздо больше, чем я смогу достать. Немцы предложат какой-то европейский стандарт для систематической оценки. Мне сказали, что французы внесут свой вклад в философскую / культурную / историческую перспективу, вы бы поверили. Без сомнения, они докажут, что Фурье или какой-нибудь другой француз изобрел все это столетия назад."


"Не думаю, что я его читал", - сказал Гордон.


"У него была теория, что человеческая природа сформирована двенадцатью страстями, - объяснил Брок, - особые сочетания и вариации которых определяют каждый индивидуальный характер. Из двенадцати страстей он вывел 810 основных типов человеческой личности - профилей, если хотите. Он разработал идеальные сообщества, основанные на идее собрать вместе именно ту смесь этих личностей. Совершенно сумасшедший, конечно."


Он пристально посмотрел на Доулинга, как бы заново оценивая его. "Ты читал, Гордон. Я в восторге. Ты не из тех новичков, которые, кажется, получают все, что им нужно, из видео."


Гордон застенчиво улыбнулся, довольный комплиментом, и принялся за свой суп.


"Так какой линии ты придерживаешься, Брок?" Спросила Кэти.


"Как вы, вероятно, видели", - Брок кивнул головой в сторону компьютера на столе, - "Предполагается, что я разбираю все свои старые дела и столько других, с которыми я могу претендовать на некоторое знакомство".


Гордон подавился куском хлеба: старик все-таки заметил экран.


"Понимаете, меня интересует, как меняется поведение серийного преступника в результате его опыта предыдущего преступления, изучения и развития модели в свете того, что произошло в прошлый раз. Другими словами, видеть в его профиле не столько что-то фиксированное, сколько нечто развивающееся, возможно, становящееся более жестоким, более формализованным, более ритуалистичным или что-то еще. Разворачивание его внутренней одержимости против переживания реальности поступка. По крайней мере, такова была идея. Люди из Университета Суррея пытались мне помочь, но, я не знаю ... это намного сложнее, чем я думал, что это будет. Бог знает, что я собираюсь сказать в Риме. Я полагаю, нет никаких шансов, что ваше убийство могло быть одним из серии?"


Кэти улыбнулась. "Я надеюсь, что нет. Одной проблемы было достаточно."


" Итак, " сказал Брок, подбирая сыр и маринованный огурец с овсяным пирогом, " тогда переходим к среде. Это правда?" Сказал Брок. Вскрытие было в понедельник. Разве к этому времени вы не получили результаты лабораторных анализов? Похоже, это ключевая область."


Держись. Позвольте мне рассказать об этом. "Позже в тот день мы действительно получили кое-что".


"Пью - я слышал это имя раньше. Я просто не могу вспомнить связь."


"Среда была из тех дней, когда дела внезапно идут наперекосяк. Вы прошли через первую панику, сделали все очевидные вещи, и затем внезапно вы зависаете, просто ожидая. У меня были люди, пытавшиеся проверить деятельность Петроу за пределами клиники, но я действительно не верил, что это к чему-нибудь приведет. Затем Белль кое-что придумала."


"Ага!" - Брок откинулся на спинку стула. Свет окутал его волосы и бороду чем-то вроде ореола, и Кэти улыбнулась. Какая роскошь иметь хорошего слушателя, подумала она, как горячая ванна в конце долгого холодного дня.


"Это список несоответствий, Кэт". Белл вручила ей две страницы с примерно сорока пронумерованными пунктами.


"Это здорово. Я не ожидала их так скоро, " сказала Кэти.


"Я думал, вы будете торопиться, поэтому я работал над этим всю ночь и все утро. Сейчас я иду домой, чтобы немного поспать."


"Спасибо, Белль, я действительно ценю это. Кажется, здесь ужасно много несоответствий."


"Ну, я бы сказал, что большинство из них банальны, просто провалы в памяти - А говорит, что вышла из сауны в четверть четвертого, когда Б говорит, что она уже была в раздевалке в пять минут - что-то в этом роде. Но есть один, который в некотором роде интересен."


Она указала на номер двадцать три в списке. "Ближе к вечеру пациент вышел взять кое-что из своей машины на автостоянке и заметил, что служебный фургон, принадлежащий клинике, выехал со двора конюшни, где он содержится, и уехал. По его подсчетам, это было вскоре после половины пятого. Было достаточно светло, чтобы четко идентифицировать автомобиль, но достаточно темно, чтобы у него были включены боковые огни."


Кэти кивнула. "Сумерки наступили в четыре сорок, и к вечеру стало пасмурно".


"Да. Дело в том, что никто не утверждает, что был за рулем в тот день, и на тот момент все были на учете."


"Кроме Петроу! Видел ли пациент что-нибудь о водителе?"


"В заявлении сказано, что нет, но я думаю, вы могли бы спросить еще раз".


"Это здорово, Белль. Мы должны были разобраться с этим сами."


"Просто слишком много вещей нужно перепроверить. Я надеюсь, это поможет."


"О да. Это именно то, что нам было нужно."


В то время как Гордон организовал новый поиск в Эденхеме и Кроубридже, на этот раз в поисках следов фургона, а не мотоцикла Петроу, Кэти вернулась в клинику. Она поговорила с пациентом, который видел, как автомобиль отъезжал в воскресенье вечером, но он не смог добавить ничего полезного к своему предыдущему заявлению. У него была четкая картина проезжающего мимо фургона, но абсолютно не было воспоминаний о водителе.


Затем Кэти снова поговорила с Джеффри Парсонсом, который отвечал за безопасность и техническое обслуживание автомобиля. Он сказал, что не знал, что это было изъято в воскресенье. Когда он открыл конюшню в понедельник утром, она была припаркована во дворе, как обычно. Он держал связку ключей в своем кабинете в конюшенном корпусе, но другой комплект хранился в кабинете в главном здании.


Когда Кэти сказала, что хочет забрать фургон для судебно-медицинской экспертизы, Парсонс разволновался. "Нам это нужно, чтобы забрать продукты и вещи из города. Мы используем это постоянно. Я не думаю, что мы можем обойтись без этого. " Он откинул со лба редкие волосы песочного цвета. "Я уверен, что Директор на это не согласится".


Он был прав. Доктор Бимиш-Ньюэлл, очевидно, сочла просьбу Кэти последней каплей. Он швырнул свой дневник на стол и встал, отвернувшись от Кэти и уставившись в окно. Она смотрела, как он сжимает и разжимает руки за спиной. Когда он, наконец, повернулся к ней лицом, он не пытался скрыть свой гнев. "Какая возможная причина могла быть у вас, чтобы хотеть фургон?"


"Его видели выходящим из клиники в воскресенье днем, вскоре после того, как мистера Петру видели здесь в последний раз. Возможно, он был водителем. Мы пытаемся отследить его передвижения, и фургон, возможно, сможет нам помочь."


"Его опознали как водителя?"


"Нет".


"Это выходит далеко, далеко за рамки шутки, сержант Колла. Вы сделали все возможное, чтобы нарушить работу этой клиники, и с меня хватит." Его глаза удерживали ее с почти физической силой. Она могла представить, как это действует на пациентов.


"Мы вернем его, как только сможем. Но если вы не согласитесь добровольно сдать автомобиль, я подам заявление на выдачу ордера, сэр."


Было ясно, что он не привык, чтобы ему отвечали. Он мгновение оценивал ее, прежде чем покачать головой.


"Вам лучше знать, что вы делаете", - сказал он. "Верните это сюда к вечеру".


В четыре часа того же дня Кэти была назначена встреча с профессором Пью, назначенная в ответ на ее телефонный звонок ранее в тот же день. Ее провели в его кабинет, и она приняла предложение выпить чашечку чая. Патологоанатом вышел из-за своего стола, подошел и сел с ней на низкие стулья, расставленные вокруг кофейного столика в центре комнаты. Он казался озабоченным, когда листал пачку бумаг.


"Есть какие-нибудь изменения?" он спрашивал и слушал, склонив голову, время от времени кивая.


"Что ж, - сказал он, когда она закончила, " не знаю, смогу ли я чем-то помочь на данном этапе, но я могу рассказать вам, что мы получили на данный момент по результатам тестов. Анализы крови сейчас ... Прежде всего, он не был ВИЧ-положительным."


Он поискал определенный лист и вытащил его. "Группа крови ... Он был секретаршей "О". Группа PGM (2-2 +). С другой стороны, группа крови его сексуальной партнерши была АВ-секретирующей. К сожалению, пятна спермы были недостаточно сильными для успешной группировки МПГ. Маловероятно, в любом случае, после более чем шести часов ..."


Пока он бубнил о различных классификациях групп крови, Кэти поймала себя на том, что прислушивается скорее к тону его голоса, чем к тому, что он говорил. Напевность исчезла, его голос стал ровным. Он казался обеспокоенным.


"... и пока они не запустят эффективную методику ПЦР, потребуется от шести до восьми недель, чтобы получить профиль ДНК. Я все равно отправил образцы спермы, хотя от профиля будет мало толку, если у вас не будет кого-то, с кем его можно сопоставить, - если это вообще актуально. Вы особенно спрашивали о наркотиках. Мы думаем, что нашли следы МДМА."


Все эти инициалы начали всплывать у Кэти в голове, и ей потребовалось время, чтобы осознать. "Экстази"?"


" Да. " Он пожал плечами. "Это наводит на мысль, что у него не было недостатка в деньгах, или у человека, который их ему дал, не было недостатка".


"Я не в курсе этого. Значит, это очень дорого?"


"Дело не столько в том, что это очень дорого, сколько в том, что за последний год это стало намного дороже, чем альтернативный наркотик - старый добрый ЛСД. Мне сказали, что примерно двадцать пять фунтов за единицу против пяти за ЛСД."


"Значит, они похожи?"


"По правде говоря, я не совсем уверен. Есть, черт возьми, все научные данные об эффектах. Предполагается, что МДМА мягче, приятнее, что-то среднее между стимулятором, таким как амфетамин, и галлюциногеном, таким как ЛСД. Но в больших дозах, от 100 до 150 миллиграммов, это, вероятно, очень похоже на ЛСД. Если вы хотите попробовать это, дайте мне знать. Я мог бы написать об этом статью."


На мгновение его лицо просветлело, затем снова стало хмурым.


"В любом случае, я собирался отправить вам по факсу свой предварительный отчет сегодня днем", - сказал он. "Вы и заместитель главного констебля".


Кэти моргнула. Он смотрел в свои бумаги, избегая ее взгляда.


" Заместитель главного констебля? - Спросил я.


"Да ... Я понимаю, что у него есть личный интерес в этом деле. Разве ты не знал?"


"Я не знал, что он просил копии ваших отчетов".


"Тогда, возможно, я высказался не к месту". Он внимательно посмотрел на нее, давая понять, что пытается помочь. "Возможно, вам лучше забыть, что я вам сказал".


Гордон Доулинг нашел Кэти стоящей у окна в офисе и смотрящей на темнеющее небо. Загорались уличные фонари, некоторые оранжевые, другие все еще холодные и красные. Она задавалась вопросом, зачем она это делает. В течение трех дней она пыталась, очень старалась, но ничего не добилась. В клинике она была посторонним человеком, пытавшимся заставить людей поговорить с ней, помочь ей понять. Ни у кого не было. Она вспомнила выражение лица последнего пациента, которого видела, уходя. Это было то же самое ощущение, которое она испытала в "Веселом Роджере", - ощущение себя нежеланным гостем, инопланетянином. И это было то же самое ощущение, которое она испытала здесь, в силе. А теперь профессор Пью ... Все это время она чувствовала себя так, как будто металась снаружи, пытаясь найти какой-то путь внутрь.


"Не унывай, Кэти, - услышала она, как Доулинг сказал ей в спину, - у меня есть кое-что для тебя".


Она обернулась и увидела, что он стоит там, как большой щенок, с двумя кружками чая в руках. Она улыбнулась. "Спасибо, Гордон. Как раз то, что мне нужно."


"У меня тоже есть кое-что еще".


"Что это?" - спросил я.


"Я нашел, куда поехал фургон".


Он торжествующе просиял, увидев выражение ее лица.


"Где?" - Спросил я.


" В лавке зеленщика в Эденхеме. Им владеют два парня - Джерри и Эррол."


"Гордон! Это потрясающе!"


"Да. Это бармен из "Веселого Роджера" соединил меня с ними. Он знал, что они были друзьями Петроу."


"Что? Он никогда ничего мне не говорил. Как получилось, что он рассказал тебе?"


Гордон выглядел застенчивым. "Я не знаю. Он догадался, что ты полицейский." "А как насчет тебя?"


"Я сказал ему прямо. Он сказал, что я мог бы перекинуться с ними парой слов."


Кэти была раздражена. "Ну... и ты это сделал?"


"Я говорил с Джерри. Вы захотите увидеть его сами. Я сказал, что мы встретимся с ним через час, после того, как он закроет магазин. Он хочет встретиться в the Hart Revived. Более сдержанный, как он говорит."


Кэти подняла брови.


"Итак, Петру посетил их в магазине в воскресенье вечером".


"Нет. В том-то и дело, что это был не Петроу. Водителем фургона был доктор Бимиш-Ньюэлл."


8


Они сидели в одном из укромных уголков у пылающего камина в уютном заведении "Возрожденный олень". У Джерри был стиль, решила Кэти. Он рассказывал им историю о неудачном внутреннем убранстве "Веселого Роджера" и байкере, который запутался в банке с омарами и рыболовной сети после того, как приставал к непостижимо честному рабочему, который зашел пропустить по стаканчику во время ремонта дороги снаружи. Он был очень забавным и говорил так, как будто сидел с парой старых друзей, а не с двумя полицейскими, ищущими его помощи в своих расследованиях. В его больших круглых очках отражался свет камина, когда он подчеркивал свои наиболее выразительные фразы томными движениями рук и головы. Цвет его лица казался нестареющим, хотя, судя по морщинам на руках, Кэти подумала, что ему, должно быть, по меньшей мере сорок.


"Итак, " сказала она в конце концов, возвращая разговор в прежнее русло, " как вы познакомились с доктором Бимиш-Ньюэлл?"


"Доктор Дьявольски-Жестокий?" Они рассмеялись. "О, вы знаете, так они его там называют. Это и несколько других вещей. Он наш клиент. Мы снабжаем клинику. Все органическое, без пестицидов."


"Я думал, они выращивают свои собственные в саду, обнесенном стеной". "Нет, они не могут вырастить и доли того, что используют. Они не созданы для этого."


"Значит, он просто клиент?"


Джерри многозначительно посмотрел на нее, поджав губы. Я не говорил, что он был просто клиентом, дорогая. К сожалению, мой спутник жизни, Эррол, обладает огромным талантом привлекать к себе такое дерьмо, вот почему я с тобой разговариваю, не так ли? Из того, что рассказал мне Гордон, звучит так, как будто Эррол снова танцевал слишком близко к пламени, и не в первый раз."


"Как долго вы двое сотрудничаете?"


"У нас был бизнес в течение пятнадцати лет. Но мы были вместе гораздо дольше. На самом деле, в следующем году у нас будет двадцать пятая годовщина."


"Годовщина чего?" Кэти не смогла удержаться от вопроса, уточнив его возраст в сторону увеличения.


"О том, когда мы были женаты. Да, это правда. Двадцать пять лет назад, следующей весной, мы с Эрролом поженились в церкви, потихоньку, услужливым викарием, которого мы знали. Иногда я задаюсь вопросом, почему, но мы продержались дольше, чем большинство известных нам гетеросексуальных пар. Ты замужем, милая?"


Кэти покачала головой.


"Нет, ну. У этого есть свои взлеты и падения, но я думаю, мы приближаемся к той стадии, когда это слишком похоже на тяжелую работу, чтобы искать что-то еще. По крайней мере, я такой. Иногда Эрролу нужно напоминать."


"Так что же произошло в воскресенье?"


"Я подумал, что что-то происходит, когда он сказал, что собирается в магазин, чтобы провести инвентаризацию непродовольственных товаров для декларации по НДС. Он никогда так не поступает - оставляет все это мне, ленивой сучке. Через час я решил зайти и посмотреть, действительно ли он там. Что ж, он был таким, и доктор тоже. Они о чем-то спорили, я не знаю о чем. Они заткнулись, когда я вошел, и Дьявольски-Жестокие просто метнули в меня кинжалы - в меня! Затем он вышел. Я спросил Эррола, что, черт возьми, происходит, а он надулся и сказал, что я шпионил за ним, чем я и был. Он утверждал, что Жестокий Дьявол только что позвонил ни с того ни с сего с заказом фруктов на понедельник, но я мог бы сказать, что это неправда - Жестокий Дьявол никогда не бегает вокруг да около, и, кроме того, у Эррола был тот обиженный, невинный вид, который у него всегда бывает, когда он лжет. В любом случае, я думал, что высказал свою точку зрения. Но когда Гордон зашел в магазин сегодня днем и рассказал мне об этом полицейском расследовании, я начал задаваться вопросом, не был ли Эррол использован этим человеком и не вляпался ли он по уши. Видите ли, вопреки внешнему виду, он невиновен."


" Вы знали Алекса Петроу? - спросил я.


"Я узнал фотографию, которую Гордон показывал мне, но я не знал его имени. Я видел его в магазине раз или два. Ну, вы не могли не заметить его. Я не слишком стар, чтобы смотреть:


"Значит, вы никогда не встречались с ним в обществе?"


"Нет, никогда. Я уверен, что Эррол тоже никогда этого не делал."


"Мне нужно будет поговорить с Эрролом. Он дома?"


"Ты должен? Да, сейчас он будет дома. Наверное, удивляется, почему я не готовлю ему чай."


Эррол был в воинственном настроении. Когда Джерри закрывал входную дверь, он сердито крикнул: "Джерри? Это ты? Где, черт возьми, ты был?"


"Набирающий очки", - тихо пробормотал Джерри.


Эррол появился в конце коридора, его хмурый вид неохотно сменился улыбкой, когда он увидел незнакомцев. Он вышел вперед, чтобы поприветствовать их.


"Это сержант Колла и констебль Доулинг, Эррол. Они хотят поговорить с нами в связи с кем-то в клинике, кто умер на выходных."


Эррол остановился как вкопанный.


"Проходите в гостиную", - сказал Джерри, очевидно, не видя ошеломленного выражения на лице своего друга.


Они последовали за ним и сели на пару старых кожаных "честерфилдов".


"Вы помните, что греческий мальчик заходил в магазин несколько раз пару месяцев назад? Это он умер. Ты не видел его с тех пор, не так ли, Эррол?"


Джерри задал вопрос так, как будто это была самая обычная вещь в мире, но все они услышали за ним обвинение.


"Джерри, мы должны поговорить с Эрролом наедине, если ты не возражаешь", - мягко сказала Кэти. "Видите ли, это стандартная процедура".


"О". Его губы сжались, затем он вскочил на ноги. "В таком случае, не хотите ли чашечку кофе или чего-нибудь выпить?" "Нет, все равно спасибо".


"Что ж, я думаю, что так и сделаю". Он вышел, демонстративно закрыв за собой дверь.


Эррол был ниже своего партнера, более драчливого телосложения и внешности и без какого-либо присущего ему легкого обаяния. Он свирепо посмотрел на Кэти, защищаясь.


"Ты видел его с тех пор, не так ли, Эррол?" - спросила она.


"Должен ли я был?" Он принял невинный вид широко раскрытых глаз, который она восприняла как симптом вины, описанный Джерри.


"Джерри уверяет нас, что вы никогда не встречались с Алексом Петроу в обществе, но мы знаем, что это неправда". Она позволила этому осесть. - Ну и что? - спросил я.


Он глубоко вздохнул, смиренно пожал плечами, поднял брови, как будто это все равно не имело значения.


"Я сталкивался с ним раз или два в пабах".


- В каких пабах? - Спросил я.


Он упомянул "Веселого Роджера" и названия двух мест в Кроубридже.


"Вы стали близкими друзьями". Кэти сформулировала это как утверждение, а не вопрос, и он покраснел и надул щеки.


"Ни в коем случае! Боже, если ты пытаешься намекнуть..."


"Вы никогда не беспокоились о том, что он ВИЧ-положительный?"


Она знала, что это была непростительная тактика, и она заслуживала с треском провалиться, но она устала от того, что с ней разговаривали, как с роботом.


Он побледнел и на мгновение показалось, что он вот-вот свалится со своего места. "О Господи", - выдохнул он. "Святая Матерь Божья! Он не был? Скажи, что это не так!"


Она долго смотрела на него, удерживая его взгляд, затем тихо сказала: "Он не был".


Краска бросилась ему в лицо от шеи. "Ты сука", - прошипел он, слезы брызнули из его глаз. "Ты гребаная, гребаная сука".


Они подождали, пока он придет в себя, и тогда он рассказал им о своем романе с Петру, "мимолетном увлечении", по его словам, которое подошло к определенному концу две недели назад, когда он обнаружил, что у грека была другая любовница. - Кто? - спросил я.


"Я не знаю. Он просто упомянул об этом вскользь однажды вечером. Я был расстроен."


"Как ты познакомился с ним так, что Джерри не знал?"


Эррол склонил голову. "Я хожу в спортзал в Кроубридже пару раз в неделю. Джерри нравится, когда я поддерживаю форму. Раньше я встречался там с Алексом. Я не хочу, чтобы Джерри знал об этом, сержант. Это сделало бы его очень ... несчастным. Должен ли он это делать?"


Кэти пожала плечами, внезапно почувствовав себя подавленной. "Я не уверен. Расскажите нам о воскресном дне."


"Стивен Бимиш-Ньюэлл позвонил мне домой в воскресенье утром. Он настоял на встрече со мной, и я предложил сходить в магазин в тот же день - по телевизору показывали старый фильм, который Джерри особенно хотел посмотреть, поэтому он не предложил пойти со мной."


"Вы знали доктора?"


"Да, я занимаюсь доставкой в магазин и часто езжу в клинику. Я встречался с ним несколько раз за эти годы. В любом случае, оказалось, что он слышал обо мне и Алексе. Он хотел, чтобы я пообещала держаться от него подальше. Сначала я подумал, что он беспокоится о репутации клиники или что-то в этом роде. Но он был очень эмоционален, не хотел верить, что мы расстались. Потом я поняла, что он ревновал."


"Ревнуешь?" Кэти повторила.


"Да. Я сказал ему это в лицо, и он пришел в неистовство. Это было, когда Джерри вошел. Так же хорошо, даже если это доставило мне больше проблем с Джерри. Бимиш-Ньюэлл становился агрессивным."


"Неужели?"


"Боже, да. Я думаю, он бы убил меня. Манера выражаться."


"Эррол, я хочу, чтобы ты вернулся с нами в штаб округа и сделал заявление. Я также попрошу вашего разрешения взять образец вашей крови."


"Черт. У него действительно был Спид, не так ли?" Рука Эррола снова начала дрожать.


"Нет, ничего подобного. Мы используем анализы крови, чтобы перепроверить свидетелей. Это научная процедура. Вам не о чем беспокоиться, если вы сказали нам правду. Конечно, вы не обязаны соглашаться с этим. На данном этапе это вполне добровольно."


В тот вечер было далеко за восемь, когда они закончили с Эрролом. Гордон и Кэти быстро перекусили в столовой, затем вернулись в свой офис, чтобы сверить его учетную запись с предыдущими заявлениями людей в клинике. Подтверждение необходимой им информации не заняло много времени.


"Бимиш-Ньюэлл ушел из магазина примерно в пятнадцать шестого, определенно не позже двадцати пяти, " заключила Кэти. "До клиники десять минут езды, но его никто не видел, пока он не появился на ужин в столовой около половины седьмого. У него было достаточно времени, чтобы найти Петроу и подраться с ним."


"Ты думаешь, он сделал?"


"Почему он солгал нам? Я скажу тебе вот что, я хотел бы знать, является ли он секретором AB - только два процента населения являются, Гордон. Только два процента!" Глаза Кэти сияли. "Неудивительно, что он не хотел, чтобы мы брали фургон. Я лучше скажу им, что мы сейчас ищем его отпечатки внутри."


"Вы хотите поговорить с ним сегодня вечером?"


Кэти поколебалась, посмотрела на часы. Прошло четырнадцать часов с тех пор, как они пришли на работу. "Он никуда не денется", - сказала она. "Мы возьмем его утром".


Она улыбнулась. "Наслаждайся перспективой, Гордон. Ты хорошо справился."


Он усмехнулся в ответ.


Они встретились рано на следующее утро, но Кэти пришлось подождать, чтобы узнать, что случилось с фургоном. Было девять тридцать, прежде чем она смогла дозвониться до старшего сержанта, и она нетерпеливо постукивала пальцами по телефону, разговаривая с ним. "Они вернули его вчера вечером, Гордон. Сейчас они сортируют отпечатки пальцев. Он говорит, что им потребуется еще несколько часов, так что мы не будем ждать. Давай."


Она встала и потянулась за своим пальто как раз в тот момент, когда Таннер вошел в дверь. Это был первый раз, когда она увидела его с момента их посещения храма, и она внутренне замерла при виде него. Он проигнорировал ее и резко обратился к Гордону. "Куда ты идешь?"


Гордон заколебался и полуобернул голову к Кэти, ожидая, что она ответит. Когда она этого не сделала, он сказал: "В клинику Стэнхоуп, сэр".


"Для чего?"


Гордон снова оглянулся на Кэти, ничего не понимая. Она по-прежнему не делала никаких движений, чтобы вмешаться. "Э-э... мы хотим еще раз взять интервью у директора, сэр. Похоже... " он отчаянно искал нужные слова. "Похоже, он солгал нам в своих предыдущих показаниях".


Таннер свирепо посмотрел на него, затем рявкнул: "В мой кабинет!" - и развернулся на каблуках.


Гордон умоляюще посмотрел на Кэти. Она пожала плечами и повесила пальто обратно на крючок. "Моя ошибка, Гордон. Нам следовало пойти прошлой ночью."


Они сидели лицом к Таннеру через его стол. Там было неопрятно, завалено папками и лотками для документов. Он зажег сигарету и нетерпеливо выпустил дым из уголка рта. Пепельница рядом с телефоном была уже наполовину заполнена. "Расскажи мне", - попросил он.


- Что, сэр? - спросил я. Сказал Гордон.


"Все. Все это дело."


Гордон сделал паузу, затем с облегчением услышал, как Кэти начала говорить. И все же, что нервировало, Таннер продолжала свирепо смотреть на него, время от времени выдыхая дым, как будто это были слова Гордона, слетающие с ее губ.


Она предоставила полный отчет о ходе их расследования за предыдущие три дня. Ее голос был невыразительным, что показалось Гордону почти таким же тревожным, как и странный зрительный контакт Таннер. Когда она закончила, Таннер сказала, все еще пристально глядя на Гордона: "Твои документы - дерьмо".


Гордон моргнул. Должен ли он был ответить?


"Я хочу, чтобы все это было написано. Подробный отчет. Прежде чем ты сделаешь что-нибудь еще."


"Сэр!" - запротестовала Кэти, - "Это не так уж и неполно, если не считать вчерашнего. Мы напишем обо всем позже сегодня, но прямо сейчас важно, чтобы мы немедленно увидели Бимиша-Ньюэлла."


"Ты будешь делать в точности то, что я скажу".


Гордон поколебался, затем предложил: "Я напишу отчеты, Кэти. Ты можешь взять кого-нибудь другого."


"Даулинг, ты сонный ублюдок". Голос Таннера был низким и уничтожающим. "Почему бы тебе не оставить свои гребаные предложения при себе, блядь. Я сказал, ты будешь делать в точности то, что я скажу. Вы оба."


Это было похоже на возвращение в школу после наказания. Они сидели по разные стороны стола, пока люди приходили и уходили, Кэти писала черновики от руки, Гордон печатал двумя пальцами. Ее лицо было белым, губы плотно сжаты от гнева.


Они закончили вскоре после одиннадцати и вместе сделали ксерокопию по коридору, ведущему в кабинет Таннера. Он небрежно бросил его на переполненный лоток для бумаг. "Будет конференция старших офицеров по этому расследованию", - сказал он.


"А что?" - спросил я. Спросила Кэти.


" Совещание по делу старших офицеров, " повторил он. "Новая процедура управления. Пару месяцев назад об этом была служебная записка. Разве вы не читаете записки, которые приходят к вам? Знакомить старших офицеров со значимыми делами и помогать следователям разбираться с деликатными случаями."


"Помочь?" Кэти уставилась на него. "Нам не нужна никакая помощь".


"Похоже, это не совсем общее мнение, сержант". Он поднял глаза и впервые посмотрел ей в лицо. "Совсем не общее мнение".


Она глубоко вздохнула. "Когда ... тогда, когда состоится эта конференция?"


"Сегодня. Тебе позвонят." "А тем временем?"


"Тем временем ты сидишь в своем офисе и ничего не делаешь".


Ближе к часу дня Кэти попросила одного из секретарей департамента связаться с офисом Таннера, и ей сказали, что им следует перекусить. Когда они вернулись, к ее двери было приклеено телефонное сообщение, в котором говорилось, что собрание состоится в три часа в одном из малых конференц-залов, комнате 407. Без четверти три пришло еще одно сообщение, в котором говорилось, что заседание откладывается на час и переносится в комнату 518. В три пятьдесят они забрали свои папки, поднялись на лифте на пятый этаж и обнаружили, что комната 518 находится рядом с кабинетом секретаря заместителя главного констебля. Она провела их в пустую комнату, предложила им чай, от которого они отказались, и ушла, закрыв за собой дверь.


В четыре пятнадцать секретарь вернулась и сказала им, что встреча теперь будет проходить в кабинете заместителя главного констебля. Она провела их обратно через свою комнату, как раз в тот момент, когда дверь на дальней стороне открылась. Кэти была ошеломлена, увидев доктора Бимиша-Ньюэлла, сидящего внутри. Он разговаривал с кем-то вне поля зрения, а другой мужчина, которого она не узнала, стоял неподалеку, глядя на него сверху вниз. Он был высоким, крепко сложенным, с серебристыми волосами, одетым в серебристо-серый деловой костюм. Он смотрел на доктора с каменным выражением лица, и Кэти поняла, что видела его лицо раньше. Возможно, адвокат. Мужчина сказал что-то, чего она не смогла разобрать, затем взял тонкий портфель и вышел за дверь, мельком взглянув на нее холодным взглядом, когда проходил мимо.


Когда они вошли в комнату, Кэти увидела, что Бимиш-Ньюэлл разговаривал с заместителем главного констебля. Рядом с ним был инспектор Таннер.


Лонг жестом пригласил их сесть и подождал, пока его секретарь уйдет. Стулья были низкими, предназначенными для неформальной беседы за кофейным столиком, и заставляли Кэти чувствовать себя неловко, в невыгодном положении.


"Я не предлагаю вести протокол на данном этапе", - начал Лонг. "Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть расследование очевидного самоубийства Алекса Петру в натуропатической клинике Стэнхоуп, произошедшего где-то в ночь с 28 на 29 октября. Цель состоит в том, чтобы рассеять некоторую путаницу, которая, по-видимому, накопилась вокруг ведения этого дела."


Кэти не собиралась говорить, пока не поймет лучше, что происходит, но выбор слов Лонгом задел ее.


"Сэр", - вмешалась она, - "если мы хотим пересмотреть ход расследования или поведение по делу, присутствие доктора Бимиш-Ньюэлл, безусловно, неуместно".


Лонг поднял глаза, чтобы она увидела его раздражение, затем снова опустил их к своим бумагам, позволив тишине на мгновение повиснуть в воздухе. "Доктор Бимиш-Ньюэлл, - тихо сказал он, - желает сделать заявление, которое, как мы надеемся, многое прояснит. Я собирался сказать, что нашей целью является как рассеять путаницу, так и достичь разрешения вопроса. Я так понимаю, вы бы приветствовали это, сержант?"


"Сэр".


"Хорошо. Теперь, доктор, возможно, вы повторили бы офицерам, ведущим расследование, то, что ранее сказали инспектору Таннеру и мне."


Бимиш-Ньюэлл на мгновение замолчал, опустив веки, затем его ноздри раздулись, и он кивнул. "Благодарю вас, заместитель главного констебля. Я очень рад возможности внести ясность в ситуацию." Его голос был звучным. "Я должен признаться в некотором замешательстве. Я понятия не имел, что такое дело - трагическое, конечно, но по сути довольно простое, можно было бы предположить, - что такое дело может стать настолько запутанным ... фактически, принять характер крупного уголовного расследования." Слабая, болезненная улыбка промелькнула на его лице. "По мере того, как это разворачивалось на моих глазах, простая трагедия превращалась в кошмар. Душевное спокойствие десятков людей, за которых я несу ответственность, само равновесие и стабильность клиники оказались под угрозой. Я мыслил не так ясно, как следовало бы, и в результате я обнаружил, что поставил себя и еще одного члена своего штаба в оскорбительное положение. Я хотел бы сейчас прояснить любые возможные недоразумения и довести все это дело до простого вывода, к которому следовало прийти в самый первый день."


Он прочистил горло, поудобнее устроился на стуле и устремил взгляд на Кэти.


"В своих заявлениях вам, сержант, в начале я допустил определенные упрощения, которые, оглядываясь назад, были контрпродуктивными. Теперь я понимаю это, хотя в то время казалось благоразумным замалчивать некоторые вопросы, которые могли бы запятнать безупречную репутацию клиники Стэнхоуп. Факт в том, что Джеффри Парсонс и я не позвонили в полицию сразу после того, как мистер Парсонс обнаружил тело Алекса Петроу. По моему наущению - и это было полностью моей ответственностью - мы задержались, чтобы внести определенные коррективы в обстоятельства, в которых мы его нашли, которые, откровенно говоря, носили неприятный и компрометирующий характер."


Кэти подумала, каким хорошим продавцом он был. Он был невероятно убедителен, используя все - свой голос, руки, тело и, прежде всего, глаза, - чтобы заинтересовать аудиторию и заставить ее поверить. Фразы были тщательно подготовлены, но произносились с интенсивностью, которая казалась спонтанной, прямо из его души.


"Когда мы нашли его, Петру был одет - я не решаюсь назвать это "одеждой" - в причудливый костюм, состоящий из лямок, поясов и тому подобного. Очевидно, это имело какое-то извращенное эротическое значение - его гениталии были обнажены, - хотя, должен сказать, в то время нам было трудно создать такую ассоциацию. Эффект был довольно гротескным и усиливался тем фактом, что его голову закрывал кожаный капюшон, так что сначала мы не поняли, кто это был, висящий там.


"Я просто чувствовал, что не могу оставить его на произвол судьбы в таком состоянии. Стоит только подумать о бедствии, постигшем его семью, и незаслуженном пятне на клинике, если бульварная пресса заполучит подобную информацию. Я решил, что это моя обязанность - спасти его и нашу репутацию, даже если я не смогу спасти его жизнь. Мы с мистером Парсонсом вместе опустили его тело на пол и сняли то, что было на нем надето. В кармане его спортивного костюма, который валялся на полу вместе со спортивными ботинками, я нашел его ключи. Я вернулся в дом и зашел в его комнату, чтобы посмотреть, не оставил ли он записки. Там ничего не было, но я нашел другие вещи, которые, по моему мнению, следовало удалить. Там было несколько порнографических журналов - кажется, немецких - с фотографиями людей, одетых примерно так же, как был мистер Петру, когда мы его нашли. Я собрал все это вместе и положил в спортивную сумку, которую нашел там, в его комнате. Затем я вернулся в храм, где мистер Парсонс остался охранять тело. Мы переодели тело в спортивный костюм и обувь и снова повесили его, насколько это было возможно, в том положении, в котором мы его нашли . Это была неприятная задача, и мы спешили, стремясь поскорее покончить с ней. Я упаковал все компрометирующие материалы в сумку, и когда мы закончили, я положил ее в багажник своей машины, пока мы не сможем избавиться от нее вместе с общим сбором мусора во вторник. Я вернулся в дом и вызвал полицию."


Он сделал паузу и обвел взглядом свою аудиторию. "Я понимаю, что мы были неправы, сделав то, что мы сделали, но я верю, что любой нормальный, порядочный человек понял бы наши мотивы и поступил бы так же".


Кэти наблюдала, как заместитель главного констебля глубокомысленно кивнул. Выражение лица Таннера ничего не говорило.


Бимиш-Ньюэлл снова заговорил. "Есть кое-что еще. За день до этой трагедии мне стало известно, что мистер Петру, возможно, проносит наркотики в клинику для собственного употребления. Вы можете понять, как я был шокирован, узнав об этом. Вся цель клиники - продвигать естественные методы лечения, здоровье без каких-либо медицинских препаратов. Обнаружить возможность доставки наркотиков в помещение было ужасно. Когда я поделился своими подозрениями с Петроу в воскресенье утром, он был совершенно откровенен в этом и не раскаивался. Он был во многих отношениях наивен до ребячества и, казалось, не обращал внимания на юридические и другие последствия своей глупости. Он назвал мне имя человека, у которого он получил наркотики, которые он назвал "развлечением". Я связался с этим человеком и отправился к ним поздно вечером в воскресенье, чтобы убедиться, что поставки были прекращены и что никакие другие члены моего персонала не были задействованы.


"И снова, сержант, я опустил информацию, сообщенную вам при описании моих перемещений в тот день, чтобы избежать необходимости впутывать моего погибшего сотрудника в другой прискорбный ... порок. Что не приходило мне в голову до сегодняшнего дня, так это возможность того, что два его грешка могут быть связаны - что его странное появление в храме и его случайная смерть через повешение могли быть результатом того, что он находился под воздействием наркотиков.


"Я хотел бы принести вам искренние извинения, сержант, как и заместителю главного констебля, за любое возможное затягивание вашего расследования, которое могло быть результатом моей скрытности. Как я сказал в начале, я понятия не имел, что прямое дело о самоубийстве будет расследоваться таким ... могу я сказать, навязчивым образом."


Он откинулся на спинку стула, выпрямился и посмотрел на Лонга, который кивнул.


"Спасибо, доктор", - пробормотал он. "Я скорее думаю, что на данном этапе мы можем позволить вам уйти в отставку. Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы затронуть, прежде чем доктор уйдет, сержант?"


Кэти поколебалась, затем посмотрела Бимишу-Ньюэллу в глаза.


"Вы с Петру были любовниками, доктор?" - спросила она.


Таннер фыркнул, Лонг протестующе заикнулся. Глаза Бимиша-Ньюэлла расширились.


"Нет необходимости отвечать на это", - быстро сказал Лонг, поднимаясь на ноги. Он указал на дверь и увел Бимиша-Ньюэлла прочь.


Кэти сидела неподвижно, чувствуя оцепенение.


Когда он вернулся, Лонг занял свое место за своим столом, а не с Кэти и Гордоном за кофейным столиком. Уровень его глаз теперь был на восемнадцать дюймов выше их. Своими тонкими розовыми пальцами он поправил две папки на своем обычно пустом столе: одну - дело Петроу, другую - зеленую папку из отдела кадров и обучения.


Чувство нереальности, охватившее Кэти с того момента, как она увидела Бимиша-Ньюэлла, сидящего в кабинете заместителя главного констебля, усилилось, когда Лонг пустился в монолог, который, казалось, не имел никакого отношения к делу Петроу. Прислушиваясь к какому-нибудь намеку, чтобы связать его слова с тем, что только что произошло, она обнаружила, что теряет нить их смысла. Она осознавала акцент, сделанный на определенных фразах, обеспечении наилучшей практики, процедурах оценки качества и аудитах качества, желаемых результатах, удовлетворенности клиентов и Цели учреждения, хотя какое отношение все это имело к телу молодого человека, повешенного в заброшенном здании посреди ночи, с капюшоном на голове и пятнами спермы на ногах, было не сразу очевидно. Только при словах "облегченное консультирование" в ее голове зазвенел маленький тревожный звоночек.


Внезапно она поняла, что он говорит о Петроу. "Инспектор Таннер и я, однако, удовлетворены тем, что отчет о событиях, представленный сейчас доктором Бимиш-Ньюэлл, дает полное и адекватное объяснение обстоятельств его смерти".


Кэти ухватилась за этот проблеск чего-то существенного сквозь словесный туман. "Что ж, я не удовлетворен, сэр. Доктор Бимиш-Ньюэлл на данный момент солгал нам по меньшей мере в четырех случаях - относительно изъятия ключей у тела, относительно его обыска в комнате Петроу, относительно его передвижений в воскресенье и относительно его действий при обнаружении тела. Он совершенно ненадежен. Его заявление вообще не дает полного, не говоря уже об адекватном, объяснения смерти Петру. Например, крайне маловероятно, что Петру умер в одиночестве, была ли его смерть случайной или, что кажется более вероятным, учитывая количество продолжающегося сокрытия, убийством. Тогда есть улики судебной экспертизы - "


"Инспектор Таннер тщательно ознакомился с судебно-медицинскими доказательствами вместе с патологоанатомом, сержант ..." Лонг колебался в своем гневном ответе, сожалея, что его спровоцировали на объяснения. Его пальцы вцепились в зеленую папку, словно пытаясь задушить ее. "Позвольте мне внести предельную ясность, сержант. Вы, кажется, не слушали того, что я сказал ранее. Удовлетворены ли вы объяснением доктора Бимиша-Ньюэлла, сейчас не имеет значения. Что более важно, так это можем ли мы быть удовлетворены вашим поведением."


Он сделал глубокий вдох, сознательно расслабляя пальцы. "Инспектор Таннер получил мои инструкции немедленно завершить это дело и подготовить отчет для коронера. Вы и констебль Доулинг должны быть назначены на другие обязанности. Вы должны пройти консультацию по процедурам расследования и связям с общественностью. Теперь ... пожалуйста, вы пойдете с инспектором Таннером и завершите этот брифинг. Я больше ничего не желаю слышать по этому вопросу."


Ошеломленные Кэти и Гордон поднялись на ноги и последовали за Таннером из комнаты, по коридору, в лифт, спускающийся на уровень 2, а затем в его кабинет.


Таннер опустился в кресло за своим столом, закурил сигарету, затем жестом пригласил их сесть. Он выжидающе посмотрел на Кэти. "Вы следили за всем этим, сержант?"


"Нет, я не могу сказать, что я это сделала", - осторожно ответила она. "Я не понял, как дело может быть раскрыто без участия двух ведущих расследование детективов, которые были наиболее знакомы с ним. Я не понял, как старший офицер полиции, который сам был свидетелем и участвовал в финансовых делах расследуемого учреждения, мог взять на себя контроль над расследованием и закрыть его, не посоветовавшись со следователями. Я не понял, как главный свидетель, который несколько раз лгал полиции, мог получить конфиденциальный инструктаж от этого старшего офицера. И я не понял, почему после всего этого именно мне нужна консультация в процедурах расследования."


Таннер выдохнул дым вверх. "Дело в том, что вы вообще мало что поняли. Не с самого начала этого дела."


"Сэр! Я не потерплю, чтобы ехидные замечания о моей компетентности использовались в качестве дымовой завесы для сокрытия фактов."


Таннер улыбнулась, довольная тем, что она так разозлилась. "Единственное сокрытие, происходящее здесь, - это попытка заместителя главного констебля и меня скрыть некомпетентность офицера, который не справляется со своей работой. Всего за три дня вы потратили, - он сделал вид, что сверяется с какими-то цифрами, написанными в блокноте, - 214 человеко-часов полицейского времени. Да, 214!" Он поднял брови в притворном изумлении. "И в конце концов, единственное, что ты убедительно доказал, что не было очевидно с самого начала, это то, что ты не смог бы организовать дебош на гребаной пивоварне".


Он одарил ее широкой довольной улыбкой.


"О, я говорю неправду! Были и другие результаты. Мы получили небольшую гору жалоб. Например, от миссис Дорис Кокрейн, утверждающей, что вы преследовали ее, чтобы заставить сказать, что доктор Бимиш-Ньюэлл был монстром. Что интересно, ее сын - королевский адвокат. На самом деле, когда вы совершили нападение на клинику в понедельник утром, среди клиентов клиники было несколько выдающихся представителей юридической профессии и высокопоставленных общественных деятелей, многие из которых лично написали заместителю главного констебля в поддержку директора и выразили обеспокоенность жестокой тактикой полиции. Я думаю, что "грубая бесчувственность" была фразой, которую использовал один из них. Очевидно, они не оценили все эти маленькие шутки за счет больных людей.


"Тогда, - он удивленно покачал головой, - наряду с вашей некомпетентностью, есть ваша гомофобия, ваше навязчивое - да, это слово вам очень подходит - ваше навязчивое стремление к какому-то гей-заговору. Мы все еще не уверены, сможем ли мы убедить одного джентльмена не предавать это огласке - знаете, того, которого вы довели до слез, притворившись, что у его парня Спид?


"Вы выглядите бледным, сержант. Плохо себя чувствуешь? Могу я внести предложение? И это относится к вам обоим, потому что, как бы сильно мы ни считали в частном порядке, что сержант Колла является главной движущей силой всего этого, ты, Доулинг, сонный ублюдок, тоже по уши в дерьме. Если кто-то из вас все еще думает, что у вас есть будущее в полиции, любой полиции, то вам предстоит очень серьезная реабилитация. Ты будешь делать то, что тебе говорят; ты пойдешь на консультацию; ты будешь держаться очень, очень тихо; ты будешь очень, очень тихим и смиренным. Потому что, если я еще раз увижу или услышу хоть один писк от кого-либо из вас, я лично засуну все документы по этому делу в ваши личные отверстия и подожгу их. Я ясно выражаюсь?"


9


Там был небольшой муниципальный парк, узкий вход в который был зажат между двумя зданиями, выходящими окнами на длинную рыночную площадь, составлявшую сердце Кроубриджа. Он был построен на месте единственного здания, пострадавшего от бомбежки в городе во время Второй мировой войны, - узкой террасы с большим садом за домом, который спускался по длинному склону холма. В серьезном духе конца сороковых городской совет превратил это единственное пострадавшее место в общественную достопримечательность, превратив приятный сад восемнадцатого века в функциональное лоскутное зонирование из клумб с георгинами, травянистых бордюров и розариев, что символизировало благотворное наступление Государства всеобщего благосостояния.


Кэти сидела на скамейке, наблюдая за садовником, ухаживающим за розами. В ее нынешних обстоятельствах она почувствовала острую зависть к простоте и удовлетворенности его работой, которая включала в себя серьезную обрезку буйной поросли за год до одного-двух низкорослых стеблей. Было несколько мужчин, на которых она хотела бы попрактиковаться в подобной радикальной операции.


Она сидела больше часа, пока холодная и мрачная атмосфера полудня не впиталась в нее настолько, чтобы восстановить чувство меры. Затем она поднялась обратно по извилистой тропинке к железным воротам, выходящим на рыночную площадь, и вернулась к своей машине. Она поехала в Эденхэм и припарковалась на Хай-стрит, прямо у зеленщиков. Джерри не был рад ее видеть. Она подождала, пока он закончит обслуживать своего клиента.


"Я как раз заканчиваю. Чего ты хочешь? " спросил он.


"Я бы хотел немного винограда, если он сладкий и сочный".


Он уставился на нее через свои большие линзы, которые придавали его лицу удивленное, невинное выражение, даже когда он хмурился, как сейчас. "Так и есть. Сколько ты хочешь?"


"Пара больших букетов. Как там Эррол?"


"Ты должен спросить! На самом деле, он заболел, благодаря вам."


"Как так получилось?"


Он уставился на нее на мгновение, и его губы скривились. "Я не хочу с тобой разговаривать. Возьми свой виноград и отхлебни."


"Я хотел бы поговорить с Эрролом. Полагаю, я мог бы сейчас заехать к тебе домой."


"Не смей! Эррол находится под наблюдением врача. Я предупреждаю тебя, оставь его в покое! Ты причинил нам обоим достаточно горя."


"Но вы не сказали, как. Что случилось, Джерри? Кто-нибудь еще приходил к нему в гости? Сегодня? Кто это был?"


Джерри становился довольно взволнованным, мотал головой из стороны в сторону, поправлял очки на носу, как будто что-то случилось с их фокусом. "Ему сказали ни с кем не разговаривать, и я тоже. Если вы попытаетесь приставать к нему снова, я подам официальную жалобу. Предупреждаю вас, еще одна попытка, и я свяжусь со своим адвокатом."


Он отвернулся, глядя на витрину магазина, часто моргая.


Кэти вздохнула. "Мне жаль, Джерри", - сказала она наконец, покачала головой и ушла.


Она нашла телефонную будку и позвонила в Окружной морг. Ей сказали, что профессор Пью уехал на весь день. Она нашла его домашний адрес в телефонной книге и вернулась к своей машине, где определила его местонахождение на карте улиц Кроубриджа.


Вдоль дороги росли конские каштаны, но большая часть их крупных листьев опала. Дома были большими, из красного кирпича, построенными пятнадцать или двадцать лет назад, когда Кроубридж открыли для себя приезжие из метрополии. Дом Пью был погружен в темноту, а Кэти ждала в своей машине на улице, поедая виноград. Джерри был прав: они были сочными.


Около семи на подъездную дорожку к дому Пью заехал большой белый "Вольво", и багажник поднялся. Профессор и его жена вышли из машины и начали переносить пластиковые пакеты с покупками из багажника к входной двери. Им потребовалось по две поездки каждому, а затем Пью открыл двери гаража и загнал "Вольво" внутрь. Кэти дала им десять минут на то, чтобы привести себя в порядок, затем подошла к входной двери и позвонила в звонок.


В дверях появилась миссис Пью, маленькая седовласая женщина в толстом кашемировом джемпере и твидовой юбке.


"Я подумал, могу ли я поговорить с профессором Пью. Меня зовут сержант Колла, из уголовного розыска округа."


Маленькая женщина пристально посмотрела на Кэти на мгновение, затем сказала: "Да, входите, сержант. Как ни странно, мы только что говорили о тебе. Гарет хотел спросить, не могли бы вы связаться с ним."


Кэти вошла в теплый холл, где пахло полиролью для мебели и освежителем воздуха с ароматом сосны.


"Позвольте мне взять ваше пальто. Он выглядит немного влажным. Я повешу его рядом с бойлером. Возможно, оно высохнет к тому времени, как ты уйдешь. Гарет в гостиной с вечерней газетой. Пойдем со мной."


Патологоанатом сидел перед газовым камином, в котором горели поддельные дрова. Он посмотрел на нее, вглядываясь поверх очков. "А!" - Он поднялся на ноги. "Мы только что говорили о вас, сержант! Входите, входите. " Он усадил ее напротив себя у камина, в мягкое кресло в цветочек. "Должен ли я понимать это так, что это неофициальный визит?"


"Это верно. Я был бы действительно признателен за несколько минут вашего времени на неофициальной основе. Если это не слишком навязчиво, " добавила она неловко.


Он кивнул. "Итак, это как если бы, скажем, мы только что случайно встретились в супермаркете, и моя жена сказала, что вполне могла бы, что ты должен вернуться с нами и разделить чашку горячего шоколада, который она всегда готовит после нашей еженедельной поездки в Sainsbury's. Удивительно, насколько приятными становятся эти маленькие ритуалы с возрастом. Ты любишь горячий шоколад?"


"На самом деле, я в порядке".


"Чушь. В любом случае, горячее молоко готово, и Меган все равно приготовит тебе его."


"Это очень любезно с вашей стороны. Мне действительно следовало сначала позвонить."


"Но ты боялся, что я скажу "нет", да?" Он улыбнулся. "Дело в том, что, видите ли, у нас есть дочь примерно вашего возраста. Она инженер, и, я полагаю, наблюдая за ее прогрессом, я осознала, как трудно молодой женщине-профессионалу пробивать себе дорогу - ну, для всех молодых людей в наши дни это такая конкуренция, но особенно для девушек. И мне хотелось бы думать, если бы она столкнулась с какой-нибудь проблемой, что какой-нибудь старый болван вроде меня, возможно, знакомый с ее работой, мог бы уделить ей время дня, понимаете?


"Конечно, она вряд ли могла ожидать, что он будет говорить с ней, скажем, о старших партнерах в компании, в которой она работает. Они могут быть мошенниками, насколько я знаю, но все равно было бы неправильно, если бы он прокомментировал это ей. Но если во время обсуждения всплывут некоторые технические детали ее работы - вещи, с которыми, как он мог ожидать, она в любом случае должна быть знакома, - что ж, наверняка не будет никакого вреда, если он обсудит их с ней сейчас, не так ли?"


Кэти улыбнулась этой тщательно продуманной преамбуле. Она заметила, что в его голос вернулась мелодичность.


"Я уверен, что она была бы очень признательна за это, сэр".


"Хорошо. А вот и Меган с нашим горячим шоколадом. Я только что рассказывал Кэти о нашей Мэрион, кариад."


"Да, вон там ее фотография. Мы очень гордимся ею." Миссис Пью указала на портрет выпускницы в рамке в центре каминной полки. "Тогда я пойду и займусь кухней".


"Тебе не нужно уходить. Оставайся с нами, кариад."


"Нет, я не думаю, что буду. Видите ли, сержант, у меня нет профессиональной отстраненности Гарета. Когда он говорит о жидкостях организма и интимных частях тела людей, он с таким же успехом мог бы говорить об обломках своей машины. Но я не могу не видеть все это в своем воображении и не представлять ужасные вещи, которые люди делают друг с другом. Боюсь, это заставляет меня чувствовать себя совсем больным. Я ничего не могу с этим поделать."


Пью снисходительно усмехнулся и откинулся на спинку стула со своей кружкой. "Ну, вам интересно узнать о новой истории доктора Бимиш-Ньюэлла, не так ли? Кстати, он настоящий доктор, на случай, если вам интересно. Я навел справки о нем, когда впервые столкнулся с ним и его клиникой. Интересный мужчина, на самом деле. Он изучал медицину в Кембридже, некоторое время оставался у Адден-Брука, затем отправился в одну из лондонских больниц - кажется, к Гаю. Будучи студентом, он был довольно радикальным. Это было нормально для тех дней, конца шестидесятых, хотя и не обязательно для студента-медика., которой он на самом деле был арестован во время беспорядков в Гарден Хаусе, вы помните? Нет, конечно, нет, тебе было бы всего около десяти, я полагаю. В любом случае, пока он был в Лондоне, он все больше интересовался альтернативной медициной, и в начале семидесятых он бросил свою работу и отправился в Китай изучать иглоукалывание. Он написал статью для Lancet об альтернативных медицинских процедурах в Китае, а когда вернулся, написал книгу "Холистическая терапия" или что-то в этом роде, которая была довольно хорошо принята. Затем ему удалось воплотить свои теории в жизнь, я полагаю, в Стэнхоупе. По-моему, с тех пор он несколько раз возвращался в Китай и много читал лекций о своих идеях."


"Значит, вы одобряете клинику, профессор?"


"Ах, я этого не говорил. Я не из тех медиков, которые отвергают альтернативные методы лечения как вздор, вовсе нет. Я слишком хорошо осознаю, как мало мы знаем о том, как работают наши тела - боже милостивый, в половине случаев я с трудом могу сказать, почему одно из них перестало работать, не говоря уже о том, как остальным удается продолжать. Итак, если кто-то может вылечить ревматизм твоей руки, воткнув булавки в твой большой палец, я желаю удачи, парень, пока это работает. И если кто-то другой может взять какое-то вещество, вызывающее те же симптомы, что и у вас, а затем разбавить его до тех пор, пока в стакане не останется едва ли одной-двух молекул, и заставить вас выпить его и вылечить вас, даже если вся процедура кажется совершенно безумной, что ж, еще раз говорю, удачи.


"Но что меня беспокоит в докторе Бимише-Ньюэлле и его клинике, так это высокомерие этого человека. Он вообще не верит, что практикует альтернативную форму медицины - он считает, что это единственный способ. Это может быть полезно для поощрения людей бросить курить, или больше думать о своей диете, или немного больше заниматься спортом. Неделя или две в Стэнхоупе для тех, кто может себе это позволить, могут оказаться как раз тем, что нужно. Но как насчет бедняги, у которого что-то серьезно не в порядке и которого убеждают отказаться от традиционного лечения, лекарств и хирургии, ради какого-то блуждающего огонька, который вообще не имеет научного обоснования? Вот что меня беспокоит, и я об этом говорил. Некоторое время назад у нас с доктором Бимиш-Ньюэлл состоялся довольно энергичный обмен письмами по этому вопросу в Daily Telegraph. Местная газета подхватила это и опубликовала статью о клинике, которой Бимиш-Ньюэлл был не очень доволен. Итак, вы видите, в его глазах я враждебный свидетель. Я против него - возможно, пытаюсь очернить его имя. Вот как он будет думать. Я должен иметь это в виду, когда речь заходит об этом деле с Петроу, и тебе тоже следует, Кэти."


Кэти кивнула. "Да, я понимаю. Я почувствовал что-то от той атмосферы... убежденности, хотя на самом деле не понимал, что это было. Вот почему кто-то вроде бизнес-менеджера казался таким неуместным. Он был настолько нормальным, что казался странным."


Пью рассмеялся. "Да, но было бы ошибкой отмахиваться от них как от чудаков. В том, что они практикуют, есть много здравого смысла. Как обычно, дело осложняет человеческий фактор. И у этого человека есть влиятельные друзья, не забывайте об этом. Множество важных людей прошли через Стенхоуп и были очень впечатлены его директором."


"Да, этот момент был доведен до моего сведения".


"Ах, точно. Итак, лучше всего, чтобы мы просто придерживались вещественных доказательств, а?"


Кэти кивнула. "Как бы вы сказали, как это согласуется с новой историей?"


"Ну, согласно тому, что сообщил мне инспектор Таннер сегодня утром, Парсонс действительно обнаружил тело вскоре после шести утра. Он забрал Бимиша-Ньюэлла из его дома, и они вместе отправились в храм и опустили тело на землю. Бимиш-Ньюэлл отложил возвращение в храм до тех пор, пока не будет уверен, что тщательно обыскал комнату Петроу и убрал все, что ему не понравилось на вид. Возвращаясь ко времени вызова полиции, можно сказать, что могло быть десять или четверть девятого, прежде чем они снова подняли тело с пола, так что он, возможно, пролежал там более полтора часа. Это могло бы объяснить характер синюшности и уплощения мышц, при условии, что мы предполагаем, что диффузная синюшность уже имела место, но окоченение еще не наступило полностью. Таким образом, время смерти составляет около двух часов ночи. Бимиш-Ньюэлл также предоставил приблизительное описание вещей, которые были на Петру, когда его нашли, и это довольно хорошо соответствует тому другому набору следов, который я обнаружил на теле, о котором я упоминал при вскрытии.


"Итак, мы получаем картину, на которой Петру в расстроенных или галлюциногенных чувствах, под воздействием экстази, наряжается, приходит в храм около двух часов ночи, подвешивается для какого-то странного возбуждения, по ошибке пинает стул и вешается.


"Насколько я могу судить, это объясняет немало загадок, связанных с судебно-медицинскими доказательствами. Это довольно хорошо объясняет следы на теле и синюшность и деформацию мышц; это объясняет следы жидкости в организме, которые мы обнаружили на полу под телом; это объясняет пыль с пола на теле и внутри спортивного костюма; и это объясняет присутствие тех странных предметов, которые вы нашли в углу.


"Пока все идет хорошо. Все эти загадочные вещи теперь ясны."


Пью сделал паузу и задумчиво отхлебнул горячего шоколада.


Кэти ждала. "Но ты не совсем счастлив".


"Проблема в том, что меня беспокоят именно те вещи, в которых трудно быть точным. Если он умер около двух часов ночи - а, согласно этому сообщению, это не могло произойти намного раньше, иначе окоченение наступило бы до того, как его положили на пол, - я измерил его температуру не более чем через восемь часов. Я бы не ожидал, что в то время это будет так близко к эмбиенту. Но..." Он пожал плечами. Температура тела всегда является ненадежным ориентиром для определения времени смерти.


"Затем были туфли, которые были такими чистыми. Мы действительно нашли на них каменную пыль, но тогда они всю ночь просидели на полу храма. Но не было никаких пятен от грязи или травы, которые указывали бы на то, что ими пользовались снаружи. Однако, опять же, отсутствие доказательств вызывает проблемы. Инспектор Таннер указал, что от дома до храма можно добраться по гравийной дорожке, и хотя мы не обнаружили следов гравия на обуви, это могло бы объяснить отсутствие других пятен."


Пью погрузился в молчание.


В конце концов Кэти сказала: "Есть и другие вещи. Вы раньше говорили, что, по-вашему, обнаружили следы экстази - не похоже, чтобы он выпил очень много."


Пью кивнул. "Но есть кое-что еще, о чем я не могу быть точным, понимаете? Просто нет информации о том, что вы ожидаете обнаружить в организме через десять или двенадцать часов после приема МДМА, не говоря уже о том, чтобы соотнести это с количествами. Я отправил запрос, чтобы узнать, доступны ли данные об автомобильных авариях со смертельным исходом, в которых участвовали пользователи, но даже тогда, с такими переменными, как время, количество, масса тела ..."


"Да, но в любом случае это не сработает". Кэти настаивала. "Если бы он был достаточно трезв, холод и явные неудобства от похода в храм в одиночку, несомненно, отпугнули бы его. Принимая во внимание, что если бы он был достаточно высок, чтобы не обращать внимания на все это, маловероятно, что он смог бы справиться с механикой выхода туда, не разбудив половину клиники - ему нужно было попасть в офис за ключами от храма, найти выход из дома и пересечь территорию, найти где-то веревку, открыть храм и спуститься в склеп, все в кромешной темноте, без фонарика. Ты видишь? У него даже фонарика не было."


Пью кивнул. "Да, выражаясь таким образом..."


"Вот почему должен был быть кто-то еще, секретарша AB или кто-то еще", - сказала Кэти. "Было ли это несчастным случаем или убийством, должен был быть кто-то другой. Что насчет пятен спермы на его ногах?"


"Я не могу назвать точное время для этого, Кэти. Он мог приобрести их в любое время предыдущим вечером." Патологоанатом покачал головой. "Люди совершают странные вещи, Кэти. Чем дольше живешь, тем меньше чему-либо удивляешься, особенно в нашей работе."


"Они доставили тебе немало хлопот", - сказал Брок. Он поднялся на ноги и медленно потянулся.


"Возможно, они были правы", - сказала Кэти. "Возможно, я действительно переборщил с пропорциями. Возможно, я с самого начала был уверен, что это будет дело об убийстве. Когда Таннер упомянул шутки и обвинил меня в гомофобии ... Я чувствовал себя ужасно, когда думал об этом впоследствии. Я не мог нормально спать неделями."


"Но вы знали, что он пытался запугать вас. Он просто был хорош в своей работе."


"Ты так думаешь?"


"Ты знаешь это, Кэти. В глубине души ты это знаешь. Иначе тебя бы здесь сейчас не было."


"Да".


"Итак, почему ты сейчас здесь?" Он снова сел и повернулся к ней лицом через стол, сложив свои большие руки перед собой.


"Дознание было проведено позже, в ноябре", - ответила Кэти. "Вердикт о смерти в результате несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения. Меня не требовали, и я не пошел. На самом деле, меня от всего этого тошнило. Просто хотел забыть об этом. Затем, около Рождества, я получил письмо из клиники, от Розы Дагган, невесты Парсонса. Тот, кто был с Петроу в субботу вечером."


Кэти протянула Броку два листа бледно-голубой писчей бумаги. Надпись немедленно вернула его к доске начальной школы, где учитель мог ставить буквы "а", "б" и "п" идеальной круглой формы. Надписи Розы Дагган сохранили это совершенство, не испорченное скоростью или ленивыми привычками.


Дорогой сержант Колла, я надеюсь, что это письмо дойдет до вас конфиденциально. Все здесь заняты написанием рождественских писем и открыток, и я подумала, что напишу вам, как думала сделать много раз за последний месяц.


Они рассказали мне, что выяснилось в коронерском суде, и вердикт о том, что случилось с бедным Алексом. Вы можете представить, какие шепотки ходят в таком месте, как это. Мне очень грустно думать о том, что его больше нет, а память о нем - не более чем грязная шутка. Я знал этого человека лучше, чем кто-либо из них. Он любил веселье и любил получать удовольствие сам. Но он никогда бы не сделал того, что они говорят, если бы его не заставили сделать это люди, занимающие должности, которые должны знать лучше.


Я умоляю вас стереть грязь с памяти о дорогом человеке.


Искренне ваш,


Роуз Дагган


"Что ты сделал?"


"Ничего. Роуз Дагган была единственной, кто смеялся над идеей о том, что Петроу гей. Мне показалось, что она знала его не так хорошо, как думала. Я предположил, что она, возможно, была немного влюблена в него. И в любом случае, что я мог сделать?"


"И что?"


"Просто это ... ничегонеделание не принесло мне много пользы. Я продолжал думать об этом письме. Это было похоже на обвинение, от которого я отказался.


"В любом случае, я ничего не сделал. А затем, ранее на этой неделе, до меня дошли слухи о Лонге. Его секретарша - подруга сестры Пенни Эллиот и рассказала ей, что Лонг претендует на высокую должность в Скотленд-Ярде - она сказала, что помощник комиссара. Я не мог в это поверить, а потом подумал: что, если это правда? Я вспомнил, как он вмешался в дело Петроу, а затем я подумал о фразе Роуз "люди на должностях, которым следовало бы знать лучше", и я подумал, что, если она имела в виду его} Единственное, о чем я могла думать, это увидеться с тобой, Брок. Я хотел бы знать, не могли бы вы узнать что-нибудь о Лонге. Может быть, проверить, правдива ли история о том, что он подал заявление в Метрополитен."


"О, я уже знаю о Лонге, Кэти", - сказал Брок. "Меня бы нисколько не удивило, если бы он возжелал подобной должности. Мне бы не хотелось верить, что это было чем-то большим, чем фантазия, но никогда не знаешь наверняка ... Полагаю, стоит позвонить."


Он поднялся на ноги и подошел к телефону, стоявшему на рабочем столе рядом с компьютерами. Пока он листал маленькую записную книжку, Кэти и Гордон принялись убирать посуду для ланча, отнести ее на кухню и вымыть в раковине. Они не торопились, не разговаривая, желая оставить Брока в покое, пока он будет звонить своим друзьям. Когда они вернулись, он сидел в глубокой задумчивости, нахмурившись.


"Он понял это", - сказал он наконец. "Этот ублюдок добился своего. По-видимому, процесс продолжается уже несколько месяцев, и он вышел на первое место. В настоящее время они ведут заключительные переговоры по поводу пакета - рыцарского звания, я полагаю. Должность является прямым назначением суверена. Вероятно, публичного объявления не будет в течение нескольких недель." "О Боже!" Кэти выглядела больной.


"Я не могу в это поверить. Кажется, у него есть важные друзья. Но все же ... он такой..." Он поискал слово, потерпел неудачу и прошелся взад-вперед, качая головой.


"Мы вместе окончили полицейский колледж Брамсхилла в начале шестидесятых", - сказал он наконец. "Я помню, как был впечатлен тем фактом, что он был первым человеком, которого я когда-либо встречал, который уже спланировал всю свою жизнь - ему было бы, я не знаю, двадцать пять, двадцать шесть. Он получил первую степень в Манчестере, затем отправился в Америку, чтобы получить степень MBA - опередив свое время, понимаете. Его ни в малейшей степени не интересовало, что делает полиция. Сила для него была просто структурой, на которую нужно было взобраться в соответствии с заранее разработанным планом. Это могло быть Министерство иностранных дел или налоговое управление, на самом деле это не имело значения. Он выбрал полицию, потому что прочитал, что зарождается новый дух, сметающий старых типов, тех, кто медленно продвигался по служебной лестнице. Необходимо было взращивать новую культуру, культуру молодых управленцев с высшим образованием, которым будет обеспечено ускоренное продвижение по службе, чтобы добиться необходимых радикальных изменений. Что ж ... ты знаешь такого рода вещи. Я устаю думать об этом.


"В любом случае, в каком-то смысле он был прав. Он действительно быстро поднялся, несмотря на возражения одного или двух абсурдных старых реакционеров, которые считали, что полицейские, вероятно, должны что-то знать о раскрытии преступлений. Я думал, что, когда пять или шесть лет назад он стал заместителем главного констебля, он, должно быть, наконец достиг уровня своей некомпетентности. Но, похоже, я был неправ."


"Дело не только в нем", - сказала Кэти. "Таннер стал главным инспектором в прошлом месяце".


"Ну, теперь у них у всех все хорошо, не так ли? Я действительно задавался вопросом о Таннере, почему он согласился с вмешательством Лонга. Возможно, это объяснение: он знал, что было на ветру." Брок на мгновение собрался с мыслями.


"В любом случае, суть дела в смерти Петроу. Если вы были неправы, почуяв неладное, то ничего не поделаешь. Но если ты был прав..."


Кэти кивнула. "Но я никак не могу добиться возобновления дела, Брок. Сейчас никто не смог бы, по крайней мере, без реальных доказательств."


"И если что-то из этого и есть, то спрятано в клинике Стэнхоуп"


Брок с трудом поднялся на ноги и потянулся. Он снова заговорил, как будто в совершенно другом ключе. "В последнее время я чувствую себя немного не в форме. И это чертово плечо становится все хуже. Это продолжалось всю зиму. Интересно, поможет ли точечная акупунктура."


Кэти и Гордон уставились на него. "Ты это несерьезно?" - спросила она.


Он просиял. "Знаешь, Кэти, последние пару месяцев я беспокоился, что вот-вот превращусь в одного из тех стариков, которые сидят в своих креслах, записывают свои воспоминания, проповедуют молодежи. Я действительно верю, что ты спас меня. В любом случае, я могу взять свой ноутбук с собой, написать доклад для конференции, пока они выводят яды из моего организма. У вас есть номер телефона? Я мог бы быть там завтра."


Часть вторая


10


Брок отправился в путь поздно утром в понедельник с необъятным чувством свободы и предвкушения. Он и не представлял, каким облегчением было бы снова вернуться к расследованию преступления. Новизна работы в одиночку, без необходимости отчитываться или организовывать кого-либо еще, была волнующей. Как будто для того, чтобы подчеркнуть его настроение, выглянуло солнце, как только он вышел на открытую местность, бросив ослепительный блеск на заснеженные поля. Пробираясь по проселочным дорогам Кента, он опустил окно, чтобы уловить резкие запахи в деревенском воздухе и послушать крики грачей, вылетающих из перелесков. Он зашел в тихий загородный паб и съел легкий ланч из хлеба, сыра и пива в знак уважения к простой, но полезной диете, которой он рассчитывал наслаждаться в течение следующих двух недель, пока его лечили в клинике.


Солнце скрылось незадолго до того, как он добрался до Эденхэма, и к тому времени, когда он добрался до Стэнхоупа, небо было темным и тяжелым. Он остановился под деревьями на автостоянке и подошел к фасаду дома. Наверху лестницы он остановился, чтобы перевести дыхание, полюбоваться видом и стряхнуть снег с ботинок. Он вошел в тепло вестибюля и сразу же почувствовал всепроникающий запах, который пыталась описать Кэти, - земной, институциональный, но не совсем похожий ни на что, что он когда-либо нюхал раньше.


Женщина за стойкой сверила его имя с расписанием и сказала ему, что у него назначена встреча с директором чуть более чем через час, в половине четвертого. До этого он должен подняться в свою комнату, переодеться в одежду, которую ему велели принести, и заполнить анкету, которую она ему дала. Она сняла отпечаток его кредитной карточки и дала ему ключ, а на ксерокопии схемы планировки дома указала для него шариковой ручкой маршрут, которым он должен следовать к своей комнате в западном крыле. Он чувствовал себя новеньким в школе, пробираясь в верхней одежде и неся свой маленький чемоданчик мимо пациентов, которых встречал в коридорах.


Комната была обставлена по-спартански, с простой мебелью и раковиной, просто установленной в одном углу. Большое окно выходило прямо в сады на северной стороне дома. И там, в центре его обзора, в темной роще, возвышающейся над холмистой белой поверхностью, возвышался Храм Аполлона.


Чувство приятного предвкушения, с которым он выехал из Лондона, улетучивалось. Он переоделся в шорты и футболку и сел на край кровати в халате и тапочках. Он чувствовал себя абсурдно. Немногочисленные вещи, которые он привез с собой - ноутбук, коробка дисков, пара книг - выглядели трогательно неуместно на маленьком столике. Он взял файл с информацией о клинике, который был оставлен для него на прикроватной тумбочке, и пролистал его, размышляя, как ему скоротать время до назначенной встречи.


Он повернулся к анкете и начал ее заполнять. Когда он дошел до "Профессии", он ввел "Государственный служащий", полуправду. В ответ на вопрос "Чего вы больше всего хотите добиться от своего пребывания в Стэнхоупе?" он написал "Общего физического благополучия и облегчения боли в плече", что было ложью.


В три двадцать пять он спустился вниз и, следуя ксерокопии плана, прошел в комнату с надписью "Кабинет директора". Доктор Бимиш-Ньюэлл выглядел мрачным и внушительным, когда пожимал Броку руку. Он держал это чуть дольше, чем можно было ожидать, пристально глядя на Брока своими темными глазами, выражение его лица было слегка отстраненным, когда они обменивались любезностями, как будто его разум был сосредоточен на постановке диагноза с помощью зрительного контакта. Он предложил Броку сесть и изучил его ответы на вопросник. " Государственный служащий, мистер Брок, " пробормотал он.


Брок рассеянно улыбнулся. "Да".


"В прошлом нас посещало довольно много людей из разных частей Уайтхолла. Какого рода работой вы занимаетесь?"


"Министерство внутренних дел", - ответил Брок. "Статистика". Еще одна ложь. "Сидячая работа?" "Боюсь, что так".


"Занимаетесь ли вы какими-либо физическими упражнениями?"


"Ну, на самом деле, не так уж много. Раньше я выгуливал соседскую собаку, пока год назад она не умерла. Я имею в виду собаку."


"А ты одинокий мужчина. Разведен. Как давно это было?"


"О, целую вечность. 1970." Брок задавался вопросом, действительно ли это было необходимо. Он начинал чувствовать себя подозреваемым.


Бимиш-Ньюэлл подробно расспросил его о его диете и пищевых привычках, а затем перешел к его медицинской карте, подтвердив, что он не курил в течение десяти лет, и поинтересовавшись его оценкой употребления алкоголя. "Вы принесли сюда с собой какие-нибудь алкогольные напитки?"


"На самом деле, я так и сделал". Брок чувствовал себя абсурдно виноватым. "Бутылку виски".


Бимиш-Ньюэлл кивнул. "Многие люди так и делают, когда приходят сюда в первый раз, Дэвид". Признание, похоже, заслужило обращение по имени. "Но я не хочу, чтобы ты к этому прикасался. То, что вы пьете, является частью вашего рациона, а рацион питания занимает центральное место в том, что мы делаем. Воздержание - важный инструмент в контроле диеты, как и в контроле над собой. Я приглашаю тебя добровольно принять воздержание, Дэвид. Отказ от виски будет первым шагом. Все в порядке?"


Брок кивнул. Это было серьезнее, чем он думал.


"Вы говорите, что хотите достичь общего физического благополучия. Помимо плеча, как вы относитесь к своему физическому состоянию, не могли бы вы сказать?"


"О... немного дрябловат, я думаю. Нужно сбросить несколько фунтов."


- Сколько их? - спросил я.


"Я не знаю. На самом деле я не уверен, сколько я вешу в норме. Но я бы сказал, что сейчас я немного не в себе."


Бимиш-Ньюэлл продолжал довольно долго, обсуждая режим сна, головные боли, затекшие суставы, пока не вернулся к плечу Брока.


"Я получил это давным-давно, когда мне было за двадцать. Потерпел неудачу."


"Спортивный несчастный случай"? Он делал пометки на обратной стороне анкеты Брока.


"Нет. Я служил в армии. Малайя."


"Неужели?" Бимиш-Ньюэлл поднял глаза. "Я бы не принял вас за военного типа".


Брок дружелюбно улыбнулся, изображая невоенного государственного служащего. "Я получил офицерский чин за выслугу лет, когда закончил университет, вместо того, чтобы служить в Национальной службе. Более насыщенный событиями, чем я ожидал. Малайя, Кипр, Аден."


"Тебе это понравилось?"


"Да, на самом деле я так и сделал. Почему ты спрашиваешь?" "Просто любопытно. Ты кого-нибудь убил?" Он пристально смотрел на Брока.


Брок удивленно посмотрел на него в ответ. "Нет. Во всяком случае, не напрямую. Но тогда убивает не только рука, которая нажимает на курок, не так ли, доктор?"


"Действительно. Вас когда-нибудь беспокоило то, чем вы занимались тогда?"


"Только мое плечо. Как я уже сказал, у меня было падение. Сломал ключицу и так далее, и был прикован к постели на пару месяцев. С тех пор это время от времени всплывает."


"Сними, пожалуйста, свой халат".


Брок сделал, как ему сказали, и заставил встать.


"Все в порядке. Садитесь." Бимиш-Ньюэлл обошел стол, встал за спиной Брока и начал прощупывать его плечо и позвоночник. Брок поморщился.


- Здесь? - спросил я.


"Да, и ближе к позвоночнику ... Да, вот так."


"В каком университете вы учились до армии?" Бимиш-Ньюэлл продолжал чувствовать, пока говорил. "Кембридж".


"Неужели? Я тоже так думал. В каком колледже?" "Троица".


Пальцы перестали подталкивать, и Брок начал расслабляться. "Я был у Кинга".


Внезапно руки Бимиша-Ньюэлла обхватили голову Брока, сильно сжали ее и яростно повернули влево. На мгновение Броку показалось, что он пытается убить его. Затем руки резко отпустили его.


"Теперь попробуйте пошевелить головой и рукой", - сказал доктор, как ни в чем не бывало.


Брок так и сделал. "Это кажется ... другим".


Бимиш-Ньюэлл кивнул и вернулся на свое место. Он снова начал писать. "Должно немного облегчить это. Но тебе понадобится физиотерапия. И иглоукалывание - когда-нибудь было такое?"


"Нет, никогда".


"Что ж, это будет новый опыт. Но не в первые несколько дней. Сначала мы собираемся избавиться от некоторых накопившихся ядов в вашем организме."


Он начал быстро писать на другом листе, который выглядел как какая-то диаграмма. Закончив, он поднял глаза.


"Какова твоя настоящая причина приезда сюда, Дэвид?"


Броку стало интересно, отразилось ли удивление на его лице. Ему неожиданно стало трудно лгать, с чем, как он предполагал, у него не возникнет проблем, изучив стольких экспертов.


"I, er... Я указал причину в форме там. Мое здоровье..."


"Это настоящая причина?"


"Я не уверен, что понимаю вас".


"Люди приходят сюда по многим причинам, Дэвид. Не всегда те, которые они указывают в форме. Возможно, дружеское общение или время уйти, решить какую-то проблему."


"Ах, да. Что-то в этом роде вполне может быть. Иногда мотивы человека не совсем ясны даже самому себе."


"Именно. И если мы хотим помочь вам каким-либо реальным образом, мы должны прийти к пониманию того, что вы на самом деле ищете здесь."


Брок торжественно кивнул. "Да, да, я понимаю это".


"Кстати, как получилось, что вы выбрали нас?"


"Кое-кто на работе рассказал мне о тебе".


"О, неужели? Кто это был?"


"Коллега. Не один из ваших пациентов, но они знали о вас через людей, которые были здесь. Я бы никогда не подумал об этом, если бы мне внезапно не сказали из персонала взять часть моего отпуска, и когда кто-то упомянул Стенхоупа, я подумал, почему бы и нет?"


"Интересно. Некоторые из наших самых важных решений принимаются спонтанно, вы знаете. Будем надеяться, что вы обнаружите, что это один из них. Многие из наших пациентов обнаружили именно это, и тогда они захотели больше участвовать в работе клиники, почувствовать себя ее частью. Если бы вы пришли к такому мнению, вы нашли бы много преимуществ в разговоре с Беном Бромли, нашим бизнес-менеджером."


"Неужели?"


"Да. Он разработал ряд высокоэффективных с точки зрения налогообложения пакетов для людей, которые хотели бы поддержать то, что мы здесь делаем, и в то же время инвестировать в собственное здоровье."


"Что ж, я, конечно, так и сделаю".


"Хорошо. А теперь я познакомлю вас со своей женой. Она будет контролировать режим лечения, который я разработаю для вас, и она захочет встретиться с вами и показать вам лечебные учреждения."


Он поднял трубку. Пока он ждал, Брок оглядел комнату. Возле двери он заметил маленькую фотографию в рамке и поднялся на ноги, чтобы рассмотреть поближе. Это была цветная гравюра с видом классического дома на фоне парковой зоны. Под ним было название: The Malcontenta.


"Ты узнаешь это?" - произнес голос у него за спиной. "Это выглядит знакомо".


"Ты только что прошел через этот портик. Это этот дом, когда он был впервые построен, в восемнадцатом веке. Без западного крыла, конечно."


"Ах да. А название?"


"Это название итальянского дома, по образцу которого он был создан. Вы найдете историю этого места в библиотеке, если вам интересно."


Бимиш-Ньюэлл набрал другой номер. "Лора, наверное, все еще занята дневными сеансами. Алло? ... Ах, Роуз, миссис Бимиш-Ньюэлл с тобой? ... Нет? Что ж, я хотел бы знать, не могли бы вы подняться, чтобы забрать нового пациента ... Да, в моем офисе." Он положил трубку. "Ты интересуешься архитектурой, Дэвид?"


Брок пожал плечами. "Иногда я удивляюсь, как нам удается убедить себя брать на себя все хлопоты по созданию таких постоянных вещей, зная, что наше собственное время так ограничено".


"Это особенно удачное наблюдение, поскольку это происходит. Сады здесь были разбиты как своего рода архитектурный дискурс на тему смертности, своего рода тщеславное представление восемнадцатого века о жизни и смерти. Если вы внимательно посмотрите на гравюру, вы увидите маленькую разрушенную пирамиду под тем деревом справа. На самом деле это где-то там, если поискать, в конце аллеи кипарисов. И повсюду разбросаны другие вещи, напоминающие о том, что нас ожидает."


"Только что из своей комнаты я мог видеть довольно устрашающего вида храм, спрятанный среди деревьев на задворках. Это одно из напоминаний?"


"В некотором смысле. По крайней мере, так было изначально. Когда разбивали сад, они построили только четыре колонны и фронтон на том маленьком холме как безумие, как руины. Затем, намного позже, в начале этого столетия, владелец дома приказал построить здание храма за разрушенным фасадом. Воскрешение воображаемого оригинального здания, если хотите - здания, которого здесь никогда не было."


"В твоих устах это звучит как чудовище Франкенштейна".


Бимиш-Ньюэлл слабо улыбнулся. "Здания - это не люди. Вы можете делать с ними что угодно - рубить их на куски, реконструировать, возвращать к жизни - что в целом было бы неприемлемо для людей."


Раздался стук в дверь. Режиссер сказал "Да", и вошла молодая женщина в белом халате и белых туфлях. Бимиш-Ньюэлл представил Брока Роуз, которая произвела на него впечатление яркой и бдительной, стремящейся угодить своему боссу. Она пожала ему руку, широко улыбнулась и повела на экскурсию по процедурным кабинетам в подвале.


К тому времени, как они добрались до спортзала, Брок чувствовал себя немного более комфортно по поводу того, что его ожидало. Большинство комнат, в которые они заглянули, были заняты небольшими группами пациентов и персонала, все они казались поглощенными и довольными. Роуз умела заставить самые странные процедуры звучать весьма привлекательно, и даже пустая комната с кушеткой для иглоукалывания казалась почти обыденной к тому времени, когда она это объясняла.


"Здесь, внизу, больше места, чем ты думаешь", - сказал он, наблюдая, как она пытается отпереть тяжелую дверь перед ними.


"Ммм, это действительно немного похоже на кроличий садок", - согласилась она со своим сильным ольстерским акцентом. "Но ты скоро разберешься, что к чему, Дэвид. Ничего, если я буду называть тебя Дэвидом? Большинство пациентов предпочитают имена, ты же знаешь."


"Конечно. Из какой части Ирландии ты родом, Роуз?"


"Белфаст. Сэнди-Роу, если ты знаешь это место."


"Я верю", - улыбнулся Брок, но тут же пожалел об этом, поскольку последовал неизбежный вопрос.


"Как так получилось?"


Он вспомнил свой короткий визит несколько лет назад, в ходе расследования убийства ирландской девушки в Лондоне.


"Однажды я навестил нескольких друзей в Белфасте. Они показали мне окрестности."


Тогда ты поймешь, почему я ушел."


Он неопределенно улыбнулся и решил сменить тему, снова осознав, что ему придется усерднее работать над тем, чтобы лгать, или вообще избежать необходимости говорить их.


"Тогда что это за комната ужасов?"


Наконец дверь распахнулась, и он увидел тренажеры и узнал описание Кэти спортзала, за который отвечал Петроу.


Я не знаю, понадобится ли вам это место. Пациенты должны использовать его по инструкции, потому что слишком легко потянуть мышцу или нанести себе какую-нибудь другую травму, и мы не хотим, чтобы ваша семья увидела, как вы ковыляете домой в худшем состоянии, чем когда вы пришли." У нее был искренний, теплый смех. "У вас есть какие-нибудь проблемы с мышцами?"


"Немного болит плечо. Доктор Бимиш-Ньюэлл сказал, что мне понадобится физиотерапия и иглоукалывание."


"Ну что ж, тогда посмотрим, захочет ли он, чтобы ты тренировался здесь".


"Ты присматриваешь за спортзалом, Роуз?"


"Нет, миссис Бимиш-Ньюэлл, конечно, отвечает за все, но обычно руководит один из мужчин, Тони".


Брок обвел взглядом комнату. Он казался ограниченным низкими кирпичными сводами, поддерживающими дом наверху, а в воздухе пахло плесенью и застарелым потом, как будто его редко проветривали.


"Мне следовало упомянуть об этом раньше, Роуз, но я думаю, что у нас, возможно, есть общий друг".


"Неужели?"


"Да, ее зовут Кэти. Я неожиданно встретил ее не так давно в Лондоне, и когда я сказал ей, что еду сюда, она попросила передать тебе привет."


"Кэти, ты говоришь?" Роуз озадаченно нахмурилась.


"Кэти Колла. Она в полиции."


Брок увидел, как застыло выражение лица Роуз.


"Она упомянула, что вы написали ей некоторое время назад, и она чувствовала себя виноватой, что так и не ответила. Что-то о том, что ее отстранили от дела и она не в состоянии ничем помочь. Однако она сказала, что неофициально разделяет ваши опасения, и если появилась какая-либо новая информация, она хотела бы услышать об этом. Вы могли бы либо связаться с ней напрямую, либо рассказать мне об этом, и я передам это дальше. Вот что она сказала."


Я понимаю." Брок уловил сдержанность в ее глазах и голосе. Снаружи, в коридоре, он мог слышать звуки людей, покидающих дневные сеансы терапии. " Это было связано с молодым человеком, который скоропостижно скончался здесь, не так ли? Я читал об этом в газетах, я помню."


Роуз колебалась, живость сошла с ее лица. Брок почесал бороду и продолжил, пытаясь добиться какого-нибудь ответа, прежде чем их прервут. "Это, должно быть, было ужасно. Вы хорошо его знали?"


"Довольно хорошо", - сказала она после паузы, затем добавила: "Это был его спортзал - он отвечал за него до Тони".


"Ах. Как его звали?"


"Алекс ... Алекс Петроу, - сказала она, и в этот момент тяжелая дверь распахнулась, и Брок встретился взглядом с другой женщиной в белом халате, которая стояла и смотрела на них.


" Роза? " строго спросила она.


"Это новая пациентка, миссис Бимиш-Ньюэлл. Мистер Дэвид Брок."


Жена режиссера кивнула и протянула Броку руку. У нее был такой же холодный взгляд отстраненной оценки, как и у ее мужа, но она прилагала меньше усилий, чтобы напустить на себя дружелюбный вид. "Приходите в мой офис, мистер Брок". Она развернулась на каблуках. Брок слегка улыбнулся Розе, следуя за ней. Она попыталась ответить, но ее лицо было обеспокоенным, темные брови нахмурены.


Лора Бимиш-Ньюэлл закрыла дверь своего кабинета за Броком, обошла стол и взяла папку. Они оба стояли, пока она читала из него в тишине. Через маленькое полукруглое окно над ее головой угасал послеполуденный свет. Когда она наконец подняла на него глаза, он почти почувствовал желание сделать полное признание. У нее были умные глаза, и он заметил, что они были слегка накрашены, чтобы скрыть несколько преждевременных морщинок. Мгновение она пристально смотрела на него, словно взвешивая, не мошенник ли он. "Снимите свой халат, мистер Брок, и тапочки. Встаньте на весы, пожалуйста."


Она отметила его вес - четырнадцать стоунов шесть фунтов и рост - шесть футов два дюйма, затем велела ему сесть на металлический офисный стул напротив ее стола. Оставаясь на ногах, она обернула ремень вокруг его верхней части левой руки и измерила его кровяное давление. Затем она вернула папку на другую сторону стола и села.


"Вы заинтересованы в занятиях в тренажерном зале?"


"Ну, я подумал, что это может быть хорошей идеей".


"Все должно быть в порядке. Но только по указанию Тони. Я перекинусь с ним парой слов." Ее акцент было трудно определить, вероятно, из родных графств, но в нем чувствовался какой-то оттенок, возможно, с севера. Она продолжала писать, заполняя графы, похожие на расписание, и делая пометки на странице в файле.


В конце концов она сделала несколько копий на маленьком ксероксе в углу комнаты, сложила их в пластиковую папку и передала Броку. "Это информация, которая вам нужна для вашей первой недели здесь. Мы проанализируем ваш прогресс по истечении этого времени. Это расписание ваших сеансов терапии." Она перегнулась через стол и указала ручкой на расписание. "Каждый день проводится три сеанса, в девять, одиннадцать и три; между ними у вас есть утренний перерыв, обед и час отдыха, а после обеда - свободное время. Объявления о вечерних выступлениях и других мероприятиях вывешены в вестибюле за пределами столовой. Все сеансы начинаются незамедлительно, мистер Брок. Пожалуйста, имейте это в виду.


"Это информация о вашей диетической программе на первую неделю", - продолжила она, указывая на другой лист в папке. Брок уставился на это на мгновение, пытаясь понять это. Это было не очень похоже на меню, скорее на химический анализ. Количество граммов, указанное в правой колонке, не показалось мне очень большим.


"Первая неделя имеет решающее значение. Во время каждого приема пищи вы найдете поднос с вашим именем, ожидающий вас на длинном столе в столовой. Пожалуйста, не добавляйте в свой рацион ничего, кроме воды и лимонного сока. Это понятно?"


Не было никакого приглашения доктора Бимиш-Ньюэлл отправиться в великое диетическое приключение. Это были приказы, а не просьбы. Это должно было быть серьезно.


11


Брок понял, насколько это серьезно, когда тем вечером забрал свой поднос к ужину и открыл крышку. На одном конце длинного стола стояла женщина в белом халате, возможно, повар, и он отнес ей свой поднос.


Я подумал, не произошла ли какая-то ошибка", - сказал он.


Он открыл крышку и показал ей одинокий стакан воды и ломтик лимона. Она улыбнулась и посмотрела на этикетку на подносе.


"Мистер Брок? Нет, никакой ошибки, дорогая. Ты соблюдаешь полное голодание в течение трех дней."


"Три дня!"


"Это верно, дорогая. Семьдесят два часа. Вы можете рассчитывать на настоящий угощающий ужин в четверг вечером."


"Боже мой. Что это будет?"


"О, я не знаю", - засмеялась она. "Что-то особенное. Может быть, стакан морковного сока. Сядьте где-нибудь и заведите друзей."


Несколько ошеломленный, он подошел к столику, за которым сидела пара, и спросил, может ли он присоединиться к ним. Мужчина неуклюже поднялся на ноги и протянул руку. Он был высоким и гибким, и в нем чувствовалась усталость.


"Сидни Блюмендейл", - сказал он. "А это Марта Прайс".


Брок представился и сел.


"С тобой все в порядке, старина?" Спросил Блюмендейл. "Ты выглядишь немного бледной".


"На самом деле, у меня только что был шок", - сказал Брок. Он поднял крышку своего подноса и показал им стакан с водой. "Очевидно, это мой ужин".


Двое обедающих улыбнулись. "Твой первый день?" Спросил Блюмендейл, и Брок кивнул.


"Вы почувствуете себя прекрасно после первой недели", - заверила его Марта Прайс.


"Ты говоришь так, как будто у тебя богатый опыт работы в этом заведении", - сказал Брок, разглядывая их тарелки. "Что ты ешь? Вкусно пахнет."


" Это овощная запеканка, " сказала ему Марта, " с восхитительной ореховой начинкой и свежим зеленым салатом. Но не думай об этом". Она наслаждалась собой. "О, а это свежеприготовленный морковный сок со здешних огородов. А после запеканки мы подадим тушеные яблоки со сливочными отрубями - это отруби с йогуртом и медом." Того же возраста, что и ее спутник, ей было за шестьдесят, но она, казалось, обладала вдвое большей энергией, чем он, а ее голос потрескивал от озорства.


Брок застонал. "Мне сказали, что я могу рассчитывать на морковный сок через три дня, если буду хорошо себя вести. Как долго вы были здесь, чтобы заслужить все это?"


"О, мы практически живем здесь. Я начала приходить пять или шесть лет назад, когда меня впервые серьезно обеспокоило это". Она подняла руку с суставами, распухшими от артрита. "Вы не поверите, но я едва мог двигаться с этим, а мне было всего шестьдесят три. Сейчас меня это почти не беспокоит, и все благодаря упражнениям, иглоукалыванию и, прежде всего, диете. За последние шесть месяцев я даже мог обходиться без своей трости. Так что ты должен вести себя прилично и делать то, что тебе говорят, Дэвид. Никакого обмана!"


Брок догадался, что до него дошла ободряющая речь, которую она произносила всем новичкам, и он подыграл ей, скорчив гримасу и пробормотав: "Полезно для души, я полагаю".


"Итак, зачем ты пришел сюда, если не был готов отнестись к этому серьезно?" - пожурила она его. "Вы знаете, это не лагерь отдыха. Честно говоря, некоторые из вас, мужчины, как маленькие мальчики. Вы не знаете, что такое настоящие трудности."


Брок начал думать, что Марта Прайс - сплошная заноза, но он печально кивнул и отхлебнул воды, и через мгновение Сидни Блюмендейл сухо кашлянул и сказал: "Впервые я приехал сюда в 89-м, через год после смерти моей жены. Ты знаешь, я немного устал. Теперь проводите здесь десять месяцев в году."


"В остальные месяцы он навещает своих детей до тех пор, пока они могут его терпеть, " добавила Марта, " а этой зимой у нас было две недели вне сезона на Майорке, что мы и сделаем снова, не так ли, Сидни?"


Сидни согласно кивнул. По его виду Брок догадался, что он не посмел поступить иначе.


"А как насчет тебя, Дэвид?"


"Это мой первый раз. У меня немного болит плечо. Подумал, что они могли бы помочь."


"О, если кто и может, так это доктор Бимиш-Ньюэлл. Он замечательный человек". Глаза Марты Прайс наполнились светом восторженной веры.


"Это он? Я впервые встретился с ним только сегодня днем. Он, безусловно, умеет обращаться с ним впечатляюще."


"Немного шоумен", - пробормотал Сидни, а затем, как будто его могли подслушать за богохульством, поспешно добавил: "Но блестящий, конечно, блестящий".


"Его жена тоже довольно грозная, не так ли?" Брок старался не пялиться на то, как они едят.


"Она не притворяется, как это часто бывает в частном секторе здравоохранения", - сказала Марта с набитым ртом, поскольку была полна решимости немедленно отреагировать на скептицизм, который она услышала в голосе Брок. "Но она очень компетентна и глубоко заботится о своих пациентах, то есть о настоящих".


"Звучит", - Сидни кивнул в знак согласия. "Очень разумно".


"Значит, не все искренни?" - Спросил Брок. На мгновение Сидни захотелось заговорить, но, казалось, ее остановило неожиданное молчание Марты. Она задумчиво прожевала мгновение, затем сказала: "Через некоторое время ты освоишься с этим местом".


Брок понял, что ему придется набраться терпения и позволить разговору перейти к вопросам о нем самом, чем он зарабатывал на жизнь и где жил.


"Недалеко от Далвича", - сказал он.


"Это там живет миссис Тэтчер, не так ли?" Сказала Марта. "Какая замечательная женщина".


"Не могу сказать, что я когда-либо сталкивался с ней в ботинках".


Она бросила на него взгляд, чтобы понять, не проявил ли он неуважения, затем довольно подробно рассказала о своем муже, который несколько лет до своей смерти активно работал в местном правительстве. Ее голос был резким от негодования, прежде всего из-за несправедливости удара, который прервал его неизбежное продвижение к посту мэра и лишил его жизни, когда было пощажено так много менее адекватных людей. Она также показала Броку фотографию своего единственного сына Ральфа, произносится Рейф, мужчины лет сорока с волосами до плеч, которого она описала как артистичного. Сидни терпеливо выслушал рассказ о своей семье, хотя, должно быть, слышал его уже много раз, и в конце встал, чтобы принести им десерты.


Столовая была главной приемной в первоначальном доме, с высокими стеклянными окнами, выходящими в сады, декоративным потолком и стенами с пилястрами, а также огромной центральной люстрой. По бокам мраморного камина на одной стене висели длинные зеркала в позолоченных рамах, отчего пространство казалось обманчиво большим. Воздух резонировал от приглушенных разговоров за дюжиной или более столиков.


Брок чувствовал себя неуютно, сидя наедине с Мартой Прайс. Он чувствовал раздражение из-за нее и подозревал, что это чувство взаимно, но она была там прошлой осенью и была как раз тем человеком, доверие к которому ему следовало развивать. Он решил попробовать еще раз. Он на мгновение задумался, а затем спросил ее о ее артрите и о том, как ему помогло лечение в клинике. Она рассказала ему о своих первых симптомах и прогрессировании болезни, сначала незаметном, а затем пугающе быстром, и о своем растущем отчаянии по мере того, как облегчение, обеспечиваемое медикаментозным лечением, сопровождалось рецидив и дальнейшее ухудшение. Пока она говорила, вернулась Сидни с их пудингами, но ни один из них не притронулся к тарелкам, когда она продолжила описывать болезненный, но неуклонный прогресс в ее выздоровлении после того, как она обнаружила Стенхоупа. Брок был тронут, и когда она закончила и спросила его о его собственной проблеме с плечом, он смущенно покачал головой и признал, что это было довольно тривиально по сравнению с тем, через что ей пришлось пройти. Она положила руку на рукав его халата и настояла, чтобы он рассказал им, поэтому он пожал плечами и постарался, чтобы его история звучала как можно интереснее.


В конце она улыбнулась и похлопала его по руке, как будто только что услышала признание, и кивнула Сидни. "Здесь есть два типа посетителей, Дэвид", - сказала она. "Мы называем их овцами и козлами. Настоящих, которые здесь, потому что им, как и нам, нужна помощь, мы называем овцами. Но вы встретите и других, кто на самом деле приехал сюда только отдохнуть, возможно, сбросить несколько фунтов, потому что они слышали, что это модное место для посещения, или по какой-то другой причине, лучше известной им самим. Они козлы отпущения. На самом деле они не верят в работу доктора Бимиша-Ньюэлла; на самом деле вы услышите, как они смеются над ним за его спиной. Он терпит их, потому что они приносят доход клинике, который он использует для субсидирования настоящих пациентов, которые иначе не могли бы позволить себе прийти сюда. Конечно, - она наклонилась вперед и понизила голос, - на доктора Бимиш-Ньюэлл оказывает давление деловая сторона клиники, требуя принять их, чтобы заработать больше денег.


"А", - кивнул Брок. "Это по ведомству мистера Бромли, не так ли? Я с ним еще не встречался."


"Ну же, ну же, Марта", - без особого энтузиазма запротестовала Сидни. "Бен Бромли должен сыграть свою роль. Таким местом, как это, нужно управлять эффективно, как и любым другим бизнесом."


"Что ж, - сказала Марта, меняя тему, как будто его замечания не стоили усилий противоречить, - нам лучше сесть сейчас, если мы хотим получить хорошие места".


"Попасть внутрь?" - Спросил Брок.


"За беседу режиссера у камина. Он проводит их три или четыре раза в неделю после ужина. Ты, конечно, должен уйти."


Он последовал за ними из столовой и через коридор в другую большую общую комнату, оборудованную как гостиная с креслами и диванами, расставленными вокруг пылающего камина, и множеством стульев из гнутого дерева позади них, рассчитанных на пятьдесят или более человек. Более интимная атмосфера, чем в столовой, была создана за счет более низкого уровня освещения от нескольких настольных ламп по периметру комнаты. Марта и Сидни направились прямиком к дивану перед камином, но Брок почувствовал, что на данный момент с него хватит их общества , и, извинившись, ушел. Когда он вернулся пять минут спустя, все удобные места впереди, освещенные светом камина, были заняты, поэтому он сел на стул в углу сзади. Он наблюдал, как поступают остальные пациенты, некоторые из них были молодыми, но в основном среднего или пожилого возраста.


Гул разговоров стих при звуке голоса Бимиша-Ньюэлла снаружи, в холле, а затем он вошел, его темный костюм выделялся среди множества халатов его аудитории. Он прошел к камину и встал сбоку от него. Свет от низкой настольной лампы упал на его лицо, и он медленно обвел взглядом комнату, прежде чем заговорить.


"Сегодня вечером, " сказал он, - я поговорю о том, что мы подразумеваем под идеей сбалансированности в питании". Он сделал паузу, позволяя теплоте своего голоса впитаться в них, как теплу от огня.


Через пять минут Брок обнаружил, что его внимание рассеяно. Содержание сказанного казалось дилетантской наукой, а голос был слегка усыпляющим. Он оглядел комнату, изучая внимательные лица, пытаясь решить, кто из них овцы, а кто козы.


Через некоторое время он заставил себя снова обратить внимание на фигуру у камина. Режиссер говорил что-то о зерновых и бобовых, и когда Брок попытался снова вернуться к теме спора, беседа подошла к концу. На мгновение воцарилась тишина, пока темные глаза Бимиша-Ньюэлла блуждали по комнате, переводя взгляд с одного восхищенного лица на другое.


"Я полагаю, у вас есть несколько вопросов".


Сначала никто не двигался, а затем женщина сзади подняла руку. Жест казался неуверенным, но голос был громким и твердым. "Да, я понимаю, что это всего лишь теория, доктор. Но факт в том, что я придерживаюсь этой диеты уже десять дней и сейчас чувствую себя хуже, чем когда приехала."


Возбужденный ропот пробежал по обитым ситцем креслам. Бимиш-Ньюэлл никак не отреагировал.


"Я имею в виду, раньше я чувствовал себя нормально. Теперь я чувствую ... ну, совсем не правильно. Кажется, у меня нет сил. Довольно часто я чувствую тошноту."


Несколько голов тайно ободряюще закивали. "Да, да, " говорили их глаза, " у нас тоже так. Скажи ему!" Директор по-прежнему ничего не говорил, и ропот перешел в выжидательную тишину, которая становилась все более напряженной по мере того, как молчание затягивалось.


Затем он заговорил. "Это хорошо", - сказал он медленно и твердо, и их глаза расширились от удивления. "Именно так и должно быть". Его пристальный взгляд был прикован к ней. " Ты пила чай, Дженнифер? " мягко бросил он ей вызов, в его бархатном голосе прозвучали железные нотки. Она кивнула.


"Кофе?" - Спросил я.


"Да, я..."


"Сколько чашек в день? Пять, восемь, десять? ... А мясо? ... Обработанные пищевые продукты с сотней консервантов, красителей, добавок? Годами ты наполняла свое тело ядами, Дженнифер. Он превратился в ядовитый сосуд. Ваше тело пристрастилось к ядам, - мягко обвинил он, и другие пациенты уставились на нее так, словно ее руки были покрыты следами от уколов. "И вы удивлены, что по прошествии десяти дней он все еще страдает от шока ломки. Он должен пострадать. Если бы это не пострадало, вы бы ничего не добились."


Затем он отвел от нее взгляд, и его лицо наполнилось огромной теплотой и очарованием. "Шампанское для моих подставных друзей, " сказал он, " настоящая боль для моих настоящих друзей". И вслед за его улыбкой по комнате прокатилась волна облегчения и смеха.


Как только Бимиш-Ньюэлл ушла, некоторые пациенты начали шаркая покидать палату, в то время как другие остались болтать небольшими группами. Брок прошел через вестибюль к стойке регистрации, которая сейчас была закрыта на ночь. На доске объявлений рядом с ней он нашел список текущих пациентов, который заметил ранее, когда регистрировался. Оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают, он открепил список, сложил его и положил в карман своего халата.


Телефон-автомат в переоборудованном чулане дальше по коридору был пуст, и он зашел внутрь и набрал номер. Голос Кэти звучал удивительно нормально. "Как дела, Брок?"


"Ужасно", - сказал он. "Я не уверен, сколько из этого я смогу вынести".


"Но ты только что добрался туда". В ее голосе звучало гораздо меньше сочувствия.


"Ты знаешь, что мне только что подали на ужин? Стакан воды! О, в нем тоже был ломтик лимона."


Она рассмеялась. "Что ж, это пойдет тебе на пользу. В любом случае, у меня весь день не было времени что-нибудь поесть."


"Да, но это твой выбор". Он обнаружил, что крайне раздражен отсутствием у нее сочувствия. "Послушайте, " рявкнул он, - достаньте список тех, кто был здесь в октябре прошлого года, и я зачитаю вам имена тех, кто здесь сейчас".


"Я понял это".


Он начал читать имена. В конце исследования они нашли только троих, которые фигурировали в обоих списках: Марту Прайс и Сидни Блюмендейл, плюс Грейс Кэррингтон.


"И Марта Прайс была в списке, который дал мне Бимиш-Ньюэлл, пациентов, которые особенно просили о Петроу", - добавила Кэти.


"Верно, я с ней встречался. Там есть некая Дженнифер... " Брок просмотрел свой список. "Должно быть, это она, Дженнифер Мартин, которая сегодня вечером противостояла Бимишу-Ньюэллу. Вы уверены, что ее тогда здесь не было?"


"Извините, нет, она не была. Что ты о нем думаешь, Брок?" Голос Кэти был серьезен.


"Я не знаю, Кэти. Он отличный исполнитель. Я полагаю, он мог бы быть ублюдком, если бы не добился своего. Кто-нибудь говорил вам что-нибудь об овцах и козах, когда вы были здесь?"


- Что? - спросил я.


"Неважно. Мне лучше уйти."


"Увидимся в четверг"?


"Если я проживу так долго".


Швырнув трубку, он понял, что все еще зол на нее, и вспомнил свое прежнее раздражение из-за Марты Прайс. Он подумал о проповеди Бимиша-Ньюэлла и задался вопросом, готовятся ли яды уже покинуть его ядовитый сосуд.


12


Были они или нет, он спал на удивление хорошо, устояв перед искушением выпить бутылку Teacher's в своем чемодане. На следующее утро он убедился, что был одним из первых в столовой на завтрак, и прошел вдоль ряда подносов на длинном столе, определяя, какой из них предназначен Грейс Кэррингтон. Он сел у высоких окон и стал смотреть на сады, ожидая увидеть, кто возьмет поднос. Он находился прямо на центральной оси первоначального дома, воображаемой линии, которая обозначалась в паре сотен ярдов от него обелиском, призрачной иглой , плавающей на нетронутой белой поверхности земли. По обе стороны заснеженные кустарники и живые изгороди сияли в лучах раннего утреннего солнца, которое сверкало на сосульках, свисавших с верхних ветвей деревьев, и на несколько мгновений отражалось в стеклянных дверях, скрытых среди темной листвы на холме слева.


Брок отхлебнул воды с лимоном и позволил себе немного почувствовать себя правым. Это чувство длилось недолго, поскольку его мысли обратились к первому сеансу, отмеченному в его расписании: "Гидротерапия" и, что зловеще, "Комната В52". Его мысли снова вернулись к его первому дню в большой школе, ожиданию первого страшного урока латыни и внезапному беспокойству из-за того, что он был неправильно одет или пришел без какой-нибудь необходимой вещи, которая наверняка была бы у всех остальных.


Прошло полчаса, прежде чем Грейс Кэррингтон наконец забрала свой поднос. Ей было чуть за сорок, как он предположил, стройная фигура в светло-зеленом спортивном костюме, с худощавым привлекательным лицом, которого он не помнил, чтобы видел накануне. У нее были каштановые волосы, подстриженные до линии подбородка и слегка завитые, а глаза были умными и печальными. Они мельком встретились взглядами, когда она отвернулась от длинного стола, а затем перешла к угловому столику и села в одиночестве, сосредоточенно вертя в руках стакан с апельсиновым соком. Он не чувствовал желания беспокоить ее.


Комната B52, казалось, соответствовала своему взрывному названию, когда Брок открыл дверь, когда клубы пара вырвались наружу и окутали его. Он разделся, как ему было сказано, и после первого ошеломляющего шока обнаружил, что чередование горячих и холодных ванн для бедер в рамках сидячей ванны на удивление терпимо. Ему предложили некоторое время понежиться в теплой минеральной ванне, а закончил сеанс шотландский душ, струи горячей и холодной воды пульсировали над его позвоночником. На каждом этапе его руководитель объяснял теорию того, что с ним происходило, открывал и очищал поры его кожи, улучшал кровообращение и стимулировал нижележащие мышцы. К тому времени, когда он снова оделся и поднялся наверх на утренний перерыв, его тело охватывало удивительно приятное покалывание.


"Как у нас дела сегодня утром?" Голос Марты Прайс донесся из толпы вокруг длинного стола, где разливали травяной чай, и он обнаружил, что звучит необычайно жизнерадостно, когда приветственно помахал рукой и сказал, что чувствует себя хорошо.


Затем последовала "Физиотерапия, B16". Сначала Брок подумал, что это может быть подземный спортзал, который он посетил с Роуз накануне, но вместо этого обнаружил светлую, залитую солнцем комнату в дальнем конце подвала, под западным крылом. Кушетки, пара велотренажеров и несколько рамок для упражнений были расставлены по краю, и там были два физиотерапевта, которые провели сеанс для полудюжины новых пациентов, начав с дыхательных упражнений и легких упражнений на растяжку для всей группы, а затем перейдя к индивидуальному массажу на кушетках.


Он снова увидел Грейс Кэррингтон в столовой во время ланча. Он начал пробираться к ней со своим жалким подносом, но был остановлен окликом Марты и Сидни, которых он не заметил, пробираясь между столиками.


"Извините, я вас там не заметил", - пробормотал он, садясь на предложенный ему стул.


"Возможно, вы хотели посидеть с кем-то другим", - кокетливо сказала Марта, многозначительно приподняв бровь в направлении уголка Грейс Кэррингтон.


"Вовсе нет". Брок почувствовал, как к нему возвращается хандра. Было трудно решить, какой из ее маленьких поступков был более раздражающим, тартар или поддразнивание.


"Вы казались более жизнерадостным сегодня, когда мы видели вас ранее".


"Да, я чувствую прилив сил", - сказал он. "Сначала у меня была гидротерапия, затем физиотерапия. Сегодня днем мы справимся со стрессом."


"Они мягко ломают тебя, Дэвид. Как ты думаешь, тебе будут делать иглоукалывание позже?"


"Ах". Чувство благополучия Брока подверглось дальнейшему падению. Почему-то каждый раз, когда упоминалось слово "иглоукалывание", его разум возвращался к описанию Кэти проколотого глазного яблока трупа на столе в морге. "Да, это запланировано на конец недели. Я думаю, в четверг."


"И остеопатия для вашего плеча?"


"Да, и это тоже. Почему? Это неудобно?"


"Нет, нет, нет". Она похлопала его по руке с ободряющей улыбкой ветерана, достаточно преувеличенной, чтобы вызвать серьезные сомнения. "А пост, как ты сейчас с этим справляешься?" Она пристально посмотрела ему в глаза.


"О, прекрасно. Думаю, я более или менее смирился с этим."


"Это великолепно. Вы обнаружите, что ваш желудок уменьшится, и через некоторое время вы потеряете аппетит."


Она обаятельно улыбнулась и поднесла вилку ко рту.


"Что у тебя там?" - спросил я. Брок пожалел, что услышал свои слова.


"Золотой ломтик. Это довольно вкусно, и его очень просто приготовить самостоятельно. Немного мелко натертой моркови и сыра, немного овсяных хлопьев, примерно в равных количествах, чтобы получилось примерно по фунту, затем яйцо, пара унций маргарина и немного розмарина. Смешайте их все с приправами по вкусу, но, конечно, только немного посолите, выложите смесь в форму, смазанную маслом, и запекайте при четвертом газе в течение двадцати минут или около того, пока они не подрумянятся. Затем нарежьте ее ломтиками и подавайте с соусом из петрушки. Разве это не здорово, Сидни?"


Сидни кивнул, соскребая остатки соуса со своей тарелки.


"И он очень привередливый в еде. Дэвид, перед отъездом ты должен купить несколько книг с рецептами Стэнхоуп, чтобы попробовать их все дома."


Брок прочистил горло и отпил воды из своего стакана. Имя Стенхоуп... " медленно начал он, затем сделал паузу.


" Да? " прощебетала она.


"Это было знакомо мне до того, как я пришел. Я не был уверен почему, но потом вспомнил: это было в газетах в прошлом году. Разве с кем-то из персонала не произошел неприятный несчастный случай или что-то в этом роде? Вы, должно быть, были здесь тогда, не так ли?"


"О да, мы были здесь". Марта на мгновение опустила глаза, как будто размышляя, достаточно ли он осведомлен, чтобы ему можно было довериться. Миссис Тэтчер сменила Мэй Уэст, когда та приняла решение, и продолжила. "Я не буду поощрять похотливые сплетни, Дэвид", - резко сказала она.


"Похотливый?" Он поднял брови в невинном удивлении. "Было ли там что-то. ... в этом есть что-то неприятное?"


"Иногда мне кажется, что Стэнхоуп во многих отношениях похож на корабль, не так ли? Самодостаточный, несколько отстраненный от повседневного мира, особенно в это время года, когда вокруг такая тихая и белая сельская местность."


Брок задался вопросом, не заставила ли ее мысль о похоти потерять нить разговора, но она продолжила. "И на корабле нередко сплетни выходят из-под контроля, становятся ... перегретыми. Боюсь, что здесь было что-то из этого. Вы можете услышать истории о смерти Алекса Петру, которые вы должны просто игнорировать."


"В самом деле". Брок печально покачал головой. "Какого рода истории?" Он ободряюще посмотрел на Сидни.


"Ну, - Сидни заговорила впервые с тех пор, как приехал Брок, " его нашли повешенным в Храме Аполлона, вон там, на территории. Ты был там? Жутковатое место. И история такова, что он не только сделал это посреди ночи, но и что сначала он нарядился в эту- - Сидни поискал термин, который он мог бы использовать, - фетишистскую одежду."


" Это своего рода неприличные сплетни ...


Но Брок вмешался прежде, чем язвительный голос Марты смог полностью подавить похотливое воображение Сидни. "Верно, теперь я вспомнил. Об этом упоминалось в газетах. Значит, он был вовлечен в какое-то сексуальное извращение?"


Марта издала протестующий вопль. Сидни поднял глаза к люстре, как бы говоря, как мужчина мужчине, что бы вы подумали?


" Ты имеешь в виду, с пациентами? Брок настаивал.


"Дэвид!" возмущенный голос Марты прервал разговоры за соседними столиками. "Это именно такого рода предположения, которые приводят к несчастью на корабле!" - пролепетала она, затем заметила озадаченные выражения на лицах, повернувшихся в ее сторону.


"Но, Марта, " сказал Брок рассудительным тоном, - тогда каково же было объяснение?" Это кажется странным - поступать с самим собой."


С усилием она взяла себя в руки и заговорила с подавленным негодованием. "Наркотики", - прошипела она. "Бедняга попал под какое-то очень дурное влияние, вне клиники, конечно, и принимал наркотики. Он не знал, что делал."


"Ах". Брок заметил, как скептически поджал губы Сидни. "Разве я не читал, что он был геем?" Ноздри Марты снова раздулись, и он поспешно добавил: "В этом, конечно, нет ничего плохого. Итак, " он просиял, - вы не думаете, что он зарабатывал немного больше денег, продавая наркотики и эксцентричный секс пациентам, тогда?


Марта с такой силой опустила вилку, что чуть не разбила тарелку. Она поднялась на ноги.


"Как вы смеете", - она изо всех сил старалась говорить тише, - "предлагать такие мерзкие, подлые вещи о человеке, которого Стенхоуп вы даже никогда не видели!"


Она запрокинула голову и направилась к двери. Сидни привстал со своего места, как будто собираясь последовать за ней, затем передумал и снова опустился на стул.


"Ты любитель игр, не так ли?" - сказал он через мгновение.


"О боже. Настолько плохо, как это, да?"


Я заметил, что Марта очень сильна в верности, особенно мертвым. И в клинику, конечно." "Я зашел слишком далеко. Я извинюсь перед ней." "На вашем месте я бы оставил это ненадолго. Просто мой совет." Брок кивнул. "Спасибо".


"Мне самому он никогда не нравился. Не могла выносить, когда он прикасался ко мне, по какой-то причине. Я бы не очень удивился, если бы узнал, что он замышлял что-то странное."


"Как вы думаете, могло ли это иметь какое-то отношение к "козлам" среди пациентов, о которых вчера говорила Марта?"


Глаза Сидни, неизменно водянистые и отстраненные, внезапно сфокусировались, и по его лицу пробежало обеспокоенное выражение. Затем он отвел взгляд и снова начал подниматься на ноги. "Без понятия", - пробормотал он. "Лучше оставить эту тему, старина, а?"


Брок улыбнулся и смотрел, как он чопорно выходит из комнаты. Оглянувшись, он увидел, что Грейс Кэррингтон уже ушла.


Каждый день после обеда в клинике был запланирован часовой отдых, и Брок, не имея ни открыток, которые нужно было написать, ни хороших книг для чтения, не знал, что делать. Назойливый крайний срок сдачи его предстоящего доклада в Риме вызывал у него все большее беспокойство, но ему было трудно думать об этом в нынешних обстоятельствах. Он хотел посетить Храм Аполлона, но не был уверен, как добраться туда через заснеженные сады, одетый так, как был. Он пересек холл, подошел к стойке регистрации и спросил, может ли он увидеть Бена Бромли, коммерческого менеджера клиники, но ему ответили, что в тот день его не было. Брок договорился о встрече на следующий день и вместо этого отправился в библиотеку.


Это было гораздо меньшее общественное помещение, рядом со столовой и также выходившее окнами на север, через сады. Вдоль стен стояли книжные шкафы со стеклянными фасадами, а в центре стоял стол с кожаной столешницей. На большинстве полок стояли потрепанные книги в мягких обложках, подаренные прошлыми пациентами, но на одном книжном шкафу была пометка "Рекомендации - не снимать", и в нем стояла коллекция книг в твердых обложках, среди них том в черном переплете с названием "История Стэнхоупа" на корешке. Брок достал его из кейса и сел с ним в конце стола.


Несмотря на то, что посвящение было не старым - датировано июлем 1978 года, - оно относилось к тем временам, когда копировальные аппараты и текстовые процессоры еще не получили повсеместного распространения, когда люди все еще пользовались копировальной бумагой и листочками для переплета, и в нем чувствовалась преждевременная устареваемость. Она состояла из пожелтевших страниц, скопированных под копирку, машинописного отчета об истории Стэнхоуп-хауса, а совсем недавно и натуропатической клиники Стэнхоуп, составленного некой Фелисити Филд. Это явно был труд любви. Заголовки глав, такие как "Рождается сад с травами" и "Инвалиду возвращают здоровье", наполнены сдержанный энтузиазм, а текст был проиллюстрирован множеством черно-белых фотографий, вклеенных в страницы. Первой была фотография южного фасада дома с маленькой фигуркой Стивена Бимиша-Ньюэлла, едва видимой между колоннами наверху входной лестницы, с поднятым подбородком, как у Муссолини, наблюдающего за партийным митингом. Это сопровождалось посвящением режиссера, в котором высоко оценивались неустанные усилия мисс Филд по описанию прошлого великой вехи английской социальной и архитектурной культуры, стоящей в данный момент на пороге захватывающего нового будущего.


Мисс Филд начала с самого Стэнхоуп-хауса, первоначально принадлежавшего сэру Уильяму Стэнхоупу (1698-1752), члену круга лорда Берлингтона. Как и Берлингтон, Стенхоуп посетил здания Палладио в Италии и решил способствовать возрождению его творчества в Англии, спроектировав свой собственный дом в стиле Палладио в Уилде. Если Берлингтон выбрал виллу "Ротонда" в качестве образца для своего дома в Чизвике, то Стэнхоуп выбрал виллу "Фоскари", известную также как "Малконтента", как объяснила мисс Филд:


Некоторые считают, что название Malcontenta было местным для этого места задолго до того, как Никколо и Луиджи Фоскари построили там свой дом. Гораздо романтичнее история неуправляемой дочери семьи, которая была сослана туда из-за соблазнов венецианского общества, и чей призрак, как говорят, до сих пор обитает в доме. Лорд Стенхоуп, безусловно, предпочел этот последний вариант. Какое бы объяснение вы ни выбрали, название, кажется, прекрасно передает дух местности в Венето, так часто окутанной туманами и испарениями, и, возможно, именно это убедило лорда Стенхоупа, когда он приехал строить на лугах у реки Струд.


Стэнхоуп начал свою версию the Malcontenta вскоре после того, как Айзек Уэр опубликовал свой перевод четырех книг Палладио по архитектуре (как отметила мисс Филд, "из Скотленд-Ярда, в 1737 году"), который был посвящен Ричарду, графу Берлингтону, и на который Стэнхоуп был одним из первых подписчиков. После смерти Стенхоупа его сын поручил Хамфри Рептону в 1796 году обустроить поместье и, следуя вкусу своего отца ко всему классическому и элегическому, поручил Рептону включить в его проект серию памятников, "скромных, но возвышенных", на тему memento mori. Мисс Филд любезно предоставила список всего этого и небольшую карту, показывающую, где их можно найти на территории. Одним из них должны были стать руины четырех ионических колонн, стоящих на холме к северо-западу от дома, по рисунку Палладио древнего храма Фортуны Вирилис в Риме. Позже эти колонны стали частью фасада Храма Аполлона, построенного вместе с западным крылом архитектором Альбертом Фузи в 1910 году для промышленника, которому тогда принадлежал Стэнхоуп-Хаус. Мисс Филд, очевидно, понравилась цитата, которую она привела из серии "Здания Англии" Певзнера, касающаяся этих дополнений, как "неудачных усилий, которые, наряду с одновременной реконструкцией Фузи большей части интерьера оригинального дома, могут быть описаны только как искажения того, что было одним из лучших домов в неоклассическом стиле в стране".


Брок пролистал до конца рассказ мисс Филд об истории здания, о том, как оно пришло в запустение после Второй мировой войны, став "домом для пауков и плесени". В этот момент дверь библиотеки открылась, и вошел мужчина. Он кивнул Броку и подошел к одному из книжных шкафов. Его волосы были длинноватыми и волнистыми над драчливым мясистым лицом, а его халат выглядел так, словно был сшит на заказ на Сэвил-Роу, двубортный, подчеркивающий достоинства костюм, который не придавал ему того уютного домашнего вида, в который быстро облачается большинство пациентов. Из верхнего кармана он достал очки, которые демонстративно поднес к лицу, сосредоточенно нахмурившись и выпятив подбородок, что, по мнению Брока, больше походило на демонстрацию мужского доминирования, чем на серьезную попытку сосредоточиться на названиях книг в мягкой обложке.


Брок продолжил чтение, пропуская титанические усилия доктора и миссис Бимиш-Ньюэлл по восстановлению дома, расчистке джунглей, которые они обнаружили в саду, окруженном стеной, и восстановлению органического выращивания овощей и трав на почве, которая никогда не знала современных химических гербицидов или пестицидов, а также по рациональному использованию земельных владений вокруг дома.


"Интересуешься древней историей, да?" Голос из-за его левого плеча был глубоким и звучным, как будто его обладатель был заядлым курильщиком сигар или только что проснулся. Брок посмотрел на него.


"На самом деле, просто просматриваю", - сказал он и протянул руку. "Дэвид Брок".


" Норман де Лойнс, " представился мужчина и сел рядом с Броком. "Я так понимаю, ты новенький. Только что за обедом подслушал ваши маленькие размолвки с леди Мартой. Ничего не мог с собой поделать, я сидел за столом позади тебя. Она невозможная корова, не так ли? Я называю их S 8c M, их двоих, хотя они, конечно, не те, Сидни - неисправимый мазохист. Приходится быть, мириться с ней. Иногда я развлекаю себя, когда мне приходится выслушивать какую-нибудь утомительную дискуссию о фруктах и орехах или о том, как испражняться биологически безопасным способом, представляя ее в роли мадам Лэш. Пугающая мысль, да?"


Де Лойнс игриво хихикал, пока не вызвал усмешку у Брока. Затем улыбка исчезла с его лица, и он резко спросил: "Что вас интересует в Алексе Петроу?"


Брок уставился на книгу в руке мужчины и заметил название "Разборка в Пурпурном ущелье". - Кто? - спросил я.


"Парень, который умер здесь в прошлом году. Вы спрашивали о нем."


"О, да. Просто любопытство. Я вспомнил, что читал газетные сообщения."


"У них, конечно, был отличный день".


"Марта Прайс, похоже, считает, что его оклеветали".


"О, я полагаю, он ей потворствовал. Он умел развлекать дам. Он был очаровашкой, когда хотел быть."


"Очевидно, ты здесь завсегдатай".


"Ммм. Я знал его довольно хорошо, если вы это имеете в виду.


Конечно, был большой шок, когда он ушел." Он не казался сильно обеспокоенным.


"Да, это, должно быть, вызвало настоящий переполох. Вы были здесь в то время?"


Де Луан кивнул. Полиция перевернула все вверх дном. Они были очень тщательными - на самом деле, удивительно. С тех пор мы были беднее без молодого Алекса", - добавил он. "Он принес нечто такое, чего нам не хватает. В большинстве людей, которые приходят сюда, есть фатальная черта морального пуританина. Делает их скучными, как некрепкий чай. Или, может быть, это вам нравится?"


Это казалось вызовом, и Брок улыбнулся. "Нет, нет. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Но, может быть, это из-за диеты. Еще через пару дней на воде и лимонном соке я перейду на слабый чай, как на крепкое мясо."


Де Лойнс рассмеялся, издавая визгливый звук, запрокинув голову. "Мой дорогой друг, нам придется позаботиться о тебе. После начального периода Стивен назначит вам несколько витаминов, чтобы вы снова могли двигаться. Тогда нам придется найти тебе что-нибудь более приятное, чтобы вонзить в тебя зубы."


Он поднялся на ноги. "Рад пообщаться с тобой, Дэвид. Мы еще встретимся ... О." Он остановился на пути к двери и оглянулся. "Вы уже говорили с Беном Бромли? С ним стоит поболтать, если тебе интересно, " он указал на книгу Фелисити Филд" лежащую перед Броком, - что происходит в этом месте."


"На самом деле, у меня назначена встреча с ним завтра, Норман".


"Хорошо, превосходно. Интересный парень, наш Бен. Маленький, но прекрасно сложенный." Он злобно улыбнулся. "Увидимся".


Брок смотрел, как за ним закрывается дверь, поморщился и глубоко вздохнул. Он опустил голову, уставившись на книгу, но не видя ее. Де Лойнса не было в списке Кэти. Он был здесь в октябре прошлого года, но его не было в ее чертовом списке.


Брок покачал головой и моргнул. Сосредоточившись на странице в T?4 перед ним, он заметил фотографию с подписью "Доктор и миссис Бимиш-Ньюэлл вскоре после открытия клиники Стэнхоуп для первых пациентов - сентябрь 1977 года". Режиссер выглядел значительно моложе, его лицо было более худым и безбородым, волосы более густыми и длинными. Рядом с ним стояла темноволосая красавица, даже отдаленно не похожая на Лору Бимиш-Ньюэлл.


Нахмурившись, его мысли все еще были заняты де Лойнсом, Брок пролистал книгу назад, ища дальнейшие упоминания о том, что предположительно было Бимиш -первой женой Ньюэлла. В конце концов он нашел ее имя, Габриэле, и краткий рассказ об их встрече и влюбленности, когда он был студентом-медиком в Кембридже, а она итальянкой, изучавшей английский в одной из языковых школ города. Судя по ее последующим комментариям, мисс Филд отдала большую часть заслуг в выборе Стэнхоуп-Хаус для новой клиники Габриэле и предложила читателю отметить, насколько удивительно уместным был этот выбор, учитывая, что молодая жена директора была родом из того же региона северной Италии, откуда был родом сам Палладио.


Брок пожал плечами и захлопнул книгу, его лицо все еще было хмурым, когда он думал о де Лойнсе. Когда он вернул историю на ее место среди справочников, он поискал и нашел экземпляр Кто есть кто. Семья де Лойнсов имела три записи: бригадир, член парламента, и их племянник Норман, сорока шести лет, хирург-ортопед. Козел Норман, подумал Брок и захлопнул стеклянную дверцу книжного шкафа.


Управлением стрессом руководила энергичная, жилистая женщина средних лет, которая очень нервировала свой класс, настаивая, чтобы они начали с индивидуальной открытости группе, разделяя какой-то конкретный страх. Брок признался, что его преследовала мысль о том, чтобы предстать перед огромной, ожидающей аудиторией и обнаружить, что и его разум, и страницы с заметками, которые он принес, необъяснимым образом пусты. Терапевт энергично кивнул и сказал ему, что у него был страх разоблачения.


После этого неловкого начала был период теории о причинах стресса и биохимических эффектах подготовки к бегству или драке. Лица пациентов одного за другим становились вежливо пустыми, пока каждому из них не была предоставлена анкета для оценки их собственного уровня стресса. "Пытались ли вы выследить убийцу в течение последних нескольких дней?" не фигурировало среди вопросов, и поскольку он недавно не развелся, не переехал, не потерял работу или близких родственников, оценка Брока была позорно низкой.


Наконец, появились техники управления стрессом, в частности релаксации, и эта, по крайней мере, была исключительно успешной. Каждый пациент неподвижно лежал на полу, положив голову на маленькую подушку, закрыв глаза, следуя инструкциям по дыханию, затем расслаблению мышц и, наконец, успокоению разума, и вскоре сладкозвучный голос женщины сопровождался сначала одним, затем несколькими носовыми бормотаниями, которые неуклонно становились громче по мере того, как она вела пациентов, которые не спали, по идиллическому летнему лесу воображения.


Выходя из комнаты, Брок заметил лаймово-зеленый спортивный костюм Грейс Кэррингтон, исчезающий в коридоре подвала. Он последовал за ней и, наконец, подошел к двери в конце западного крыла, которая вела наружу, в сады. Он почувствовал резкий запах свежего воздуха в коридоре, к которому он уже привык в перегретой атмосфере дома. На коврике у двери было немного снега, занесенного ветром, когда она уходила. Пара белых туфель-слипонов, все еще теплых от ее ног, лежала рядом с ковриком, а рядом с ними полдюжины пар веллингтоновых ботинок, а также коллекция зонтиков и тростей, которые, по-видимому, были доступны пациентам для повседневного использования. С ряда колышков наверху свисало несколько ярко-оранжевых анораков.


Брок выбрал себе ботинки и пальто самого большого размера, какие только смог найти, выбрал трость с круглой ручкой и вышел в холодный полдень. От глотка свежего воздуха у него закружилась голова, и ему пришлось моргнуть, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке, словно встряхиваясь после глубокого сна. Ее следы были довольно четкими, изгибаясь вдоль заснеженной гравийной дорожки, которая вела к холму и Храму Аполлона.


13


Брок шел по снегу вслед за Грейс Кэррингтон до самых ступеней храма и увидел, где она начистила ботинки у порога. Высокие двери со стеклянными панелями, деревянные рамы которых слегка покоробились за годы небрежения, жалобно заскрипели, когда Брок потянул их на себя, открывая, и он услышал эхо звука внутри. В верхнем зале не было никаких признаков ее присутствия, и, когда его глаза немного привыкли к тусклому освещению, Брок двинулся вперед, его ботинки стучали по мраморным панелям пола, пока он не достиг решетки со свастикой. Все еще.никаких признаков того, что она была там, за исключением, возможно, слабейшего запаха мыла или духов в сыром воздухе.


Он нашел маленькую винтовую лестницу, ведущую в нижнюю комнату, и неуклюже спустился вниз, его неуклюжие резиновые сапоги были слишком велики для треугольных каменных ступеней. Когда он достиг дна, он сначала не заметил ее. Она неподвижно стояла перед консолью органа под решеткой, именно там, где был найден Алекс Петроу. В тени ниши ее лицо было очень бледным, рука поднесена ко рту, глаза широко раскрыты от страха, и она выглядела так, как будто вот-вот закричит.


"Боже милостивый!" Сказал Брок. "Ты заставил меня вздрогнуть".


" Кто ты? " прошептала она.


"Брок, Дэвид Брок. Я здесь новенький. Прибыл только вчера. Я просто изучал. С тобой все в порядке?"


Она обратила внимание на его оранжевую куртку с капюшоном и резиновые сапоги, такие же, как у нее.


"Да". Он услышал, как она глубоко вздохнула. "Ты напугал меня. Я услышал звук входной двери, затем твои шаги и постукивание твоей палки. А потом я услышал, как ты спускаешься по лестнице. Я внезапно почувствовал себя очень напуганным. Глупый..."


"О нет, я могу точно представить, как это должно было звучать. Это очень жуткое место. Имейте в виду, в данный момент я нахожу все немного странным."


" Мне жаль, " она шагнула к нему из темноты, " меня зовут Грейс Кэррингтон." Они официально пожали друг другу руки. "На самом деле, я видел тебя. Я думаю, ваша комната рядом с моей." Ее голос звучал слабо, как у призрака, который может исчезнуть в любой момент.


"Ах. Я был в библиотеке после обеда, " сказал Брок, пытаясь наполнить холодное пространство вокруг них уверенностью своего голоса, " и я нашел историю дома и поместья. Там упоминалось это место, так что я подумал, что стоит взглянуть. Храм Аполлона." Он фыркнул, как бы желая своим скептицизмом рассеять любые затяжные миазмы.


"Он был богом музыки", - сказала она, указывая на органный пульт позади нее.


"Да, и об искусстве исцеления - подходящем для клиники, я полагаю. Отождествлялся также с солнцем, как дарителем жизни, так и разрушителем. Удивительно, сколько рабочих мест они смогли сохранить в те дни."


Она выдавила из себя улыбку. "Вы сказали, что находите это здесь немного странным".


"Да. Это мой первый раз. Все это кажется довольно странным."


"Ты скоро привыкнешь к этому. И когда вы соберетесь уходить, вы обнаружите, что мир снаружи поначалу кажется таким же странным."


"В каком смысле?"


"Я обнаружил, что стал ... отстраненным от этого". "Так ты делал это несколько раз?"


Грейс внезапно вздрогнула. "Пойдем наверх", - сказала она и направилась к подножию лестницы. "Это мой третий визит. Я не такой постоянный посетитель, как Марта или Сидни - я видел, как ты разговаривал с ними сегодня во время ланча."


"Да". Голос Брока стал приглушенным, когда он поднимался по винтовой лестнице. "Я думаю, Марта решила взять меня под свое крыло".


Грейс стояла наверху, ожидая его, и снова улыбнулась выражению его лица. "У нее есть привычка делать это с новыми людьми. Через некоторое время она тебя отпустит."


"Я думаю, что, возможно, я уже исчерпал ее терпение. Я ее сегодня немного расстроил."


"А ты? Как тебе это удалось?" Они медленно пошли обратно по нефу.


"Я вспомнил, что видел кое-что, о чем сообщалось в газетах в прошлом году, об одном из здешних сотрудников, которого нашли повешенным. В этом здании."


Грейс остановилась и повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо. "Да. Что ты сказал?"


"Я просто пытался выяснить, что, по ее мнению, произошло на самом деле. Боюсь, она обиделась, подумала, что я клевещу на этого человека."


Грейс отвернулась, поначалу ничего не сказав. Затем: "Я тоже был здесь".


Брок ждал, что она скажет еще, и когда ничего не последовало, он заговорил осторожно, понизив голос. "Только что, Грейс, когда я наткнулся на тебя там, внизу, мне пришло в голову, что ты, должно быть, стоишь на том самом месте, где его нашли".


Она долгое время не обращала внимания на его комментарий. В конце концов она снова повернулась к нему и сказала: "Я думаю, многие из нас ... хотели бы знать, что произошло".


"Марта сказала наркотики".


"Это то, что они сказали на дознании. Но вы видели, на что это похоже там, внизу ... Зная его, в это трудно поверить."


Они на мгновение остановились у дверей, в пространстве за четырьмя ионическими колоннами фасада храма.


"Эти колонны стояли здесь за сто лет до того, как был построен храм", - сказала Грейс, положив руку на рифленую поверхность одной из них и поковыряв ногтем лишайник. Видите ли, они должны были стать руинами, чем-то, на что можно было бы любоваться из дома или прогуливаясь в садах. Чтобы напомнить вам о течении времени, о вашей смертности."


"Да, это упоминалось в книге, которую я читал в библиотеке", - сказал Брок. "И вы знаете и о других вещах тоже?"


"Нет. Какие еще вещи?"


"Разорение было всего лишь одним из серии mementi mori - это множественное число? Согласно книге, остальные все еще должны быть где-то на территории. Я подумал, что мог бы в какой-то момент организовать экспедицию, чтобы попытаться выследить их."


Она улыбнулась. "Это хорошая идея. Ты должен рассказать мне, что ты нашел."


"Почему бы тебе не присоединиться ко мне? В такую погоду было бы безопаснее исследовать окрестности парами, на случай, если кто-то из нас заблудится в сугробах."


Она не ответила, и они направились к дому, тишина нарушалась только звуком их шагов, пока Брок не сказал: "Я встретил сегодня кое-кого еще, кто сказал, что был здесь в октябре прошлого года, когда этот парень умер. Норман де Лойнс. Вы встречались с ним тогда?"


"Да, я действительно помню его. Он стал непопулярен среди некоторых сотрудников. Уборщица, я думаю. Насколько я помню, он был в чем-то довольно высокомерен - он ведь не ваш друг, не так ли?"


"Нет, нет". Глаза Брока изучали их первоначальные следы, когда они возвращались по своим следам, глубокое сцепление подошв их ботинок проявлялось в виде двух разных узоров. Он заметил, что был также третий рисунок следов, с характерным ромбовидным следом от каблука, направляющийся к храму и в некоторых местах перекрывающий следы, оставленные Броком и Грейс. Брок остановился и оглянулся на холм, но никого не увидел. Когда они подошли к двери в западное крыло, можно было разглядеть эту третью цепочку следов, извивающуюся к ним со стороны автостоянки, ее истоки терялись в дорожной слякоти.


"Хорошо", - сказала Грейс, когда они закрыли за собой дверь и начали снимать верхнюю одежду. Она была быстрее Брока и закончила, когда он все еще боролся со своей курткой. "Я пойду с вашей экспедицией. Когда ты хочешь уехать?"


"Как насчет завтрашнего дня?"


Она кивнула. " Я встречу тебя здесь, внизу, " и она быстро пошла прочь по коридору.


В тот вечер после ужина в гостиной для пациентов был показан видеоролик о Золотом пруду. Брок пропустил и ужин, и видео и, выпив еще один стакан воды, заставил себя немного поработать над своей статьей.


Сеансы лечения на следующее утро были повторением сеансов предыдущего дня, с гидротерапией, за которой последовали физиотерапия и массаж. У него было мало возможности поговорить с задействованным персоналом, и он не видел никаких признаков Розы, с которой он надеялся встретиться снова.


В два, после обеденного перерыва, пациенты разошлись, некоторые в свои палаты, чтобы отдохнуть, другие в гостиную, чтобы почитать утренние газеты или в игровую комнату, чтобы сыграть партию в карты. Брок пошел в приемную, чтобы успеть на встречу с Беном Бромли. Секретарша подняла для него крышку стойки и подвела к двери в задней части своего кабинета, постучала и впустила его. Ожидая увидеть переделанный чулан, который описала Кэти, Брок был удивлен просторным офисом с большим окном, выходящим на посыпанную гравием террасу перед домом. Мебель и фурнитура, судя по всему, были доставлены недавно и, в отличие от всего остального в здании, были согласованы друг с другом. Остро пахло новым ковром, а также другим запахом, неуловимым и соблазнительным, который Брок не мог точно определить, пока не увидел, что посреди большого стола руководителя неуместны горячий мясной пирог и бутылка пива.


Секретарша, не обращая на них внимания, сказала: "Присаживайтесь, мистер Брок. Мистер Бромли только что вышел. Он вернется через секунду"


Брок сел, загипнотизированный шокирующе вопиющей демонстрацией на столе. Он подумал, не было ли это своего рода испытанием, не наблюдал ли Бимиш-Ньюэлл за ним скрытой камерой, ожидая увидеть, не сломается ли он и не бросится ли к запретному плоду.


Через некоторое время ворвался Бромли, весело пожал Броку руку и, обойдя стол, сел в большое кресло с пневматическим приводом за письменным столом. Его лосьон после бритья был очень сильным. "Извините за это", - сказал он, указывая на пирог и пиво. "Я задержался в городе, ведя переговоры с горностаями и ласками в банке. Продолжалось гораздо дольше, чем я ожидал, и я пропустил свой обед. Полагаю, вы свое уже получили?"


Брок кивнул. "Пожалуйста, продолжайте. Не дайте ему остыть." Он попытался отвести взгляд.


"Что ж, если ты действительно не возражаешь, я мог бы просто сделать это. На самом деле, я зверски проголодался. Всегда так со мной поступает, говоря о деньгах." Бромли ухмыльнулся и откусил большой кусок от пирога. Пока он жевал, он продолжал говорить. "Ну что ж, Дэвид, ммм, ммм, что я могу для тебя сделать?"


Брок кашлянул, прочищая слюну в горле. "Что ж ... это доктор Бимиш-Ньюэлл предложил мне поговорить с вами. О возможности инвестирования в клинику. Затем я разговаривал с Норманом де Лойнсом, и он предложил то же самое."


"Ммм, ммм". Бромли энергично кивнул, облизал губы и откусил еще кусок пирога. Соус потек по его подбородку. "Хорошая идея. Стивен действительно упоминал о вас при мне. Насколько я понимаю, это ваш первый визит."


"Да. Должен признать, я довольно новичок во всем этом. Я действительно мало что знаю об этом. Я приехал только в понедельник."


"Ммм. Ну, я полагаю, Режиссер нарисовал картину, ммм, медицинской стороны вещей. Очевидно, что в этом отношении Stanhope может предложить продукт высочайшего качества. Может быть, уникальный. Что, вероятно, также стало очевидным для вас, так это то, что Стэнхоуп - это сообщество единомышленников. Это очень важная часть философии, ммм; это не просто какое-то стерильное амбулаторное учреждение или коммерческая жировая ферма."


Бромли кивнул своим собственным словам и сделал короткую паузу, чтобы отхлебнуть из бутылки пива и еще раз откусить от остатков пирога. "Но третий аспект Стэнхоупа, ммм, ммм, который, возможно, не так очевиден на первый взгляд, Дэвид, заключается в том, что это также очень надежное деловое предприятие. Я покажу вам цифры в виде галочки. Как видите, три вещи - здоровье, сообщество и предприимчивость. Вместе они создают действительно особый инвестиционный контекст."


Он позволил этому осмыслиться, пока доедал пирог, завернул противень в фольгу и бросил его в корзину для мусора. "Потрясающе", - сказал он.


Брок с сожалением оторвал взгляд от кусочка фольги и вернул свое внимание мужчине, потягивающему пиво за стойкой. Он заметил, что у Бромли были какие-то проблемы с кожей вокруг носа и бровей, которые придавали его пухлому лицу слегка воспаленный вид. "Но разве клиника не благотворительная? Можете ли вы инвестировать в благотворительность?"


Бромли вытер рот тыльной стороной ладони и хитро улыбнулся Броку. "Хорошая мысль, Дэвид. Хороший довод. Фонд Стэнхоупа является зарегистрированной благотворительной организацией, да. Натуропатическая клиника Стэнхоуп и фонд Стэнхоупа - нет. Речь идет о том, чтобы позволить людям участвовать в делах Stanhope множеством различных эффективных с точки зрения налогообложения способов, в соответствии с их потребностями и склонностями - в качестве пациента, доверенного лица, донора, акционера или друга."


"Друг?"


"Я полагаю, что, возможно, именно это имели в виду Стивен и Норман, когда предложили тебе поговорить со мной, Дэвид. У нас есть ограниченный круг членов сообщества Стэнхоуп, которое мы называем "Друзья Стэнхоупа". Можно сказать, что это все остальные категории, объединенные в одну. Они платят ежегодный взнос, который делает их акционерами предприятия, а также частично идет на поддержку благотворительной деятельности Фонда. В свою очередь, Друзья получают доступ к ряду услуг Stanhope на привилегированной основе. Они могут приезжать сюда, например, на короткое время по льготным тарифам и иметь доступ к необходимым им терапевтическим процедурам, разовым или нет, по своему желанию. Это как клуб, Дэвид. Они могут заскочить на выходные, развеяться, встретиться со своими приятелями. Одинокому мужчине это могло бы вполне подойти - уединение от стрессов и напряжения большого города? У них есть своя гостиная наверху, " он усмехнулся и подмигнул Броку. "Видите ли, тупой официант, который обслуживает столовую из кухни внизу, поднимается в гостиную для друзей. Они сами договариваются с кухней."


"Ах, да, я вижу в этом заслугу. Что ж ... как я уже сказал, Бен, в данный момент я все еще не могу прийти в себя, но концепция, безусловно, звучит интересно. Я думаю, мне следует узнать немного больше."


Бромли кивнул. "Здоровье, общество и предприимчивость, Дэвид. В нем уникальным образом сочетаются три основных ингредиента Stanhope."


"Я бы подумал, что предпринимательская сторона, возможно, расходилась с двумя другими аспектами, хотя? Я имею в виду, у меня не сложилось впечатления от доктора Бимиша-Ньюэлла, что зарабатывание денег было приоритетом."


"Что вы о нем думаете?" Бромли откинулся на спинку стула и посмотрел на Брока поверх горлышка бутылки с озорной и, возможно, слегка лукавой усмешкой.


"Он был очень впечатляющим на нашей единственной встрече. "Харизматичный" - это, наверное, подходящее слово."


"Харизматичный" Бромли торжественно кивнул. "Да, тут ты прав, Дэвид. Он блестящий специалист в своей области, замечательный вклад в клинику. Такова его роль. Денежная сторона его не очень волнует. Это предоставлено таким трутням, как я. Но мы все - часть команды, некоторые из нас более заметны, чем другие, но у всех есть свои роли, которые нужно играть."


"Да-а". В голосе Брока звучало сомнение. "Я уверен, что ты понимаешь. Но, в конце концов, это место действительно принадлежит доктору Бимиш-Ньюэллу, не так ли? Я просто задумался об этом, когда возникла идея инвестирования."


"Что ты имеешь в виду, Дэвид?"


"Ну, а что было бы, если бы с ним что-нибудь случилось?" Я имею в виду, предположим, однажды выяснится, что он кого-то убил, Бен?"


"А?" - Спросил я. Бен замер, а затем выпрямился, как будто кресло выбрасывало его, но в замедленной съемке. Он уставился на Брока и, когда Брок больше ничего не сказал, спросил: "Что, черт возьми, это значит, Дэвид?"


"Ну, такое может случиться с врачами, не так ли? Какой-то несчастный случай, пациент со слабым сердцем и обиженные родственники, затеявшие тяжбу. В наши дни это происходит постоянно, не так ли?"


"О ... да, я понимаю, к чему ты клонишь. На мгновение мне показалось, что вы предлагаете ..." Он откинулся назад, и сиденье вздохнуло под ним. я понимаю твою точку зрения, Дэвид. Как потенциальный инвестор, вы, естественно, были бы обеспокоены организацией, состоящей из одного человека, которая может развалиться в одночасье, если этому одному человеку все это надоест, он сбежит с женой молочника или, как вы говорите, попадет в какой-нибудь несчастный случай. Я читаю твои мысли?"


Он не был, но Брок все равно кивнул.


"Это было бы так еще пять или шесть лет назад, Дэвид. До этого я, конечно, не был бы заинтересован в том, чтобы выбрасывать в это заведение что-либо из своих кровно заработанных денег." Бромли понимающе улыбнулся, повертел бутылку пива, чтобы убедиться, что она совершенно пуста, затем отправил ее в корзину.


"Абсолютно никакого финансового контроля", - продолжил он. "То, что выдавалось за книги, было шуткой. Я говорю это в духе открытости, Дэвид, а не для того, чтобы критиковать Стивена. Это просто не было его сильной стороной. Его сильные стороны заключались в другом, и ему посчастливилось встретиться с сэром Питером Мейплзом как раз в то время, когда он больше всего в нем нуждался. Сэр Питер смог совместить свою деловую хватку с видением хорошего доктора и создать клинику на прочной, долгосрочной основе, в которой другие могли бы чувствовать себя комфортно, участвуя. Доктор Бимиш-Ньюэлл теперь является частью команды - важной частью, конечно, отвечающей за программы здравоохранения, точно так же, как я отвечаю за реализацию бизнес-плана и за текущее финансовое управление. Но это не обязательная часть.


"Это то, что я только что имел в виду, говоря о команде", - продолжил Бромли, задумчиво глядя в потолок. "Из своего опыта работы во многих различных видах бизнеса, больших и малых, я узнал, что харизматичные люди, какими бы необходимыми они ни были для обеспечения начальной динамики, в конечном итоге настолько сильны, насколько команда, которую они способны сформировать вокруг себя. И у нас здесь очень сильная команда, Дэвид."


Бромли нахмурился. "В любой организации после достижения определенного этапа предприятие может обойтись без харизматичного лидера, но харизматичный лидер не может обойтись без команды. Это моя точка зрения, Дэвид. Поверьте мне, это правда, что они говорят о том, что незаменимых нет. Я усвоил это на собственном горьком опыте."


"Достаточно верно", - печально заметил Брок. "Ну, а есть ли проспект для друзей, Бен?"


"Не совсем так, Дэвид, но у меня есть кое-какая информация по финансовой части". Он поднял свою коренастую фигуру со стула, подошел к картотечному шкафу и достал папку. Он передал Броку единственный лист бумаги. "Это текущая цифра за этот год".


Брок прочитал верхнюю строчку и моргнул. Годовой гонорар оказался примерно равным тому, что он заработал за два месяца.


"Часть гонорара может быть обозначена как пожертвование на благотворительность и таким образом получить налоговые льготы, Дэвид, а часть - как покупка акций, привлекающая будущие дивиденды. Расчеты иллюстрируют конечный результат для типичного вкладчика, но вы бы хотели обсудить это самостоятельно со своим бухгалтером."


"Да, да. Это интересно. И как это можно применить?"


"Как я уже сказал, это похоже на клуб. Существующий участник должен назначить вас, и членство в целом должно вас принять. Это небольшая группа единомышленников."


"У вас есть список участников?"


Бромли улыбнулся. "Только для глаз членов клуба, Дэвид. Но я думаю, вы можете считать, что вы уже встречались с одним из них."


"Ага. А как насчет женщин? У меня создалось впечатление, когда вы только что говорили, что Друзьями были преимущественно мужчины?"


"Так уж получилось, что все они мужчины. Конечно, нет причин, по которым там не должно быть женщины. Просто пока никто не был номинирован. Стивен упомянул, что ты работаешь в Министерстве внутренних дел, Дэвид."


Брок кивнул. "Ты дал мне много пищи для размышлений, Бен. Я, пожалуй, пойду на дневной сеанс психотерапии, а ты займись своей работой."


Бромли расслабился в своем кресле. "Что за пытка сегодня днем, Дэвид?"


"Йога".


Бромли ухмыльнулся. "Вы слышали, что случилось с женщиной из индийской резины, которая ушла с продавцом карандашей?"


" Нет, я не могу сказать...


Брока пощадила секретарша в приемной, которая просунула голову в дверь, чтобы напомнить Бромли о его следующей встрече. Они пожали друг другу руки, и, уходя, Брок получил еще одну папку с брошюрами.


Когда дневное заседание закончилось, Брок забрал из своей комнаты пальто, перчатки и шарф, готовясь к прогулке с Грейс Кэррингтон. Она ждала у двери в подвал и рассмеялась, когда увидела его снаряжение.


"Я сделал то же самое". Она показала ему свои шерстяные варежки, шарф и шапку, все в яркую радужную полоску. "Надеюсь, у вас есть карта или что-то в этом роде".


Когда они натянули ботинки, Брок размашистым жестом достал из кармана пиджака листок бумаги. "Скопировал это сам. Местоположения отмечены крестиками и цифрами."


"Очень впечатляет. Тогда пошли."


Она толкнула дверь, открывая ее. Холодный воздух ударил им в ноздри и превратил дыхание в пар.


"О, это замечательно!" Грейс крикнула ему через плечо: Солнечный свет лился с голубого неба и ослепительно отражался от каждой покрытой снегом поверхности. Брок захлопнул за собой дверь и протиснулся вслед за ней.


Они обошли вокруг дома, где подъездная дорожка расширялась и переходила во двор перед крыльцом. На дальней стороне этого района два ряда кипарисов образовывали узкую аллею, ныне неиспользуемую и заросшую, ведущую на восток.


"Где-то на этой аллее, " крикнул Брок, пыхтя, чтобы не отстать от нее, " должны быть какие-то фрагменты".


Они нашли их на полпути вниз слева: несколько больших каменных капителей, наклоненных под странными углами, частично занесенных сугробами.


"Похоже, у строителей дома кое-что осталось", - сказал Брок, но Грейс покачала головой.


"Не тот типаж. Они коринфские, тогда как те, что на колоннах дома и храма, ионические. К тому же они слишком большие. Тревожно видеть их вот так разбросанными по земле, " добавила она, " зная, что им самое место на верхушках колонн. Вы чувствуете, как будто произошла какая-то катастрофа."


Они дошли до конца проспекта, где путь им преградила каменная пирамида высотой примерно в человеческий рост.


"Что ж, этот вопрос кажется достаточно ясным", - сказал Брок. "Египетский памятник мертвым".


"Или римский: Пирамида Цестия, например".


"Ты хорош в этом".


"Раньше я преподавал историю искусств. Давным-давно."


Казалось, был только один путь вперед, через брешь в живой изгороди, и они оказались в саду разросшихся кустарников, чьи покрытые снегом ветви едва давали им место для прохода. Кусты поредели, и они вышли на поляну с каменной скамьей напротив старого раскидистого тиса. Под ним стоял большой каменный блок, слегка наклоненный в том месте, где его расшатали корни дерева.


Грейс смахнула снег со скамейки и села, в то время как Брок вышел вперед, чтобы осмотреть памятник. "Это немного похоже на алтарь", - сказал он, просовывая голову под ветви тиса, чтобы подобраться к нему поближе. Затем, заметив, что на самом деле это был не цельный блок, а тяжелая каменная крышка, он сказал: "Нет, это больше похоже на саркофаг. На лицевой стороне вырезаны какие-то буквы."


"Что там говорится?" Грейс позвала его.


"И в "Аркадии эго": Брок объяснил ей это. "И в Аркадии I. Что это должно означать? Я не могу поверить, что кто-то действительно когда-либо говорил на этом языке. Это все равно, что пытаться разгадать кроссворд. Здесь даже нет глагола."


"В том-то и дело". Позади него тихо раздался голос Грейс. "Двусмысленность добавляет смысла".


Что-то в ее тоне заставило его остановиться и оглянуться на нее. Сквозь ветви тиса он увидел слезы, текущие по ее щекам. Он поспешил назад и сел рядом с ней на скамейку. "Грейс, в чем дело?"


Она покачала головой и быстро вытерла лицо перчаткой. Через некоторое время она сделала глубокий вдох и заговорила. "Мой первый визит в Париж был с моим мужем, до того, как мы поженились. Это была замечательная поездка, именно такой, какой она должна быть - была весна, мы были влюблены, ты знаешь ... Так или иначе, в Лувре мы видели знаменитую картину Пуссена. На нем изображена группа пастухов в Аркадии, стоящих вокруг могилы, которую они только что обнаружили, как и мы. На могиле есть слова Et в Arcadia ego:


Она пожала плечами, и ее голос стал более деловым, будничным. "Вы могли бы представить глагол в прошедшем времени, И я был в Аркадии, как будто человек в могиле говорил с нами из прошлого, вы знаете, подумайте обо мне; я тоже жил здесь, как и вы. С другой стороны, глагол может быть в настоящем времени, и в этом случае говорит не мертвый человек, а сама смерть. Помни, даже в Аркадии я здесь".


"Да, я понимаю", - кивнул Брок. "Ты хорош в этом. Но почему это тебя расстраивает?"


Она некоторое время ничего не говорила, и он наблюдал за ее упрямым профилем, пристально смотрящим на снег у ее ног.


"Я собираюсь умереть", - прошептала она наконец.


Он был ошеломлен. "Что вы имеете в виду?"


Она изо всех сил пыталась взять себя в руки. "Конечно, все умрут, мы все это знаем. Только мы этого не делаем, не совсем. Мы просто не верим, что это когда-нибудь действительно произойдет. Но я знаю, что это случится со мной. Меня выбрали."


" Выбрали?" Брок осознавал, насколько напряженными и неподвижными были их тела.


"Когда я была девочкой, подростком, " прошептала она, и внезапно ее голос прозвучал очень устало, " я помню, как читала об одной деревне в Испании во время гражданской войны. Это было в Хемингуэе? Я не знаю, я читал о нем тогда, я думаю ... В любом случае, эта деревня находилась высоко на склоне горы, и с одной стороны деревенской площади был отвесный утес. Когда одна сторона получила контроль над деревней, всех людей, которые поддерживали другую сторону, отобрали, одного за другим отнесли к краю обрыва и сбросили вниз."


Она сделала паузу, как будто наблюдая за сценой, спроецированной на белую поверхность земли.


"Я был в ужасе, представив, на что это, должно быть, было похоже, ожидая своей очереди, наблюдая, как поднимают других, борющихся, умоляющих и кричащих, а затем исчезающих за краем. А затем видеть, как взгляды обращаются на тебя, осознавать, что теперь это ты, чувствовать их руки на тебе, несущие тебя в пустоту."


Грейс остановилась, чтобы перевести дух, дрожа, а Брок молча ждал.


Еще один глубокий вдох, похожий на безмерный вздох. "У меня рак, Дэвид. Вот и все. У меня рак." "О, Грейс, я..."


"Они впервые обнаружили это в июне прошлого года. Опухоль в моем боку. Я проходила химиотерапию в течение лета, и, казалось, это сработало. Я потеряла все свои волосы и чувствовала себя мокрой тряпкой, но я была в безопасности. Я знал, что все будет хорошо. Я приходил сюда пару раз, чтобы помочь с восстановлением сил.


"Затем, в прошлом месяце, я пошел на обследование. Мои волосы снова отрастали, и у меня было больше энергии, хотя я все еще чувствовала себя измученной. В каком-то смысле мне это понравилось. Это напомнило мне о том, что я преодолел, и заставило меня почувствовать, что мое тело восстанавливается. Но они обнаружили, что рак все-таки выжил, и он распространился повсюду, глубоко, злокачественно. И я начал понимать, из того, что они сказали, и из того, как они это сказали, что, в конце концов, все будет не в порядке."


Она полуобернула голову и посмотрела ему в глаза. "Меня не будет здесь все лето. Я уйду, в пустоту."


Брок отвернулся, на мгновение не в силах встретиться с ней взглядом. "Благодать ... Мне так жаль."


"То, что действительно заставило меня осознать это, что действительно привело меня в ужас, было то, как Уинстон и мальчики восприняли это. Уинстон - мой муж."


Она сделала еще один глубокий вдох. "У нас двое мальчиков - Ричард, которому восемнадцать, и Артур, которому шестнадцать. В любом случае, они были очень отзывчивыми, заботливыми и все такое, прямо как в первый раз. Только ... Я начал понимать, что они воспринимают это как должное. Они уже провели генеральную репетицию, думая, что потеряют меня, и теперь они знали, как с этим справиться. Это было так, как будто они только что перешли прямо к стадии выздоровления, как будто они уже прошли через отрицание, скорбь и все остальное, и им не нужно было делать это снова.


"Для меня это была полная противоположность первому разу, когда я отвлекся от беспокойства о себе, беспокоясь о том, как они справятся без меня. В тот первый раз, когда я сказала Уинстону, что он не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что снова женился, когда меня не стало, потому что я не представляла, как он справится сам. Он сказал мне не говорить подобных вещей, но теперь я понимаю, что он действительно думал об этом, и теперь я не думаю, что мне это больше нравится. О, дело не в том, что он хочет моей смерти или что-то в этом роде. Я уверен, что он сделал бы все, чтобы спасти меня, если бы мог - это он предложил мне приехать сюда. Просто в своих мыслях он уже продвинулся вперед, к тому времени, когда снова станет одиноким мужчиной, и я думаю, что он не считает эту идею такой уж невыносимой. Сейчас мне трудно смотреть в глаза своим подругам, особенно одиноким, не задаваясь вопросом, не связано ли их столь заботливое поведение с тем фактом, что через месяц или два в моем доме появится привлекательный мужчина, которому понадобится помощь."


Она вздохнула. "Разве это не звучит ужасно? Я даже представляю, как они спрашивают меня, оставлю ли я его одному из них в своем завещании. На самом деле это не совсем ревность. У меня такое чувство, как будто я сижу в поезде на станции, а Уинстон и мальчики рядом со мной в другом поезде, и мы можем разговаривать друг с другом через открытые окна, как если бы мы были все вместе. Но довольно скоро наши поезда покинут станцию и продолжат свое путешествие, и мы все знаем, что пути разойдутся в разных направлениях. У меня ужасное чувство паники, потери, что я больше не буду с ними, что они пойдут своим путем без меня. Может быть, это и есть ревность на самом деле, то, что причиняет такую сильную боль. Это тоже страх. Я в абсолютном ужасе, Дэвид. В первый раз все было совсем не так. Я был храбр, или, по крайней мере, мне казалось, что я способен действовать храбро. Возможно, я просто был в шоке. Теперь я, кажется, окончательно потерял самообладание. И чем спокойнее и внимательнее они становятся, тем больше я паникую. Вот почему мне пришлось на некоторое время уехать от них."


Броку пришло в голову, что для человека, который потратил половину своей жизни на расследование внезапных смертей, предположительно эксперта в этой области, он не мог сказать ей абсолютно ничего полезного.


"Грейс, я чувствую себя такой глупой, предлагая нам выйти сюда ..." Он махнул рукой в сторону саркофага.


"Нет", - она положила ладонь на его руку. "Я рад, что вы это предложили. Это не болезненно. Я действительно хочу смириться с этим. Вот почему я вчера был в храме. Я хотел попытаться понять, что было на уме у Алекса Петроу."


Брок изначально планировал перевести разговор на это. Это была причина, по которой он предложил им прогуляться. Теперь он больше не хотел продолжать это с ней. И все же это вывело их на немного более легкую почву, подальше от невероятно гнетущих фактов истории Грейс. "Как вы думаете, мог ли он знать, с чем ему придется столкнуться?" - спросил он.


"Это то, что я пытался решить. Знал ли он? У него был такой стиль! На его фоне все остальные казались робкими, косноязычными, довольно провинциальными, как будто он принадлежал к более широкому, более экспансивному, более захватывающему миру. Я пытался представить, если бы он знал, что каким-то образом подвергается риску, повел бы он себя по-другому? Или он продолжал бы вести себя так же, рискуя всем, бросая вызов судьбе?"


"Вы чувствовали, что он любит рисковать?"


"О да, я уверен, что так оно и было! Я помню, как однажды несколько милых старичков возвращались в клинику и приехали в ужасном состоянии, потому что они встретили Алекса на дороге на его мотоцикле. Он гнал, как летучая мышь из ада - это было его выражение. Он подхватил это от кого-то, и это ему понравилось. "Я летучая мышь из ада", - говорил он. У него было несколько штрафов за превышение скорости."


"Что ж ... может быть, это лучший способ уйти". Брок пробормотал эти слова прежде, чем смог остановить себя, и тут же прикусил язык. Но Грейс, казалось, не слышала. Она смотрела поверх его плеча, широко раскрыв глаза, выражение ее лица было таким, каким он впервые увидел его в нижнем зале храма.


Брок повернулся в направлении ее пристального взгляда и увидел темную фигуру в капюшоне, неподвижно стоящую и наблюдающую за ними примерно в тридцати ярдах по направлению к высокой живой изгороди, окружавшей северную лужайку дома. Они оставались неподвижными, все трое, в течение долгой секунды, а затем фигура резко повернулась и исчезла за ближайшей изгородью.


"Оставайся здесь", - сказал Брок. Он побежал так быстро, как только мог, к другому концу живой изгороди, перепрыгивая через цветочные клумбы и пучки опавшей листвы. Он бросился за край изгороди и, проскользнув, остановился. Не было никаких признаков присутствия кого-либо еще. Грудь вздымалась от внезапного напряжения в его тяжелых ботинках и пальто, он побежал вдоль изгороди обратно к тому месту, где стояла фигура. Прежде чем он добрался до места, он увидел следы и узнал ромбовидный рисунок каблука. След проходил на несколько шагов вдоль изгороди, затем пересекал ее обратно через пролом и направлялся к поляне, где он оставил Грейс.


"Черт!" - пробормотал он и протиснулся в щель, не сводя глаз со следов. Они обогнули группу кустов, и, посмотрев вверх, он мельком увидел темную фигуру через просвет в кустарнике впереди. Кто бы это ни был, он добрался до Грейс, стоял над ней, и Брок мог видеть ее бледное лицо, обращенное вверх.


Он решил срезать путь прямо к ним, а не следовать по тропинке, и обнаружил, что барахтается по бедра в обманчиво глубоких холмиках нетронутого снега. Две неподвижные фигуры, казалось, не замечали его приближения, когда он с трудом приближался к ним. Наконец, Грейс кивнула и повернулась лицом к Броку, и он понял, что она знала, что он придет, но слушала что-то, что говорила другая фигура. Он тоже повернулся, и Брок увидел кепку с козырьком, выступающую из-под капюшона черной парки, а под кепкой мужское лицо.


"Дэвид! Ты заработаешь себе сердечный приступ, " сказала Грейс с искренним беспокойством.


Ему потребовалось возмутительно много времени, чтобы взять свои вздымающиеся легкие под достаточный контроль, чтобы заговорить. "Кто?.. Кто...?"


"Дэвид, это Джеффри Парсонс. Он управляющий поместьями."


Парсонс протянул руку, и Броку пришлось снять перчатку и пожать ее.


"Что ты делал, притаившись вон там?" - спросил он воинственно.


"Я видел вас, но не хотел прерывать ..." - голос Парсонса звучал встревоженно. И, глядя на него вблизи, на пряди песочного цвета волос, неопрятно падающие на глаза, и слушая его слабый голос, Брок почувствовал себя глупо из-за того, что потратил столько усилий, преследуя его.


"А как насчет вчерашнего? Ты последовал за нами до храма, не так ли?"


Парсонс кивнул. "Я хотел кое-что спросить у миссис Каррингтон. Извините, я не хотел вас беспокоить." Он слабо улыбнулся Грейс, затем нервно Броку, повернулся и пошел прочь.


"Чего он хотел?" - Спросил Брок.


"Он беспокоится о своей девушке, Розе. Хотел знать, разговаривала ли она со мной. Она тоже здесь работает, и мы довольно подружились, когда я был здесь в последний раз." Она вздохнула. "Возможно, мне следует поговорить с ней, попытаться выяснить, в чем дело. Это последнее, что я хочу делать, но, конечно, он не знает о ... " Она резко посмотрела на Брока. "Ты никому ничего не скажешь, Дэвид, хорошо? Я не хотел никому говорить."


"Конечно, нет. Могу ли я чем-нибудь помочь - с Роуз, я имею в виду?"


Она покачала головой. "Я даже не уверен, что он хочет, чтобы я подошел к ней. Он такой напряженный. Интересно, в нем ли ее проблема:


14


Брок встретился с Роуз на следующее утро, хотя обстоятельства были таковы, что ее проблемы не занимали его в первую очередь. Она исполняла обязанности ассистента Стивена Бимиша-Ньюэлла на первом сеансе иглоукалывания Брока, мысль о котором вызывала у него необоснованные опасения.


"Есть какие-нибудь побочные эффекты от голодания, Дэвид?"


Бимиш-Ньюэлл усадил Брока на край кушетки, действительно похожей на тележку, высотой по пояс, и теперь измерял его кровяное давление, прежде чем начать лечение. Комната была одной из серии небольших, скудно обставленных комнат, которые тянулись вдоль одной стороны коридора в подвале и были соединены дверями с панелями из матового стекла.


"Нет, я, кажется, справился с этим нормально, после первого шока". Брок внезапно подумал о мясном пироге Бена Бромли, и в животе у него негромко заурчало. Он посмотрел на Роуз, ожидающую в углу, и она автоматически ободряюще улыбнулась ему. Рядом с ней стояла тележка из нержавеющей стали, а на ней лежали резиновые перчатки, несколько сложенных полотенец для рук и кусок губки, в который было воткнуто несколько игл для акупунктуры. Была ли это мысль о мясном пироге, или вид иголок, или сочетание того и другого, Брока внезапно затошнило. Он глубоко вздохнул и попытался подумать о чем-нибудь другом, пока Бимиш-Ньюэлл щупал его пульс.


"Ладно, хорошо. А теперь ляг лицом вниз на диван, Дэвид, и мы поможем тебе начать." Доктор подошел к небольшому тазу и вымыл руки.


Большой чугунный радиатор под крошечным окном был слишком велик для маленькой комнаты, и при закрытых дверях в нем было еще более невыносимо жарко, чем в любом другом месте дома. Брок лег на живот, сложил руки под головой и попытался не думать о проколотых глазных яблоках.


Он почувствовал, как что-то мягкое коснулось места в верхней части его левого бедра, затем пауза, а затем легкое покалывание в его плоти.


"Сегодня вечером ты закончишь свой пост, Дэвид". Еще одно мягкое прикосновение, на этот раз с правой стороны. "Более грубые яды вполне должны были выйти из вашего организма. Требуется время, чтобы они полностью вымылись, но вскоре вы заметите разницу. Надеюсь, вы пили много воды?"


Ответа нет.


- Дэвид? - спросил я.


Тишина.


"Ты же не заснул у нас на глазах, не так ли?"


Бимиш-Ньюэлл подошел к голове Брока и коснулся его щеки, затем оттянул веко назад. "Потерял сознание".


Доктор тихо выругался себе под нос и проверил пульс Брока. Роуз намочила тряпку под струей холодной воды и предложила ему. Он кивнул, но не взял его, и она подошла и вытерла лицо Брока. Он не пошевелился.


"Давай же!" Бимиш-Ньюэлл похлопал Брока по тыльной стороне ладони и стал ждать. Ничего.


Через пять минут доктор извлек две иглы, которые он ввел. После десяти он нетерпеливо покачал головой и сказал Розе внимательно следить за абсолютно безразличной фигурой на кушетке, пока он займется другими пациентами в соседних палатах. Пока она ждала, Роза закрыла вентиль на радиаторе, а затем встала на стул и с трудом открыла маленькое окошко под сводом. При этом она ободряюще поболтала с Броком. "Конечно, здесь ужасно жарко. Разве это не справедливо? Неудивительно, что ты потерял сознание. Только на прошлой неделе у меня кто-то потерял сознание в сауне. Жара может завести тебя таким образом. Никаких предупреждений, особенно если вам не хватает жидкости. Может ли быть так, как ты думаешь?"


Но от Брока не донеслось ни звука, пока не прошло более получаса с тех пор, как вошла первая игла. Затем он внезапно фыркнул и почесал бороду.


"Ну, слава Господу!" Роуз помогла ему сесть и предложила стакан воды.


"Все сделано?" - Спросил Брок, сбитый с толку.


"Действительно, все сделано! Мы даже не начинали. Ты хорошо себя чувствуешь? Я приведу доктора."


В комнату ворвался Бимиш-Ньюэлл и устроил Броку быструю проверку.


"Кажется, с тобой все в порядке. Может быть, тебе станет лучше после того, как ты примешь какое-нибудь питание. На завтрашнее утро у вас запланировано еще одно заседание, не так ли? Что ж, тогда мы попробуем еще раз. Тебе лучше пойти и прилечь в своей комнате сейчас на часок или около того. Какое у вас второе занятие сегодня утром?"


"Я думаю, это велотренажер или что-то в этом роде". Броку было трудно сосредоточиться на своих мыслях. "Лучше промахнись".


"Я провожу мистера Брока в его комнату", - сказала Роуз, помогая ему надеть халат.


Казалось, ходьба привела его в чувство, и к тому времени, как они добрались до лифта, он чувствовал себя значительно лучше. Он покачал головой, пока они ждали. "Глупо", - сказал он. "Я не знаю, что вызвало это".


"Ты будешь чувствовать себя просто прекрасно после того, как немного полежишь".


"Я встретил твоего жениха вчера, Роуз, когда гулял на улице с Грейс Кэррингтон".


"Это правда?" Профессиональная заботливость исчезла из голоса Розы. "Значит, вы любитель дам, мистер Брок? Я слышал, ты пытался расправиться с Мартой Прайс, ни больше ни меньше. А еще есть твоя подруга Кэти Колла."


"Шанс был бы прекрасной вещью, Роуз".


Прибыл лифт, крошечная коробка, втиснутая в ширину шкафа в старой каменной конструкции, едва достаточная, чтобы вместить их двоих.


"Вы бы не работали по той же линии, что и Кэти, не так ли, мистер Брок? Полицейский?"


Брок улыбнулся. "Я похож на полицейского?" В любом случае, имело бы это значение, если бы я был?"


Лифт со свистом остановился, и они вышли.


"Я не знаю", - сказала она, когда они шли по пустынному коридору. "Я думал о том, что ты сказал, о том, что ты передал ей сообщение. Я не уверен. Видите ли, я нахожусь в неловком положении. И это в любом случае может ни к чему хорошему не привести. В конце концов, бедняга мертв, не так ли? Ничто не может этого изменить."


"Зависит от того, как вы к этому относитесь. Иногда с этим жить труднее, чем следовало бы. Например, когда в чем-то на самом деле не разобрались, или когда над памятью человека нависает облако, которого там не должно быть."


Они были у двери Брока. Роуз не ответила, и, чтобы поддержать разговор, Брок добавил: "Марта Прайс, кажется, довольно ревностно хранит его память".


"Что она знает о нем!" голос Розы был тихим, но неожиданно яростным, и Брок увидел, что в ее глазах блестят слезы. "Она ни черта о нем не знает, назойливая старая сука!"


Брок кивнул. "Полностью мои чувства". Он подождал, пока Роуз продолжит, и на мгновение показалось, что она продолжит, но затем она резко развернулась на каблуках и быстро пошла прочь.


Брок оставался в своей палате до конца утра, прислушиваясь к звукам активности, доносящимся снизу, когда пациенты собирались на перерыв в середине утра, а затем исчезали для своих вторых сеансов терапии. Солнце снова выглянуло, и на этот раз теплее, как будто воодушевленное своим успехом в предыдущий день. Лесной голубь на парапете неподалеку начал самодовольно ворковать на заднем плане, в то время как Брок лежал на своей кровати, постукивая по своему ноутбуку.


В двенадцать пятнадцать он встал и надел верхнюю одежду, в которой приехал три дня назад. Они чувствовали себя незнакомыми и более раскованными, чем следовало бы. Он спустился по пожарной лестнице в конце западного крыла на цокольный этаж и вышел через дверь, где хранились ботинки и куртки. Снег быстро таял, и ему приходилось обходить лужи, чтобы не залить ботинки водой, когда он шел к своей машине. По краю подъездной аллеи колокольчики, которые были захвачены поздним снегопадом, снова начали высовывать свои головки на яркий солнечный свет.


Машина плескалась по мокрым дорожкам до Эденхэма, и когда он добрался до Хай-стрит, он свернул под арку "Возрожденного Харта", чтобы припарковаться во дворе позади. Он нашел Кэти за маленьким угловым столиком в пустынном уютном баре. Она широко улыбнулась ему, и он опустился на сиденье рядом с ней и глубоко вздохнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы заговорить.


"Кэти, ты не представляешь, как это чудесно - видеть тебя снова". Он вздохнул еще раз. В большом каменном камине потрескивали поленья, а электронный игровой автомат в дальнем углу жалобно пищал, требуя внимания. "Нормальность, реальный мир. Я никогда не думал, что буду так рад вернуться к этому."


Кэти рассмеялась: "О боже, неужели все так плохо?"


Он кивнул. "Хуже. Гораздо хуже."


"Но ты пробыл там всего пару дней".


"Время ничего не значит. Такое ощущение, что прошла целая вечность."


"Что ж, ты это оценишь". Кэти указала на пинту горького, которую приготовила для него. Он с опаской посмотрел на это и сказал: "Нет, нет. Лучше бы я этого не делал."


"О, да ладно. Ты можешь расслабиться здесь, не так ли? Я имею в виду, это не так, как если бы вы действительно были там ради своего здоровья."


"Кэти, ты понятия не имеешь. Они завладевают тобой, душой и телом. Клянусь, если бы я выпил, он бы об этом узнал. Он просто смотрел на меня и видел яды, сочащиеся из пор моей кожи, и вину, написанную на моем лице."


Кэти подумала, что это было забавно. "Он" - это доктор Дьявольски жестокий? Итак, вы согласны, что он пугающий."


"О да, я согласен. Этим утром я потерял сознание, когда он втыкал в меня свои проклятые иголки для акупунктуры". "Фу! На что похожа еда?"


"Какая еда? С тех пор, как я приехал, я ничего не пил, кроме воды и лимонного сока. Они назначили мне семидесятидвухчасовое голодание, чтобы очистить мой организм. Когда я закончу сегодня вечером, мне, возможно, разрешат стакан морковного сока."


"Ну, поскольку ты уже был злым и перелез через стену, ты мог бы также сделать это стоящим и доставить себе удовольствие. Пирог со стейком и почками выглядит довольно аппетитно. Это домашнее блюдо."


Несмотря на то, что он был рад ее видеть, Брок находил реакцию Кэти на его рассказ о страданиях немного легкомысленной. Ему вспомнилось замечание Грейс Кэррингтон о том, как трудно снова приспособиться к внешнему миру. Мысль о Грейс и ее проблемах внезапно заставила его устыдиться. Это было почти так, как если бы процессы клиники довели его до инфантильности.


Он покачал головой: "Нет, нет", - пробормотал он. "Ты продолжай".


"Хорошо. Я ужасно проголодался, у меня не было времени позавтракать этим утром."


Она поймала выражение лица Брока и добавила: "Извините. На самом деле я такой. Ты, должно быть, жалеешь, что я втянул тебя в это. Позвольте мне спросить их, есть ли у них для вас что-нибудь полегче, мягко прервать ваш пост."


"Все в порядке, Кэти", - он улыбнулся ей. "Принесите мне стакан минеральной воды, если хотите".


- Со льдом и лимоном? - спросил я.


"Да, почему бы и нет. Дела."


Он откинулся на спинку стула, чувствуя легкое головокружение от сигаретного дыма и запаха жареного мяса, который тяжело висел в воздухе.


Через мгновение Кэти вернулась, держа в одной руке талон на свой обед, а в другой - напиток Брока. Она подождала, пока он вытащил соломинку, поднял свой напиток и отпил из него, позволяя ему начать свой рассказ по-своему.


"Что ж, " сказал он наконец, - я не уверен, что действительно привел в порядок свои мысли, но я дам вам то, что у меня есть. Да, Бимиш-Ньюэлл - довольно грозный персонаж. Но не обязательно доминирующей силой, которой он когда-то был. Пять или шесть лет назад ему пришлось привлекать внешнее финансирование для поддержания работы клиники, и финансист, сэр Питер Мейплз, несколько подрезал ему крылья. Бен Бромли, бизнес-менеджер, человек Мейплз, он здесь для того, чтобы держать директора под контролем.


Между прочим, Бимиш-Ньюэлл был женат раньше. Его первую жену звали Габриэле. Она была итальянкой, из богатой семьи, и дала ему старт в Стэнхоупе. На самом деле у меня не сложилось особого впечатления о Лоре Бимиш-Ньюэлл, второй жене. Она кажется отстраненной, деловитой, не очень милой в постели, но постоянным клиентам она нравится, они думают, что она хороша в своей работе и заботится о них. " Он пожал плечами.


Кэти кивнула. "Да, у меня сложилось примерно такое же впечатление". Она достала свой блокнот и что-то записывала, пока Брок говорил.


- Номер восемнадцать? - Спросил я. Из бара донесся голос, и Кэти показала свой билет. "Да, сюда, пожалуйста". К ним подошла барменша с большой тарелкой, на которой лежала камбала в кляре и чипсы.


"О Боже мой", - простонал Брок.


"Кетчуп, дорогой? Соус Тартар?" Женщина дала Кэти несколько столовых приборов, завернутых в бумажную салфетку, и неторопливо вернулась к бару.


"В любом случае..." Брок сделал нечеловеческое усилие, чтобы вспомнить, куда он попал. "Поднялся. Да, она определенно что-то знает. Она чуть не призналась в этом сегодня утром. Ее парень, Парсонс, беспокоится о ней. Он невзрачный персонаж, не так ли? Я поймал его, когда он подкрадывался; он дважды следовал за нами, когда я гулял по территории с Грейс Кэррингтон. Она одна из твоих постоянных клиентов, ты помнишь? Вместе с Мартой Прайс и Сидни Блюмендейл. Я действительно не думаю, что они что-либо знают о том, что случилось с Петроу. Они кажутся сбитыми с толку, дезориентированными этим; и они не услышат ни слова, сказанного против Бимиша-Ньюэлла или клиники. Теперь самое интересное. Норман де Лойнс. Вы когда-нибудь слышали это название?"


Кэти покачала головой. "Я никогда не собираюсь заканчивать все это. Вы уверены, что вам не понравилось бы что-нибудь из этого? Рыба вкусная. Собственно, как и чипсы."


"Забудь о своем желудке, Кэти, и просто сосредоточься на том, что я тебе говорю". Брок потянулась за своим блокнотом и напечатала имя де Лойнса.


"Строчная буква "d". Вы уверены, что его не было там, когда ваши штурмовики разобрали это место на части?"


"Уверен. Я бы запомнил такое имя."


"Ну, он говорит, что был. И Грейс Кэррингтон тоже помнит, что он был там." Брок с удовлетворением наблюдал за испуганным выражением лица Кэти. Не сводя с нее глаз, наблюдая, как удивление сменяется недоумением, он потянулся за своим стаканом и сделал большой глоток, прежде чем понял, что держит в руках пинту пива.


"О, черт!" Он облизал губы. "Однако, мило".


"Как он мог там оказаться?" Сказала Кэти.


"Есть категория посетителей клиники Стэнхоуп, которые называются "Друзья". Они платят большую субсидию каждый год и используют это место как своего рода частный клуб здоровья и общения. Они пользуются привилегированными условиями и могут пользоваться терапевтическими услугами. У меня складывается впечатление, что их диета несколько интереснее, чем та, которой придерживаются обычные пациенты. Я подозреваю, хотя и не знаю наверняка, что они были изобретены Беном Бромли в качестве предпринимательской инициативы по сбору средств для клиники. Где-то в доме у них есть собственная гостиная, которой больше никто не пользуется, и в половине случаев вы бы не знали, что они там были."


Брок сделал еще один глоток пива. " Блаженство, " пробормотал он.


"Вы имеете в виду, что он действительно мог находиться в здании все то время, пока мы проводили наше расследование?"


"Это возможно. Или, может быть, ему посоветовали уйти, как только появился намек на неприятности или скандал."


Кэти покачала головой. "Сотрудники офиса, Бимиш-Ньюэлл - им всем пришлось бы лгать нам, прикрываться. Они предоставили списки."


"Да. И если во время смерти Петру там был один из них, могли быть и другие."


"Черт возьми!" Кэти раздраженно поджала губы. Брок восхищался ее ртом - сильным ртом, подумал он, решительным.


"Это полностью подорвало бы все мое расследование, Брок. Вы уверены?"


"Ну, не помешало бы взглянуть на их файлы, посмотреть на их заказы, узнать имена Друзей".


Разговор немного восстановил Брока, и он снова начал чувствовать себя почти нормально.


"Ты имеешь в виду, вломиться в офис? Не могли бы вы это сделать?"


"Я бы предпочел этого не делать", - сказал Брок. "Я подумал, что вы могли бы попробовать. Все их записи будут в компьютере. Я полагаю, Бен Бромли увлекается такого рода вещами. В офисе есть две новые машины, и у него на столе есть еще одна. Не мог бы ваш системный аналитик взломать их?"


"Белл Мэнсфилд? Понятия не имею."


"Почему бы тебе не позвонить ей и не выяснить?"


"Сейчас?"


"Сначала доешь свой обед, Кэти, пока он не остыл".


Пока она ела, Брок вытащил из кармана пачку брошюр Стенхоупа, которые дал ему Бромли, и начал их листать. В одном из них, ежегодном отчете, были фотографии некоторых главных фигур: Бимиш-Ньюэлла, Бромли и, над ними в верхней части страницы, председателя Фонда Стэнхоупа и связанных с ним компаний сэра Питера Мейплза.


Кэти указала вилкой. "Это тот, кто был в кабинете Бернарда Лонга вместе с Бимишем-Ньюэллом и Таннером в то время, когда Гордона Доулинга и меня сняли с дела. Я знал, что откуда-то его знал."


"Неужели? Значит, он не просто номинальный руководитель. Бромли, конечно, подразумевал, что он воспринял все это очень серьезно."


"Должен ли я знать о нем?"


"Если вы прочтете деловой раздел вашей газеты. Он из тех, кого Express любит называть "евротиконом". Интересы во многих областях, серьезно богат."


Кэти отложила нож и вилку. "Это все, что я могу сделать", - сказала она. "Я посмотрю, смогу ли я связаться с Белль".


Когда она вернулась, то увидела, что Брок сжимает в руке билет. Она улыбнулась про себя, но ничего не сказала.


"Есть успехи?" - спросил он.


"Я поймал ее. Она не уверена, что может помочь. Компьютеры должны быть подключены к телефонной линии, вы знаете, чтобы получать электронную почту или факсимильные сообщения. Тогда любой компьютер снаружи, имеющий модем, мог бы общаться с ними. И тогда это будет зависеть от того, как была настроена система, насколько наш комик заботился о безопасности."


"Комик?"


"Мистер Бромли. Разве он не пытался рассказать вам какую-нибудь из своих ужасных шуток?"


"Он начал. Итак, она собирается попробовать?"


"По-видимому, возможно, что компьютер Стенхоупа записал бы номер любого, кто звонил. Она не думает, что было бы хорошей идеей использовать один из полицейских компьютеров или телефонных линий."


"Ах".


- Номер сорок два? - Спросил я.


Брок взглянул на звонок из бара и подал сигнал. Подошла барменша и поставила перед ним тарелку с пирогом со стейком и почками, жареной картошкой и гороховой кашей. " Коричневый соус, дорогая?


"Пожалуйста". Он посмотрел на Кэти. "С таким же успехом можно было бы повесить за козла, как и за овцу".


"Овца как ягненок, не так ли?" Кэти усмехнулась.


"Как скажешь. Итак, каков ответ?"


"Белль говорит, что ее брак нуждается в улучшении. Она предлагает, чтобы ее свекровь приехала и присмотрела за ребенком дома, пока она забирает своего мужа, чтобы провести ночь дикого секса в каком-нибудь отеле, разумеется, от имени мистера и миссис Смит. Она возьмет свой ноутбук с модемом, который она может подключить к телефонной линии отеля."


"Звучит заманчиво. Скажи ей, что я угощаю."


"Она не может пойти сегодня вечером, но, возможно, завтра, если ее муж и свекровь будут свободны. Но в любом случае, она говорит, что доступ к файлам, вероятно, будет защищен паролем. Она поинтересовалась, не могли бы вы выяснить это до того, как она попытается вломиться."


"Как?" - Спросил я.


"У каждого оператора, вероятно, есть свой пароль, может быть, их инициалы или что-то в этом роде. Она спрашивает, не могли бы вы понаблюдать за ними, когда они первым делом утром откроют компьютер."


Брок кивнул, продолжая жевать.


"Хорошо?"


"Замечательно. Это восстанавливает ваш взгляд на жизнь. Я думаю, что Бимиш-Ньюэлл использует голодание для осуществления личностного контроля над своими пациентами. И еще кое-что, Кэти. Вы когда-нибудь узнавали о финансовом положении Петроу? Если он оказывал услуги богатым людям, предположительно, он делал это за деньги."


Кэти покачала головой. "Мы так и не зашли так далеко".


"Его имущество, возможно, к настоящему времени закрыто. Может быть, что-нибудь можно было бы выяснить об этом незаметно."


Брок осушил пинтовый стакан, вытер рот бумажной салфеткой и поднялся на ноги. "Я, пожалуй, пойду", - сказал он. "Я позвоню тебе завтра утром. Над чем они заставили тебя работать на этой неделе?"


"В Кроубридже разгуливает шиномонтажник. Отличное начало дня - взять интервью у еще дюжины или около того разгневанных людей, у которых ночью ремонтировали машины. Будет лучше, если ты позвонишь мне во время ланча, скажем, между часом и двумя. Я удостоверюсь, что буду в офисе."


Холодный воздух снаружи был подобен резкой пощечине. Брок глубоко вздохнул и поспешил через улицу, нырнув в книжный магазин, который он заметил напротив "Возрожденного Харта". По крайней мере, никто из клиники не видел, как он выходил из паба. За его спиной звякнул дверной звонок, и он огляделся. Магазин был недавно покрашен, и некоторые полки были пусты. Женщина за маленьким прилавком энергично разговаривала по телефону, одновременно заворачивая книгу для покупателя. Мужчина вышел из задней части магазина и, проходя мимо нее, томно сказал: "Фургон прибыл, дорогая. Она прикрыла трубку рукой и взволнованно настаивала: "Неужели ты не можешь с ними разобраться, дорогой?" но он проигнорировал ее и подошел к витрине магазина, где перетасовал одну или две выставленные книги.


Обнаружив, что не может найти собственных слов в ответ на трагедию Грейс Кэррингтон, Брок надеялся найти слова кого-нибудь другого, чтобы сказать ей вместо этого, но когда он посмотрел вдоль полок, его сердце упало. Он узнал одно или два названия, которые касались темы смерти, но сомневался, что получил бы много утешения от книги Во "Любимый человек" или сборника поэтов-метафизиков, будь он в ее ситуации.


"Могу ли я вам помочь?" Мужчина у окна подошел к нему, предположительно, чтобы избежать необходимости иметь дело с фургоном. Его жена закончила со своим телефонным разговором и клиентом и поспешила на задний двор.


"У меня возникли трудности с поиском подарка для одного человека. Она не собирается оставаться здесь долго."


"Собираетесь за границу? Как насчет чего-нибудь о живописной Британии?"


"Нет, она умрет".


Мужчина моргнул и выглядел потрясенным, как будто Брок сказал что-то очень невкусное. "Я ... Я не уверен, что могу быть чем-то полезен. Наш религиозный раздел находится вон там." Он махнул рукой и поспешил к прилавку, где занялся каталогом издательства.


Брок уже собирался прекратить поиски, когда увидел давно забытое название. Он снял книгу с полки и обратился к вступительным словам.


Крот все утро очень усердно работал, проводя генеральную уборку в своем маленьком жилище. Сначала с метлами, затем с тряпками для вытирания пыли; затем по лестницам ...


Воспоминание Кеннета Грэхема о его особом аркадском сне вызвало улыбку узнавания на лице Брока. Он прочитал еще немного, затем подошел к мужчине за стойкой.


- Нашел что-нибудь? - Спросил я. Он с сомнением посмотрел на обложку "Ветра в ивах".


Брок пожал плечами. "Я бы хотел, чтобы вы завернули это в какую-нибудь приличную бумагу, если хотите. И я хотел бы написать сообщение на открытке."


"Что ж, вот визитка. Но упаковкой занимается моя жена. Я бесполезен, сплошные тумаки. Она вернется через минуту." Он вернулся к каталогу.


Брок написал: "От сокамерника в Аркадии. Наилучшие пожелания и удачи. Дэвид Брок."


Он засунул это в книгу, и они стали ждать возвращения женщины. Она быстро справилась с работой и улыбнулась ему, когда брала его деньги, откидывая волосы со лба.


"Семейное дело?" - спросил он.


"Да, мы только начинаем. Трудно утвердиться, особенно в таком маленьком месте, как это. Но мы действительно заинтересованы. Мы справимся с этим."


"Всего наилучшего", - сказал он.


Она благодарно улыбнулась. Ее муж проигнорировал его.


Дорога из Эденхэма была такой извилистой, что Брок был вынужден сосредоточиться на дороге впереди и не заметил белую машину сзади, пока на ней не замигали синие огни. Он сбросил скорость, но ему потребовалось некоторое время, чтобы найти место, где он мог безопасно остановиться на узкой полосе.


Человек в форме спросил его, является ли он владельцем автомобиля, потребовал показать его права и медленно и осторожно обошел вокруг автомобиля, рассматривая шины и фары.


"Вы недавно выпивали, сэр?"


Брок кивнул. "Я только что выпил пинту пива в "Харт Реанимед". Одна пинта."


"Я бы хотел, чтобы вы подули в это, пожалуйста. Не прикасайтесь к нему руками." Полицейский достал алкотестер и вставил мундштук.


Брок ничего не сказал и сделал, как ему сказали.


Офицеру, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы изучить результат, и когда он это сделал, Брока внезапно накрыла волна тошноты. В салоне автомобиля, казалось, было удушающе жарко и не хватало кислорода. Он толкнул дверь, игнорируя взгляд полицейского, и побежал по слякоти обочины к живой изгороди позади своей машины и резко выбросил свой обед в канаву.


Он постоял некоторое время, прислонившись всем весом к машине, ожидая увидеть, не последует ли чего-нибудь еще. На заднем плане он слышал, как большой грузовик медленно объезжает их припаркованные машины.


"С вами все в порядке, сэр?"


Он не ответил.


"Тебе нужна какая-то помощь?"


Казалось, что их больше не было. Его желудок, снова пустой, казался вполне успокоенным. Он покачал головой и отступил по грязи к своей двери. Он посмотрел на полицейского, когда тот взялся за ручку. "Это было дурацкое место, чтобы остановить меня. Такая узкая дорога, как эта."


Мужчина выдержал его взгляд. "Вы неправильно вели машину, сэр. Просто теперь действуй осторожно. Тебе далеко идти?" Брок снова покачал головой и сел в машину.


В тот вечер во время ужина он положил книгу на поднос Грейс Кэррингтон, а затем отправился на поиски своей собственной, когда услышал, как Сидни Блюмендейл ненавязчиво покашлял у его плеча. "Сюда, старина".


Брок последовал за ним к его столику, где ждала Марта.


"Поскольку сегодня ты празднуешь окончание поста, Дэвид, мы подумали, что нам всем следует снова попытаться стать друзьями. Я попросил кука сделать для тебя кое-что особенное."


По ее плотно сжатым губам было ясно, что Марта все еще сомневалась, правильно ли она поступает, давая Броку шанс искупить свою вину. Он решил сыграть очень прямым ударом битой.


"Марта, как это заботливо с твоей стороны. Я был очень недоволен тем, как мы расстались на днях. Я думаю, что с вашей стороны чрезвычайно любезно сделать этот жест."


Она пристально посмотрела на него, ища любой намек на сарказм, но, не обнаружив ни одного, она щедро улыбнулась и интимно наклонила голову вперед. "Посмотри, что ты получил за то, что был хорошим мальчиком".


Он поднял крышку с подноса, который они ждали у него дома.


"В чем дело?"


"Суфле из чечевицы Стенхоуп. Это фирменное блюдо повара. Обычно она бы этого не сделала, но я ее убедил. Красную чечевицу, лук и чеснок слегка обжарить на бульоне до мягкости, затем добавить немного сыра и взбитых яичных желтков. Взбейте белки и смешайте с чечевичной смесью, затем запекайте в духовке при умеренной температуре в течение получаса. Она делает это с таким талантом. Мы беспокоились, что вы можете не спуститься сразу, и все будет испорчено."


"Что ж, это выглядит великолепно. И морковный сок тоже."


Брок беспокоился о том, как отреагирует его желудок, но в итоге он повел себя так же, как и он. Сидни Блюмендейл, казалось, испытал особое облегчение.


15


На следующий день, в пятницу 22 марта, в день весеннего равноденствия, Брок ждал у запертой двери в офис, когда вошла секретарша.


"Вы рано, мистер Брок", - весело сказала она. "Ты уже позавтракал?"


"Да, мой первый завтрак за четыре дня, Джойс".


"Джей", - поправила она его. "Я надеюсь, это было что-то приятное".


" Апельсиновый сок и хлопья. Послушайте, извините, что пришел так рано, но прошлой ночью я был в небольшой панике, и я хотел бы знать, не могли бы вы мне помочь. Моя сестра позвонила, чтобы сказать, что она договорилась о ужине с друзьями для меня, когда я выйду. Она сказала, что в воскресенье, 31-го, но я был уверен, что забронировал номер до понедельника. Я хотел спросить, не могли бы вы проверить для меня, и я перезвоню ей прямо сейчас, прежде чем она уйдет на работу."


"Да, это не проблема".


Он последовал за Джей в комнату ожидания со стеллажами с материалами для продажи и наблюдал, как она отперла внутреннюю дверь в свой кабинет и подняла рольставни над прилавком. Она сняла свой плащ, с которого капала вода, пройдя небольшое расстояние от автостоянки до главного входа в дом, потому что день начался мрачно и сыро. Стол с ее компьютером был установлен под прямым углом к столешнице, и Брок расположился на одном конце, чтобы как можно шире видеть экран и клавиатуру.


Она сидела, болтая о плохой погоде после прекрасных двух дней, которые они провели, и он наблюдал, как она включила свой терминал. Аппарат издал пинг, и экран ожил. Почти сразу же появилось окно с запросом пароля, и Джей нажал три клавиши. Буквы появлялись на экране всего лишь в виде звездочек, но Брок следил за ее пальцами: что-то в середине центрального ряда, затем крайний центр слева, затем верхний центр.


Она подождала, пока жесткий диск с жужжанием заработает и на экране начнут появляться значки, а затем начала использовать мышь и клавиатуру, чтобы открыть их. Через минуту после этого она сказала: "Ваша сестра права, мистер Брок. Воскресенье, 31-е, - твой последний день."


"О, чудесно. Большое спасибо, Джей, я действительно ценю это."


Поднявшись в свою комнату, он открыл свой ноутбук и рассмотрел буквы на клавиатуре. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что код доступа Джей, скорее всего, состоял из трех букв ее имени.


Снова чувствуя себя обреченным школьником, он неохотно спустился в подвал для второй попытки иглоукалывания.


"Как прошел твой первый прием пищи, Дэвид?" Бимиш-Ньюэлл пристально посмотрел на него, когда он сел на диван, предлагая свою руку.


Избегая его взгляда, Брок ответил: "Хорошо. Хотя в животе что-то немного подрагивает."


"Диарея?"


"Нет. Я просто почувствовал легкую тошноту сегодня утром после завтрака. Ничего серьезного."


"Дайте мне знать, если это будет продолжаться. Мы должны заботиться о вас. Бен Бромли сказал мне, что вы были у него. Вы думаете, вам было бы интересно присоединиться к нам?"


"Да. Я нашел все это очень интересным." Брок поймал пристальный взгляд Роуз на себе. Она быстро отвела взгляд и занялась тележкой.


Он заставил себя думать о чем-нибудь другом, пока одна за другой дюжина игл вонзалась в его спину, от плеча до бедер. Он представил, как медленно обходит свой дом, переходя из комнаты в комнату, проверяя, все ли на своих местах, как если бы он делал генеральную уборку, подобно Кроту, составляя опись всего, что у него было.


Роль Роуз заключалась в том, чтобы аккуратно перемещать иглы, как только Бимиш-Ньюэлл был удовлетворен их размещением. Он пробормотал ей что-то, чего Брок не смог разобрать, и вышел из комнаты.


"Ну что ж, Роза". Брок прочистил горло. "Как у тебя обстоят дела?"


"Хорошо". Небрежный, озабоченный.


"Почему бы тебе не поговорить со мной, пока ты это делаешь? Возможно, это лучший шанс, который у нас есть. Скажи мне, что тебя беспокоит."


"Сегодня вы говорите как психиатр-любитель, мистер Брок. Просто кто ты такой?" Теперь она была настроена воинственно.


"Ты была единственной, кто связался с Кэти, Роуз. Я просто хочу помочь."


"А ты? Откуда мне знать, что я просто не сделаю хуже для..."


Она остановилась на полуслове и потянула за одну из игл. Он поморщился. "Для кого?"


Она не ответила.


"Я действительно не думаю, что у тебя есть выбор, Роуз. Я верю, в глубине души ты знаешь, что тебе придется с кем-нибудь поговорить." Броку было трудно высказывать свою точку зрения, когда все, что он мог видеть от нее, - это носок ее туфли.


"Никогда не обращайте внимания на то, что у меня на сердце, мистер", - Роуз наклонилась к нему и прошипела ему на ухо.


Он вздохнул. "Послушай, тебе, наверное, было бы удобнее разговаривать с Кэти. Почему бы не позвонить ей? Я могу дать вам номер ее домашнего телефона."


Она не отвечала, пока они не услышали голос Бимиша-Ньюэлла за дверью, а затем она тихо сказала: "Я подумаю об этом".


"Что ж, на этот раз ты выжил, Дэвид". Бимиш-Ньюэлл вернулся и оглядел его с ног до головы. "Я думаю, мы сможем серьезно взяться за дело в следующий понедельник".


Брок подождал, пока иглы будут извлечены, затем неуверенно поднялся на ноги и направился к двери.


Казалось, все хотели воспользоваться телефоном-автоматом в то обеденное время, и было почти два часа, когда Брок в конце концов дозвонился до Кэти.


"Как дела у шиномонтажника?" - спросил он.


"Прошлой ночью было еще восемь машин. Как поживает человеческая подушечка для булавок?"


"Полностью проколот, спасибо. Самое близкое, что я могу найти к компьютерному паролю, это то, что секретаршу зовут Джей, и она набрала три буквы, которые могли быть J, A, Y или что-то близкое к ним."


"В верхнем или нижнем регистре?"


"Я не знаю. Я не видел, чтобы она касалась клавиши shift, но она могла это сделать."


"Хорошо, я скажу Белль".


"И вы можете сказать ей, что ей не разрешается заниматься какой-либо сексуальной гимнастикой, пока она не выяснит, чего мы хотим. Не сейчас, когда я застрял, как монах, в этом месте и плачу за ее комнату."


"Да, сэр. Что-нибудь еще?"


"Я еще раз поговорил с Роуз. Она ведет себя очень неохотно. Я полагаю, она беспокоится за кого-то другого, защищает их." "Ее парень?"


"Я полагаю, это очевидный выбор. Я предположил, что ей, возможно, было бы удобнее разговаривать непосредственно с вами по телефону дома. Она сказала, что подумает об этом."


К тому времени, как он положил трубку, коридоры опустели, все пациенты расселись по разным углам палаты на час отдыха. Брок поднялся на первый этаж и направился обратно по коридору к тому месту, которое, по его оценке, было местом над тупым официантом в углу столовой внизу. Были возможны две двери, и он попробовал их ручки, но обе были заперты.


Он уже собирался возвращаться в свою комнату, когда услышал, как открылась одна из дверей. Он обернулся и увидел Нормана де Лойнса, уставившегося на него из-за косяка.


"О, привет, Норман", - сказал он.


"Кого-то ищешь, старина?"


Брок направился к нему, и он вышел в коридор, почти закрыв за собой дверь. Брок заметил, что он был одет в яркий парчовый смокинг, черные шелковые пижамные брюки и золотистые тапочки, как какой-нибудь персонаж из круга Оскара Уайльда.


"На самом деле, Норман, я надеялся увидеть немного гонок из Ньюмаркета по телевизору. Они смотрят внизу программу какой-то женщины, и кто-то упомянул, что, по их мнению, здесь наверху есть еще одна гостиная с телевизором. Я пытался это найти."


"На этом этаже ничего нет, Дэвид".


"Ах, как жаль". Брок улыбнулся и не двинулся с места.


Де Луан сделал паузу, как будто сомневаясь, затем пожал плечами. "Увидимся позже, Дэвид". Он проскользнул обратно в дверь и плотно закрыл ее.


Нетерпеливый Брок позвонил Кэти домой сразу после завтрака на следующее утро.


"Я еще ничего от нее не слышала", - сказала она. "Вероятно, они затаились".


"Будем надеяться, что они это заслужили", - раздраженно сказал он.


Клиника, казалось, находилась в подвешенном состоянии, обычная рутина была приостановлена на выходные, поскольку некоторые пациенты ушли, а другие организовали прогулки на весь день. Брок подождал час и попробовал снова.


"Не повезло, Брок. Мне жаль. Она не могла этого сделать. Очевидно, клиника подключена к какой-то электронной сети объявлений, и она смогла войти в нее, но не в их личные файлы."


"Я думал, в наши дни даже школьники могут взломать чей угодно компьютер".


"Она очень извинялась, но в любом случае они провели приятный вечер. Она говорит спасибо тебе за это. Кажется, ты спас их брак!"


Брок недовольно хмыкнул. "Что ж, я полагаю, остается только старомодный ручной метод".


"Брок, я тут подумал. Я думаю, вы сделали там все, что могли. Я думаю, вы должны оставить все как есть. Возвращайся домой." Она казалась обеспокоенной.


"В чем дело?"


"Последнее, что нам нужно, это чтобы детектив-старший инспектор из Скотленд-Ярда был пойман с поличным при взломе их файлов. В любом случае, если мы правы, существует высокая вероятность того, что особо мерзкий убийца все еще бродит там, внизу. Я думаю, вы сделали примерно столько, чтобы расшевелить его, сколько следовало."


"Или она".


"Прошу прощения?"


"Он или она".


"О да, хорошо ... но они должны были быть достаточно сильными, чтобы отнести тело Петроу в храм и подвесить его".


"Может быть. В любом случае, ваша точка зрения принята. Тем не менее, кто бы ни установил внутренние замки в этом месте, он не слишком беспокоился о безопасности."


"О Боже. Пожалуйста, Брок. У меня плохое предчувствие по этому поводу. И я чувствую ответственность."


"Приехать сюда было полностью моей идеей, Кэти, и я хотел бы иметь что-то, чем можно отблагодарить за мои старания. Но я не буду торопиться ни с чем, не волнуйся."


Брок провел утро за работой в своей комнате. Ближе к обеду он спустился в библиотеку, чтобы посмотреть, не сможет ли он найти словарь. Когда он вышел в коридор, чтобы уйти, он почти столкнулся с Грейс Кэррингтон. Казалось, она не была рада его видеть.


"С тобой все в порядке?" озадаченно спросил он.


"Да. Спасибо тебе за книгу, но она мне не нужна. " Она порылась в своей сумке, вытащила ее и протянула ему. В ее голосе звучала ярость.


"В чем дело? Это был плохой выбор?"


Она впилась в него взглядом.


"Послушай, зайди на минутку в библиотеку", - сказал он. "Здесь никого нет. Скажи мне, что не так. Пожалуйста."


Она неохотно последовала за ним, и он закрыл дверь.


"Нет", - сказала она наконец. "Я полагаю, что это был вполне подходящий выбор, в некотором смысле. На самом деле, я подумал, что это был трогательный поступок. Затем я поговорил с Роуз этим утром." Она посмотрела на него с вызовом.


"И что?"


"Она была очень расстроена. Она сказала, что вы оказывали на нее давление, чтобы она рассказала вам о том, что происходило в клинике, когда умер Алекс Петроу. Она сказала, что испугалась тебя, твоих вопросов. И я подумала обо всех вопросах, которые вы задавали мне. Она сделала паузу, сдерживая свой гнев. "Она думает, что ты полицейский. Это правда?"


"Ах". Брок отвернулся, избегая ее обвиняющего взгляда.


"Трудно, когда ты начинаешь с того, что лжешь людям, - сказала она напряженным и низким голосом, - трудно остановиться, и кому-либо трудно принять что-либо от тебя за чистую монету".


"Я не верю, что лгал тебе, Грейс".


"Может быть, не так многословно. В любом случае, мне не нужен твой подарок."


Она направилась к двери.


"Я здесь не на дежурстве, Грейс. Но то, что случилось с Алексом Петроу, так и не было решено, не так ли? И я думаю, важно, чтобы это было так. Ты так не думаешь?"


"Что я думаю, так это то, что тебе следует оставить Роуз в покое. Я думаю, тебе следует оставить меня в покое. И прежде всего, я думаю, вам следует оставить Стивена Бимиша-Ньюэлла в покое. Потому что это то, о чем идет речь на самом деле, не так ли? Вы просто не можете перестать пытаться добраться до него, до таких людей, как он. Ты ненавидишь тот факт, что он заботится, когда все, что ты можешь сделать, это наказать:


Он позволил ей уйти. За окном дождь растворил почти весь снег, и холм мрачно и угрожающе нависал над промокшим пейзажем. Брок оставил экземпляр "Ветра в ивах" лежать на столе и направился к двери, чувствуя тошноту.


Он оставался в своей комнате до обеда, затем спустился в игровую комнату и сел у окна, делая вид, что читает газету. Окно выходило на запад, в сторону конюшен и гравийной дороги, ведущей к коттеджам для персонала. Примерно в половине третьего он увидел, как Роуз и еще одна женщина спустились по дороге и направились к двери в подвал. Он поднялся на ноги, вышел в холл и поднялся по лестнице. Он встретил их у подножия.


"Ах, Роза. Можно вас на пару слов?" Он заметил в ее взгляде неприязнь и увидел, что ее спутник тоже это заметил. "Только на секунду".


Она выглядела раздраженной, затем неохотно сказала: "Продолжай, Труди. Я тебя догоню."


Труди уставилась на Брока, затем пошла дальше.


"Я просто хотел извиниться за то, что пристал к тебе, Роуз. Грейс Кэррингтон поговорила со мной и сказала, что я тебя расстроил. Мне жаль. Я не буду больше упоминать об этом."


Она с сомнением посмотрела на него. "О... ну что ж. Тогда все в порядке."


Он кивнул, и она, казалось, приняла то, что он был искренним. "Возможно, я слишком остро отреагировал. В последнее время я был немного напряжен. Я полагаю, вы всего лишь хотели помочь."


Она повернулась, чтобы последовать за своей подругой.


"Это верно", - сказал Брок. "Я действительно подумал, что мог бы перекинуться парой слов с Джеффри Парсонсом. Вы не знаете, где я мог бы его найти, не так ли?"


Она снова повернулась к нему лицом. "Нет! Я не хочу, чтобы ты это делал! Я- "


Она уставилась на него, не находя слов, ее нижняя губа была стиснута между зубами.


"Пожалуйста, " сказала она наконец, ее голос был напряженным и настойчивым, " не делай этого. Не разговаривай с Джеффри. Ты можешь мне это пообещать?"


Он вопросительно посмотрел на нее и почесал бороду.


Она протянула руку и коснулась его рукава. "Мне нужно ... Мне нужно время подумать. Просто дай мне немного времени. Будешь ли ты? Пожалуйста?"


"Конечно, Роуз. Как скажешь."


Внезапно он почувствовал движение в дверном проеме неподалеку, и они оба одновременно повернули головы, чтобы увидеть Лору Бимиш-Ньюэлл, которая стояла и смотрела на них. Ее глаза были сосредоточены на руке Роуз на рукаве Брока. Роза резко развернулась и побежала по коридору вслед за своей подругой.


"Могу я поговорить с вами, мистер Брок?" Жена режиссера смерила его холодным взглядом. " В моем кабинете? - Спросил я.


Он последовал за ней в маленькую комнату и сел на металлический стул, как в свой первый рабочий день, в то время как она закрыла дверь и обошла свой стол. Она села, положила локти на стол и молча посмотрела на него.


Инициатива следователя, подумал Брок про себя. Я не мог бы так смотреть на тебя, если бы мы оба не знали, что ты виновен как грех.


Он спокойно разглядывал свои ногти, не пытаясь встретиться с ней взглядом.


"Я очень забочусь о своих сотрудниках, мистер Брок", - сказала она наконец. "Работа, которую они выполняют, неизбежно приводит их к тесному физическому контакту с пациентами. Эта близость необходима им для надлежащего выполнения своей работы, для здоровья и благополучия их пациентов. К сожалению, пациент может время от времени - очень редко, я рад сказать - пытаться воспользоваться этим."


"Прошу прощения?" Брок поднял на нее удивленный взгляд. "Вы предполагаете, что мое поведение было в некотором роде неподобающим?"


"Я предполагаю, что вы оказывали давление на Роуз по какой-то своей собственной причине". Ее голос был убийственно спокоен. Брок подумал, важно ли, что она использовала ту же фразу, что и Грейс. "Я предполагаю, что вы ее расстраивали. Вы отрицаете это?"


"Миссис Бимиш-Ньюэлл", - ответил Брок, медленно поднимаясь на ноги, - "Я могу заверить вас, что у меня нет абсолютно никакого желания каким-либо образом использовать Роуз. Я думаю, если вы поговорите с ней, она подтвердит это."


Он подождал, чтобы дать ей возможность сказать, что она уже говорила с Роуз, но вместо этого она сказала: "Я понимаю, что вы были крайне агрессивны и с другим членом нашего персонала".


Брок озадаченно уставился на нее. - Кто? - спросил я.


"Мистер Парсонс. Снаружи, в саду, когда вы гуляли с миссис Кэррингтон."


Брок был ошеломлен. "Воинственный?"


"Он сказал мне, что ты побежал за ним. Он думал, что вы, возможно, собираетесь напасть на него. Я очень хорошо понимаю, как новым пациентам иногда бывает трудно поначалу приспособиться к другому образу жизни здесь, мистер Брок. Я бы просто попросил вас помнить, что гармоничная атмосфера Стэнхоупа - это то, над чем нам всем приходится работать, как персоналу, так и посетителям."


Когда Брок вернулся в свою комнату, он подумал, как странно, что Парсонс сообщил о своей встрече с Броком и Грейс Лоре Бимиш-Ньюэлл. Было ясно, что в клинике было мало шансов на уединение. Его также поразила покровительственная манера, с которой она говорила о других сотрудниках, и в частности об управляющем поместьем.


В тот вечер после ужина в гостиной был показан видеоролик "Безжалостные люди". Публика в целом, казалось, прониклась идеей о том, что Бетт Мидлер становилась более приятным человеком по мере того, как она худела, в то время как Брока больше занимала мысль о Бене Бромли как о ланкастерце Дэнни де Вито. Прием закончился около половины десятого, и пациенты медленно разошлись по своим палатам на ночь. Брок отправился в игровую комнату, где оставалось несколько игроков в карты, но вскоре и они разошлись, и к десяти в общественных залах никого не было. Он поднялся в свою комнату и лег на кровать в темноте, наблюдая за полоской света под своей дверью. Он взорвался в десять сорок. Он подождал полчаса и поднялся на ноги.


В тот день он забрал ручку домкрата из своей машины и теперь завернул ее вместе с обеденным ножом с плоским лезвием, позаимствованным вечером в столовой, в полотенце. В кармане у него был маленький блокнот и шариковая ручка.


Коридор и лестница были освещены тусклым зеленым аварийным освещением, и, выглядя как какой-то призрачный чудак, охотящийся за душем, он бесшумно спустился в вестибюль. Дверь в приемную и офис была оснащена дешевой современной алюминиевой ручкой с замком, встроенным в ручку. Брок просунул лезвие ножа в щель в косяке и прижал его к углу обшитой панелями двери, чтобы защитить ее от повреждений, одновременно вставляя острый конец рукоятки домкрата за лезвие. Он дернул, и замок с треском распахнулся. Он проскользнул внутрь и нажал кнопку на внутренней ручке, чтобы снова запереть дверь. Он повторил процесс с внутренней дверью в офисную зону, где находился компьютер Джея.


Здесь не было окон, и он ничего не мог разглядеть в кромешной тьме. В конце концов, очень осторожно продвигаясь к центру комнаты, он нащупал стол Джея и нашел лампу. Он нажал на выключатель и устроился в ее кресле.


Музыкальный сигнал компьютера, когда он ожил, прозвучал удивительно громко в ночной тишине. Он дождался запроса пароля, затем набрал буквы JAY и наблюдал, как экран очищается. Вскоре он нашел то, что искал, в папке с надписью "Списки рассылки". Внутри были отдельные файлы: "Пациенты", "Персонал", "Руководство", "Информационный бюллетень" и, наконец, "Друзья". Он открыл "Друзья" и начал прокручивать список имен и адресов.


Не желая возиться с принтером, Брок начал переписывать список от руки в свой блокнот. Два имени были, как и ожидалось, - де Лойнс и Лонг - и другие казались знакомыми, хотя и не сразу узнавались. Закончив, он закрыл файл, затем папку "Списки рассылки" и начал второй поиск. Внутри папки с пометкой "Главный администратор" он обнаружил большое количество файлов, посвященных переписке различного рода, и среди них серию электронных таблиц с пометкой "Заказы", каждая из которых охватывает определенный год. Он открыл страницу за предыдущий год и пролистал до октября. Де Лойнс был забронирован с 21 октября по 3 ноября, на две недели после смерти Петру 27 октября. В списке на вторую из двух недель его имя было написано с ошибкой "де Лойнс", и, не задумываясь, Брок исправил это.


Теперь он начал сверять список Друзей со списком пациентов, зарегистрированных в клинике на 27 октября. Через несколько минут он нашел одного: Саймон Мортимер, забронирован с 21 по 28 октября. Он записывал подробности в свою книгу, когда звук заставил его замереть.


Это был металлический щелчок, хотя и приглушенный, но неприятно отчетливый. Было трудно определить, откуда это взялось. Он затаил дыхание, ожидая, но больше ничто не нарушало тишину. Теперь он поспешно продолжил просматривать имена на экране и сравнивать их с именами в своем блокноте.


Раздался еще один щелчок.


На этот раз Брок медленно поднялся на ноги. Когда он это сделал, его взгляд переместился с заднего края стола Джея и упал на бледную полоску света из нижней части двери, соединяющей кабинет Бена Бромли. В тот же момент он услышал приглушенный голос, начинающий говорить в соседней комнате. Это был голос Бромли, и ему ответил другой, который он узнал, женский, Лоры Бимиш-Ньюэлл.


Ему пришло в голову, что если он мог видеть их свет из-под двери, то, возможно, они могли видеть его. Очень осторожно завернул рукоятку домкрата и нож обратно в полотенце и потянулся за блокнотом и ручкой. В этот момент компьютер перед ним издал громкий пинг, и на экране вспыхнуло сообщение "Сохранить сейчас?". Обездвиженный внезапным шумом, он колебался достаточно долго, чтобы осознать свою глупость, исправив орфографическую ошибку и тем самым спровоцировав вопрос компьютера. Он почувствовал внезапную тишину в соседней комнате, когда прекратился гул голосов.


Затем Бромли заговорил, его тон был тихим, недоверчивым.


Брок схватил свои вещи, выключил настольную лампу и бросился к двери. Он ударился обо что-то голенью, когда добрался до нее и с трудом открыл ручку. Когда он захлопнул ее, луч света из-за его спины отразился от косяка. Он мог слышать их голоса, когда достигал внешней двери, а затем прошел через нее и лавировал между креслами в вестибюле. Он выбежал в коридор и побежал в дальний конец западного крыла, не останавливаясь, чтобы послушать, преследуют ли его. По пожарной лестнице, затем на свой этаж; он заглянул через пожарную дверь, чтобы убедиться, что коридор пуст, затем сделал последний рывок к своей комнате. Его грудь вздымалась от внезапного напряжения. Со стороны главной лестницы он услышал слабый голос, и внезапно включившийся свет на лестнице отразился от стены коридора. Он нащупал в кармане ключ от своей спальни и сразу же с полной уверенностью понял, что он все еще лежит на прикроватной тумбочке по другую сторону двери. Выходя из своей комнаты в темноте, он забыл забрать его.


Голоса на лестничной клетке нарастали. Он потянулся к ножу и рукоятке домкрата и неуклюже вставил их в дверной косяк. Ручка выскользнула из его хватки и со стуком упала на пол. Пока он нащупывал его в полумраке, основные лампы в коридоре вспыхнули живым светом. Он снова схватился за ручку домкрата, вставил ее в щель и дернул. С треском дверь распахнулась, и он, спотыкаясь, ввалился в темную комнату. Придя в себя, он снова захлопнул дверь и щелкнул замком. Он прижался лбом к прохладной поверхности краски и глубоко вздохнул, чувствуя, как колотится сердце в груди.


Внезапно в комнате вспыхнул свет. Голос позади него произнес: "Что ты делаешь?"


16


Брок обернулся и был поражен, увидев Грейс Кэррингтон в своей постели. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами поверх края одеяла. Затем он заметил, что занавески были другими, шкаф стоял в другом месте.


"О нет", - простонал он. "Ошиблись дверью".


- Что? - спросил я. Она смотрела на него, как на сумасшедшего. Позади себя Брок услышал приближающиеся голоса.


Он сделал еще один глубокий вдох. "Я пытался вломиться в свою собственную комнату. Я заперся сам от себя. Но в темноте я подумал, что твоя дверь - это моя."


Ее взгляд переместился с его раскрасневшегося лица на рукоятку домкрата в его руке. Затем она тоже услышала голоса снаружи. " Что происходит, Дэвид? " прошептала она.


Он колебался. "Я плохо себя вел, Грейс. И меня чуть не поймали."


Она наблюдала за ним, затем спросила: "Ты хочешь уйти сейчас?"


"Я бы предпочел подождать минутку, если вы не возражаете".


"Тогда вам лучше сесть и объяснить, что вы делаете в моей комнате посреди ночи". Теперь она казалась спокойнее.


Итак, он сел на край ее кровати и рассказал ей о Кэти и о ее визите с Доулингом к нему домой. Он описал некоторые разочарования Кэти в связи с этим делом и свое предложение провести некоторое время в Стэнхоупе. И он рассказал о причинах, побудивших его в тот вечер взломать компьютер клиники.


"Я не могу поверить, что старший офицер полиции мог сделать такое", - сказала она. "Что, если бы тебя поймали?"


Он кивнул и опустил голову. "Ты прав. Кэти сказала в точности то же самое."


"Если вы верите, что Алекс был убит, тогда кого вы подозреваете?"


"Я не знаю. Проблема в том, что мотив неясен. Это мог быть шантаж или сексуальная ревность. Или, возможно, это был несчастный случай, в который были вовлечены другие, которые предпочли бы не упоминать свои имена в этом деле. Мне трудно договориться с Петроу. Кажется, он был таким разным для разных людей."


Она кивнула, вспоминая. "Я полагаю, что это правда. У него было внешнее обаяние, которое он мог адаптировать к людям, с которыми вступал в контакт. Почти сразу после знакомства с ним возникала определенная близость; он казался мягким, уступчивым. Но я всегда чувствовал, что под этим он был довольно жестким, что у него было очень сильное чувство самосохранения и личных интересов."


"Значит, он был манипулятором".


"Да, я думаю, что он был". Она пристально посмотрела на Брока, который возился со своими инструментами для взлома и проникновения. "Прости, что я сорвался на тебя раньше. Я думал, что тобой манипулируют."


"Ну, я полагаю, что так оно и было. По крайней мере, пока я не узнал тебя получше."


"Что ты собираешься теперь делать?"


"Прямо сейчас? Что ж, если ситуация ясна, возвращайся в мою комнату, я полагаю."


"Ты собираешься выбить еще одну дверь?" Он улыбнулся и пожал плечами.


"Возможно, это была судьба, Дэвид, что ты ворвался в эту комнату. Возможно, это было даже намеренно - я имею в виду, подсознательно."


Он покраснел.


"В качестве альтернативы, " сказала она, - ты мог бы просто остаться здесь, а утром я скажу Джей, что снова заперлась, и она одолжит мне мастер-ключ - она постоянно это делает для пациентов".


Брок посмотрел на стул у стола. Это казалось единственной возможностью, но он уже понял из того, что было в его собственной комнате, что он слишком большой для этого. "Что ж ..." В его голосе звучало сомнение.


"Не будь глупцом", - сказала она. Она поерзала на узкой кровати, освобождая для него место, а затем потянулась, чтобы выключить свет.


"Значит, ты настоящий". Он открыл глаза при звуке ее голоса и увидел, что она пристально смотрит на него. Слабый серебристый свет просачивался сквозь занавеску, и горячая вода булькала в старом чугунном радиаторе под окном.


"Да". Он почувствовал, как их тела прижались друг к другу на узкой кровати. "Я реален и немного ... удивлен".


"Значит, ты не так уж много делаешь?" Она улыбнулась ему, и он подумал, какая это была милая улыбка и насколько беднее стал бы мир без нее. Он поцеловал ее в щеку и потянулся, насколько мог в ограниченном пространстве. "Я просто не ожидал, что проснусь здесь, с тобой. Тем не менее, я очень рад, что у меня есть."


"Через полчаса я спущусь вниз и попрошу кого-нибудь дать мне ключ. Но не сейчас." Она скользнула рукой по его груди и слегка сжала.


"Нет", - согласился он и просунул руку ей под плечи. Впервые он заметил, что его автоматическое морщение было ненужным, потому что в плече не было боли.


"Вы думаете, что Стивен Бимиш-Ньюэлл убил Алекса, не так ли?" - спросила она.


Он колебался. "У меня нет реальной причины для этого. Я думаю, Кэти понимает."


"Я могу это понять. Я полагаю, он может казаться устрашающим, даже ужасающим. Но он потерял бы больше всех, если бы кого-то убили в клинике"


И, возможно, больше всего потерять от того, кто каким-то образом угрожал репутации клиники. Он тебе нравится, не так ли?"


"Это не симпатия. Более доверчивый. Я просто не верю, что он мог это сделать."


- А как насчет его жены? - спросил я.


"Лора?" - спросиля. Грейс удивленно посмотрела на него, затем нахмурилась. "Конечно, нет! Как они учат вас так думать?"


"Я полагаю, это происходит от необходимости постоянно наказывать людей".


"Мне жаль, что я это сказал, Дэвид. Должно быть, это очень тяжело - делать то, что ты делаешь. Не разрешается никого прощать."


"Это то, что делает это терпимым, Грейс. Было бы слишком сложно также простить. Кто-то другой получит эту работу."


Лесной голубь устроился у них на подоконнике и начал успокаивающе ворковать. Затем порывистый северо-восточный ветер унес его, развеваясь, за пределы слышимости.


Час спустя Грейс вернулась со своего визита вниз. "Джей не приходит по воскресеньям, но девушка, которая открывает для нее офис, дала мне ключ. Похоже, она не знала ни о чем, что произошло прошлой ночью."


"Не может быть, чтобы они меня не услышали. И я оставил компьютер включенным. Тем не менее, не похоже, чтобы они вызвали полицию. Во всяком случае, пока нет."


"Что у тебя запланировано на сегодня?"


"Не так уж много. Предполагается, что я пишу доклад для конференции ... " голос Брока затих. Говорить с ней обо всем, что произойдет в будущем, было так трудно. Он подумал, как бы ему хотелось свозить ее в Италию.


"Продолжай", - сказала она.


"Это не важно. Ни в малейшей степени. А как насчет тебя?"


"Могу я провести с тобой время, Дэвид? Это не имеет значения, если вы чувствуете себя неловко из-за этого."


"Конечно, я не чувствую себя неловко. Мне бы этого хотелось."


"Дело не в том, что я не люблю своего мужа. Но это... " Она безнадежно обвела рукой маленькую пустую комнату.


"Я знаю", - сказал он. "Это не Париж весной, но это утешает. Для меня это тоже утешение, Грейс, поверь мне."


Она двинулась к нему. "Я договорилась встретиться с Роуз сегодня днем", - сказала она. "Если хочешь, я попытаюсь убедить ее поговорить с тобой".


После обеда они пошли прогуляться по саду, а когда вернулись, заглянули в библиотеку, чтобы посмотреть, нельзя ли вернуть ей подарок Брока, но он пропал.


Грейс ушла, чтобы успеть на встречу с Роуз. "Она говорит, что поговорит с тобой, Дэвид", - сообщила она позже. "Я так понимаю, это как-то связано с ее женихом, Джеффри Парсонсом. По-видимому, есть что-то, что он скрыл от полиции, и он сильно беспокоится по этому поводу. Он не хочет, чтобы Роуз с кем-либо разговаривала, но она чувствует, что у него случится срыв, если он ничего не предпримет. Она пыталась заставить его поговорить со Стивеном Бимишем-Ньюэллом, но он говорит, что ему не с кем поговорить."


"Имеет ли она хоть малейшее представление о том, что он скрывает?"


"Я не уверен, знает ли она или только подозревает. Это странно - иногда она звучит очень покровительственно и беспокоится о нем, а в следующую минуту становится совершенно обиженной и раздраженной. У меня возникло ощущение, что в последнее время их отношения были не очень счастливыми, как будто она поддерживает их только потому, что он зависит от нее."


"Забавно, что ты это говоришь. Вчера я прослушал лекцию от Лоры Бимиш-Ньюэлл о домогательствах к ее сотрудникам. Помимо Розы, она сказала, что я был настроен воинственно по отношению к Парсонсу, который рассказал ей о том, как он подошел к тебе, когда мы были там, в снегу. Он утверждал, что я чуть не напал на него."


"Ты был очень заботливым". Она улыбнулась ему. "Я думал, это было мило".


"Ну, что меня удивило, так это то, как Лора защищала Парсонса. В большей степени, чем по отношению к Розе. Это почти заставило меня задуматься, может ли между ними что-то быть."


"Что? О нет, " засмеялась она. "Я уверен, что нет. Она, вероятно, только что заметила, что в последнее время он был в напряжении. Я действительно думаю, что она беспокоится о людях, за которых чувствует ответственность, Дэвид."


"Может быть. Когда я смогу увидеть Роуз?"


"Она говорит, что это сложно. Лора расспрашивала ее о тебе, и она думает, что Лора попросила других девушек в доме присматривать за ней. Она говорит, что в любом случае увидится с вами завтра днем для иглоукалывания, и тогда она с вами поговорит."


"О нет", - простонал Брок.


"В чем дело?"


"Иглоукалывание. Я не знаю, что в этом такого. Я потерял сознание на первом же сеансе, который у меня был ". "Ты этого не сделал? Неужели?"


"Да. Я не знаю почему. Я едва справился со вторым. В любом случае, последние пару дней я чувствую себя немного неуверенно. Я бы сказал, что заболеваю гриппом, если бы не то, что эта пациентка сказала Бимиш-Ньюэлл в первую ночь моего пребывания здесь, о том, что через неделю чувствует себя намного хуже, чем когда она приехала. Он сказал, что этого следовало ожидать."


Она посмотрела на него с беспокойством. "Прости, я был эгоистом. Тебе следовало бы отдохнуть в эти выходные."


"Не будь глупцом", - сказал он.


17


Если бы не Роуз, Брок отказался бы от своего дневного сеанса терапии. После утренней остеопатии у него разболелась спина, он едва мог сгибаться. Хуже всего были головные боли и тошнота, которые волнами повторялись в течение последних дней, и он был убежден, что заболевает гриппом. Его желудок чувствовал себя так, словно принадлежал кому-то другому, и его зрение продолжало расплываться. Мысль об очередном сеансе иглоукалывания наполнила его ужасом, но если Роуз собиралась поговорить с ним, он должен был быть там. Бимиш-Ньюэлл перенес время своего сеанса на два часа, во время часа отдыха для других пациентов, и он подозревал, что это было сделано для того, чтобы избежать тревоги и неудобств, если он снова потеряет сознание. Его чувство уныния усиливалось из-за дневной темноты, свет солнца был подавлен неподвижной массой черных облаков.


Роза ждала его, выглядя взволнованной. Она избегала его взгляда, когда вошел Бимиш-Ньюэлл и начал вступительную часть. Броку он показался отстраненным, даже резким, и если бы не тот факт, что Роуз попросила о встрече, он мог бы подумать, не пожаловалась ли она на него Директору. Возможно, это сделала его жена.


Он спросил непринужденно, пытаясь разговорить Бимиша-Ньюэлла, услышать интонации его голоса: "Сколько игл сегодня, Стивен?"


Бимишу-Ньюэллу потребовалось много времени, чтобы что-то сказать, и когда он это сделал, ответ прозвучал зловеще. "Давай посмотрим, сколько ты сможешь выдержать. Наверное, нам пора перестать с тобой нянчиться."


Брок перекатился на живот и закрыл глаза, почувствовав головокружение еще до того, как вошла первая игла.


Когда он открыл их снова, он был полностью дезориентирован. Он внутренне застонал. Я снова потерял сознание.


Он моргнул, пытаясь разглядеть, что произошло, но все было так тускло. Мои глаза затуманены, я ничего не вижу, я не захватил с собой очки. У него кружилась голова, он наполовину просыпался, наполовину пытался не просыпаться. Он почувствовал мучительную судорогу в ногах, но когда попытался пошевелить ими, не смог. Ради бога, они парализовали мой позвоночник. Он отчаянно пытался заставить их работать, и вдруг раздался глухой удар, тележка слегка сдвинулась, и он обнаружил, что наконец-то может их сдвинуть. Спасибо Христу за это. Он понял, что здесь было так темно, потому что верхний свет был выключен, и, хотя была всего лишь середина дня, снаружи было так темно, что через маленькое высокое окно проникало мало света. Или это было в середине дня? Он действительно понятия не имел. После манипуляции у него так болела спина, что он с трудом мог поднять голову и повернуть запястье, чтобы посмотреть на часы. Когда ему, наконец, это удалось, он увидел, что было только два сорок. Он был в отключке минут двадцать или около того.


Где все были? Конечно, они бы не оставили его приходить в себя одного? Или Бимиш-Ньюэлл, наконец, махнул на него рукой? Тоже поднялся? Он снова опустил голову на свои предплечья и стал ждать. Слабо, на расстоянии, он мог слышать какую-то музыку. Возможно, урок физкультуры или релаксации. Может быть, просто готовить на кухне, готовя еще одно суфле из чечевицы. Его охватила тошнота, и он понял, что не сможет больше так лежать. По крайней мере, они могли бы оставить этот чертов свет включенным.


Он с трудом сел, проклиная свою спину, и спустил ноги на пол. Когда он попытался перенести на них свой вес, они прогнулись от судороги, и он прислонился спиной к тележке, но только на мгновение, когда почувствовал острый укол иглы в спину. О черт. Он осторожно потянулся рукой за спину и нащупал десять или дюжину игл, может быть, больше, в два аккуратных ряда вдоль поясницы.


Он подождал мгновение, пока его ноги восстановятся, перенося свой вес с одной на другую, затем потянулся за полотенцем, лежащим поперек тележки. Это было тяжело - и как-то странно. Все казалось странным. Он прошаркал к двери и обнаружил, что она заперта. Из паза торчал большой ключ. Он повернул его и открыл дверь, моргая от внезапного яркого света из коридора.


Подождав минуту в дверях, вытряхивая вату из головы, он увидел двух пожилых дам, приближающихся со стороны западного крыла. Они остановились и уставились на него, открыв рты. Один из них начал кричать, другой рухнул на пол в глубоком обмороке. Мгновение спустя мужчина-терапевт прибежал по коридору в ответ на крики и увидел Брока. В своем последующем заявлении в полицию он описал, как обратил внимание на позу Брока, сутулость, как будто он попал в аварию, и маленькие иглоукалывающие иглы, покрывающие его спину. Но перед этим он увидел кровь, много крови, по всем рукам Брока, по его ногам, капающую с полотенца, пачкающую ковер вокруг его ног.


18


Весть об очередном убийстве в Стэнхоупе разнеслась по штаб-квартире полицейского управления округа в Кроубридже, быстро распространившись по некоторым частям здания, медленнее - по другим. Кэти сидела в офисе на четвертом этаже и печатала свой пятый отчет о шиномонтажнике, когда слово дошло до уровня ниже нее. Констебль в форме взяла кипу бумаг и направилась к лестнице, намереваясь поговорить со своей подругой в соседней комнате с Кэти, но в тот же момент у Кэти зазвонил телефон. Было три тридцать, возможно, через час после того, как Розе перерезали горло.


"Кэти, ты слышала? В клинике Стэнхоуп произошло еще одно убийство", - сказала ей Пенни Эллиот. "Похоже, что на втором этаже разразилась война".


"Нет! Я не слышал. Что случилось?" Кэти почувствовала, как ее сердце заколотилось от паники, как будто она уже знала худшее.


"Подожди". Кэти услышала, как она разговаривает с кем-то поблизости, затем: "По-видимому, там внизу кого-то нашли с перерезанным горлом".


"О Боже! Брок!"


"Что это?" - спросил я.


Но Кэти уже швырнула трубку и побежала к двери, как раз в тот момент, когда женщина из соседнего кабинета заглянула и сказала: "Вы слышали ...?"


Кэти резко затормозила под деревьями перед автостоянкой, полной отмеченных и немаркированных полицейских машин. Машина скорой помощи задним ходом пересекла лужайку у западного крыла и стояла с открытыми задними дверцами рядом с дверью в подвал. Двое мужчин из скорой помощи ждали, курили, болтали с констеблем в форме, который бросил ей вызов, когда она вышла из машины. Она открыла для него свой бумажник, едва сбавив скорость, когда спускалась по ступенькам, и помчалась по коридору, чувствуя свой путь к эпицентру катастрофы по все более напряженным выражениям лиц, которые она встречала по пути.


Осмотр места преступления и судебно-медицинская экспертиза уже вошли в привычную колею, когда она остановилась, обошла группу присевших на корточки мужчин и заглянула в комнату, из которой бил свет фотографа. Она увидела темную кровь повсюду: на тележке, стенах и по всему белому халату тела на полу. Она узнала блеск черных волос Розы, втиснутых в угол между полом и стеной.


Она отступила назад и сориентировалась, оглядываясь вокруг, сердце ее бешено колотилось. Дальше по коридору мужчина в синем комбинезоне и хирургических перчатках вышел из комнаты, неся несколько пластиковых пакетов с окровавленными предметами. Она быстро прошла по коридору и заглянула внутрь. Брок неподвижно сидел на металлическом стуле лицом к двери. На нем была только пара боксерских трусов, изначально белых, но теперь запачканных, как и большая часть его тела ниже локтей, кровью. Его лицо было таким же серым, как и борода, а глаза, казалось, смотрели на что-то далекое-далекое. Один мужчина брал соскобы со своих ногтей, другой брал образцы крови у него на ногах, а третий - она узнала профессора Пью, прищурившегося через очки, - извлекал иглоукалывающие иглы из его спины. На мгновение Кэти поразил образ гротескного салона красоты.


"А, сержант Колла! Как приятно видеть вас снова!" Профессор Пью просиял, глядя на нее. Брок поднял глаза, и его глаза встретились с глазами Кэти. Почти незаметно он покачал головой, затем снова опустил глаза.


"Я подумал, не придешь ли ты с нами на вечеринку", - продолжил Пью, наклоняясь, чтобы извлечь иглу из нижней части спины Брока. "Я подумал, что старший инспектор Таннер, должно быть, обращается к вашему обширному опыту работы в этом месте".


Словно по сигналу, голос, низкий, холодный и жесткий, прорычал в ухо Кэти. "Ты - на улицу!"


Кэти повернулась, и он кивком головы указал на коридор. Она начала идти и почувствовала, что он следует на полшага позади и сбоку. Она вернулась по своим следам обратно под западное крыло, пока в поле зрения не появилась дверь в конце. Человек в форме, стоявший там, выпрямился, когда увидел их. Рука Таннера на ее руке остановила ее, и она повернулась к нему лицом.


"Возвращайся в отдел, убери все, что у тебя на столе, за десять минут, не больше". Он говорил тихо, его лицо было менее чем в футе от ее. Из-за его плеча Кэти увидела констебля, с любопытством смотревшего на них, стараясь расслышать, о чем они говорят. "Ни с кем не разговаривай. Затем отправляйтесь прямо домой и ждите, когда с вами свяжутся. С этого момента вы отстранены от исполнения обязанностей."


Часть третья


19


Было странно, насколько по-другому выглядело это место при дневном свете в середине буднего дня. Теоретически все должно было быть так же, как в выходные, но почему-то этого совсем не было. Звуки были другими: крики маленьких детей, возвращающихся домой из начальной школы за углом; интенсивное движение на главной дороге напротив; полная тишина в помещении. Дом казался еще более убогим из-за того, что был пуст. Она села за маленький столик посреди кухни и увидела все то, на что раньше у нее не было времени обратить внимание. Она задумалась, не следует ли ей попытаться что-нибудь сделать с отложениями черного жира, образовавшимися вокруг ножек старой газовой плиты, но затем увидела, в каком состоянии линолеум, скручивающийся и трескающийся там, где мебель не прикрепляла его к половицам. Без людей, спешащих через него по дороге на работу или на свидание, комната казалась заброшенной.


Особенно запущенным был шкаф на противоположной стене, с грязными наклейками на всех дверцах, указывающими, кто из них кто. Кто-то сделал это несколько поколений назад, кто-то с аккуратным умом или расстроенный тем, что у него украли вещи. Названия остались прежними, хотя все жильцы сменились. Ее звали "Эрик", девушку с первого этажа, которая работала в строительном обществе, звали "Монти", а "Сильвестр" был жутким маленьким человечком на чердаке. Она не знала двух других жильцов.


"Мы не встречались большую часть года, и вдруг мы постоянно сталкиваемся друг с другом".


Кэти подскочила от неожиданного звука. "О да. Еще раз здравствуйте. Итак, ты "Мэри"." Она кивнула на название на двери, к которой он потянулся, чтобы открыть. "Мэри" был светловолосым мужчиной ростом шесть футов два дюйма с лицом боксера, мимо которого она прошла, когда он разговаривал по телефону-автомату в холле тем утром.


"Меня другое имя - Патрик. А ты "Эрик", я полагаю."


"Он Же ... Кэти."


"Как поживаешь, Кэти", - он официально пожал руку. "Вы детектив, не так ли? Мы никогда не встречаемся, потому что оба работаем в нерабочее время. Я представитель Whitbread's."


"Я только что осознал, как мало я знаю об этом месте, несмотря на то, что живу здесь все это время. На данный момент я, вероятно, один из арендаторов с самым длительным сроком службы."


Он улыбнулся, приятной, избитой, нежной улыбкой, подумала она, асимметрия носа и большего левого уха потенциально привлекательны, если вам нравятся такого рода вещи. " Не совсем. Тем не менее, вы - фигура, полная загадок и домыслов."


"Почему это?" Спросила Кэти.


"Из-за того, что ты делаешь, я полагаю. И тот факт, что с вами почти никто не разговаривал и не видел вас, за исключением того, что вас время от времени забирали грузные мужчины на машинах без опознавательных знаков."


"Вы имеете в виду, что я мало участвовал в жизни сообщества номер двадцать три? Честно говоря, я не думал, что таковой существует."


"О, вы, возможно, будете удивлены. Время от времени это меня выручало."


"Что ж, может быть, у меня будет шанс это выяснить. Это место довольно грязное. Может быть, мне следует что-то с этим сделать."


"Это было бы замечательно. Никто из нас не любит уборку. Хочешь немного?" Он предложил ей немного растворимого кофе, который готовил.


"Спасибо, со мной все в порядке".


"Берешь небольшой отпуск?"


"Можно сформулировать это и так".


"В твоих устах это звучит довольно плохо".


Кэти поднялась на ноги. "Да". Она повернулась и направилась к двери. Дойдя до него, она остановилась, чтобы подумать. "Смотри. Если вы услышите телефонный звонок в любое время в течение следующих нескольких дней, и это будет для меня, не могли бы вы убедиться и постучать в мою дверь, независимо от того, который час? Просто я не всегда это слышу, находясь в задней части дома. Моя комната - "


"Я знаю, где это". Он снова улыбнулся. "Да, я сделаю это, конечно".


"Спасибо". Она зашагала прочь по потертому ковру в холле, избегая касаться педалей и маслянистой цепи велосипеда с висячим замком, припаркованного у подножия лестницы.


Пару часов спустя Кэти лежала на своей кровати, заложив руки за голову, и смотрела в потолок, когда раздался тихий стук в ее дверь. Она вскочила на ноги и рывком открыла его.


" Привет. " Патрик застенчиво улыбнулся ей в полумраке лестничной площадки.


"Это телефон для меня?"


"Нет, нет. Я просто подумал, что мне нужно выйти, чтобы нанести кое-кому визит. Это милое тихое местечко, недалеко отсюда. Я подумал, может быть, выпивка скрасит твой день."


"Спасибо, вероятно, так и было бы. Но мне лучше остаться здесь, на всякий случай."


"Джилл только что вернулась с работы. Ее комната прямо рядом с телефоном, ты знаешь. Она говорит, что будет здесь, пока ее подруга не заберет ее в восемь, и она позвонит по номеру, который я ей дам, если поступят какие-либо звонки на твое имя."


Кэти колебалась. "Полагаю, это выглядело бы довольно скверно, если бы я отказался, учитывая мое неучастие в общественной жизни семьи до сих пор".


Патрик пожал плечами и кивнул в знак согласия. "Довольно плохо".


"Местом" был питейный клуб под названием PDQ, по какой-то причине, которую Кэти так и не узнала. Было так темно, что его фактическая протяженность была неопределенной. Темнота также имела приятный эффект приостановки реального времени, так что через некоторое время стало трудно вспомнить, какой час дня или ночи был на улице. Они сели на табуреты у бара, и Патрик представил ее Карлу, светловолосому шведу, владельцу заведения, чьи предплечья были такими же массивными, как кусок холодной говядины, который он нарезал для них на сэндвичи с напитками. После первоначальной ссоры, когда Кэти попыталась заказать минеральная вода, они оба остановились на лагере. Пока Патрик принимал заказ Карла на пивоварню и пытался заинтересовать его новым крепким пивом, Кэти потягивала светлое пиво, жевала сэндвич и смотрела на крошечные серебряные звездочки, приклеенные к полуночно-синему потолку. Она подумала о Броке, который теперь более двадцати четырех часов находился в руках Таннер. Она подумала о его сером лице и сутулых плечах. И она еще раз отрепетировала ответы, которые она даст на их вопросы, хотя чем дольше они ждали, чтобы вызвать ее, тем труднее становилось верить в ее ответы.


"По-моему, это похоже на подставку для ржавого гвоздя, Карл", - услышала она слова Патрика.


"Что?" - спросила она, возвращая свое внимание к ним двоим. Патрик смотрел на нее с беспокойством. "Что такое ржавый гвоздь?"


"Ликер, смешанный со спиртом, который составляет его основу. Я предлагаю Лохан-Ора и скотч."


"Не-а". Карл покачал головой. "Ей нужна портативная рация, вот что ей нужно".


"А что такое портативная рация?"


"Тебе не нужно знать, но после того, как я дам тебе два из них, ты не сможешь пользоваться рацией и не сможешь разговаривать". Он покатился со смеху.


"Да", - сказала Кэти, представляя себя присутствующей на допросе в состоянии алкогольного паралича, - "это все, что мне нужно".


Звонок поступил на следующее утро, сразу после одиннадцати. Секретарь из администрации сказал ей немедленно явиться в комнату для собеседований 247. В такси Кэти вспомнила предыдущие инструкции Таннера для Доулинга и для себя. Ты будешь делать то, что тебе говорят; ты пойдешь на консультацию; ты будешь держаться очень, очень тихо; ты будешь очень, очень тихим и смиренным. Потому что, если я еще раз увижу или услышу хоть один писк от кого-либо из вас, я лично засуну все документы по этому делу в ваши личные отверстия и подожгу их.


Она хотела бы знать, что случилось с Доулингом. Она несколько раз пыталась дозвониться ему на работу и домой, но безуспешно. К тому времени, когда таксист подъехал к тротуару перед зданием, ее сердце сильно колотилось. Она перебирала деньги и пристально смотрела на лицо мужчины, пока он искал мелочь, как будто он был последним нормальным человеческим существом, которое она могла когда-либо увидеть.


Таннер заставила ее ждать еще час, сидя в одиночестве в комнате для допросов без окон спиной к двери, лицом к пустому стулу через стол. По крайней мере, это дало ей шанс снизить частоту сердечных сокращений и стабилизировать уровень адреналина в крови, хотя, когда дверь в конце концов распахнулась, она чуть не вскочила на ноги.


Женщина-детектив вошла вслед за ним, закрыла дверь и заняла место за правым плечом Кэти. Таннер села на стул лицом к ней. Он отложил простую папку из манильской бумаги, закурил сигарету и мгновение рассматривал ее сквозь синий дым. Представляя, что бы она сделала на его месте, она решила, что он начнет с того последнего интервью, которое у него было с ними, и его слов предупреждения. Затем, установив угрозу с помощью этого воспоминания, он начинал задавать вопросы.


Она была неправа. У него не было вопросов. Вместо этого он открыл папку, достал единственный напечатанный лист бумаги и положил его перед ней. Рядом с ним он положил шариковую ручку.


"Прочтите и подпишите", - просто сказал он, его тон был отстраненным, безразличным.


Она удивленно моргнула, затем наклонилась вперед, не желая прикасаться к листку бумаги, и прочитала, что там было написано.


ЗАЯВЛЕНИЕ детектива-сержанта К. КОЛЛЫ


16 марта прошлого года 1 вместе с констеблем Г. Доулингом посетили частный дом констебля! Д. Брока в Лондоне. Последний был известен мне по профессиональному контакту во время моего предыдущего назначения в столичную полицию. Моим намерением было убедить старшего детектива-инспектора Брока использовать свое влияние как старшего офицера столичной полиции, чтобы возобновить дело о смерти Алекса Петроу в клинике Стэнхоуп в ночь с 27 на 28 октября прошлого года. Я был полностью осведомлен о том, что полицейское и коронерское расследования обстоятельств смерти мистера Петру были завершены, что дело было закрыто и что мое начальство недвусмысленно проинструктировало меня не проводить дальнейших расследований по этому вопросу. Я довел эти факты до сведения старшего инспектора Брока.


После обсуждения старший инспектор Брок согласился провести собственное частное расследование этого дела и с этой целью зарегистрировался в качестве пациента клиники Стэнхоуп, не раскрывая владельцам клиники своих намерений или своей личности офицера полиции. Он поступил в клинику 18 марта прошлого года.


21 марта я встретился со старшим инспектором Броком в Эденхэме, чтобы обсудить его успехи. Во время этой встречи мы обсудили возможность незаконного получения доступа к личным компьютерным файлам клиники. Впоследствии старший инспектор Брок действительно сделал это ночью 23 марта, силой ворвавшись в кабинеты клиники.


Это заявление свободно сделано и засвидетельствовано.


Кэти почувствовала, как холодный тошнотворный комок поднимается из желудка к горлу, когда она перечитывала документ. Она заставила себя сосредоточиться, мыслить ясно.


Что-то из этого, должно быть, пришло от Брока ...Все это? ... Никаких упоминаний о Белль ... И ни слова о Розе.


"Нет", - она села и встретилась взглядом с Таннер, - "Я не могу это подписать".


"Вы заметите, что там нет упоминания имени Розы Дагган". Таннер говорил небрежно, но медленно, давая ей возможность все обдумать. "Никаких упоминаний о вашей с Броком роли или доле ответственности за ее смерть". Он откинулся на спинку стула и изучал ее лицо, как мог бы изучать телевизионный экран, ожидая, когда появится какая-нибудь информация, безличная.


Кэти уставилась на него в ответ, затем опустила глаза и перечитала страницу в третий раз.


"Вычеркни последний абзац, - сказала она наконец, - о файлах".


Таннер слегка улыбнулся и покачал головой. "Есть другая версия этого абзаца", - сказал он. "Я все еще не уверен, на что обратить внимание".


Он потянулся вперед и достал второй лист бумаги из папки, лежащей перед ним. Сначала это казалось идентичным другому. Кэти быстро пробежала глазами по нему, пока не заметила разницу. К последнему абзацу было добавлено еще одно предложение после "насильственного проникновения в кабинеты клиники".


Он сделал это после того, как несанкционированная попытка сержанта Б. Мэнсфилда получить доступ к компьютеру клиники, используя частную телефонную линию, оказалась безуспешной.


Кэти сглотнула, прогоняя комок обратно. Затем она потянулась вперед, взяла ручку и подписала свое имя под первой версией заявления, без упоминания Белль.


Таннер заставил ее ждать в комнате для допросов еще сорок минут. Затем он появился снова. "Как ты сюда попал?" - спросил он.


"Такси", - сказала она.


Он кивнул и ушел. Десять минут спустя констебль в форме просунула голову в дверь. "Старший инспектор Таннер говорит, что вы можете идти прямо сейчас. Внизу ждет такси."


Кэти спустилась к главному входу. Такси стояло у обочины, двигатель работал. Она открыла заднюю дверь, чтобы сесть, затем заколебалась, увидев другого пассажира на дальней стороне заднего сиденья. На мгновение она не узнала его.


"Брок!"


Она была шокирована его лицом, изможденным, с темными кругами под глазами.


"Куда?" - спросил таксист, глядя на нее в зеркальце.


"Хочешь чего-нибудь поесть?" - мягко спросила она Брока.


Он покачал головой. "Не возражал бы пропустить десять минут", - сказал он хриплым голосом.


Она поколебалась, затем дала мужчине адрес своей квартиры. Когда они добрались туда, она расплатилась с такси и повела Брока в свою комнату на втором этаже. Он, казалось, не замечал того, что его окружало, когда она открыла дверь и показала ему односпальную кровать в дальнем углу.


"Ванная первая справа снаружи". Она задернула занавески, нашла ему полотенце и оставила его наедине с этим.


Она зашла в маленький супермаркет через две улицы и купила кое-какие продукты, затем на обратном пути задержалась у газетного киоска, листая журналы, чтобы дать Броку время привести себя в порядок. Когда она, наконец, просунула голову в дверь, в комнате было темно и тихо. Она на цыпочках подошла, чтобы проверить неподвижное тело под своим пуховым одеялом, взяла свитер из шкафа и спустилась обратно на кухню.


Около восьми она приготовила пару стейков с луком и печеным картофелем и поднялась наверх, чтобы разбудить его, но он был настолько невосприимчив к ее прикосновениям, что она решила оставить его в покое. Она постучала в дверь Патрика, чтобы узнать, не хочет ли он стейк, но его там не было.


К одиннадцати она начала слабеть. Она вернулась в свою комнату и попыталась устроить себе гнездышко в кресле. В течение пары часов она неловко переминалась с ноги на ногу, переутомленная и бессонная. В течение всего этого времени не было слышно ни звука, ни движения от фигуры на ее кровати. Около часа дня она встала со стула и спустилась на кухню с книгой в мягкой обложке, завернувшись в одеяло на плечах. Патрик был там, готовил растворимый кофе.


"Еще раз здравствуйте!" - просиял он.


"Привет. Только что вернулся с работы?"


"Вроде того. Как насчет тебя? Тебе позвонили?"


"Да, это пришло наконец. Теперь мне пришлось приютить кого-то в своей комнате на ночь, и я сам не могу уснуть."


Патрик задумался. "Ты мог бы воспользоваться комнатой Мервина. Наверху, на чердаке. Он уехал погостить у своих родителей на пару дней."


"Мервин - он "Сильвестр", не так ли? Он казался немного странным."


"О, не совсем. У него есть кое-какие личные проблемы - ну, вообще-то, БО, как вы, должно быть, заметили. Он очень чувствительный. Но мы работаем над тем, чтобы помочь ему разобраться в этом."


Кэти стало интересно, какова была их стратегия. "Это комитет социального обеспечения дома номер двадцать три, не так ли?" - спросила она.


Патрик улыбнулся.


"Ну, я не мог просто воспользоваться его кроватью, не спросив его".


"О, все было бы в порядке. У меня есть его ключ. Каждый оставляет запасной ключ от своей комнаты кому-то из остальных. Все, кроме тебя, то есть."


Кэти начала понимать масштабы социальной сети дома, о которой она совершенно не подозревала.


"Видите ли, мы не могли положиться на Доминика".


"Кто такой Доминик?"


"Домовладелец, конечно". Патрик был шокирован ее невежеством.


"О, точно. Я действительно встречался с ним однажды." Кэти устало вздохнула.


"Послушай, я абсолютно уверен, что Мервин был бы очень расстроен, если бы ты не воспользовалась его комнатой".


Кэти кивнула. Она больше не была уверена в своем собственном суждении относительно того, что было правильным. Она последовала за Патриком на верхний этаж дома и в изнеможении упала в кровать Мервина.


Брок, наконец, проснулся на следующее утро в одиннадцать, его "десятиминутный перерыв" продолжался двадцать часов. Кэти приготовила им обоим яичницу с беконом, пока он принимал ванну и брился, и они сидели и ели это на коленях в ее комнате перед электрическим камином. Брок, безусловно, был больше похож на себя прежнего, хвалил ее за еду и пытался определить, где они находятся, судя по виду из окна. Но она находила его спорадические разговоры раздражающими. Казалось, что он отказывался думать о том, что произошло. Наконец, мысль, которой она сопротивлялась, отказалась больше подавляться.


Он сдался. Он просто не хочет больше ничего знать.


Она намеревалась позволить ему начать, но теперь решила затронуть эту тему сама. "Вы хотите посмотреть газеты? Я сохранил их все с утра вторника, когда они впервые опубликовали статью."


"Что они нам говорят?"


"Не так уж много. Никаких арестов. Никаких подсказок не упомянуто. Расследование продолжается. Многие пациенты покидают клинику. Повторное рассмотрение дела Петроу. Интервью с родителями Роуз."


Брок нахмурился еще сильнее при упоминании имени Розы, но ничего не сказал. Кэти нарушила его молчание тем, что было у нее на уме. "Я подписал заявление, Брок".


Он начисто вытер свою тарелку кусочком хлеба и тщательно прожевал его, прежде чем ответить. "Да, он показал это мне. Я бы сказал, у вас не было выбора." Он потянулся за кружкой чая.


"Ты так думаешь? Я ничего из этого ему не говорил. Он ни о чем меня не спрашивал."


"Нет. Он тоже получил их не от меня, если тебя это беспокоит."


"Но...?" Она озадаченно уставилась на него.


Он сделал глоток чая и осторожно поставил кружку обратно на поднос. "Он уже все это знал". Брок выпрямил спину, прислонившись к спинке стула, и расправил плечи. "Боюсь, я серьезно недооценил нашу проблему, Кэти. Я больше не буду этого делать. Единственное, что можно сказать с положительной стороны, - он медленно повернул шею- " это то, что они, похоже, действительно вылечили мое поврежденное плечо.


20


"Другая хорошая вещь, " сказал Брок позже, когда они мыли тарелки на кухне, " это эта конференция. Они стесняются позорить меня, в то время как я должен представлять сливки своей профессии на международной конференции. Они чувствуют себя обязанными подождать, пока я не вернусь."


"Ты все еще собираешься в Рим?"


"Придется. У меня забронирован вылет в субботу. Какой сегодня день? Я сбился со счета."


"Четверг".


"Это значит, что завтра Страстная пятница. Это правда?"


"Полагаю, да", - сказала Кэти. "Я и забыл, что была Пасха. Когда ты вернешься?"


"Что ж, было бы желательно, чтобы эта дата стала немного неопределенной. Формальные мероприятия конференции заканчиваются в пятницу, но я полагаю, что, если бы мой доклад был достаточно блестящим, мои итальянские коллеги могли бы счесть необходимым попросить меня продлить мое пребывание. На самом деле я не использую весь свой отпуск до середины апреля."


Кэти уставилась на мыльную воду в миске, снова задаваясь вопросом, не говорит ли он ей, что уходит.


"Я не думаю, " сказал он, вытирая последнюю тарелку кухонным полотенцем, - что они возьмутся за тебя, пока не решат, что делать со мной. Возможно, я ошибаюсь, но у меня возникло именно такое чувство. Были один или два перерыва в телефонных звонках в ходе их расследований, касающихся отношений между силами. Формально вы все еще прикомандированы из Метрополитена, что ставит их в еще более неловкое положение. И, конечно, теперь все выглядит так, как будто вы были правы насчет того, что Петроу был убит. Это вызывает смущение. Они тебе этого не простят."


Брок отнес посуду в буфет. "Давай посмотрим, ты "Эрик", не так ли?"


"Откуда, черт возьми, ты это знаешь?" Кэти изумленно посмотрела на него.


"Джилл рассказала мне. Милая девушка. Патрик тоже приятный парень. Вам повезло, что у вас такие хорошие соседи."


"И когда вы с ними познакомились?"


"Около четырех утра. Я проснулся с ужасной головной болью и пошел искать аспирин. Джилл и Патрик были здесь, внизу. Они меня вылечили."


"Значит, они были здесь внизу?"


"Ммм. Джилл только что вернулась с какой-то дискотеки. Она предложила отвезти меня на следующей неделе, но мне пришлось сказать ей, что я буду в Риме. Они действительно сказали, что были немного обеспокоены тобой."


Кэти недоверчиво покачала головой. "Вы думаете ... вы думаете, что Division просто оставит меня в напряжении на некоторое время?"


"Да. Им не нужно спешить. Я думаю, вам следует вести себя очень тихо. Не делайте ничего, что могло бы привлечь чье-либо внимание. Не доверяй никому." Это напомнило ей о более раннем совете Таннера. "С другой стороны, если бы вы знали способы поддерживать связь - косвенные, незаметные способы, - было бы очень полезно знать, что происходит".


"Ты не рассказал мне, что случилось с Розой", - сказала она.


Брок нахмурился и опустил голову. "Мне хочется глотнуть свежего воздуха. Здесь есть где-нибудь поблизости, где мы могли бы прогуляться?"


Они надели пальто, пересекли главную дорогу перед домом и пошли по переулку напротив, который вел вниз к берегу ручья, протекавшего через центр Кроубриджа. Вдоль берега тянулась тропинка, достаточно широкая, чтобы они могли идти бок о бок, и они медленно пошли по ней, наблюдая за сильным течением, проносящимся между зарослями ивы и боярышника.


"Бедная Роза", - сказал наконец Брок.


"Таннер сказала, что мы разделяем ответственность за ее смерть".


"Возможно, он прав. Это усугубляет то, что я был там и не смог предотвратить это. Черт возьми, я даже не знаю, что произошло! В какой-то момент я почувствовал, как в меня входит первая игла, а следующее, что я помню, это то, что я пытался вытащить ноги из-под ее тела - двадцать минут спустя. Я не могу винить их за скептицизм. Я бы сам не поверил, если бы мне это сказал свидетель."


"Но вы и раньше теряли сознание при похожих обстоятельствах - Бимиш-Ньюэлл мог это подтвердить".


"Да. Интересно, сделал ли он это."


"В любом случае, если бы ты была в сознании, с тобой поступили бы так же, как с Розой. Как они это сделали?"


"Эти процедурные кабинеты соединены друг с другом смежными дверями. Они, должно быть, находились в одной или другой из соседних комнат и ждали, пока Бимиш-Ньюэлл уйдет, затем вошли, перерезали Роуз горло, заперли дверь в коридор и выключили свет. Затем возвращайтесь в соседнюю комнату, снимите защитную одежду - там был адский беспорядок, должно быть, она была на них повсюду, - соберите ее и маршируйте по коридору."


"Довольно круто - и рискованно. Это должен был быть кто-то в клинике, кто знал процедуру. Боже, чем больше ты думаешь об этом, тем сложнее это звучит." Кэти покачала головой. "И вообще, зачем это делать?"


"Потому что они знали, что она собиралась сказать мне что-то важное. То, ради чего стоит рискнуть."


"Кто знал, что она собиралась поговорить с тобой?"


"Я не знаю. Грейс Кэррингтон, конечно, но я не знаю, кто еще. Роуз могла бы поговорить об этом со своим бой-френдом. Может быть, даже Лора Бимиш-Ньюэлл."


"Они не могли знать, что ты потеряешь сознание. И они не могли знать, когда Бимиш-Ньюэлл собирается уйти. Ну, это не совсем так, не так ли? Один человек мог знать обе эти вещи: сам Бимиш-Ньюэлл."


"Да. Он изменил время моего сеанса. И кажется странным, что он вышел из комнаты, зная, что я потеряла сознание. Я полагаю, он давал довольно подробный отчет о своих передвижениях после того, как покинул комнату."


"Как он сделал в первый раз - все ложь. И в любом случае, люди смогут поручиться за него только после того, как он покинет комнату. Они не смогли бы сказать, чем он занимался до этого, когда был наедине с Розой и...


"И один всегда бдительный детектив под прикрытием", - с горечью пробормотал Брок.


Позже, когда они повернулись, чтобы вернуться по своим следам вдоль берега реки, Кэти спросила: "Как насчет вашего доклада на этой конференции? Ты закончил это?"


"Все, кроме. Однако сейчас это кажется довольно фальшивым. Если бы это было хоть сколько-нибудь полезно, то подсказало бы мне, как решить эту проблему."


"Это было о серийных преступлениях, не так ли?"


" Скрытая нить, " сказал Брок без особой убежденности, " которая связывает действия серийного убийцы. За последние несколько дней у меня было достаточно времени, чтобы обдумать это. Но удивительно, насколько легче это заметить в ретроспективе."


Броку не терпелось вернуться домой, в Лондон. Кэти могла понять, но все равно ей не нравилась перспектива остаться в подвешенном состоянии без будущего или плана. Позже в тот же день она прошла с ним часть пути до автостоянки при подразделении, где хранилась машина Брока. Начинал накрапывать дождь, когда они пожали друг другу руки на углу улицы и пожелали друг другу удачи.


В тот вечер она наткнулась на Патрика на кухне.


"Я думаю, " сказала она, " что мне пора обзавестись ржавым гвоздем".


В последующие дни она следовала совету Брока, держась в тени и ни к кому не приближаясь в Отделе. Во вторник утренние газеты опубликовали новость о том, что неназванный тридцатитрехлетний сотрудник клиники, мужчина, был доставлен в штаб-квартиру подразделения накануне вечером, ровно через неделю после убийства Роуз, и помогал полиции в расследовании. Местное радио в новостях повторяло это в течение дня, но к вечеру ничего к этому не добавило. Ровно в семь позвонил Пенни Эллиот.


"Кэти, как ты? Я думал, вы могли мне позвонить."


"Я хотел, Пенни, но подумал, что лучше оставить тебя в покое".


"У тебя подавленный голос. Вы слышали новости?" "Только то, что было по радио".


"Они предъявили обвинение кому-то. Некто по имени Джеффри Парсонс. Вы знаете его?"


"Да. Он был женихом жертвы. В чем его обвинили?"


"Убийство, я понимаю".


"Одно убийство или оба?"


"Я не уверен - только один, я думаю. В любом случае, это оправдывает тебя, не так ли?"


"Может быть. Вы знаете, какие у них есть доказательства?"


"Ну, не совсем, они там, на втором этаже, очень молчаливы. Но один из моих людей утверждает, что слышал, что девушка была беременна."


Кэти покачала головой. "О Боже. Но это не имеет смысла, Пенни. Зачем ему было убивать ее, особенно если она носила его ребенка?"


"Ну, в этом-то, по-видимому, и суть. Ходят слухи, что это был не он. Группа крови плода была неправильной. Но было бы правильно, если бы предыдущей жертвой был отец."


- Петроу? - Спросил я. Кэти была поражена. "Но она должна была отсутствовать по крайней мере пять месяцев".


"Я полагаю, они не будут знать наверняка, пока не проведут тесты ДНК. Кэти, это всего лишь слухи. Это место гудит от слухов. Не могли бы вы вернуться сюда и потребовать, чтобы они признались вам в том, что они узнали? В конце концов, изначально это было ваше дело. Это неправильно, что они ставят тебя в такое положение."


"Спасибо, Пенни. Я подумаю об этом. Может быть, мне стоит просто немного подождать."


"Тебе виднее. В любом случае, я просто хотел сообщить вам хорошие новости. Могу ли я чем-нибудь помочь?"


Кэти поколебалась, затем сказала: "Вы знаете констебля, который был у меня в первоначальном расследовании - Гордон Доулинг? Я хотел бы связаться с ним, но, похоже, не могу его разыскать."


"Я знаю его, но я не видел его некоторое время. Я не уверен, является ли он частью команды Таннера в настоящее время."


"Очень маловероятно. Он, вероятно, временно отстранен, как и я."


"О, хорошо, я попытаюсь выяснить, где он".


"А как насчет Белл Мэнсфилд из технической поддержки?" Вы видели ее в последнее время?"


" Системный аналитик? Да, она упоминалась в разговоре на днях. По-видимому, она уходит. Подала свое уведомление."


"О черт".


"Была ли она замешана?"


"В настоящее время я не тот человек, которого стоит знать, Пенни. Вот почему я не хотел связываться с вами."


На линии на мгновение воцарилась тишина, и когда Пенни заговорила снова, Кэти услышала неуверенность в ее голосе. "Но, Кэти, наверняка теперь ... теперь, когда они поймали убийцу девушки ..."


"Если бы я сделал, как мне сказали, она была бы все еще жива, Пенни".


"Ты не можешь так думать! Ты не убивал ее!"


Кэти не ответила.


"Кэти, " голос Пенни звучал обеспокоенно, " тебе нужна помощь, с кем-нибудь поговорить об этом. Я мог бы поговорить с кем-нибудь."


"Нет! Нет, Пенни. Я ценю, что вы звоните, но я просто хочу пока не путаться под ногами. Если бы вы могли разузнать о Даулинге, это было бы очень полезно. И если вы узнаете о каких-либо новых разработках, я был бы очень признателен услышать о них."


Дни тянулись. Кэти стала посещать супермаркет, просто чтобы услышать нормальные звуки и уйти от гробовой тишины дома, но она всегда возвращалась в течение часа на случай, если кто-то позвонит.


В четверг на той неделе она в отчаянии решила предпринять единственный положительный шаг, который пришел ей в голову, который вряд ли привел бы сразу к следственной группе в Отделе. Она проехала двенадцать миль до Эденхэма, припарковала машину на муниципальной автостоянке за главной улицей и зашла в зеленочную лавку Джерри Хэмблина.


Джерри закончил обслуживать своего клиента с каким-то замечанием, явно ехидным, которого Кэти не расслышала, но которое заставило и Джерри, и женщину покатиться со смеху. Затем он повернулся, и его лицо вытянулось, когда он узнал ее. "Боже мой! Я думал, что вижу вас в последний раз. Это из-за того дела в клинике, не так ли? Это то, что вернуло тебя обратно, как неприятный запах."


"Привет, Джерри. Нет, я вообще не участвую в расследовании."


В ее голосе была какая-то безжизненность, которая показалась Джерри искренней и заставила его заколебаться. "Тогда почему ты здесь?" - спросил он чуть менее обиженным тоном.


"Я просто проходил мимо. Подумал, что мог бы съесть еще немного вашего сочного винограда, если он у вас еще есть."


"Сейчас не сезон, дорогая. Вы просто проходили мимо, не так ли?" Он скептически посмотрел на нее, и она на мгновение отвела взгляд, а затем опустила глаза.


"Что ж ... там что-то было. Я действительно надеялся увидеть Эррола."


"Его здесь нет, как вы можете видеть. Зачем он вам был нужен?"


"Значит, вы все еще вместе?"


"Конечно, мы такие. Почему бы нам не быть?"


"Я надеялся, что это так. Я боялась, что наше расследование, должно быть, " она пожала плечами, " доставило вам неприятности.


"Да, хорошо, не беспокойтесь об этом. Просто оставьте нас обоих в покое."


"Когда я вел это расследование, я сказал Эрролу нечто непростительное. Я хотел извиниться перед ним."


Джерри недоверчиво посмотрел на нее. "Полицейский хочет извиниться! Черт возьми! Чему они будут учить тебя дальше? И что это было за то, что ты сказал?"


"Это не имеет значения".


"Это случайно не о том, что у Алекса Петроу Спид?" "Что-то вроде этого. Он сказал тебе?"


Джерри кивнул. "На самом деле, " сказал он, теребя авокадо на подносе перед собой, - твое вмешательство, вероятно, пошло нашим отношениям на пользу. Вытащил на поверхность несколько вещей. Мы решили начать все сначала. Уехал на Рождество на праздник всей жизни, в Штаты - можно сказать, на второй медовый месяц."


"Я рад. Я надеюсь, что это сработает."


"Боже, ты действительно кажешься пессимистом. У тебя был тяжелый день или что-то в этом роде?"


"Извините". Кэти коротко улыбнулась и повернулась, чтобы уйти. "Вот, " сказал Джерри, " хочешь чего-нибудь выпить, не так ли?" - А как насчет магазина? - спросил я.


"Это закрытие на полдня. Давай, я вернусь позже и приведу себя в порядок должным образом."


Джерри развязал фартук и снял кожаную куртку-бомбер с крючка за дверью в задней части магазина. Они вышли в прохладный полдень и направились по Хай-стрит к "Возрожденному оленю".


Джерри принес два бокала белого вина к их столику у камина. "Я хочу услышать последние новости об этом новом убийстве", - сказал он.


"Я же сказал тебе, Джерри, я в этом не замешан. Вы слышали, что они предъявили обвинение Джеффри Парсонсу?"


"Нет! Когда это было?"


"Вторник. Это было в утренних газетах."


Джерри нахмурился. "Парсонс. Я бы никогда не подумал, что он может убить кролика!"


"Да, я согласен. Вы думали, что Бимиш-Ньюэлл убил Алекса Петроу, не так ли?"


"Неужели я?" Джерри поправил очки и принял застенчивый вид. "Конечно, ты это сделал. Я тоже так думал."


"Да, ну, мы все совершаем ошибки. Почему Парсонс мог это сделать?"


Кэти колебалась. "Предполагается, что Роуз была беременна, и Петроу, возможно, был отцом".


Глаза Джерри расширились, а рот сложился в шокированную букву "О". "Вот сука!"


"Я бы так ее не описала", - сказала Кэти.


"Не она, он! Эта сука Петроу! Я знала, что он шлюха, но на самом деле!"


Кэти кивнула. "Похоже, он определенно получил известность".


"Так что все эти разговоры о том, что Дьявольски Жестокий пришел повидаться с Эрролом, как оказалось, были совершенно неуместны". Джерри закатил глаза и покачал головой. "Я мог бы избавить всех нас от большой боли, если бы держал рот на замке".


"Может быть. Вы знали, что он сказал нам, что Эррол снабжал Петроу экстази?"


Джерри вздрогнул. "Что ты задумала, Кэти?"


"Ничего. Мне просто интересно, продолжили ли наши когда-нибудь это с Эрролом."


"Нет, они этого не делали". Он вздрогнул. "Боже! Это последнее, что нам нужно."


"И на этот раз они не вернулись, чтобы повидаться с тобой?"


Джерри покачал головой.


" Допивай свой напиток, " сказала Кэти, " и я принесу тебе еще.


Когда она снова села, Джерри созерцал языки пламени, мерцающие в камине. "Я действительно поступил грязно с old Fiendish, если вдуматься в это", - сказал он.


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, я думал, что он убийца, что он использовал Эррола и втягивал его в неприятности, когда на самом деле это Эррол подвел Фиендиша, заигрывал с Петроу, продавал ему вещи и все такое. Ему не нужно было этого делать, особенно для того, чтобы быть дьявольски жестоким."


"Как хороший клиент, вы имеете в виду?"


"Что? О, ну, не только это. Дьявольский и раньше был добр к Эрролу. Одной из причин, по которой я был готов сделать скидку Эрролу, было то, что прошлым летом он потерял свою мать. Это действительно расстроило его: они всегда были так близки. Она была забавной старой уткой. Ты знаешь, что только на позапрошлое Рождество она поняла, что мы геи? Мы жили вместе почти двадцать пять лет, а она не имела ни малейшего представления! Мои мама и папа пришли пообедать с нами на Рождество, потому что на самом деле моя мама ужасный повар, а папа всегда говорит, что я в два раза лучше, чем она. В общем, мы пригласили старушку Эррола тоже на настоящий семейный праздник - она была вдовой, - и они с мамой сидели вместе, потягивая шерри в гостиной, пока мы с Эрролом готовили на кухне, а мой папа был в саду, курил трубку, и вдруг она сказала маме, как будто это ее давно занимало: "Эвелин, как ты думаешь, наши мальчики вполне, ну, знаешь, нормальные?" и моя мама ответила: "Нет, конечно, нет. Они оба странные, как лохи, ты, глупая старая летучая мышь ". "


Джерри разразился взрывами смеха, Кэти присоединилась к нему, пока по их лицам не потекли слезы.


"В любом случае, вскоре после этого она заболела раком, бедняжка. Они перепробовали все, но в конце концов ничего не смогли для нее сделать. Эррол был очень расстроен. Однажды, когда он был в клинике, он рассказал Дьяволу-Жестокому, и Дьявол был добр к нему. Вот так он и узнал его по-настоящему хорошо. Дьяволица даже навестила старую утку в больнице и позже, когда ее отправили домой. Он дал ей несколько своих органических лекарств, но, конечно, они тоже не помогли."


"Это интересно, что он сделал это. Должно быть, ему действительно было не все равно."


"Да, я думаю, ему не все равно. Я вроде как думаю о нем как о хулигане, понимаешь? Но с ним все гораздо сложнее. Я думаю, ему нравится, когда ты в отчаянии - о Боже, это звучит действительно стервозно, не так ли? Нет, я имею в виду, если вы в отчаянии и готовы передать все это ему, передать ему контроль, тогда, я думаю, он действительно сделает все возможное ради вас. И Эррол был в отчаянии. Только потом, когда он начал дурачиться с этим Петроу, это, должно быть, показалось Дьявольски сильным, как пощечина."


"Да, я понимаю".


"В любом случае, я думаю, что это был кризис среднего возраста Эррола, вызванный кончиной его матери. В жизни Эррола больше не будет Алекса Петруса."


Кэти подняла свой бокал. "Я выпью за это, Джерри".


"Ты так и не сказала мне, почему ты в таком отчаянии, Кэти".


"О ... Думаю, я облажался. И втянул друга в неприятности в процессе."


"Не тот милый мальчик, который с самого начала ко мне привязался, не так ли?"


"Гордон Доулинг? Нет, не он. " Кэти рассмеялась. "Ты думал, он был милым мальчиком?"


"Уверен в этом, Кэти. Хотя не могу представить, чтобы он добился успеха в полиции. Ты можешь?"


"Ну, он не такой уж и умный".


Джерри коротко усмехнулся, затем взял себя в руки. "Извини, Кэти, но я не думал, что это будет дисквалификацией. Нет, я имел в виду, что он гей."


"Гей?"


"Да. Разве ты не знал?"


Кэти удивленно посмотрела на него. "Нет, я понятия не имел".


"Вот как он вышел на меня, вы видите. В "Веселом Роджере"."


"Конечно, да. Я должен был подумать."


"Ну, в любом случае, это не важно. Если только кто-нибудь из тех мясных ублюдков, которых он держит в напарниках, не догадался об этом."


Кэти почувствовала тошноту внизу живота. В пятницу вечером Кэти дважды звонили по телефону. Она сидела на кухне с Джилл, Мервином и Патриком, все ели ланкаширский хот-пот, приготовленный Патриком, когда позвонила Пенни Эллиот. Ей нечего было сказать Кэти нового. По словам одного из клерков в отделе кадров, Гордон Доулинг ушел в трехнедельный отпуск примерно за десять дней до этого. Казалось, никто не знал, куда он делся. У Пенни была пара адресов ближайших родственников, взятых из его досье. Она почти ничего не узнала о ходе расследования убийства Роуз, за исключением слухов о том, что где-то была найдена веревка, идентичная той, на которой был повешен Петру, - истории расходились относительно того, где именно, - которая, по-видимому, изобличала Парсонса.


Кэти, озадаченная, поблагодарила ее и вернулась на кухню. Она прожевала рагу с полным ртом, затем внезапно сказала: "Патрик, это действительно вкусно. Может быть, мы могли бы заключить сделку: ты готовишь, а я убираю на кухне."


"Сделано". Он улыбнулся.


Через несколько минут телефон зазвонил снова. Джилл выбежала в холл, надеясь, что это ее бой-френд, с которым она поссорилась. Она появилась несколько мгновений спустя, едва скрывая свое разочарование, чтобы сказать Кэти, что это снова для нее. Это был Брок.


"Кажется, он счастлив", - добавила она.


Его голос звучал бодро, и реплика была настолько четкой, что Кэти предположила, что он, должно быть, вернулся в Лондон, пока он не поправил ее.


"Нет, нет, я все еще в Риме. Хотя твой голос звучит немного безжизненно. Что-то сложное?"


"О, просто расстраивает. Вы слышали, что они арестовали Джеффри Парсонса?"


Он несколько мгновений слушал, как она начала рассказывать ему то, что знала, затем перебил ее. "Кэти, я не могу долго говорить. Послушай, я бы хотел, чтобы ты подошел сюда и все мне рассказал."


"Вон там?" - Спросил я. Кэти этого не поняла. " Тут особо нечего рассказывать ...


"Ваш паспорт в порядке, не так ли?"


"Я думаю, что да".


"Послушай, отправляйся завтра утром в Хитроу, во второй терминал. У вас забронирован билет на рейс Alitalia в Рим, вылетающий в 8.35 утра."


"Я такой?"


"Вы можете забрать билет у стойки регистрации". " Брок, я...


"Ты говоришь так, как будто тебе не помешала бы смена обстановки. Здесь великолепно. Весна наступила всерьез. Я буду ждать тебя в аэропорту. ПОНЯТНО?"


Линия оборвалась.


Кэти вернулась на кухню, ошеломленная. "Все в порядке?" - спросили они ее.


"Я не знаю", - сказала она. "Я думаю, мой друг зашел за поворот. Он хочет, чтобы я встретился с ним в Риме завтра утром."


"Хотела бы я, чтобы у меня были такие друзья", - с тоской сказала Джилл.


После того, как они убрались, они разошлись по своим комнатам, остальные трое - готовиться к вечеринке в пятницу вечером. Кэти помедлила у своей двери, затем окликнула Патрика. Она вытащила что-то из кармана своих джинсов и отдала это ему.


"У меня был вырезан запасной ключ", - сказала она. "Может быть, ты присмотришь за этим для меня, а? На случай, если какому-нибудь беспризорнику понадобится комната, пока меня не будет."


Он ухмыльнулся и чмокнул ее в щеку. "Веселитесь", - сказал он.


21


Брок был прав насчет весны. Солнце палило над Римом и искрилось на корпусах самолетов на летном поле. Ощущение нереальности происходящего, незнания того, что она там делает, будь то на охоте за сокровищами или в погоне за дикими гусями, усилилось при виде Брока, ожидающего ее за барьером, сияющего, в рубашке с короткими рукавами и темных очках, как один из братьев Блюз или мафиози.


- Какие-нибудь сумки? - Спросил я.


"Нет, только это. Я не был уверен, как долго я останусь."


Он широко улыбнулся ей и повел на краткосрочную парковку, где достал ключи от Polo с откидным верхом и бросил ее сумку в багажник. Она заметила, что его дела тоже были там. Из аэропорта они выехали на автостраду, а затем на Ai, направляясь на север.


"Значит, мы не остаемся в Риме?" - крикнула она.


Он покачал головой. Открытый верх препятствовал беседе, поэтому она откинулась на спинку сиденья, чтобы насладиться незнакомой сельской местностью, проносящейся мимо в ярком солнечном свете, радуясь возможности сменить автостраду дель Соль на обычные Мрачные автомагистрали.


Меньше чем через час он просигналил направо и свернул на съезд в Орвието, а она сидела и смотрела, как показался маленький город, примостившийся на плоской вершине вулканической пробки. Они поднялись по окружающему утесу и припарковались за собором.


"Я подумал, что, возможно, вы готовы пообедать, прежде чем мы пойдем дальше. Давайте размять ноги."


Они прошлись по собору с его бело-голубым нефом в полоску от конфет, а затем по узкому переулку, пока не вышли на главную улицу в центре города, и, наконец, нашли столик возле небольшого ресторана, откуда открывался вид на поток проходящих мимо людей.


Брок потер руки. "Мы должны попробовать местное вино".


Он заказал бутылку, пока они изучали меню. Кэти остановила свой выбор на ласке, фирменном блюде с близлежащего озера Тразимено, а Брок выбрал каннеллони. Он расспрашивал ее о рейсе, соседях по квартире и полудюжине других незначительных вещей, пока не принесли вино. Затем он поднял свой бокал в тосте: "За отсутствующих друзей".


Он ничего не объяснил, и она пригубила вино, прохладное и ароматное.


Он поставил свой стакан и вздохнул. "Ну, тебе лучше рассказать мне, что происходит", - и она рассказала ему то, что знала.


Он покачал головой, когда она закончила. "Наверное, никогда нельзя быть уверенным, но я бы не подумал, что он способен на это. Не так. Боже милостивый, это было жестоко, Кэти, то, как ей перерезали горло. Один единственный удар, жесткий, решительный, абсолютно непоколебимый. Ей почти оторвало голову. Это не Джеффри Парсонс за месяц воскресений."


Она согласно кивнула, и они некоторое время сидели в тишине, пока не подошел официант.


"Кстати, как прошла ваша статья?" - Спросила Кэти, просияв при виде еды.


"О, довольно хорошо. На самом деле я боялся всего этого, но, как оказалось, это было довольно весело."


"Весело? Конференция по поимке серийных убийц?"


Ему удалось рассмеяться, хотя рот у него был набит макаронами.


"Была хорошая статья от молодого американца о случайности и совпадении. Я полагаю, кто-то должен был каким-то образом внедрить в это теорию хаоса, но он сделал это очень хорошо. Он вернулся к Юнгу и Кестлеру и так далее, и у него были самые захватывающие тематические исследования из Америки, в которых появлялись совершенно убедительные, но совершенно необъяснимые совпадения, которые либо вводили полицию в заблуждение, либо направляли ее. С длинной серией убийств, конечно, появляется больше возможностей для появления случайных событий. Но некоторые из них были экстраординарными, как будто за дело взялась третья рука. Я полагаю, в этом и заключается особенность жизни, в отличие от вымысла. Довольно странные, но невинные совпадения действительно случаются. Вы пытаетесь выстроить логику, которая приведет вас по скрытой нити, и вы должны помнить, что иногда самое прекрасное развитие событий на самом деле может быть совершенно бессмысленным."


Брок сделал паузу, чтобы сделать еще один глоток вина "Орвието", затем продолжил.


"Например, тот факт, что перевод сертификата о физиотерапии Алекса Петру был заверен британским посольством в Риме, а не в Афинах - вы помните это? В то время я подумал, какое совпадение, что именно туда я отправляюсь через несколько недель. Конечно, это было бессмысленное совпадение, за исключением того, что оно означало, что я мог бы попросить одного из итальянцев, с которыми я познакомился здесь, попытаться выяснить, что Петру делал в Риме год назад, как раз перед тем, как приехать в Англию. Вряд ли это было важно, за исключением того, что, когда он вернулся с ответом, это наводило на мысль о всевозможных других совпадениях, которые были настолько прекрасны, совсем как в статье молодого американского парня, что я не смог удержаться, чтобы не узнать больше."


И, наконец, Кэти поняла, что Брок не просто тратил время впустую, и с огромным чувством облегчения отложила нож и вилку и уставилась на него. "Ты кое-что выяснил".


"Ну, а теперь попробуй вот это. Петру пробыл в Италии шесть месяцев. Он приехал из Греции, а до этого из Ливана, где у его семьи был бизнес. Они, наконец, покинули Бейрут около четырех лет назад и вернулись в Афины, где Алекс проходил подготовку в качестве физиотерапевта. Я не знаю, почему он изначально приехал в Италию, но он получил работу в клинике, но не в Риме, а в Виченце, на севере. Это довольно многообещающее совпадение, вы не находите?"


Кэти покачала головой: "Не сразу".


"Виченца была домом Палладио, архитектора Мальконтенты шестнадцатого века, дома, который послужил моделью для Стэнхоуп-хауса, места, где Алекс собирался появиться в следующий раз".


Кэти с сомнением нахмурилась.


"Слишком худой?" - Спросил Брок. "Что ж, давайте продолжим. Причина, по которой Стивен Бимиш-Ньюэлл основал свою клинику в английском Мальконтенте, заключалась в том, что его первая жена нашла для него это место, и ее привлекло это место, потому что она узнала его источник. И она распознала его источник, потому что сама происходила из ..."


"Виченца", - прошептала Кэти, чувствуя покалывание вдоль позвоночника.


"Правильно, Виченца. Ее семья жила в городе на протяжении нескольких поколений. Когда ей было восемнадцать, ее отправили совершенствовать английский в одну из языковых школ Кембриджа, и там она влюбилась в харизматичного студента-медика. Они поженились, и в конце концов ее семья, будучи состоятельной, выделила им средства на открытие клиники. Когда ее брак распался, Габриэле вернулась в свой семейный дом и взяла свою девичью фамилию Монтанари."


"И она была там, когда там был Алекс Петроу?"


Брок кивнул. "Она все еще там." Он достал из кармана сложенный лист бумаги и разложил его на столе. Это была фотокопия газетной фотографии привлекательной женщины средних лет в вечернем платье, поднимающейся по ступенькам здания в сопровождении пожилого мужчины в черном галстуке. "Габриэле Монтанари и ее отец во время их последнего публичного выступления на благотворительном балу в Падуе на прошлое Рождество".


"Мы знаем, встречалась ли она с Петроу?"


Брок покачал головой. "Нет, мы этого не знаем. Но есть еще одно совпадение: папа Монтанари оказывается акционером клиники, в которой работал Петроу."


Кэти улыбнулась. "Они, должно быть, встречались".


"Мы знаем, что у Петру были неприятности в Виченце. Поступали жалобы властям, высказывались предположения о вымогательстве. Он потерял работу в клинике и, вероятно, был бы задержан местной полицией, если бы внезапно не покинул Италию по собственному желанию. Итак, что вы думаете об этих совпадениях?"


"Неотразимый".


"Я позвонил домой в иммиграционную службу и узнал, что Петру въехал в Англию в Дувре на пароме через Ла-Манш из Кале. Мне также сказали, что он купил билет в Кале, что предполагает, что у него не было сквозного билета на поезд. Другими словами, кто-то мог привезти его из Виченцы и посадить на судно."


"Какого числа это было?"


Брок сверился со своим блокнотом. "День дурака в апреле прошлого года. Он поступил в клинику Стэнхоуп два дня спустя."


"Быстрая работа, если у него не было никаких контактов".


"Вполне. И Стэнхоуп находится не совсем рядом с Пикадилли. Это не то место, в которое можно попасть случайно."


Они закончили свою трапезу и приготовились действовать.


"Это была та отсутствующая подруга, за которую ты пил?" Внезапно спросила Кэти.


- Кто? - спросил я. Брок выглядел пораженным.


"Габриэле Бимиш-Ньюэлл"


"О нет. Кто-то другой."


"Кто-то, с кем ты хотел бы распить бутылочку Орвието в каком-нибудь итальянском городке на холмах".


Брок слегка кивнул и повернулся, чтобы уйти.


Они добрались до Виченцы ближе к вечеру. У Брока было несколько нацарапанных заметок, с помощью которых он доставил их к западным воротам старого города, Порта дель Кастелло, и на Пьяцца дель Кастелло сразу за ними. Там Кэти познакомили с ее первым зданием в стиле палладио, недостроенным Палаццо Джулио Порто, перед которым они оставили машину и отправились на поиски своего отеля пешком. Владелец Albergo Tre Re, когда они в конце концов нашли его, посоветовал им более подходящее место для парковки, и к сумеркам Кэти распаковывала свою маленькую сумку в крошечной, но очаровательной комнате с частичным видом на купол собора. Она подумала об элегантной женщине на фотографии и пожалела, что та не захватила с собой побольше одежды.


На следующее утро они прогуливались по главной улице, Корсо Андреа Палладио, пока Брок, сверившись со своими записями, не повел их по боковой улочке к маленькой площади. Там они устроились за столиком возле небольшого кафе и заказали завтрак. Брок указал на темно-коричневое здание на дальней стороне площади. Дворец Триссино-Монтанари. Семейный дом."


" Палаццо? - спросил я. Кэти была впечатлена, хотя мрачная масса здания ничем не выделялась на фоне соседей. "Что нам делать?"


"Я думаю, мы подождем. Я немного боюсь, " добавил он с сожалением, " что мне снова придется солгать, Кэти. Я не понимал, как трудно притворяться, что ты не тот, кто ты есть. Я думал, мне это понравится, но для меня будет большим облегчением снова быть честным с людьми."


"Ты не можешь просто сказать ей правду?"


"Я думаю, она бы замолчала и позвонила старому семейному адвокату ровно через десять секунд. Нет, к сожалению, это должно быть ложью. И я боюсь, что нам придется быть несколько несправедливыми к доктору Бимиш-Ньюэлл."


"Как ты думаешь, сыграть в стиле "в аду нет ярости"?"


"Очень возможно".


Они провели весь день, поодиночке и вместе, в кафе и вокруг него, не заметив никого, выходящего из Палаццо Триссино-Монтанари.


"Она может быть где угодно", - сказала Кэти, когда озадаченный владелец кафе наконец предъявил их счет.


"Да. Но сегодня воскресенье. Может быть, завтра все будет по-другому."


"Если мы будем делать это снова, я собираюсь принести подушку. Этих металлических стульев хватит на полчаса - не больше."


Брок кивнул. "Они специально создают их такими".


К середине следующего утра они дочитали вчерашний выпуск Sunday Times, который Кэти нашла в продаже в киоске неподалеку, и начали сомневаться. Ни один человек или транспортное средство не прошло через каменную арку в палаццо. И затем, внезапно, она оказалась там, выйдя на солнце.


Она выглядела элегантно и уравновешенно - в простой юбке и шелковой блузке, кашемировом джемпере, свободно накинутом на плечи, до которых едва доходили ее каштановые волосы. Она сделала паузу и, нащупав темные очки, покоящиеся у нее на макушке, водрузила их на свой аристократический нос.


"Я знала, что должна была захватить больше одежды", - пробормотала Кэти.


"Держись у нее на хвосте, пока я рассчитаюсь с Грегорио", - сказал Брок и исчез в кафе.


Пару минут спустя он уже спешил в том направлении, в котором, как он видел, они свернули. Наконец он заметил Кэти, стоящую у витрины магазина и разглядывающую одежду внутри.


"Они прекрасны, - сказала она, - но я ничего не могла себе позволить".


"Где она?" - пропыхтел он.


"На другой стороне улицы, в парикмахерской".


"О нет, она может быть часами".


Они нашли другое кафе и возобновили дежурство, на этот раз настаивая на оплате сразу после того, как их обслужат. К часу дня Габриэле появилась снова, ее волосы были не заметно короче, и они снова отправились в путь, следуя за ней на большую площадь Синьории, через колоннады базилики Палладио и на маленькую площадь с другой стороны. Здесь, за пределами ресторана del Capitanio, она нашла пустой столик с белой льняной скатертью, на площадке, огороженной аккуратно подстриженной живой изгородью. Это был последний свободный столик.


"Что теперь?" Кэти присоединилась к Броку у киоска с открытками под колоннадой.


"Следуйте за мной", - сказал он и направился к ресторану.


В дверях владелец неопределенно намекнул, что, возможно, был бы готов позаботиться о них в надлежащее время. Брок начал говорить, затем сделал паузу. - Момент; - сказал он и подошел к столу Габриэле. С легким поклоном он сказал, "Scusi ... извините меня. Это ведь не миссис Бимиш-Ньюэлл, не так ли? Габриэль Бимиш-Ньюэлл?"


Она подняла глаза, сначала удивленная, затем с сомнением.


"Брок, " он просиял, " Дэвид Брок. Ты помнишь? Много лет назад я был одним из ваших пациентов в Стэнхоупе! Должно быть, это было в 80-м или 81-м году."


Она медленно сняла солнцезащитные очки и холодно посмотрела на него. Ее брови застыли в том полуприкрытом положении, когда вы не уверены, но необязательно хотите обидеться - пока.


Он рассмеялся. "Конечно, тогда у меня не было бороды".


"Ах". Ее лицо немного просветлело, но не сильно.


"Вы прекрасно выглядите, если позволите, миссис Бимиш-Ньюэлл, если позволите, я скажу. Какой удивительный сюрприз видеть тебя в таком состоянии! Но тогда это ваша часть мира, не так ли? Знаешь, я часто думал о тебе и о том, какую замечательную работу ты проделал для всех нас в Стэнхоупе. На самом деле, я думал об этом только на прошлой неделе, когда был там, и учитывая, как сильно все изменилось с твоего дня." Он немного печально покачал головой.


"Вы были там на прошлой неделе?" Зарегистрировался некоторый неподдельный интерес.


"Действительно. Время от времени я возвращаюсь назад. Но..." Он нахмурился. "О боже. Вы вообще возвращались сюда в последнее время?"


Она слегка покачала головой, ее безукоризненно уложенные волосы упали на воротник блузки. "Нет. Произошло много изменений? " спросила она.


"О да. И особенно в прошлом году, с тех пор как... ну." Он пожал плечами и неопределенно улыбнулся.


"С каких пор?"


"О, может быть, мне не стоит комментировать". Затем, явно меняя тему: "Знаешь, я мог бы сказать, что ты несешь ответственность за то, что я здесь. Я очень заинтересовался архитектурой Стенхоупа, а через это и творчеством Палладио. Вот почему моя племянница, - он указал на Кэти, все еще стоящую в дверях ресторана, " и я здесь. Увидеть это во плоти."


"Ваша племянница?" Габриэле вежливо посмотрел в направлении своей руки.


"Да. Я вас познакомлю. Ты не возражаешь?"


Он подозвал Кэти. "Разве это не чудесное совпадение, мы ищем ресторан на ланч, и кого я должен увидеть, как не миссис Бимиш-Ньюэлл, о которой я говорил много раз. Ты помнишь, Кэти?"


"Конечно". Они пожали друг другу руки.


"Теперь я использую фамилию своей семьи - Монтанари, Габриэле Монтанари. Возможно, " она выглядела нерешительной, - возможно, вы хотели бы присоединиться ко мне?


"Вы уверены? Как чудесно! Нам бы это понравилось. Только ненадолго. Мы не хотим быть у вас на пути."


"Вовсе нет. Моя жизнь в эти дни очень скучна. Будет интересно послушать о Стэнхоупе. Я жду друга, но... " Она пожала плечами.


"Ну, ты просто дай нам знать, когда захочешь, чтобы мы ушли, Габриэле. Могу я называть вас так?"


Она изящно наклонила голову. " Простите, я не припоминаю вашего...


"Дэвид. А это Кэти."


"Ваша племянница, да. Как мило."


Она внимательно посмотрела на Кэти, которая постаралась не показать своего удивления.


"Итак, какие последние сплетни из Стенхоупа?"


"Это не одно и то же, Габриэле. Я всегда верил, что это ты привел человечество в это место. Я знаю, что эти вещи неосязаемы, но они так важны. И когда ты ушел, я оказался прав. Казалось, в нем было меньше ... души. Больше похоже на бизнес. Но, возможно, мне не следует без обиняков отзываться о вашем бывшем муже."


"О, говори вне очереди столько, сколько тебе нравится, Дэвид. А его жена, что вы о ней думаете?"


"Ммм". Брок, казалось, с трудом подбирал подходящее слово. "Что бы кто-нибудь сказал? Эффективен?"


"Да, можно сказать и так".


"Немного... холодновато?"


"Деловитый и холодный. ДА. Другими словами, стерва."


Брок слегка фыркнул и посмотрел вниз, энергично кивая головой.


"Ты улыбаешься, Кэти. Ты встречался с ней?"


"Да, у меня есть. Я тоже думал, что она стерва."


"Хорошо, мы к чему-то приближаемся. Теперь я вижу, как приближается мой друг. Прежде чем она приедет, расскажите мне, что произошло год назад."


"Ну что ж, произошли некоторые новые кадровые изменения. В частности, один. Довольно разрушительное влияние, надо сказать. Очаровательно, но... " Брок многозначительно поднял брови.


"Скажи мне".


"Что ж, возможно, вы предпочли бы, чтобы мы оставили вас в покое пообедать с вашим другом, Габриэле. В любом случае, мне не очень нравится плохо отзываться о мертвых."


Ее лицо побледнело, и она застыла на своем месте. В этот момент к столу подошла темноволосая женщина в дорогом, но перегруженном костюме с золотыми аксессуарами.


"Gabriele, cara!"


"Ciao, Violetta." Габриэле привстала, все еще выглядя шокированной, обменялась чеками со своей подругой и пробормотала приветствия.


"Вы очень гостеприимны, синьора, " сказал Брок, " но мы не хотели бы вторгаться. Мы должны оставить вас в покое."


"Пожалуйста, сядь, Дэвид. Я настаиваю."


"Что ж, в таком случае я настаиваю на покупке бутылки шампанского, чтобы отпраздновать нашу счастливую встречу. Это было бы в порядке вещей?"


"Как пожелаете". Она откинулась назад и тихим потоком объяснила по-итальянски Виолетте, которая, очевидно, не говорила по-английски.


Однако Виолетте понравилось шампанское, и к тому времени, как они открыли третью бутылку, а официант все еще не появился с едой, ее удовольствию от компании нисколько не помешал тот факт, что Кэти не говорила по-итальянски, а запас фраз Брока был изрядно исчерпан. Габриэле сохраняла самообладание, довольно отстраненная, присоединяясь к разговору только тогда, когда ее подруга требовала перевода чего-либо. Кэти наблюдала за Габриэле краем глаза. Она курила американские сигареты и складывала в пепельницу перед собой небольшую кучку белых окурков, измазанных ее коричневой помадой. Только ее пальцы были беспокойными, длинные ногти с идеальным маникюром и цветом в тон ее губной помаде.


В какой-то момент, пока Брок и Виолетта были погружены в сбивчивый разговор, она внезапно повернулась к Кэти, как будто знала, что ее изучают, и сказала: "Знаешь, я совсем не помню твоего дядю".


"Обычно он очень тихий человек", - ответила Кэти. "Скромничает".


"Вы когда-нибудь бывали в Стэнхоупе?" - Спросил Габриэле. "Да, я был там в октябре прошлого года".


"Вы знаете, о чем он только что говорил? Смерть?"


Кэти не была уверена, как Брок хотел это сыграть. "Это было очень странно", - ответила она. "Шокирует".


Габриэле пристально посмотрела на нее своими темными глазами, давая Кэти понять, что она привыкла поступать по-своему. "Он сказал, сотрудник. Кто это был?"


"Его звали Алекс Петроу".


Габриэле продолжал пристально смотреть на Кэти.


"Мне жаль", - сочувственно сказала Кэти. "Вы хорошо его знали?"


"Знаешь его? Почему ты так говоришь?"


"Я мог сказать по вашей реакции, что это был шок. Мне очень жаль." Габриэле покачала головой, на мгновение засомневавшись. " Как он умер? " тихо спросила она. "Его повесили".


Блестящие коричневые ногти на пальцах больше не двигались.


Появление официанта нарушило тишину, которая внезапно воцарилась за их столом. "Наконец-то еда", - сказал Брок.


Виолетта ела энергично, очевидно, теперь беспокоясь о времени, и доела сальтимбокку, пока Габриэле все еще возилась со своей. Они обменялись несколькими словами, Виолетта убеждала, Габриэле раздражался. Наконец Габриэле отодвинула свою тарелку и сказала Броку: "Извините, я должна идти. Я поговорю с официантом."


"Я позабочусь об этом". Брок внимательно посмотрел на нее.


"Вы надолго останетесь в Виченце?" Она смотрела через площадь, очевидно, ее больше интересовали мальчики-подростки на своих скутерах.


"Наверное, нет. Мы подумывали о том, чтобы съездить посмотреть на the Malcontenta завтра. Я не думаю, что вы смогли бы присоединиться к нам? Может быть, во второй половине дня?"


"Извините, " холодно сказала она, " я занята".


Она поднялась на ноги, игнорируя бурные прощания Виолетты с Броком и Кэти. Затем она взяла со стола свою пачку сигарет и сказала: "Утром я свободна".


Когда они смотрели, как они вдвоем уходят, Кэти сказала: "Похоже, ты неплохо умеешь подцеплять незнакомых женщин, дядя".


Габриэле появился ровно на десять минут позже назначенного времени. Она улыбнулась, наблюдая, как Брок пытается объяснить паре полицейских в форме, почему он незаконно припарковался в старых городских стенах. Затем она выступила вперед и пришла ему на помощь, отпустив офицеров парой фраз. "Это твоя маленькая машина?" Как мило, " обратилась она к Броку. Она элегантно устроилась на пассажирском сиденье перед Кэти, и они тронулись в путь.


"Прекрасный день для поездки", - сказала она. И это был прекрасный день, весеннее солнце начало рассеивать серебристый утренний туман над полями, когда они мчались на восток по автостраде в сторону Падуи, а затем Венеции. Габриэле махнула ему рукой, чтобы он свернул на съезд Доло, и он замедлил ход и последовал ее указаниям, когда она направила его по тихим дорогам через равнинную сельскую местность. По мере приближения к побережью туман становился все плотнее и настойчивее, и несколько раз Броку приходилось снижать скорость до ползания, когда они натыкались на особенно густой участок.


Наконец они свернули на гравийную дорогу, и перед ними с драматическим эффектом вырисовалась каменная громада Мальконтенты. Было ли это из-за качества освещения или грубого характера каменной кладки и панелей, он казался более архаичным, более мощным, чем его английское детище в Стэнхоупе, которое по сравнению с ним выглядело изысканным и аккуратным, вежливой копией без мрачного присутствия оригинала. Брок остановил машину, и они подошли пешком. Место было совершенно тихим и безлюдным; ни один звук собаки, голоса или мотора не нарушал утренней тишины. Они обошли весь дом, не заметив никаких признаков чьего-либо присутствия, и вернулись к машине, где Брок открыл багажник и достал сумку и коврик.


"Давайте сядем под ивами и устроим наш пикник", - сказал он.


- На пикник? - спросил я. Габриэле улыбнулся.


"Я стараюсь думать обо всем", - ответил он.


"Да, я скорее думаю, что ты понимаешь. Вы налоговый инспектор, мистер Брок? Или полицейский?"


Брок удивленно посмотрел на нее.


"Я уверен, что вы никогда не были пациентом в Стэнхоупе, когда я там был. У меня отличная память."


"Ах".


"Я предпочитаю, чтобы люди были честны со мной".


"Слава богу за это", - сказал Брок.


Они подошли к ивам и нашли каменную скамью, и две женщины сели. Пока Брок распаковывал свою сумку на ковре и предлагал им булочки и кофе из термоса, он кое-что объяснил Габриэле, кто они такие и что они здесь делают. Он обрисовал обстоятельства смерти Петру, но не упомянул убийство Роуз.


После долгого молчания Габриэле наконец сказал: "У этого кофе странный вкус".


"Я добавил немного укрепления", - признался Брок. "Бренди".


"Мой бывший муж не одобрил бы твоих пристрастий к алкоголю".


Он улыбнулся. " И о твоих сигаретах тоже."


Она пожала плечами. "Мне все еще снятся сны о нем. Ему потребовалось всего, о, я не знаю, несколько месяцев, чтобы контролировать меня. Я была молода, я была влюблена в него. Я позволил ему взять все под контроль. Мне потребовалось много лет, чтобы снова прийти в себя. В моих снах он все еще приходит, чтобы требовать моего повиновения. Каждая сигарета, которую я выкуриваю, - это послание для него. " Она натянуто улыбнулась. "Дымовой сигнал неповиновения". Она открыла свою пачку и закурила.


Кэти, сидевшая рядом с ней, тихо спросила: "Как тебе удалось вырваться?"


"Я не делал - это сделал он. У него был роман с одной из медсестер. Я знал об этом, но ничего не предпринял. Я думал, как банально, доктор и его медсестра, все пройдет. Но она была жадна до него и забеременела. У нас не было детей - это было единственное, что я не смогла ему дать. И когда он узнал, что она ждет его ребенка, он решил, что это самое важное для него."


Она глубоко затянулась дымом, прежде чем продолжить. "Он был очень безжалостен. Таким он бывает, когда принимает решение о чем-то. Он делал для меня невозможное, пока я не согласилась вернуться в Италию и позволить ему развестись. Мой отец был очень зол, но он ничего не мог поделать - Стивен нашел нового делового партнера, который давал ему деньги на поддержание работы клиники. Ирония заключалась в том, что они потеряли ребенка при рождении."


Она оглянулась через плечо на Малконтенту и нахмурилась. "Иногда мне казалось, что именно дом сделал нас бесплодными для него. Я думаю, она никогда не дарила ему ребенка."


"Лора?" - спросиля. - Спросил Брок.


Она кивнула: "Лора Парсонс".


- Парсонс? - Спросил я. И Брок, и Кэти повторили это имя.


"Да. Теперь она берет его фамилию, согласно английским законам. Но я католик. В глазах моей семьи он не разведен."


"Лора - родственница Джеффри Парсонса?" - Спросил Брок. Она выглядела озадаченной.


" Управляющий поместьями в Стэнхоупе, " настаивала Кэти.


"Я не знаю никого с таким именем", - сказал Габриэле. "Должно быть, это что-то еще, что она организовала с тех пор, как я ушел".


Они снова сидели в тишине. Кэти подумала о Лоре Бимиш-Ньюэлл, ее брате и потерянном ребенке и скорректировала свое восприятие этой женщины в свете этих новых фактов. Если бы Роуз была беременна, когда умерла, знала бы об этом Лора? И как бы она отреагировала?


Брок тихо сказал: "Расскажи нам об Алексе Петроу, Габриэле".


Она пожала плечами. "Он не был хорошим человеком. Он работал здесь, в Виченце, в частной клинике, в которой мой отец имеет долю." Она горько рассмеялась. "Я забыла, что именно Стивен первым натолкнул папу на мысль вложить деньги в такое место. В любом случае, мой отец упомянул этого человека, который создавал трудности для клиники, разразился скандал. Он сказал, что был подобен вирусу, заражающему всех, с кем он контактировал, - мужчин и женщин. И когда он сказал, что его нужно заставить уехать, уехать далеко, пока репутации клиники не был нанесен смертельный ущерб, я подумала, каким подходящим подарком было бы для Стивена и Лоры принять такого человека. Это могло бы стать моим последним посланием им обоим."


Она раздавила каблуком сигарету и закурила другую. "Я встретился с ним и сказал ему, что у него будут большие неприятности, если он останется в Италии. Я сказал, что ради моего отца я мог бы помочь ему получить новую работу в Англии."


"И он согласился на это?" Спросила Кэти.


"Я дал ему немного денег и настоял на том, чтобы отвезти его во Францию, чтобы убедиться, что он перешел границу. Сначала ему пришлось съездить в Рим, чтобы получить свои документы в британском посольстве. Я рассказала ему кое-что о Стивене. Я знал, что Стивен не смог бы ему противостоять."


"Ты хочешь сказать, что Стивен бисексуал?" Сказала Кэти.


Габриэле выглядел смущенным. "Он ... Я знала, что он находил молодых людей привлекательными." Уголки ее рта опустились от отвращения. "Я не думаю, что он когда-либо ... Но, возможно, с возрастом эти вещи становится все труднее отрицать, контролировать."


"Вы не считаете вероятным, что Петроу мог покончить с собой?" Спросила Кэти.


Она на мгновение уставилась на свои красивые ногти. "Я думаю, что самоубийство, вероятно, было единственным, на что он был бы не способен".


Когда по возвращении в машину Кэти упомянула, что никогда не бывала в Венеции, Габриэле настаивала, что не может уехать, не побывав в Венеции, поскольку это так близко. Проезжая по Мира, они нашли телефон-автомат, и Габриэле позвонил нескольким друзьям и договорился встретиться с ними за ланчем.


Туман все еще окутывал даль, когда они впервые увидели золотой город, волшебным образом подвешенный в лагуне, нереальность его присутствия только усиливалась тяжелым запахом нефтеперерабатывающих заводов в неподвижном воздухе. Они переехали дамбу и нашли место для парковки в одном из автопарковок у Римской площади, затем на вапоретто проехали вдоль Большого канала до Академии, где очередь в галерею терпеливо выстроилась по периметру маленькой площади. Они перешли обратно через канал по мосту Академии и последовали за Габриэле по лабиринту узких переулков, пока она не привела их к неприметному дверному проему в отвесной стене здания. Они вошли и оказались в ресторане с террасой, выходящей на Гранд-канал. Два человека, мужчина и женщина, ждали их за столиком на террасе, с большой теплотой приветствуя Габриэле и ее спутников.


В их присутствии Габриэле оживала, ее лицо светилось энтузиазмом, а прежде скованные движения пальцев превратились в плавные жесты всего ее тела, когда она разговаривала с ними. Кэти откинулась на спинку стула, наслаждаясь теплом их компании и весенним солнцем. Она повернулась к Броку и сказала: "Это волшебство"


Он посмотрел на нее поверх своих мафиозных солнцезащитных очков и кивнул, с удовольствием потягивая водку с тоником: "Да. Лучше наслаждайся этим, пока мы можем. Завтра мы вернемся в реальный мир."


Позже в тот же день в Виченце, после того как они припарковали Polo у западных ворот и пошли с Габриэле обратно на площадь, где они впервые ждали ее, она остановилась в дверях Палаццо Триссино-Монтанари и, повернувшись к Броку, протянула ему руку. "Вы думаете, я поступила очень плохо, отправив этого человека в Стэнхоуп?" - спросила она.


"Я думаю, это была судьба", - ответил он.


И, обращаясь к Кэти, после того как Габриэле пожал ей руку и исчез в тени внутреннего двора, он добавил: "Греческая трагедия".


22


На следующее утро они отправились в Рим, где во второй половине дня вылетели рейсом Alitalia обратно в Хитроу. Словно для того, чтобы усилить контраст, Родные округа снова были окутаны зловещими черными тучами, в которые неохотно спустились пассажиры самолета. Мир внизу боролся с темнотой, проливным дождем и спором перевозчиков багажа. Брок и Кэти наконец вышли из зала прилета и попытались сообразить, где они оставили свои машины на парковке среднего срока пребывания. Когда они нашли их, он повернулся к ней. "Я думаю, тебе следует последовать за мной ко мне домой, проверить, что происходит, прежде чем ты отправишься в Кроубридж. Никогда не знаешь наверняка."


Она сделала, как он предложил, пытаясь держать его в поле зрения сквозь брызги и интенсивное движение на М4, затем через реку и через внутренние районы, пока они не достигли Мэтчем-Хай-стрит и арки, ведущей на Уоррен-лейн. Они припарковались во внутреннем дворе и побежали к входной двери Брока, оставив промокшие пальто на крючках внутри и поднявшись по лестнице в кабинет. Брок зажег газовый камин и пошел заваривать чай, в то время как Кэти стояла в оконном проеме, глядя на переулок и железнодорожную развязку. Казалось, прошло гораздо больше трех с половиной недель с тех пор, как они готовили здесь тосты и смотрели, как за окном кружится снег. Если бы она могла вернуться в то субботнее утро в машине с Гордоном Доулингом и принять решение отказаться от поисков дома Брока и оставить Уэлла в покое, она с грустью подумала, что сделала бы это. Не потому, что она думала, что была неправа, а потому, что цена была слишком высока. Она начала перечислять в уме всех людей, которые заплатили за то, что она излила душу Броку - самого Брока, Гордона, Белл Мэнсфилд и бедняжку Роуз. Четыре человека и она сама - пять разрушенных жизней. Не говоря уже об убийце Роуз.


"Просто счета". Брок открывал свою почту, ожидая, пока закипит чайник. "Почему бы тебе не позвонить к себе домой и не узнать, были ли какие-нибудь сообщения? Будет ли там кто-нибудь в это время?"


Кэти посмотрела на свои часы. Было половина пятого. "Трудно сказать. Я постараюсь."


Номер звонил несколько раз, прежде чем Патрик, запыхавшись, ответил. "Кэти, ты вернулась! Как все прошло?"


"Магия. Я принес социальному комитету кое-что, чтобы подбодрить их. Вы знаете, были ли какие-нибудь сообщения?"


"Да, полагаю, трое. Вчера позвонила женщина. Я думаю, это имя есть здесь в блокноте, подождите ... Да, Пенни Эллиот."


"О да. Она что-нибудь сказала?"


"Просто чтобы позвонить ей, когда ты вернешься. Твоя тетя тоже звонила." "Тетя Мэри?"


"Да, из Шеффилда. То же сообщение, чтобы ты позвонил ей, когда вернешься."


Кэти вздохнула. - Что-нибудь еще? - Спросил я.


"Этот парень звонил на выходных. Настоящий жесткий человек, этот Джорди. Отказался назвать свое имя."


По спине Кэти пробежал холодок. "Чего он хотел?"


"Ну, он хотел знать, где ты был. Джилл открыла дверь, и когда она сказала, что не знает, он вышел с этой историей, что вы присматривали за чем-то из его вещей, в чем он действительно нуждался прямо сейчас. Она сказала, что ничем не может помочь, и притворилась, что у нас нет вашего ключа, но он сказал, что вы дали ему ключ и сказали ему подняться наверх и найти то, что он хочет. Он просто протиснулся мимо Джилл, но я подоспел к этому моменту и остановил его. На самом деле, он был чертовски высокомерен. Мы не были уверены, что делать к лучшему. В конце концов, он ушел."


Сердце Кэти бешено колотилось. Что у нее было в комнате? "Ты поступил правильно, Патрик. Он мне не друг, и я не давал ему ключа."


"Господи!"


"Он вернулся?"


"Нет, насколько я знаю. Но через дорогу уже пару дней припаркована машина, в которой сидит парень и читает газету. Не всегда один и тот же человек."


"Патрик, ты не мог бы кое-что сделать для меня? Иди в мою комнату и положи все тетради и бумаги, которые сможешь найти, в сумку для переноски. Я думаю, там есть пара папок и несколько блокнотов на спиралях, и, возможно, какие-то разрозненные - да, в одном из ящиков стола есть пачка разрозненных машинописных отчетов. Если бы ты мог сложить их все в пакет и спрятать где-нибудь, пока я не вернусь, - у себя под кроватью или еще где-нибудь."


"Боже! Ладно, дело сделано."


Кэти положила трубку и сидела, уставившись на столешницу.


"Проблемы?" Тихо спросил Брок.


"Таннер заходил ко мне домой и пытался уговорить пройти в мою комнату".


"Чего он добивается?"


Кэти пожала плечами. "Все, о чем я могу думать, - это мои заметки по делу Петроу. Это, пожалуй, все, что его могло бы заинтересовать."


Брок хмыкнул. - Что-нибудь еще? - Спросил я.


"Звонила Пенни Эллиот".


"Звучит так, как будто было бы неплохо поговорить с ней. Нам действительно нужно знать, что происходит. Однако тебе лучше не говорить ей, где ты находишься."


Кэти согласилась и набрала номер отдела, попросив соединить ее с детективом-сержантом Эллиотом. "Пенни, это Кэти. Я пока не собираюсь возвращаться в Кроубридж, но я слышал, что вы пытались со мной связаться."


"Да, да. С тобой все в порядке? Ты заставил меня поволноваться, вот так исчезнув. Я подумал, что ты, возможно, попал под автобус."


"Мне просто нужно было уехать на несколько дней. Что происходит?"


"Подожди минутку".


Кэти услышала какое-то бормотание и звуки движения, затем вернулась Пенни, шепча так тихо и быстро, что Кэти пришлось прижаться ухом к трубке, чтобы разобрать слова. "Таннер и его парни пытались найти тебя! Разве ты не знал? Какое-то время они приставали ко мне, думали, я должен знать, где ты. Они сказали, что просто хотели поговорить с тобой. У меня сложилось впечатление, что дело Розы Дагган зашло в тупик. Вы читали газеты?"


"Нет".


"Ну, ее бойфренд все еще под арестом, но парни со второго этажа, похоже, не очень довольны. Я полагаю, он еще не признался. Жена директора клиники была здесь несколько раз, очевидно, устраивая сцену. Я не знаю предыстории, но мне сказали, что на днях она подняла шум на стойке регистрации, пока заместитель главного констебля не согласился с ней встретиться."


"Есть ли какое-то предположение, что она родственница того парня, которого ты знаешь, Пенни?"


"Понятия не имею, извините. В любом случае, что происходит, Кэти? Разве тебе не следует вернуться сюда?"


Кэти колебалась. "Я думаю, они, возможно, все неправильно поняли, Пенни. Но у меня нет ничего конкретного, чтобы предложить. Ты думаешь, Таннер искал моей помощи?"


Теперь уже Пенни колебалась. "Честно говоря, Кэти, когда он набросился на меня, я почувствовала себя женщиной, которая руководит приютом в городе, когда мужчины ломятся в дверь в поисках своих сбежавших жен. Он не произвел на меня впечатления человека, который хотел бы получить дружеский совет от коллеги. Почему он так сильно тебя ненавидит?"


"Я не знаю, Пенни, я действительно не знаю". Она вздохнула. "Я просто хотел бы получить более четкое представление о том, что происходит".


"Я постараюсь сделать, что смогу, и поспрашивать вокруг. Но риск в том, что это сразу же дойдет до него."


"А как насчет файлов? Можете ли вы получить к ним доступ в обычном порядке?"


"Ты шутишь! Мимо "Медузы"?"


Кэти вспомнила грозную женщину-клерка, которая охраняла картотеку Уголовного розыска. "О да, конечно".


"Вероятно, лучший способ - через канцелярский персонал. Держитесь подальше от офицеров, ведущих расследование."


" Ммм. " В голосе Кэти звучало сомнение. "Я не хочу, чтобы из-за этого у кого-то еще были неприятности, Пенни. Особенно ты. Вы слышали что-нибудь еще о Гордоне Доулинге?"


"Ничего особенного".


" А как насчет Белл Мэнсфилд? - спросил я.


"Она убрала со своего стола неделю назад. У меня есть ее домашний номер, если он тебе нужен."


"Да, хорошо". Кэти записала номер, который продиктовала Пенни, поблагодарила ее и повесила трубку.


"Очевидно, моя тетя в Шеффилде пыталась дозвониться до меня, Брок. Я лучше позвоню и удостоверюсь, что с ней все в порядке."


Она набрала номер и услышала, как голос ее тети неуверенно ответил: "Да?"


"Это я, тетя Мэри -Кэти. Как у тебя дела?"


"О, Кэти! Ты был далеко, дорогой?"


"Да, на несколько дней. Я получил твое сообщение. С тобой все в порядке?"


"О, я в порядке. Однако на прошлой неделе у твоего дяди Тома был сильный кашель."


Кашель дяди Тома и средства от него заняли несколько минут, затем: "Нет, я просто хотел убедиться, что ваш друг смог связаться с вами".


"Друг?"


"Да. Он звонил сюда вчера. Это было вчера? Нет, я говорю неправду. Должно быть, это был понедельник, потому что Эффи была здесь в то время. Он казался приятным человеком." Суждения тети Мэри были осторожными, что, как знала Кэти, означало, что она действительно не была слишком уверена. "Казалось, он так хотел снова тебя увидеть. Он твой поклонник, дорогая? Он, кажется, думал, что ты остановилась у нас на каникулы. Я не знаю, как ему могла прийти в голову такая идея, мы так давно тебя не видели. Судя по тому, как он говорил, я думаю, что он сел бы в свою машину и сразу же поехал в Шеффилд , если бы я дал ему хоть какую-то надежду увидеть тебя."


"Вниз?" Кэти повторила. "Вы сказали, что он спустился в Шеффилд?"


"Да, ну, он был Джорди, не так ли? Я бы сказал, из Ньюкасла. Значит, ты его не знаешь, дорогая?"


Кэти как можно скорее завершила разговор и рассказала Броку об этом новом открытии.


"Настойчивый, не так ли", - сказал Брок. "Интересно, был ли он тоже здесь".


Затем Кэти набрала домашний номер Белл Мэнсфилд. Она философски отнеслась к тому, что произошло.


"Я в любом случае был готов к переменам, Кэти. Не беспокойся об этом."


"Белль, я не знаю, что сказать. Я чувствую себя ужасно, втягивая тебя в это."


"Я знал, что то, что мы делали, выходило за рамки дозволенного, Кэти. Наверное, я просто не ожидал, что мальчики окажутся такими умными."


"Как они вышли на тебя?"


"Помните, я говорил вам, что компьютер клиники может записывать количество входящих подключений? Что ж, это произошло - Таннер смог отследить звонок из нашего отеля в ту ночь, когда я пытался взломать компьютер. И пока мы были в отеле, мы использовали кредитную карту. Наверное, это было глупо, но быть мистером и миссис Смит - это очень хорошо, пока вам не захочется за что-то платить. Мы никогда не носим с собой много наличных."


"Тем не менее, со стороны Таннера было довольно умно собрать все это воедино".


"Да. И так быстро. Он жесткий клиент, Кэти. Вы должны быть осторожны, когда дело касается его."


"Я знаю это, Белль. Он был груб с тобой?"


"О, не совсем. Он просто перешел прямо к делу, как только понял, что я сделал. У меня был выбор, сказал он. Я могла бы остаться и бороться, мне грозили бы дисциплинарные взыскания, затем увольнение и, возможно, тюрьма, а мой муж, вероятно, тоже потерял бы работу в IBM, учитывая, насколько чувствительны они были бы к такого рода преступлениям в семье. В качестве альтернативы я мог бы подписать заявление и уйти в отставку изящно, без возмездия. Прости, Кэти, я должен был подписать."


"Конечно, ты это сделал". Кэти почувствовала, как ее горло сжалось, как будто вокруг него затягивалась петля. "Что там говорилось?"


"О, практически все. Что я сделал, чья это была идея, предложение твоего друга заплатить за комнату. Все."


Мгновение никто из них не произносил ни слова. Рука Кэти болела от того, что она так крепко сжимала трубку.


"Мне жаль, Кэти", - наконец повторила Белл.


Кэти глубоко вздохнула. "Ты больше ничего не могла сделать, Белль. Я должен был подписать нечто подобное. Это не имеет значения."


"Да, что ж, удачи".


"Что мне действительно нужно, так это информация. Я чувствую себя так, как будто я слепой." "Какого рода информация?"


"Об убийстве Розы Дагган. Какие у них есть доказательства против человека, которого они арестовали, какие заявления сделали другие люди и тому подобное. Я надеялся, что Пенни Эллиот могла бы что-нибудь разузнать для меня, но они держат все на втором этаже под очень строгим замком. Она знает не намного больше, чем написано в газетах."


"Она пробовала пользоваться своим компьютером?"


"Что ты имеешь в виду?"


Компьютеры уголовного розыска на втором этаже подключены к сети. Некоторые из тех, кто на третьем этаже, входят в ту же сеть. Ее будет. Она могла бы взглянуть на их досье."


Кэти закусила губу, колеблясь. "Что там будет? Будут ли отчеты офицеров, проводящих расследование? Отчеты судебно-медицинской экспертизы?"


"Я сомневаюсь в этом. Эти вещи все еще хранятся на бумаге и в файлах с инструкциями в картотеке Уголовного розыска. Но некоторые полезные материалы попадают в компьютерные файлы. Стенограммы записанных интервью, например."


"Конечно!" - Кэти вспомнила распечатки.


"Мне нужно идти, Кэти. Я надеюсь, что это сработает." Белль не смогла скрыть сомнения в своем голосе.


- Что-нибудь? - Спросил я. - Спросил Брок.


"Возможно". Кэти рассказала о компьютерных файлах, затем описала способ, которым Таннер отследил причастность Белл. "Роуз умерла в понедельник, а к среде, когда он вызвал меня, он знал все о Белль. Я с трудом могу в это поверить! Он даже не мог знать, что мы пытались взломать компьютер клиники, и все же внутри - чего? За тридцать шесть часов он все продумал и отследил телефонные номера и кредитные карты." Кэти покачала головой. "Это пугает, Брок".


Как только она это сказала, зазвонил телефон.


Это был Патрик. "Мне не очень повезло, Кэти. Я не смог найти ничего из этих вещей в твоей комнате. Er ..."


- Что? - спросил я.


"Ну, в твоей комнате довольно неубрано. Я просто не был уверен, что так бывает всегда."


"Например, что, Патрик?"


"Ну, ящик на полу, ты знаешь? И эта дрянь по всей кровати."


"О..." Кэти склонила голову и провела пальцами по волосам. "Не волнуйся, Патрик. Это не имеет значения. Просто снова запри это место и покинь его. Машина все еще на улице?"


"Подождите". Телефон ударился о стол, и она услышала, как его шаги эхом отдаются по коридору, затем возвращаются. "Да, все еще там".


"Ну, просто игнорируй их. Спасибо за твою помощь, Патрик. Скоро увидимся."


Она повернулась к Броку. "Ублюдок. Он все равно попал."


Брок покачал головой. "Кэти..." медленно начал он, "кто еще знал о нашей встрече в "Возрожденном Харте" в тот день, когда мы говорили о привлечении Белл?"


"Никто. Единственный способ, которым кто-либо мог узнать, - это если телефон, которым вы пользовались в клинике, прослушивался. Разве это не единственная возможность?"


"Ммм. Прослушивание телефонных звонков пациентов кажется немного сложным, но...


"О черт". Кэти внезапно замерла на табурете, на котором она сидела рядом с телефоном. Она была бледна. "Гордон Доулинг. Я увидел его на следующий день. Я совсем забыл об этом. Я ужасно спешил, когда столкнулся с ним. Он выглядел таким чертовски грустным, и я дал ему кое-что, чтобы подбодрить. Я рассказал ему о нашей встрече в пабе и о том, как мы планировали залезть в компьютер в клинике"


Она закрыла глаза и застонала. "О, Брок, как я мог быть таким тупым. Гордон Доулинг - бедный, сонный, веселый Гордон Доулинг."


Некоторое время они сидели в тишине. Затем Брок сказал: "Возможно, был другой способ, которым Таннер мог узнать".


Но Кэти покачала головой, ее плечи поникли. "Нет. Это точно. Это уже почти конец, не так ли? Гордон предал нас."


Брок ничего не сказал, но поднялся на ноги и подошел к шкафу под одним концом длинной рабочей поверхности. Изнутри он выудил бутылку Johnny Walker Black Label и пару стаканов.


"Полагаю, - размышлял вслух Брок, разливая напитки, - было бы интересно узнать, когда он нас предал".


"Что ты имеешь в виду?"


"Он разговаривал с Таннером только после того, как Роуз была убита, или Таннер уже знал, что я был в клинике?" Гордон уже рассказал ему о своем визите сюда, с вами, в этот дом?"


"О да. А до этого письмо Розы ко мне. Кэти застонала, а затем внезапно напряглась. "И если он знал тогда, почему не в октябре прошлого года, когда он в первую очередь подключил меня к делу Петроу вместе с Гордоном?" В этом было что-то особенное - то, как Таннер, казалось, всегда знал, чем я занимаюсь, даже при том, что его, казалось, не очень интересовали мои отчеты." Она задумчиво наморщила лоб, рассеянно потягивая из стакана.


"Значит, вы думаете, что Доулинг мог все время отчитываться перед Таннером?" Брок нахмурился. "Довольно коварно. Я действительно не представлял, что он ведет двойную жизнь."


"Возможно, у него не было выбора. Зеленщик Джерри сразу определил в нем гея, но я не думаю, что кто-нибудь из его приятелей в полиции знает об этом. Джерри боялся того, как с ним поступят, если они узнают. Возможно, Гордон не был готов к этому. Возможно, Таннер узнал и использовал это. Я полагаю, что именно такие рабочие отношения Таннер любит поддерживать с подчиненными."


Брок покачал головой. "Бедный Гордон".


"Я сверну ему чертову шею!" Кэти осушила стакан и со стуком поставила его на столешницу.


"Ну, и как нам поквитаться?"


"Для начала Пенни Эллиот". Она набрала номер и объяснила, что сказала ей Белл.


" Компьютерные файлы уголовного розыска? Я никогда ими не пользуюсь. Держись, я попробую."


Кэти ждала долгих три или четыре минуты, прежде чем вернулась Пенни. "Да, в этом что-то есть. Файлы имеют цифровые коды. Их довольно много. Полагаю, вы не знаете номер дела об убийстве Даггана?"


"Нет, извините".


"Ну, я мог бы просто просмотреть их, пока не найду это. Или, возможно, я мог бы отсортировать их по дате. Когда ты хочешь этого?"


"О, Пенни, ты знаешь..."


" Ты имеешь в виду, сегодня вечером. Ну, я полагаю, я мог бы немного задержаться. Вам нужна распечатка или диск?"


"И то, и другое было бы здорово".


"Я перезвоню тебе через час и расскажу, как идут дела".


Она сделала именно это. "Это займет еще полчаса, потом я пойду домой. Ты хочешь забрать это там? Я живу в Танбридж-Уэллсе. Я расскажу тебе, как найти дом."


Кэти записала инструкции, затем повернулась к Броку. "Мне лучше поторопиться. Как отсюда быстрее всего добраться до автомагистрали A21?"


"Я должен пойти с тобой. Таннер заставляет меня теперь нервничать за тебя. Может быть, у него тоже что-то есть на твою подругу Пенни."


Кэти улыбнулась, внезапно почувствовав усталость. Неужели они только сегодня утром завтракали в Виченце? "Я бы так не думал, Брок. Со мной все будет в порядке. Но, может быть, я мог бы вернуться сюда, чтобы переночевать сегодня вечером? По крайней мере, это вне его территории. Я просто хотел бы вернуться домой, в свою квартиру в Финчли."


"Интересно, у вашего соседа по квартире тоже был визит Таннера".


"Да, весьма вероятно".


Была почти полночь, когда она вернулась. Брок ждал ее, хотя и дал ей ключ. В кабинете пахло тостами, и Брок указал на тарелку с хлебом, сыром и маринованными огурцами. "Голоден?" Он снял вилку для тостов с крючка рядом с газовой плитой и принялся за работу.


Кэти рухнула в кресло, сжимая толстый конверт. Брок посмотрел на это. "Похоже, у нее появились козыри".


Она кивнула. "У меня еще не было возможности ознакомиться с этим, но это выглядит многообещающе".


"Мы приступим к работе утром. Ты смотришь в оба."


"Да, " вздохнула она, " но дело не только в этом. В тот день, когда ты позвонил мне из Рима, Пенни дала мне адреса ближайших родственников Гордона Доулинга. Разговаривая с ней, я вспомнил, что записал их в свой дневник. Итак, когда я ушел от нее этим вечером, я подумал, что мог бы посмотреть их. Его мать живет недалеко от Кроубриджа, и я подумал, не может ли он быть там. Он был.


"Сначала она не хотела, чтобы я его видел. Она грозная женщина. Маленький, но крепкий, как старые ботинки, и очень надежный. Она сказала, что он был болен, и когда он в конце концов появился у входной двери, он, безусловно, выглядел именно так. Они впустили меня, и я немного поболтал с ним наедине."


Кэти взяла тост, который предложил ей Брок, и начала нарезать ломтиками сыр. "Мы были правы, Брок. Он шпионил для Таннера пару лет. Похоже, Таннер следил за гей-сценой в Кроубридже, и когда имя Гордона привлекло его внимание, он решил использовать его, чтобы следить за происходящим. Гордон в ужасе от Таннера. Таннер сказал ему, что возвращается в Метрополитен к Лонгу, когда подтвердится его повышение, и он собирается взять Гордона с собой, но, честно говоря, я не думаю, что Гордон выживет. Он сказал мне, что подумывал о том, чтобы сбежать в море или покончить с собой. Он сломался, когда разговаривал со мной. Разразился слезами. Он в полном беспорядке."


Кэти покачала головой: "Значит, Таннер знал все, с самого начала. Что за фарс! Я втянул тебя прямо в это, Брок. Я просто не знаю, что сказать."


Он пожал плечами. "Такова жизнь. Если мы оба закончим тем, что будем продавать гамбургеры у ворот клиники Стэнхоуп, так тому и быть. Возможно, мы сколотим состояние. Меня больше интересует то, кто убил Роуз и Петроу. Таннер не был умнее нас, просто лучше информирован. Интересно, насколько лучше он информирован о Парсонсе? Будем надеяться, что там что-то есть, - он кивнул на конверт, который Кэти привезла от Пенни, " потому что я все еще не могу его увидеть.


"Это должен быть Бимиш-Ньюэлл", - Кэти удивила его своей внезапной горячностью. "Мы ходили вокруг да около этого, " продолжала она, - но, в конце концов, он единственный, кто подходит. Он рассказал нам всю эту ложь о своих передвижениях, когда был убит Петроу, он был на месте, когда была убита Роуз, и, как сказал Габриэле, он безжалостен в получении того, чего хочет."


"Какой мотив?"


"Он скрытый гей. Петру пытался шантажировать его, поскольку Габриэле указал ему правильное направление. Он убил Петроу, а затем Роуз узнала от Парсонса кое-что, что могло бы изобличить Бимиша-Ньюэлла, и ему пришлось убить и ее тоже."


"Да ладно тебе, Кэти", - возразил Брок. "В наши дни вы не убиваете людей, которые угрожают раскрыть вашу бисексуальность. Ладно, Доулинга - молодого парня, только начинающего службу в полиции, - мог запугать такой хулиган, как Таннер, но Бимиш-Ньюэлл никогда бы не запаниковал из-за Петроу. Он бы сказал ему, чтобы он проваливал."


"Возможно, он шантажировал и других людей - козлов, важных людей, которым было бы неловко появиться в таблоидах в том, в чем умер Петру".


Брок покачал головой, не убежденный. "Они заплатили бы, откупились от него. Я уверен, он бы согласился. Убийство - это слишком рискованно."


"Возможно, это зависит от того, насколько он был жаден".


Они еще немного посидели перед шипящим газовым камином, обсуждая возможные варианты, пока Брок не предложил показать ей ее комнату. Хотя она привыкла спать под пуховым одеялом в своей собственной кровати, хрустящие белые простыни были свежевыстираны и туго заправлены, как это сделала бы медсестра, и Кэти быстро погрузилась в глубокий сон. К тому времени, когда Брок начал расхаживать по кухне на следующее утро, она уже приняла душ, сварила кофе и работала в кабинете над материалом Пенни.


"Пока ты разбираешься с этим, " сказал ей Брок за миской кукурузных хлопьев, " думаю, мне лучше пойти во двор и разведать обстановку. Постарайся незаметно выяснить, в каком мы положении, прежде чем я появлюсь официально."


Было позднее утро, когда он вернулся, выглядя озабоченным и с набитым портфелем в руках.


"Как все прошло?" - Сказала Кэти, и ей пришлось ограничиться невнятным ответом: "Не спрашивай".


Он снял пиджак и галстук и окинул взглядом бумаги, разложенные стопками на столе. Он рассеянно хмыкнул, глубоко засунув руки в карманы, и у Кэти создалось впечатление, что его разум ничего не воспринимает.


"Что-то не так?" - спросила она. "Я имею в виду, еще более неправильно, чем мы думали?"


"Я не знаю". Он покачал головой. "Посмотри на это".


Он повернулся к креслу, куда бросил свой портфель, и вытащил небольшой сверток в коричневой бумаге. Оно было аккуратно завернуто и так же аккуратно вскрыто. "Служба безопасности подумала, что это бомба".


Он развернул коричневую бумагу и показал ей книгу в мягкой обложке внутри. Страницы были потрепанными и пожелтевшими от времени. Его название было "Значение в изобразительном искусстве", а автор - Эрвин Пановски. Брок открыл обложку и вытащил сложенный лист обычной белой бумаги, на котором было несколько строк, написанных от руки. Он молча протянул ей листок, и она прочла,


Дорогой Дэвид,


## Глава 7 предназначена для вас.


Прости меня.


Прости тех, кто помог мне, пожалуйста, пожалуйста, ради меня самого 3. Запомнить меня. Я тоже был в Аркадии.


G.


Озадаченная, Кэти взяла книгу и открыла главу 7, эссе о группе картин и их общей теме, озаглавленное "Et в Arcadia Ego". Она посмотрела на Брока, ожидая объяснений.


"Одной из пациенток, которая была в клинике и во время смерти Петру, и когда я был там, была Грейс Кэррингтон".


Кэти кивнула, вспоминая это имя.


"Из-за этого я подружился с ней. Мы говорили о картинах, о предмете того эссе. Она страдала от рака. Она сказала, что собирается умереть."


"Вы хотите выяснить, что с ней случилось".


Он тяжело кивнул. "Да".


Он позвонил в клинику Стэнхоуп, но ему сказали только, что она выписалась 2.7 марта, то есть через два дня после убийства Роуз. Они отказались дать ему ее домашний адрес.


"Я думаю, она сказала, что ее дом был в Эссексе. Почтовый штемпель на посылке - Чингфордский. Я пытался вспомнить имя ее мужа, но не могу."


"Уинстон", - сказала Кэти.


"Да! Как, черт возьми, ты это узнал?"


"Это здесь, на форзаце". Она показала ему книгу. "Почти исчезла; "С любовью от Уинстона, Рождество 1968 года"."


Брок глубоко вздохнул, затем потянулся за первым томом старого набора телефонных справочников Большого Лондона, лежавшего на полке над столом. В Чингфорде была только одна запись для "У. и Г. Кэррингтон".


"Ну, " сказала Кэти, - могу я прийти?" Или ты предпочитаешь идти один?"


"Пожалуйста, сделайте, - сказал он, - если вы не возражаете сделать перерыв в этом".


Они без труда нашли дом. Улица была тихой, уединенной, на декоративных кустарниках и деревьях начинали распускаться весенние цветы.


Дверь открыл мужчина средних лет, одетый в рубашку с открытым воротом, свитер, джинсы и кроссовки.


- Мистер Кэррингтон? - спросил я.


Он кивнул.


"Могу ли я поговорить с вашей женой?" Голос Брока, который никогда не был громким, теперь был почти неслышен.


Мужчина, казалось, немного собрался с духом. "Нет, боюсь, ты не можешь. Зачем она тебе нужна?"


"Мы офицеры полиции. Это касается убийства, которое произошло в клинике Стэнхоуп пару недель назад. Ваша жена в то время была там пациенткой. Мы просто хотели спросить ее о паре вещей."


"Что ж, боюсь, ты не можешь". Мышцы вокруг его рта были напряжены, так что, казалось, на его лице появилась непроизвольная улыбка. "Она умерла в прошлые выходные".


Брок просто уставился на него. Через мгновение Кэти нарушила молчание. "Мы действительно понимали, что она была больна. Мы не понимали, что это было настолько ... критично."


"Да". Уинстон Кэррингтон прочистил горло сухим кашлем и потер рот. "Да", - повторил он.


"Должно быть, для вас это было ужасным потрясением".


Он кивнул и начал говорить очень быстро. "Некоторое время у нее была ремиссия, и дела шли на удивление хорошо, но мы знали, что это не может продолжаться долго. Она позвонила во вторник, то есть на позапрошлой неделе, и сказала, что ей снова стало плохо и она хочет вернуться домой, поэтому на следующий день я поехал в Стэнхоуп, чтобы забрать ее. Всю следующую неделю она очень быстро катилась под откос. Доктор договорился о ее госпитализации в прошлое воскресенье, но в случае чего она не смогла этого сделать. У нее была тяжелая ночь в пятницу, и я позвонил врачу на следующее утро. Она была мертва к тому времени, когда он прибыл."


"Мне так жаль", - сказала Кэти и неуверенно посмотрела на Брока. Казалось, он все еще не мог говорить.


"Похороны были в среду", - добавил Кэррингтон.


"Я полагаю, она ничего не говорила вам о том, что произошло в клинике за несколько дней до ее возвращения домой?"


Он покачал головой. "Это было последнее, о чем она думала".


"Конечно. Что ж, мы больше не будем вас беспокоить, " сказала Кэти, снова глядя на Брока в поисках зацепки.


Внезапно он заговорил, его голос был очень тихим. "Какова была официальная причина смерти?"


"Прошу прощения?" Кэррингтон выглядел пораженным.


"Официальная причина смерти - вашей жены, по нашим данным".


"О, я понимаю ... Кажется, в свидетельстве о смерти была указана коронарная недостаточность."


"Было ли вскрытие?"


"Нет, нет. Видите ли, это было ожидаемо. Это просто произошло намного быстрее, чем мы думали. Что было благословением, на самом деле - ей было больно."


Брок кивнул и сделал вид, что собирается уходить, затем остановился и повернул назад. "Оставляла ли она письма для отправки людям после своей смерти?"


"Да, она это сделала. После ее смерти я нашел письма, которые она писала нам - то есть мальчикам и мне." Он опустил голову и мгновение колебался. "Кроме того, полдюжины писем и посылок, которые она хотела, чтобы я отправил друзьям, родственникам и так далее после похорон. Я отправил их в среду. Я не обратил внимания на имена. Почему?"


Брок покачал головой. "Ее воля", - сказал он. "Было ли в этом что-нибудь неожиданное?"


Кэррингтон начал выглядеть раздраженным. "Что, черт возьми, ты имеешь в виду?"


"Я думал о клинике, мистер Кэррингтон. Наследство кому-то, связанному с клиникой? Или, может быть, пожертвование в пользу заведения?"


"Нет, ничего подобного. Я не совсем понимаю, на что вы намекаете."


Брок снова покачал головой. "Ничего, на самом деле. Это не имеет значения. Мы просто должны убедиться, что не осталось незакрепленных концов."


Когда они возвращались по подъездной дорожке, к обочине подъехала машина. Из машины вышла женщина и слегка помахала в сторону входной двери. Она полезла за чем-то обратно в машину, и, проезжая мимо нее, они смогли разглядеть золотистую корочку домашнего пирога.


Они ехали обратно в молчании. Опускались сумерки, когда они свернули на Уоррен-лейн и потащились обратно к парадной двери Брока. Он поднялся прямо обратно в кабинет, все еще одетый в верхнюю куртку, сел на табурет у верстака и взял письмо, которое было внутри книги.


"Это предсмертная записка, Кэти", - тяжело сказал он.


"Да".


"Она умерла в субботу утром, когда мы ехали из Рима".


Кэти внезапно вспомнила его тост за отсутствующих друзей в кафе в Орвието.


"Мы говорили о прощении. Она сказала, что нам, полиции, должно быть, тяжело не быть в состоянии простить виновных, которых мы должны поймать. Я сказал, что, напротив, это то, что поддерживало нас в здравом уме. Думаю, я просто был бойким."


Он вздохнул и опустил голову на руки, потер лоб и глаза. "Боже милостивый, почему она должна просить у меня прощения?"


"А как насчет тех, кто помог мне?" Сказала Кэти.


"Что ж ..." Он развел руками в жесте, который мог означать согласие или отчаяние. "Ей нужна была вся помощь, которую она могла получить".


"Брок, помнишь, я рассказывал тебе, что на прошлой неделе был у Джерри Хэмблина, зеленщика? Он рассказал мне, что его партнер Эррол был очень расстроен в прошлом году, потому что его мать умерла от рака. Он сказал, что Бимиш-Ньюэлл была очень добра к ней, навещала ее и давала лекарства. Помогаю ей."


Брок ошеломленно уставился на нее. " Ты имеешь в виду, помогать ей умереть?"


"После этого Эррол начал свой роман с Петроу", - продолжила Кэти. "Для него было бы естественно поговорить со своей возлюбленной о том, что произошло. Тогда у Петроу действительно было бы что-то на Бимиша-Ньюэлла. Помните, что Бимиш-Ньюэлл ходил к Эрролу в день смерти Петроу, возможно, чтобы выяснить, как много Петроу на самом деле знал."


"Грейс, должно быть, думала, что это и было причиной, по которой я вообще оказался в Стэнхоупе - прижать Бимиша-Ньюэлла", - сказал Брок. "Когда она впервые заподозрила, что я из полиции, она была очень зла. Бимиш-Ньюэлл, вероятно, уже сказал ей, что поможет ей, когда дела пойдут плохо, и она думала, что я был там, чтобы заманить его в ловушку, остановить его. Только когда я убедил ее, что меня интересует убийство Петроу, она снова заговорила со мной."


"Это мотив, Брок. Если он помогал хорошим людям пережить трудную смерть, то жизнь Петроу, должно быть, казалась по сравнению с этим довольно никчемной."


"Я полагаю, это возможно".


"Что ж, я скажу вам вот что: я прошла через все это", - она махнула рукой на бумаги на скамье подсудимых, - "и Парсонс никак не мог этого сделать".


- Ты уверен? - спросил я.


Кэти кивнула. "Я тоже голоден. Мы ничего не ели с самого завтрака. Я знаю, вы привыкли ко всем этим постам, но я бы не отказался от кусочка. Позволь мне угостить тебя ужином, а потом я объясню, что я имею в виду, говоря о Парсонсе."


Он улыбнулся в ответ на ее упрек. "Прости, я не подумал. На Главной улице есть несколько мест, где мы могли бы перекусить на вынос."


"Верно. Я пойду и принесу что-нибудь."


Он покачал головой: "Нет. Если Таннер где-то там ищет тебя, я бы предпочел не давать ему никаких возможностей. Я позвоню и попрошу их доставить. Чего ты хочешь? Пицца?"


Пока они ждали еду, Кэти вкратце рассказала, что она сделала из документации, предоставленной Пенни. "Эта стопка - стенограммы допросов Парсонса с того момента, как его доставили в Отдел вечером в понедельник, 1 апреля, по прошлое воскресенье, 7-го. Я могу понять разочарование Таннера. Парсонс почти ничего не сказал. Стенограммы - это практически монологи. Смотрите."


Она выбрала образец для прочтения Броком.


Старший инспектор Таннер: Тебе придется отпустить это, Джеффри. Что сделано, то сделано. Это должно быть вынесено на всеобщее обозрение. Ты сломаешься, если не выплеснешь это наружу.


(ПАРСОНС кашляет)


Старший инспектор ТАННЕР: Что? ... Я сказал, что ты натянут как струна.


Вы должны поговорить с нами ... Я хочу, чтобы вы начали с того, что Роуз собиралась сказать мистеру Броку. Что было такого ужасного, что тебе пришлось ее убить? Признались ли вы ей, что убили Алекса Петроу? Это все? И она собиралась рассказать Броку?... Выпей воды, Джеффри, ради бога ... О, блядь, принеси гребаное полотенце, Билл. Он пролил воду на свои гребаные штаны.


Брок хмыкнул. "Парсонс звучит так, как будто он в плохой форме".


"Да, это сквозит на всем протяжении, насколько он напряжен, как они боятся, что он сорвется. Они вызывали врача, чтобы осмотреть его в трех случаях, как записано здесь."


"Он вообще что-нибудь говорит?"


"Он пару раз реагирует на ссылки на Лору Бимиш-Ньюэлл, которая, между прочим, является его сестрой. Вот."


Старший инспектор ТАННЕР: Твоя сестра металась вверх-вниз, как кошка по раскаленным кирпичам, от твоего имени, Джеффри, но она ничего не сможет сделать, чтобы помочь тебе, пока ты не начнешь говорить с нами.


ПАРСОНС: Она знает...


Старший инспектор ТАННЕР: Что она знает?


ПАРСОНС: Она не позволит тебе ...


Старший инспектор ТАННЕР: Она не сможет начать помогать вам, пока вы сами не начнете помогать себе.


ПАРСОНС: Она остановит это. Она не позволит тебе ничего сделать.


"Звучит так, как будто он возвращается в детство", - сказал Брок. "Моя старшая сестра не позволит тебе причинить мне боль".


"Или, может быть, она знает, кто на самом деле это сделал, и она остановит это, если это зайдет слишком далеко".


"Почему бы не остановить это сразу?"


"Потому что она также пытается защитить человека, который это сделал - своего мужа".


Брок почесал бороду. "Вы сказали, что знали, что Парсонс этого не делал. Как вы можете быть уверены, основываясь на этом материале?"


"Прочти это". Кэти вытащила еще один лист и протянула его Броку. "Это из последнего интервью, взятого в прошлое воскресенье".


Старший инспектор ТАННЕР: Что ж, Джеффри, тебе действительно нужно придумать что-то получше этого. Мы нашли остаток веревки, которой вы душили Петроу. Мы нашли это в месте, которое указывает только на вас. Ты помнишь? Вы не хотите рассказать нам об этом?


(ПАРСОНС бормочет)


Старший инспектор ТАННЕР: Обнаружил ли я там ответ? Ты наконец-то хочешь нам что-то сказать, Джеффри?.. Что ж, позволь мне напомнить тебе, где ты это спрятал. В твоем ящике с инструментами, в конюшне, под верстаком. Помнишь? Запертый ящик для инструментов с вашими инициалами на нем, с вашим старым зеленым свитером внутри, поверх инструментов, и с куском идентичной веревки, намотанной между свитером и инструментами, с частицами волос и кожи, которые принадлежат вам, и обрезанным концом, совпадающим с концом веревки, на которой висел Петру. Что вы на это скажете?


ПАРСОНС: Нет ... Нет.


"Очень удобно с его стороны оставить это в таком компрометирующем месте", - пробормотал Брок.


"Да, за исключением того, что он не оставил это там".


"Предположительно, поисковые команды заглядывали туда, когда вы расследовали смерть Петроу".


"Нет, они этого не сделали. Я помню, что Доулинг приходил спросить меня об этом. Она была заперта, и на ней были инициалы Парсонса. У нас не было ордера на обыск, и я сказал ему оставить это до тех пор, пока мы не сможем спросить разрешения у Парсонса. У нас так и не дошли руки до этого."


"И что?"


"Так что я все равно заглянул туда с глазу на глаз. Мне было любопытно. Возможно, в храме было лезвие, совпадающее с зазубринами на конце веревки, или несколько дубликатов ключей от храма - кто знает? На том этапе мы отчаянно нуждались в реальных подсказках. Но там не было ничего, кроме его джемпера и нескольких очень старых инструментов, которые выглядели так, словно их годами не доставали из коробки. Итак, веревка была брошена."


"Очень интересно. Что ты предлагаешь нам делать?"


"Это значит, что у меня есть чем обменяться с Таннером", - сказала Кэти. "Я могу спасти его дело для него, если он откажется от любых неприятных планов, которые у него есть в отношении нас".


Брок подумал, затем покачал головой. "Я так не думаю. Может показаться невероятно удобным, что вы вспомнили о некоторых неподтвержденных доказательствах, чтобы спасти свой бекон. И это будет означать раскрытие роли Пенни в предоставлении вам этих документов."


Кэти вздохнула. "Да, ты прав. Что же тогда?"


"Мы должны продолжать. Единственная улика, которая сейчас имеет значение, - это признание настоящего убийцы."


"Что ж, тогда давайте покончим с этим".


"Сейчас? К тому времени, как мы туда доберемся, они все будут в своих постелях."


"Однажды я уже откладывал визит к Бимишу-Ньюэллу, а на следующее утро обнаружил, что опоздал. Думаю, я хотел бы уйти прямо сейчас."


23


Было почти 10 часов вечера, когда они проехали по каменному мосту и свернули на гравийную дорогу, ведущую к клинике Стэнхоуп. Была ясная, холодная ночь, и огни дома ярко мерцали над черным лугом. Кэти медленно проехала мимо автостоянки и по дорожке, которая изгибалась за домиками для персонала, думая, что директор, возможно, к этому часу будет дома. Однако его коттедж был погружен в темноту, его кирпичные стены выцвели в слабом лунном свете. Она свернула в конце переулка и вернулась на автостоянку. Когда она и Брок шли к дому, она указала на окно на первом этаже. Это его кабинет, не так ли? Тот, у кого горит свет?"


"Могло быть".


Входная дверь все еще была не заперта, холл пуст. Они оба ненадолго заколебались, когда их носы уловили знакомый приторный запах, а затем пошли по коридору в западное крыло. Они остановились у офиса Бимиша-Ньюэлла, и Кэти постучала в обитую панелями дверь.


Он поднял взгляд от стола, и изумление отразилось на его лице. "Я не ожидал... Что ты здесь делаешь?"


"Я думаю, пришло время выслушать от вас заявление, которое мне так и не удалось получить в ноябре прошлого года, доктор", - сказала Кэти. "Тот, который подводит нас к сути дела".


Бимиш-Ньюэлл уставилась на нее и казалась смущенной. "Я не думал, что это будешь ты". Он в ужасе повернулся к Броку.


"Старший детектив-инспектор Брок не имеет прямого отношения к этому делу, сэр. Тем не менее, он помогал мне в расследовании и доложит Скотленд-Ярду о результатах."


"Ваш запрос? Я думал... " Его голос затих. В нем не было агрессии, только замешательство, как будто он готовил себя к чему-то другому, а теперь все происходило по-другому. Кэти чувствовала себя актером, который допустил оплошность на сцене в неподходящее время, сбив остальных с толку. Она задавалась вопросом, чего он ожидал. Она уставилась в его глаза, пытаясь прочесть в них. Они, казалось, стали еще более пронзительными, их глазницы, как и его щеки, стали более впалыми и изможденными. На его лбу выступила испарина, а голос казался более хриплым, чем раньше.


"Что вы подумали, доктор?"


"Я думаю..." Бимиш-Ньюэлл, казалось, пришел в себя. "Думаю, мне следует уточнить, что вы здесь делаете, у заместителя главного констебля". Он потянулся к телефону.


"Возможно, вы предпочтете услышать, что мы хотим сказать, прежде чем вы это сделаете, сэр. Это может повлиять на то, как мы будем действовать дальше."


Он колебался, не желая отказываться от предложенной информации. Он убрал руку и ждал.


Кэти не торопясь достала блокнот и ручку из своей сумки через плечо.


"Вы помните здешнюю пациентку по имени Грейс Кэррингтон?"


Он выглядел пораженным, как будто это было последнее, что он ожидал от нее услышать. "Конечно. Что из этого?"


"Вы знаете, что она умерла в прошлую субботу?"


"Я слышал. Мне было жаль, что я не смог пойти на похороны."


"Перед смертью она написала старшему инспектору Броку. Письмо будет отправлено после ее похорон."


Бимиш-Ньюэлл замер, его темные, гипнотизирующие глаза смотрели на Кэти.


"Это была предсмертная записка".


"Боже мой", - прошептал он почти неслышно. Затем: "Нет. Она была очень больна, неизлечимо больна." Протест был слабым, его голосу совершенно не хватало прежней силы.


"В своей записке она призналась, что ей помогли умереть".


Кэти сделала паузу. Он ничего не сказал и продолжал безучастно смотреть на нее. Она продолжила: "Мы также заинтересованы в смерти другого больного, которого вы лечили, матери Эррола Бейтса". Она снова сделала паузу и ответила на его пристальный взгляд.


Он сидел неподвижно, ожидая продолжения. Когда Кэти промолчала, он, наконец, прошептал: "Мне нечего сказать".


Теперь Брок прочистил горло и начал говорить, обращаясь к своим рукам, лежащим на коленях, пока не завладел всем вниманием Бимиша-Ньюэлла, затем поднял голову, чтобы обратиться непосредственно к мужчине. "Нам не нужно напоминать тебе о том, как обстоит дело с законом в настоящее время, Стивен. Я уверен, что вы гораздо лучше знакомы с его последствиями, чем мы. Врач может назначить лекарства для облегчения боли, даже если это укорачивает жизнь, но не может сократить жизнь, даже если это снимает боль. Без сомнения, это расстраивающее различие, и, возможно, оно изменится. Но так обстоит дело в настоящее время. Никто не имеет права, даже с согласия пациента, сокращать жизнь.


"Я очень уважал миссис Кэррингтон. Пока я был здесь, она рассказала мне о своем состоянии и о доверии, которое она оказала вам. Я уважаю любого, кто помог ей, когда она больше всего в этом нуждалась. У нас нет реального желания заниматься этим вопросом. Нас интересуют только смерти Петроу и Даггана. Мы знаем, что Джеффри Парсонс не был ответственен за них. Мы хотим уйти отсюда сегодня вечером с вашим заявлением о том, что произошло на самом деле. Если мы не получим этого, тогда мы будем использовать любые другие пути, которые должны."


Лицо Бимиша-Ньюэлла стало белым как мел, резко контрастируя с блестящей чернотой его бороды и волос. Он открыл рот в знак протеста. "Вы не можете ... не можете ожидать этого!"


И снова у Кэти сложилось впечатление, что он следует другому сценарию.


Брок нахмурился на него и наклонился вперед, его голос был решительным. "Я действительно ожидаю этого. Я думаю, что могу кое-что понять из положения, в котором вы были - находитесь. Это был бы невыносимый стресс."


"Боже мой!" Бимиш-Ньюэлл застонал и наклонился вперед над столом, потирая лоб. "Стресс!" - эхом повторил он. "Невероятный стресс! Но ты не можешь спрашивать об этом. Ты знаешь, что из всех людей я не могу этого сделать."


Разум Кэти лихорадочно работал, пытаясь понять.


Бимиш-Ньюэлл внезапно что-то проворчал и выпрямился. "Стресс всегда имеет долгую историю. Ты знаешь это, Дэвид - твое плечо. Стресс подобен памяти, он связывает части нашей жизни воедино. Неразрешенные, несчастные части. Вы можете думать, что с чем-то смирились, когда на самом деле вы только закупорили яд, который тайно создает стресс. Затем происходит что-то, что разбивает бутылку, и яд становится ужасным оружием."


Сбивающая с толку проповедь о психическом благополучии застала их врасплох.


"Одна смерть ведет к другой, " продолжал он, " а потом еще одна".


Три смерти? Кэти подумала, и одновременно с этой мыслью пришли слова: "Мертвый ребенок Лоры".


Бимиш-Ньюэлл поморщился, как будто она ударила его ножом.


Он повернулся к ней и спросил: "Она тебе рассказала?" И когда Кэти кивнула, казалось, с него свалилась тяжесть. "Тогда ты действительно знаешь".


Он сделал глоток воды из стакана на своем столе, чтобы собраться с силами, затем начал говорить. "Вы должны понимать, как тяжело ей было в конце долгой беременности и после всех трудностей с моей первой женой потерять ребенка". Он говорил так, как будто все еще не мог до конца поверить, что это произошло. "Но я знал, что она сильная и что боль пройдет, когда она снова забеременеет. Только она никогда этого не делала."


Кэти мягко перебила. "Доктор, вы понимаете, что я записываю этот разговор?" Она положила маленький диктофон на стол.


Он кивнул головой. "Я только хочу объяснить предысторию. Стресс был огромным. Я понятия не имею, как Петроу узнал о ребенке спустя столько времени после этого события. Но это было типично для него. У него была манера влезать в жизни людей, узнавать о них кое-что, что было совершенно сверхъестественным. И затем он использовал то, что знал, играл с ними, как ребенок с автоматом. Но использовать это против Лауры было непростительно."


Он покачал головой, снова погружаясь в молчание, все еще потрясенный чем-то, что, должно быть, произошло шесть месяцев назад.


"Да, я понимаю это", - сказала Кэти, пытаясь поддержать импульс его признания. "Вы, должно быть, чувствовали себя обязанным что-то сделать".


Но он только развел руками в безнадежном жесте. Она нашла перемену в нем со времени их последней встречи приводящей в замешательство. Несмотря на испарение его властных манер, с ним было неожиданно трудно общаться.


"Почему бы вам не рассказать нам, что произошло в то воскресенье, 28 октября прошлого года?" - мягко, как инвалиду, подсказала она.


"Я не понимаю, почему. Если вы говорили с ней, конечно ...


"Нам нужен твой аккаунт, Стивен", - вмешался Брок. " В какое время вы встречались с Петроу? - спросил я.


"Э-э..." На мгновение показалось, что он не может вспомнить, затем: "Я встретил его утром, когда пришел сюда, чтобы побеседовать с поступающими пациентами".


"Расскажите нам об этом".


"Я вышел из нашего коттеджа в десять или вскоре после этого. Я прошел через подвал и прошел мимо Петроу, направлявшегося в спортзал внизу. Это стало его чем-то вроде... логова." Он сделал странное ударение на этом слове.


"Он попросил разрешения поговорить со мной наедине и закрыл за мной тяжелую дверь. Я почувствовал себя неловко из-за этого, и он сразу это понял. Я и раньше замечал, насколько Роа был настроен на чувствительность людей. Это мощный талант, особенно для терапевта, и одна из причин, по которой я вообще нанял его. Но дело было в том, как он это использовал - ему нравилось создавать впечатление, что он может видеть ваши самые сокровенные мысли."


Кэти почувствовала, что в устах Бимиша-Ньюэлла это было замечательным признанием.


"И нашел их забавными", - добавил он. "То, что он должен был сказать, было странным. Я едва мог в это поверить. Он сказал, что намеревается открыть оздоровительный клуб в Лондоне и хочет моего одобрения и помощи различными способами. Чем больше он продолжал, тем более возмутительным он становился. Конечно, его квалификация и опыт были довольно ограниченными; но в любом случае то, что он имел в виду, больше походило на светский или развлекательный клуб - в лучшем случае. Он хотел, чтобы я присвоил ему свое имя, стал номинальным директором, поощрял наших пациентов посещать его и даже ожидал, что я вложу в это деньги!


Я слушал это некоторое время, а затем сказал ему прекратить. Я бы не стал иметь ничего общего с таким местом, сказал я ему, а затем начал выражать свои серьезные сомнения по поводу того, что он делал в Стэнхоупе. Мне стало не по себе из-за того, как бесцеремонно он себя вел. Лора предупреждала меня об этом, но я откладывал разговор с ним. Он становился законом для самого себя, игнорируя инструкции и следуя своим собственным путем. Проблема была в том, что у него было довольно много последователей среди пациентов, а также среди некоторых сотрудников . Но я сказал ему, что, по моему мнению, его отношение несовместимо с образом жизни Стэнхоупа.


"Он смеялся! Он сказал, что я не должна так с ним разговаривать, потому что в глубине души мы были ближе, чем казались. Он, казалось, подразумевал, что между нами была какая-то связь." Бимиш-Ньюэлл покачал головой: "В нем было что-то необычайно манипулятивное".


И снова Кэти была поражена иронией его описания Петроу.


Меня возмутило то, как он разговаривал со мной - совершенно непримиримо, как будто он был работодателем, а я - тем, кого нужно было приструнить. Затем его поведение изменилось. Он сказал мне, что ему не нужна моя помощь - у него много влиятельных друзей. Но я бы помог ему в любом случае, сказал он. Он сказал мне, что некоторые из моих пациентов находили способ Стенхоупа немного утомительным, занудным. Их вкусы были несколько сильнее морковного сока и гидротерапии, и он смог удовлетворить их. Он совершенно открыто сказал мне, что поставлял им наркотики.


"Вы можете себе представить, как я был шокирован. Я вышел из себя, и тогда он сказал мне, что приобрел некоторые лекарства у моего друга Эррола, который поставляет зелень в клинику. Он начал рассказывать мне, что Эррол рассказал ему о моей помощи его матери."


Бимиш-Ньюэлл замолчал. Он попытался наполнить свой стакан из графина, но его рука так сильно дрожала, что Кэти пришлось встать и сделать это за него. Он выпил, хватая ртом воздух, и выпил еще немного. Прошло некоторое время, прежде чем он снова заговорил. "Это было все. Я оставил его и поднялся сюда, в свой офис. Я поговорил с Эрролом по телефону и договорился встретиться с ним в тот же день. Я хотел выяснить, что он на самом деле сказал Петроу. Это было все, что я мог придумать, чтобы сделать."


"И когда вы встретились с Эрролом, он подтвердил, что Петроу действительно знал то, что утверждал?"


Бимиш-Ньюэлл кивнул. "В конечном счете, да. Это был кошмар."


"Итак, в какое время вы вернулись после встречи с Эрролом?"


"Я не уверен. Было темно, около половины шестого."


" И ты снова видел Петроу? В спортзале в подвале?"


Он покачал головой: "Нет, нет. Я вернулся сюда, в эту комнату. Почти сразу же вошла Лора, и по выражению ее лица я понял, что что-то ужасно не так. Она была бледна, напряжена, казалось, находилась в состоянии некоего контролируемого шока, так иногда выглядят медсестры, когда у них на глазах происходит что-то ужасное, и они ничего не могут сделать, кроме как стоять неподвижно и наблюдать. Странная вещь, которая поразила меня, заключалась в том, что она сжимала свою чековую книжку."


"Чековая книжка?"


"Да. Она как бы прижимала это к своей груди." Он отхлебнул еще воды. "Я спросил ее, что случилось, и она ответила: "Что тебе сказал Петроу?" и я был удивлен, потому что я не рассказал ей о встрече с ним или посещении Эррола. Я начал рассказывать ей о его угрозах, если я не помогу ему, и она прервала меня. "Да, да, " сказала она, " он мне тоже угрожал". Я разозлился, но она снова остановила меня и сказала, что мне не нужно ничего делать. По ее словам, больше ничего нельзя было сделать. Ее брат Джеффри помог бы ей, и они бы обо всем позаботились."


Бимиш-Ньюэлл с мольбой повернул лицо к Кэти. "Видите ли, тогда я понял насчет чековой книжки. Я думал, она подкупила его. Они с Джеффри унаследовали немного денег от своих родителей, и я предположил, что именно это она имела в виду. Я начал протестовать, но она остановила меня, сказав, что все улажено и я не должен больше упоминать об этом. Только позже, на следующее утро, когда Джеффри пришел ко мне, чтобы рассказать о теле Петроу в храме, я начал думать иначе. Я попытался вспомнить ее точные слова, то, что она пыталась мне сказать.


"В тот вечер, после того как вы и все ваши коллеги ушли, сержант, она рассказала мне, как Петроу узнал о ребенке и как он насмехался над ней, говорил невыразимые вещи. Тогда я очень хорошо понял, как она смогла заставить себя убить его."


Кэти и Брок ошеломленно уставились на него.


"Ваша жена, Лора, убила Алекса Петроу?" Кэти медленно произносила слова.


Он кивнул.


"Это подтверждение", - сказала она для записи.


"Это то, что она тебе сказала, не так ли?" - сказал он. "Я знал, что она расскажет тебе в свое время. И я убежден, что Джеффри не был вовлечен, поначалу. Убийство Петру было импульсивным актом, совершенным в условиях сильного стресса и провокации. Джеффри позже помог бы перенести тело в темпл."


"Вы когда-нибудь обсуждали это?"


"Нет. После того, как она рассказала мне о его угрозах и ... предложениях в ее адрес, она сказала, что все кончено и она не хочет, чтобы мы когда-либо снова говорили об этом. Я согласился."


- А Роза? - спросил я.


Бимиш-Ньюэлл снова потер лоб, как будто пытаясь заставить свой мозг функционировать. "Видите ли, она похоронила это. Внешне она полностью похоронила это. Ее поведение, ее манеры казались совершенно нормальными, и я пытался делать то же самое. Джеффри был гораздо менее успешным. Это нанесло ему ужасный урон: он узнал, что сделала его сестра, и стал соучастником, и, таким образом, в некотором смысле - в глазах закона - сам стал виновен. Он заболел - его охватили приступы рвоты. Он не мог спать, не мог даже заняться любовью со своей невестой Роуз.


"Она стала очень обеспокоенной. Она говорила об этом со мной и Лорой. Нам было очень трудно иметь с ней дело. Мы оба пытались помочь Джеффри. Я назначил ему несколько травяных процедур для лечения нервов, но они были не очень успешными. Лора была довольно строга с Розой, потому что, конечно, ей было очень трудно справиться со своими собственными воспоминаниями, не прибегая к тому, чтобы постоянно открывать их в общении со своим братом. Был также тот факт, что Роза подозревала, что расстройство Джеффри было связано с тем, что случилось с Петроу, и ей нравился Петроу.


Настойчивость Розы сводила Джеффри с ума - и я намеренно использую это слово. В конце концов он почувствовал себя обязанным сказать ей, что смерть Петру была ужасным несчастным случаем, в который был вовлечен кто-то из его близких, и он тоже оказался вовлечен, чтобы защитить их. Она сразу догадалась, что он говорит о своей сестре, и решила поговорить об этом с полицией, чтобы Джеффри был освобожден от чувства вины, которое он нес. Роуз намекнула ему, что она сама расскажет мистеру Броку на его следующем сеансе иглоукалывания, и Джеффри в панике рассказал Лоре."


Бимиш-Ньюэлл, казалось, терял контроль над своей речью, когда рассказывал об этом распутывании их дел. Его языку было трудно произносить слова с буквой V, и более длинные слова исчезали до их окончания.


Не торопись, Стивен, " мягко убеждал его Брок.


"Лаура пришла и рассказала мне. Я сказал, что она ничего не должна предпринимать, пока у меня не будет времени урезонить Роуз. Чтобы дать нам больше времени, я подсыпал тебе успокоительное в твой апельсиновый сок, который был у тебя на подносе во время ланча. Я хотел убедиться, что ты не сможешь с ней поговорить. Когда ты заснул, я должен был вести себя нормально. Мне позвонили по телефону, и я вышел из комнаты, как будто я не пытался помешать ей остаться с тобой наедине.


"Когда я вернулся ... Все, что я могу сказать, это то, что ... насилие в том, что было сделано с Розой, было совершено не Лорой. Это было показателем ужасного стресса, который накопился внутри нее. Должно быть, это было взрывоопасно, когда она наконец отпустила меня. С тех пор она испытывает глубочайшие мучения. Тот факт, что они обвинили ее брата, был последней непристойностью. Я знал, что, в конце концов, она должна прийти к тебе. Но я не смог тебе помочь. Она моя жена."


Его голова поникла, глаза закрылись; его кожа была желтовато-серой, дыхание затрудненным. Кэти и Брок обменялись взглядами. Никто из них не сомневался в искренности рассказа Бимиша-Ньюэлла. Он казался сломленным тем, с чем ему пришлось жить.


"Верила ли ваша жена, что Роза была беременна, когда умерла?" Кэти тихо спросила его.


Его глаза испуганно распахнулись. "Pregnanti? Я понятия не имел."


"Если бы она знала, возможно ли, что она подумала, что вы могли бы быть отцом, что история повторяется?"


У Бимиша-Ньюэлла отвисла челюсть. "О Боже мой", - простонал он.


"Где твоя жена, Стивен?" - Спросил Брок.


Его голова слегка качнулась. "Не знаю ... Я думал, вы ее видели. Мы избегаем друг друга. Вероятно, она в коттедже."


"Я пойду", - тихо сказала Кэти Броку. "Тебе лучше остаться с ним".


Он кивнул в знак согласия. "Будь осторожна, Кэти. Должен ли я обратиться за помощью?"


"Нет", - сказала она. "Мы еще не достигли этого".


24


Кэти начала с того, что спустилась в подвал, чтобы проверить кабинет Лоры и другие терапевтические кабинеты вдоль центрального коридора. Все были заперты. Наконец она подошла к внешней двери в конце западного крыла и вышла в ночь. Она сделала паузу и огляделась вокруг. В окнах дома оставалось мало света, и никаких признаков света впереди, за деревьями, в направлении коттеджей для персонала. Она была поражена тем, насколько отличается запах ночи от дневного - прохладный, отдаленный, скрытный. Из области самой плотной тьмы, храмового холма, ухнула сова, и она повернула свои глаза туда и увидела мерцание.


Она начала ходить, казалось, не принимая решения, как будто ее ноги получили какую-то внешнюю инструкцию. Вид нависающего серого остова фасада храма заставил ее сердце учащенно забиться. Пару раз она останавливалась и моргала, пытаясь решить, действительно ли источник слабого свечения был там, а не просто отражение огней из дома в стеклянных дверях храма. Но когда она поднялась по ступенькам и подошла прямо к дверям, она увидела, что ошибки быть не могло: сквозь стекло она могла разглядеть дальний конец нефа и тусклый свет из ниши для органа.


Одна из дверей была приоткрыта на пару дюймов, но недостаточно, чтобы протиснуться. Вспомнив шум, который он издавал, царапая землю, она взялась за ручку и переняла вес, пытаясь беззвучно открыть ее. Ей это почти удалось, но она не смогла предотвратить внезапный резкий скрип старых петель, когда сбросила вес. Она замерла и затаила дыхание, но ничего не могла видеть и слышать. Возможно, в конце концов, место было пустым, свет и открытая дверь выходили наружу в отсутствие Джеффри Парсонса.


Она бесшумно прошла по нефу, осторожно приближаясь к латунным перилам, выходящим в нижний зал. Сначала не было никаких признаков присутствия кого-либо, а затем ее внимание привлек маленький букетик весенних цветов, лежащий под ней у подножия боковой стены, на безымянной мраморной панели, вделанной в пол. Она посмотрела вниз сквозь решетку со свастикой, но недостаточно внимательно, чтобы увидеть лицо, смотрящее на нее из тени под ней.


Она подошла к винтовой лестнице и осторожно спустилась к подножию. Нижний зал тоже казался пустынным, и только когда она сделала шаг вперед, к цветам на противоположной стороне, ее сердце дрогнуло. Из темной ниши рядом с органом выступила фигура, и она узнала Лауру, ее лицо было изможденным и бледным.


В каждой руке поблескивало что-то металлическое. Сначала Кэти подумала о ноже, но потом разглядела иглу для подкожных инъекций в одной руке и металлический футляр для нее в другой. Это был мощный на вид инструмент, не из одноразового пластика, а из нержавеющей стали и стекла, и Лаура держала его так, как будто была готова им воспользоваться.


"Чего ты хочешь?" - спросила она, ее голос едва был слышен через десять футов, разделявших их.


"Я пришел поговорить с тобой, Лаура".


"Для этого слишком поздно. Тебе не следовало приходить сюда."


Ее голос был монотонным от отчаяния и изнеможения. По ее покрасневшим глазам Кэти догадалась, что она очень мало спала с тех пор, как умерла Роуз.


"Я разговаривал со Стивеном. Он очень беспокоится о тебе."


Лаура вздохнула. "Я ничего не могу сделать. Я просто больше ничего не могу сделать."


"Я знаю. Пожалуйста, поговори со мной в любом случае. Только на некоторое время. Там находится ваш ребенок?" Кэти указала на цветы и маленькую мраморную плиту.


Лора кивнула, не отводя глаз от Кэти.


"Стивен сказал нам, что Алекс Петроу насмехался над вами по этому поводу. Это было непростительно."


"Пожалуйста, не подходите ближе". Лора подняла иглу. "Этого более чем достаточно для нас обоих".


"Как пожелаете. Я просто пытался понять, как работает разум такого человека."


Рот Лауры скривился от отвращения. "Не пытайся. Тебя отравляло находиться рядом с ним. У него был аппетит к слабостям людей. Он был мерзостью."


"Ты хочешь помочь своему брату, не так ли, Лаура?"


Ее веки дрогнули и закрылись от боли. "Конечно. Он только пытался помочь мне. Я написал записку, в которой беру на себя ответственность за все."


"Неужели? Вы ведь не пытались выставить его виновным, не так ли? Положил веревку в его ящик с инструментами?"


Лаура непонимающе посмотрела на нее.


"Пожалуйста", - сказала Кэти. "Расскажи мне, что произошло в тот день, когда умер Петру".


Лаура покачала головой. "Я просто хочу спать", - прошептала она. "Тебе не следовало приходить. Я принял решение, что делать."


"Вы видели его в тот день", - настаивала Кэти. "Это было в спортзале?"


Она равнодушно кивнула.


"Вы намеренно искали его? Пожалуйста, перенеситесь мыслями в тот день."


"Стивен сказал мне во время ланча, что Петроу собирается создать нам проблемы", - устало сказала она. "Я видел, что он был очень обеспокоен этим, хотя и не стал посвящать меня в подробности. После того, как он покинул коттедж, чтобы отправиться в свой офис, я решил сам поговорить с Петроу. Я шел по коридору в спортзал. Ручка была заперта, но я мог слышать звуки изнутри."


"Какого рода звуки?"


"Я не знаю. Как будто кто-то хрюкает. Я подумал, что это, должно быть, Петру работает с оборудованием, поэтому я решил пойти в свой офис и подождать. Через некоторое время я заметил, как кто-то быстро прошел мимо меня через рябое стекло двери моего офиса, и я подумал, что они, возможно, пришли из спортзала."


"Вы не видели, кто это был?"


Она покачала головой. "К тому времени, как я добрался до двери, они ушли. Сначала я подумал, что это Петру поднимается наверх, в свою комнату, но все равно решил проверить спортзал. На этот раз ручка повернулась. Я вошел и нашел Петроу там, одного. Он лежал на кушетке с тренажером для наращивания фигуры, который он заставил нас купить - Стивен этого не хотел, но Петроу, как обычно, уговорил Бена Бромли. Он сказал, что об этом просили некоторые пациенты.


"Петроу был почти голым. То немногое, что на нем было надето, было настолько непристойным, что я повернулась, чтобы уйти, но он сел, самый невозмутимый, и сказал, что ожидал меня. Я разозлился и велел ему надеть спортивный костюм и немедленно прийти в мой офис."


Кэти почувствовала, как холод проникает в нее, пока она стояла неподвижно, слушая Лауру. Ее голос становился тверже и громче по мере того, как она вновь переживала свой гнев.


"Я кипел от злости, пока ждал его. Он ввалился, такой наглый. Он просто рассмеялся, когда я спросил, чем он занимался ранее. Он сказал, что был с другом, мужчиной, и он рассказал мне, чем они занимались. Он был очень нагляден. Меня от этого затошнило. Сначала я не знал, как реагировать. Казалось, его это позабавило, и он сделал мне непристойное предложение. Я ударил его по лицу, но он только рассмеялся еще сильнее - на самом деле это был не смех, а скорее что-то вроде хихиканья. Он держал меня за запястья и сказал, что все, что мне нужно, это завести несколько детей. Я боролась и позвала бы на помощь, если бы не то, что тогда он сказал, " голос Лауры снова упал до шепота, - он сказал, что знает, что я рожала мертвых детей."


Лаура остановилась. Рука со шприцем, которая упала на ее бок, поднялась к лицу, и она прижала его к своей щеке. "Я не понимал, как он мог знать об этом. И тогда я понял, что только Стивен мог сказать ему. Меня потрясла мысль о том, что мой муж обсуждал меня с этим человеком, рассказывал ему интимные вещи. Петру заставил меня сесть, а сам сел на край моего стола, склонившись надо мной, и я почувствовал его запах. От него воняло, как от животного. Он предупредил меня, что ему многое известно. Он сказал, что у него была связь с моим мужем, потому что Стивен восхищался им и хотел ему помочь - он подразумевал, что это нечто большее. Он сказал, что я должна быть осторожна, чтобы не потерять Стивена, как потеряла его первая жена. Она покачала головой. "Он был отвратителен. Я чувствовала себя оскорбленной тем, как он проник в нашу жизнь без моего ведома."


"Да, " кивнула Кэти, " я могу это понять. Что ты сделал?"


"Делать? Ничего. Он просто ушел, и долгое время я сидела там в шоке. Затем я поднялся наверх, чтобы найти Стивена и поговорить с ним. Только я не смог его найти. Его не было в его офисе, и поэтому я вернулся в коттедж, чтобы посмотреть, там ли он. Я почувствовал, что мне нужен душ, чтобы обеззаразиться, и пока я мылся, я немного успокоился и попытался мыслить более ясно.


"Я решил, что Петроу, вероятно, действительно хотел денег, и что лучше всего было бы отдать их ему, чтобы он ушел. Моя мать оставила мне немного денег, большая часть которых у меня все еще была в банке, и я решила убедить его оставить нас. Вероятно, это была ошибка."


Кэти была склонна согласиться. "Что он сказал?"


Лаура мгновение смотрела на нее, затем пожала плечами. "Ничего. Я вернулся в подвал со своей чековой книжкой и открыл дверь спортзала. Он снова лежал на диване, только на этот раз он не ответил, когда я вошла. Я думал, что он спит, пока не увидел веревку у него на шее, и тогда я понял, что кто-то сделал с ним то, что мне бы хотелось сделать. Я был рад, пока мне не пришло в голову, кто, скорее всего, это сделал, и тогда я запаниковал.


"Я не должен был этого делать. Меня учили не паниковать в чрезвычайной ситуации, но это другое. Вот где это чей-то другой кризис, и вы дистанцируетесь и переходите в профессиональный режим. Но это был мой кризис, выходящий из-под контроля. Я была в ужасе от того, что это сделал Стивен и что наши жизни будут разрушены ... Ну, они это сделали, не так ли?"


"Что заставило вас поверить, что Стивен несет ответственность?"


"Я не знаю, но я был так напуган. В то утро я проснулся, даже не понимая, что Петроу что-то значит для нас, и вдруг показалось, что он может все разрушить, живой или мертвый."


"Вы говорите, у него на шее была веревка?"


"Да, как из халата. Он был серебристо-серого цвета."


"Так что же ты сделал?"


"Я выбежал из спортзала и поднялся в кабинет Стивена. Он был там, и одного взгляда было достаточно. Он тяжело дышал и дрожал, и я мог видеть, что он был ужасно расстроен. Я спросил его, что сказал ему Петру, и он ответил, что, по его мнению, Петру хотел уничтожить нас. Это было тогда, когда я взял себя в руки. Видя, как он распадается на части у меня на глазах, я знал, что должен быть сильным. Я сказал ему, что он не должен больше думать об этом. Я сказал, что позабочусь обо всем, что Джеффри поможет мне."


"Он действительно сказал вам, так многословно, что убил Петроу?"


"Я не знаю ... Я так не думаю." Лаура покачала головой. "Ему не было в этом необходимости".


"Из того, что я помню о вашем муже, когда я пришел сюда на следующий день, я не могу представить, чтобы он разваливался на части".


"Ты думаешь, что он настолько все контролирует - все так думают. Ты не представляешь, как ему иногда тяжело. За эти годы он вложил в эту клинику все, что мог. Алекс Петроу был подобен вирусу, угрожавшему всему."


Вирус. Это был тот же образ, который использовал Габриэле. Кэти спросила: "Почему Роза, Лора?"


При мысли о Розе бледная фигура напряглась. "О", - она тихо застонала, как будто в ней повернули нож.


"Вы верили, что она была беременна?"


"Значит, это правда? Пожалуйста, Боже, пожалуйста, скажи мне, что это неправда. Когда Труди, ее подруга, рассказала мне о том, что Роуз иногда тошнит перед завтраком, я подумала ... Но потом, весь февраль и март, она ничего не сказала, и я не мог быть уверен. Я сказал Джеффри что-то косвенное о том, что он становится отцом, и было совершенно ясно, что он ничего не знал, поэтому я подумал, что нет, это неправда. Понимаете, я не хотел в это верить. Я как будто увидел себя пять лет назад."


Лаура становилась все более и более взволнованной, как будто это было единственное, с чем она не могла смириться.


"За несколько дней до ее смерти я разговаривал с ней после того, как застал этого человека, Брока, допрашивающим ее. Я хотел знать, о чем он ее спрашивал. Она стала трудной, скрытной, отказывалась обсуждать это со мной. Пока мы разговаривали, я вдруг заметил, как изменился цвет ее лица. Она выглядела сияющей, и я подумал, что она беременна. Это завладело мной, заслонив все остальное, и я просто должен был знать. Если это не Джеффри, то чье это было? Я спросил ее - она как раз собиралась сказать что-то о Броке, но я перебил ее и спросил: "Ты беременна? Кто отец?" "


Лаура сделала паузу, и Кэти увидела, что она дрожит.


"Что она ответила?"


"Она сказала мне не лезть не в свое дело. Я могу видеть ее сейчас. Ее лицо раскраснелось, подбородок вздернулся - она была зла на меня. Она что-то сказала обо мне ..."


- Что? - спросил я.


Глаза Лоры Бимиш-Ньюэлл опустились в пол. Она вздрогнула и выдавила из себя эти слова. "Что я должен оставить ее и Джеффри наедине сейчас, потому что я только разрушил вещи. Она сказала, что не будет уничтожена, как Алекс Петроу."


"Она обвинила вас в его убийстве?"


"Я не был уверен, что она имела в виду именно это. Я не понял. Я пытался сказать ей, что он был злым человеком, и что ради Джеффри она не должна больше говорить о нем. Она разрыдалась и выбежала из моего кабинета."


Она дико уставилась на Кэти. "Я никогда не говорила Стивену! Когда он убил ее, он понятия не имел, что она могла вынашивать ребенка. Вы должны в это верить!"


"Лора, " напряженно заговорила Кэти, " послушай меня. Стивен верит, что это ты убил Петру и Роуз, а ты веришь, что это был он. Каждый из вас пытался защитить другого, точно так же, как Джеффри пытался защитить вас обоих."


Лаура непонимающе посмотрела на нее. "Нет, " запротестовала она, " это неправда. Я больше ничего не хочу слышать. Я так устал. Ты должен уйти сейчас. Умоляю вас, дайте мне десять минут, прежде чем вы вернетесь." Она оттянула рукав своего кардигана и приставила иглу к внутренней стороне предплечья.


"Это правда, Лора. Старший инспектор Брок и я только что беседовали со Стивеном. Брок все еще с ним. У нас нет сомнений в том, что он искренне верит, что вы ответственны за обе смерти."


Лаура нахмурилась, сбитая с толку. "Это невозможно ... Кто...?"


Кэти колебалась. "Нам нужна ваша помощь. Пожалуйста, ты должен убрать это и вернуться со мной в дом."


"Я думаю, ты просто так говоришь", - сказала Лора, но она была либо слишком усталой, либо слишком упрямой, чтобы обдумывать все это снова. Ее протест был нерешительным, и когда она увидела выражение лица Кэти, ее решимость поколебалась, а руки упали по бокам. Кэти шагнула вперед, взяла шприц и коробку из ее пальцев и надежно упаковала их.


"Давай", - сказала она. Она протянула руку, взяла Лауру за руку и повела ее к лестнице. Они медленно пробирались обратно через храм.


Когда они подошли к дверям, Лаура остановилась и сказала Кэти: "Это Стивен был с Петроу в тот день, когда я впервые попробовала открыть дверь в спортзал?"


"Какая у него группа крови, Лора?" Спросила Кэти.


Лаура выглядела озадаченной. "Это О."


- Ты уверен? - спросил я.


"Да, конечно".


"Ну, это был не он. Кто бы это ни был, это был АБ."


Они не разговаривали, пока пробирались в кромешной темноте к дому. Кто-то выключил свет в коридоре подвала и запер входную дверь, поэтому Лора воспользовалась своим мастер-ключом. Они дошли до кабинета директора и открыли дверь. Бимиш-Ньюэлл поднял глаза, и на его лице отразилась паника, когда он увидел свою жену. "О Боже!" - прошептал он, и слезы навернулись у него на глаза. "Моя дорогая, мне так жаль ... так жаль".


"Все в порядке, Стивен. Это действительно так, " сказала она, обошла стол и обняла его за плечи. "Я думаю, что все будет в порядке".


Взяв себя в руки, Лаура рассказала им всем, как она нашла своего брата в тот вечер, когда умер Петру, и убедила его помочь ей. Они сняли Петроу с тренажера и временно спрятали его в углу спортзала под грудой матов. Позже, ранним утром, они вернулись в подвал и перенесли его на тачку, на которой Джеффри перевозил его в храм. Они взяли с собой капюшон и хлыст, которые нашли в спортзале, а также немного веревки, которую принес Джеффри. В храме они сняли с Петру спортивный костюм и обувь, прежде чем повесить его тело, насколько это было возможно.


"Почему храм, Лаура?" Спросила Кэти.


Она пожала плечами. "Я хотел скрыть время и место, где он умер, чтобы все запутать. Кроме того, я хотел, чтобы это выглядело как самоубийство или какой-нибудь странный несчастный случай. Впоследствии, когда вы в это не поверили, я пожалел, что мы просто не отвезли его тело за много миль и не выбросили где-нибудь."


Кэти подумала о маленькой белой мраморной плите в храме и о том, каким странным был выбор Лауры, как будто она собирала воедино жертвы своего мужа.


"Ну, вы, конечно, все перепутали. И снова на следующее утро."


"Да, мы не ожидали, что Стивен захочет переодеть Петроу. Джеффри списал это на свое чувство вины. Я тоже так думал."


"Разве Джеффри не обсуждал это с вами?" - Спросила Кэти у Бимиша-Ньюэлла. "Поговорить о том, что произошло?"


Он покачал головой. "Это было так, как если бы мы разыгрывали роли, пытаясь делать и говорить то, что сделал бы и сказал невинный человек. После этого Джеффри, казалось, избегал любых контактов со мной."


"Он испугался тебя", - сказала Лаура. "Он был в ужасе от того, что, по его мнению, вы сделали".


"Что насчет веревки, Лора? У Джеффри оставалось что-нибудь после того, как он вздернул Петроу?"


"Я не знаю, я этого не помню. Я нес факел и пытался сделать все, что мог, чтобы помочь. Это было ужасно, так холодно, и тело было таким неуклюжим. Окоченение наступило, пока он лежал на полу спортзала, и когда мы в конце концов установили его на место, он выглядел таким искореженным и неправильным. Я просто надеялся, что к утру его вес выровняет положение."


Она замолчала, склонив голову.


Кэти посмотрела на Брока и пробормотала: "Я бы не отказалась от чашечки крепкого черного итальянского кофе Бена Бромли".


Брок кивнул. "Хорошая идея. На самом деле, я думаю, нам не помешало бы поговорить с мистером Бромли лично."


25


Бен Бромли, вздрогнув, проснулся от телефонного журчания у него в ухе. Он настоял на том, чтобы это произошло со стороны его жены, поскольку в семье с пятью женщинами, по его мнению, шансы на то, что ему позвонят, были бесконечно малы. Он услышал, как его жена сонно пробормотала, что это для него.


"Ради бога, который, черт возьми, час?" - проворчал он, но она перевернулась на другой бок и снова заснула.


" Алло? " осторожно сказал он.


"Бен, это Стивен. Извините, что разбудил вас в такой час."


"Стивен? Который час?"


"Сразу после двух".


"Что? В чем, черт возьми, дело?"


"Я сожалею, но у нас здесь небольшая чрезвычайная ситуация".


Теперь Бромли быстро приходил в себя. Было что-то странное в голосе Стивена, далеком и невыразительном. Что, черт возьми, происходило?


"Какого рода чрезвычайная ситуация?"


"Я действительно не могу говорить об этом по телефону, Бен. Вы нужны нам здесь немедленно. Не могли бы вы это сделать? Не могли бы вы пройти в свой офис, пожалуйста?"


"Это не очередной взлом, не так ли, Стивен? Если этот ублюдок снова залез в мой чертов компьютер - "


"Пожалуйста, Бен. Не могли бы вы просто подойти прямо сейчас."


Бромли включил свет и пошарил вокруг в поисках какой-нибудь одежды. Таймер центрального отопления был выключен, и было чертовски холодно. Он выругался и разбудил свою жену.


"В клинике какой-то кризис с начинкой", - сказал он. "Мне нужно идти".


"О Бен! Не очередное убийство?"


"Откуда, черт возьми, мне знать?" - пробормотал он, оставляя ее выключать свет.


До клиники было двадцать минут езды, и он остановился у подножия крыльца. Он мог видеть тусклый свет в вестибюле и огни в окнах как его собственного кабинета, так и директорского. Он взбежал по лестнице, прошел по коридору и открыл дверь своего кабинета.


Он был поражен, обнаружив Брока в одиночестве, сидящим за своим столом в представительском вращающемся кресле и пьющим чашку своего лучшего кофе. Прежде чем он смог разобраться с ругательствами, сформировавшимися в его голове, Брок сказал: "А, входи, Бен, входи. Я надеюсь, вы не возражаете, что я воспользовался вашим гостеприимством, но при данных обстоятельствах ... Присаживайтесь и выпейте чашечку кофе."


"Какие обстоятельства?" Бромли не пошевелился.


"Стивен и Лора просто улаживают кое-какие дела с сержантом Коллой".


- Сержант Колла? - Спросил я. Бромли тупо повторил.


"Вы помните ее по первому расследованию убийства Алекса Петроу? Я полагаю, вы знаете, что я также из полиции - столичной полиции, старший детектив-инспектор." Брок показал ему свое служебное удостоверение.


"Что случилось? Почему ты здесь?"


"Вероятно, нам следует подождать, пока они не смогут присоединиться к нам. Почему бы вам не присесть и не выпить чашечку кофе? Не очень-то весело, когда тебя вот так будят посреди ночи."


Выглядя слегка дезориентированным, Бромли занял место для посетителей, указанное Броком, и взял чашку черного кофе.


"Я не знаю, где вы храните молоко", - улыбнулся Брок.


"Джей приносит мне его свежим каждый день", - тупо ответил он.


Брок кивнул, откинулся на спинку стула и с удовольствием отхлебнул из своей чашки. "Очень мило, Бен. На самом деле, весь офис очень милый. Центр спокойствия. Я полагаю, вы действительно можете думать в таком офисе, как этот, в отличие от моего, где всегда царит хаос. Я хотел бы знать, как сделать свой стол таким же чистым, как этот, в конце дня. Я говорю людям, что только те, кто может содержать стол в чистоте, - это те, кто решает простые проблемы, но я знаю, что обманываю себя. Я полагаю, это требует дисциплины. Аккуратный ум."


"Чего именно мы ждем?" Вмешался Бромли.


"Они не должны быть слишком длинными. Пожалуйста, наберитесь терпения." Брок сочувственно улыбнулся. Он продолжал оценивающим взглядом оглядывать комнату, как бы оценивая время, и его глаза остановились на компьютере Бромли. "И систематический ум. Систематически обрабатывать информацию."


Бромли увидел, куда он смотрит, и его лицо потемнело от подозрения. "Да, хорошо, " саркастически сказал он, " вы бы знали все о нашей компьютерной системе, не так ли?"


Брок просиял. "Это было неловко, Бен. Мне нужна была кое-какая информация, и я не видел, как еще ее получить."


"Ты мог бы попробовать спросить".


"Верно. Вероятно, это то, что я должен был сделать. Но это касалось ваших особых гостей - Друзей - тех, кого некоторые пациенты называют "козлами". Я подумал, что ты можешь чувствовать себя слишком защищенным по отношению к ним, чтобы захотеть помочь мне."


Бромли ничего не сказал.


"Хотя у меня действительно сложилось впечатление, что, хотя ты заботишься о них, кланяешься и расшаркиваешься, когда это необходимо, на самом деле они тебе не нравятся. Прав ли я?"


"Кланяйся и царапайся!" - возмущенно сказал Бромли.


"Ну, это сфера услуг, не так ли? Но они же с ирисками на носу, не так ли, твои друзья? Государственные школьники для мужчины. Привилегированные южане, которые охотно отправятся на север от Уотфорд Гэп только в том случае, если поблизости попадется лосось или рябчик."


"Для меня это не имеет значения, сквайр", - холодно сказал Бромли. "Я просто продолжаю свою работу. Ты бы знал больше о такого рода вещах, будучи сам выпускником Кембриджа. Доктор Бимиш-Ньюэлл сказала мне, что вы оба из Кембриджа:


"Да", - кивнул Брок, игнорируя скрытое презрение. "Я закончила среднюю школу. Я не знаю, каково это сейчас, но тогда было много придурков из высшего общества. Я помню, как однажды вечером я зашел в паб, это был "Голубой кабан", и два чуда без подбородков разглагольствовали у стойки. "Послушайте, " сказал один из них, " я только что сбил парня с велосипеда своей спортивной машиной. Чернокожий мужчина. Он протянул руку, чтобы повернуть направо, но было темно, так что, конечно, я этого не видел. Этих парней нужно заставить носить белые перчатки ". Я клянусь, что это правда, его точные слова."


Но Бромли ни на что из этого не купился. "Это факт, Дэвид?" - спросил он, не впечатленный. "В это трудно поверить. Но я полагаю, что у нас в Бернли Тек не так уж много виконтов, так что я действительно не знаю. Я оставляю такого рода вопросы вам и доктору Бимиш-Ньюэлл."


Сарказм был для Брока как вода с утиной спины. "Теперь есть еще кое-что, " продолжал он, " такое имя. Что за человек позволил бы себе такую абсурдную двустволку, как эта? Любой человек с таким претенциозным именем не продержался бы и пяти минут в "Бернли Тек", не так ли, Бен? И все же, похоже, это производит впечатление на здешних людей."


Бромли фыркнул и криво усмехнулся. Прежде чем он смог остановиться, он обнаружил, что декламирует лимерик, на совершенствование которого потратил несколько минут:


" - Сказал блестящий молодой врач из Пула,


Которого звали просто Стив Ньюэлл,


Чтобы добраться туда, где сливки,


Я бы лучше добавил Beamish,


И заставь их всех есть Брезгливую кашу."


Брок одобрительно улыбнулся. "И все же, несмотря на отсутствие виконтов в годы твоего становления, ты, кажется, преуспел очень хорошо. Насколько я понимаю, у вас хороший отдельный дом недалеко от Редхилла и очаровательная семья. Четыре дочери, это верно?"


Бромли подозрительно посмотрел на Брока. Он не помнил, чтобы говорил ему это.


"Они что, на стадии пони? Ты будешь по уши в навозе с четырьмя из них. Они будут требовать собственный загон и конюшни. Вся ваша жизнь будет потрачена на то, чтобы выбрасывать мусор. Или это делает ваша жена? Она не работает, не так ли? Я имею в виду оплачиваемую работу - у нее будет полно дел с девочками и пони."


Бромли начал было говорить Броку, чтобы тот не совал нос не в свое дело, но разговор принял резкий оборот.


"Что я хотел бы знать, Бен, так это то, что ты на самом деле думал об Алексе Петроу. Мне было трудно понять, каким он был. Поначалу люди, казалось, говорили мне, что он обаятелен и привлекателен, но потом, через некоторое время, у меня появилась другая, более темная сторона. Как вы его увидели?"


Бромли пристально прищурился на фигуру по другую сторону стола - с его стороны стола - чтобы понять, соответствует ли это уровню. Затем он осторожно сказал: "Он был необычным. Не тот тип, который нам обычно достается. Более плавный, немного оператор. Хорошо относится к пациентам. Ему было легко устанавливать взаимопонимание с людьми. Интересуюсь их сплетнями."


"Как женщина? Вы намекнули сержанту Колле, что в его сексуальности есть что-то странное - что он бисексуал."


"Я стараюсь держаться подальше от всего этого", - решительно заявил Бромли.


"А ты, Бен? Что ж ... А что насчет темной стороны его личности, вы знали об этом?"


"Не могу сказать, что был, Дэвид. Там было что-то ... пикантный рассказ о нем. Немного дьявольский, я бы предположил. Ничего зловещего."


"Неужели? Дьявол ..." Брок внимательно изучал лицо Бромли, когда тот отвечал, его настроение внезапно стало серьезным. "Значит, вы видели в нем ценность для клиники?"


Бромли пожал плечами. "Конечно. Он был популярен среди игроков. Для меня этого было достаточно."


"Нет, дело было не только в этом", - категорично сказал Брок.


"Что вы имеете в виду?"


"Петру прекрасно умел привлекать игроков, вынюхивать их пристрастия - у него был талант к этому. Он был не просто активом, он был ресурсом. Сам по себе он был просто оппортунистом, на самом деле не понимал, как все работает, хотя у него было хорошее чутье. Но чтобы быть действительно эффективным, ему нужен был менеджер, кто-то, кто организовывал бы все за него, держал бы Бимиш-Ньюэллс подальше от него, подбирал игроков, давал ему советы, подпитывал его амбиции. Ты был нужен ему, Бен. Вместе вы создали альтернативную клинику внутри альтернативной клиники - отличная идея. У вас были свои особые пациенты и своя особая программа, немного более снисходительная, чем у Стэнхоупа, и почти незаметная в той респектабельной обстановке, которую она обеспечивала.


"Я не утверждаю, что вы плохо держались в стороне от его сексуальной ориентации. Вы, должно быть, были чуть ли не единственным здесь, кто не был очарован этим. Ваши интересы были более практичными. Где грязь, там и наглость. У невидимой клиники тоже были свои гонорары, линия прибыли, денежный поток и инвестиционный портфель, не так ли?"


Бромли приподнялся со своего места в знак протеста, но Брок жестом остановил его. "На самом деле, меня это не очень интересует. Я мог бы передать это в Отдел по борьбе с мошенничеством, и они докопались бы до сути. Они знают, как отслеживать операции с наличными. Они ищут не столько записи, которые там есть, сколько те, которых там нет, если вы понимаете меня - например, ищут невидимую клинику. Вы знаете, вы покупаете пони для одной из девушек, и в вашем чеке или на счетах кредитной карты нет никаких записей, так откуда же взялись наличные? Это утомительный процесс поиска записей, которых там нет . Очень дорогой и очень навязчивый. Единственное удовлетворение заключается в том, что мы поймаем вас дважды - один раз, когда узнаем, как вы заработали деньги, а затем еще раз, когда мы передадим вас налоговому управлению за уклонение от уплаты налогов.


"Как я уже сказал, это не то, что меня сильно интересует. Если члены вашего маленького клуба были достаточно глупы, чтобы заплатить вам хорошие деньги за то, чтобы вы устроили какую-нибудь незаметную шалость с мистером Петроу, удачи вам. Меня интересует только то, кто его убил. И если это был один из членов вашего клуба, и вы попытаетесь помешать мне, то да поможет вам Бог, мистер Бромли."


Бен Бромли сильно побледнел. Кофе в чашке, стоявшей перед ним на столе, остыл, и ему было трудно оторваться от пристального взгляда Брока.


"Что вы хотите знать?" - спросил он.


"То, что я пытался найти в вашем компьютере, было записью о том, кто на самом деле находился здесь, в Стэнхоупе, в момент смерти Петроу. Я обнаружил, что Норман де Лойнс был здесь, хотя его имя никогда не появлялось в записях, переданных сержанту Колле. Это твоих рук дело, не так ли, Бен?"


" Может быть... " задумчиво прошептал Бромли, - может быть, мне следует нанять адвоката или что-то в этом роде.


"Будьте моим гостем". Брок указал на телефон. "Возможно, сэр Питер Мейплз организовал бы что-нибудь для вас".


При упоминании имени своего босса Бромли почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он нащупал в кармане антацидные таблетки, пытаясь собраться с мыслями, но в голове все еще было как в тумане после того, как его разбудили посреди ночи. "Тем утром де Луан отправился на прогулку после завтрака", - сказал он наконец. "Он заметил полицейскую машину, стоящую там, в конце дорожки, которая проходит мимо коттеджей. Он вернулся сюда в возбуждении, желая узнать, что происходит. Мне потребовалось некоторое время, прежде чем мне удалось дозвониться до Стивена Бимиша-Ньюэлла, который сообщил мне, что Петру был найден повешенным в храме. Я был ошеломлен, как вы можете себе представить. Я поднялся в приватную гостиную, которой пользуются Друзья, и обнаружил там двоих из них."


- Кто? - спросил я. Перебил Брок.


"Норман де Лойнс и парень по имени Мортимер, Саймон Мортимер. Я рассказал им, что произошло, и как Бимиш-Ньюэлл сказал мне, что полиция попросила никого не покидать клинику без их разрешения. При этих словах они оба впали в слепую панику. Де Лойнс сказал своей семье, что в те выходные был где-то в другом месте, а у Мортимера когда-то в прошлом была стычка с полицией, и никто из них не хотел ввязываться. Они поклялись, что в любом случае не могут сообщить полиции ничего полезного. Очевидно, в последний раз они видели Петроу в пятницу вечером, и никто из них не видел его в воскресенье. Они более или менее требовали, чтобы я держал их подальше от этого."


"Что ты сделал?"


Я вернулся вниз и обнаружил, что Джей начал составлять список всех, кто был там, для Бимиш-Ньюэлла, чтобы передать его полиции. Я отослал ее приготовить мне кофе и удалил имена де Лойнса и Мортимера, пока ее не было."


"Они были единственными, кого вы удалили?"


"Да. Единственным другим Другом там был мистер Лонг, но я его не видел. В любом случае, я не думал, что ему понадобится моя помощь."


"Продолжай".


"Я мог видеть, что начинает прибывать все больше полиции, поэтому я снова поднялся наверх и сказал де Лойнсу и Мортимеру, что им просто придется сидеть тихо в течение дня, пока полиция не уйдет. Был хороший шанс, что их не заметят, при условии, что они никогда не покажут своих лиц, и это именно то, что произошло. Я вызвал им такси около девяти вечера того дня, после того как ушел последний из копов."


"Могли ли вы каким-либо образом узнать, чем они вдвоем занимались в воскресенье?"


Бромли покачал головой. "Меня вообще не было здесь в воскресенье".


"Таким образом, их заявление о том, что они не видели Петроу в тот день, могло быть ложным".


"Да, но они..." Он колебался.


- Что? - спросил я.


"О", - вздохнул Бромли. "Они просто казались убедительными. Они рассказали мне о вечеринке, которую Петру организовал для них в спортзале в пятницу вечером, и они клялись вслепую, что с тех пор его не видели. На самом деле де Лойнс сказал, что договорился снова встретиться с Петроу в воскресенье вечером и был раздосадован, потому что тот так и не появился."


"Что это была за вечеринка в пятницу?"


"Не спрашивай, сквайр. / не сделал этого." Он покачал головой. "Петроу привел пару парней из Эденхэма или что-то в этом роде".


Брок откинулся на спинку кресла с толстой обивкой и молча рассматривал Бромли. В манерах этого человека было какое-то скрытое чванство, наглый блеск, который он не мог скрыть от своих глаз, который, как правило, вызывал у вас недоверие к нему, даже если он просто уделял этому время суток.


"Послушайте, " сказал Бромли, чувствуя необходимость заполнить тишину, " суммы были куриным дерьмом, давайте посмотрим правде в глаза - я имею в виду, по сравнению с тем, что вы назвали бы реальными деньгами в наши дни. Это было просто немного на стороне, вот и все, благодарность за оказанные услуги."


Брок опустил глаза и не ответил, усиливая напряжение.


"Ради Бога, не то чтобы я его выдумал. Однажды он был там. Он уже довольно хорошо все продумал. Он ясно дал понять, что за ним присматривают люди. Было заметно, как Бимиш-Ньюэлл позволил ему поступать по-своему, и он более или менее сказал мне, что вы все были на его стороне. Я просто приложил руку, чтобы все это произошло как можно незаметнее."


"Что вы имеете в виду, говоря, что мы были на его стороне?" - Спросил Брок.


"Что ж, мистер Лонг. Он был любимчиком мистера Лонга с самого начала."


Брок кивнул. "Этот Мортимер, он тоже был здесь, когда убили Роуз?"


Бромли покачал головой. "Нет, он не возвращался с тех пор, как Петроу украл его. Неудивительно, что это его напугало."


"Но де Луан был здесь в обоих случаях. И ты абсолютно уверен, Бен, что он единственный из твоих Друзей, кто был? Я хочу, чтобы вы на мгновение задумались, прежде чем ответить. Я не хочу, чтобы в этом была какая-либо ошибка."


Бромли кивнул, затем, казалось, понял подтекст вопроса.


"О, но посмотри, чертов адский огонь. Он не имеет к этому никакого отношения!"


"Откуда ты знаешь?"


"Роуз умерла где-то между двумя и тремя в тот день, верно?"


Брок кивнул.


"Ну, де Луан был со мной в этой комнате все это время. Я сказал это вашему парню, который брал у меня показания. Де Лойнс инвестирует в это предприятие с разделением времени на юге Испании, и в тот день я помогал ему с оформлением документов. Вы, парни, должны поговорить друг с другом, ради бога!" В голосе Бромли слышались нотки паники.


Брок слегка улыбнулся и резко поднялся на ноги. "Хорошо, Бен. А теперь я хочу, чтобы ты осталась здесь и приготовила себе чашечку свежего кофе, а я сейчас вернусь."


Брок вернулся пятнадцатью минутами позже в сопровождении Кэти.


"Привет, Бен", - весело сказала она. "У тебя есть для нас какие-нибудь новые шутки?"


Он кисло посмотрел на нее поверх края своей чашки. "Почему для замены одной лампочки требуется шесть женщин в предменструальный период?" - ворчливо спросил он.


"Слышала это", - улыбнулась Кэти. "Сейчас же поставь свою чашку, Бен. Мы хотим, чтобы вы отправились с нами в Division. Мы хотели бы, чтобы вы сделали новое заявление. ПОНЯТНО?"


"Ты понимаешь, что сейчас середина гребаной ночи. Разве у Организации Объединенных Наций нет правил на этот счет?"


Но он сделал, как они сказали, выйдя с ними на улицу в холодную ночь и устроившись на заднем сиденье их машины.


Через несколько миль он сказал Кэти, которая была за рулем: "Куда, черт возьми, ты направляешься? Это не та дорога, которая ведет в Кроубридж."


Брок повернулся и сказал через плечо:


"Мы просто собираемся подцепить кого-нибудь еще по дороге, Бен. Не волнуйся, мы доберемся туда."


Прошло еще двадцать минут по пустынным проселочным дорогам, прежде чем они достигли перекрестка у безлюдной деревенской лужайки. Брок сверился с картой у себя на коленях и указал вперед. Вскоре они подошли к ряду дубов, а за ними виднелись темные очертания большого дома. Фары осветили два белых столба ворот, обозначающих въезд, и Кэти развернула машину по подъездной дорожке.


26


Бернарду Лонгу потребовалась целая вечность, чтобы ответить на звонок в дверь. В конце концов на крыльце зажегся свет, и дубовая входная дверь приоткрылась.


"Кто там?" - спросил я. Голос был приглушенным и неразборчивым. Ответила Кэти, это сержант Колла, сэр, с инспектором Броком. Мы хотели бы поговорить."


- Брок? - спросил я. Дверь открылась шире, и заместитель главного констебля уставился на них. На нем была пара потертых кожаных тапочек, а воротник его халата был наполовину отвернут у шеи. Это была не та белая одежда с монограммой, которая была у него в Стэнхоупе, а старая клетчатая вещь, которую собирались отправить на переработку в собачью корзину.


"Какого дьявола?" Он закашлялся, его горло склеилось со сна. Он поправил на кончике носа очки в золотой оправе и уставился на каждого из них по очереди в круг света, отбрасываемый висящим над головой фонарем с репродукцией автобуса, затем прошел мимо них к машине.


Кэти заговорила. "Мы бы хотели, чтобы вы оделись и пошли с нами в Division, если не возражаете".


- В котором часу? -


Вопрос был прерван женщиной, позвонившей из дома. "Кто это, Бернард?" Голос умудрялся звучать одновременно властно и хрупко.


Он повернулся и крикнул в ответ: "Это офицеры полиции, Дороти". Возвращайся ко сну, дорогая."


"Не задерживайся".


Он снова повернулся к ним. "Вам лучше войти". Они последовали за ним в кабинет рядом с обшитым панелями холлом, отвлекаясь на то, как он шаркает ногами, потому что его тапочки были слишком широкими. Только когда они уселись на свету, Кэти заметила дрожь в его руке.


"Кто это был в машине?" - спросил он, глядя на Брока.


Ответила Кэти. "Мистер Бромли из клиники Стэнхоуп, сэр. Он также сопровождает нас в Division, чтобы сделать заявление. Мы только что из клиники. Доктор и миссис Бимиш-Ньюэлл помогали нам в расследовании убийств Алекса Петроу и Роуз Дагган." Она наблюдала, как линии беспокойства, образовавшиеся вокруг углов его лица, растягиваются в напряженную, бледную маску.


Лонг мгновение смотрел через комнату, затем, казалось, собрался с духом. Он резко вздохнул и выпрямил спину. "Я понимаю". Он повернулся лицом к Броку и сказал: "Ты ничего не хочешь сказать, Дэвид?"


Брок пожал плечами, не сводя с него глаз. "Это дело округа, Бернард. Я сам дам показания сержанту Колле в надлежащее время."


Лонг кивнул. "Мне лучше одеться. Дай мне десять минут."


Некоторое время они сидели в тишине, пока Кэти не сказала: "Сегодня вечером в храме Лаура попросила то же самое - чтобы я уделила ей десять минут".


Брок пристально посмотрел на нее, и затем приглушенный грохот наверху заставил их обоих подняться на ноги.


Толстый ворс ковра поглощал звук их бегущих ног. На верхней площадке Кэти заколебалась, не зная, к какой двери подойти. Дверь перед ней резко открылась, и перед ними предстала седовласая женщина, удивительно крупная для пронзительного тона своего голоса. "Что, черт возьми, происходит?"


"Откуда взялся этот шум?" - Потребовала Кэти.


"В ванной ..." Ее голова повернулась к двери в дальнем конце короткого коридора.


Заперт. Он поддался на третьем рывке плеча Брока. Он отступил, с проклятием потирая плечо, и Кэти вошла.


Лонг нелепо растянулся на краю большой чугунной ванны, похожий на развалившееся пугало в пижаме. Завязанный на его шее шнур от его старого халата тянулся петлей к каркасу занавески для душа, которую его вес сбросил с потолка. Кафельный пол ванной комнаты был усеян фрагментами потолочной штукатурки, шурупами и заглушками от неподходящих строительных лесов, а на его ноге, где он поцарапал голень о край ванны, была размазана кровь. На его лице было испуганное выражение, когда он посмотрел на Кэти.


"С вами все в порядке, сэр?"


" Я... " он сглотнул, - я не думаю, что смогу пошевелиться."


"Ты не из практичных, не так ли?" Она пошла вперед, чтобы помочь ему, затем остановилась, когда в дверях появилась миссис Лонг. Она на мгновение уставилась на своего мужа широко раскрытыми глазами, вбирая все в себя. Затем она сказала голосом, полным презрения: "Ты действительно думаешь, что я не знала?" Она повернулась на каблуках, и они услышали, как за ней захлопнулась дверь спальни.


Брок посоветовал, чтобы для допроса Лонга в отделе было больше одного свидетеля, поэтому они связались с Пенни Эллиот, потому что она была единственной, кому Кэти доверяла, и по рекомендации Пенни детективом-сержантом Макгрегором из Отдела тяжких преступлений. Они вошли в здание с цокольной автостоянки, воспользовавшись лестницей и обойдя главный вход, и встретились в конференц-зале на пятом этаже, рядом с кабинетом секретаря Лонга. Было 4.15 утра, когда Кэти начала с официального предупреждения заместителю главного констебля.


Он проигнорировал ее. "Я не из тех, кто любит людей, Дэвид". Казалось, он почувствовал необходимость обратиться к Броку, и Кэти позволила ему продолжать. "Я системный человек. Я думаю, вы понимаете это, не так ли? У меня есть послужной список достижений в этой области, которыми, я полагаю, я могу по праву гордиться." Его поза, как и речь, была жесткой и формальной. Его глаза были яркими, но серое лицо нуждалось в бритье. В доме произошел момент фарса, когда показалось, что миссис Лонг может отказаться передать ему что-нибудь из одежды. Однако, в конце концов, дверь спальни ненадолго приоткрылась, и в коридор была свалена куча его одежды.


"Я никогда не рассматривал охоту на преступников как свою работу. Я оставляю это другим. Честно говоря, я нахожу эту сторону вещей совершенно неинтересной. Некоторые люди не понимают моей позиции по этому поводу. Но те же самые люди, похоже, не ожидают, что глава British Coal будет орудовать киркой и лопатой!" Он слегка натянуто улыбнулся.


"Моя роль заключалась в создании систем управления современными полицейскими силами. И это я сделал. Ты действительно понятия не имеешь, Дэвид, насколько смехотворными были здесь процедуры, когда я впервые приехал. Теперь они на переднем крае, я вам обещаю. В последнем обзоре мы получили больше оценок за лучшую практику, чем любая другая окружная полиция. Цифры находятся в моем офисе. Я бы хотел, чтобы вы их увидели. Я думаю, вы оценили бы их значимость, то, что не может быть удобно отброшено этими несколькими недоброжелателями - неандертальцами, вот мое слово для них. Да."


Он сделал паузу, на мгновение сбитый с толку тем, что потерял нить. В комнате повисло неловкое молчание, а затем Кэти заговорила.


"Мистер Лонг, пожалуйста, расскажите нам, что произошло днем в воскресенье 8 октября прошлого года".


Ее тон не был резким или даже недобрым, но его лицо дрогнуло, как будто она ударила его. Его рука сжалась в кулак, и он заговорил сквозь стиснутые зубы, многозначительно глядя на Брока.


"Дэвид, я хочу продолжить это с тобой наедине, пожалуйста. Я бы счел это личным одолжением. Пожалуйста:


Брок покачал головой. "Нет, Бернард".


Лонг выглядел слегка шокированным, шмыгнул носом и глубоко вздохнул, собирая воедино остатки своего поруганного достоинства.


"Днем в воскресенье 28 октября прошлого года", - повторила Кэти, и на этот раз по его глазам они могли видеть, что его мысли действительно вернулись к тому дню. Он слегка вздрогнул, а когда заговорил, в его голосе больше не было протеста.


"Я договорился встретиться с Алексом в спортзале в четыре в тот день".


"Не три, как вы сказали мне, когда я разговаривал с вами на следующий день?" - "Нет".


"Итак, вы встретились с ним в четыре. Он был один?" "Да".


"Зачем вы договорились о встрече?"


"Чтобы поговорить. Мы часто разговаривали. Нам было легко разговаривать."


"Какая у вас группа крови, мистер Лонг?"


"Прошу прощения?"


"Ваша группа крови".


"АВ, я думаю. Почему?"


"Вы знаете, являетесь ли вы секретчиком?"


По его отсутствующему выражению лица было ясно, что он не имеет ни малейшего представления, о чем она говорит.


"Неважно. Как бы вы описали ваши отношения с мистером Петроу в то время?"


"Мы были друзьями".


"Вы были любовниками".


Долго смотрел на стол перед собой. Он ничего не сказал.


"Вы были любовниками".


Ничего.


"Вы были любовниками".


"Да!" - торопливо прошептал он, не желая слышать, как эти слова повторяются еще раз перед этой аудиторией.


"И у вас был с ним половой акт в тот день".


"Нет ... да ... не сразу. Сначала мы поговорили."


"Вы могли бы поговорить в гостиной наверху или пойти прогуляться на улицу. Ты встретила его в спортзале, потому что хотела заняться с ним там сексом."


"Нет!" протест Лонга был почти воплем, мне нужно было поговорить с ним без помех. Обсудить некоторые вопросы - конфиденциально."


"Я спрашиваю тебя снова. Каковы были ваши отношения с Петроу в то время? Каковы были ваши чувства к нему?"


Он набрал полные легкие воздуха, вытаращив глаза, как будто тонул, это было безумие, " прошептал он наконец. "Безумие. Я ничего не мог с собой поделать."


"Ты не могла контролировать свои чувства к нему?"


Лонг кивнул.


"А как насчет его чувств к тебе?"


"Я знал, что он использовал меня. Что были и другие, которых он использовал."


"Каким образом он использовал тебя?"


"Во-первых, деньги. Ему нужны были деньги. Я был не прочь помочь ему. Почему я должен возражать? Он отплатил мне сполна."


"Он вернул вам деньги, которые вы ему дали?"


"Нет, нет. Он отплатил мне другими способами."


"С его телом".


Лонг ничего не сказал.


"С его ..."


"В его компании, да!"


"Но он был жадным".


"Да. И жестокий. Ему нравилось заставлять меня страдать из-за него."


"Что еще ему было нужно, кроме денег?"


"Я сказал ему, что есть шанс, что я отправлюсь в Лондон на руководящую должность в столичной полиции. Казалось, он думал, что это будет важно для него. У него были планы создать что-то вроде клуба в Лондоне, и он, похоже, думал, что ему потребуется ... особая договоренность с полицией. Я сказал ему, что об этом, конечно, не может быть и речи, но его нелегко было разубедить. Когда он решал, что чего-то хочет, он мог быть совершенно неразумным."


Лонг тяжело дышал, когда говорил сейчас, и на его лбу блестел пот.


"Вы, должно быть, сочли это довольно тревожным". "О да! Конечно, это могло привести к абсолютной катастрофе!"


"Что ты сделал?"


"Когда я поняла, что он собирается быть таким неразумным, таким требовательным, я очень забеспокоилась. Полагаю, я испугался. Однажды у меня была здесь встреча с несколькими офицерами по некоторым кадровым вопросам, и в конце ее я разговаривал со старшим инспектором Таннером - инспектором Таннером, каким он был в то время. Под влиянием момента я спросил, может ли он сделать для меня несколько неофициальных запросов об иммиграционном статусе человека, который доставлял неудобства некоторым моим друзьям. Я хотел, чтобы он проверил, в порядке ли документы Алекса, возможно, выяснил, можно ли что-нибудь сделать, чтобы аннулировать его визу, отправить его обратно в Грецию. Это то, чего я действительно хотел, просто чтобы он ушел."


"Когда у вас состоялся этот разговор?"


"За неделю или две до того воскресенья".


"Что случилось?"


Таннер вернулся довольно быстро, чтобы сказать, что Алекс - гражданин ЕС, без судимости, что его документы в порядке и что ничего нельзя сделать, пока он не будет признан виновным в уголовном преступлении. Ну, я знал, что если у него действительно возникнут проблемы с законом, он будет ожидать, что я помогу ему, поэтому я не видел в этом никакой надежды. Тем не менее, я поблагодарил Таннера и оставил все как есть. Пару дней спустя он снова заговорил со мной об Алексе. Казалось, он довольно много знал о нем, о том, где он работал, и о моей связи со Стэнхоупом. Он спросил, по-прежнему ли Алекс создает проблемы моим друзьям. Я сказал "да", и он спросил меня, не хочу ли я поговорить с ним, чтобы убедить его, как он выразился, вести себя прилично. Я сказал, что не думаю, что предупреждение от полиции возымеет какой-либо эффект в этом случае, а он просто рассмеялся и сказал, что, при всем уважении, я не имею большого представления о том, что он называет "практической работой полиции"."


Лонг сильно вспотел. Безупречно выглаженная рубашка, которую его жена выбросила для него из спальни, теперь обвисла и была в пятнах у него под мышками и на пояснице.


"Вы воспользовались его предложением?" Теперь Кэти говорила с ним более мягко, скорее уговаривая, чем подталкивая его, по мере того как его объяснение становилось более полным и свободным.


"Нет, хотя я довольно много думал о том, что он сказал. В любом случае, я договорился провести несколько дней в Стэнхоупе и решил, что доведу дело с Алексом до конца, пока буду там. Это было очень сложно. Он отказался воспринимать меня всерьез. Когда я сказал ему, что больше не буду иметь с ним ничего общего, он просто рассмеялся. Он также напомнил мне... " Лонг сделал паузу, сглотнул, как будто каждое ужасное воспоминание приходилось переваривать заново каждый раз, когда он его вытаскивал. Кэти передала ему стакан воды, который он залпом выпил, прежде чем продолжить. "Он напомнил мне, что у него есть личное письмо, которое я ему написал, и несколько сделанных им фотографий". Лонг опустил голову, понимаете, это был кошмар. Сущий кошмар."


"Что ты сделал?"


"Это было в пятницу. В субботу я мельком увидел его и договорился встретиться с ним на следующий день днем. Моей идеей было предпринять последнюю попытку прийти с ним к соглашению, финансовому соглашению, чтобы уладить наши ..." Он снова сделал паузу.


"Дела", - сказала Кэти.


"Но я не был настроен оптимистично, поэтому позвонил старшему инспектору Таннеру. Я объяснил, что с Алексом становилось все труднее, и он угрожал моим друзьям шантажом. Они собирались предпринять последнюю попытку уладить дело, но если это не увенчается успехом, тогда, возможно, придется обратиться за помощью к Таннеру."


"Вы все еще говорили, что проблема была у друзей?"


"Да, но я почти уверен, что на той стадии он подозревал правду".


"Продолжай".


"Я рассказал ему подробности встречи на следующий день, и он предложил мне позвонить ему позже. Если это не увенчается успехом, он подойдет и поговорит с Алексом."


"Разве это не было рискованно?" Спросила Кэти. "Разве вы не беспокоились о том, что Алекс может сказать вашему инспектору?"


"Это было последнее средство. Я просто хотел решить проблему. Я не видел другого выхода."


"Как Алекс отреагировал на ваше предложение о финансовом соглашении?"


"Он был возмутителен. Я был готов быть щедрым, очень щедрым, но он просто рассмеялся. Он сказал, что возьмет мои деньги и мою помощь. Он сказал, что я ни в чем не могу ему отказать и что он мне это докажет. Он сделал."


В комнате было очень тихо.


"Как?" - Спросил я. Сказала Кэти.


Они ждали, но Лонг ничего не сказал.


"Что случилось?"


Лонг внезапно поднял глаза к потолку, подняв брови, как будто пытаясь вспомнить какое-то прозаическое событие из далекого прошлого. "Когда все закончилось ... когда я уходил, я сказал, что у меня есть друг, с которым я хотел бы его познакомить. Я попросил его подождать его там, в спортзале. Затем я вышел и позвонил Таннеру. Я был расстроен. По моему голосу он понял, насколько я расстроен. Я упомянул о письме и фотографиях, и он спросил меня о палате Алекса, есть ли у него машина или квартира рядом с клиникой и тому подобное. Он сказал, что я должна пойти в свою комнату, а затем позвонить ему снова позже тем же вечером."


"Назови мне время всего этого. Когда вы уехали из Петроу?"


"Я не совсем уверен. Возможно, без четверти пять. Я поднялся наверх к телефону-автомату, чтобы позвонить старшему инспектору Таннеру."


"Вы кого-нибудь видели?"


"Нет, было очень тихо. Я пошел в свою комнату, принял душ и спустился вниз на ужин, а затем на концерт. Когда все закончилось, я позвонил Таннеру. Он спросил, слышала ли я что-нибудь об Алексе, и когда я ответила "нет", он сказал, что мне больше не нужно беспокоиться, он обо всем позаботился."


"Каковы были его точные слова?"


"Я не уверен. Я думаю, только это. Он позаботился обо всем вместе с Петроу. Больше не о чем было беспокоиться."


"Что вы под этим поняли?"


Честно говоря, я был поражен. Я не смел в это поверить. Я спросил его, что случилось, но он не сказал, только что мне больше не нужно беспокоиться. Я спросил о письме и фотографиях, но он просто повторил, что обо всем позаботился. Он был очень спокоен и деловит, и когда я начал ему верить, меня переполняла благодарность. Я сказал ему, что не могу начать выражать свою благодарность, и он сказал, что хотел бы поговорить со мной о паре вопросов через день или два.


Я понятия не имел, что с Алексом что-то случилось, пока ты не сказал мне на следующее утро. Сначала я не мог этого понять. Я подумала, какое это было невероятное совпадение, и как все обернулось, я прошла через все эти волнения напрасно и без необходимости вовлекла Таннера. На самом деле, когда я осознал, что мне вообще не нужно было вовлекать Таннера, я начал беспокоиться о том, что он, должно быть, думал обо всем этом, что Алекс мог сказать ему обо мне и, прежде всего, о том, что случилось с письмом и фотографиями."


Так много забот.


"Я пытался связаться с ним в тот понедельник, чтобы выяснить, что ему известно. Потребовалось несколько звонков, чтобы связаться с ним, и в конце концов он сказал, что приедет в клинику, чтобы встретиться со мной тем вечером на автостоянке."


Кэти вспомнила свою встречу с Таннером в столовой отдела в первый вечер расследования. Должно быть, после этого он отправился в Стэнхоуп.


"Я начал с того, что рассказал ему о беспорядках на следующий день после обнаружения Алекса, и, конечно, он знал - он сказал, что сержант Колла отчитывался перед ним. Я сказал, что в свете самоубийства Алекса я чувствовал, что доставил ему много ненужных хлопот от имени моих друзей. Я сказал- " краска залила шею Лонга, - что мои друзья хотели конфиденциально поблагодарить его за беспокойство, хотели, чтобы он выпил за их счет."


Долгая пауза. "Вы ему что-нибудь предложили?" - Подсказала Кэти. Он кивнул. "Конверт с пятью десятифунтовыми банкнотами внутри. Он пересчитал деньги и рассмеялся. Сначала я действительно не понял. Я думал, его оскорбила идея подарка. Я не понимал, что это была сумма, которую он счел смешной.


"Он назвал меня "старой женщиной", а затем объяснил, что Алекс не совершал самоубийства. Он сказал мне, что пошел поговорить с ним после того, как я позвонил в воскресенье днем. Когда я позвонил, он был в своей машине недалеко от Эденхэма, и ему потребовалось всего десять или пятнадцать минут, чтобы встретиться с Алексом в спортзале. Он сказал, что вскоре понял, что Алекса нелегко запугать, а также насколько нескромным был Алекс - очевидно, он рассказывал Таннеру разные вещи обо мне и о других друзьях ... И, наконец, Алекс сказал что-то, что разозлило Таннера. Я не знаю, что это было, он не сказал, но я знаю, как умно Алекс улавливал то, что провоцирует людей. Итак, Таннер убил его."


В комнате воцарилась полная тишина.


"Он тебе это сказал?"


"О да, он очень ясно выразился по этому поводу. Он сказал: "Я выдавил живое дерьмо из этого жирного педика". Это были его точные слова. Я помню их очень отчетливо."


Кэти взглянула на остальных в комнате. Пенни в полном ужасе смотрела на согнутую фигуру заместителя главного констебля; у Макгрегора было каменное лицо; Брок хмурился и сжимал плечо, которое он повредил, выламывая дверь ванной комнаты Лонга.


Лонг глубоко вздохнул. "У меня было ощущение, что моя голова взрывается, и мне было очень трудно думать. Но Таннер был очень спокоен. Он объяснил, что альтернативы действительно не было, и он позаботится о том, чтобы не было последствий. Следствие сочло бы за самоубийство, и жизнь для остальных из нас продолжилась бы, как прежде. Ему хотелось бы думать, что, если бы я поехал в Лондон, он сопровождал бы меня там как часть моей команды - с повышением, конечно."


Кэти нахмурилась. "Он сказал, в каком положении был Петру, когда он душил его?"


Лонг покачал головой.


"Вы не знаете, лежал он или стоял?"


"Нет. Он сказал, что намеревался переместить тело, чтобы все выглядело так, как будто Алекс повесился сам. Только в спортзале его было негде повесить."


Кэти представила голую поверхность кирпичных сводов.


"Он вышел посмотреть, нет ли подходящего места в одном из соседних кабинетов, а затем услышал, как кто-то идет по коридору и открывает дверь спортзала. Он подождал, пока они уйдут - я не знаю, кто это был, - а затем быстро ушел, думая, что они поднимут тревогу. Он сказал, что был удивлен не меньше других, когда Алекс появился в храме, но понял, что кто-то другой, должно быть, попытался скрыть это точно так же, как он намеревался сделать сам."


"Разве он не подвергался чрезвычайному риску быть замеченным, надев верхнюю одежду в клинике?"


"Он взял халат - он сказал, что любой, кто носил халат, сразу становился невидимым в Стэнхоупе".


Кэти кивнула. "Ах, точно". Она внезапно почувствовала усталость, ей не хотелось двигаться дальше. "Есть вещи, о которых я попрошу вас рассказать позже, касающиеся того, что произошло в октябре прошлого года, но сейчас я хотел бы, чтобы вы рассказали нам о Розе Дагган".


Лонг тоже, казалось, не хотел продолжать, я нехорошо себя чувствую, " нерешительно пожаловался он.


"В каком смысле? Вы хотите, чтобы мы вызвали врача?"


Мысль о встрече с новыми лицами снова вызвала тошноту у него к горлу. "Нет, нет".


"Не поможет ли вам чашка чая?"


Он кивнул, и Пенни поднялась на ноги и позвонила по телефону из-за стола секретарши снаружи.


"Почему бы нам не закончить с этим следующим эпизодом, а потом сделать перерыв на ваш чай?" Предположила Кэти. "Как это началось, с Роуз?"


Лонг вздохнул. "Однажды Стивен Бимиш-Ньюэлл позвонил мне сюда. Должно быть, это было в январе или феврале. Он сделал несколько общих замечаний о деле Петроу и вердикте коронера, которые показались мне немного странными. Я спросил, не случилось ли чего, и он сказал, что его начинает беспокоить один из его сотрудников, Роуз, который все еще настаивал на расследовании. Он сказал, что это выбивает из колеи всех, и поинтересовался, есть ли какая-либо возможность, что Роуз сможет убедить коронера возобновить дело. Он был очень обеспокоен новой плохой рекламой и так далее. Я объяснил, что вероятность того, что дело будет возобновлено, невелика, если у нее не будет новых доказательств, и я попросил его попытаться выяснить, есть ли у нее такие доказательства, и держать меня в курсе. Я, конечно, упомянул об этом Таннеру.


"Затем Таннер узнал о письме Розы сержанту Колле и ее встрече с тобой, Дэвид. Вы можете себе представить, что это было последнее, чего мы хотели. Кошмар начинался снова. Я связался со Стивеном и рассказал ему, кто ты такой, Дэвид, и о письме Роуз. Он был так же обеспокоен, как и я, и был готов сделать то, что я предложил, попытаться держать Роуз подальше от Брока и держать меня в курсе любых событий. Я объяснил, что визит Брока был неофициальным и что я мог бы смягчить ситуацию, если бы Роуз смогла заинтересовать его в возобновлении дела. Я должен сказать, что Стивен казался абсолютно напуганным этим.


"В выходные той первой недели, когда ты был там, Дэвид, Стивен снова связался со мной дома. С Розой становилось очень трудно.. Ее жених пытался поговорить с ней, как и Лора, но у нее началась настоящая истерика. Стивен узнал, что она намеревалась поговорить с Броком, когда у них был сеанс иглоукалывания в следующий понедельник, потому что она кое-что узнала о смерти Алекс. Затем я позвонил Таннеру - я чувствовал, что у меня не было выбора. Он сказал мне разузнать все о приготовлениях к вашему сеансу иглоукалывания, о времени и месте и о том, что еще будет происходить в подвале в это время. Он также предложил, я предлагаю Стивену, чтобы он дал тебе что-нибудь во время обеда, Дэвид, чтобы ты захотел спать.


"Я прошел через все это со Стивеном. Он дал мне информацию и согласился, что все, что мы могли сделать, это попытаться отсрочить разговор Роуз с Броком и, если возможно, убедить ее не делать этого. Я дал Таннеру информацию, которую он хотел, и он сказал мне перенести сеанс иглоукалывания Брока на час вперед, когда в помещении будет тихо, и позвонить в клинику в два тридцать - я должен был настоять на разговоре со Стивеном по срочному конфиденциальному вопросу."


"Он сказал вам, что планировал сделать?"


"Нет".


"И вы не спросили?" Лонг покачал головой.


Кто-то вошел в кабинет секретаря с чаем, и Кэти встала. Ее кожа казалась грязной от пота и усталости.


"Мы сделаем перерыв там", - сказала она, мне нужно кое о чем договориться с сержантом Макгрегором, затем мы спустимся вниз".


27


"Это просто похоже на разочарование", - сказала Кэти. "Я бы действительно хотел зайти в столовую и арестовать ублюдка, который ел яичницу с беконом на глазах у своих приятелей".


Брок улыбнулся, маневрируя автомобилем по извилистой дороге обратно в Лондон. "Лучше, чтобы Макгрегор забрал его, Кэти. В долгосрочной перспективе вы почувствуете себя лучше, если будете дистанцироваться и не принимать это на свой счет."


"Но это личное". Она могла видеть оранжевое сияние уличных фонарей застроенного района в ночном небе впереди, хотя здесь, в сельской местности, темнота была непроницаемой. Скоро наступал рассвет, люди вставали, продолжая с того места, на котором они остановились. И Таннер, где бы он ни был, тоже проснется и обнаружит, что весь его мир разлетелся на куски, пока он спал.


"Если подумать, это был прекрасный пример того, о чем говорил тот американец на конференции", - сказал Брок. "Теория хаоса. Недовольная бабочка трепещет крыльями где-то на севере Италии, а на юге Англии начинается настоящий ад."


"Да", - Кэти зевнула. "Немного иронично, что убийца был единственным человеком, которому Петроу лично не угрожал".


"Худшая часть всего этого, " сказал Брок, - это то, что я снова подставил плечо, вломившись в ванную Лонга". Он взглянул на лицо Кэти, ее веки начали опускаться. "Ты уверена, что не предпочла бы, чтобы я отвез тебя прямо в твою квартиру?"


"О..." Кэти чувствовала себя слишком уставшей, чтобы думать. "Нет, я мог бы с таким же успехом забрать свою машину у тебя и отвезти ее домой. Как только моя голова коснется подушки, я упаду."


Брок включил радио, и голос бодро предсказал дождь. За этим последовала старая запись "Volare".


Бледный рассвет вырисовывал силуэты домов за Уоррен-лейн и пробивал молодые листья на конском каштане, когда Брок свернул под арку с Мэтчем-Хай-стрит и затормозил во дворе позади "Рено" Кэти.


"Я позвоню тебе, когда ты немного поспишь", - сказал он. "Веди машину осторожно".


Она кивнула и поплелась к своей машине, нащупывая ключи в сумке через плечо. Она вытащила их, бросила, пошарила в полумраке по булыжникам, подобрала, открыла дверцу и бросилась за руль. Благодарная за то, что двигатель завелся с первого раза, она пристегнулась, слегка улыбнувшись от удовольствия снова оказаться одной на своей территории. Она включила передачу, взглянула на заднюю часть дома Брока, когда проезжала вперед, и увидела, как погас свет в окне его кухни.


Она остановилась. Не было никакого способа, которым он мог бы пройти дальше своей входной двери за время, прошедшее с тех пор, как он оставил ее. Тот, кто выключил свет на кухне, должно быть, услышал, как его ключ повернулся в замке, дверь захлопнулась, его шаги начали утомительный подъем по лестнице.


"О нет".


Она выключила двигатель и быстро подумала. У нее не было телефона в машине. Ближайший телефон-автомат находится на Хай-стрит, но это означало бы уехать. Это было то, что она должна была сделать. За исключением того, что у нее все еще был ключ от входной двери, который дал ей Брок.


Она выхватила его из сумки и бросилась через двор и за угол к его входной двери. Она наклонилась и открыла конверт для писем. На лестнице горел свет. Она как раз собиралась окликнуть и предупредить его, когда услышала треск бьющегося стекла и раскалывающейся древесины. Затем наступила полная тишина.


Она снова подумала о том, чтобы уйти и позвать на помощь или, по крайней мере, найти что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Что? Рычаг шины? Она вставила ключ в замок так тихо, как только могла, и осторожно приоткрыла дверь. По-прежнему ни звука. Она закрыла дверь и начала подниматься по лестнице, как научилась еще подростком, возвращаясь домой поздно и не желая будить тетю и дядю, цепляясь за стену, где деревянные ступеньки с меньшей вероятностью скрипели. На полпути наверх погас свет.


Она застыла.


В наступившей тишине она сунула руку в карман пальто и достала связку ключей, зажав по ключу между костяшками пальцев. Не так много пользы, но все же ... Она осторожно сняла длинное пальто с плеч, положила его на ступеньки и снова двинулась вперед.


Темнота в доме рассеивалась только слабым проблеском рассвета, который распространился из кабинета через лестничную площадку и привлек ее в комнату. Было достаточно светло, чтобы разглядеть, что никто не стоит и не ждет ее. Кроме того, было достаточно светло, чтобы разглядеть хаос в центре комнаты, где тело Брока темной грудой лежало посреди разбитого кофейного столика.


Кэти внимательно оглядела комнату, затем во второй раз, затем через плечо посмотрела на лестничную площадку. Никаких признаков присутствия кого-либо еще. Была ли задняя дверь, через которую злоумышленник мог уйти? Может быть, окно?


Она осторожно шагнула вперед и опустилась на колени рядом с Броком, протянув руку, чтобы пощупать пульс на его горле, по-прежнему не издавая ни звука, как будто малейший шум мог разбудить фурий. Запах виски был невыносимым, и она предположила, что разбитая бутылка, которая лежала рядом с его головой, должно быть, была почти полной. Был пульс, но никаких признаков сознания. Его портативный компьютер лежал рядом с ним, как верный пес, ожидающий, когда его хозяин проснется и даст ему инструкции.


Она подняла его и выпрямилась, пытаясь вспомнить, где был телефон, обернулась и чуть не выпрыгнула из собственной кожи, когда увидела темную фигуру Таннера, стоящую в нескольких шагах от нее в дверном проеме.


"Привет, Кэти".


Его голос был низким и хриплым и, вероятно, самым пугающим, что она когда-либо слышала.


"Привет, Ри", - услышала она свой голос, спокойный, как ничто другое. "Тебе не нужно было так поступать с Броком. Ты причинил ему боль. Я думаю, нам следует вызвать скорую помощь."


Он медленно оглядел ее, прежде чем ответить. "Слишком поздно для этого, Кэти. Воры становятся все более и более жестокими в наши дни. Я не думаю, что у него это получится, если быть предельно честным."


"Нет, Рик. Никто на это не купится."


"О, неужели? Почему это сейчас?"


Она колебалась. "Слишком много совпадений, тебе не кажется?"


Он пристально смотрел на нее. "Ну же, Кэти, что у тебя припрятано в рукаве?"


Он сделал шаг к ней.


"Они знают, Рик. Лонг рассказал им все."


"Ах". Он остановился, легкая улыбка застыла на его губах, пока его разум работал. "Ну, это всегда было на карточках. У меня было время сделать другие приготовления. Так получилось, что у меня действительно есть кое-какие семейные дела за границей, которыми нужно заняться. В любом случае, так легче иметь дело с вами двумя. Не нужно притворяться. На самом деле, я могу положительно покрасоваться. Наслаждаюсь жизнью. Было бы поэтично, если бы вы с Броком закончили точно так же, как двое других, не так ли? Брок на конце веревки, как Петроу, а ты с перерезанным горлом, как Роуз. Не мог придумать более простого способа послать их всех на хуй, чем этот, не так ли?"


Он сунул руку в карман брюк. Когда он вытащил его, в руке у него было что-то, и Кэти увидела, как это что-то щелкнуло и выдвинуло длинное серебряное лезвие.


"Я не понимаю, " сказала она, ее голос звучал неправдоподобно спокойно для ее собственных ушей, " почему ты вообще убил Петроу. Что он тебе такого сказал, что тебя так разозлило?"


Таннер злобно смотрела на нее долгое, безмолвное мгновение. "Дело было не в том, что он сказал, а в том, чего он не хотел говорить".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я хотел материал, который был у него на Лонга, не так ли? Фотографии и письмо. Очень нескромные вещи. То, на что вы потратили бы всю жизнь, чтобы скрыть. Особенно если вы были помощником комиссара столичной полиции."


Кэти похолодела от голоса Таннера, такого отстраненного, такого тихого и бесстрастного, как будто он уже отбросил все чувства, которые влияют на то, как мы говорим.


"Но в конце концов он сказал вам, где это было?"


"В конце концов. Я убедил его."


"Как ты это сделал?"


"Я сел ему на грудь и воткнул иглу в глазное яблоко". Таннер шмыгнул носом и потер тыльной стороной ладони нос, как будто у него началась простуда. "Потом он рассказал мне. Он хранил их в пластиковом бумажнике, приклеенном скотчем под сиденьем своего мотоцикла, вместе со своим паспортом и пачкой денег. Его страховка - всегда готов к быстрому бегству. Вероятно, вы так думаете, если жили в Бейруте. Ну, тогда я должен был убить его, не так ли?"


"Что это была за игла?"


"Какое это имеет значение? Это было в троллейбусе, мимо которого я проезжал по пути сюда. Я искал что-нибудь еще для использования - скальпель или что-то в этом роде. В губку было воткнуто множество иголок, и я подумал, что этого может хватить. Моей первой мыслью было воткнуть это ему в яйца, но глаз был лучше. Я мог наблюдать за его лицом, когда делал это."


Он снова начал двигаться к ней, держа клинок наготове. Вместо того, чтобы отступить, она бросилась на него, размахивая ноутбуком, целясь ему в голову. Но она была немного тяжеловата, а футляр - слишком гладким, чтобы держать его должным образом, и он поднял левую руку и остановил ее в середине полета без каких-либо видимых усилий. Затем он поднял лезвие по изящной дуге и рассек ее правую руку.


Она отшатнулась, споткнувшись о тело Брока, из ее руки хлынула артериальная кровь, и с грохотом упала на газовый камин, разбрасывая предметы и едва не потеряв сознание от удара головой о кафельную облицовку. Она слышала, как издает какой-то звук, в панике шмыгает носом, затем ее кожу головы пронзила боль. Она открыла глаза и поняла, что он хватает ее за волосы и откидывает голову назад, она уставилась в его глаза, широко раскрытые, возбужденные, всего в нескольких дюймах от нее, изучая свой страх, а затем, когда его голова откинулась назад, остановилась на ее горле.


"Прощай, Кэти", - прошептал он.


У нее не было возможности рассчитать удар левой рукой, когда она пыталась воткнуть вилку для тостов куда-нибудь вверх и в него, куда угодно, прежде чем он успеет опустить нож. Впоследствии она рассказывала своим друзьям - особенно мужчинам, которые казались очень обеспокоенными этим, - что она не целилась туда специально: просто так получилось, что длинные стальные зубцы встретились именно там, когда она нанесла удар вверх. И сначала она не подумала, что причинила ему какой-либо вред, потому что он просто замер, склонившись над ней на коленях, с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Пока он, казалось, колебался, она отчаянно выдернула вилку и попыталась нацелиться на верхнюю часть его тела на случай, если он ударит ее. И затем все его тело внезапно содрогнулось, и она в панике подумала об этом сверкающем лезвии с острым, как бритва, лезвием. Она вскрикнула и повернула голову. Она схватила вилку, которой Гордон Доулинг всего месяц назад поджаривал пышки, и воткнула ее ему в горло.


Сотрудники скорой помощи нашли ее у открытой входной двери, трясущуюся, как мотор на сломанных креплениях, пытающуюся остановить кровотечение из руки с помощью импровизированной прижимной подушки.


" Наверху двое, " сказала она сквозь стиснутые зубы. "Пожалуйста, будь осторожен. Там много крови и битого стекла."


Один поднялся наверх, затем в спешке появился снова, зовя на помощь.


"Один из них жив", - крикнул он. "Который из них?" Кэти окликнула его.


"Ну, это не тот чудак с вилкой в своем окровавленном горле! Тащи сюда копов быстро, Джимми."


"Я позвонила им, - сказала Кэти, - я не могу понять, почему они так долго".


Как и она в тот первый визит, они пропустили арку, ведущую на Уоррен-лейн, и им пришлось обогнуть квартал, прежде чем они заметили синие огни скорой помощи во дворе. Она не узнала двух молодых людей. Одна из них прибежала и поговорила с врачом скорой помощи, перевязывающим ей руку.


"Домашняя?" - спросил он.


"Нет, " ответила Кэти, " ничего подобного. Я только что убил кое-кого."


В странном, смятенном состоянии своего разума она подумала, что это должно звучать так, как будто она хвастается этим вместо того, чтобы просить прощения, что в каком-то абсурдном смысле так и было. Он внимательно посмотрел на нее, затем подозвал свою пару. Сказав несколько слов, он поднялся наверх и вернулся через пару минут с пепельным лицом.


"Можете ли вы опознать человека, которого вы убили, мадам?"


"Он офицер полиции", - вздохнула Кэти. "Старший детектив-инспектор Ричард Таннер".


"Я понимаю ..." Они оба уставились на нее, как на ненормальную. "И вы ...?"


"Kolla, Kathy Kolla. И я думаю, вам следует отойти в сторону."


"И почему это так, мадам?"


"Потому что меня сейчас вырвет".


Они подождали, пока она закончит общаться с кустами на другой стороне Брокс-лейн, прежде чем официально предупредить и арестовать ее за убийство. Она кивнула, ее веки отяжелели от усталости и потрясения, и пробормотала. "Это мой первый раз". Только когда они сидели в "Травматологии", а яркое утреннее солнце било в высокие окна, ей пришло в голову попросить их позвонить Пенни Эллиот в Кроубридж.


Три недели спустя, вечером 3 мая, Джерри и Эррол устроили вечеринку, чтобы отпраздновать двадцать пятую годовщину своей свадьбы. Организованный двумя подругами, у одной из которых были розовые, коротко подстриженные волосы, а другая была полностью одета в черную кожу, он проходил в доме другой подруги недалеко от Эденхэма, чья частная лужайка спускалась к реке. Кэти и Патрик стояли у кромки воды и пили шампанское, наблюдая, как течение огибает корни ив. На дальнем берегу, скрытом под нависающими травами, они могли разглядеть темную нору речного существа.


"Интересные у вас друзья", - сказал Патрик, зачарованно оглядываясь на толпу. Казалось, они сочетали в себе все возможные сочетания возраста, пола, привычки курить и личных украшений.


"Думаю, я здесь только как символический сотрудник правоохранительных органов", - улыбнулась она. "Но с их стороны было мило пригласить меня".


"Джилл сказала мне, что вы скоро собираетесь выполнять свои обязанности по охране закона в большом дыму".


"Да. Я собираюсь работать с одним моим знакомым в Метрополитен."


"Брок? Да, я встречался с ним, помнишь? Я подумал, что вы могли привести его сюда сегодня вечером."


"В данный момент он находится в затруднительном положении. Должен встать на ноги через неделю или две. Но я хотел спросить тебя - ты ведь не возражал прийти, не так ли?"


"Конечно, нет. Я думал, что неплохо ориентируюсь в этом районе, но я не узнаю здесь ни одного лица. Хочешь еще выпить?"


Кэти кивнула. Ее правая рука все еще была забинтована под рукавом блузки, но к этому времени она привыкла пить левой.


Когда они поднимались по склону лужайки, Кэти заметила, как Патрик бросил на нее странный взгляд. Это был второй раз, когда она заметила это.


"В чем дело?" - спросила она. "Я испортила свой макияж?"


" Извини, " он улыбнулся и покачал головой, - я просто не могу по-настоящему поверить, что ты...


Она остановилась. "Это я что?"


"Ну, что ты на самом деле ... убил кого-то. Ты не возражаешь, что я так говорю?" Она пожала плечами.


"Это не то, что происходит в реальном мире, не так ли? Я имею в виду, я никогда на самом деле не видел мертвого тела, не говоря уже ... "


"В то время это казалось очень реальным, Патрик. Теперь ... Нет, это не реально. По крайней мере, не при дневном свете. Что вообще реально?"


Из дома донесся взрыв свиста и одобрительных возгласов, и они обернулись, чтобы увидеть, как узкие черные брюки, красная шелковая рубашка и тщательно причесанная голова Джерри с триумфом появляются из французских окон на террасу. За ним следовал Эррол, в ковбойских сапогах, которые он носил со своего второго медового месяца в Штатах, в комплекте со шпорами. Он поднял бокал, приветствуя новый взрыв аплодисментов от группы, стоявшей вокруг стола с напитками.


Позже, когда вечеринка разделилась на небольшие группы, болтающие и танцующие, Кэти и Патрик получили возможность поговорить со своими хозяевами.


"Ну, " Эррол одобрительно посмотрел на Патрика, " и как продвигаются ваши отношения?"


Патрик выглядел удивленным, и Кэти ответила: "О, прекрасно. Он готовит, а я мою посуду."


"Тебе повезло!" Джерри сказал: "Я должен сделать и то, и другое".


"Не обращай внимания". Эррол обнял его за плечи и повел к фотографу, позвякивая ковбойскими сапогами. "В жизни бывают вещи и похуже".


Серебряная тень


Барри Мейтленд


Пролог


Пасмурным декабрьским утром, когда восточный ветер дул с эссекских болот и заливал город холодным дождем, Элисон Власич решила, наконец, обратиться в полицию.


Она стояла в комнате своей дочери, когда приняла это решение. Тишина в квартире, казалось, усиливалась приглушенными стонами и порывами ветра снаружи. Это была жуткая, ноющая тишина, и в ее состоянии, одновременно паническом и усталом, она не могла решить, было ли это на самом деле или это было просто оцепенение в ее голове. Затем она поняла, что прикроватных часов Керри со счастливым изображением Микки Мауса и громким успокаивающим тиканьем больше нет.


Потребовалось две бессонные ночи и много часов бесплодных телефонных звонков, чтобы довести ее до этого момента. Единственный раз, когда она ранее звонила в полицию, был, когда старый мистер Плам упал в обморок у ее входной двери после того, как он вернулся домой и обнаружил, что его квартира кишит грабителями-подростками. Звонок миссис Власич по номеру 999 вызвал такой устрашающий вой сирен и мигающих огней, что она была склонна не повторять этот опыт. Нет, подумала она, в целом, лучше всего было бы лично отправиться в местный полицейский участок и поговорить с кем-нибудь лицом к лицу о страхе, который теперь заставлял ее чувствовать себя совершенно физически больной. Вот как они делали это по телевизору в "The Bill", сказала она себе, выкладывая свои проблемы большому, внимательному, обнадеживающему дежурному сержанту по имени Дерек или Стэн, который затем возьмет на себя заботу о том, чтобы все было улажено должным образом.


Она нанесла немного макияжа, с удивлением заметив, какой бледной стала, затем застегнула молнию на куртке и вышла на залитую дождем палубу. Она поспешила прочь, избегая лестниц и лифтов в этом конце квартала, следуя зигзагообразному маршруту террасы, проходящей через двор за двором, пока, наконец, не добралась до больших пандусов в юго-восточном углу поместья. Под собой она увидела сияние витрины магазина Tesco на другой стороне улицы, темную громаду "Веселого шута" на светофоре, станцию Esso напротив и бетонный каркас полицейского участка, втиснутый между последним жилым кварталом и начальной школой.


У нее возникли некоторые проблемы с поиском общественного входа в полицейский участок. Это был не красивый дверной проем из дерева и стекла, который, как она думала, у них был по телевизору в Сан Хилл, а грубая алюминиевая конструкция с проволочным стеклом и установленной над головой телекамерой с замкнутым контуром, которая выглядела так, как будто ее спроектировали для защиты от ИРА или банд подростков.


Внутри было что-то вроде зала ожидания с металлическими сиденьями, но без стойки и дружелюбного дежурного сержанта. На самом деле, вообще никто. В дальней стене была еще одна дверь с проволочным стеклом и без ручки. Рядом с дверью висела табличка: В ЗОНУ ДОЗНАНИЯ РАЗРЕШАЕТСЯ ВХОДИТЬ ТОЛЬКО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ ЗА РАЗ.


Миссис Власич посмотрела сквозь проволочное стекло и увидела пожилого мужчину в кепке, облокотившегося на стойку, увлеченного беседой с офицером в форме по другую ее сторону. Она попыталась толкнуть дверь, но та была крепко заперта, и двое внутри ее не заметили. Она отступила назад и увидела вмонтированную в стену кнопку с надписью: НАЖМИТЕ, ЧТОБЫ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ . Она нажала и услышала жужжание за запертой дверью. Ничего не произошло. Двое мужчин продолжили свой разговор, мужчина в кепке жестикулировал, чтобы развить какую-то мысль.


Она снова нажала на звонок, и на этот раз дверь со щелчком открылась. Она толкнула дверь, но была остановлена голосом полицейского, прежде чем успела шагнуть внутрь.


"Пожалуйста, подождите там, пока я не закончу с этим джентльменом", - сказал он ей довольно резко, прежде чем она успела что-либо сказать.


Она поколебалась, затем начала объяснять, насколько срочной была ее проблема, но дверь снова захлопнулась у нее перед носом.


Она села и стала ждать. Пять минут. Десять минут. Номер был чрезвычайно удручающим, голым, но не тем, что вы бы назвали чистым. Под стулом в углу было большое пятно от какой-то коричневой жидкости, которая засохла. Она не понимала, как люди могли пить здесь кофе. Разве что завсегдатаи знали счет и пришли с вакуумными колбами.


Пятнадцать минут. Элисон Власич вздохнула, поднялась на ноги и посмотрела сквозь проволочное стекло запертой двери. Старик все еще говорил, офицер писал отчет. Она сжала кулаки и вышла.


Десять минут спустя она снова приехала домой. Проливной дождь промочил ее куртку насквозь, и рубашка была мокрой. Она надела свежую блузку, взяла телефон и набрала 999.


"Это моя дочь", - сказала она. "Ее похитили".


Через полчаса после ее звонка пришли два человека, сурового вида женщина в униформе и мужчина в костюме. Они оба казались очень молодыми. К этому времени она была так взволнована, что с первого раза не расслышала ни одного из их имен, и ей пришлось попросить их повторить: констебль полиции Сангстер и детектив-сержант Лоури. Они все сели, и она назвала им имя своей дочери, Керри, и возраст, четырнадцать лет в прошлый июльский день рождения.


Почему ей потребовалось почти сорок восемь часов, чтобы сообщить об исчезновении Керри? Она прикусила губу, переплела пальцы и попыталась объяснить, усилие было едва ли не больше, чем у нее получалось. Квартира была пуста, когда она вернулась домой с работы в понедельник вечером, два дня назад. Она заглянула в спальню Керри и увидела, что ее дочь переоделась после школы, а затем, предположительно, снова вышла. Когда Керри не появилась к семи вечера того же дня, Элисон Власич еще раз заглянула в комнату девушки и поняла, что та забрала свою пижаму и сумку-лягушку.


"Мешок для лягушек"? Женщина-констебль оторвала взгляд от своего блокнота.


"Оно в форме лягушки, ярко-зеленое, и когда она его надевает, кажется, что у нее на спине сидит большая лягушка". Элисон начала тихо плакать.


"Так вы думали, она осталась у кого-то на ночь?" - в конце концов предположила женщина-констебль, предлагая ей несколько салфеток. "Может быть, друг?"


Элисон кивнула и шмыгнула носом.


"Не сказав вам?" - спросил человек по имени Лоури, и его голос звучал довольно скучающе.


Это было самое сложное, что приходилось объяснять незнакомым людям, прямо. Керри так сильно изменилась за последние два года, из-за развода. Раньше она была такой хорошей, послушной маленькой девочкой. Теперь она, казалось, была настроена причинять боль своей матери при каждой возможности. Она делала это раньше, уезжая погостить к подруге без предупреждения, зная, что Элисон будет волноваться и будет вынуждена обзванивать всех, пока не узнает, где она была. Честно говоря, для нее было облегчением (ей было стыдно признаться в этом) обнаружить квартиру пустой, когда она вернулась измученная из больницы, потому что тогда ей не пришлось сталкиваться с недовольством, грубостью, насмешками, которые с каждым прошедшим днем становились все более привычными и отшлифованными.


"Вы медсестра?" - спросила женщина-констебль.


"Я работаю на кухне".


Она чувствовала, что женщина-полицейский оценивает ее, пытаясь решить, насколько она надежна, и она смущенно теребила рукав своей блузки, радуясь теперь, что переоделась во что-то элегантное, напоминающее о лучших временах.


Итак, Элисон не стала обзванивать друзей своей дочери в тот первый вечер. На следующий вечер, вчера, когда Керри все еще не вернулась домой, она начала звонить, думая, что девушка, чтобы наказать ее, отказывается появляться, пока она этого не сделает. Никто не знал, где она была. Хуже того, никто из ее друзей не видел ее в школе в тот день. К этому времени школа была закрыта, и Элисон ждала до сегодняшнего утра, чтобы получить от них подтверждение отсутствия Керри.


"Я думаю, что ее отец схватил ее", - заключила она, и всякая надежда на то, что полиция сможет ей помочь, угасла.


"Что заставляет вас так говорить?" - спросил мужчина в костюме. То, как он нетерпеливо поджал губы и забарабанил пальцами, взволновало ее. Его пальцы были в коричневых пятнах, а глаза постоянно шарили по комнате, как будто искали пепельницу.


"Стефан хотел опеки, когда мы расстались. Он никогда ничего не принимал."


" У него есть доступ? Керри навещает его?"


Элисон покачала головой. "Он живет за границей. Я не позволю Керри пойти к нему, потому что знаю, что он не позволил бы ей вернуться." Она потянулась к своей сумочке и достала листок бумаги. " Вот его адрес и номера телефонов."


"Hamburg." Лоури почесал затылок. Его волосы выглядели недавно подстриженными, очень коротко, и то, как он прикасался к ним, заставило ее подумать, что он все еще привыкает к этому.


"Я пытался дозвониться ему. Из его дома не было ответа. Второй номер - это его работа. Они сказали, что он был в отъезде. Они сказали, что за границей."


"Если Керри собрала вещи, чтобы взять их с собой, она, должно быть, планировала отправиться куда-то добровольно", - сказала женщина-констебль тем отстраненным, рассудительным тоном, которым медсестры разговаривают с больными людьми. "Почему бы нам еще раз не осмотреть ее комнату и не составить точный список того, что она взяла".


Мужчина нетерпеливо посмотрел на часы. "Я оставляю тебя с этим", - сказал он.


Женщина в форме, которая сказала Элисон называть ее Мириам, оставалась с ней еще полчаса, составляя список пропавших вещей, из которого они выбрали одежду, которая, скорее всего, была на Керри, когда она уходила, а также другие вещи - например, мексиканское серебряное кольцо и заколку для волос, - которые могли бы ее идентифицировать. Элисон Власич почувствовала, что успокаивается по мере того, как Мириам Сангстер обсуждала с ней этот вопрос, обсуждая варианты и возможности. Только когда женщина-полицейский сделала знак уходить, ее волнение вернулось.


"Почему бы тебе не навестить своего терапевта, Элисон?" Предложил Сангстер. "Тебе, наверное, нужно что-нибудь, чтобы помочь тебе уснуть".


" Дело не в этом. " Она прикусила нижнюю губу.


"Что тогда? Тебя беспокоит что-то еще?"


Она поколебалась, затем кивнула. "Если она не ушла со Стефаном..."


" Да? Есть ли другая возможность?"


"Я продолжаю думать... Меня тошнит, когда я думаю об этом..."


" Что? - спросил я.


"Но этого не могло быть, не так ли?"


"Миссис Власич, Элисон, послушайте, сядьте. В чем дело? Что ты имеешь в виду?"


Элисон опустилась в кресло, не сводя глаз с лица другой женщины. " У нее есть работа в Силвермидоу."


"Ах, да? Что за работа?"


" Официантка. В ресторанном дворике. Всего несколько часов в неделю."


"И она должна была работать там на этой неделе?"


" Не раньше выходных. Я проверил. Я позвонил им."


- Ну что тогда? - спросил я.


"Есть истории. О Silvermeadow ..."


" А. " Мириам Сангстер кивнула. "Да, я слышал эти истории, Элисон. Но это все, чем они являются, просто истории. У нас такое случается время от времени. Каким-то образом зарождается слух, а затем он некоторое время ходит по кругу, пока людям это не надоедает."


"Но как ты можешь быть уверен? Люди кажутся такими, такими... уверенными." Она становилась все более взволнованной, дергая за рукав блузки.


"Я уверен, потому что я проверил это сам, Элисон, на компьютере. С Silvermeadow никогда не было никаких исчезновений. Это просто одна из тех сказок, которые ходят по кругу, вообще без какого-либо содержания."


" Ты уверен? Ты совершенно уверен?" Она пристально нахмурилась, глядя на женщину-полицейского, желая ей поверить.


"Где ты услышала эти истории, Элисон? В больнице?"


" Да. И в парикмахерскую."


"Ах".


"Но все кажутся такими уверенными. Одна из медсестер рассказала одной из поварих. Незадолго до смерти она ухаживала за пожилой женщиной в отделении престарелых, которая сказала, что ее маленькая девочка была одной из пропавших."


"Пожилая женщина в отделении престарелых думала, что у нее маленькая девочка?"


"О..." Элисон подумала об этом. " Я понимаю."


"Послушай, ты можешь выбросить это из головы, поверь мне. Мне кажется, худшее, что случилось с Керри, это то, что она проведет несколько дней со своим отцом. И, может быть, это не так уж плохо, а? После того, как они преодолеют первое волнение от новой встречи друг с другом, они могут прийти к пониманию, что лучшее место для нее - здесь, с тобой. Это может прояснить ситуацию, тебе не кажется?"


1


"Я подумал, что мог бы привезти детей в город как-нибудь перед Рождеством. Всего на пару дней."


Брок кивнул головой в телефонную трубку. "Хорошая идея".


Он сделал глоток из своей кружки с чаем. Стол перед ним был завален газетами и остатками завтрака. Он все еще был в своем старом халате, хотя была уже середина утра. Слабое декабрьское солнце, пробивающееся сквозь эркерное окно. Он спал долго и глубоко, впервые за несколько недель, и чувствовал себя полным сил, возрожденным, полностью расслабленным.


"Рождественская елка на Трафальгарской площади, магазин игрушек Хэмли, цирк Билли Смарта, Музей науки, пантомима в "Палладиуме" ... Замечательно. Им понравится. " Он ностальгически улыбнулся и потянулся за последним кусочком тоста.


Голос на другом конце провода усмехнулся. "Половины этих вещей, вероятно, больше не существует".


"Возможно, ты прав. Ты, конечно, останешься здесь."


"Ты что-нибудь ешь?" Я скучал по этому."


"Я сказал, ты останешься здесь".


Наступила пауза. "Нет. Это мило с твоей стороны, Дэвид, но я думаю, что нет. У меня есть адрес маленькой гостиницы рядом с музеем Мадам Тюссо."


Сюзанна, ты знаешь, сколько стоят отели в Вест-Энде? Это абсурд. Я всего в двадцати минутах езды на поезде. Конечно, ты должен остаться здесь."


Более продолжительная пауза. "Они очень активны, Дэвид. Ты понятия не имеешь. Ты забыл, на что похожи маленькие дети. Миранде пять, а Стюарт восемь. Это бы не сработало."


"В твоих устах я кажусь допотопным. Я очень хорошо ладил с ними. Ты это знаешь. И здесь достаточно места. Они могли бы занять комнату на чердаке, быть независимыми."


"Спасибо. Я подумаю об этом. И ты тоже подумай об этом. Реально."


" У тебя усталый голос, Сюзанна."


"Я сбился с ног. Рождественская лихорадка."


"В бою?" - с сомнением спросил он, представляя главную улицу маленького городка в Сассексе. "В любом случае, до Рождества еще много времени".


Она рассмеялась. "Для тебя, может быть. Мне нужно идти, там клиент. Скоро поговорим с тобой." И она повесила трубку.


Он снова наполнил свою кружку из чайника и подошел к большому окну в конце комнаты. Снаружи слабый солнечный свет с трудом пробивался сквозь упрямый утренний туман, который все еще скрывал большинство черт окружающего города: дома, примостившиеся на дальней стороне железнодорожной перерезки, сигнальный мост за стеной переулка. Он может быть где угодно, даже в море или в воздухе. Его мысли вернулись на главную улицу Битвы, и он представил фасад маленького магазинчика Сюзанны. Он представил, как покупатель закрывает дверь от холодного ветра, дующего с близлежащего побережья, и забирает сокровища, заполняющие полки. Сюзанна приветливо улыбнулась бы и начала мягкий допрос, возможно, пытаясь выяснить, сколько нужно потратить, и что бы действительно понравилось - ложечка в георгианском стиле, кофейный сервиз в стиле ар-деко, немного викторианского кружева? Он представил ее умное лицо, седину в неокрашенных, но тщательно подстриженных волосах и испытал внезапную острую боль.


Он резко отвернулся от окна и начал убирать свои принадлежности для завтрака. Это были тяжелые две недели. Ему следует уехать из города, подышать свежим воздухом, продать антиквариат. Как обычно, Сюзанна довольно хорошо все поняла правильно.


Брок вышел из арки и влился в прерывистый поток покупателей на хай-стрит. Он быстро шел длинной раскатистой походкой, засунув руки в карманы, наслаждаясь зимним солнцем, пробивающимся сквозь скелетообразные платаны на улице. Для субботнего утра здесь было очень тихо, и он огляделся вокруг взглядом хозяина, пытаясь представить, как знакомое место будет выглядеть для незнакомцев, видящих его впервые. И его поразило, что место выглядело удивительно запущенным, как будто листва на деревьях, которая теперь исчезла, маскировала основную неряшливость. Ничего особенного, что могло бы понравиться пятилетней девочке и восьмилетнему мальчику, тоже. Когда-то здесь был кинотеатр, но он закрылся давным-давно.


Рекламные щиты у дверей газетного киоска повторяли старые заголовки "Члены королевской семьи СНОВА РАЗДУВАЮТ ЭТО" и "УПС", - говорит член парламента от ТОРИ. Он зашел внутрь и изучил первую страницу the Independent. Его внимание привлекла новая роль МИ-5.


"Только не снова", - пробормотал он.


Он купил газету и вышел обратно на солнечный свет. Его взгляд скользнул по электротоварам в витрине магазина по соседству, затем скользнул по магазину агента по недвижимости, мрачной маленькой витрине, заполненной картинками угасающих надежд, отчаянно пытающихся привлечь кого-то, кто вытащил бы их из ямы отрицательного капитала или урегулирования развода. Он остановился, когда двое пожилых людей преградили ему путь, изо всех сил пытаясь вытащить неисправную стремянку из своей машины, и пока он ждал их, он наблюдал, как владелец магазина велосипедов на другой стороне улицы устанавливает стойку с детскими велосипедами на пешеходной дорожке. Рассыпаясь в извинениях, пара протащила свою ношу через дверь магазина "Сделай сам", спотыкаясь на неровном тротуаре. Он заметил, что это сделали корни деревьев, и в странных местах совет поднял бетонные плиты вокруг стволов и залатал пешеходную дорожку гудроном. Неряшливый.


Его следующий пункт назначения лежал за парикмахерской унисекс с ее невероятно гламурными фотографиями потрясающих шевелюр. Не совсем гастроном, Butler's был полупристойной бакалейной лавкой с интересным, хотя и ненадежным ассортиментом товаров.


"Доброе утро, мистер Батлер". Он кивнул, довольный тем, что магазин в его полном распоряжении. " Сегодня утром вам доставили свежий стейк и пироги с почками?


"Боюсь, они снова меня подвели, мистер Брок".


"Это никуда не годится. Ты знаешь, что я предпочитаю твой стейк и пироги с почками."


Бакалейщик печально покачал головой. " Это ненадолго, мистер Брок."


" Что? - спросил я.


"Я упаковываю это. С меня хватит."


"Ты не можешь этого сделать. Ты болен?"


"Не я, но бизнес есть. Принял сильную дозу "Сейнсбери". В будущем тебе придется сесть в свою машину и съездить в Savacentre за пирожками, как и всем остальным."


Брок почесал свою короткую седую бороду. Он приходил сюда годами, еще с тех времен, когда это была мясная лавка с фризом из ярких плиток по стенам, изображавшим головы животных - быков, ягнят, свиней, цыплят, - весело улыбающихся покупателям, поглощенным отбором отборного мяса. Он никогда не пробовал пироги "Сейнсбери", но был уверен, что они не будут такими же.


"Что ж, мне очень жаль это слышать, мистер Батлер, мне действительно жаль. Кто займет твое место?"


"Благотворительный магазин одежды, так мне сказали. Оксфам или что-то в этом роде."


Магазины за пределами Butler's прекратились, их место заняли страховые конторы и забитые друг в друга автосалоны. Среди них в задумчивости сидел The Bishop's Mitre, мрачный паб 1950-х годов, который не могли развеселить никакие деревянные панели и ящики с геранью на окнах. Брок посмотрел на свои часы. Удачный момент. У него целую вечность не было возможности спокойно пообедать в пабе по выходным. Внутри, в полумраке, свободная от дежурства команда из пожарной части дальше по хай-стрит тихо пила пинту.


Брок встал у стойки бара и раскрыл свою газету, чтобы посмотреть, чем занимается МИ-5 на данный момент. Не успел он заказать сэндвич с ветчиной и пинту пива, как у него в кармане зачирикал телефон. Он узнал голос сержанта Брена Гурни.


"Не думаю, что мне это нужно, Брен".


"Заметили Север, вождь. Звучит многообещающе."


"Неужели?" Ходили слухи, едва ли такие, что Верхний Север вернулся в страну. Эта возможность убила его аппетит.


"Ты помнишь Полин Льюинс? Работа в банке в Илфорде. Одна из последних, которую он вытащил перед самым большим в Городе. Менеджер застрелен."


"Да, конечно. Я помню Полин."


"Ну, сейчас она работает в Силвермидоу".


"Что это? Деревня для престарелых?"


" Чтоб тебе провалиться, шеф. Где ты был? Это чертовски классный торговый центр в Эссексе, на трассе М25. Полин считает, что видела Норта там сегодня утром. Я разговаривал с ней, и я считаю, что это возможно. Если это он, то, похоже, он немного изменил свою внешность. В данный момент она работает над портретом, и мы просматриваем записи камер видеонаблюдения из магазина, где она работает."


" Где ты? - спросил я.


Дивизия "К", отделение дивизии в Дагенхеме, Хорнчерч-стрит. Знаешь это?"


"Я найду это".


"Это на краю чертовски большого жилого района. Не заходи туда, что бы ты ни делал. На станцию есть вход для охраны со стороны хай-стрит. Я буду у ворот."


"Я сейчас подойду. И Брен, давай сохраним это как можно более ограниченным, а? Сюда входят и местные жители. Имя Норт не упоминается."


"Да, именно так я и думал. Насколько я могу судить, они в любом случае по уши увязли в своих собственных проблемах. Есть женщина-констебль, которая привела Полин. Она знает, что происходит. Я поговорю с ней наедине."


Брок последовал инструкциям Брена, адресованным ТОЛЬКО УПОЛНОМОЧЕННЫМ ЛИЦАМ, к заднему входу на станцию Хорнчерч-стрит, где он остановился и заговорил в громкоговоритель на стене. Через мгновение металлические ворота поднялись, и он въехал на подземную парковку, где его ждал Брен. Они поднялись в комнату на третьем этаже, где он узнал Полин Льюинс, сидящую с женщиной в форме, которую Брен представил как констебля Сангстер. Полин слабо улыбнулась Броку, узнав его, как можно было бы улыбнуться хирургу, которого горячо надеялся никогда больше не увидеть. Он сел, и они некоторое время тихо разговаривали .


Она объяснила ему, что любит обнимашки, и он, заметив, что с годами она немного прибавила в весе, подумал, что она, пухленькая, мягкая и дружелюбная, идеально подходит для работы в магазине мягких игрушек. Несмотря на недавний шок, у нее все еще была та теплая, довольно застенчивая улыбка, которую он помнил, ставшая еще ярче, как он отметил, благодаря новым передним зубам. В ответ на его запрос она объяснила, что, хотя она все еще иногда начинала плакать без какой-либо видимой причины и немного стеснялась шрама на верхней губе, ее уверенность и веселое расположение духа в значительной степени вернулись. И это было, по крайней мере частично, благодаря Cuddles, где она научилась снова садиться за прилавок и общаться с незнакомцами, не впадая в истерику. "Каддлс", по ее словам, был успокаивающим местом, где продавались восхитительно успокаивающие мягкие игрушки, и располагался в самом безопасном и успокаивающем сердце крупнейшего торгового центра в родных округах. Итак, когда она снова услышала этот голос, на полпути к звонку паре пушистых тигрят, у нее просто что-то перехватило дыхание.


" Вы помните этот голос, мистер Брок? - спросил я.


"О да, Полин. Я помню."


И кого бы не заело, подумал он, услышав это снова спустя столько времени?


Впервые она услышала это название четыре года назад, когда работала в банке в Илфорде. Однажды утром она, как обычно, открыла входную дверь по делам и сразу же столкнулась с тремя мужчинами, которые протиснулись внутрь, заперли за собой дверь и натянули маски на лица. Один из них схватил ее и засунул дуло пистолета ей в рот с такой силой, что выбил ей передние зубы и рассек губу. Используя ее в качестве заложницы, они заставили других сотрудников отдать деньги, а затем лечь плашмя на пол. Никто не оказывал никакого сопротивления, но грабители вели себя жестоко и агрессивно, особенно тот, который держал Полин, который, по-видимому, был лидером банды. Он был очень взволнован и возбужден, кричал на сотрудников банка, чтобы они попытались устроить неприятности, чтобы он мог показать им, что он с ними сделает. Его разглагольствования привели персонал в ужас, и несколько женщин начали плакать. Наконец, управляющий филиалом - Фэрберн, вспомнил Брок, - почувствовал себя обязанным попытаться успокоить этого человека. Он поднял глаза со своего места на полу и сказал мужчине, чтобы тот любезно прекратил кричать и был благоразумен.


Сразу же наступила ужасная тишина. Все свидетели впоследствии прокомментировали это, как будто это был какой-то сигнал, который грабители узнали. Мужчина, державший Полин, замер очень тихо, затем улыбнулся менеджеру, отвел дуло своего пистолета от кровоточащего рта Полин, наклонился, поднес его в шести дюймах от запрокинутого лица Фэрберна и нажал на спусковой крючок.


Затем трое мужчин спокойно ушли, заперев за собой входную дверь. Из-за масок другой персонал не смог опознать стрелявших, но Полин ясно видела их лица в тот момент, когда они вошли через парадную дверь. Она особенно живо описала мужчину, который держал ее, его дикие немигающие серые глаза, гладкую розовую кожу на левом виске и щеке, где, казалось, он был обожжен, воинственно выпяченный рот. И она описала его голос, хриплый голос, от природы мягкий, но звучащий громко из-за напряжения в горле, как овощи, пропущенные через терку.


Оперативная группа по тяжким преступлениям, возглавляемая старшим детективом-инспектором Дэвидом Броком, точно знала, о ком она говорила, и она немедленно опознала по фотографиям Грегори Томаса Норта, профессионального преступника с послужным списком жестоких вооруженных ограблений, известного как Аппер Норт из-за его опасной привычки накачивать себя амфетаминами перед работой.


"Ты слышала голос, Полин", - мягко сказал Брок. - И ты видел его? - спросил я.


"Я... думаю, да. Я поднял глаза, как только услышал это, и увидел мужчину, проходящего мимо позади моего клиента, разговаривающего с маленькой девочкой, которую он держал за руку. Он не смотрел на меня. Он просто вышел из магазина, и я... все стало пустым."


"Она упала в обморок, сэр". Заговорил констебль Сангстер. "Двое других продавцов-консультантов пошли помочь ей, и когда кто-то увидел, как я прохожу мимо в торговом центре, они позвали меня на помощь".


Брок повернулся к ней. "Полагаю, вы случайно не заметили этого мужчину и маленькую девочку?"


"Нет, извини. Этим утром в заведении было полно народу."


Брок взял со стола копию изображения мужского лица, основанную на фотографиях Норта, измененную на компьютере в соответствии с инструкциями Полин.


"Немного старше - как и все мы, а, Полин?" Сказал Брок. "И теперь носит очки. Загорелый?"


"Да, я так думаю. Но я не мог видеть шрам. По крайней мере, я этого не помню."


" Ты видел левую сторону его лица? - спросил я.


"Да".


"Но помимо этого, ты совершенно уверен?"


"Я слышал голос, мистер Брок".


" Да. Что насчет ребенка?"


"Я почти не видел ее. У меня просто сложилось впечатление о маленькой девочке. Я не могу вспомнить, как она выглядела."


Констебль Сангстер сказал: "Я взял показания у трех других продавцов, сэр. Один из них прислуживал этому человеку. Он хотел знать, есть ли у них особый вид мягкой игрушки -барсука."


Брок пристально посмотрел на нее, задаваясь вопросом, было ли это какой-то шуткой. Барсук Брок. Она покраснела и сверилась со своим блокнотом.


" Да. Он хотел большого барсука для маленькой девочки. Ей было около трех или четырех лет, со светлыми кудряшками, в красном пальто. На нем были черная куртка-бомбер, джинсы и белые кроссовки."


- У них был барсук? - спросил я. - Спросил Брок.


"Нет. Он, по-видимому, бывал там раньше, потому что сказал, что видел там один, и помощник сказал, что он был продан, но на следующей неделе они получат еще."


" Полагаю, он не оставил имени? - спросил я.


"Нет, ничего. Он просто спросил о барсуке, а затем они вышли из магазина, маленькая девочка держала его за руку."


Позже, после того, как Полин отвезли домой с советом взять у врача рекомендацию не выходить на работу по крайней мере две недели, они прокрутили часть видеозаписи, снятой камерой наблюдения в обнимашках, по которой они опознали мужчину и ребенка, которых видела Полин. Брок подался вперед, вглядываясь в экран, пока они воспроизводили последовательность событий, затем он поднялся на ноги и начал расхаживать взад-вперед по тесной комнате.


- Что ты думаешь, Брок? - спросил я. - Спросил Брен.


"Очень на него похож, не так ли?" То же телосложение, манера держаться. И она была очень уверена насчет голоса."


Он остановился и повернулся к констеблю Сангстеру. "Мы ценим твою помощь, Мириам. Брен говорил с тобой о том, чтобы ты держал это при себе?"


"Да, сэр. Я отчитался перед моим инспектором, инспектором Рахитсом, и именно он уведомил Ярд. Кроме этого, я ни с кем не разговаривал."


"Хорошо. Если это был он, мы не хотим, чтобы просочился хоть намек на то, что его заметили. Не хочу его спугнуть."


"Я понимаю, сэр".


Брок снова взялся за компьютерную симуляцию. Это был он, без сомнения. Норт вернулся. Им был дан еще один шанс упрятать его за решетку. Почему он вернулся? И как долго?


Когда Мириам Сангстер повернулась, чтобы уйти, Брок внезапно спросил: "Этот Silvermeadow в твоем обычном ритме?"


"О нет, сэр. Мы там не патрулируем. Это частная собственность, и у них есть своя охрана. Я расследовал другое дело, о пропавшей девушке." Она колебалась, но он, казалось, хотел знать больше, поэтому она продолжила. "Она живет неподалеку отсюда, и ее не видели с понедельника в школе. Ее мать заявила о ее пропаже в среду. У девушки была работа на полставки в Silvermeadow, и я просто уточнял у ее тамошнего работодателя. На самом деле, это была случайность, что я оказался там в то время."


"Ах. Тогда нам повезло."


У двери она отступила, чтобы впустить двух мужчин в форме и со званием. Один из них представился командиром подразделения, главным суперинтендантом Форбсом, а другого представил как инспектора Рахитса.


Броку показалось, что он вспомнил фамилию Форбс, но лицо ничего не значило: мясистое, с большими ушами, с волосами, растущими на скулах. Они официально пожали друг другу руки.


"Они называют тебя Брок, не так ли?"


Брок кивнул. Он понятия не имел, как они называют Forbes, кроме "сэр".


Главный суперинтендант выглядел не в своей тарелке, подумал Брок, как будто он не привык находиться в подобных помещениях. Это было одно из тех помещений, которые никому не принадлежат, без окон, бездушное, дюжина стульев вокруг четырех сдвинутых вместе столов, вся офисная мебель самого низкого пошиба, по краям несколько сигаретных ожогов. Элегантный кожаный футляр для документов Forbes выглядел так же неуместно, как и он сам.


"Мы действительно встречались в Брэмсхилле шесть или семь лет назад, на курсах управления для старших офицеров. Вы выступили с докладом об оптимизации ведения дел. Весьма вдохновляюще."


Брок не помнил. Он действительно говорил на подобную тему? Вдохновляюще?


Внезапный сильный взрыв шума эхом разнесся по зданию, как будто отбойным молотком били по бетонному каркасу.


Форбс скорчил гримасу, стиснув зубы. " Внизу делают какие-то ремонтные работы, - сказал он громко, чтобы его услышали. "Это продолжается все утро".


Брок подумал, не имеет ли он в виду, что провел все утро за своим столом в выходные.


Они подождали, пока шум утихнет, затем Форбс продолжил. " Инспектор Ракетс сказал мне, что, возможно, у нас на участке Грегори Норт."


"Это кажется возможным, сэр. Мы знаем главного свидетеля, и я думаю, на нее можно положиться."


"Я понимаю. В Silvermeadow я понимаю. Ну, я полагаю, половина населения Лондона в это время года проходит через Силвермидоу. Значит, вы захотите организовать операцию там? Запросы от магазина к магазину, плакаты, листовки, справочное бюро ...?"


"Ну, нет", - сказал Брок. "На самом деле все наоборот. До нас доходили слухи, что Норт, возможно, вернулся, но пока это единственное подтверждение. Похоже, что человек из Silvermeadow посещал этот магазин раньше и может сделать это снова, поэтому последнее, что мы хотим сделать, это спугнуть его. Существует также вопрос о безопасности свидетеля. Поэтому я хотел бы, чтобы ко всему этому делу относились с максимальной конфиденциальностью. Я впечатлил этим ПК Сангстера. Мы были бы благодарны, если бы вы полностью предоставили это нам."


Форбс выглядел разочарованным.


"Если это вопрос чести..." Начал Брок, но Форбс отмел эту идею взмахом руки.


"Нет, нет. Скажи мне, как ты думаешь, возможно ли, что Норт что-то планирует в Силвермидоу?"


"Я полагаю, это возможно. Пока у нас нет никаких указаний."


"Но это возможно. Видите ли, я подумал, не может ли быть неуместным какое-нибудь соглашение о сотрудничестве между нами, о совместном использовании ресурсов."


"Честно говоря, сэр, чем меньше ваших офицеров увидят в Силвермидоу в течение следующих нескольких недель, тем лучше".


"Ах, но я боюсь, что это может оказаться невыполнимым, Брок". Форбс наклонился вперед через стол. "Нам предстоит продолжить собственное расследование, и одно из них, весьма вероятно, будет сосредоточено на Silvermeadow".


Брок задавался вопросом, к чему это ведет. В манерах Форбса было что-то очень расчетливое - опытный член комитета, прокладывающий себе путь к относительному преимуществу. Какое это имело отношение к поимке злодеев, он не был уверен.


"Это расследование по делу о пропавшей девушке?" - Спросил Брок.


Форбс выглядел пораженным. Он повернулся к инспектору Рахитсу, который взглянул на Брока. " Констебль Сангстер проинформировал вас об этом, сэр?


"Она упомянула, что именно поэтому она была в Силвермидоу в первую очередь".


"Да, ну, она не будет знать, что в этом деле произошли дальнейшие события, сэр. Найдено тело."


" В Силвермидоу? - Спросил я.


" Не совсем. Но, похоже, здесь есть какая-то связь."


"И в таком случае, " вмешался Форбс, - мы вполне можем обнаружить, что проводим масштабное расследование именно в том районе, где вы хотите вести себя осторожно и незаметно. Отсюда моя мысль, что в какой-то мере координация, сотрудничество..."


У Брока было отчетливое ощущение, что им манипулируют, хотя он еще не мог видеть смысла. "Ты думаешь, это будет востребовано?" - с сомнением спросил он. " Крупное расследование в этом районе?"


"Мы пока не уверены. Статус дела в настоящее время пересматривается. Но в нем есть некоторые тревожащие, чтобы не сказать интригующие черты, Брок. И я подумал, не могли бы мы, возможно, убедить вас, с вашим значительным опытом специалиста, уделить нам час или два вашего драгоценного времени, чтобы дать нам собственную оценку. Это могло бы просто избежать множества ненужных трудностей в дальнейшем."


Страховка, подумал Брок, вот чего он добивается своим напыщенным, обходным путем. Противопоставьте мне свой значительный опыт специалиста, или я встану у вас на пути и завалю ваше дело.


Возможно, это была безжалостная мысль, и в любом случае, Брок никогда не был из тех, кто уходит от убийства с тревожащими, чтобы не сказать интригующими чертами.


" Сержанту Гурни нужно выполнить кое-какую домашнюю работу, " сказал Брок, " восстановить данные криминальной разведки о связях Норта в этой части страны. Пока он этим занимается, я был бы рад предложить любую оценку, какую смогу, по вашему другому делу. Только я пропустил обед. Есть шанс перекусить сэндвичем по дороге туда?"


Форбс просиял. "У вас будет лучшее, что может предложить наша столовая".


Он повернулся к Рахитсу, который выглядел сомневающимся. "Я полагаю, рабочие отключили электричество на кухне, сэр, но мы сделаем все, что в наших силах".


2


Старший сержант Гэвин Лоури открыл дверь патрульной машины для Брока, как только она остановилась у сарая номер Три, представился и провел его через высокие металлические двери в похожее на пещеру помещение. У Брока создалось впечатление огромного масштаба, темного пиранезианского подземелья, освещенного сверху несколькими слепящими промышленными лампами, чей зловещий свет освещал картонный склон холма, неустойчиво выглядящую лавину спрессованных картонных блоков с текстурой хлопьев для завтрака giant.


"Они нашли ее там, внизу, сэр", - сказал Лоури, указывая на угол, вокруг которого ползали фигуры полицейских с места преступления в белых нейлоновых комбинезонах. "Один из мужчин загружал отходы в кузов этого грузовика. Тюк раскололся, и она оказалась внутри."


- Как давно это было, сержант? - спросил я. Спросил Брок, наблюдая, как мужчина лезет во внутренний карман своего черного костюма. Изящный модник, лет тридцати пяти, гель для волос, средство после бритья, курильщик. У него был стандартный акцент уроженца Эстуарии, Эссекса, произнесенный с холодной сдержанностью, стремящийся произвести впечатление, как догадался Брок, не показывая этого. Он вытащил из кармана бумажник с полароидными снимками и протянул их Броку.


"Бригадир поставил тройную девятку сегодня утром в восемь сорок три, сэр. Сообщил об обнаружении тела." Он посмотрел на часы и автоматически снова поправил манжету. "Я нахожусь здесь более пяти часов". Он вкратце рассказал о предпринятых им шагах: расположении команд SOCO, фотографа, судмедэксперта.


- Тело уже увезли? - спросил я.


"Да, сэр".


Брок надел очки для чтения и изучил фотографии, вглядываясь в странно искаженную фигуру, туго свернувшуюся, бледную и обнаженную, в прозрачной пластиковой упаковке, смущающе похожую на какое-то расфасованное блюдо, возможно, куриную ножку, готовую для микроволновки.


"Что сказали в FME?"


"Обнаженный человек, вероятно, женщина, вероятно, молодая, возможно, подросток, рост от пяти до семи стоунов, от четырех шести до пяти шести, светлые волосы до плеч. Нет указаний на причину смерти или время."


"Не мог бы быть более расплывчатым, чем это". Брок повернулся, чтобы пролить больше света на квадратные глянцевые изображения.


"Она внутри прочного прозрачного пластикового пакета, как вы можете видеть, сэр, и док не хотел открывать его здесь. Он решил, что она была раздавлена машиной."


" Машина? - спросил я.


"Да, уплотнитель. Парень, который управляет этим заведением, находится вон там. Он объяснит технические детали."


" Значит, никаких документов?


"Мы могли видеть кольцо на одном из ее пальцев. Оно соответствует описанию того, которое носила пропавшая Керри Власич, четырнадцати лет, исчезнувшая в понедельник, сэр."


Они подошли к нелепо одетой фигуре: ярко-желтая яхтенная куртка, белые брюки и эспадрильи, на голове темно-синяя кепка с козырьком.


"Это мистер Черри, сэр. Управляющий заводом, " сказал Лоури.


" Ф.Д., директор по оборудованию, " кратко поправила Черри. Он выглядел нетерпеливым и напряженным.


"Может быть, вы могли бы рассказать мне, что здесь происходит, мистер Черри?" - Спросил Брок.


" Я уже объяснял это полдюжины раз."


"Ради меня, если ты не возражаешь".


Черри разочарованно поджал губы, затем быстро заговорил. "Это одно из четырех растений WTE ..." Он увидел выражение лица Брока и сдержался. "Завод по переработке отходов в энергию", - сказал он. "Производительность две тысячи тонн в сутки, установка смешанного типа с предварительной обработкой смешанных отходов ... "


Он говорил торопливо, как будто был озабочен какой-то непреодолимой внутренней проблемой, так что непонятные сокращения посыпались сами собой.


ПОЛИЦИЯ? ТБО? " мягко перебил Брок.


"Тонны в день", - автоматически ответил мистер Черри. "Твердые бытовые отходы".


Из внутреннего кармана его куртки зазвонил телефон, и он выхватил его. Оно было того же ярко-желтого цвета, что и его пальто. "Господи! Что теперь?" Он отпрянул от полиции и рявкнул: "Да? Нет, нет, нет, не делай этого, милая... Просто наберись терпения, хорошо? Пожалуйста... Держись..."


Он повернулся обратно к Броку. "Как долго, по-твоему? Прежде чем ты закончишь со мной?"


"Трудно сказать, мистер Черри".


"Черт". Он снова отвернулся, прижимая телефон к плечу для уединения, но делая этот жест бесполезным, повысив голос. "На камбузе есть курица и прочее, милая ... Нет, на кухне... и бутылка шампанского в холодильнике... А ты? О, ну, в буфете в углу есть еще кое-что... Приляг, отдохни, а?... Как ты можешь страдать от морской болезни, когда ты все еще привязан к причалу?... Прогуляйся на улицу, милая. Я перезвоню тебе через полчаса."


Он убрал телефон, глубоко вздохнул. " Верно. Ладно. Что ты хочешь знать?"


"Это случалось раньше, мистер Черри?"


" Что? - спросил я. Он выглядел встревоженным. "С...?" Его голос затих. "О, ты имеешь в виду тело?"


" Да, тело."


"Нет, никогда. Ребята, они шутят по этому поводу, но на самом деле это случилось впервые."


"Может быть, если бы вы объяснили мне с точки зрения непрофессионала, что происходит здесь, на заводе. Вы избавляетесь от мусора, не так ли?"


"В двух словах, да. Его привозят со всего Эссекса и восточного Лондона. Мы проводим предварительную обработку смешанных отходов для общего восстановления и вторичной переработки в здании рядом с передними воротами. Остальное поступает по рампе на переработку в RDF-топливо, получаемое из отходов."


" Мы можем посмотреть? - Спросил я.


"Конечно".


Он вывел их из сарая на проезжую часть, ведущую к бетонному пандусу. Теперь моросил легкий дождик, и они подняли воротники, горбясь от ветра, который становился сильнее, чем выше они поднимались. На полпути им пришлось остановиться и прислониться к парапету, когда мимо со скрежетом проехал тяжело груженный грузовик с включенными фарами. Он протрубил в свой рог и продолжил движение к началу пандуса. Они последовали за ним, и перед ними открылся вид на окружающий промышленный пейзаж, плоский и унылый, с горбатыми профилями серых заводских сараев, перемежающихся странным алым краном и серебристой дымовой трубой.


Черри объяснила, что грузовик принадлежал одному из нескольких назначенных подрядчиков, источники отходов которых были известны и чьи грузы не требовали прохождения предварительной проверки. Они наблюдали, как грузовик начал двигаться задним ходом к месту доставки, направляемый махающими сигналами оперативника в водонепроницаемом костюме и каске. Задняя часть грузовика начала наклоняться вверх, груз с грохотом заскользил в стальную пасть, и через минуту грузовик уже съезжал по съездной рампе впереди.


"На самом деле никто не проверяет груз, понимаете?" Сказала Черри, вынужденная теперь кричать из-за ветра и рева растения. "Подрядчики сертифицируют содержание органических веществ, и они поступают прямо сюда на переработку - измельчение, дробилку, отжимную сушку, а затем в топливные бункеры. Оттуда он перекачивается на электростанцию, - он указал на пару высоких сверкающих стальных труб, тянущихся вверх к основанию облаков, - и сжигается. Мы вырабатываем электроэнергию для сети и продаем отработанное тепло нескольким здешним промышленным предприятиям и системе централизованного теплоснабжения, которая обслуживает поместье Герберта Моррисона." Он указал на ряд серых бетонных плит, почти невидимых на фоне темных облаков.


"Ты шутишь", - сказал Лоури. - Прямо в лоб? - Спросил я.


"Да, конечно. Почему?"


"Мы думаем, что девушка пришла оттуда".


"Чтоб мне провалиться! Все могло закончиться тем, что она разогрела батареи у своей мамы и дала ей несколько минут Терри Вогана по телевизору, " тихо сказала Черри, и все они уставились на далекие жилые кварталы, выглядевшие тревожно, как надгробия под дождем.


Дождь теперь лил с большей плотностью и проникновением, и Черри сказала: "Ну что, насмотрелась здесь, наверху?"


Они быстро побежали вниз по пандусу, возвращаясь в укрытие сарая номер три, где встряхнули пальто и затопали ногами. Двое водителей снова вернулись к своим машинам, выгребая картонные тюки в соответствии с инструкциями офицеров SOCO. К ним присоединился кинолог с биглем, и собака с нетерпением исследовала каждую новую партию обнаруженного материала. Казалось, он был единственным, кто наслаждался своей работой.


"Итак, как это вписывается в процесс?" Брок спросил Черри.


"Это не так", - устало сказал мужчина. "В том-то и дело. У нас возникли проблемы с нашими выбросами. Месяц назад мы были вынуждены закрыть одну из двух мусоросжигательных установок на время установки новых фильтров. Его только что снова запустили. Тем временем мы не могли сжечь весь поступающий материал. Бункеры RDF заполнились, и нам пришлось начать сбрасывать половину грузов сюда, в качестве временного хранилища. Мы едва начали разбираться с этим. По правилам, ничего из этого здесь быть не должно. Сарай номер три подлежит сносу, чтобы освободить место для третьей мусоросжигательной установки."


"Все это должно было пойти прямо по трапу?"


"Это верно".


Телефон менеджера зазвонил снова, и он прижал желтый аппарат к уху. "Что это, милая?" - завопил он. " Где?... Тебя вырвало где?... О, Господи!" Он резко обернулся, не обращая внимания на окружающих, дико вглядываясь в темноту за пределами прожекторов, его разум был захвачен какой-то яркой мысленной картиной.


Брок отошел, доставая полароидные снимки из кармана. Изображение на фотографиях было настолько причудливым, что он пожалел, что не увидел его собственными глазами, фигуру, свернувшуюся внутри куба из прессованного картона, как зародыш внутри яйца. Частный, секретный плод, который по правилам никогда не должен был быть раскрыт, должен был быть доставлен прямо по трапу в измельчители, а затем сожжен так, чтобы никто не имел ни малейшего понятия. Обнаружена проблема с выбросами.


Менеджер завода, казалось, был озабочен проблемой выбросов другого рода, с усмешкой подумал Брок, наблюдая, как он засовывает телефон обратно в карман.


"Расскажи мне о уплотнителях", - попросил он.


"Их тут полно. Фабрики, супермаркеты, везде, где образуется много сухих отходов. Емкость Common type составляет два кубических ярда, степень сжатия четыре к одному", - он отбарабанил техническую мантру, в то время как его мысленный взор, казалось, был загипнотизирован видением рвоты его подруги, - "обычно подключается к приемному контейнеру, который опорожняет подрядчик".


Черри сделала паузу и уставилась на резкий свет. "Господи, у нас было так много гребаных катастроф в последнее время... Тем не менее, тебе повезло, а? Вы сможете выяснить, откуда это взялось, без проблем."


Они поговорили с женщиной, возглавляющей команду SOCO, которая описала их предварительные результаты исследования кипы картонных отходов, в которой было спрятано тело. Символы производителей, напечатанные на них, были именами домашних хозяйств, производителей электротоваров, бумажных полотенец, сухих завтраков. На нескольких упакованных коробках были написаны коды доставки, а внутри одной были фрагменты уведомления о доставке с именем отправителя и номером отправления, а также пунктом назначения: магазин в Silvermeadow.


Когда они вернулись к патрульной машине, Лоури открыл дверцу для Брока и сказал: "Он отвезет вас на Хорнчерч-стрит, сэр. Главный суперинтендант Форбс ждет вас в своем конференц-зале на четвертом этаже. Водитель покажет вам дорогу."


Он был безупречно вежлив, отметил Брок, как молодой человек, присматривающий за пожилым родственником, который нуждался в руководстве. Брок положил руку на крышу машины и задумчиво оглядел его. " Куда вы направляетесь, сержант? - спросил я.


Лоури взглянул на часы. "Мне лучше перейти к вскрытию, сэр. Они сказали, что освободят место для этого, и я понадоблюсь для установления непрерывности идентификации."


"Я пойду с тобой".


" А ... " голос Лоури стал вкрадчивым, громкость низкой, как будто он не хотел, чтобы водитель услышал. "Главный суперинтендант Форбс ожидает вас там, сэр. Руководство пула крупных расследований в этом районе было предупреждено. Я считаю, что необходимо решить важные управленческие проблемы."


"К черту важные управленческие проблемы, сержант. Я хочу увидеть тело."


Взгляд Лоури на мгновение отвел в сторону, на его губах появилась легкая улыбка. С пожилым родственником становилось все труднее. " Из-за вас у меня будут неприятности, сэр ... " начал он, почти поддразнивая, затем внезапно поймал холодный взгляд Брока и остановил то, что собирался сказать. Он пожал плечами и потянулся за своим телефоном. "Я дам им знать, сэр".


Брок протянул руку. "Просто запишите для меня номер, сержант. Я поговорю с ним."


Он взял телефон и отошел за пределы слышимости.


Она - это определенно была она - странно сопротивлялась их допросу, как будто не желая раскрывать свои секреты. Для начала, ее возраст. Возможно, это был эффект длительной упаковки в плотный пластик или просто результат жестокого сжатия, но ее разбитое лицо казалось старым, лицом морщинистой старухи, в то время как некоторые другие части ее тела - бедро, грудь - казались, несомненно, детскими. Сопоставление было тревожным, и Брок обнаружил, что его глаза блуждают взад и вперед, пытаясь сопоставить промежуток в шестьдесят лет в одном теле. В конце концов патологоанатом потребовал сделать рентген зубов, как единственно верный ориентир, но сделал обоснованное предположение, основанное на весе ее органов, особенно печени и селезенки, которые из всех основных органов испытывают наибольший рост в период полового созревания, и которые в обоих случаях были близки к среднему весу для четырнадцатилетней девушки аналогичного телосложения.


Как и когда она умерла, также было проблематично. Не было ран, несовместимых с воздействием уплотнителя, в который, патологоанатом был совершенно уверен, ее поместили после того, как трупное окоченение стало окончательно установленным. Но это было только предположение, объяснил он, ибо у кого есть какие-либо реальные доказательства того, что неустанные гидравлические усилия машины могут сделать с суставами человеческого тела, независимо от того, окоченели они или нет? Он также мог только предположить, что она была мертва около семи дней, что достаточно хорошо согласуется с предположением Черри о том, что, судя по ее положению в картонной горе, ее, вероятно, доставили в Сарай номер три четыре или пять дней назад. Может быть. Что касается идентификации, зубы, опять же, скорее всего, послужат самым надежным доказательством, не считая мексиканского серебряного кольца. Брок показалось непристойным, что эта маленькая безделушка, совершенно невредимая, теперь, казалось, отражает больше ее индивидуальности, чем что-либо еще на столе из нержавеющей стали.


Когда все закончилось, и они снова отправились на встречу со старшим суперинтендантом Форбсом, Броку показалось, что он почувствовал определенное удовлетворение в Лоури от того, что тот заставил старшего офицера ждать пару часов, чтобы получить так мало дополнительной информации. Но он чувствовал себя счастливее. Он каким-то образом, который сам не мог точно определить, вступил в контакт с жертвой, увидел то, что должно было быть замечено. Это была истинная отправная точка, от которой должна была исходить ось расследования.


Отбойный молоток работал на полную мощность, когда они вернулись в участок на Хорнчерч-стрит. Лоури проводил Брока в конференц-зал на четвертом этаже и удалился. Форбс поднялся на ноги, улыбаясь, когда вошел Брок. Это был гораздо более комфортабельный конференц-зал со стульями с высокими спинками и длинным полированным столом из деревянных досок. Шум здесь был приглушен, и Форбс жестом пригласил Брока сесть. "Итак, как прошел вечер?" - спросил он.


"Не так информативно, как мне бы хотелось. Скорее всего, четырнадцатилетняя девочка, но ничего более солидного, чем это. Извините, что задержал вас."


Форбс пренебрежительно махнул большой рукой. "Терпеть не могу вскрытия. Мне было достаточно одного. Ей кто-то мешал?"


"Нам придется подождать тестов".


"Ммм. Но противный, ты согласен?" Он, казалось, очень хотел, чтобы Брок подтвердил этот момент.


" Да. Конечно, это."


"Наклейка, как сказали бы мои молодые коллеги, а?"


Брок кивнул. Наклейка, конечно.


" Ммм. " Он казался успокоенным. "Не хотелось бы, чтобы говорили, что мы слишком остро отреагировали".


Возможно, для этого и была создана страховка, защита от некоторой чувствительности системы к преждевременным подходам к управлению пулом крупных расследований в регионе.


" И интересный случай? - спросил я.


Брок снова кивнул. Действительно, интересно.


" Нет никаких шансов обнаружить там еще тела?


"Они пока ничего не нашли, но они меньше чем на полпути к поиску".


"Ах. Итак, скажите мне, вы смогли еще как-нибудь обдумать мое предложение?"


"Что именно вы имели в виду, сэр? Нет никаких предположений, что Норт связан с этим другим делом."


"Нет, нет. Но со времени нашего последнего разговора мне пришло в голову, что мы могли бы прийти к какому-то соглашению, которое удовлетворяло бы обеим нашим целям. Вы хотите провести время в Silvermeadow в надежде выследить Норта, но не хотите, чтобы это было очевидно, а нам там нужны люди высшего класса, чтобы поддержать наше расследование убийства этой девушки. Теперь предположим, что я, или, скорее, AMIP, обратился бы в Ярд с просьбой о помощи на высоком уровне в расследовании этого убийства, и вы и ваша команда были бы назначены. Это дало бы вам законную причину находиться в Silvermeadow и, конечно же, стало бы бонусом для нас."


"Вы бы хотели, чтобы мы участвовали в вашей команде по расследованию убийств?"


"О, я думаю, это было бы необходимо, не так ли? В противном случае люди бы спросили, что ты там делал. И, учитывая ваш ... статус, я полагаю, люди ожидали бы, что вы будете играть ведущую роль, по крайней мере номинально, да? И, конечно, я хотел бы выразить свое восхищение тем, что Метрополитен согласился предоставить нам кого-то столь... - он заколебался, подыскивая подходящее слово, - "выдающегося", - сказал он наконец, довольно неубедительно.


Брок думал, что страховка, которую искал Forbes, должна была носить более постоянный характер, если он хотел, чтобы он эффективно вел одно из своих дел. Но Брок был не прочь и этого. Он хотел знать, что случилось с раздавленным ребенком, которого он только что видел препарированным на столе патологоанатома.


"Да", - сказал он. "Я вижу в этом возможности".


"Неужели?" Форбс, казалось, был почти ошеломлен успехом своего гамбита. "Превосходно, превосходно. Я оформлю это прямо сейчас. Я так понимаю, вы рады работать с сержантом Лоури? Хорошо зарекомендовавший себя. Звук. Знание местности. Несомненный плюс."


Брок обратил внимание на внезапное сокращение предложений Forbes и подумал, не может ли у него возникнуть какая-то проблема с этим местным активом.


"Я полагаю, " добавил Форбс с примирительной улыбкой, " что вы захотите иметь в команде своего сержанта?"


Брок кивнул, признавая соблюдение этикета в расстановке сил. "Брен Гурни, да. Но я хочу, чтобы он работал над делом Норта. Я приведу кого-нибудь еще, чтобы поддержать расследование Власича."


" Достаточно справедливо. Есть кто-нибудь на примете?"


"У меня есть отличный DS, который мы, вероятно, могли бы сделать доступным. Зовут Колла."


"И он ...?"


"Она".


"Ах. Да, что ж, хорошая идея. Мертвая девушка -женщина-сержант должна быть ценным приобретением."


Какой же он был напыщенный осел, подумал Брок. "Ее преимущество в том, что она чертовски хороший детектив. У нас также есть отличный офицер по связям с криминалистами, если вас это устраивает. Я хотел бы знать, могу ли я сделать пару звонков?"


"Конечно, конечно". Форбс вскочил на ноги, потянулся к телефону, стоявшему на боковом шкафчике, и положил его вместе с тремя телефонными справочниками столичной полиции, красным, черным и серым, на стол. Он положил книги рядом с телефоном, демонстративно положив сверху черный том, посвященный отделениям штаб-квартиры.


"Будь моим гостем. Просто крикни мне, когда закончишь, " сказал он. " Я распоряжусь насчет чая и печенья. Как ты это воспринимаешь?"


" Белое без сахара, спасибо, " сказал Брок, и Форбс быстро направился к двери.


Пять минут спустя раздался стук, и в комнату осторожно вошел констебль с полистироловым стаканчиком.


"Главный управляющий просил меня передать вам, чтобы вы позвонили ему по этому номеру, когда закончите, сэр".


Брок взял записку, которую она протянула, и поднял чашку, когда она уходила. Кофе, сладкий. Он поморщился.


Его первый телефонный звонок убедил его в том, что за маневрами Forbes стоит метод. Политический климат требовал умиротворения, и Forbes, вероятно, поступил мудро, как с точки зрения самостраховки, так и ради общего блага. Убийство ребенка, если это было то, что это было, было приоритетом номер один дня.


Он поставил чашку и набрал второй номер.


Женский голос ответил после пары гудков. - Алло? - спросил я.


Брок посмотрел на свои часы. Шесть часов вечера, холодный, сырой, зимний субботний вечер. "Кэти, это Брок. Я не помешал?"


"Просто мою голову".


" Собираешься куда-нибудь сегодня вечером?


" Да. Николь Палмер в отделе записей. Знаешь ее? Она и ее партнер устраивают праздничный ужин."


"Ах. Ребенок?"


"Нет. На самом деле, это Harley Davidson."


"Очень мудро".


"У них есть друг, мужчина неопределенного семейного положения. Думаю, именно поэтому меня пригласили. Может быть, если все пойдет хорошо, мы могли бы в конечном итоге вместе покататься на маленьком мотоцикле. Но я, вероятно, никогда этого не узнаю."


"Почему это?"


"Ну, я полагаю, у тебя есть что-то более интересное на предложение?"


"Четырнадцатилетняя девочка, найденная внутри спрессованного блока картона на заводе по утилизации отходов в Эссексе. По правилам ее никогда не должны были найти - она должна была отправиться прямиком в мусоросжигательный завод. Район обратился к нам за помощью. Но послушай, я мог бы найти кого-нибудь другого ... "


"Я буду там. Дай мне адрес."


Форбс вернулся с Лоури на буксире, сержант выглядел подавленным. Брок задавался вопросом, как он воспринял новость о том, что его дело было передано кому-то со стороны.


"Я подумал, что Гэвин мог бы быстро ввести нас в курс дела Власича, Брок, а затем", - он взглянул на часы, - "затем, мне действительно нужно идти. Гэвин?"


"Сэр. В прошлую среду утром констебль Сангстер и я опросили местную женщину по имени Элисон Власич из поместья Герберта Моррисона по соседству. Она сообщала о возможном похищении, ее дочери Керри, четырнадцати лет. Внешнее описание - цвет волос и глаз, рост и вес - соответствует девушке с мусоросжигательного завода. И у нее было серебряное кольцо из Мексики, которое она любила носить." Он открыл файл, который принес с собой, и передал фотографию Керри Броку. Симпатичная девушка с дерзкой улыбкой. Казалось, больше нет.


"Как далеко зашло ваше расследование?" - Спросил Брок.


"Когда мы допрашивали миссис Власич, в этом деле было несколько моментов, которые, казалось, не сходились. Во-первых, девочка, очевидно, планировала уехать на некоторое время без ведома своей матери. Она наполнила рюкзак множеством личных вещей, которые предполагали нечто большее, чем просто ночевку у подруги. Вот список, который мы составили с помощью миссис Власич: смена одежды, нижнее белье, любимые компакт-диски, будильник, туалетные принадлежности и ее паспорт."


- Паспорт? - спросил я.


" Да. Родители развелись более года назад, и отец, Стефан Власич, переехал в Гамбург, где живут его брат и мать. Опека была большой проблемой, и миссис Власич всегда боялась, что отец девочки попытается отобрать ее у нее. Вдобавок ко всему, они двое, мать и дочь, в последнее время не ладят. Она описала это как фазу, через которую проходила Керри: непослушная, грубая, необщительная - знаете, подростковые штучки."


"Действительно, хочу!" С чувством сказал Форбс.


"Когда она поняла, что девушка не просто поехала погостить к одной из своих подруг, миссис Власич попыталась связаться со своим бывшим мужем в Германии, и ей сказали, что он находится за границей. Она подумала, что он, должно быть, приехал в Великобританию, чтобы забрать Керри и увезти ее обратно с собой. Это предположение показалось разумным, и мы инициировали проверку портов и аэропортов в отношении пары из них."


"Хм. Какова юридическая ситуация?"


"Грязный. Если бы отец был гражданином Германии, схема заключалась бы в том, чтобы как можно быстрее доставить девушку в немецкий суд, сэр, прежде чем жена успеет что-либо предпринять. Суд поставил бы интересы ребенка превыше всего, независимо от того, что постановил суд Великобритании. Если бы девочка встала и сказала, что чувствует себя немкой и хочет, чтобы ее воспитывали как немку, суд предоставил бы отцу опеку, и точка. Вот так все и происходит. Однако, по-видимому, он гражданин Югославии, и поэтому совсем не ясно, как немецкий суд примет решение. В любом случае, дело в том, что, насколько нам известно, нет никаких доказательств того, что она когда-либо добиралась до Германии."


Лоури сделал паузу, когда здание завибрировало от нового взрыва молотков.


Когда это, наконец, прекратилось, Форбс сказал: "Что, во имя всего Святого, они делают, Гэвин? В шесть пятнадцать субботним вечером?"


"Какая-то чрезвычайная ситуация, сэр. Полагаю, утечка газа."


Удары усиливаются, громче, чем когда-либо. Раздался стук в дверь.


Форбс позвал "Войдите!", но, по-видимому, его не было слышно человеку снаружи, поскольку раздался второй стук. Удары молотком резко прекратились как раз в тот момент, когда Форбс проревел "ДА!" во весь голос. Женщина-полицейский в форме осторожно просунула голову в комнату. "Сообщение для сержанта Лоури, сэр. Вы просили, чтобы вас проинформировали."


Лоури поднялся на ноги. "Мне лучше разобраться с этим, сэр".


"Да, да".


Когда Лоури ушел, Форбс посмотрел на часы. "Боюсь, у меня на этот вечер назначен ужин, Брок", - сказал он. "Люди из Ротари


... налаживание связей, на самом деле. В противном случае я бы... Может быть, вы не откажетесь присоединиться к нам?"


"Я буду придерживаться этого, спасибо, сэр".


" Хм. " Главный суперинтендант погладил свой портфель из телячьей кожи кончиками пальцев и нахмурился. "Послушай, Брок, я только что связался с региональным управлением пула крупных расследований. И, похоже, у них есть общая политика AMIP, согласно которой SIO должен быть на высшем уровне, понимаете?"


- Ах, да? - спросил я. Броку стало интересно, по скольким расследованиям убийств Форбс был старшим следователем.


"Послушай, я знаю, что на самом деле для меня не имеет особого смысла руководить кем-то вроде тебя в этом, Брок, но, похоже,... возможно, именно так все и получится." Он виновато пожал плечами. "Я, конечно, буду держаться от тебя подальше, насколько это практически возможно. Оставьте все повседневные решения в своих руках. Оказываю вам всю возможную поддержку и отдаю должное, само собой разумеется."


Посмотрим, подумал Брок, но ничего не сказал, чтобы смягчить неловкий момент.


Лоури избавил Forbes от дальнейшего замешательства, вернувшись в комнату и читая с листа бумаги. "Компания Purfleet Electric отследила партию до своего магазина в Silvermeadow". Он поднял глаза. "По-видимому, в центре установлены три уплотнителя". Он дал Форбсу время издать восторженные возгласы, затем продолжил: "Еще одна из спрессованных коробок, в которой раньше находились упаковки сахара, также, похоже, поступила из Silvermeadow. И девушка Власич, как мы знаем, работала там неполный рабочий день. Однако мы не стали развивать эту тему из-за вещей, которые она взяла из дома, а также нас отпугнули ее школьные друзья, которые сказали, что не верят, что Керри планировала пойти туда в понедельник вечером."


"Что заставило констебля Сангстера передумать?" - Спросил Брок.


- Сэр? - спросил я. Лоури выглядел озадаченным.


"Она была там сегодня утром, очевидно, справлялась у работодателя девушки".


"Я этого не знал. Она не обсуждала это со мной."


"В любом случае, Силвермидоу, похоже, является нашим местом преступления", - с энтузиазмом сказал Форбс, выглядя так, как будто он, возможно, был немного преждевременен, пообещав Броку приписать это дело. При том, к чему клонил Лоури, им не понадобился бы Ярд.


И Лоури, очевидно, все еще был далеко впереди них, поскольку продолжил: "У меня есть свои контакты в Силвермидоу, сэр. Глава их службы безопасности, Гарри Джексон, был инспектором в "Вест Хэме", когда я был там."


"Неужели? У них большая служба безопасности, не так ли?" Спросил Форбс.


"О да. У него, вероятно, больше персонала, чем у вас, сэр. " Лоури ухмыльнулся. "Ну, в любом случае, лучше экипирован. Ничего, если я позвоню ему в колокольчик, пусть он все расставит для нас?" Он адресовал это Броку, который согласился. Они также согласились, что миссис Власич вряд ли сможет провести идентификацию по разрушенной фигуре в тюке и что ее внимание на данном этапе должно быть приковано к кольцу.


Форбс вновь принес извинения и удалился. Брок принял предложение Лоури спуститься в столовую перекусить, пока они будут ждать прихода Кэти. Однако из-за аварийных строительных работ на кухне отключили подачу газа, и недовольные группы мужчин и женщин в форме сидели за столами, ковыряясь в одиноко выглядящих сосисочных рулетиках и пирожках. Брок заказал самодельный поджаренный сэндвич и кружку чая без сахара.


Пока они ели, Лоури поддерживал вежливую, но осторожную беседу. Как выяснилось, он знал Брена Гурни; они вместе играли в регби за "Метрополитен", Брен в стае, а Лоури, более худощавый и хрупкого телосложения, в "флай халф". Он упомянул об этом слишком небрежно, подумал Брок, как бы подразумевая, что у него широкий круг контактов в полиции и он ни в коей мере не испытывал благоговейного трепета от привязанности к SO1. Или, может быть, дело было совсем не в этом. Этот человек, безусловно, был проницателен, и судить о нем было слишком рано. Брок попытался отбросить неприятное впечатление, что все, что говорил Лоури, имело скрытый замысел, как будто он каким-то образом проверял всех.


Через полчаса в столовой появилась Кэти. Вид знакомого лица, оглядывающего комнату, светлых волос, блестящих от дождя, ее улыбки, когда она заметила его, значительно приободрил Брока. Он помахал ей рукой, представил ее Лоури и провел краткий инструктаж.


Когда он закончил, Лоури повел их к своей машине. Сначала он отвез их на дальнюю сторону поместья Герберта Моррисона, оставив свою машину под уличным фонарем на главной дороге, а не на дорогах поместья, которые вели через большие дворы. Броку показалось, что эти дворы идентичны, так что, хотя планировка казалась простой, было легко потерять чувство направления, как только ориентиры на окружающих улицах оставались позади. Лоури, шедший впереди, вскоре стал жертвой этого эффекта.


"Я думаю, мы это уже проходили", - сказала Кэти через несколько минут. "Я помню то дерево посередине, со сломанными ветвями".


"Черт". Лоури в отчаянии огляделся вокруг на унылые, потемневшие бетонные решетки. "Нам нужен Примроуз-Корт. Все они названы в честь весенних цветов: колокольчика, жонкиля, тюльпана... Чертовски трагично, не так ли?"


Вокруг никого не было, тенистые палубы опустели, на кортах царила тишина, если не считать стука капель дождя, передачи по телевизору из открытого окна и приглушенных звуков уличного движения где-то за окном. В конце концов Лоури был вынужден позвонить в дверь. После звяканья цепочки в щели осторожно показался нос. Они поспешно обменялись минимумом информации, и они пошли дальше, подойдя, наконец, к входной двери Элисон Власич. Хотя террасы по всему поместью были из одинакового голого бетона, Брок заметил, что многие жители положили небольшие прямоугольники коврового или винилового напольного покрытия у своих входных дверей, чтобы подчеркнуть индивидуальность своего адреса, или, возможно, потому, что им тоже было трудно найти свои собственные входные двери. Порог миссис Власич был отмечен кусочком Аксминстера в цветочек, вырезанным из ковра в ее гостиной, как они вскоре обнаружили.


Брок сразу стало ясно, что она чувствовала себя неловко с Лоури. Она избегала его взгляда, и когда он начал разговор, представляя его и Кэти, она отвернулась и спросила, что случилось с Мириам, и когда он сказал, что констебль Сангстер больше не работает над этим расследованием, она с тревогой посмотрела на Кэти.


"Ты сама по себе, Элисон?" Спросила Кэти, когда они сели.


Женщина слегка кивнула.


"Есть ли кто-нибудь, кому мы можем позвонить, чтобы побыть с тобой?"


Они наблюдали за ее реакцией, по ней распространялось оцепенение. " Ты нашел Керри? " спросила она очень медленно. " Это все? - спросил я.


Лоури достал из кармана пластиковый пакет с кольцом и протянул его ей. Она напряглась и немедленно кивнула.


"Ты уверен, что это ее?"


"Да". Ее ответы становились все медленнее и медленнее, как будто она могла спасти свою дочь, откладывая их новости.


"Могла ли она отдать его кому-то другому?" Поменялся им с другом?"


"Нет, это невозможно. Ее отец прислал это ей на ее прошлый день рождения. С тех пор она постоянно его носит." Элисон Власич уставилась в пол перед собой, на цветущий Аксминстер, и тупо добавила: "Вы пришли, чтобы отвести меня к ней?"


"Нет", - мягко сказал ей Брок. "Мы нашли кое-кого, девочку возраста Керри, с этим кольцом. Похоже, она попала в аварию. Было бы лучше, если бы мы убедились, кто она, прежде чем вы ее увидите. Керри недавно была у дантиста?"


Вопрос не имел для нее смысла, но миссис Власич все равно ответила, назвав местную клинику.


"Она мертва, эта девушка?"


"Да".


"Где... где произошел несчастный случай?"


"Мы не уверены. Но, возможно, это было в Силвермидоу ..."


Название произвело эффект, подобный удару электрического тока. Она застыла, уставившись на Брока на мгновение, затем резко сложилась пополам, закрыв лицо руками и истерически рыдая.


Потребовалось некоторое время, чтобы уговорить соседку остановиться у Элисон Власич, прежде чем они снова отправились по палубе вокруг Примроуз-Корт. Их визит вызвал оживление. В холодном ночном воздухе слышались голоса, и время от времени топот бегущих шагов на верхней палубе над ними. Они спустились на землю по лестнице, сплошь разрисованной граффити. Лоури спешил впереди них, и когда он вышел на открытое место, странный звук свиста заставил его остановиться и посмотреть вверх. Из темноты над головой Брок на мгновение заметил черный предмет, падающий вниз сквозь пелену дождя. Прежде чем Лоури смог пошевелиться, она рухнула на землю рядом с ним с оглушительным взрывом. Он отскочил в сторону и стоял, уставившись на обломки.


"Телевизор", - сказал он, затаив дыхание. "Гребаный телевизор!"


Откуда-то сверху они услышали крик, смех, затем снова топот ног, похожий на шорох снующих крыс.


Внезапно из одной из парадных дверей хлынул свет, и маленькая фигурка старика бросилась вперед, вопя: "Что? Что они использовали на этот раз?"


Лоури сказал ему: "Телевизор".


"О, тебе повезло, приятель! На прошлой неделе это была чертова собака. С верхней палубы. Что за чертовщина это была!"


- Кто? - спросил я. - Спросил Лоури. - Кто это был? - спросил я.


"Дети", - пренебрежительно сказал мужчина. "Они успокоятся через год или два. К тому времени будешь полон эротики, да? Это заставит маленьких ублюдков замолчать."


Произошла еще одна задержка, пока Лоури сообщал об инциденте по телефону, требуя от несговорчивого дежурного сержанта провести полномасштабный рейд по поместью.


Пока они ждали, укрывшись под навесом от проливного дождя, Кэти сказала Броку: "Две вещи. То, как она отреагировала на имя Сильвермидоу."


Брок кивнул. " А другой? - спросил я.


Констебль Сангстер. Я бы хотел поговорить с ней."


"Хорошая идея." Он провел рукой по бороде. "Не бери в голову, Кэти. Могло быть хуже. Ты мог бы застрять в какой-нибудь ужасно комфортабельной комнате, слишком много есть и пить, и тебя бы заигрывал со смехотворно красивым коммерческим банкиром, у которого есть иена, чтобы провести тебя через его заднее сиденье."


" Пилот авиакомпании. Вот кем он был. Но это никогда бы не сработало. Видишь ли, у меня нет кожаных штанов."


3


На трассе было тяжело, ледяной дождь продолжал хлестать по эссекской равнине, и Кэти с трудом удерживала в поле зрения задние фонари "Лоури" сквозь льющуюся воду. По пути Брок рассказал ей о Севере, настоящей причине, по которой они были там. Она испытала смущающее чувство, что уже проходила через это раньше, потому что во время ее первой встречи с Броком он делал именно это, используя прикрытие другого расследования убийства, чтобы выйти на след того же неуловимого Норта. Это было ее первое дело об убийстве в качестве следователя, и она была одновременно польщена и напугана тем, что такой старший детектив Скотленд-Ярда, как Брок, заглядывал ей через плечо. После того, как она привыкла к нему, он показался ей добрым, отеческим и безобидным. Позже она обнаружила, что он пытался выследить того из ее отдела, кто поставлял информацию адвокату Норта. Поскольку в то время у нее был роман с адвокатом, она была невольной главной подозреваемой.


Она не была уверена, как далеко продвинулись Брок и Норт, но они уже были давними противниками в то время, четыре года назад. Брок возглавил команду, набранную из отдела по борьбе с тяжкими преступлениями и ограблениями, в хант-Норт после серии жестоких ограблений в районе Лондона, кульминацией которых стало то, что таблоиды окрестили "Убийствами в Сити Секьюрити", в ходе которых двое молодых полицейских были застрелены убегающей бандой. Норт бежал за границу, но был заманен обратно в Великобританию и арестован Броком, только для того, чтобы снова сбежать, находясь в пути между тюрьмами.


" Вы говорите, он был с маленькой девочкой? - спросил я. Спросила Кэти.


" Да. Это загадка. У него были жена и шестилетний мальчик, когда он сбежал за границу, но мы следили за ними на протяжении многих лет, и от него не было и намека на контакт. Жена сказала, что он ей надоел, и в конце концов мы ей поверили. Она и мальчик сейчас живут в Саутгемптоне. Если у него и была девушка в то время, мы об этом не знали."


"Девушка могла быть просто прикрытием, кем-то, кого он одолжил на день".


"Возможно". Брок выглядел несчастным. "Но, ради бога, кто бы отдал своего ребенка такому животному, как Норт?"


Это была леденящая душу мысль. Кэти спросила: "А Лоури и остальные, они в этом замешаны?"


"Нет, только те, кто уже знал - Forbes, констебль Сангстер и ее инспектор. Мы попросили их держать это при себе. Так проще. Что касается Лоури и остальных, то мы с вами расследуем исчезновение Керри Власич. И мы сделаем это, пока Брен и его команда продолжают охоту на Севере. Первоочередная задача - просмотреть записи с камер наблюдения из центра, чтобы получить какие-либо дополнительные сведения о нем. Если нам очень повезет, там может быть снимок, как он пользуется кредитной карточкой или садится в автобус, такси или машину. Мы направляем пару женщин-офицеров посменно в магазин, где его видели, в надежде, что он может вернуться."


Через некоторое время они увидели указатель SILVERMEADOW и последовали за Лоури по съездной дороге к эстакадному мосту. С вершины набережной открывался вид на запад, черноту ночи разрывали высокие осветительные мачты, освещавшие огромную автостоянку с блеском футбольного стадиона. За тысячами машин виднелись неясные очертания огромного здания, которое могло быть сборочным заводом или большим складским комплексом. Только электрическая шумиха у входов, освещенных, как автоматы для игры в пинбол, указывала на то, что это было место, где публике были рады.


Они припарковались как можно ближе к одному из манящих входов, под табличкой с надписью "ПОМНИ!". ОРАНЖЕВАЯ АВТОСТОЯНКА, ПРОХОД К 4. Они поспешили под дождем к ярко-оранжевой неоновой вывеске "Добро ПОЖАЛОВАТЬ В SILVERMEADOW". Под ним, вырисовываясь силуэтами на фоне стеклянных дверей, стояла группа неподвижных фигур, ожидающих. Когда они поспешили ближе, Кэти смогла разглядеть форму.


Один из них, самый старший и высокий, был в костюме, к поясу у него было прикреплено удостоверение личности. Он шагнул вперед и тепло пожал руку Лоури, отметила Кэти, затем повернулся, чтобы его представили им. Седой, но выглядящий подтянутым и крепким, он крепко сжал ее руку и пристально посмотрел в глаза, как генерал, принимающий делегацию на границе своего подчинения, подумала она. Остальные держались в стороне и не были представлены, двое мужчин и женщина, все одеты полностью в черное, в кепках американского полицейского образца и кожаных куртках-блузах со знаками отличия на рукавах и удостоверениями личности на левой стороне груди.


- Это та партия, Гэвин? - Спросил я. - Спросил Гарри Джексон с легким разочарованием в голосе, как будто ожидал увидеть по меньшей мере бронетанковую дивизию.


"К нам приезжает криминалистическая группа с места происшествия, чтобы осмотреть уплотнители, Гарри. Я сказал им идти к въезду на служебную дорогу, как ты и сказал."


Джексон взглянул на одного из мужчин в форме и склонил голову. Мужчина, не говоря ни слова, повернулся и ушел в ночь.


"Тогда давай для начала оденем тебя в теплое". Он протянул руку в приветственном жесте, и автоматические двери, уловив движение, послушно открылись. Кэти вдохнула теплый, ароматный ветерок, который дул снаружи.


"И позвольте мне сказать, мистер Брок, что мне приятно наконец познакомиться с вами".


" Мы встречались раньше, Гарри? - спросил я. - Спросил Брок. "Ваше лицо кажется знакомым".


"Не верю в это. Я провел в "Вест Хэме" большую часть своего времени в "Метрополитен". Ты когда-нибудь был там?"


Брок покачал головой.


"Может быть, вы видели, как Гарри выиграл чемпионат Метрополитена по снукеру в 1988 году, сэр", - предположил Лоури. "Это его главное требование к славе".


Джексон усмехнулся. "Что это была за ночь! В последнее время почти не остается времени на игры, что, я полагаю, кое-что говорит о работе в частном секторе. Опять же, игра всегда приучала меня к вредным привычкам - курению и выпивке. В нашем возрасте мы должны быть более осторожны со своим телом. Я прав?"


Установив определенный уровень равенства и дружелюбия, Джексон взял на себя ответственность. "Сначала я договорился о вашей встрече с нашим боссом, менеджером центра, для первоначального инструктажа. Затем мы проверим место установки уплотнителя. К тому времени ваши криминалисты должны быть здесь. Тебя устраивает?"


"Прекрасно. Мне тоже было бы интересно посмотреть на твою установку, Гарри. Гэвин сказал мне, что ты по последнему слову техники, это правда?"


"Что ж, мы делаем все, что в наших силах. Конечно, наши потребности скромнее, чем у Метрополитена. До сих пор здесь была относительно свободная от преступности среда. Это действительно то, о чем мы говорим. Профилактика." Он повернулся и помахал через окно офиса строительного общества молодой женщине за прилавком. Она улыбнулась и помахала в ответ. "Это безопасное сообщество, мистер Брок", - продолжил он. "Вот почему телефонный звонок Гэвина вызвал у нас такое беспокойство. Вы обнаружите, что мы полностью сотрудничаем, поверьте мне."


Пара в форме последовала за ними, когда они направились в торговый центр.


Первой реакцией Кэти было разочарование. Она ожидала чего-то впечатляющего, а вместо этого подумала, что это довольно простое заведение с белым полированным полом из терраццо, зеркальными потолочными планками и стандартными витринами магазинов, но это был всего лишь боковой торговый центр, относительно тихий и сдержанный. Вскоре они добрались до главного торгового центра, и здесь пространство резко расширилось, сверху лился золотистый свет. Белые стальные колонны выгибались дугой между витринами магазинов, которые выстроились вдоль широкой улицы, и разветвлялись и сходились над головой, так что вид вниз по зимой лонг Молл напоминал обсаженный деревьями бульвар, весь сверкающий белизной и серебром, но залитый золотым светом вечного лета. Рождественская музыка вперемежку с пением птиц доносилась со стальных ветвей, на которых между сверкающими волшебными огнями были подвешены алые знамена. СВЯТКИ В SILVERMEADOW, как они провозгласили, РОЖДЕСТВО В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ. Было на удивление оживленно для позднего часа. Толпы людей медленно текли мимо светящихся витрин магазинов, многие в легкой одежде, несмотря на декабрьский холод на улице, потому что здесь всегда было тепло и благоуханно. Вскоре они добрались до площади Мехико, где лавки были сделаны из самана и украшены растениями юкка и гигантский кактус, а чуть позже они мельком увидели паруса и оснастку пиратского галеона размером в половину пиратского галеона, пришвартованного у причала семнадцатого века в боковом торговом центре.


Отчасти эффект контраста, подумала Кэти, приехав прямо из поместья Герберта Моррисона, вызвал чувство дезориентации, которое постепенно наполняло ее, как будто каким-то образом, пока никто на самом деле не смотрел, город разделился на две гротескные крайности: один - конкретный кошмар, другой - яркая фантазия, все выдуманное, с невозможной сладостью и светом.


Они двинулись дальше по переполненному торговому центру, лавируя между колясками, набитыми сумками и скоплениями кресел и столиков кафе, к тому, что казалось концом. Но когда они добрались до места, то поняли, что это была еще одна городская площадь, обозначающая изменение направления, а за ней вдалеке продолжался торговый центр.


"Он огромен, " пробормотала Кэти, " как автономный город".


"Или аэропорт", - проворчал Брок, явно не впечатленный.


Слева от них линия витрин магазинов тянулась вдоль площади, с балконов открывался вид на нижний уровень, занятый деревьями тропического леса, среди которых внизу были видны десятки столов и стульев. Музыка и птичьи крики изменились, "Jingle Bells" уступили место полинезийским гитарам и пению попугаев. Переполненные эскалаторы и стеклянный лифт перевозили людей вверх и вниз между двумя уровнями.


Джексон ненадолго остановился здесь, чтобы показать ресторанный дворик внизу, где представлены блюда пяти континентов, вход в Гранд Базар и, что особенно приятно, миниатюрный вулкан в лагуне, наполовину скрытый среди деревьев. "Наша собственная гора Мауна-Лоа. Извергается каждый час, через час. Ты захочешь это увидеть."


Кэти не думала, что она согласится, но спорить не стала. Она смотрела, как мимо проходит семья: муж, жена и маленький мальчик. Мальчик был одет в халат и ковылял в тапочках, зажав под мышкой плюшевого мишку, выглядя на весь мир так, словно вышел прямо из своей спальни.


"У Керри Власич была работа на полставки в ресторанном дворике, Гарри", - сказал Лоури.


"Это правда? Какой именно, есть идеи? Там, внизу, двадцать шесть торговых точек."


Лоури покачал головой. Они могли различить группы подростков, собравшихся под деревьями тропического леса, бездельничающих, чванливых, разглядывающих друг друга, пожилых людей, обходящих их стороной.


"Не бери в голову. Я выясню для тебя. " Он отвернулся и заговорил с женщиной в форме, на которую таращился выпученными глазами маленький мальчик в халате.


Они продолжили свое путешествие, миновав бамбуковые заросли и остановившись перед замысловатыми ящиками для растений, включающими сиденья, урны для мусора, небольшой бассейн и наполовину скрытую среди листвы устрашающего вида гориллу.


Кэти почувствовала себя неуютно теплой в своем пальто, когда они пробирались мимо очереди маленьких детей, ожидающих встречи с Санта-Клаусом под огромной рождественской елкой. Джексон подошел и похлопал Санту по плечу, когда тот проходил мимо, а старик, игравший эту роль, радостно помахал рукой и воскликнул: "Хо-хо! Привет, Гарри!"


За деревом Джексон остановился, чтобы пропустить трех длинноногих девушек в шортах, с влажными светлыми волосами и свернутыми полотенцами, которые выглядели так, как будто они только что вышли с пляжа в Малибу или Бонди. Кэти увидела, как он подмигнул Лоури, когда повел их в боковой коридор торгового центра, где они подошли к стеклянной двери с надписью "УПРАВЛЕНИЕ ЦЕНТРОМ".


Молодая чернокожая женщина была в приемной, раскладывая стопку брошюр и рекламной литературы на столе администратора. Она подняла глаза, когда они вошли, и сверкнула на них ослепительно белыми зубами. Джексон представил ее как Бо Сигер, и она по очереди пожала им руки и провела во внутренний кабинет, где взяла их пальто и пригласила присесть за кофейный столик.


"Могу я тебе что-нибудь предложить?" - спросила она. Они отказались. Она прислонилась к краю большого стола и сказала: "Итак, чем я могу помочь?"


Кэти заметила удивление на лице Брока. То же самое сделал и Бо Сигер. "Да, я управляющий этим заведением, старший инспектор. Ты думал, женщина? черный?"


"Молодой", - ответил Брок. "Ты казался слишком молодым".


Она очень коротко улыбнулась. "Есть ли какая-либо вероятность, что вы допустили ошибку в этом, в уплотнителе?"


"Я бы сказал, что на данном этапе мы уверены на восемьдесят процентов", - сказал Брок. Он протянул ей список идентификационных знаков с восемнадцати коробок, найденных раздавленными в том же тюке, что и тело девушки. "Пока что только два из них были определенно связаны с магазинами Silvermeadow. Мы работаем над остальным."


Она уставилась на список, сосредоточенно поджав губы. Она была элегантно одета в темный деловой костюм и кремовую шелковую блузку, простые золотые аксессуары, ее волосы были туго стянуты на затылке. Через мгновение она обменялась взглядом с Джексоном и кивнула. "Да, все это могло быть произведено в подразделениях в средней части центра, которые использовали бы синий уплотнитель. Электропривод Purfleet возвращается прямо в область синего уплотнителя."


"Мы должны проверить все три уплотнителя", - сказал ей Брок.


"Что, демонтировать их?"


"Возможно. Я оставлю это экспертам."


"Это Рождество, ты знаешь. Весь подвал в мгновение ока заполнится мусором."


"Я думал, до Рождества осталось пара недель", - мягко сказал Брок.


Она недоверчиво посмотрела на него. "Твоя жена ходит по магазинам, верно?"


"Боюсь, что нет. Но я стараюсь избегать этого, когда могу."


Она глубоко вздохнула. "Возможно, мне следует немного рассказать об этом месте. Просто чтобы вы поняли нашу точку зрения, старший инспектор."


"Я бы хотел, чтобы вы это сделали, мисс Сигер. Это планы центра?" Он указал на две большие цветные диаграммы, установленные на одной из стен, между сертификатами в рамках, выданными Международным советом торговых центров, Торговой палатой Хейверинга, Благотворительным призывом Рональда Макдональда и многими другими.


" Да. Когда вы в последний раз были в современном торговом центре?"


"Давным-давно. Наверное, тот, что в Кройдоне."


" Верно. Я думаю, до того, как он был обновлен. Ветреная, открытая пешеходная улица под многоэтажками. Мы больше так не поступаем." Она говорила быстро, как будто время было очень дорого, с отчетливым североамериканским акцентом. "Ты не был на Брент Кросс? Террок?"


Брок покачал головой.


"Ладно, Silvermeadow - это не просто пара рядов магазинов, расположенных между несколькими ведущими магазинами. Это целый досуг. В нем есть все, ради чего вы хотели бы посетить центр города, и даже больше, все с климат-контролем, под одной крышей. В наши дни именно в этом суть розничной торговли. В прошлом году мы получили отраслевую награду за лучший новый европейский центр. И это большой торговый центр площадью более миллиона квадратных футов, третий по величине торговый центр в Европе, возможно, лучшее интегрированное торговое и развлекательное заведение по эту сторону Атлантики. Здесь двести шестьдесят восемь магазинов и рестораны, не говоря уже о кинотеатрах, фитнес-центре, бассейне для отдыха ..." Она указала на цветные прямоугольники на планах двух уровней. "В часы пик под одной крышей находится более тысячи сотрудников и пятидесяти тысяч посетителей, и они приехали со всего мира, не только из этого района Лондона и Эссекса, но и со всего юго-востока, а также с континента: Франции, Бельгии, Голландии, Скандинавии. Мы больше похожи на маленький город, чем на универмаг. Поэтому, когда вы будете говорить о закрытии наших уплотнителей, или перекрытии служебных дорог, или о чем-то еще, просто имейте это в виду, хорошо? Это один большой зверь."


Брок нахмурился еще сильнее, когда она описала огромную водосборную площадь, и Кэти могла представить, как он думает, что Норт мог приехать сюда практически откуда угодно. Он принюхался и сказал: "И зверь, который особенно привлекает школьников?"


"Ну, конечно, детям здесь нравится. Здесь тепло, весело, и многие из них подрабатывают здесь неполный рабочий день. Конечно, им нравятся магазины в главном торговом центре, а еще есть ресторанный дворик и гавайский опыт, развлекательный центр, гранжевые магазины на базаре, кинотеатр multiplex. Но более того, это то, где находятся люди. Это место, куда приходят и тусуются другие дети. Знаете, какое самое популярное занятие в торговом центре? Наблюдающий за людьми. Дети такие же, как и все остальные, их привлекает шум, жизнь."


"В данном случае мы боимся противоположного".


Менеджер центра поджала губы. "Послушайте, я не веду себя бесчувственно или легкомысленно по отношению к этому парню, старший инспектор. Я пытаюсь объяснить. Это место обладает собственной магией. Сюда стекаются дети. И там, куда приходят хорошие люди, плохие люди обязательно последуют за ними, как акулы за косяком. Мы делаем все возможное, чтобы сделать это место максимально безопасным - от этого зависит наша репутация. Но вы не можете отгородиться от человеческой природы. Время от времени какой-нибудь больной персонаж будет заходить в наши двери, и мы не можем его остановить. Все, что мы можем сказать, это то, что мы вкладываем много денег и усилий в безопасность, и шансы ребенка столкнуться с неприятностями здесь намного ниже, чем на вашей обычной главной улице."


Осторожно зазвонил телефон, и она снова перегнулась через стол, чтобы ответить. "Прямо сейчас я занят... ладно, всего две минуты."


Она положила трубку и сказала: "Гарри, ты расскажешь о планировке заведения для наших посетителей? Я должен кое с чем разобраться." Она виновато пожала плечами, глядя на Брока. "Извините, но по нашему календарю до Рождества осталось всего около пяти минут".


Джексон вышла вперед, когда она выходила из комнаты, и начала описывать особенности планов. Они имели форму, скорее, похожую на вешалку для одежды, длинный торговый центр, изогнутый в центре, где на главной площади располагался ресторанный дворик, с другими приспособлениями вдоль подлокотников. Кэти вспомнились схемы футуристических космических станций, фрагменты, воткнутые повсюду, потому что там не было атмосферы или гравитации, которые придавали бы им какую-то определенную форму. Однако начальник службы безопасности объяснил, что изогнутая форма возникла из-за того, что центр был огибает северный склон невысокого холма, одного из немногих в этой части Эссекса. Холм был реконструирован с использованием землеройного оборудования, так что - и это было хитроумно, объяснил он, - автостоянки на плоской вершине холма доставляли людей непосредственно на верхний уровень торгового центра с юга, в то время как автостоянки на нижней, северной стороне доставляли людей на нижний уровень торгового центра. Таким образом, оба уровня покупок были одинаково доступны для покупателей, и поток людей в оба был максимальным.


Южная сторона нижнего уровня примыкала к склону холма, и именно вдоль нее проходила служебная дорога к подвалу, обеспечивающая безопасный закрытый доступ к погрузочным докам и складским помещениям магазинов, а также к трем площадкам для уплотнения, которые они использовали для утилизации сухих отходов.


Джексон зевнул и почесал задницу. Он не был великим оратором, подумала Кэти, и его рассказ был трудным и повторяющимся. Он указал на другие особенности - свой центр безопасности, расположенный на контрольно-пропускном пункте при въезде на служебную дорогу, бассейн для отдыха и фитнес-центр на северной стороне, кинокомплекс, - но затем выдохся. Брок и Кэти встали, чтобы более внимательно изучить чертежи.


"Здесь есть профиль твоего босса, Гарри", - сказал Лоури. Он помахал перед ними газетой "Силвермидоу Ньюс". Тридцатишестилетняя Дебора "Бо" Сигер, уроженка Тринидада, дочь отца-англичанина и матери-тринидадки, является специалистом высокого полета и возглавляет команду менеджеров Silvermeadow. Получив образование в школах Англии и университете США, Бо оттачивала свои навыки управления торговыми центрами у крупных игроков в США и Канаде - Trizec, Cadillac Fairview и Olympia & York - прежде чем приехать в Великобританию. Бо признается в своей личной жизни -"


"Это дерьмо!" - голос Бо предшествовал тому, как за ней захлопнулась дверь, когда она вернулась в комнату и бросила какие-то бумаги на стол. "Извини за это. Гарри, твой солдат попросил меня сообщить тебе, что Керри Власич работала в блинной "У Белоснежки", обычно в две смены в неделю. Они не видели ее последнюю неделю."


"Верно, босс. Я отведу туда наших посетителей, когда они будут готовы."


"Что меня беспокоит, " медленно произнес Бо Сигер, - так это то, как они могли доставить ее к уплотнителю".


"Как это?" - спросил я. - Спросил Брок.


Она, казалось, почти неохотно объясняла, затем подошла и встала между ним и Кэти перед чертежами. Она приложила тщательно наманикюренный ноготь к синему уплотнителю. "Широкой публике не рады в зонах обслуживания, старший инспектор. Есть служебные коридоры, соединяющие заднюю часть магазинов с площадками для доставки грузов, и служебные лифты для доставки товаров в магазины верхнего уровня, но все эти коридоры недоступны для широкой публики. Правда, есть проходы, которые соединяют задние помещения с главным торговым центром", - она указала на них на планах, - "и в в случае пожара население могло бы сбежать по этим проходам и выйти через служебную дорогу. Но в этих коридорах есть двери безопасности, блокирующие эти коридоры, управляемые замками, которые открываются автоматически в случае пожарной тревоги. Эти замки также управляются с помощью клавиатур, а трейдерам и персоналу присваиваются номера безопасности для открытия дверей на случай, если им потребуется получить доступ таким образом. Я хочу сказать, что попасть в зону компактирования можно только через заднюю служебную дверь цеха или по общему служебному коридору, защищенному кодом безопасности."


" Ты имеешь в виду внутреннюю работу?" Тихо сказал Брок. - Кто-то из персонала? - спросил я.


Она нахмурилась и прикусила губу.


"Это не совсем так, босс", - сказал Джексон. "Есть люди, которые входят через вход для транспортных средств - водители доставки".


"О да, конечно!" Лицо Бо просветлело.


"Ее могли забрать и убить где-нибудь совсем в другом месте", - сказал Джексон Броку. "Затем привезли сюда на грузовике для доставки и сбросили в уплотнитель, когда берег очистился. Это была бы моя ставка."


"Да, Гарри!" Она энергично кивнула. "Должно быть, это оно!"


"Интересно, " сказал Брок, " но мы забегаем вперед. Мисс Сигер, если что-то не сломается быстро, звучит так, как будто нам предстоит много проверок и собеседований. Возможно, нам придется привезти сюда несколько офицеров, по крайней мере, на некоторое время. Мы могли бы разместить на сайте наши собственные мобильные офисы, но если у вас есть подходящее место, это может быть более незаметно."


" Как насчет подразделения один-восемь-четыре? - спросил я. Джексон предложил.


"Да", - согласился Бо Сигер. "Это в соседнем торговом центре, и прямо сейчас пустует. Переоборудование магазина для следующих арендаторов начнется только после Рождества. Там есть телефонная линия и туалет для персонала."


"Звучит идеально. Во сколько ты закрываешься сегодня вечером?"


"Десять часов. Еще полчаса или около того."


"Тогда, я думаю, мы сейчас быстро взглянем на уплотнители".


Бо Сигер протянула руку, и Кэти теперь заметила морщинки усталости вокруг ее глаз. "Я сказал Гарри помочь всем, чем он сможет, старший инспектор. Я полагаю, такие вещи случаются даже при самых тщательно спланированных мероприятиях. Это отклонение, сбой. Давай проясним это как можно безболезненнее, а?"


Брок улыбнулся и взял предложенную руку. Кэти могла догадаться, о чем он думал. Она сама не видела аберрации, разбитой фигуры, так что ее чувства были понятны, учитывая ее точку зрения.


Джексон направился к выходу из офисов руководства, по пути прихватив несколько глянцевых брошюр с картами центра и раздавая их детективам, как экскурсовод. Они последовали за ним к запертой пожарной двери в конце служебного коридора, где он продемонстрировал процедуру обеспечения безопасности, набрав свой код на клавиатуре, прежде чем открыть дверь и провести их на голую бетонную лестничную площадку.


"Это вообще записано, Гарри?" - Спросил Лоури. "Ты открываешь дверь?"


"Боже мой, да, Гэвин. Все защитные двери подключены к сети. Компьютер записывает PIN-код любого, кто открывает дверь, с указанием времени и местоположения. Мы можем предоставить распечатку всего этого."


"У каждого сотрудника есть отдельный номер?" - Спросил Брок.


"Не все, нет. Каждый арендатор обращается к нам за номерами своих сотрудников, обычно только старших. Они не утруждают себя тем, чтобы раздобыть по одному для каждой продавщицы и уборщицы."


"Итак, если бы менеджер был занят, скажем, и ему нужно было послать одного из парней в сервисный центр, чтобы забрать доставку, что бы он сделал?"


Джексон был впереди них на лестнице, его голос эхом отдавался наверху, когда он отвечал. "Найди кого-нибудь с кодом, чтобы спуститься вниз".


" Или дай парню чей-нибудь другой номер, " предложил Брок.


"Строго запрещено!"


"И все же", - услышала Кэти бормотание Брока. "Это Рождество..."


Они достигли дна, отодвинули засов на другой пожарной двери и оказались на погрузочной платформе на краю зоны обслуживания, воздух внезапно стал влажным и резким от зловония дизельных паров. Высоко над головой нижняя сторона бетонной плиты была утыкана разноцветными трубами и воздуховодами, и где-то на заднем плане, вне поля зрения, они услышали рычание и предупреждающий сигнал грузовика, двигающегося задним ходом. Спортивным прыжком Джексон спрыгнул на проезжую часть, продолжая свой комментарий гида об интересных фактах.


"Крепкий, а?" - сказал он, втягивая носом воздух и внимательно следя за их спуском на плиту, мокрую от следов шин грузовиков, въезжающих снаружи. "У нас здесь сегодня было много пробок. Пары дизельного топлива тяжелее воздуха, верно? Таким образом, большинство крупных вытяжных каналов находятся на низком уровне." Он указал на решетки на лицевой стороне стены под краем погрузочной платформы. "Несмотря на это, в напряженный день он может стать немного густоватым".


"Где отсюда находится синий уплотнитель, Гарри?" Сказал Лоури, вертя план в руках, как будто пытаясь сориентироваться.


"За тем углом. Недалеко."


- Здесь есть камеры слежения? - спросил я.


" Только при въезде на служебную дорогу. К сожалению, не в этой области. Обычно не считается горячей точкой, понимаете? Все помещения магазина, выходящие на служебную дорогу, - он махнул рукой на ряд пустых дверей по всей длине погрузочной платформы, - подняты по тревоге, и у нас никогда не было попытки взлома отсюда.


Они быстро прошли по служебной дороге до угла, где пространство расширилось и превратилось в площадку для маневрирования. Грузовик с задним ходом ехал впереди них, вместе с несколькими другими, прижатыми к грузовым отсекам на дальней стороне. Справа от них три фигуры в белых комбинезонах склонились за оградительной лентой на месте преступления, изучая панель управления на большом синем стальном ящике.


Они поднялись на ноги, когда увидели приближающуюся группу, один из них кивнул Гэвину Лоури. "Не особо рассчитывай на то, что попытаешься разобрать эту штуку на части. У него гидравлические линии, пружины сжатия... Думаю, мы могли бы нанести этому или самим себе небольшой ущерб, если бы попытались. Нам нужен опытный механик."


"Я могу это устроить", - сказал Джексон. "У нас заключен контракт на техническое обслуживание с поставщиками. Хотя насчет сегодняшнего вечера ничего не знаю."


Они согласились оставить уплотнители до утра, после чего криминалисты отправились обыскивать близлежащие дороги и подъездные коридоры.


Кэти уставилась на синюю коробку с немым звуком, пытаясь представить, как бы это было сделано. Погрузочная платформа проходила вдоль ее дальней стороны и поперек задней части, обеспечивая высоту, с которой отходы можно было поднимать в загрузочный ковш в верхней части машины. Платформа имела пандус, соединяющий ее с проезжей частью, чтобы можно было подкатывать груженые тележки. И девушка была легкой, всего восемьдесят восемь фунтов, как сказал ей Брок. Один мужчина мог бы сделать это без труда и, вероятно, совершенно открыто, упаковав ее в пластиковый пакет внутри картонной коробки. Сама коробка, вероятно, ничего бы им не сказала - рядом с уплотнителем стоял большой прицеп, набитый незакрепленными коробками, ожидающими загрузки в машину, любая из которых подошла бы.


Брок поднялся по пандусу, вытащил большую коробку из трейлера и отнес ее на склад машины. Он легко проник в отверстие. "Что потом?" - крикнул он Джексону, глядя на него с проезжей части.


"Нажми зеленую кнопку".


Он так и сделал. Машина слегка покачнулась и фыркнула, как будто пробуждаясь от дремоты. На его крышке начала мигать желтая сигнальная лампочка, стальная крышка автоматически закрыла отверстие подачи, и с глубоким пульсирующим звуком включился мотор. После секундной паузы уплотнитель начал вибрировать при прохождении гидравлического плунжера по его внутренней части. Раздался звук потрескивания и хрустения, поскольку материал внутри все сильнее и сильнее прижимался к дальнему концу. Затем наступил момент тяжелого, пульсирующего уплотнения, за которым последовал долгий, глубокий вздох, когда гидравлическое давление было сброшено, плунжер медленно выдвинулся. Когда это было завершено, свет и двигатель выключились, и с последним содроганием машина снова погрузилась в спящий режим.


Они возвращались назад, и холодный ветерок овевал их лица, освежая во влажной, прокуренной духоте служебной дороги, пока они не увидели впереди полосатый шлагбаум, контролирующий доступ у подножия въездного пандуса, с охранником, видимым в контрольном окне сбоку.


Джексон провел их в большую, ярко освещенную комнату, сверкающую VDU, компьютерными экранами и зонированными панелями сигнализации, оживленными мигающими разноцветными лампочками. Когда он описал функции оборудования и представил их своим оперативникам, Кэти заметила, что Гарри Джексон расслабился.


"Нет ничего лучше, чем немного технологий, чтобы все чувствовали себя в большей безопасности, а?" - сказал он. "Это то, чего люди хотят в наши дни, чтобы держать пугало на расстоянии. В Штатах по последнему слову техники появился центр безопасности прямо там, в торговом центре, где каждый может видеть вас за зеркальным стеклом со всеми вашими компьютерами и коммуникационным оборудованием, и все они могут чувствовать себя в безопасности, зная, что Спиди там следит своими маленькими глазками-бусинками за всем, что на ногах. Он кивнул на одну из фигур, наблюдавших за VDU, мужчину с конским хвостом, который поднял руку в знак приветствия, не отворачиваясь от своих мерцающих экранов, его челюстные мышцы работали над жвачкой. "Хотя это было бы не для Спиди, сидящего там, и не для меня, если бы дошло до этого, потому что мы недостаточно фотогеничны".


Он рассмеялся и вызвал улыбку у Лоури.


"Честно говоря, Гэвин, это правда. Вы бы видели девушек, которые патрулируют торговые центры в некоторых из этих мест во Флориде! Они выглядят как статисты голливудского фильма. Приводит к приукрашиванию индустрии, понимаете?" Он бросил быстрый взгляд на Кэти, чтобы понять, не сказал ли он чего-нибудь неподобающего. Или, возможно, ее молчание начинало беспокоить его. "Я полагаю, что рано или поздно это придет ко всем нам".


"Ты держишь себя в довольно хорошей форме, Гарри", - сказал Лоури. "Ты немного похудела с тех пор, как я видел тебя в последний раз".


"Я делаю все, что в моих силах, Гэвин. В моем возрасте нужно заботиться о себе. И у нас здесь, в Silvermeadow, есть все, вы знаете. Я занимаюсь в тренажерном зале три раза в неделю и почти каждый день плаваю."


"О каком преступлении ты здесь говоришь, Гарри?" - Спросил Брок.


"Кража в магазине - это главное, как и следовало ожидать. В этом вопросе мы тесно сотрудничаем с персоналом самих арендаторов. В основном это жалкие или извращенные старушки или дети из состоятельных семей. Время от времени к нам приезжают профессионалы, пытающиеся проникнуть в это место, и именно тогда мы особенно ценим помощь местного уголовного розыска, конечно, такого, как Гэвин. После магазинных краж следует угон автомобиля с парковки снаружи. Опять же, как любители, так и профи.


"Иногда у нас бывали и более захватывающие моменты". Он мрачно улыбнулся. "Вооруженное ограбление банка и два налета на таран в прошлом году - угнанные автомобили въехали через стеклянные двери торгового центра и врезались в витрину магазина внутри. Один из них, ювелирный магазин, был в часы покупок, и покупатель попал под машину, когда они возвращались обратно. Для борьбы с этим мы установили болларды у всех входов в торговый центр."


"А как насчет насилия в отношении отдельных лиц - ограбления или нападения?"


Он покачал головой. " Очень немного. Слишком рискованно, на самом деле, из-за необходимости выбираться из здания пешком и патрулей в торговом центре. Время от времени мы получаем жалобы на кражу сумочки, или какой-нибудь накачанный пацан приходит после занятий бодибилдингом и сбивает с ног старикашку на прогулочной раме. Это главное, на самом деле. Сюда приходит так много разных типов, что вы обязательно столкнетесь с каким-нибудь случайным конфликтом. Мы такие же няньки, как и сторожевые псы. Мы все обучены искусственному дыханию и оказанию первой помощи, и гораздо больше шансов, что нас вызовут из-за сердечного приступа или потерявшегося малыша , чем из-за преступления. Понимаешь, что я имею в виду?"


"Я хотел бы получить полный список всех зарегистрированных инцидентов с безопасностью с момента открытия центра, Гарри", - сказал Брок. "Ты сможешь это устроить?"


"Нет проблем". Он кивнул. "Все это есть в компьютере".


- Звучит скучно, Гарри, - сказал Лоури."


"Зависит от того, чего ты добиваешься, Гэвин. Насколько я понимаю, именно такой должна быть полицейская деятельность, такой, какой она была раньше. Мы знакомимся с нашей публикой. Мы открываемся два раза в неделю рано утром, чтобы более шестидесяти любителей пеших прогулок могли пройти шесть отрезков торгового центра до прихода остальных покупателей, и мы позаботимся о том, чтобы детишки и беременные мамы заняли места в первом ряду во время извержения вулкана Мауна-Лоа, чтобы испытать Гавайи." Джексон просиял - розовощекий деревенский констебль, подумала Кэти.


Наибольший интерес для Брока представляли телевизионные экраны с замкнутым контуром, по два ряда из шести экранов в каждом, каждый экран разделен на четыре изображения, которые непрерывно переключались от сцены к сцене. Брок подошел и встал между двумя людьми, следящими за экранами, сидящими в рубашках с короткими рукавами, их кожаные куртки перекинуты через спинки стульев, один Спиди, а другая, представленная теперь как Шарон, молодая женщина, которая была на вечеринке у входа в торговый центр. Брок наклонился вперед, задавая вопросы, и они показали ему, как работают их панели управления: выбор отдельных изображений, замораживание, масштабирование, панорамирование.


Гарри Джексон повернулся к Кэти, пытаясь привлечь ее внимание. " Ты когда-нибудь работала в этой части страны, Кэти?


" Немного. Я некоторое время стоял в пробке, прежде чем поступил в уголовный розыск."


"Но никогда в Двух Областях, а? Думаю, я бы запомнил, если бы встретил тебя."


Она покачала головой. "Я был в Восьмом районе, прежде чем перешел в SO1".


"А". Джексон казался удовлетворенным, генеалогия установлена.


"Мы с Гэвином давно знакомы. Мы вместе играли в "Вест Хэме", " сказал он ей. " Когда ты приехал, Гэвин?


Восемьдесят, не так ли?"


" Восемьдесят один, " сказал Лоури.


"Затем ты переехал в Дагенхэм. И кто теперь твой шеф?"


"Форбс".


"Старушка Форбс? Кто он сейчас? Последнее, что я слышал, это то, что тебя зовут коммандер."


"Нет, нет, нет". Лоури пренебрежительно покачал головой. "Ни за что. Шеф все еще супер. Он должен сделать то, что сделал ты, Гарри. Убирайся."


Джексон усмехнулся над этим. "Думаешь, кто-нибудь согласился бы на него, Гэвин? Только не здесь. Не в реальном мире, приятель." Он повернулся к Кэти, задаваясь вопросом, не был ли он бестактным. " Ты встречалась с мистером Форбсом, не так ли, Кэти?


"Нет".


"Его не совсем можно назвать опытным копом. Член комитета, не такой, как мистер Брок вон там."


"Больше нет, Гарри. Forbes - эксперт по этому вопросу."


"Старший следователь! Форбс?" Джексон взорвался, затем, увидев, что Брок резко обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, понизил голос и пробормотал: "Мне жаль это слышать, Гэвин. Ради всех нас."


" Гарри, " позвал Брок. Джексон вытянулся по стойке смирно и поспешил к нему. "Будет ли это для того, чтобы я проинструктировал ваших людей здесь?"


Конечно. Всем замолчать! Послушайте, пожалуйста. Старший инспектор Брок из Скотленд-Ярда хочет сказать несколько слов."


Брок прочистил горло, гул машин внезапно стал громким, когда люди притихли. "Мы были бы признательны вам за помощь в отслеживании передвижений четырнадцатилетней девочки по имени Керри Власич из поместья Герберта Моррисона, которую в последний раз видели в ее школе в понедельник, шестого декабря. Тело обнаженной девушки, соответствующее ее описанию, было найдено ранее сегодня, и представляется вероятным, что его бросили в синий уплотнитель здесь, в Silvermeadow."


Это вызвало шепот интереса. Спиди отвернулся от своих консолей, и Кэти мельком увидела бледное лицо, челюсть, жующая резинку, в его больших глазах отражались экраны.


"Нам было бы интересно узнать о любых недавних наблюдениях за девушкой. У нее была случайная работа в ресторанном дворике в блинной Белоснежки, и вскоре мы распространим ее фотографии и описание. У нее были светлые волосы до плеч, она была хрупкого телосложения, и когда она выходила из дома, у нее был характерный рюкзак в виде ярко-зеленой лягушки. Это кому-нибудь что-нибудь говорит?"


Люди покачали головами. Через торговый центр проходило так много людей.


"Твои видеокассеты должны помочь нам, Гарри", - продолжил Брок. "Возможно, потребуется немного поискать ..."


"Ах, это было бы что-то. Но, боюсь, что нет." Джексон с сожалением покачал головой.


"Как ты можешь быть уверен?"


" Потому что пленки используются повторно почти сразу после их просмотра, мистер Брок. Верно, Спиди?" Спиди кивнул. "Шестичасовые ленты, ротируемые по трое или по четыре. Так устроена система с двадцатичетырехчасовой памятью, достаточной для выявления и восстановления тех инцидентов, с которыми мы сталкиваемся. Архивирование просто не входит в наши требования. Он не рассчитан на ту ситуацию, на которую вы смотрите."


"Кажется, немного ограничен, Гарри", - сказал Лоури.


"Нет, нет. Послушайте, - начальник службы безопасности развел руками, как бы пытаясь справиться с этим оскорблением, - жизненно важная вещь, когда вы разрабатываете одну из этих систем, - это как можно более четко представлять, каковы на самом деле ваши цели. Вы должны быть безжалостны к этому, иначе вы просто получите тонны оборудования, камеры повсюду, широкоугольные, инфракрасные, с возможностью панорамирования, наклона и увеличения, и ничего интегрирующего с чем-либо еще."


Голос Джексона приобрел заискивающий тон преданного, убежденного, обращающего в свою веру. Кэти наблюдала за Лоури, пытаясь понять его, пока он бесстрастно слушал пожилого мужчину. Было что-то довольно покровительственное в том, как он обращался с Джексоном, который, играя старого полицейского, похожего на отца, придавал их отношениям большее значение, чем Лоури, казалось, готов был признать.


"Сначала ты должен провести свой анализ DIS, верно? Это сдерживающий фактор, расследование и надзор - три сильные стороны вашей системы видеонаблюдения. Как вы собираетесь их использовать? Ты должен помнить, что такое безопасность, Гэвин: установление нормального режима и управление исключениями. Итак, мы создаем список исключений, верно? Такие вещи, как вандализм, кражи из магазинов, карманники, таранные рейды, взломы, вооруженные ограбления - потенциальный список длинный, не так ли?"


Кэти подавила зевок. Она смотрела, как Спиди запихивает в рот очередную пачку жевательной резинки, и задавалась вопросом, что он сделал с последней партией. Он отвернулся, игнорируя дебаты, происходящие у него за спиной, и протянул руки, чтобы поработать с кнопками и джойстиком на панели управления на столе перед ним. Кэти наблюдала за тем, как он умело работает с панелью, не опуская глаз, его взгляд был прикован к экранам, как у ребенка, поглощенного видеоигрой. Возможно, именно это заставило ее подумать, что он моложе, чем был на самом деле, потому что, когда он повернулся к ним, она увидела складки кожи средних лет, его щеку, испещренную старыми шрамами от угревой сыпи.


"Итак, теперь мы связываем события-исключения с горячими точками", - продолжал Джексон. "Например, горячей точкой для ограбления будет касса или банкомат, так что именно там нам нужна камера. Но теперь мы обнаруживаем, что у нас слишком много событий с исключениями и горячих точек, которые наша система не может охватить. В системе есть узкие места, понимаете? Например, один оператор может контролировать максимум шесть экранов. И каждый экран может обрабатывать вывод максимум с шестнадцати камер, так что в общей сложности девяносто шесть камер для одной операторской системы. Звучит многовато, но это очень большое место! Итак теперь нам нужно расставить приоритеты в нашем списке и, возможно, перейти к некоторым пунктам выше по течению. Это значит, Гэвин, например, поставить эти боларды против таранных рейдеров, чтобы снизить риск и уменьшить количество горячих точек. Ты понимаешь?"


"Я понимаю, Гарри", - сказал Лоури, звуча не впечатленным. "И вы хотите сказать, что похищения несовершеннолетних не были в вашем списке исключений, не так ли?"


"Слишком много горячих точек, Гэвин!" Джексон возмущенно закричал. "Это может случиться где угодно, понимаешь? Вам понадобились бы ваши девяносто шесть камер только для того, чтобы осветить это единственное исключение, не говоря уже о системе архивирования, которая вам понадобилась бы для создания, скажем, семидневной памяти или дольше, прежде чем вы поняли бы, что похищение действительно имело место. Потому что в одном вы можете быть уверены, мистер Брок, так это в том, что ни одну маленькую девочку, брыкающуюся и кричащую, не утащили отсюда без нашего ведома. Если она пойдет, то пойдет добровольно, и вы даже не узнаете, что у вас на руках было исключение, еще долгое время после события. Ты меня понял?"


"Да, Гарри, я понимаю", - сказал Брок, в его голосе слышалась усталость. "А как насчет ваших арендаторов? Банки, строительные общества, крупные магазины... в этом месте, должно быть, десятки систем видеонаблюдения, кроме вашей?"


"Верно, и все по-другому. Но я думаю, вам повезло бы найти сейчас кого-нибудь, у кого есть запись, относящаяся к понедельнику. Но мы, безусловно, поможем вам это выяснить. Могу вас заверить, вы обнаружите одну вещь: моя команда будет поддерживать вас на протяжении всего пути."


"Большое спасибо, Гарри. В качестве первого шага мы хотели бы изъять все ваши записи с камер наблюдения для анализа."


"Но, мистер Брок, я только что объяснил. Они вернутся к первому занятию только этим утром, максимум прошлой ночью. Я думал..."


"Все равно, Гарри, нам лучше проверить их все, просто на всякий случай. Это проблема?"


Джексон пожал плечами. "Нет, никаких проблем. У нас есть много новых кассет, которые мы можем использовать. Это верно, Спиди?"


Спиди коротко кивнул, и Джексон дал указания паре своих сотрудников собрать кассеты в коробки.


Только когда они уходили, Кэти заметила, что у кресла Спиди были колесики. Она ничего не сказала, пока они не оказались снаружи, на подземной служебной дороге, затем она спросила Джексона: "Спиди инвалид, не так ли?"


"Парализован ниже пояса, Кэти. Авария на мотоцикле, около пяти лет назад. Отсюда и его имя. Я знал его задолго до этого. В прежние времена он был немного вспыльчивым, а когда я был в "Вест Хэме", какое-то время он был моим другом. Я устроил его на эту работу. Спиди Рейнольдс - живое доказательство того, что план действий нашей компании в отношении инвалидов - это нечто большее, чем просто благочестивые слова."


Кэти подумала, не саркастичен ли он, но выражение его лица было само искренность. Гарри Джексон, казалось, был таким парнем.


" Адская у него работенка, " пробормотал Лоури.


"Но он как будто был рожден для этого, Гэвин", - ответил Джексон. "Они все по очереди сидят за пультами, но он лучший оператор по управлению камерой, которого я когда-либо встречал. Он никогда не теряет интереса или концентрации. Честно говоря, я не знаю, как ему это удается. Это свело бы меня с ума."


Когда он повел их обратно по служебной дороге, Брок шагал впереди, Кэти услышала, как он тихо сказал Лоури: "Вот номер моего мобильного, Гэвин. Звоните мне напрямую в любое время, когда сочтете, что я мог бы помочь. Вам не нужно обращаться к боссу наверху. Особенно, если вам кажется, что вы заметили здесь какие-то небольшие проблемы с безопасностью, понимаете, что я имею в виду?"


Лоури кивнул. "Она груба с тобой, не так ли, Гарри?"


"Она крепче, чем кажется. В наши дни так часто бывает с дамами, а?" - Сказал Гарри и, видя, что Кэти прислушивается к их разговору, случайно подмигнул в ее сторону. "Сюда, мистер Брок", - позвал он и повел их в боковой служебный коридор, оставаясь на этот раз на нижнем уровне, так что, когда они наконец вышли через бронированную дверь во внезапный шум и суету торгового центра, они обнаружили, что находятся недалеко от ресторанного дворика, окружающего тропическую лесную рощу. Тонкость барьера между голым бетоном и блочными зонами обслуживания и экзотическим блеском общественных зон приводила в замешательство, словно подтверждая, что то, что здесь выдавалось за реальность, было не толще хромированной обшивки или краски.


Было чуть больше десяти, и толпа поредела, расходясь к выходам и мокрой ночи за ними. Официантки в блинной "Белоснежка Уайт", одинаково одетые в костюмы "Белоснежка Уайт" со шнуровкой спереди и неуместно восседающие на роликовых коньках, были поникшими от усталости под своим розовощеким макияжем с алыми губами, когда убирали и протирали столы. Менеджер подтвердила, что у Керри Власич была обычная смена в субботу и воскресенье днем, и она работала оба предыдущих уик-энда, но, как и девочки, могла добавить немного больше.


Пока Брок и Лоури разговаривали с ними, Кэти заметила, как Гарри Джексон неторопливо подошел к двум мужчинам, стоявшим перед следующим отделением, китайским прилавком быстрого питания под названием "Утка по-пекински". Один из мужчин был китайцем, в то время как другой выглядел как карикатура на итальянца в полосатой майке гондольера и красном шарфе, предположительно из "Джелати Бруно" по соседству. Она последовала за ним, подхватывая их разговор.


"Две недели до Рождества, и все сходят с ума", - говорил гондольер, размашисто размахивая руками на латыни. "Для мистера Чанга здесь все очень хорошо. Он может позвать на помощь половину китайского населения восточного Лондона, если ему понадобится помощь, но я должен обойтись. " Он указал на второго гондольера, усталого мужчину, который выглядел слишком старым для этой роли, вытиравшего столы перед "Джелати Бруно". С более близкого расстояния итальянец казался еще более театральным, с румяным цветом лица, его густые черные волосы, брови и усы выглядели только что вынутыми из бутылки.


Он заметил, что Кэти движется в сторону Джексона. "Тогда кто твой новый друг, Гарри?" - озорно спросил он. "Новый офицер службы безопасности? Небольшое улучшение по сравнению с вашей обычной командой."


"Не совсем, Бруно". Джексон представил Кэти Бруно Верди и мистеру Чангу. "Поднялся небольшой шум из-за пропавшей девушки, работавшей в "Белоснежке". Они пригласили большую толпу. Здесь сержант Колла из отдела тяжких преступлений Скотленд-Ярда."


Гондольер казался удивленным, его кустистые брови приподнялись.


Мистер Чанг с тревогой сказал: "Они, должно быть, действительно обеспокоены. Я слышал, как девочки упоминали, что кто-то сегодня пропал с работы."


"Хуже, чем это. Они нашли ее этим утром убитой."


Теперь оба мужчины выглядели потрясенными.


"Убит!" Чанг в ужасе покачал головой. "Это ужасно".


"Пока не удалось идентифицировать тело, мистер Джексон", - предупредила Кэти.


"Еще хуже", - продолжал Джексон. "Они считают, что ее, возможно, убили здесь".


Казалось, Верди внезапно застыл, краска сошла с его лица. Он сглотнул, прежде чем обрел дар речи. " Как ее звали? " хрипло спросил он.


" Власич, Керри Власич, " сказала Кэти, " и она все еще официально числится всего лишь пропавшей без вести. У меня есть фотография ... " Она подошла, чтобы открыть свою сумку, но остановилась, почувствовав внезапное движение перед собой. Бруно Верди откинулся на спинку стула, так резко, что сначала она подумала, что он упал. Он сидел неподвижно, с широко раскрытыми, но невидящими глазами, его лицо теперь было поразительно белым на фоне искусственной угольно-черной шевелюры.


- Все в порядке, Бруно? - Спросил я. Гарри Джексон с любопытством посмотрел на него.


Верди внезапно моргнул и покачал головой, глубоко вдохнув. "Конечно


... конечно... " пробормотал он, качая головой. "Все в порядке... это ерунда. Я весь день был на ногах, вот и все. Я в порядке."


Мистер Чанг выглядел обеспокоенным. "У него кровяное давление. Я принесу тебе глоток воды, Бруно."


"Вы знали эту девушку, мистер Верди?" Спросила Кэти.


"Девушка?" Он моргнул, глядя на нее с озадаченным видом, как будто забыл, кто такая Кэти.


"Керри Власич". Она показала ему фотографию.


Он некоторое время смотрел на фотографию, затем просто сказал: "Да, я узнаю ее".


" Когда ты видел ее в последний раз? - спросил я.


Мистер Чанг поспешил вернуться с пластиковым стаканчиком, который Верди взял и поднес ко рту.


"Я не мог сказать", - сказал он наконец. "Они приходят и уходят, эти девушки. Приходят и уходят."


Позже, когда они покидали ресторанный дворик, Джексон рассказал им о некоторых персонажах.


"Бруно Верди - один из наших самых ярких арендаторов, и у него тоже есть некоторое влияние. Он председатель Ассоциации мелких торговцев Silvermeadow. Очень красноречив в вопросах безопасности и тому подобном. Он будет полезен, помогая нам организовать все, если дело дойдет до масштабных собеседований, бесед с персоналом и так далее."


"Я не сомневаюсь, что до этого дойдет, Гарри", - сказал Брок.


Они прогуливались по коралловым берегам лагуны, которая окружала вулкан.


"В какие часы работает центр?"


"Обычно с десяти до десяти для широкой публики. Офис управления с девяти до пяти-шести дней, но мисс Сигер пробудет там дольше этого. Здание закрывается ночью с одиннадцати до шести. В эти часы периметр охраняется, и внешний подрядчик приезжает по вызову с собаками, патрулирующими наружную площадку. В остальном наш центр безопасности постоянно укомплектован персоналом."


"Ладно, что ж, я не думаю, что мы сможем сделать намного больше сегодня вечером. Мы вернемся завтра утром в девять. Может быть, вы могли бы организовать нам доступ в блок один-восемь-четыре, чтобы мы могли начать наводить порядок. Мы, безусловно, захотим пройтись по магазинам, опросив персонал, и нам также нужно будет организовать обыск в центре."


" Обыск, шеф? - спросил я.


Он выглядел обеспокоенным. Кэти заметила, что он перешел на сленг полиции, обращаясь к Броку так, как будто тот был его старшим офицером.


"Это проблема?" - Спросил Брок.


"Не для меня, шеф, но это большая работа. Это огромное место. Как близко ты хочешь посмотреть?"


"Нам нужно найти место, где на девушку напали и раздели, и нам нужно найти ее вещи, ее одежду и сумку-лягушку".


"Если..." Джексон начал возражать, но Брок поднял руку, чтобы прервать.


"Хорошо, я принимаю твою точку зрения о том, что на нее, возможно, напали где-то в другом месте и привезли сюда только для уничтожения, но нам все равно нужно проверить".


"Конечно. Ну, для начала вам понадобятся планы этого места. Я приведу их в порядок, хорошо?"


"Это было бы очень полезно".


Наблюдая, как они пожимают друг другу руки, Кэти подумала, что Гарри Джексон, похоже, немного под кайфом. Может быть, подумала она, он все-таки скучает по грязному миру снаружи.


Ближе к полуночи Кэти отправилась домой долгим путем, обогнув Лондон по трассе М25 до перекрестка 25, под тихую музыку магнитофона Дианы Кинг. Уже слишком поздно встречаться с пилотом ее авиакомпании, который, вероятно, упаковывает свои боксерские шорты для очередной поездки в Лос-Анджелес или Клайпеду утром. Николь думала, что у них могли бы быть идеальные отношения, поскольку большую часть времени он был бы в отъезде, совершая кругосветные путешествия, в то время как она в равной степени отсутствовала бы, копаясь в лондонском мусоре. Ах, подумала Кэти, но как насчет одного уик-энда из шести, когда им все-таки удалось пообщаться? Может быть, они похожи на человека из gelati, неспособного справиться с потрясением реальности, обнаружив, что толщина глянца составляет всего микрон?


4


На следующее утро кати первым делом вернулся в участок на Хорнчерч-стрит и обнаружил констебля Мириам Сангстер в столовой, которая ужинала после ночной смены. В тусклом утреннем свете здание казалось менее мрачным, и чрезвычайная ситуация, казалось, миновала, на кухни возобновились поставки газа, а в воздухе витал успокаивающий запах жарящегося во фритюре мяса.


Сангстер произвела на Кэти впечатление энергичной, умной женщины с настороженным, скептическим взглядом.


"Они переключили меня на nights", - сказала она, вытирая рот бумажной салфеткой. "Все еще привыкаю к этому".


"Ненавижу эту смену", - сказала Кэти, намазывая масло на тост. " Ты слышал о девушке Власич? - спросил я.


"Да, люди говорили об этом. Гэвин... Сержант Лоури работает с вами, не так ли?"


"Мм. Но вы были предоставлены сами себе в течение некоторого времени, когда видели миссис Власич, не так ли? Я подумал, что мне лучше обсудить это с тобой."


"Есть ли проблема?" - Осторожно спросил Сангстер. "О том, что я сделал? Я написал довольно полный отчет."


Кэти почувствовала осторожность другой женщины, точно так же, как и в случае с Лоури, в разговоре с посторонним человеком. "Нет, нет. Без проблем, " заверила она ее. "Я видел отчет. Мне просто интересно, как вы сами относитесь к делу с отцом."


Сангстер покачала головой. "Было трудно сказать, не видя его или девушку. Со стороны матери было много страха, как будто она столько раз проигрывала это в своем воображении, теряя Керри из-за отца, что, когда это произошло на самом деле, она продолжала колебаться от неверия к абсолютной уверенности. Но компания, на которую он работает в Гамбурге, подтвердила, что он был за границей, в Польше, а не в Великобритании, работая на них над каким-то трубопроводным проектом."


"Да, я видел это в вашем отчете. Но у него были другие родственники в Гамбурге, не так ли? Они могли бы приехать за ней, я полагаю?"


" Да. И в компьютере тоже был Власич, в его досье значилось преступление на сексуальной почве, но это оказалось тупиком. Таким образом, без каких-либо других доказательств казалось проще предположить, что она уехала одна, вероятно, автостопом, и, вероятно, повидаться со своим отцом - она угрожала сделать это. Конечно, сейчас легко говорить... " заключила она, защищаясь.


"Нет, никто не предполагает, что ты должна была поступить как-то иначе, Мириам. Ты говорил с ее друзьями, не так ли?"


"Я видел двух из них в школе, Наоми и Лайзу. Миссис Власич сказала, что они были ближайшими друзьями Керри, но они ничего не знали. Они сказали, что понятия не имели, что она планировала сбежать, и они показались мне заслуживающими доверия. Наоми ярче из двух, Наоми Парр - я бы начал с нее, если вы хотите поговорить с ними. У них обоих тоже есть работа в Silvermeadow."


"Как они туда попадают? Это отличный способ."


"В центре курсируют специальные автобусы, которые привозят людей из близлежащих городов. Один проходит прямо мимо их школы и поместья."


"Удобно".


" Да. Вы видели миссис Власич, не так ли?"


" Да. Когда мы рассказали ей новости. Она была очень потрясена, конечно, многого не сказала."


" Ты упоминал Силвермидоу, не так ли? Она что-нибудь говорила об этом?"


Кэти заметила некоторую неуверенность в том, как Сангстер сказал это. "Похоже, это действительно потрясло ее, когда мы упомянули об этом. Казалось, тогда ее осенило. После этого она разошлась на куски. Почему?"


Сангстер поколебался, затем наклонился вперед. " Она упоминала остальных? - спросил я.


" Другие?"


Констебль нахмурилась и понизила голос. Гэвин скажет, что это чушь собачья, но о Silvermeadow ходят истории: пропадают молодые девушки, монстр в торговом центре и тому подобное. Миссис Власич, очевидно, слышала их, и она доверилась мне после ухода Гэвина. Эта мысль действительно привела ее в ужас."


"Никто не упоминал об этом. Этого нет в вашем отчете."


"Нет, конечно, нет. Это просто еще один из городских мифов. Знаете, как тот татуированный мужчина с петлей палача, которого якобы видели на каждой другой многоэтажной автостоянке между Глазго и Эксетером, или западноафриканский принц-каннибал, который питается тушеным мясом, и которого видел - действительно, на самом деле видел - друг друга половины населения Лестера с проткнутой носом детской берцовой костью."


Кэти улыбнулась. "Да, я знаю. И вы сами слышали истории о Silvermeadow, не так ли? До того, как Элисон Власич заговорила о них?"


"Да, я слышал их, но не по своей работе, а от моего партнера. Он школьный учитель, и ему рассказали о них ребята из его класса. Он сказал им, что это просто сказки, которые заново изобретают себя, как "Малыши в лесу", "Красная шапочка". Но дети не захотели этого. Они знали, что истории были правдой. Они услышали их от кого-то, кто на самом деле говорил с кем-то еще, кто был близким родственником того, кто был там в то время. Они были настолько убеждены, что он рассказал мне об этом, и я согласился проверить компьютер. И, конечно, в этом не было абсолютно ничего особенного. Я не смог найти ни одного сообщения о пропаже человека, в котором упоминалось бы о Silvermeadow. Я рассказала Гэвину об этом позже, и он посоветовал мне забыть об этом."


"Слышал ли он эти истории раньше?"


Констебль Сангстер закурил сигарету, размышляя. "Я так не думаю, не тогда, когда я впервые упомянул об этом. Но он снова заговорил со мной день или два спустя. Он поговорил с кем-то, кого он знает в Silvermeadow, с одним из тамошних сотрудников службы безопасности, и они сказали ему, что это чушь."


" Значит, они слышали об этом?"


"О да. Гэвин сказал, что они были действительно взбешены этим. Они даже подумали, что один из их конкурентов, возможно, намеренно распустил слухи. Вот почему он сказал забыть об этом. Только, - она выдохнула столб бледного дыма из уголка рта в сторону вытяжной решетки на потолке, - когда мне сказали, что ее выследили до Силвермидоу, у меня кровь застыла в жилах. Действительно, так и было. Я задавался вопросом, о чем, должно быть, думает миссис Власич."


"Да, я понимаю".


"Скажи мне, когда она умерла?" Они знают?"


"Мы еще не знаем наверняка, что это тело Керри, Мириам".


"О, перестань, Кэти. Когда она умерла?"


Кэти могла проследить за ходом мыслей, и она опустила глаза, чтобы отхлебнуть из своего чая. "Как-нибудь на этой неделе. Они не уверены."


"Так что это могло быть, скажем, в четверг", - тихо добавил констебль. "Возможно, она все еще была жива, когда я сказал ее матери, что это не имеет никакого отношения к Силвермидоу ..."


" Мириам, ты не могла бы...


"И я ни черта не сделал, чтобы проверить".


" Ты звонил людям, где она работала, не так ли? Никто ее не видел."


"Да". Мириам Сангстер с горьким привкусом раздавила сигарету и поднялась на ноги. "Это было действительно тщательно, не так ли?" Она развернулась, затем остановилась и обернулась. "Если ты сможешь не говорить Гэвину, что я тебе это рассказала, я была бы благодарна. Мы действительно должны продолжать работать вместе, когда все это закончится."


"Конечно". Кэти ободряюще улыбнулась. Было что-то слегка застенчиво-небрежное в том, как Мириам назвала его по имени, что заставило Кэти задуматься, делали ли они с Гэвином когда-либо больше, чем просто работали вместе.


В этот час воскресного утра автостоянка была пуста, здание выглядело таким же заброшенным, как огромный заброшенный цирковой шатер в щебеночной пустыне. Кэти припарковалась рядом с началом съезда со служебной дороги и спустилась к полосатому барьеру, где мужчина в окне контроля ненадолго оторвался от своей воскресной газеты, взглянул на ее удостоверение личности и кивком пригласил ее войти. Она шла по служебной дороге мимо первой зоны компактирования, лента на которой не тронута с прошлой ночи, и дальше, на звук металлического лязга, мужских голосов, внезапного лая собаки. Повернув за угол, она увидела синий уплотнитель, наполовину разобранный, белый комбинезон, ползающий по его расшатанным панелям на земле, собаку и ее проводника, работающих дальше вдоль служебной дороги. Мужчина в синем джинсовом комбинезоне с большим гаечным ключом в руках, по-видимому, был механиком, который разговаривал с криминалистом, уперев руки в бедра, лица которого Кэти не могла видеть. Она знала, что механик заметил ее, его глаза скользнули по ней, чтобы быстро оценить. Криминалист повернулся, чтобы посмотреть, на что он смотрит, и Кэти увидела черты лица индейца и узнала Леона Десаи.


Не было никаких причин, по которым сержант по связям с лабораторией не должен был присутствовать там. Брок, несомненно, настоял на этом, и Кэти должна была это предвидеть. Но она этого не сделала, и внезапный вид его там вызвал румянец на ее щеках. В последний раз, когда она видела его, он был на больничной койке, искалеченный при исполнении служебных обязанностей, и они расстались в плохих отношениях. Он лежал там со всем своим мученическим достоинством и совершенно справедливо обвинял ее в том, что она не доверяла ему. Она могла точно вспомнить его слова - ты так чертовски решительно настроена никому не доверять, - как будто это была преднамеренная политика с ее стороны, недостаток характера, а не ошибка. Она ушла под личным облаком, из-под которого ей потребовалось некоторое время, чтобы выползти.


Так что по правилам он должен был сейчас отвернуться и проигнорировать ее, но вместо этого он шел к ней. Он остановился в ярде от нее, посмотрел на нее своими твердыми темными глазами, не улыбаясь, и сказал: "Привет, Кэти. Рад видеть тебя снова."


Так ли это было? Неужели она прошла через весь этот самокопание без причины? Он казался совершенно искренним, искренне рад ее видеть. Она заметила маленький бледный шрам через его левую бровь и вспомнила, как сама говорила ему, не совсем беззлобно, что он больше не будет идеальным.


"И ты, Леон. Великолепно."


На его лице медленно появилась улыбка, и она поспешно спросила: "Как идут дела?", имея в виду его сломанную челюсть и ногу, но он ответил: "Пока ничего. Потребуется еще час или больше, чтобы разобрать эту штуку."


"Ах".


"Ты пришел на брифинг Брока? Чтобы попасть в центр отсюда, вам понадобится код безопасности. У тебя есть такой?"


Она покачала головой.


"Используй тот, который они мне дали. Два-один-восемь-девять. Хочешь записать это?"


"В этом нет необходимости. Это последние четыре цифры вашего телефонного номера."


"Ты прав. Потрясающая память." Он улыбнулся и вернулся к своей работе.


Она спустилась по служебному проходу, которым они пользовались предыдущим вечером, используя код безопасности, чтобы попасть в нижний торговый центр, как и раньше. Пустота и тишина были сверхъестественными, ни фоновой музыки, ни пения птиц, ни движения на эскалаторах, ни людей на сверкающем терраццо, но все же что-то, само присутствие здания, говорило: да, я все еще здесь, даже когда тебя нет, я все еще существую и, возможно, у меня есть секреты.


Затем из-за угла с жужжанием выехала уборщица на передвижной полировальной машине для пола. Здание вернулось на задний план, и иллюзия испарилась.


Кэти поднялась по бездействующему эскалатору в верхний торговый центр, миновала опустевшую рождественскую елку и посмотрела на 184-ю квартиру в соседнем торговом центре. Она заметила Гэвина Лоури возле витрины магазина, заполненной рекламными плакатами к Рождеству в торговом центре, скрывающими интерьер магазина, и предположила, что это, должно быть, то самое место. Он вытаскивал сигарету из пачки, и когда увидел ее, сказал: "Там хаос - электрики сеют хаос".


" Как долго ты здесь находишься? - спросил я.


" Пару часов. Пойдем, мне нужен кофе."


Они нашли неподалеку кафе, которое только что открылось, и сели снаружи, в зоне торгового центра, ограниченной низкой подстриженной живой изгородью в кадках. Само кафе было выложено плиткой, напоминающей турецкую баню, а у официантки, которая подошла к их столику, густые черные волосы были завязаны банданой, и на ней была алая блузка, которая могла бы наводить на мысль о чем-то восточном.


" Ты Соня? - Спросил я. Сказал Лоури.


"Это верно", - сказала она, подавляя зевок.


"Гарри Джексон сказал нам, что ты присмотришь за нами, Соня. Он сказал, что твой кофе лучший в торговом центре."


"О да. Я хорошо знаю Гарри. Значит, вы занимаетесь его бизнесом?"


Лоури кивнул и показал ей свое служебное удостоверение. "Вы будете видеть довольно многих из нас. Мы забираем на некоторое время вон то подразделение. Должно быть полезно для бизнеса. Наш босс - знаток кофе, не так ли, Кэти?"


"Это мило", - осторожно сказала Соня. "В любом случае, зачем ты здесь? Это связи с общественностью?"


Кэти смотрела, как Лоури рассказывает ей, показывает фотографию Керри, полный отвращения взгляд Сони, думая о том, сколько раз им придется проходить через это с сотнями владельцев магазинов, тысячами покупателей. Это повергло ее в депрессию, но Лоури, казалось, наслаждался этим. Он закончил чем-то, что звучало как приглашение к чату.


"Значит, ты сама с экзотического востока, Соня?"


"Да, Бермондси. Тогда о чем ты мечтаешь?"


Глядя вверх через тонированный акриловый свод высоко над их головами, Кэти уловила отблеск солнечного света на облаках, слишком слабый, чтобы конкурировать с теплой интенсивностью искусственного солнечного света в торговом центре. Мимо суетливо прошла группа пожилых людей, одетых в спортивные костюмы, спортивные повязки и ослепительно белые туфли, как будто они действительно говорили серьезно. Темп задавали бегуны трусцой, двигаясь немного медленнее, чем ходоки, хотя и более эффектно. На спинах у них был девиз SILVER MEADOWLISTS.


"Странное место, не правда ли?" Сказал Лоури, выпуская дым им вслед. "Конни в восторге от этого".


" Твоя жена? - спросил я.


Он кивнул.


- У тебя есть дети? - спросил я. Спросила Кэти.


"Когда я смотрел в последний раз", - сказал он небрежно. "По какой-то причине им здесь не понравилось. Теперь Конни приходит сама, когда они в школе."


" И ты знаешь Брена Гурни."


Лоури отвернулся от наблюдения за тем, как Соня готовит им кофе за стойкой. "Да. Раньше мы играли с ним в регби. И мы вместе прошли курс инспектора. Он занял первое место, а я был вторым. Я думаю, у нас много общего."


Кэти сомневалась в этом, но ничего не сказала.


"Как ты с ним работаешь, со стариком?" Лоури продолжил, голос стал более интимным. "Твой босс. Пристально следит за тобой, не так ли?"


" Не совсем."


"Хитрый старый хрыч, - сказал Брен. Близко."


"Это Брен так сказал?"


" Что-то вроде этого."


С тихим звоном браслетов seraglio появилась Соня с их кофе: наперсток эспрессо для Кэти, кофе латте для Лоури.


"Спасибо, дорогая", - сказал Лоури, затем обратился к Кэти: "Ты не знакома с нашим SIO, не так ли?"


"Форбс"? Нет, никогда о нем раньше не слышал. Гарри Джексон, казалось, не был впечатлен. Он тебе не нравится?"


Лоури мрачно улыбнулся. "Орвилл М. Форбс. Старушка Форбс. Не имеет значения, нравится он мне или нет, Кэти. Проблема в том, что, как всем хорошо известно в наши дни, в этих силах слишком много вождей и недостаточно гребаных индейцев. Итак, люди, которым платят за то, чтобы они думали об этих вещах, воображают, что могут превратить старых бумагомарателей вроде Forbes в заново рожденных угольно-лицевых детективов и руководителей крупных расследований." Он мрачно покачал головой. "Шанс Снежка. У него не было бы ни малейшего представления, с чего начать. И он это знает. Вот почему он убедил их привлечь вашего начальника, чтобы спасти его шкуру."


" Ты так думаешь? - Спросил я.


"Я уверен в этом. Он до смерти напуган тем, что провалит свое первое расследование крупного преступления на глазах у всего мира. Однажды он сказал мне, что у него повторяющийся кошмар. Он снова школьник, играет в крикет, стоит на дальнем поле, а длинный легкий бросок летит прямо на него, и он роняет его и проигрывает матч, и все его друзья, учителя и семья находятся там, чтобы увидеть это."


Они смотрели, как мимо марширует высокий пожилой мужчина с густыми бакенбардами и твердой спиной. На нем был вересково-зеленый твидовый пиджак "Харрис" и кепка в тон, и он размахивал сучковатой тростью, как лэрд, совершающий быструю прогулку по своей долине. Проходя мимо, он приподнял перед ними шляпу.


"Господи..." - Пробормотал Лоури. "Это место полно чудаков".


"Имеет ли это значение, насчет Forbes? До тех пор, пока он держится подальше от нас."


"Но он не сделает этого, он не может. Он ошеломлен неудачей и жаждет успеха. Он будет беспокоиться, и баловаться, и вмешиваться, и пичкать нас. Таким людям, как мы, приходится убеждать таких людей, как Forbes, в серой корке, через которую мы должны в конечном итоге подняться, если хотим когда-нибудь добиться старшинства в этой жизни, что они должны собрать вещи и убраться восвояси в Богнор."


"Как мы это сделаем?"


"Подвергая их стрессу. Они не любят стресс. Больше не могу этого выносить. Если вы нагружаете их стрессом, они вскоре начинают мечтать о досрочном выходе на пенсию ... или о чем-то другом."


" Что-то еще? - спросил я.


Лоури вытянул руки и провел ладонью по коротким волосам на затылке. "Мой последний босс скончался на работе, Кэти. Однажды утром его секретарша принесла кофе, и вот он уже лежит, растянувшись на своем столе, холодный, как вчерашний тост. Врач сказал, что инсульт, вероятно, вызванный стрессом." Он сделал паузу, взглянул на Кэти, затем взял стакан со сливочной жидкостью, который Соня поставила перед ним. "Мне нравится думать, что это был мой личный вклад в решение проблемы несбалансированного состава столичной полиции".


"Ты убил его стрессом?" Она уставилась на него, пытаясь разгадать выражение его лица.


Лоури облизал губы, затем позволил им сложиться в легкую улыбку. "Конечно, он этого не осознавал. Он думал, что я пытаюсь помочь."


Кэти решила, что это своего рода проверка ее чувства юмора. "Так, так. Значит, теперь ты хочешь убить Форбса таким же образом?"


Он задумчиво кивнул.


"Брок знает, ты знаешь", - сказала Кэти.


Это заставило его сесть. " Что? - спросил я.


"Что вам сказали сообщать напрямую в Forbes. Не сказав Броку. Форбс сказал тебе сделать это, не так ли?"


Лоури долго смотрел на нее, прежде чем снова появилась легкая улыбка. "Что заставило тебя подумать об этом?"


"Это пришло мне в голову прошлой ночью внизу, когда Веселый Гарри попросил тебя таким же образом обойти его босса".


Ухмылка Лоури стала шире. "У тебя есть преимущество в том, что ты женщина, Кэти. У вас будет свой собственный способ преодолеть серую корку. Они подтянут тебя во имя гендерного баланса. Но это не значит, что мы не можем протянуть друг другу руку помощи, не так ли?"


Кэти потягивала кофе, наблюдая за ранними покупателями, которые теперь двигались вдоль торгового центра. Через дорогу был книжный магазин, и возле него маленький мальчик изучал пирамиду книг о "Манчестер Юнайтед". Он не был похож на тип, который вы обычно встречаете возле книжного магазина: бейсбольная кепка, сдвинутая набок поверх длинноватых черных волос, мешковатая куртка и брюки, темные глаза, настороженные на худом бледном лице. И мобильный телефон, пристегнутый к его поясу, конечно. Незаменимый модный аксессуар для подростков. Она подумала, не является ли она свидетельницей одного из "исключительных мероприятий" Гарри Джексона в процессе, и она огляделась в поисках камеры "горячей точки", представляя Спиди в подвале, молча снимающего мальчика. Возможно, все это время он наблюдал за ней и Лоури, читая по их губам.


"Тогда как насчет Брока?" Сказал Лоури.


"Ты тоже хочешь убить его?" Я не думаю, что он сдался бы так легко, Гэвин."


"Однако, становится немного староват для этого жаворонка, не так ли? Почему он не выше DCI?"


"Он тот, кем хочет быть. Он не хочет проводить свою жизнь, председательствуя на собраниях."


Чушь собачья. Люди говорят такие вещи только тогда, когда у них нет выбора. Может быть, он однажды сделал что-то неприличное ..." Он откинулся назад, размышляя, поглаживая затылок. "Что-то, что они похоронили. Что-то, что могло бы снова проявиться, если бы он попытался подняться выше... Может быть, нам стоит поискать."


Кэти покачала головой, внезапно устав от всего этого. Она думала спросить его, что он думает о возможности того, что Керри Власич могла быть не единственной, кто исчез через синий уплотнитель, но теперь она решила ничего не говорить. "Забудь об этом, Гэвин. Пойдем, нам лучше посмотреть, как идут дела." Она встала и подошла к стойке, чтобы расплатиться с Соней.


Они нашли Брока сидящим за столом в задней части подразделения, без пиджака, с закатанными рукавами, разговаривающим по мобильному телефону, пока он подписывал форму заявки на планшете, который протянул ему клерк. Все вокруг него в блоке 184 быстро преображалось, и Кэти пришлось отступить, чтобы пропустить грузчиков со столами и стульями. Узоры, оставленные стеллажами и стеллажами для выставки товаров, снятыми со стен из картона, были затемнены увеличенными планами центра и прилегающей территории, расписаниями и таблицами с расписанием в виде сетки . Пара электриков возилась с лестницами в пустоте подвесного потолка, другие техники устанавливали компьютерные рабочие места. Дюжина мужчин и женщин в форме уже были там, стояли и болтали друг с другом, а вторая группа последовала за Кэти и Гэвином Лоури внутрь.


Брок кивнул, увидев, что они приближаются, закончил разговор и сказал: "Гэвин, помоги нашему менеджеру по действиям организовать поисковые группы там, хорошо? Нам нужно заставить этих персонажей двигаться. Кэти, ты случайно не видела Леона Десаи?"


" Да, десять минут назад."


"Как у него дела? Я не могу дозвониться до него по мобильному телефону - кажется, там внизу мертвая зона."


"Он думает, что еще час, прежде чем они закончат разборку машины. Я не думаю, что у них еще что-то есть."


"Хм. Ладно, что ж, мы не можем ждать. Давайте приведем это дело в движение." Его брови нахмурились в последний момент неуверенности. Кэти уже видела этот взгляд раньше. "Всегда трудно быть уверенным", - сказал он. "Зайди слишком рано, и ты не знаешь, какие вопросы задавать, слишком поздно, и след может остыть, ответы исчезли. Я бы хотел отдать им фотографии отца девочки, чтобы они повсюду таскали их с собой, но я не думаю, что мы можем ждать." Он хмыкнул и покачал головой, как бы отбрасывая сомнения, затем поднялся на ноги и призвал их к вниманию.


Он был хорош в этом, подумала Кэти, установив правильный баланс между распознаванием мрачного настроения расследования убийства и приданием им вкуса к охоте, которая может затянуться надолго. Он объявил, что патологоанатом теперь подтвердил личность тела как Керри Власич по ее стоматологической карте. Затем он очень кратко описал предысторию событий со спокойствием человека, который много раз ходил по таким следам раньше, и рассказал о мусоросжигательной установке и уплотнителе с едва заметной ноткой возмущения в голосе, чтобы паника была внедрена и сохранялась, даже несмотря на то, что им было запрещено упоминать эти подробности общественности, и прежде всего прессе.


Они начали бы с разделения своих сил: Гэвин Лоури взял бы часть, чтобы продолжить поиски, начатые командой SOCO, рассредоточившись по огромному центру и за его пределами по прилегающим автостоянкам и зонам обслуживания, остальные опросили бы персонал в магазинах.


Вопросы: имена, адреса и номера телефонов всех сотрудников; имена, адреса и номера телефонов всех поставщиков, которые осуществляли поставки между указанными датами; возможные появления девушки на фотографии в этот период или ранее; сообщения о любых необычных инцидентах в магазине или вокруг него в течение периода; сообщения о любых необычных инцидентах на служебных дорогах и в служебных коридорах в течение периода. Вопросы как с открытым, так и со скрытым умыслом, надеющиеся привлечь свидетелей, наблюдения, озарения, но также предназначенные для выявления несоответствий и сбора имен, которые будут сопоставлены с поименным списком известных преступников.


Затем Брок попросил Фила, их менеджера по мероприятиям, распространить планы, предоставленные Гарри Джексоном, и зачитать списки имен офицеров и разделов центра, которые будет охватывать каждый из них. Позже там будет сотрудник по экспонатам, читатель показаний и все остальные стандартные персонажи из актерского состава крупного расследования, если это действительно то, чем это должно было быть. Потому что, конечно, это все еще могло оказаться чем-то более простым и грубым, чем они предполагали. Размолвка, изнасилование, даже ограбление, совершенное импульсивно и легко раскрытое, уплотнитель - паническая импровизация.


Когда брифинг закончился, Лоури обратился к Броку: "Могу я на пару слов, шеф, не для протокола?" Его голос звучал нехарактерно неуверенно.


Брок поднял глаза. "Конечно". Он поднял брови, глядя на Кэти рядом с ним, которая начала отходить.


"Нет, я не против, чтобы Кэти это услышала. На самом деле я бы предпочел, чтобы она это сделала."


"Все в порядке. Я знаю проблему. У вас недостаточно людей, чтобы провести тщательный обыск."


Лоури пожал плечами. "Это правда".


"Сделай, что можешь, Гэвин, и как можно быстрее. Если убийца приложил столько усилий, чтобы избавиться от тела, шансы на то, что он оставил ее одежду, невелики. Также кажется маловероятным, что там могли быть пятна крови. Наш наилучший шанс заключается в том, что кто-то заметил что-то необычное, поэтому я хочу, чтобы ваша команда провела разумный поиск как можно быстрее, а затем присоединилась к остальным сотрудникам, проводящим собеседования."


"Конечно, я понимаю. Это не то, о чем я хотел тебя спросить. Это действительно неловко. Я нахожусь в несколько затруднительном положении."


Лоури уставился на свои ботинки. Брок ничего не сказал.


"Мистер Форбс попросил меня отчитываться перед ним на ежедневной основе, шеф. О ходе расследования. Без ссылки на вас. Я не чувствую себя комфортно из-за этого."


" Я понимаю." Брок выглядел раздраженным. " Ты сказал ему это? - Спросил я.


"Нет, сэр. В то время я не слишком много думал об этом. Мы знаем друг друга несколько лет, он и я. Но теперь я вижу, что поставил бы себя в ложное положение. Как шпион."


"Да... Хорошо, я поговорю с ним. Все в порядке?"


Лоури опустил голову. Дело в том, что он будет раздражен, что я упомянул об этом тебе. Я подумал, не могли бы вы сообщить ему, что вы затронули эту тему первым - прямо спросили меня, просили ли меня отчитываться независимо, и я был вынужден признать, что да."


Брок слегка фыркнул. "Хорошо", - сказал он. "Я сделаю это тактично".


"Спасибо, шеф. Большое спасибо."


Лоури кивнул и ушел. Оказавшись позади Брока, он оглянулся и одарил Кэти еще одной из своих настороженных улыбок.


"Ну", - проворчал Брок Кэти. " Что ты о нем думаешь? - спросил я.


"Я думаю, мы заставляем его нервничать. Брен, по-видимому, знает его. Может быть, тебе стоит спросить его. Лоури считает, что они очень похожи."


Брок уловил интонацию, поднял брови и вернулся к своим бумагам.


Позади него комната пустела, мужчины и женщины, как в форме, так и в штатском, собирали блокноты и наборы для интервью, направляясь на поиски отведенных им мест.


Кэти вернулась в поместье Герберта Моррисона после брифинга, ее задачей было узнать больше о Керри Власич. Она припарковалась на одном из парковочных мест для посетителей внутри Примроуз-Корт, обошла разбитый телевизор на земле и поднялась на первый этаж. Женщина, которую она не узнала, соседка, открыла дверь и провела ее внутрь.


Элисон Власич сидела в кресле, неподвижная и очень бледная. Когда она подняла лицо к Кэти, выражение ее лица было пустым, пустой взгляд означал, что ничто больше не имело значения. Она даже не узнала Кэти, которой пришлось объяснить, что они познакомились накануне. После десяти бесплодных минут Кэти поднялась на ноги. Соседка не смогла сообщить ей ничего полезного, и она ушла.


Она прошла по палубе доступа к следующему корту, "Крокус". Входная дверь Наоми была украшена рождественским венком из остролиста, эффект которого создавали ярко-красные пластиковые ягоды и блестящая надпись "ПОЗДРАВЛЕНИЯ со Святками", несколько подпорченная надписью the yobs graffiti gang, нанесенной на нее черным аэрозолем.


Женщина, открывшая дверь, немедленно отреагировала на удостоверение личности Кэти, как будто ждала ее. По мнению Кэти, ей было за шестьдесят, волосы были туго зачесаны назад, а очки в тонкой оправе придавали ей серьезный, слегка напряженный вид.


"Пожалуйста, входи", - сказала она, говоря мягко. "Мы подумали, придешь ли ты снова, после того, как узнали".


"Значит, ты знаешь о Керри? Миссис Парр, не так ли?"


"Нет, меня зовут Тейт. Я бабушка Наоми." Они пожали друг другу руки. "Да, мы слышали о кольце Керри прошлой ночью. Подобные новости быстро распространяются здесь. Мать Лизы знает соседей Власичей. Лиза пришла прямо сюда, и они с Наоми утешали друг друга допоздна. На самом деле Лиза осталась на ночь, и она только что ушла домой. Они так расстроены. Просто в это так трудно поверить. Керри была такой живой девушкой, такой полной жизни."


Она провела Кэти в гостиную, полную старой, но удобной мебели, и представила ее своему мужу, который с трудом поднялся на ноги, когда они вошли. Его правая рука затекла и была прижата к боку, из правого глаза текли слезы.


"Это полиция, Джек, как мы и думали", - сказала миссис Тейт, и он хмыкнул и указал на стул для Кэти. " Если ты хочешь знать, " продолжила она терпеливо и со знанием дела, " то мать Наоми, нашей дочери, скончалась пару лет назад ...


"Два года назад, в это Рождество", - перебил ее муж, хмуро глядя на свою замерзшую руку.


"И мы взяли на себя ответственность за трех девушек. Наоми и ее младшая сестра живут здесь с нами. Ее старшая сестра Кимберли в настоящее время в отъезде. Так вот почему ты находишь нас здесь с Наоми."


Кэти кивнула с сочувственной улыбкой. Она могла представить, сколько раз это объяснение было необходимо - социальному обеспечению, врачу, школам, любопытным соседям, родителям друзей девочек. "Извините, что беспокою вас, миссис Тейт. Я хотел бы поболтать с Наоми, если это не слишком расстроит ее. Вы тогда сами знали Керри?"


"О да. Керри часто бывала здесь."


- "Три мышелова", - подсказал Джек. Под его здоровой рукой на подлокотнике кресла лежала газета, сложенная в раздел о скачках.


Его жена слабо улыбнулась ему. "Однажды они устроили маскарадный костюм втроем: Керри, Лиза и Наоми. Они были близки. И как справляется бедняжка Элисон Власич?"


" В настоящее время не слишком хорошо."


"Я должен пойти и повидаться с ней. Мы знаем, каково это - потерять ребенка."


"Подари ей колокольчик. Попроси ее прийти сюда, " сказал Джек. "Ты знаешь, мне не нравится, что ты переступаешь через Примроуз. Грубые мужланы в этом суде. Это небезопасно. " Он пристально посмотрел на Кэти, готовый поспорить, если она захочет это отрицать.


" Ты говоришь, Керри была веселой девушкой?


"О да, очень живой, полный бобов".


" Горсть, " предложил Джек.


"Да", - согласилась Кэти. "У миссис Власич создалось впечатление, что Керри в последнее время вела себя немного бунтарски, не говорила ей, куда ходила, и так далее".


"Я бы не удивился. Женщине нелегко в одиночку справиться с бойким подростком." Миссис Тейт печально посмотрела на группу из четырех портретных фотографий в рамках, висевших на стене. "Нашей дочери пришлось воспитывать трех дочерей одной".


"Могли бы вы сказать, что она была достаточно предприимчива, чтобы отправиться одной к своему отцу в Германию?"


Миссис Тейт немного подумала. "Я бы не удивился. Это то, что она бы сделала."


"Боль в шее", - ворчливо сказал Джек Тейт.


"Не говори так, Джек. Не сейчас."


Он выглядел смущенным и склонил голову набок в знак признания выговора.


"Иногда ей нравилось дразнить Джека", - объяснила миссис Тейт. "На самом деле, это была не наглость. Еще больше приподнятого настроения. Значит, это то, что произошло? Она убежала, чтобы найти своего отца?"


"Мы пока не уверены. Упоминала ли она о нем при вас в последнее время? Может быть, планирует увидеться с ним на Рождество?"


"Нет, не для нас. Но спросить нужно было бы у Наоми. Она бы знала. Принести ее тебе?"


Когда она пошла за своей внучкой, Кэти сказала: "Должно быть, вам трудно, мистер Тейт, снова обзаводиться семьей".


"Мы справляемся", - натянуто сказал он. "Не беспокойся об этом. И мы не единственные. Вы были бы удивлены, узнав, как много нас, бабушек и пап, выстраиваются в очередь, чтобы забрать детей из игровой группы и школы. Так уж повелось в наши дни." Он мрачно посмотрел на фотографию пропавшей дочери. "Похоже, что-то случилось с поколением, стоявшим между ними. Ты знаешь, что это такое?" Он сердито посмотрел на Кэти, которая не была уверена, действительно ли он спрашивает ее мнение.


"Нет... не совсем. Что ты думаешь?"


"Понятия не имею. Ни малейшей зацепки."


Он покачал головой, сбитый с толку. Кэти поднялась на ноги и подошла взглянуть на фотографии на стене. Они образовали треугольник, мертвая дочь Тейтов наверху, три ее дочери под ней.


" Это Наоми? - спросил я. Спросила Кэти, указывая на старшую, яркую, жизнерадостно выглядящую девочку с длинными черными волосами, очень похожую на свою мать, стоящую на коленях между двумя тяжело дышащими золотистыми ретриверами.


"Нет, это ее старшая сестра, Кимберли. Наоми - средняя."


У нее были квадратные, более простые черты лица, темные волосы, коротко подстриженные, как у мальчика, упрямая линия рта. И пока Кэти смотрела на фотографию, девочка сама вошла в комнату позади нее и поздоровалась по подсказке своей бабушки. Затем она села, лицо бледное, глаза опущены, и миссис Тейт тихо сказала, что приготовит им всем по чашке чая.


"Ты хорошо себя чувствуешь, Наоми?" Сказала Кэти. "Должно быть, это был ужасный шок".


Девушка кивнула, не поднимая глаз.


"Нам очень нужна ваша помощь, чтобы найти того, кто мог это сделать".


"Готово...?" Девушка подняла глаза, чтобы встретиться со взглядом Кэти, ее голос был чуть громче шепота.


"Мы все еще пытаемся разобраться в деталях того, что произошло, Наоми, но представляется вероятным, что Керри была убита. Возможно, в торговом центре Silvermeadow или рядом с ним."


- Откуда ты это знаешь? - спросил я.


Кэти нахмурилась, удивленная вопросом. В Наоми было что-то упрямое, как будто она была полна решимости ни во что не верить без веских доказательств у нее под носом.


Ее дедушка тоже уловил нотки скептицизма в ее голосе и сказал: "Не будь дерзкой, юная леди".


"Что ж, это лучшее, что у нас есть на данный момент, указание на то, как она встретила свой конец", - сказала Кэти. "Почему? Тебя это удивляет?"


"Только мы были в Силвермидоу в тот день, в понедельник, когда она пропала, и мы ее там не видели".


" Мы? - спросил я.


"Лиза и я. Мы сели на автобус в четыре пятнадцать. Мы не видели Керри."


"Ты видела Керри в школе в тот день, не так ли, Наоми? Как она выглядела?"


Наоми нахмурилась, глядя себе под ноги. "Мы мало разговаривали".


"Она чем-то отличалась от обычной?"


Пожатие плечами.


"Говори громче, девочка, когда детектив тебя о чем-то спрашивает", - проворчал ее дедушка.


"Разве обычно она не пошла бы в Силвермидоу с тобой?" Кэти продолжила. "Разве она не назвала причину, по которой не пошла с тобой?"


Выражение лица девушки превратилось в хмурый взгляд, сосредоточенный на одном пальце ноги. "Мы собирались на работу. В тот день ее не было на концерте. Я не знаю."


"Тогда где вы двое работаете?"


"Лиза вытирает столы в ресторанном дворике, а я помогаю в сэндвич-баре, в основном по приготовлению".


Кэти подумала, случайно ли, что Керри, хорошенькая блондинка, была перед посетителями в своей короткой юбке и роликовых коньках, в то время как невозмутимая Наоми вернулась на кухню. "Дело в том, Наоми, что в тот день она пошла домой и собрала сумку, как будто собиралась куда-то уехать. Можно подумать, не так ли, что она сказала бы что-нибудь своим самым близким друзьям. Какой-нибудь намек, не так ли?"


Тишина.


Джек Тейт сказал: "Говори громче, девочка", - постукивая кончиками пальцев по газете.


Миссис Тейт вошла в комнату с подносом. Она поставила его на стол, наклонилась рядом с Наоми и обняла ее за плечи. "Давай, любимый", - убеждала она. "Постарайся подумать".


Девушка безжалостно уступила. " Да. Она рассказала нам. Она сказала, что собирается уехать."


Миссис Тейт отстранилась, выглядя обеспокоенной.


Кэти сказала: "Это не то, что ты сказала офицеру, который приходил к тебе раньше, не так ли, Наоми?"


"Она взяла с нас обещание никому не рассказывать, понимаете. Она сказала, что собирается в Германию, чтобы погостить у своего отца."


"О, черт возьми", - пробормотал Джек Тейт. Его пальцы внезапно перестали постукивать по газете.


"Ну, что еще я мог сделать?" Наоми вызывающе посмотрела на него, и Кэти мельком заметила, как его взгляд встретился со взглядом его внучки, а затем скользнул в сторону, так что на мгновение она показалась взрослой, той, на ком лежит сложная ответственность.


" Она договорилась об этом со своим отцом? - спросил я. Спросила Кэти. - Он собирался где-то с ней встретиться? - спросил я.


"Я так не думаю. Она сказала, что это будет сюрприз. Она сказала, что скопила достаточно денег, чтобы купить билет на паром до Ла-Манша."


" Только лодка? Она собиралась добираться автостопом?"


"Я думаю, да. Но она не сказала нам, что именно она планировала, как будто это был секрет. Только то, что она собиралась повидаться со своим отцом. Но мы думали, что это то, что она планировала сделать, добраться автостопом."


Ее бабушка печально покачала головой. "О, это ужасно, Наоми. Такая молодая девушка сама по себе! Ты не пытался остановить ее? Пообещай мне, что ты никогда не сделаешь ничего настолько глупого."


Наоми проигнорировала ее. "Она сказала, что после того, как доберется до Германии и во всем разберется, она позвонит своей маме и успокоится. Но мы не должны были ничего говорить, никому."


Миссис Тейт передала по кругу их чашки с чаем, слегка суетясь, успокаивая, убирая газету мужа и надежно ставя его блюдце на специальный резиновый коврик, прикрепленный к подлокотнику кресла. "Они хорошие девочки. Они усердно работают и делают все, что в их силах, сержант. Ты не можешь винить их. Но я просто хотел бы, чтобы ты рассказала нам, любимая. Я действительно хочу."


Девушка опустила голову, сдерживая любой ответ.


"В любом случае, ты хочешь помочь нам сейчас, не так ли, Наоми?" Сказала Кэти.


"Конечно, она знает!"


Наоми слегка неохотно кивнула.


"Я бы хотел отвезти тебя, и Лизу тоже, в Силвермидоу, и попросить тебя показать мне окрестности. Покажи мне места, где вы с Керри любили проводить время, людей, которых ты там знаешь. Ты сделаешь это?"


"Хорошо". Эта идея, казалось, немного приободрила ее.


"Конечно, она согласится!" Миссис Тейт раздала по кругу песочное печенье, желая, чтобы у Наоми был шанс загладить свою вину.


"А как насчет сумки Керри, той, что в виде лягушки, ты знаешь, откуда она ее взяла?"


"Да, место в торговом центре. Магазин сумок."


"Хорошо. Может быть, ты сможешь помочь мне найти еще один такой же."


"Вот так-то, старушка", - сказал Джек, немного придя в себя, поднося чашку ко рту и дуя на чай.


Лиза жила в Джонкуил-Корт, отличавшемся от Крокуса разбитым детским игровым оборудованием, загнанным в высокий забор из сетки в одном углу. Она была более бледной, менее уверенной версией фотографии Керри, с такой же длиной светлых волос, подстриженных таким же образом, как будто она была похожа на свою подругу. Она подтвердила аккаунт Наоми практически слово в слово и согласилась прийти в Silvermeadow при условии, что Наоми тоже пойдет.


Когда Кэти отвезла девочек обратно к своей машине, она прокрутила это в уме. Они оба, казалось, были уверены, что Керри планировала удивить своего отца. Или, возможно, чтобы проверить его, подумала Кэти, уловив кое-что из сказанного Лизой, что Керри боготворила своего отца и находила оправдания его отсутствию. Чтобы девушка знала, как только он откроет входную дверь и увидит ее стоящей там, она поймет по выражению его лица, действительно ли он любит ее. Что, если бы он узнал об этом заранее? Может быть, она написала, намекая на свои намерения, и он попытался остановить ее. Или, может быть, она добралась до него, и он попытался вернуть ее.


Но полиция Гамбурга подтвердила, что компания, в которой он работал, была совершенно уверена, что Стефан Власич находился в Польше в течение всего периода, когда Керри пропал. Он все еще был там, ожидая самолет, который теперь доставит его сюда, чтобы похоронить свою дочь, и у них будет шанс взять у него интервью, когда он прибудет. Более простым объяснением было то, что она начала путешествовать автостопом, и кто-то подобрал ее по пути, чтобы сделать доставку в Silvermeadow. Кто-то, кто убил ее, а затем использовал самый простой и анонимный из доступных способов избавления.


Кэти собиралась отправиться с двумя девушками, когда зазвонил ее телефон. Это была Мириам Сангстер.


"Могу я поговорить с вами еще раз?" - сказал констебль.


"Я думала, ты уже сменилась с дежурства, Мириам", - сказала Кэти.


"Я все еще здесь. Я хотел тебе кое-что сказать. Это не займет много времени, но это довольно срочно."


"Я сейчас недалеко отсюда, но со мной в машине девочки, Наоми и Лиза. Полагаю, я мог бы позвонить в участок."


"Нет, не входи. Я встречу тебя за углом на хай-стрит, возле почтового ящика на столбе возле почтового отделения. Для тебя так будет быстрее. Я займу всего минуту."


Кэти нашла нужное место и припарковалась на двойной желтой линии, ведя бессвязный разговор с двумя девушками на заднем сиденье. Она спросила, у кого из них лучшая работа, и они неохотно объяснили, в чем плюсы и минусы. "Керри" казалась самой гламурной и веселой в своем костюме и макияже, разговаривая с клиентами, проносясь на коньках. Но через некоторое время коньки становились жесткими для ног, и иногда у нее появлялся клиент, который приставал к ней. Нет, ничего особенного, просто иногда она становилась возмутительницей спокойствия, в то время как у Лизы и Наоми этого было не так много.


Затем Кэти заметила Мириам Сангстер, уже без формы, переходящую зебру впереди и спешащую к машине. Она вышла и подошла, чтобы встретить ее перед окном почтового отделения.


" Извините, " сказал констебль. У нее был тот же упрямый, озабоченный вид, что и у Наоми. "Я думал, ты захочешь это знать".


"Стреляй дальше".


"Хорошо". Она сделала глубокий вдох, затем начала, говоря тихо, хотя улица была пустынна этим холодным воскресным утром. "Когда я пытался проверить этот слух, о Силвермидоу, помнишь?"


"Да".


"Я проверял пропавших без вести, и там вообще не было никаких ссылок на центр. Но этим утром, после нашего разговора, я попробовал другую линию. На самом деле это очевидно. Я вызвал все отчеты, которые мы получили от Silvermeadow. Их было немного, учитывая его размеры. Пара таранных рейдов, несколько десятков магазинных воров, которых решили привлечь к ответственности, несколько автомобильных краж, несколько сердечных приступов, один со смертельным исходом, при котором мы присутствовали, и тому подобное."


"Да, это в значительной степени то, что они нам сказали. Продолжай."


"Потом я наткнулся на Норму Джин". Она задержала дыхание, как будто воспоминание было тревожным. "Она была настоящей занозой. Молодой, как мы думали, моложе шестнадцати, и бродяга. Я помню, как она доставляла здесь неприятности пару лет назад, выпрашивая, домогаясь. Затем, когда погода стала прохладной, ей приглянулся Silvermeadow, и она начала доставлять там неудобства. Нас вызывали пару раз. Я присутствовал там однажды - ее нашли в женском туалете, без сознания, с иглой в руке и чужой сумочкой на полу рядом с ней. Ее поместили в приют, затем в тюрьму для несовершеннолетних. Но она продолжала возвращаться. Команда юных правонарушителей на некоторое время взяла ее под свое крыло, но никто не мог с ней по-настоящему справиться. Она была как головная боль, которая не проходила. И вот однажды кто-то в столовой спросил: "Что случилось с Нормой Джин?" И мы поняли, что головная боль, казалось, исчезла. Никто не слышал о ней неделями. Это было чудесно."


" Она не числилась пропавшей без вести?"


"Ни за что. Всем было наплевать. Я только что звонил ее последнему социальному работнику. Она сказала то же самое. Где-то в марте Норма Джин перестала доставлять беспокойство, и все вздохнули с огромным облегчением. Она пыталась проследить за этим, но ничего не смогла выяснить. Теоретически, Норма Джин все еще находится под нагрузкой."


Сначала Кэти ничего не сказала, не желая показаться пренебрежительной. Мириам Сангстер явно принимала это очень близко к сердцу.


"Да, все в порядке, " сказал констебль, " есть сотни джинсов "Норма", тысячи".


"Наверное, она просто ушла, Мириам. Решила пойти туда, где ее не так хорошо знали."


" Да. Но все же, я думал, наши записи показывают, что из Silvermeadow никто не исчезал. Теперь я не могу быть уверен, не так ли?"


"Вот что я тебе скажу. Я проверю ее по записям службы безопасности Silvermeadow. У них может быть на нее что-то, чего нет у нас."


"Спасибо".


"И дай мне знать, если найдешь что-нибудь еще. Вы сказали, что миссис Власич слышала какие-то истории в больнице?"


"Да, но я думаю, она что-то перепутала. Повар услышал это от медсестры, которая предположительно слышала, как пожилая женщина сказала, что потеряла свою маленькую дочь в Силвермидоу. Звучало как классический материал из городских мифов."


"Да, ну, честно говоря, я бы забыл об этом. Ты сделал все, что мог."


Другая женщина неохотно кивнула, все равно испытывая облегчение. "Надеюсь, ты скоро что-нибудь получишь".


Девушки, казалось, немного оживились, оказавшись под пятнистым искусственным солнцем торгового центра, как будто здесь они чувствовали себя как дома, в то время как Кэти испытывала то же чувство дезориентации, что и раньше. Теперь здесь снова было полно людей, но не так, как на городской улице, спешащей мимо, избегая зрительного контакта, а расслабленной толпой, какую, возможно, можно встретить на ярмарке или празднике, разделяющей некое подразумеваемое чувство общности и благополучия. И все же здесь, казалось, не было ничего существенного, никаких отношений и уз, которые можно было бы надеяться обнаружить между людьми на реальной улице или в городе. Здесь все были на плаву, скользя по фантазии. Она вспомнила замечание Бо Сигера об акулах, следующих за косяками. Акула легко может пройти здесь незамеченной.


Они шли по главному торговому центру, девушки показывали магазины, где им нравилось выставлять витрины, персонажей, которых они знали в лицо или по репутации, и постепенно шок от убийства Керри, казалось, выветрился из их памяти, как будто время и реальность остановились в волшебной роще, и вся непреодолимая грязь жизни растворилась в сияющем золотом свете. Время от времени их взгляды притягивались к сверкающей витрине магазина, и Кэти останавливалась рядом с ними и оказывалась втянутой в их разговор, рассматривая какую-нибудь милую вещь, которая никому из них не была нужна. Затем ей пришлось бы отвернуться и вспомнить, что они должны были делать, и заставить их снова двигаться. Убаюканный ароматным воздухом, музыкой, не слишком громкой или слишком тихой, но в самый раз, было трудно представить, что здесь действительно могло произойти что-то неприятное - похищение, убийство. Здесь зародышевая фигура, ожидающая мусоросжигателя, была не более чем химерой, дурным сном.


Они некоторое время стояли на балконе с видом на ресторанный дворик, слушая звуки фонтанов и водопадов, доносящиеся из тропического леса по эту сторону лагуны, и девушки показали, где они работают, и другие продуктовые лавки, которые образовывали периметр площадки. Между мексиканским "Питом" и "Уткой по-пекински" располагалась газировочная фабрика, оформленная как прилавок американской аптеки - из нержавеющей стали и красных кожаных стульев. Затем была блинная Белоснежки, и они на мгновение замолчали, наблюдая за девушками на роликовых коньках, умело скользящими на длинных ногах между столами.


Они спустились на эскалаторе и вышли на берег вулканической лагуны. Там стоял полицейский в форме и разговаривал с одним из местных, который объяснял, что произошло.


"Да, ну, сначала ты получишь предупреждение о подземных толчках и грохоте, смотри".


"Верно, верно". Офицер серьезно кивнул, как будто это было важным доказательством.


"Ну, тогда твоя вода начинает двигаться, зловеще справа, и ты слышишь пение испуганных птиц." Затем начинается извержение - с горы доносится грохот, затем с вершины вылетают дым и искры, а через некоторое время по склонам начинает стекать расплавленная лава."


"Расплавленная лава! Ты меня разыгрываешь."


"Нет, прямо сейчас. Конечно, это не твоя настоящая расплавленная лава, естественно. Видите, это иллюзия, созданная цветными огнями, скрытыми по бокам вулкана. Но это убедительно. Затем вода вспенивается, и вон то местное каноэ переворачивается в воздухе и тонет под волнами, как будто его засосал водоворот. Ты должен это видеть, приятель. Вы будете впечатлены. Приведи сюда своих приятелей ровно через час."


"Да". Полицейский задумчиво кивнул. Кэти могла представить сцену в тот день: маленькие дети и бабушки жаловались, что им ничего не видно из-за всех этих громадных полицейских в первом ряду.


Но Лизе и Наоми это наскучило. Они столько раз видели извержение вулкана Мауна-Лоа. Они повели Кэти в дальний конец ресторанного дворика, где произошел резкий скачок от Тихого океана к "Арабским ночам Али Бабы". Большие горшки, принадлежащие Сорока разбойникам, стояли у входа в Гранд Базар, название которого было написано неоновыми буквами в арабском стиле над входом, похожим на пещеру, и охранялся манекеном в тюрбане с флейтой, застывшим в момент, когда он вытаскивал кобру из корзины.


"Есть ли в Аравии заклинатели змей?" Спросила Кэти, затем по выражению лиц девочек поняла, что вопрос не имеет смысла.


Внутри Базара уровень освещения резко упал, маленькие прожекторы сверкали, как звезды, на фоне черного потолка - тема, принятая во многих магазинах. Они были явно нацелены на рынок подростков - бутики с яркими футболками, магазин Doc Martens, популярные компакт-диски, зал игровых автоматов и салон, предлагающий сложные концепции в области причесок и пирсинга частей тела.


Казалось, здесь что-то происходит, голоса перекрывали общий шум. Двое полицейских в форме, мужчина и женщина, разговаривали с взволнованным арендатором игрового зала, чернокожим мужчиной с дредами.


"Смотрите!" - заорал он на них, размахивая руками, позвякивая золотыми браслетами на запястьях. "Вы все думаете, что каждый чернокожий парень, носящий немного золотых украшений, ворует вещи или продает наркотики, не так ли? Вот что это такое, не так ли?"


"Пожалуйста, говорите потише, сэр", - сказал мужчина-офицер.


"Нет, я не заткнусь", потому что это правда, не так ли? Я получаю это все время, не так ли? Вы думаете, я продаю этим детям наркотики, не так ли?"


" Это ты? " вмешалась женщина.


Повсюду вокруг них в подразделении мальчики-подростки отходили от автоматов, в которые они играли, и ускользали в торговый центр. Среди них Кэти увидела мальчика, которого видела тем утром возле книжного магазина. Он оглянулся через плечо, затем перешел на бег и исчез в толпе.


"Держись, оставайся на месте". Мужчина-офицер оставил своего коллегу и подошел к двум мальчикам, пытавшимся уйти. Он наклонился вперед и заговорил с ними. Один из них пожал плечами и неохотно начал выворачивать карманы.


Кэти не знала офицеров. Женщина пыталась что-то сказать оператору игрового зала, который теперь принял преувеличенную позу молчания. Кэти подошла и показала женщине свое удостоверение. " Могу я помочь? - Спросил я.


"Нет, все в порядке". Женщина улыбнулась. Она казалась спокойной и владеющей собой. "Мы получили некоторую информацию относительно мистера Старки, и мы просто убеждаем его закрыть магазин, чтобы мы могли поговорить с ним. Мы справимся, спасибо."


"Какая информация?" - крикнул мужчина. "О чем ты, блядь, говоришь?"


"Следи за своими выражениями, Уинстон", - резко сказала женщина-констебль.


Кэти повернулась к девушкам, и они продолжили свой путь через Базар, пока темный торговый центр не вывел на небольшую площадь, с которой другой ряд эскалаторов вел вверх, к свету и еще одной резкой смене обстановки. Здесь они находились на галерее с большими обзорными окнами вдоль одной стены, откуда открывался вид на развлекательный центр и бассейн. Там, внизу, было оживленно, полно маленьких детей со своими папами, бабушками и дедушками, которые сидели под пальмами и полосатыми зонтиками на астротурфе и ободряюще махали телам в прибое, дети скользили по извивающимся разноцветным внутренностям водяных желобов, беззвучно вопя за стеклом. И там тоже был прибой, вырывающийся из волновой машины в глубоком конце огромного бассейна и растекающийся по его поверхности, чтобы, наконец, накрыться на песчаном пляже.


"Ты поднимаешься сюда, не так ли?" Спросила Кэти, глядя на скамейки для зрителей вдоль галереи.


"Иногда, когда у нас перерыв на работе".


"Что, чтобы посмотреть на симпатичных парней?" Предложила Кэти.


Лиза хихикнула, и Наоми неодобрительно посмотрела на нее.


- Что там, внизу? - спросил я. Спросила Кэти. Справа она могла видеть магазины главного верхнего торгового центра, но слева галерея продолжалась в конце развлекательного центра, затем сужалась до ряда стеклянных дверей.


"Это тренажерный зал и фитнес-центр", - небрежно сказала Наоми.


" Мы можем войти? - спросил я.


"Если ты хочешь".


За стеклянными дверями общественная галерея продолжалась в виде более узкого моста, с одной стороны которого открывался вид на корты для игры в сквош, а с другой - на спортивный зал, полный тренажеров. Пол этих залов был всего на несколько метров ниже уровня галереи, и люди, тренирующиеся внизу, казались почти такими близкими, что их можно было потрогать. Они немного постояли, наблюдая за парой молодых женщин, умело гоняющих мяч по одному из кортов для игры в сквош, затем повернулись, чтобы увидеть мускулистого мужчину через другое окно, колотящего по кожаным ручкам тренажера, в котором он лежал. Он был почти прямо под ними, капли пота были видны на его теле, когда он поднимался и опускался, выражение интенсивного усилия на его лице, когда колонна гирь за его головой поднималась и опускалась с каждым стоном.


Он резко остановился, открыл глаза и сел. Затем, как будто почувствовав, что за ним наблюдают, он повернул голову, посмотрел вверх и хитро усмехнулся Кэти и девочкам. Она наблюдала, как его глаза по очереди обследуют каждое из их тел, и она отвернулась от зеркала, и они пошли обратно тем же путем, каким пришли. Она заметила красный румянец на щеках Лизы и увидела, как Наоми что-то пробормотала ей на ухо, что заставило другую девушку отстранилась с жалобным: "Наоми!"


"Итак, куда еще ты ходишь?" Спросила Кэти.


"Это, пожалуй, все", - ответила Наоми. "Иногда мы ходим в кинотеатр в нижнем торговом центре, сразу за ресторанным двориком в другую сторону. У них восемь экранов."


" Десять, " поправила Лиза.


Наоми пожала плечами.


"Здесь есть какие-нибудь пабы, клубы?"


"Да, за кинотеатром, но мы туда не ходим".


" Никогда?"


Они покачали головами.


"Приходят ли парни в ресторанный дворик из паба?" Вы слишком много выпили?"


"Служба безопасности очень заинтересована в этом. Мистер Джексон."


" Вы знаете мистера Джексона, не так ли? - спросил я.


"Он милый", - сказала Лиза. "Он дарит нам сладости и ваучеры на предлагаемые товары".


Наоми закатила глаза. Большое дело.


"А как насчет магазина, где Керри купила свою сумку?"


"О да, это на этом уровне. Мы отведем тебя туда."


По пути их остановила седовласая женщина, которая хотела, чтобы они подписали петицию. Несмотря на свой маленький рост, она была грозной, и ее нелегко было обойти. К ее кардигану было приколото удостоверение личности с печатью, которое закрывало значительную часть ее груди из-за длины надписи и размера букв:


ХАРРИЕТ РАТТЕР, ПРЕЗИДЕНТ АССОЦИАЦИИ ЖИТЕЛЕЙ СИЛВЕРМЕДОУ.


Женщина просияла, глядя на Кэти. "Мы ходатайствуем о значительных улучшениях в выборе музыки, которая звучит здесь, в центре", - оживленно сказала она с пронзительным акцентом местных жителей. "В настоящее время он однообразен и пресен, и мы настаиваем на том, чтобы руководство сделало более продуманный выбор, включающий смесь классических и популярных произведений, отобранных демократически избранным комитетом".


" Ассоциация жильцов?" Сказала Кэти. "Здесь действительно живут люди?"


"Ага, ну, нет, не совсем. У нас было много споров по поводу этого слова. Многое. Миссис Раттер подняла бровь и поджала губы таким образом, что можно было предположить, что было сказано немало глупостей, прежде чем возобладал ее собственный взгляд на этот вопрос. "Видите ли, на самом деле нет подходящего слова для того, кто мы есть. Мы здесь не живем, нет, конечно, нет. Никто не мог бы здесь жить." Она огляделась с улыбкой на абсурдность этой идеи. "Мы приехали отовсюду, многие издалека. С другой стороны, мы не просто клиенты , пользователи или заинтересованные стороны - такие ужасные условия! Видите ли, мы приходим сюда не только для того, чтобы что-то купить. Мы играли с друзьями Silvermeadow, но это звучит как детский дом, вам не кажется, или зоопарк. Мы просто неравнодушные граждане, для которых Silvermeadow стал чем-то вроде фокуса в нашей жизни, и нам пришло в голову, после того как мы неоднократно сталкивались друг с другом в подобных ситуациях, что нам следует создать ассоциацию."


"Понятно", - кивнула Кэти, подумав, что это может иметь свое применение. "И ты президент".


" Да. Вот, позвольте мне дать вам одну из наших брошюр. Возможно, вам будет интересно присоединиться к нам. Вы найдете заявление о нашей миссии на второй странице и раздел "Заявка на членство" в конце. За последние восемнадцать месяцев мы одержали здесь немало побед в области улучшений и получили огромное удовольствие от процесса." Она воинственно усмехнулась и сунула листовку в руку Кэти. " А петиция? - спросил я.


"Я подумаю об этом", - сказала Кэти. "У меня действительно не сложилось представления об этой музыке".


"Мы подпишем", - сказала Наоми. "Музыка - дерьмо".


"О". Миссис Раттер была поражена, но только на мгновение. "Это мило, дорогая. Вот ты где."


Они перешли в магазин сумок, где нашли последнюю оставшуюся сумку-лягушку, идентичную, по словам девочек, той, которую Керри купила на свой прошлый день рождения на деньги, присланные ее отцом. Кэти купила его, и они вернулись в торговый центр.


"Хорошо", - сказала она. "Теперь я хотел бы познакомить вас со своим боссом, старшим детективом-инспектором Броком".


Их лица вытянулись.


"В чем дело? Он тебе понравится."


" У нас ведь не неприятности, правда? Сказала Наоми.


"Нет, все в порядке. Я думаю, он поймет, почему ты сделал то, о чем просила Керри. Но он захочет услышать это от тебя."


"Он большая шишка, не так ли?"


" Да. Он один из лучших детективов Скотленд-Ярда, Наоми. Если кто-то и собирается выяснить, что случилось с Керри, то это сделает он."


"Меня тошнит", - сказала Лиза и посмотрела на него.


"Прошлой ночью ей стало плохо", - сказала Наоми. "Это был слух о Керри. С тех пор она ничего не ела. Ни у кого из нас не было."


"Ну, послушай, почему бы тебе не пойти со мной на встречу с мистером Броком, и ты можешь присесть там, и мы приготовим тебе что-нибудь вкусненькое поесть и выпить, и ты почувствуешь себя намного лучше".


Фил, менеджер мероприятий, теперь прочно обосновался за столом прямо у входной двери, так что никто не мог прийти или уйти, не отметившись в его электронных таблицах и расписаниях. Кэти отчиталась перед ним вместе с девушками на буксире, пристально глядя широко раскрытыми глазами на всю активность внутри магазина. Она усадила их рядом с Филом и взяла бумажный стаканчик с водой для Лизы, затем прошла через помещение к столу Брока, который теперь выглядел значительно более загроможденным. Он оторвал взгляд от бумаг, которые читал, и жестом пригласил ее сесть.


"Прогресс?" - спросила она.


"На данный момент у шести сотрудников есть записи, один многообещающий". Он передал ей факс через стол. "Эдди Тестор, шесть месяцев за нападение и причинение ущерба два года назад. Ярость на дороге - он заставил другого водителя остановиться, а затем превратил его машину в груду мусора парой пятифунтовых гирь, которые случайно оказались у него с собой. Предложил злоупотребление стероидами для смягчения последствий. Он работал в развлекательном центре спасателем и инструктором по плаванию, основываясь на ложных рекомендациях и удостоверениях. Гэвин Лоури сейчас берет у него интервью на Хорнчерч-стрит."


- Он закончил здесь обыск? - спросил я.


"В значительной степени. Несколько из них все еще проверяют снаружи."


"Это было быстро".


"Да, он не тратит времени даром. Я направляюсь посмотреть, как у него дела, но я хотел бы поговорить с друзьями Керри, узнать, брала ли она когда-нибудь уроки плавания у этого персонажа."


"Я только что привела их, " сказала Кэти, " Наоми и Лизу".


" Они здесь? Ты, должно быть, прочитала мои мысли, Кэти."


Она рассказала ему об изменении их истории, показала ему зеленую сумку-лягушку и упомянула о физическом сходстве Лизы с Керри. "Я подумал, если бы мы хотели провести реконструкцию..."


"Да, да. Хорошая идея." Он на мгновение задумался. "Я поговорю с ними".


"В настоящее время они немного перегружены. Я мог бы организовать для них какой-нибудь ланч."


Она привела их сюда. Наоми торжественно пожала руку Брока, но когда он наклонился через стол, чтобы взять руку Лизы, она начала издавать негромкие глотательные звуки и внезапным движением головы выбросила комок кашеобразного материала на середину его стола. Кукурузные хлопья и тосты, отметила Кэти. Итак, она позавтракала.


"Оооо..." - взвыла девушка, и Брок, выглядевший добродушно-беззаботным, как будто это происходило всегда, пробормотал: "Ну вот, ну вот. Не волнуйся." Он воздержался от вытирания брызг со своей рубашки и брюк спереди, пока Кэти усаживала девушку и давала ей салфетки.


"Может быть, нам стоит отвезти Лайзу домой", - сказала Кэти.


5


Кати начинала чувствовать, что она обречена бесконечно повторять это путешествие взад и вперед, между двумя мирами, Силвермидоу и Гербертом Моррисоном, которые никак не могли сосуществовать, как кто бы это ни был, бог порогов, который смотрел в обе стороны одновременно. Или паромщик, который перевозил мертвых через реку в Аид. Вопрос был в том, кто из них на самом деле был Аидом, в данном случае?


Она проводила Лайзу в целости и сохранности до ее квартиры, на коврике у порога которой было написано "БАС", и выглядело это так, как будто оно было приобретено у местного жителя.


Затем она отправилась на Хорнчерч-стрит, чтобы посмотреть, как сержант Лоури целуется с хаммером. Когда она пришла, Гэвин отдыхал от своих усилий, ужиная чаем из пластиковой чашки и выглядя задумчивым, особенно когда он заметил Кэти.


"Он псих", - заметил он беззлобно. "Сначала ты этого не осознаешь. Но затем начинают мигать сигнальные огни: повторения, забывчивость, смещения."


" Перемещения?"


"Да. Например, теперь он задумывается об этом, есть другой парень, которого он видел, присматривающимся к девушкам, другой культурист, другой стероидный наркоман. Не он, конечно."


"Ах. Что ж, Брок скоро должен подойти. Он разговаривает с одной из школьных подруг девушки. Возможно, она что-то знает об этом парне."


"Хм. А как насчет тебя? Чем ты занимался?"


"Только это. Школьные друзья. Теперь они признают, что Керри планировала сбежать, чтобы повидаться со своим отцом."


"Так как же она оказалась в компакторе Silvermeadow?"


"Совершенно верно".


" Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать? - спросил он и медленно допил свой чай.


"Не думаю так".


Он устало вздохнул, раздавил чашку в кулаке и выбросил осколки в мусорное ведро. "Ну что ж. Такова жизнь." Он повернулся и пошел прочь.


Кэти поехала обратно по тихим воскресным улицам, затем по линк-роуд до автострады, сама автострада теперь загружена транспортом выходного дня, и, наконец, поворот на Силвермидоу и обширная автостоянка, которая с каждым разом становится все полнее, втягивая жизнь с автострад. Она снова спустилась по служебному пандусу и обнаружила, что синий уплотнитель собран и используется, команда SOCO перешла к оранжевой машине, расположенной в глубине подвала.


Они сняли комбинезоны и сидели вместе на краю погрузочной платформы, поедая пиццу, и от этого запаха Кэти почувствовала голод.


" Пепперони, " сказал Десаи. " Возьми немного. Мы не закончим это. Если у вас его нет, он просто окажется в уплотнителе."


Он дал ей кусочек.


"Есть прогресс?" - спросила она.


"Теперь мы начинаем разбираться в этом. К тому времени, как мы доберемся до третьего, мы в мгновение ока разберем его. Но я не знаю, есть ли у нас что-нибудь полезное. Десятки образцов, но кто знает, из каких?"


Он подвел ее к уплотнителю, его ярко-оранжевые панели были наполовину разобраны, и показал ей, где в углах и швах камеры сжатия скопились отложения. "Масло, гидравлическая жидкость, волокна, сыр горгонзола, кто знает?" Он выпрямился и добавил: "На что похоже снаружи?"


"Прохладный, скучный".


"Я бы не отказался подышать свежим воздухом. Хочешь прогуляться?"


Они вернулись по служебной дороге к пандусу, затем поднялись в серый декабрьский полдень и пошли по тротуару, который огибал здание по периметру.


" У вас все в порядке с сержантом Лоури, не так ли? " внезапно спросил он.


" Не так уж плохо. Почему? Ты его знаешь?"


" Не лично. Но ребята, с которыми я работаю, делают. Я слушал, как они говорили о нем. Он амбициозен. Присматривает за номером один. Может быть, тебе стоит прикрывать спину."


Кэти пристально посмотрела на него, задаваясь вопросом, не прикалывается ли он над ней. Вопрос доверия.


"Ну, " сказала она, " ты меня знаешь. Никому не доверяй."


Он криво улыбнулся. "Я не забыл", - тихо сказал он.


"Я буду иметь это в виду. Спасибо." Они отошли в сторону, пропуская пару, катающую близнецов в двухместной коляске, затем Кэти добавила: "Я не думала, что ты заговоришь со мной снова, когда я увидела тебя там сегодня утром".


Он пожал плечами и испустил вздох, от которого в прохладном воздухе образовалось маленькое облачко дыхания. "О, послушай, это было несколько месяцев назад, и ты знаешь, каково это, когда ты лежишь на больничной койке, чувствуешь себя хрупким и жалеешь себя ... а может быть, и нет".


"Ты не казался хрупким, Леон. Твой голос звучал трезво и сердито, и я это заслужил. Так что спасибо, что поговорили со мной еще раз."


Они шли молча, глубже засунув руки в карманы и подняв воротники, когда завернули за угол и встретили встречный северо-восточный ветер. Контуры холма, образованного земляными работами под торговый центр, здесь резко обрывались к нижней половине площадки. Под ними лежал заброшенный угол, пара заброшенных хижин строителей в проволочном заграждении, сорняки пробивались сквозь сырую глину, потрепанный знак, объявляющий о следующем этапе строительства.


Десаи тихо рассмеялся.


" Что смешного? - спросил я.


"Я просто думал о том времени. То, что по-настоящему вывело меня из себя, когда я лежал с заклеенными скотчем глазами и ртом в той заброшенной квартире с Сэмми Старлингом и его пистолетом, то, что больше всего беспокоило меня... Ну, нет, больше всего меня беспокоило то, что я мог заболеть и задохнуться, как тот парень в прошлом году. Но после этого меня больше всего раздражала мысль, что ты пойдешь на мои похороны, думая, что я гей. Ты помнишь тот разговор в пабе?"


Кэти улыбнулась. "Когда я узнал, что ты живешь со своей мамой, и что ты пригласил меня выпить в тишине в паб, где все самые гламурные девушки оказались парнями. Да, я помню. Я действительно задавался вопросом. Но я решил, что ты, вероятно, не был."


Они развернулись и начали медленно возвращаться по своим следам.


"Когда ты оказываешься в подобной ситуации, " продолжал он, " ты склонен переосмысливать свои приоритеты. Когда я лежал там и понял, как сильно меня беспокоит то, что ты думаешь, я решил, что, если я когда-нибудь приду в себя и увижу тебя снова, я позабочусь о том, чтобы ты точно знал, на чьей я стороне, независимо от того, что сказал Брен. Но, конечно, все вышло не так. Вместо этого я влип в тебя за то, что ты мне не доверяешь."


Его телефон зазвонил, и он приложил его к уху, пока Кэти стояла там, гадая, о чем, черт возьми, он говорит. Где он стоял? Что сказал Брен?


"Да, Фил, она здесь, со мной... Прием лучше, потому что я снаружи, на парковке, вот почему... Да, я скажу ей... Прекрасно."


Небольшой порыв ветра взметнул подол длинного пальто Кэти и взъерошил черные волосы Десаи, как перья воронова крыла, и она подумала, что теперь в нем есть что-то другое, кроме маленького шрама, что-то более легкое, менее высокомерное, не такое уж анально сдержанное, как обычно выражался Брен, как будто его опыт каким-то образом примирил его с самим собой.


"Фил проверяет тебя", - ухмыльнулся он. "Брок оставил у себя на столе какой-то документ от менеджера службы безопасности и хотел бы, чтобы вы на него взглянули. Если вы войдете в этот вход, вы окажетесь всего в пятидесяти ярдах от нашего подразделения."


"Леон, что ты имел в виду только что, говоря о том, чтобы сказать мне, где ты находишься, независимо от того, что сказал Брен?" Что он сказал?"


"О ... это все в прошлом, Кэти. Вода ушла с моста. Вызывающее воспоминания выражение, тебе не кажется? Это одно из любимых блюд моего отца. Я помню, как однажды он взял нас с собой на водопад Виктория, когда я был совсем маленьким мальчиком, до того, как нас выгнали из Восточной Африки, и мы все стояли там, наблюдая за грохотом воды под нами, и он сказал: "Вот это я называю водой под мостом"."


"Ты капризничаешь и уклончив. Что тебе сказал Брен?"


"Он говорил по секрету, Кэти, и ему было бы неловко, если бы я рассказала тебе. Он очень заботится о тебе, ты знаешь. Он хороший друг."


"Да, я это знаю. Но я все еще хочу знать."


Он хмуро посмотрел на свои кроссовки. "Теперь мне стыдно, Кэти. Это все в прошлом. Он... он знал об определенном интересе с моей стороны ... определенной склонности, и он чувствовал себя обязанным исправить меня."


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


Десаи раздраженно развел руками, как будто она была бестолковой. "Ладно, если ты собираешься обвинить меня в чертовой третьей степени, он рассказал мне о твоей постоянной одержимости этим парнем-адвокатом, как его там, Коннеллом, и посоветовал мне не тратить свое время. Обрети жизнь, Леон - вот его точные слова - довольно ироничные, подумал я позже, когда лежал на полу у Сэмми с пистолетом, приставленным к моей голове."


Кэти остановилась как вкопанная и уставилась на него. " Брен сказал тебе это?"


Но Десаи уже был в пути. "Лучше поторопись", - бросил он через плечо. "Нужно закончить эту работу. Увидимся позже."


Фил окликнул ее, когда она проходила мимо его стола. "Эй! Кэти! Держи меня в курсе своих передвижений, хорошо? Я управляю надежным кораблем, ясно?"


"Да, Фил".


"Ты в порядке? Ты выглядишь немного осунувшимся. Ты ничего не подхватил от того парня, которого ты приводил ранее, не так ли? Только если тебя где-нибудь стошнит, я бы не советовал заходить за стол директора. Одного раза достаточно для одного дня."


"Очень смешно".


Она села за стол Брока, который все еще слегка вонял после несчастного случая с Лизой. За соседним столом двое служащих просматривали распечатки кодов доступа к дверям, использовавшихся в период, когда Керри, возможно, доставили на служебную дорогу, и проставляли напротив них имена из второй распечатки, в которой перечислялись авторизованные пользователи кодов. Кэти едва осознавала, что они делали, думая вместо этого о том, что сказал Леон Десаи. Она покачала головой и заставила себя сосредоточиться на отчете, лежащем на столе Брока от Гарри Джексона, в котором перечислялись инциденты в Силвермидоу.


Это был впечатляющий документ с электронными таблицами, точками и трехмерными круговыми диаграммами происшествий по типам и участникам по почтовым районам, возрасту и полу, а также цветными планами центра AutoCAD с пронумерованными звездочками для обозначения местоположений и даже парой отсканированных изображений мест преступлений для тех читателей, у которых мало внимания. В целом, учитывая доступное время, это была дань компьютерным средствам и навыкам команды Гарри. Но это было всего шесть месяцев назад, и, несмотря на все кажущееся богатство данных, в нем не было никаких реальных деталей, таких как имена.


" Центр безопасности, Фил, - сказала Кэти, проходя мимо его стола. Собираюсь поговорить с персоналом. Гарри Джексон где-нибудь поблизости, ты не знаешь?"


"Я полагаю, он пытается спасти то, что осталось от его выходных".


"Хорошо".


Однако Шэрон была там, не сводя глаз с экранов. Без мужчин она была более уверенной в себе и разговорчивой, и она приготовила чашку чая для них обоих.


"Я читала отчет, который Гарри подготовил для старшего инспектора Брока", - сказала Кэти. "Действительно впечатляет".


"О да, это вкусно, не так ли? Они со Спиди занимались этим вчера до поздней ночи. Этим утром в информационной комнате царил беспорядок."


"Где это? Не помню, чтобы я видел это раньше."


"Это как раз вон там ..." Шарон показала Кэти маленькую комнату без окон рядом с главным офисом, забитую компьютерным оборудованием. Спиди - настоящий ас в этом деле. Остальные из нас не знают, как использовать и половину из этого. Он выполняет специальную работу для мисс Сигер, например, для ее деловых отчетов и прочего, а также для инженера по техническому обслуживанию, составляет электрические схемы и я не знаю что еще."


"Значит, Спиди довольно умен, не так ли? Он не просто пялится в экраны весь день."


"О да, он хорош. Он говорит, что тебе не нужны ноги, когда ты можешь водить эту штуку."


Они вернулись к своему чаю.


"Итак, вы сами вводите информацию об инциденте в компьютер, если вам есть о чем сообщить?" Спросила Кэти.


"Нет, я рад сообщить, что у нас все еще есть ежедневники для этого. Компьютеры - не моя сильная сторона. Гарри - большой сторонник ежедневников. Я думаю, это то, с чем он вырос в полиции, не так ли?"


"Покажи мне".


Это была коллекция толстых красных книг формата А4 в твердом переплете с синими линованными страницами, последовательно пронумерованных, каждая из которых охватывала около шести месяцев, и в них содержались краткие отчеты, написанные от руки шариковой ручкой, о каждом инциденте, зафиксированном дежурным сотрудником службы безопасности.


"Вот моя последняя книга", - сказала Шэрон, открывая самую последнюю книгу. "Вот. Мне нравится использовать зеленые чернила. Три дня назад: семнадцать ноль шесть часов; пожар начался в мусорном контейнере на территории подразделения два-один-пять; преступник неизвестен; С.В. присутствовал; никаких действий. Гарри любит, чтобы мы говорили коротко и мило. Только голые факты. Затем в конце недели Спиди заносит их в свою базу данных."


"Это очаровательно", - сказала Кэти.


"Разве у вас в полиции этого нет?"


"Да, что-то в этом роде. Но это гораздо более подробно, записан каждый незначительный инцидент."


"Это Гарри - мистер нулевая терпимость, вот кто он такой".


"Мой босс хотел, чтобы я проверил детали пары вещей в отчете Гарри, так что, я полагаю, лучше всего посмотреть в ежедневниках?"


"Да, угощайся сам. Я бы предложил помощь, но я должен следить за экранами."


"Нет, все в порядке. Я справлюсь. Как долго ты здесь, Шарон?"


"Всего на год".


Кэти начала писать четыре книги назад, в предыдущем году. Через некоторое время, просматривая множество мелких кризисов, она наткнулась на первое упоминание о Норме Джин X. В том месяце было еще два упоминания, в следующем - шесть, а затем последовал каскад инцидентов с Нормой Джин. Сообщения поступали от различных сотрудников службы безопасности, чье растущее настроение можно было ощутить как по тому, что они писали - 1042: Нью-Джерси предупрежден о праздношатании ... 1155: Нью-Джерси СНОВА сопровождают - так и по возрастающей силе, с которой их сообщения шариковой ручкой были вбиты на страницы книги. Были промежутки на неделю или две, когда предположительно ее задерживали в другом месте, но затем она вернулась снова, как дочь из ада, шныряла в проходах продуктовых магазинов, воровала в бутиках, смущала застенчивых отцов предложениями своего тела за наличные, таскала сумочки их жен, кололась наркотиками в туалетах, засыпала на скамейках торгового центра, и отчеты ежедневника все больше и больше походили на комментарии разгневанных и разочарованных родителей, подчеркнутые, с заглавной буквы, и даже, когда все стало действительно плохо, в нем содержались слова, которые Гарри Джексон счел своим долгом затемнить и инициализировать своей жесткой фиолетовой авторучкой. Нападение на Норму Джин продолжалось, время от времени, почти пять месяцев, а затем, таинственным образом и без комментариев, прекратилось.


Брок просмотрел переданное курьером досье на Эдди Тестора и некоторое время наблюдал за тем, как Лоури брал у него интервью на видеоэкране, прежде чем присоединиться к ним. Мужчина казался очень внимательным, почти нетерпеливым в своих манерах, отвечая на вопросы Лоури быстро и без колебаний. Он признался, что исказил свое прошлое перед своим нынешним работодателем, но сказал, что был вынужден пойти на это, чтобы устроиться на работу, и что профессиональный консультант по трудоустройству, которого он назвал, помог ему доработать его резюме. Руководство досугового центра охарактеризовало его послужной список на работе как весьма удовлетворительный. У него было одно предостережение в личном деле его сотрудника, запись устного предупреждения от руководителя о том, что его поведение с несколькими маленькими мальчиками в серфинге - "баловство" - было неуместным.


Его поведение несколько изменилось, когда Брок вошел в комнату. Брок заметил перемену, избегание зрительного контакта, небольшую заминку в начале каждого ответа, а затем нарастающую угрюмость всякий раз, когда Брок говорил.


"Расскажите нам еще раз", - сказал Брок, кладя увеличенную фотографию Керри на стол между ними, "о мужчине, которого вы видели разговаривающим с ней".


"Возможно, это была не она. Многие девушки выглядят так. Это мог быть кто угодно."


"Да, все в порядке. Недавно?"


Пожатие плечами и хмурый взгляд.


"Попробуй представить, как они разговаривают вместе", - тихо сказал Брок. "Не обращай внимания на девушку, сосредоточься на мужчине. Представь себе этого человека. Он хоть немного похож на тебя, Эдди?"


"Нет! Совсем на меня не похож. Он любит коктейли."


"Смузи? Что это значит?"


"Гладкая. Скользкий, гладкий."


Позже, выйдя из комнаты для допросов, Брок провел ладонью взад-вперед по подбородку, почесал бороду и задумался.


"Он утверждает, что работал с пяти до девяти вечера в понедельник, после часового перерыва на прием пищи. Мы ждем ответа от менеджера развлекательного центра."


"У тебя была возможность взглянуть на его досье, Гэвин?"


"Довольно быстрое сканирование, шеф, во время нашего последнего перерыва. Но я встречал его раньше, этого."


" Ты читал заключительный отчет психолога по условно-досрочному освобождению?


"Не вдаваясь в подробности".


"Стоит взглянуть".


"Он псих, шеф".


"Да, но они бывают разных форм и размеров. Этот, кажется, не проявляет никакого интереса к женщинам. Он не ненавидит их, и они ему не нравятся, и он никак на них не реагирует. Замечательно, да?"


"У него в голове чего-то не хватает".


"Вы заметили, как изменилось его настроение, когда я вошла в комнату?"


" Да. Я подумал, не встречались ли вы двое раньше."


"Нет, никогда". Брок листал страницы досье, пока не наткнулся на фотографию машины, на которую напал Тестор. Он был эффектно расплющен, смятый металлический блин, похожий на мультяшную машинку, на которой сидел мультяшный слон.


"Например, то, что случилось с Керри", - сказал Лоури.


" Ммм. " Брок снова потер подбородок. "Ягуар", почти винтажный, британский гоночный зеленый. Он того же типа и цвета, что и автомобиль, принадлежавший мужчине, который управлял домом, в котором он провел пять лет, когда был маленьким мальчиком. Он не упомянул об этом на суде. Это всплыло почти случайно, когда тюремный психолог брал у него интервью для комиссии по условно-досрочному освобождению. А мужчина за рулем раздавленной машины был пожилым. У него были седые волосы, как у мужчины, который управлял домом. Нравится мне. Именно в приюте у него произошел несчастный случай с головой."


Мужчина в форме выглянул из-за двери с сообщением для Лоури, который прочитал его и тихо выругался себе под нос. Менеджер подтвердил время смен Тестора. Он был на работе с пяти вечера всю неделю. Трудно понять, как он мог это вписать."


Брок закрыл папку и передал ее Лоури. "Гэвин, я действительно задаюсь вопросом, не представляет ли Тестор для меня большей опасности, чем для таких девушек, как Керри".


"Отлично", - пробормотал Лоури, когда Брок повернулся, чтобы уйти. "Я выпущу ублюдка на свободу".


Ближе к пяти вечера того же дня, снова сидя за своим столом в блоке 184, Брок получил, не совсем повестку, но четко сформулированное приглашение встретиться с Бо Сигер и некоторыми из ее команды высшего руководства в шесть, чтобы доложить о прогрессе. В том, как было передано приглашение, был намек на прохладу, который наводил на мысль, что не все так хорошо. Были времена, размышлял Брок, когда с потенциально враждебным комитетом лучше всего могла справиться одинокая фигура, уязвимая и в меньшинстве, но также, именно по этой причине, имеющая преимущество; были и другие времена, когда демонстрация рабочей силы срабатывала лучше. Он подумал об этом и о грозном Бо Сигере и попросил Кэти и, когда вскоре после этого зарегистрировался, Гэвина Лоури составить ему компанию.


Из кладовой Пенелопы прислали закуски и открыли пару бутылок охлажденного шардоне по этому случаю. Гарри Джексон вернулся, чтобы послушать брифинг и разлить вино, и там также был еще один человек, худощавый неулыбчивый мужчина в очках без оправы и стакане минеральной воды, которого представили как Натана Тиндалла, финансового менеджера. На краткий миг, когда они сели, Броку вспомнился средневековый двор, королева в окружении своих министров, канцлер-аскет и грубоватый рыцарь.


"Должны ли мы ожидать главного суперинтенданта Форбса?" Вкрадчиво спросила Бо, поднимая свой бокал.


"В настоящее время он занят другими делами, мисс Сигер", - сказал Брок. "Я уверен, что он хотел бы быть здесь, если бы его больше замечали".


"Это мило. Я буду с нетерпением ждать встречи с ним однажды. Гарри сказал мне, что он на самом деле ведет расследование, это правда?"


" Да, он старший офицер по расследованию."


Бо отпила вина. Ее голос звучал скорее насмешливо, чем враждебно. "Хм. Ну, так как же..."


" Прошу прощения, " прервал его Тиндалл. "Извини, Бо, но прямо перед тем, как мы оставим этот момент, могу я быть абсолютно ясен по этому поводу?" Я не очень знаком с полицейскими званиями, но, как я понимаю, старший суперинтендант намного старше старшего инспектора."


Брок кивнул.


" В значительной степени так?" Тиндалл нажал. У него был злобный носовой ланкастерский акцент.


"Двумя ступенями выше", - ответил Брок. "Хотя звание на самом деле было отменено..."


"Тогда почему его здесь нет, если это цель вашего расследования?"


Брок мгновение пристально смотрел на него, прежде чем ответить. "Мы ведем это расследование так, как считаем нужным, мистер Тиндалл".


Тиндалл пристально посмотрел в ответ, слегка покачал головой и спросил: "Но достаточно ли этого, старший инспектор?"


"Если у вас возникнут какие-либо проблемы с тем, что мы делаем, я надеюсь, вы дадите нам знать".


"Что ж, у нас действительно есть проблемы, так уж получилось." Он отвернулся, пренебрежительно пожав плечами, как будто не собирался объяснять, что это были за слова.


Брок ждал, и блефовый рыцарь наклонился вперед, чтобы подхватить острие.


"На самом деле, сегодня днем возникло несколько проблем, мистер Брок", - серьезно сказал Гарри Джексон. "Обвинение в расистских домогательствах со стороны одного из наших арендаторов, чернокожего джентльмена, против двух ваших офицеров. У меня здесь есть подробности." Он протянул лист бумаги Броку. "Также общая жалоба от ряда наших арендаторов на то, что присутствие ваших сотрудников в их помещениях было деструктивным и в целом мешало ведению их бизнеса. По правде говоря, я удивлен, что к нам еще не прибыла делегация от нашей Ассоциации мелких торговцев. Их президент, мистер Верди, с которым вы встречались вчера вечером, обычно вцепляется нам в глотки при малейшем намеке на неприятности."


"Обвинение в расизме - серьезный вопрос", - спокойно сказал Брок. "Я могу заверить вас, что к этому отнесутся очень серьезно. Что касается другого дела, то это расследование убийства, а не стимулирование сбыта. Ваши арендаторы обязаны помогать нам, и я не слышал, чтобы кто-то из них хотел поступить иначе. А ты, Гэвин?"


"Нет, сэр".


Теперь Бо Сигер взял на себя ответственность за обсуждение. "Я уверен, что они хотят, чтобы это дело разрешилось как можно скорее, старший инспектор, как и все мы. Почему бы вам не ввести нас в курс дела? Я так понимаю, у вас есть полномочия сделать это? Для этого нам не нужен главный суперинтендант Форбс?"


И это, как предположил Брок, было целью всех вступительных стычек, чтобы поставить его в положение, когда он почувствует себя обязанным рассказать им точно, что происходит. В общем, не такой уж и план.


"У меня есть на это полномочия, мисс Сигер", - невозмутимо улыбнулся он. "И я буду использовать это настолько, насколько сочту нужным, поверь мне. Что касается наших запросов в Silvermeadow, вы должны знать, что наши сотрудники почти завершили опрос арендаторов и персонала центра. На данный момент мы также завершили наше судебно-медицинское расследование в районе служебной дороги."


Он потянулся за крошечным рулетиком из спаржи и прошутто.


- И это все? - спросил я. Сказал Бо Сигер.


" Все?"


"А как насчет результатов? Что происходит?"


Брок смаковал рулет, затем сделал глоток вина. Он испытывал к ней симпатию, несмотря на ее попытки манипулировать им. Она, очевидно, находилась под некоторым давлением, чтобы все произошло, предположительно, со стороны этого Тиндалла, который ей явно не очень нравился. "В данный момент я мало что могу сказать о результатах, мисс Сигер".


- А как насчет уплотнителей, мистер Брок? - спросил я. Джексон нетерпеливо прервал его. "У тебя есть положительная связь с девушкой?"


"Сначала нам нужно завершить кучу лабораторных тестов, Гарри".


"Но пока никаких судебных доказательств связи нет?" Тиндалл настаивал. "Таким образом, вся основа ваших запросов здесь может быть полностью ошибочной".


"Это кажется маловероятным, мистер Тиндалл, исходя из того, что мы знаем".


" И что именно это такое? - спросил я.


" Натан... " начал Бо Сигер.


"Нет, извини, Бо, потерпи меня, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы нам было абсолютно ясно по этому поводу. Насколько я понимаю - поправьте меня, пожалуйста, если я ошибаюсь, - вы обнаружили тело молодой женщины в нескольких милях от Silvermeadow, а рядом с ним остатки упаковки, вероятно, из магазинов Silvermeadow. Это правда? Ну, я не знаком с полицейскими процедурами, но простая логика подсказывает мне, что это на самом деле не доказывает, что она когда-либо была в Силвермидоу, не так ли?"


"Мистер Тиндалл, " сказал Брок так терпеливо, как только мог, " ваше стремление к абсолютной ясности понятно, но, по моему опыту, это редкий товар в начале расследования убийства. В данном случае обстоятельства, при которых были обнаружены тело и упаковка, делают весьма вероятным, что и то, и другое было обработано с помощью одного из ваших уплотнителей в период с шестого по восьмое декабря. Мы потратили весь день, разбирая их не ради забавы, поверьте мне."


"Есть ли у вас какие-либо другие доказательства того, куда она направилась после того, как покинула свой дом?" Тиндалл жестко настаивал.


"Кажется, она планировала добраться автостопом до своего отца в Германию".


"Ну что ж!" Тиндалл оглядел комнату, подняв брови и разведя руками. Броку пришло в голову, что он, вероятно, перенял эту позу, наблюдая драмы в зале суда по телевизору. "Это скорее подтверждает мою точку зрения, не так ли? Зачем бы ей сюда приходить?"


"Возможно, ее привез сюда тот, у кого она попросила подвезти. Вот почему мы были особенно заинтересованы в выявлении людей, которые осуществляли поставки здесь в течение этого периода. Или может быть другое объяснение. Вы находитесь на трассе М25, отсюда удобно доехать до побережья. Мисс Сигер ранее указывала нам, что ваши клиенты приезжают со всего мира, включая континент. Керри могла бы выбрать на парковке подходящую машину с бельгийскими или немецкими номерами и обратиться к владельцу с просьбой подвезти. Это лучше, чем стоять, листая страницы на какой-нибудь скользкой дороге под дождем. Или она, возможно, встречала кого-то ранее, кого-то, кто заезжает в Silvermeadow по пути на континент, обычного путешественника, кого-то, кто заходит в ресторанный дворик перекусить, прежде чем отправиться на побережье, возможно."


"Но кто-то вроде этого не мог получить доступ к служебным зонам, мистер Брок", - возразил Гарри. "У них не было бы кода".


"Но она это сделала, Гарри. У нее это было. Ее не раз отправляли туда с поручениями, и код блинной Белоснежки использовался несколько раз днем и вечером шестого числа, а также впоследствии."


Он позволил этому осмыслиться, затем добавил: "Вот почему важно отследить, видели ли Керри здесь в тот день, и для этого мы намерены провести реконструкцию, или, скорее, прогулку по торговому центру с девушкой, похожей внешне и в одежде на Керри, а также рекламную кампанию в прессе. Понедельник, тот же день недели, был бы идеальным для просмотра, но нет причин, по которым мы не могли бы провести его и во вторник."


"Без причины!" Тиндалл взорвался.


"Это совершенно нормальная процедура, мистер Тиндалл".


Лицо Тиндалла покраснело еще больше, но прежде чем он смог ответить, Гарри Джексон вмешался, примирительно взмахнув своей большой рукой. "Я думаю, вы могли бы сказать, что здесь есть небольшая концептуальная проблема, мистер Брок. Под этим я подразумеваю, что вы, возможно, все еще думаете о Silvermeadow как о какой-то суперхайв-стрит, общественном транспорте с магазинами по обе стороны и чем-то вроде крыши над головой. Но дело не в этом, не совсем. Торговый центр здесь больше похож на жилую комнату, чем на улицу. Это частная собственность, за ней ухаживают так же хорошо, как если бы это был ваш собственный дом, и это так же безопасно. Подумай об этом именно так. Как бы тебе понравилось, если бы толпа копов прошлась маршем по твоей гостиной и устроила обыск, а?" Он усмехнулся.


Тиндалл явно счел небольшое невзрачное разъяснение Гарри раздражающим. "С таким же успехом вы могли бы повесить знак с мигающими огнями "Осторожно, это место опасно", - проскрежетал он. "Серийный убийца на свободе"."


"Это важно", - вмешался Бо Сигер. "Весь наш дух построен на этом, старший инспектор. Люди должны чувствовать себя здесь абсолютно комфортно и в безопасности. То, что вы предлагаете, просто неприемлемо. Это создало бы впечатление, возможно, даже панику." Она твердо закрыла рот, как будто вопрос был решен.


Брок чувствовал, что во всем этом было что-то очень раздражающее, как будто команда вместе проходила какой-то курс менеджмента - Как добиваться своего на совещаниях - и заранее выяснила, как они будут его приручать, в то время как Лоури и Кэти оставались молча сидеть по бокам от него, как пара фарфоровых собачек. Кэти, возможно, прочитала его мысли, потому что она нарушила молчание.


"Интересный выбор слов, мистер Тиндалл", - сказала она. Финансовый менеджер посмотрела на нее с удивлением, как будто она должна была знать, что у нее не было ораторской роли. "Серийный убийца на свободе". Были ли какие-либо предположения, что это могло происходить раньше?"


Брок увидел, как на мгновение на лице Тиндалла промелькнул шок, а также быстрый обмен взглядами между Джексоном и Лоури.


"Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?" Огрызнулся Тиндалл, приходя в себя.


"Мать жертвы, миссис Власич, " продолжила Кэти, - упомянула в интервью, что она боялась за безопасность своей дочери, если бы Керри приехала в Силвермидоу, поскольку до нее дошли слухи, что девочки исчезали отсюда в прошлом".


Джексон и Тиндалл немедленно начали дружно протестовать, с отвращением качая головами, в то время как Бо Сигер выглядел просто раздраженным, подумал Брок, а Кэти без всякого выражения наблюдала за ними. Он не мог видеть лица Лоури, но именно он восстановил спокойствие, говоря, не повышая голоса.


"Мы знали об этом", - сказал он, обращаясь поочередно к Броку и Бо Сигеру. "Один из наших офицеров проверил эти истории, когда миссис Власич впервые подняла этот вопрос. Мы не нашли никакой основы вообще. Это просто истерия."


"Да", - кивнул Джексон. "Мы сделали то же самое. Ничего особенного. Слухи, истерия, как говорит Гэвин."


Бо напряженно наклонился вперед к Броку. "Что ж, это просто подтверждает, насколько важно избегать поощрения подобных идей".


"Слухи растут на секретности", - ответил он. "Гораздо лучше сделать это открыто и исключить такую возможность, если сможем. Боюсь, мне придется настаивать на нашем плане."


На мгновение показалось, что Бо собирается драться, но затем она пожала плечами и с улыбкой уступила. "Хорошо, но пусть наши специалисты по рекламе поработают с вашими над обращением с прессой, пожалуйста".


"Конечно". Брок поднялся на ноги. "Спасибо за закуску и за ваше сотрудничество, мисс Сигер. Мы действительно ценим это."


Она громко рассмеялась над этим. " Только до тех пор, пока мы можем говорить откровенно, старший инспектор.


Когда они достигли входной двери, Лоури задержался, чтобы поговорить с Джексоном, а Кэти и Брок вышли одни в толпу торгового центра.


"Для меня это было новостью, Кэти - серийный убийца".


"Да, извини. Я не собирался упоминать об этом, пока не проведу дополнительную проверку. Я просто подумал, что им нужно немного встряхнуться."


"Что ж, с этим все было в порядке. Мне показалось, что Гэвин звучал довольно оборонительно. Как ты думаешь, в этом может быть что-нибудь?"


" Наверное, нет."


"Мистер Брок! Кэти!"


Они обернулись и увидели Джексона, пробирающегося сквозь толпу. "Просто хотел сказать, без обид, а? Мистер Тиндалл любит говорить, что он ну... жесткий, но они оба знают, что у тебя есть работа, которую нужно делать."


"Конечно, Гарри", - сказал Брок. "Мы будем работать с вами над подробным описанием. Ты поможешь нам, не так ли?"


Конечно, конечно. И Кэти, этот дурацкий слух. Может быть, это успокоило бы вас, если бы вы заглянули в наши ежедневники по безопасности, а? Мы записываем там каждый незначительный инцидент. Если бы кто-нибудь знал о происходящем чем-то странном, это должно было быть записано там. Хорошо?"


"Спасибо, Гарри. Да, я хотел бы одолжить их на день или два, если вы не возражаете."


"Не беспокойся! Я отправлю их завтра первым делом. Спокойной ночи."


"Спокойной ночи, Гарри", - сказал Брок, и они снова двинулись сквозь прогуливающуюся толпу. "Что ж, это больше похоже на правду, Кэти. От книг будет больше пользы, чем от того глянцевого отчета, который он сделал для нас."


"Да", - согласилась она. "Так и есть. Я скопировал большинство из них сегодня днем, пока его не было."


6


Лион Десаи был в блоке 184, когда они вернулись, болтая с одним из канцелярских работников. Неожиданно увидев его там, Кэти испытала тот небольшой толчок, который испытала, увидев его тем утром. Он выглядел хорошо, очень подтянутый и прилизанный в своей черной кожаной куртке и джинсах, подумала она, с его смуглой кожей и иссиня-черными волосами. Она увидела, как пара женщин пялится на него, и подумала: "да, ты бы не возражал, если бы тебя увидели в этом".


" Привет. " Он ухмыльнулся им обоим.


"Привет, Леон", - ответил Брок. "Все готово?"


" Да. Даже принял душ и поплавал внизу в бассейне. Чувствую себя намного лучше, чем после того, как закончил весь день ползать по бетону и смазке. Я просто подумал, не мог бы кто-нибудь подвезти меня до станции метро. Парень, который привел меня сюда этим утром, ушел."


" Конечно... " начал Брок.


"Я сделаю это. Я направляюсь к северу от реки."


" Ты уверена, Кэти? - спросил я. - Спросил Леон. "Везде, где я могу взять трубку".


" Нет проблем. Я только возьму свое пальто."


Они побежали по залитому дождем асфальту, и Леон держал над ней свой зонтик, пока она открывала машину. Когда они садились, Кэти пришло в голову, что есть такой момент, когда пара, садясь вместе в машину мокрой ветреной ночью, захлопывая двери, испытывает внезапное сжатие пространства, когда мир сжимается до размеров уютного салона вокруг них. Через несколько секунд эффект исчезает, мозг приспосабливается к новым измерениям, и нормальное обслуживание возобновляется. Но в этот момент они могут быть застигнуты врасплох, их привязка к ментальному пространству обманута, а их чувство близости другого резко обострено. В тот момент она подумала: "если есть потенциал для того, чтобы что-то произошло, это, вероятно, произойдет".


Она взглянула на него и обнаружила, что его темные глаза прикованы к ней. Встревоженная этим взглядом, Кэти беспечно сказала: "Не могу поверить, что Брен рассказала тебе это о Мартине Коннелле. Я не видел его целую вечность."


"Он не сказал, что ты все еще встречаешься с ним, просто что ты все еще одержима им".


Она покраснела при слове "одержимая". "Это нелепо. В любом случае, откуда Брен мог знать? И, если подумать, Брен был тем, кто первым заронил мне в голову мысль, что ты, возможно, гей."


"Непослушный Брен. Давай зайдем к нему домой и поколотим его."


Она улыбнулась. "Лучше не надо. Он крупнее нас обоих."


"Но зачем ему это делать? Ты ему нравишься?"


"Нет, конечно, нет".


"Я бы не сказал, что в этом есть какое-то "конечно", Кэти. Это не так сложно."


Она отвела взгляд, завела машину быстрыми, жесткими движениями и уехала. Она чувствовала себя совершенно нелепо выбитой из колеи и не могла представить, как они собираются пережить долгую поездку на машине вместе. Когда они приблизились к краю автостоянки, она вспомнила, что уже была в подобной ситуации раньше с Леоном, но уклонилась от возможных вариантов и впоследствии пожалела об этом. И у нее внезапно возникло острое ощущение того, как сильно она пожалеет, что сделала это снова. Она резко затормозила и выключила двигатель.


"Давай просто все обдумаем", - сказала она, как будто это был какой-то практический проект. "Ты должен спросить, почему мы позволили Брену сбить нас с толку, не так ли? Я имею в виду, мы ведь не совсем боролись против его направляющей руки, не так ли?"


"А, это была история с коллегой", - сказал Леон. "Ты и я, мы на самом деле не одобряем отношения с коллегами, отношения с людьми на работе, не так ли? Нас это смущает. Это мешает, это грязно."


"Да, это правда. Это была одна из катастрофических черт Мартина, что он был связан с моей работой. Кроме того, он был женат, и он был полным ублюдком."


"Был ли он на самом деле?"


"О да. Но ты ведь не женат, не так ли, Леон?"


"Нет".


"И ты не ублюдок".


"Иногда это трудно понять. Может быть, все такие."


"Нет, ты не такой. Но ты мой коллега."


Он кивнул и отвернулся, как будто соглашаясь с тем, что она хотела, чтобы он держался на расстоянии.


"О..." Она посмотрела на его профиль, свет от прожекторов на высоких мачтах дрожал под дождем. "К черту коллегу", - прошептала она и отстегнула ремень безопасности.


- Что ты сказал? - спросил я.


"Я сказал, окна засалены. Держись."


Она схватила тряпку из кармана на двери и выскочила из машины, чувствуя острую потребность в холодном воздухе и дожде на лице и в пространстве вокруг. "Черт возьми", - пробормотала она себе под нос, яростно протирая стакан. "Возьми себя в руки, девочка".


Она услышала, как открылась дверца другой машины, и осознала, что Леон обошел капот с ее стороны, а затем укрыл ее своим бролли. Она отложила салфетку, и они посмотрели друг на друга, снова тем же взглядом, и пространство под зонтиком сомкнулось вокруг них, когда они поцеловались.


Через несколько минут они оторвались друг от друга, и она сказала, несколько ошеломленная, не в силах вспомнить, как это произошло так решительно: "Нам лучше уйти, пока мы не стали записью в ежедневниках Гарри". Они вернулись в машину и уехали.


Она привела его к себе домой, в маленькую квартирку на двенадцатом этаже высотного дома в Финчли. Они были колючими от сырости и автомобильного обогревателя, и когда они вошли в квартиру, то сняли пальто, а затем и все остальное, и занялись любовью под душем. Затем Кэти отвела его в свою узкую, холодную постель, и они там, тесно прижавшись друг к другу, снова занялись любовью, в более неторопливом темпе.


В сером свете рассвета она выскользнула из постели, чтобы попытаться раздобыть им что-нибудь поесть. Они пропустили ужин, и вскоре она поняла, что в ее холодильнике и шкафчиках ничего нет. На самом деле все это место было пустым, как келья монахини, поняла она, оглядываясь по сторонам, как мог бы посторонний - как сделал бы он. Она вообще не приложила никаких усилий, чтобы сделать это удобным. Стиральная машина была старой, и в ней не было сушилки, так что она мало что могла сделать с его одеждой. Телевизор был на грани закрытия, и она редко смотрела его, потому что не было видео, и ее никогда не было рядом, когда шли программы, которые она хотела посмотреть,. Обстановка была неизменно спартанской. Не очень-то похоже на любовное гнездышко. Вероятно, настолько далеко от уютного дома миссис Десаи в Барнете, насколько это возможно.


По крайней мере, центральное отопление работало, что было даже к лучшему, потому что у нее не было ничего, что он мог бы использовать в качестве халата, так что он был обнажен, когда скользнул к ней сзади и обнял ее.


" Прости меня, " прошептала она. "У меня ничего нет из еды, и молоко кончилось".


Они плотно позавтракали в привокзальном кафе, прежде чем Леон сел на поезд в центр Лондона на встречу в лаборатории судебной экспертизы. Она вышла с ним на платформу и поцеловала его на прощание, когда подошел поезд. Вагон был переполнен, и он вошел последним, чтобы стоять, прижавшись к двери, и они могли смотреть друг на друга с глупыми улыбочками, когда поезд тронулся. Кэти заметила, что люди у соседних окон смотрят на их сонные лица и, догадываясь, в чем дело, возвращаются к своим утренним газетам с ностальгическими улыбками.


Были договоренности о том, чтобы подтвердить прохождение, подготовить рекламные материалы, подготовить заявления для прессы, посетить встречи по связям и просмотреть гору отчетов, но Кэти не испытывала особого желания ни к чему из этого. Ежедневники Гарри Джексона были доставлены в отделение 184 с пометкой для ее внимания, но ей тоже не очень хотелось погружаться в них. Вместо этого она взяла пачку информационных листовок и комплектов для интервью и сказала Филу, что собирается выяснить кое-какие концы из отчетов об интервью в магазине.


Она остановилась у большого магазина бытовой техники в нижнем торговом центре и лениво посмотрела на ряды кроватей, исчезающие вдали. Так много! В чем, черт возьми, была разница? Она вошла, и к ней сразу же подошел молодой человек.


"Доброе утро, мадам. Чем я могу вам помочь?"


"Все в порядке, я из полицейской команды, расследую вчерашние визиты. Но я просто смотрел на ваши кровати. Вообще-то, мне нужен новый."


"Что ж, вы пришли по адресу".


"Но в чем разница между ними всеми?"


Ему потребовалось некоторое время, чтобы в общих чертах описать тонкости внутреннего пружинения и пенопласта, ортопедической и поясничной поддержки, и в ходе этого ее убедили попробовать несколько типов матрасов, что она и сделала, поначалу немного осторожно, представив, как ее замечают коллеги в торговом центре, когда она скидывает туфли, ложится и подпрыгивает. Но в понедельник утром в торговом центре было тихо, и она вскоре прониклась духом мероприятия и действительно решила, какое из них она купила бы, если бы действительно намеревалась что-то купить.


"Я могу сделать к нему специальное предложение", - сказал молодой человек и назвал вполне приличную цену со скидкой.


"Это хорошо", - сказала она. "Я подумаю об этом".


"Хотя и не слишком долго", - сказал он. "Это специальное предложение в преддверии Рождества".


"О, я понимаю. Но это было бы трудно", - сказала она.


- Как так вышло? - спросил я.


"Ну, для начала, я живу на двенадцатом этаже квартала в Финчли".


" Нет проблем. Финчли? Мы доставляем таким образом сегодня днем."


"Но меня там не будет".


"Сосед?"


В соседней квартире жила миссис П., которой Кэти часто оказывала услуги, и у которой был ключ.


"Но у меня есть старая кровать, от которой мне сначала нужно избавиться".


"Мы заберем это для тебя. Бесплатно."


"Неужели?" Это просто. "Может быть, я мог бы... но тогда мне понадобились бы прикроватные тумбочки и лампы для чтения."


"Я покажу вам наш ассортимент: современный, традиционный, в стиле коттеджа".


"И новое постельное белье, конечно. Мне понадобилось бы совершенно новое постельное белье." И как раз вовремя, подумала она.


Заскочи в соседнюю дверь Дэвиса. У них там огромный ассортимент. Выберите то, что вы хотите, и скажите им, что мы доставим для вас сегодня днем. Мы с ними все уладим."


Полчаса спустя Кэти покинула Davis's, чувствуя себя довольно оцепеневшей. Все было так удивительно просто. Это не было похоже на битву в супермаркете или сетевом магазине на главной улице субботним утром. Это был поход по магазинам. Она чувствовала, что никогда раньше по-настоящему не понимала.


Дальше по торговому центру находился огромный магазин электротоваров. Казалось, не было ничего плохого в том, чтобы забрести сюда, просто чтобы получить предварительное представление о том, что было на рынке в эти дни. Это место было в ее полном распоряжении. На этот раз два продавца-консультанта повалились друг на друга, чтобы обслужить ее. Когда она снова вышла, убрав свою маленькую кредитную карточку обратно в сумочку, она сделала еще один звонок миссис П., чтобы сообщить ей, что также будет доставлена новая комбинированная стиральная машина и сушилка, которые будут подключены при доставке, а старую машину заберут, а также видео / телевизор, та же сделка. О, и фен для волос и тостер, ее старые вещи были практически антиквариатом. И вафельница. Она заметила определенное жадное любопытство со стороны миссис П., которая спросила, может ли она получить первый отказ от старых вещей.


Это было пьянящее сочетание, решила она, секса и шоппинга. Она чувствовала себя странно приподнятой и измученной и подумала, что ей лучше где-нибудь спокойно посидеть и выпить чашечку кофе.


Она была настолько ошеломлена, что сначала не поняла, что пара, сидящая за соседним столиком в кафе Оперы, незаметно подает ей небольшие сигналы. Затем она узнала их: женщина с петицией о музыке в торговом центре вместе с пожилым джентльменом в твидовом костюме, который снял перед ней шляпу, когда она пила кофе с Гэвином Лоури.


"О, привет", - улыбнулась она.


"Не хотели бы вы присоединиться к нам?" - спросила маленькая женщина, и Кэти, вспомнив об ассоциации местных жителей, подумала: "почему бы и нет?" Я мог бы с таким же успехом выглядеть так, как будто я работаю, вместо того, чтобы мечтать о обнаженном Леоне в этой чертовой великолепной кровати.


"Робби как раз рассказывал мне, что видел вас на выходных с вашим мужем, " просияла миссис Раттер, - а я сказала, что встретила вас с вашими детьми, и вот мы подумали, ага!, что нам следует познакомиться с новой семьей. Кстати, это Робби Орр, а я Харриет Раттер."


"Кэти Колла, " она пожала им руки, " и я лучше объясню насчет семьи".


Они выглядели серьезными, но также чрезвычайно заинтересованными тем, что Кэти должна была им сказать.


" А! " миссис Раттер кивнула своей спутнице. "Конечно, мы видели здесь вчера офицеров, но ходили противоречивые слухи о том, чем они занимались, а я был слишком занят своей работой, чтобы расспрашивать их напрямую".


Позже сегодня мы проведем реконструкцию и раздадим информацию общественности. У меня здесь есть несколько листовок, и я подумал, не могли бы вы взять их для своих членов."


"Конечно".


"Шокирующее дело", - сказал Орр. Рядом с миссис Раттер он выглядел долговязым, кряжистым и слегка маниакальным, пучки седеющих волос торчали у него из ушей и ноздрей и образовывали небольшую бородку, которая подпрыгивала вверх-вниз, когда он говорил. " Значит, ее видели здесь в тот день, когда она исчезла? Теперь у нее был его акцент, резкий, шотландка с восточного побережья, из Эдинбурга или Файфа.


"Это то, что нам нужно установить, мистер Орр. Из того, что еще нам известно, кажется вероятным, что она действительно приходила сюда в тот день или вечер, но нам нужны свидетели."


"Профессор", - сказала миссис Раттер.


- Прошу прощения? - спросил я.


"Робби - это профессор Орр", - просияла миссис Раттер. "Я подумал, что должен дать вам знать, но вы должны называть нас Робби и Харриет".


"Ох. Благодарю вас."


"В высшей степени выдающийся человек. Профессор археологии."


"Бывший профессор археологии, ныне на пенсии", - сказал он. "Теперь я всего лишь историк-любитель, а шип в теле Боадицеи".


Харриет разразилась еще более звонким смехом. Кэти предположила, что это было довольно чрезмерно для нее, вызванное присутствием профессора Орра.


"Мне жаль, Кэти. Вы должны извинить нас. Это одна из наших маленьких шуток. Боадицея - это наше имя для менеджера этого торгового центра. Ведьма женского пола, которую Робби надежно ставит на место."


"Видите ли, ее амбиции, " добавил Орр, принимая комплимент улыбкой, от которой подпрыгнула его борода, " заключаются в том, чтобы сделать с точки зрения покупок для Лондона и родных графств примерно то же, что королева Боадицея сделала для Римской Британии, то есть опустошить ее".


Еще более одобрительный смех.


"Боадицея-Бо Сигер; да, очень хорошо". Кэти улыбнулась.


- Ты знаешь ее, не так ли? - спросил я. Они посмотрели на нее с удивлением.


"Да, я встречался с ней. И я понимаю, что ты имеешь в виду."


"Робби был здесь раньше любого из нас, сражаясь в хорошей борьбе. Еще до того, как был построен центр."


"Это был мой последний крупный проект, Кэти - могу я называть тебя так?" Сержант, кажется, что-то не так. Всякий раз, когда кто-нибудь произносит слово сержант, я сразу представляю своего старого сержанта по строевой подготовке, самого страшного человека во всем мире. Обусловленность, я полагаю. Ты не слишком устрашающая, не так ли, Кэти?"


Его борода игриво подпрыгнула, и Кэти подумала: "Ты немного парень, не так ли, Робби?"


"Ну, расскажи Кэти о своей работе здесь, Робби", - пожурила его миссис Раттер.


"Ах да. Ну, а теперь, Кэти, тебе известно, почему тебя назвали Сильвермидоу?"


"Нет, боюсь, что нет".


"Дело вот в чем. Ты знаешь это огромное уродливое сооружение там, на верхней автостоянке, с освещенной рекламой фильмов, которые показывают в кинотеатре, и так далее?"


"Да".


"Сейчас в это трудно поверить, но раньше это была опушка небольшого леса, на самом деле рощицы, на гребне холма. И сто семьдесят лет назад фермер, который пахал там, расширяя свое поле до леса, откопал клад саксонского серебра."


"Неужели?"


"Да. Считается, что это было захоронено дворянином, бежавшим с битвы при Мэлдоне, которая произошла в двадцати милях к востоку отсюда. Кэти, ты была бы знакома с битвой при Мэлдоне со школьных времен?"


Э-э, не думай, что я такой. Должно быть, во время этого он спал."


"Как тебе не стыдно!" - поддразнил он. "Конечно, это не грандиозное сражение по современным стандартам, но все же великая битва для своего времени между саксами и ордой викингов. Я говорю здесь о настоящей битве при Мэлдоне в 991 году нашей эры, а не о легендарной битве в 994 году, которая, как говорят, длилась четырнадцать дней."


" Верно."


"Да. Ну, в любом случае, эти люди из торгового центра понятия не имели о происхождении названия. Они просто заметили его на своих картах как холм Силвермидоу, и я полагаю, что сочетание образов, которые он вызывал в воображении, - звонкой монеты, с одной стороны, и пасторальной сказочной страны, с другой, - должно было сильно привлечь их."


Он выгнул одну кустистую бровь, глядя на нее, слегка маниакальный блеск появился в его глазах, когда он высказал свою точку зрения. "Конечно, их выбор названия был абсолютно циничным, предполагая, что их чудовищное новое сооружение имело какую-то связь с этим местом. Я совершенно уверен, что они даже не задумывались о том, могла ли у этого жалкого маленького холма вообще быть история. Для них это был просто удачно расположенный участок недвижимости, который с таким же успехом мог находиться в Иллинойсе или Манитобе.


"Но, видите ли, у этого места действительно была история. Ибо после битвы одного из саксонских дворян и его отряд преследовали здесь победоносные викинги, столь же жадные до серебра, как и застройщики этого торгового центра. Действительно, я не сомневаюсь, что существует сильная генетическая связь."


" Что случилось? - спросил я.


"Саксонский отряд прибыл сюда ближе к вечеру, измученный и деморализованный, и закопал свое драгоценное серебро в лесу. Затем они спустились сюда, где мы сейчас находимся, с подветренной стороны холма, и развели костер и разбили лагерь на ночь. Должно быть, они считали себя в безопасности от преследования. Но норвежцы не сдавались, и с первыми лучами рассвета они перевалили через холм и набросились на саксов, как волки, убивая их, всех до единого." Орр сделал эффектную паузу, обведя вокруг себя рукой. "Восемь мужчин и мальчиков, все убиты здесь, их трупы похоронены на месте. Здесь они лежали, нетронутые, ровно тысячу лет." Он наклонился к Кэти и уставился на нее диким взглядом. "Именно, имейте в виду, это и есть сверхъестественная вещь. Одно тысячелетие, с точностью до дня, возможно, до самого часа, пока их не потревожил бульдозер, начавший строительство этого места."


Кэти кивнула, представив, какой эффект произведет его театральное повествование на поклонниц из Ассоциации жителей Силвермидоу.


"Ну, им, конечно, пришлось остановиться, как только обнаружились скелеты. Необходимо было провести надлежащую археологическую оценку. Я был неподалеку, в местном университете, и это был мой период, вторжения викингов. Я прожил здесь, на стройплощадке, несколько месяцев, в тех хижинах, которые вы все еще можете увидеть вокруг восточного торца здания, с командой волонтеров, студентов и молодых людей со всего мира, пытаясь установить, что еще здесь было до того, как они разжевали это в своих огромных машинах."


Эти образы показались Кэти странно уместными, учитывая то, что случилось с Керри Власич. Но тогда вся история Орра, с его довольно восторженным рассказом о прошлых убийствах, имела неприятный резонанс со смертью Керри.


" А было ли что-нибудь еще? - спросил я.


"Нет. О, под землей их ждало несколько сюрпризов - скрытый источник, кучка песка, - но ничего для меня. Мои волонтеры ушли в конце того первого лета, но я время от времени возвращался. Рабочие-строители узнали меня, сумасшедшего профессора." Он усмехнулся, его глаза блеснули. "Они усыновили меня, как талисман, старого козла".


"И теперь он один из нас", - сказала миссис Раттер. "Один из наших самых выдающихся членов".


"О, теперь, Харриет..." - предостерег он ее.


"Тебе, должно быть, нравится приходить сюда", - сказала Кэти.


"Я бы описала это как отношения любви и ненависти", - сказала она. "Это ужасно удобно, и мы встречаем здесь всех наших друзей. Но, конечно, это также очень грубо, настолько коммерческое."


"Все гораздо хуже, чем это, Харриет. Оно мертвит, оно питается жизнью."


" Что ты имеешь в виду? - спросил я. Спросила Кэти.


"Я имею в виду, что он питается всеми реальными местами вокруг, всеми реальными городами и деревнями, которые неуклонно росли и развивались в течение тысячи лет, и теперь этот огромный неуклюжий паразит высасывает из них жизненную кровь!" Его глаза вспыхнули при этом слове. И я также имею в виду, что это также отнимает жизнь у людей. Это оскорбление нашей природы, Кэти. Это дезинфицирует нас, дезодорирует и превращает в тени. Посмотрите на них! " взревел он, взмахнув поднятой рукой, похожей на коготь, в сторону проходящих мимо покупателей. "Это превращает расу воинов , молот шотландцев, мясников валлийцев и ирландцев, опустошителей половины земного шара, в послушное стадо потребителей, которых не интересует ничего, кроме шерстяных джемперов и мягкой музыки".


Харриет Раттер издала довольный смешок. "И все же мы продолжаем возвращаться, не так ли, Робби?"


"Да", - кивнул он, снова успокоившись, вытирая слюну с подбородка. "Мы продолжаем возвращаться. Единственное, что можно сказать в его пользу, это то, что: точно так же, как у него нет прошлого, у него также нет будущего. Он не вырос из того, что было здесь раньше, и из него ничего не вырастет; он не состарится и не приобретет патины времени, и ни один археолог никогда не раскопает его руины; ибо, когда его полезность закончится, его владельцы, не заботясь о нем, просто снесут его бульдозером, сметут прочь, и от него не останется и следа."


Брок ел ранний рабочий ланч, жуя пирог, пока разбирался с грудами отчетов, лежащих на его столе. Кэти заметила сумку Sainsbury's у его стула.


"Я увязаю, Кэти", - пожаловался он. "Похоронен в бумаге".


"Извини, ты должен был позволить мне сделать это", - сказала она, чувствуя вину за свою утреннюю оплошность. Она все еще не могла до конца поверить, что купила все это барахло. Повинуясь импульсу.


"Нет, нет. Я хочу, чтобы ты был там и разузнал об этой девушке. Я бы сказал, что о мисс Керри Власич мы многого не знаем. Ты в порядке?"


" Да. Почему?"


"Просто подумал, что ты выглядишь немного ... отстраненным. Фил думает, что ты, возможно, чем-то болен."


Что-то случилось с тобой. Что ж, это действительно было немного похоже на это.


"Нет, я в порядке, правда. Почему бы тебе тогда не попросить Гэвина Лоури сделать это?"


"Это он перекладывает большую часть этого на мой стол", - задумчиво сказал Брок. "Да, ты прав. Он может это сделать. Он решил встретиться с отцом в Гэтвике сегодня днем, но мы должны пойти. Мы приведем его сюда для ознакомления. Наблюдайте за его реакцией."


"Хорошая идея".


"Ты пропустил визит нашего старшего инспектора", - сухо сказал Брок.


"О боже".


"Не бери в голову. Вы увидите его по телевизору сегодня вечером. Он сделал публичное заявление, требуя информации. У тебя ведь есть телевизор, не так ли?"


"Да, конечно. Значит, Гэвин не загружает главного управляющего бумажной волокитой?"


Брок улыбнулся. "Наш Орвилл слишком ловок на ногах для этого. У меня создается впечатление, что он довольно хорошо знает Гэвина. Его очень позабавило, когда я упомянул о небольшом беспокойстве Гэвина по поводу сообщения непосредственно ему. Сказал, что он только попросил его сообщить, если нам чего-нибудь не хватит. Не хотел, чтобы у меня создалось впечатление, что они жадничают."


Стефан Власич почти ни на что не отреагировал, когда его забирали в аэропорту. У него были широкие, бесстрастные славянские черты лица, и, казалось, он был полон решимости не показывать никаких признаков эмоций. Он работал в лесах близ Ярослава в восточной Польше, недалеко от границы с Украиной, - прорычал он, невозмутимо глядя на сельскую местность Суррея, мелькающую за окном патрульной машины. Связь не была хорошей. Потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы доставить его обратно в Варшаву и сесть на самолет. Как долго он был там, в лесах? Он перевел свои пустые глаза на Брока и сказал: "Четыре недели. Почти пять. Живу днем и ночью в лагере с двадцатью другими людьми, прокладываю трубопровод. Полиция поговорила с надзирателями. Они подтвердили это, не так ли? Что, ты думаешь, я пришел сюда и убил свою собственную дочь?"


"Нам придется обсудить все это в официальном интервью, мистер Власич", - сказал Брок. "Мне жаль, но это необходимо для протокола. Но скажи мне сейчас, хорошо? Мне любопытно. Вы действительно понятия не имели, что ваша дочь планировала навестить вас?"


Кэти сидела на переднем пассажирском сиденье, рядом с полицейским водителем, Брок и Власич сзади, Власич прямо за ней, так что ей пришлось резко повернуться, чтобы видеть его лицо.


"Нет. Понятия не имею, " сказал он и отвернулся, чтобы посмотреть, как скользкая дорога сворачивает на М25.


Они пересекли Темзу по Дартфордскому туннелю и оказались на плоских промышленных пустырях Эссекса, и Кэти безуспешно попыталась представить себе более ранний пейзаж с болотами и саксонскими деревушками.


" Ты везешь меня к ней? - Спросил я. Тяжело спросил Власич.


Брок ответил: "Позже, мистер Власич".


Они проехали перекресток 29, а затем водитель начал сигналить о своем повороте, и Власич спросил: "Где мы?" Затем, увидев знак Silvermeadow, "Что это?" - Спросил я.


"Сначала мы заходим сюда, мистер Власич", - сказал Брок. "Возможно, что Керри умерла здесь".


Когда скользкая дорога достигла вершины, открылась обширная панорама автостоянки.


" Что? - спросил я. В голосе Власича внезапно прозвучала нотка тревоги, тем более поразительная после его настойчивой монотонности.


Кэти повернулась на своем сиденье, но ее внимание привлекло выражение лица Брока, когда он изучал другого мужчину, настороженное, внимательное, в его глазах читалась сосредоточенность охотника.


"Знаешь, она работала здесь", - сказал Брок тем же тоном, что и раньше. "Мы устраиваем показ с кем-то, кто похож на Керри. Мы бы хотели, чтобы вы стали свидетелями этого, если не возражаете. Это нормально?"


Кэти повернулась, чтобы посмотреть на Власича. Он смотрел на длинную низкую громаду здания впереди. "Нет... Я не хочу... Я не буду этого делать. Я не хочу туда заходить."


"Я могу понять, что это может тебя огорчить", - осторожно сказал Брок, в его голосе звучало скорее любопытство, чем сочувствие. "Но ваши наблюдения могли бы помочь нам. Возможно, вы кого-то узнаете. Кое-что может освежить вашу память, о чем-то, что Керри могла сказать или намекнуть."


"Ни за что!" Сказал Власич, почти в панике. "Разворачивай эту гребаную машину прямо сейчас!"


Брок мгновение молча рассматривал его, затем повернулся к водителю и что-то пробормотал. Машина остановилась. "Кэти, - сказал Брок, - тебе лучше остаться здесь и встретить девочек, когда они прибудут. Я отвезу мистера Власича на Хорнчерч-стрит, чтобы он сделал официальное заявление."


"Отлично", - сказала Кэти и снова посмотрела на отца мертвой девушки. Его лицо было таким же серым, как плачущее небо.


*


Брок сказал Кэти о своей обеспокоенности тем, что реконструкция может затеряться в толпе покупателей в Silvermeadow, но как только полицейская машина остановилась у входа в west mall, стало ясно, что реклама по радио и на плакатах гарантировала, что это будет главное событие дня, если не недели шоппинга. Толпа людей ждала, когда Лиза и Наоми выйдут, словно звезды, прибывшие для выступления в качестве гостей. Они прошли вперед к дверям, затем заколебались от всего этого внимания: люди подались вперед, телевизионный оператор отступал перед ними, свет и микрофон были подвешены над их головами.


Кэти подошла к Лизе и прошептала слова поддержки. Она выглядела очень бледной, когда выпрямилась и снова двинулась в путь, лицо застыло, шагая вперед, ее волосы были собраны сзади в конский хвост, перевязанный алой и зеленой лентой, как, вероятно, у Керри, зеленый рюкзак заметно болтался у нее за плечами. Были сомнения по поводу того, должна ли Лиза это делать, не огорчает ли ее играть роль своей убитой подруги, но когда об этом заговорили с ней, она была непреклонна. Это был ее долг перед Керри, сказала она сквозь слезы. Керри не хотела бы, чтобы кто-либо другой сделал это.


Однажды в торговом центре Кэти показалось, что кавалькада приобрела характер королевского шествия: очереди покупателей выстраивались по обе стороны маршрута перед наступающей группой, охранники Гарри Джексона прокладывали путь впереди, маленькие дети бегали снаружи, чтобы расшевелить отставших. К процессии присоединилась вторая съемочная группа новостей местного телевидения, затем еще одна. Покупатели вставали из-за столиков кафе, когда они проходили мимо, и выстраивались вдоль балконных ограждений над головой. Кэти заметила, как девушки, казалось, стали более уверенными. Дойдя до витрин C & A, они остановились, выгодно расположившись перед камерами, и устроили показательное разглядывание витрин, в то время как толпа вокруг стояла в напряженном молчании.


Они двинулись дальше по торговому центру, и музыка в громкоговорителе смолкла, чтобы голос мог сообщить всем, что происходит, в программе звучали ноты к реальной трагедии. Музыка возобновилась, оптимистичный номер, как и неделю назад, и кавалькада двинулась вперед к эскалаторам и устремилась вниз, в тропический лес, через ресторанный дворик. Было очевидно, что давка никогда не пройдет через более узкие пространства Базара, и громкоговоритель снова включился, чтобы объявить, что реконструкция подошла к концу и что полицейские офицеры будут готовы за столиками, стратегически расположенными по всему центру, выслушать свидетелей, чьи столики можно узнать по увеличенным фотографиям улыбающегося лица Керри. В то же время во всех киосках ресторанного дворика будет действовать десятипроцентная скидка на покупки продуктов питания, сделанные до шести вечера, и двадцатипроцентная скидка на фирменные блюда для всей семьи.


Кэти отвела девочек обратно к патрульной машине, ожидавшей их, чтобы отвезти домой. Лиза была подавлена, но Наоми казалась почти безмятежной, когда она повернулась к Кэти у дверцы машины и сказала: "Значит, завтра в то же время?"


"Да, спасибо тебе, Наоми. Мы действительно ценим это". И она добавила, хотя впоследствии подумала, не прозвучало ли это немного слащаво: "Керри тоже была бы благодарна за то, что вы сделали".


Она ввела свой код безопасности на двери в зону обслуживания, испытывая легкое возбуждение от воспоминания о том, как Леон дал ей свой номер. Казалось, это было так давно, до того, как все произошло, до того, как она даже вообразила, что это может произойти. Ей не терпелось уехать, забрать его в Ламбете, как они договорились, но были вещи, которые нужно было сделать.


Шэрон помахала ей рукой со своей консоли в центре безопасности, когда та вошла. Спиди работал за другим столом, на чем-то похожем на видеомонтажную машину, на экране перед ним мелькали изображения. Он заметил ее отражение на своем экране и повернулся к ней с широкой зубастой улыбкой. " Эй, сержант! " позвал он.


"Привет, Спиди", - сказала Кэти, удивленная таким приемом, задаваясь вопросом, что привело его в такое хорошее настроение.


"Твоя кассета готова, детка", - сказал он. "Все сделано".


"Спасибо. Мы ценим это." Бо Сигер договорился с Спиди о том, чтобы Спиди записал запись просмотра на своих мониторах, чтобы Брок мог просмотреть ее, когда вернется с Хорнчерч-стрит.


"Мисс Сигер сказала, что если вы хотите, вы можете воспользоваться видеомагнитофоном в ее кабинете", - сказала Шарон. "Офис будет открыт допоздна".


"Великолепно. Мы могли бы это сделать. В подразделении становится довольно суматошно. Кэти взяла кассету, которую предложил ей Спиди, и повернулась, чтобы уйти.


"О, и это у меня тоже есть", - сказал Спиди, доставая вторую кассету в запечатанной коробке.


" Что это? - спросил я.


"Это кое-какие мелочи, которые я нашел", - сказал Спиди, довольно дико ухмыляясь. Он что-то принимает, подумала она. "Просто информация с мониторов. Но я подумал, что там может быть что-то полезное для тебя. Никогда не знаешь наверняка."


"Неужели? Ты думаешь, это могло бы нам помочь? Может быть, мне стоит оставить это и моему боссу тоже."


"О, нет". Он хихикнул, как будто над какой-то личной шуткой. "Сначала взгляни на это сама, детка, прежде чем показывать ему. Решите, стоит ли это более широкой аудитории."


Было что-то в том, как он это сформулировал, что ей не понравилось.


Может быть, это грязный фильм, подумала она. Может быть, это способ Спиди блеснуть.


"Ладно. Я сделаю это."


"Ага". Он ухмыльнулся и отвернулся. "Ты сделаешь это, детка".


Она повернулась к Шарон, которая пожала плечами и одарила ее взглядом, который говорил: "это быстро для тебя".


Кэти вернулась в отдел и позвонила Броку. Он сказал ей, что возвращается, потратив больше часа на интервью со Стефаном Власичем, которое не очень помогло. К мужчине вернулось самообладание, его ответы были короткими и невразумительными. Когда его спросили о его реакции на посещение Silvermeadow, он заявил, что был не в состоянии вынести вида другого ребенка, играющего роль его маленькой девочки, но Брок знал, что его паника началась еще до того, как он упомянул о проходе. Там действительно было что-то странное. Затем они отправились в морг, где люди сделали все возможное, чтобы привести одну сторону лица Керри в презентабельный вид. Стефан Власич смотрел через окно на маленькую закутанную фигурку своей дочери без малейшей реакции.


- А как насчет сквозного просмотра? - спросил я. - Спросил Брок. " Как все прошло? - спросил я.


"Прекрасно. Девушки сделали это очень хорошо. Мы получили много сообщений от представителей общественности, которые говорят, что знали Керри в лицо, но никто не может сказать конкретно о шестом. Само прохождение было похоже на цирк. Здесь есть запись этого, можешь посмотреть, если хочешь. В офисах руководства центра есть автомат, и они говорят, что будут открыты допоздна, если вы хотите немного тишины и покоя."


"Ладно. Почему бы тебе сейчас не пойти домой, Кэти? Ложись сегодня спать пораньше. Приказ босса."


Кэти колебалась. "Мне бы этого хотелось", - сказала она с легкой улыбкой.


Она поехала в центр Лондона, позвонив ему по дороге, чтобы он ждал под аркой железнодорожного моста, когда она приедет. Он поставил сумки, которые нес, на заднее сиденье и быстро проскользнул рядом с ней, и они обнялись, как будто весь их день прошел в яростном нетерпении в ожидании этого момента, который наступил.


"Боже", - прошептал он. "Я скучал по тебе. Я не могу поверить, насколько сильно."


"Я тоже. Домой?"


"Да, пожалуйста".


"Что ты сказал своим маме и папе?"


"Я остановился у друга. Мы подумываем о том, чтобы снять место вместе."


"Как они это восприняли?"


"Прекрасно. Они казались довольными."


"Вы указали пол друга?"


"Нет, и они не спрашивали. Забавно на самом деле."


Кэти влилась в поток машин и повернула на север, направляясь к Воксхолл-Бридж. " Ты ходил по магазинам? " спросила она, кивая через плечо на сумки в задней части магазина.


"Всего несколько вещей для тебя. Еда, пара бутылок, одна или две мелочи для кухни. Ты ведь не обиделся, правда?"


Она рассмеялась. Конечно, нет. Какого рода мелочи?"


Он потянулся к одному из пакетов и достал оттуда: измельчители для перца и соли, штопор, две чашки для яиц и приспособление для сбрызгивания оливкового масла.


"Сбрызгиваем оливковым маслом! Вау."


" Ты уверен, что не обиделся? - спросил я.


" Ни в малейшей степени. Я тоже сегодня немного походила по магазинам."


" Что ты получил? - спросил я.


"Это сюрприз".


Брок снял видео в торговом центре, в офисах руководства центра. Дверь была заперта, но Бо Сигер ответил на его стук. Ее настроение, казалось, сильно изменилось по сравнению с предыдущим вечером, стало расслабленным и приветливым. Она взяла у него кассету и вставила ее в аппарат, усадила его и предложила ему солодовый напиток.


"Это действительно звучит заманчиво", - сказал он. "Совсем маленький, спасибо, мисс Сигер".


"Бо, пожалуйста". Она улыбнулась. "Прости, если вчера вечером наши слова прозвучали несколько воинственно. Дэвид, не так ли? Честно говоря, мы нервничали из-за последствий всего этого. И я думаю, Натан Тиндалл почувствовал, что должен высказать свою точку зрения."


"Он все сделал правильно".


"Натан верит в то, что нужно учитывать все аспекты. Таким образом, он вполне может оказаться на моей работе, если и когда я все хорошенько испорчу." Она сказала это легко, как будто это можно было принять за шутку. "Ваше здоровье".


Приветствия. Значит, теперь ты меньше нервничаешь... Бо?"


"После того, как прошел сегодняшний просмотр, я чувствую, что нам, возможно, придется сделать крупное пожертвование в фонд вдов полицейских или что-то в этом роде. О боже, ты хмуришься из-за моей безвкусицы. Извини."


"Все в порядке. Значит, это не отпугнуло ваших клиентов?"


"Совсем наоборот! Похоже, убийство привлекает гораздо больше, чем Санта-Клаус. Разве это не интересно? Я мог бы выступить с докладом об этом на следующей маркетинговой конференции. Смотри, я тебе покажу."


Она потянулась за пультом дистанционного управления и откинулась на спинку стула, скрестив свои длинные смуглые ноги таким образом, что Брок на мгновение отвлекся. Затем экран ожил сценой, похожей на триумфальный парад.


"Боже мой!" - Пробормотал Брок.


Не было сомнений в том, что Спиди Рейнольдс обладал талантом, усиливая драматизм события быстрыми переключениями с камеры на камеру, съемками вдалеке, чередующимися с крупными планами, панорамированием и приближением, как профессионал.


"Он хорош, не так ли?" Сказал Бо. " Я имею в виду, быстрый. Он делает это действительно хорошо."


"Боже мой", - повторил Брок, качая головой, когда отредактированный фильм подошел к концу.


- В чем дело? - спросил я. Бо спросил его.


"Это чертов цирк!"


"Ты выглядишь шокированной".


Он покачал головой. "Нет, не совсем. Мы находим тело в лесу, или где-то падает самолет, и внезапно улицы заполняются машинами, как мясные мухи, слетающиеся на запах смерти. Но все же, это что-то, не так ли? Время карнавала."


"О, да ладно! Ты позвал их сюда! Ты хотел, чтобы они проявили интерес. Тогда ты откидываешься назад и называешь их мясными мушками!"


Он увидел, что она дразнит его, и улыбнулся в ответ. "Да, хорошо, ты, кажется, не упускаешь возможность - десятипроцентные скидки на еду в ресторанном дворике?" И все это, похоже, благотворно сказывается на вашем обороте - автостоянки выглядят довольно переполненными."


" Я бы сказал, на пятьдесят процентов больше, чем в обычный вечер понедельника. Ты снова не одобряешь, но если серьезно, мне интересно, почему ты возражаешь против того, чтобы люди проявляли свой интерес по-своему? Кто может сказать, что такое ответственный интерес, а что нездоровый? Что касается меня, то я предпочитаю принимать людей такими, какие они есть."


"Тогда из тебя, вероятно, вышел бы хороший полицейский, Бо".


"Нет, хороший менеджер торгового центра - гораздо более достойный, во всяком случае, в финансовом плане. И не только в финансовом плане. Я не знаю, как ты можешь тратить свою жизнь на то, чтобы копаться в разоблачении дерьма в жизни. Я предпочитаю заворачивать все это в великолепную подарочную бумагу и продавать как бомбу. Я думаю, это в основном разница в философии."


"Это так?" - спросил он. "Философия, да?" Он допил свой напиток, и она протянула руку с бутылкой, игнорируя его покачивание головой.


"Конечно. Ты либерал, верно? Вы обожаете позитивную логику, и у вас есть определенная политическая осведомленность, которая, возможно, является совестью привилегированных. Вы хотите все проверить и в то же время помочь менее удачливым. Это очень старомодно."


"Спасибо", - проворчал Брок. Он уже слышал эту лекцию раньше и на самом деле был не в настроении слушать ее снова.


"Например, Уинстон Старки, чернокожий парень, управляющий игровым залом, к которому приставали ваши офицеры".


"Я добиваюсь этого, не волнуйся. Если они были неправы, они заплатят, поверь мне."


"О, я понимаю. Ты разговаривал с ним, да?"


"Да, я пошел и поговорил с ним сегодня утром. Ты хорошо информирован, Бо."


" Естественно. Но на самом деле он пришел и сказал мне это сам. Он считает, что некоторые другие трейдеры и наши парни из службы безопасности - все белые, конечно - имеют на него зуб. Привлеките к этому своих людей."


"Возможно, он прав. К чему ты клонишь?"


"Я хочу сказать, что вы хотите верить в лучшее в нем, из-за того, кто он есть: черный, гей и немного тупой. В то время как я этого не делаю."


" А ты нет? - спросил я.


"Нет. Если он что-то задумал, и особенно если это наркотики, я хочу, чтобы ты сильно ударил его. И я черная и тоже ношу золотые украшения."


"Достаточно справедливо".


Бо улыбнулся. "У ваших сержантов более современная философия".


"Неужели они действительно?"


"Конечно. Они не такие, как вы, они бесклассовые, слава Богу."


Брок хмуро уставился в свой стакан, чувствуя усталость.


Она неправильно истолковала выражение его лица и быстро сказала: "Извини, Дэвид, не хочу тебя обидеть. Я просто нахожу этот урок английского таким скучным."


"Я знаю..." Он решил, что лучше позволить ей повеселиться. "На самом деле, я думал, что я довольно бесклассовый".


"Конечно", - засмеялась она. "Не принадлежу к среднемуклассу. Я не уверен, относится ли это к высшему среднему классу или нет, но это потому, что я иностранец. Если бы я был англичанином, я бы точно знал в течение десяти секунд после того, как вы открыли рот, к какому виду бесклассовых вы принадлежите. Теперь крутой парень, как его зовут?"


"Лоури".


" Да. Я бы сказал, что он современный, посттэтчеровский, английский типаж."


"Как это?" - спросил я.


"О, голодный, коварный, готовый сделать все, что потребуется".


"Я думаю, это просто стиль, Бо. Позерство. Мы все делаем это, по-разному. Заверяет нас, что мы не полностью обязаны главному управляющему, - он посмотрел на нее поверх края своего бокала" - или финансовому менеджеру.


Она вздрогнула, затем улыбнулась и продолжила, проигнорировав его маленькую колкость. "Другой ваш сержант, Кэти, другой. Она мне нравится. Она немного напряженная, но интересная. Я бы предположил, что она не слишком искушена в политике, но она очень увлечена поимкой плохих парней. Она думает по-своему. Ты говоришь ей одно, она попробует что-нибудь другое. Я прав?"


"В значительной степени, да. Напряженный, ты думаешь?"


"Да, но я думаю, что для этого есть довольно простая причина".


"Я слишком усердно работаю с ней?"


Бо рассмеялся. "Нет. Я бы сказал... это всего лишь предположение. Я бы сказал, что ей нужен хороший трах. Ты выглядишь удивленным. Я прав?"


Брок сделал еще один глоток своего напитка, пока обдумывал это. "Вполне возможно. Я не думал, что ты действительно часто ее видел."


"О, я быстро разбираюсь в людях, Дэвид. И я поговорил с ней, на самом деле. Мы столкнулись друг с другом этим утром. Она хотела узнать о нашем археологе."


" Твоя что? - спросил я.


Бо рассмеялся. "Один из наших местных фруктовых пирогов. Он впервые появился, когда мы начали здесь строить. Вначале, когда они потревожили землю, они ударились обо что-то плохое. Она наклонилась вперед, глаза ее заблестели, и прошептала: "Кости".


- Кости? - спросил я.


Она кивнула. "Человеческие останки".


Брок резко сел, выбросив из головы необычный способ, которым ее широкие губы произнесли первый слог слова "человек".


" Человек? Как, черт возьми, я не знал об этом?"


"Они были довольно старыми".


"Но все же..."


"Наверное, ему тысяча лет". Она рассмеялась. "Это были действительно плохие новости, потому что, конечно, археологам пришлось сообщить, и в течение шести месяцев они были здесь, время от времени, копая вокруг этого места, всем мешая. Мы были в ужасе, что они найдут римский город или что-то в этом роде, но все, что они нашли, были эти кости. В конце концов они все ушли, все, кроме этого местного чудака, профессора археологии, который им помогал. Он все еще здесь, посещает это место, главным образом, я думаю, для того, чтобы он мог господствовать над пожилыми матронами этого района, которые суетятся вокруг него и дают ему угощения. Кэти столкнулась с ним с одной из тех леди в торговом центре и пришла узнать у меня, о чем они говорили."


"Я понимаю. Она не упоминала об этом при мне. Это напоминает мне, что мне нужно прочитать кучу отчетов, прежде чем я пойду домой." Он вздохнул и поднялся на ноги. "Спасибо за использование вашего видео, и за напиток, и за оценку моей команды. Все это было очень поучительно."


"Ты ведь не сердишься на меня, правда? Насчет занятий?"


"Нет, вовсе нет. Хотя это заставило меня почувствовать себя немного старым."


"Ну, ты знаешь лучший способ оставаться молодым, не так ли?"


Он так и не услышал ответа на этот вопрос, потому что зазвонил ее телефон, но по взгляду, который она бросила на него, когда он уходил, он догадался, что где-то здесь замешан секс.


Кэти с некоторым трепетом открыла входную дверь, ожидая беспорядка, но, между ними говоря, миссис Пи и курьеры справились на удивление хорошо. Там, лицом к ним, где раньше стояла старая потрепанная коричневая коробка от ее телевизора, было впечатляющее черное электронное устройство, подмигивающее им маленьким красным огоньком, сообщая, что оно живо и готово к работе. Слева, через дверь кухоньки, она могла видеть других сияющих новых друзей, в то время как преображение в спальне было еще более впечатляющим.


- Когда тебе это удалось? - спросил я. Леон ахнул, пораженный.


В обширных помещениях выставочного зала кровать казалась довольно скромной по размерам, но теперь, в маленькой спальне, она выглядела огромной. Там едва хватало места, чтобы обойти его или открыть дверцу встроенного шкафа.


"Он слишком большой?" Сказала Кэти, почувствовав укол тоски по своей старой узкой кровати.


Леон покачал головой. "Черт возьми, нет. Для чего нужна спальня?"


Они распаковали постельное белье, аккуратно сложенное в изножье, и застелили кровать, подстраиваясь под ее размеры. Затем Кэти посмотрела на часы и сказала: "Давайте посмотрим, сможем ли мы заставить телевизор работать. Forbes делает заявление для прессы."


Она была поражена четкостью изображения, тонкими телесными тонами, благодаря которым люди на экране выглядели и говорили как люди, а не как пластиковые куклы. И главный суперинтендант Форбс заполнил эти новые измерения, как опытный исполнитель, с звучным голосом и уверенным взглядом, когда он обратился за общественной помощью. Фотографии девушки в сумке-лягушке и самой Керри заполонили комнату.


Когда все закончилось, они выключили и распаковали еду и вино, которые купил Леон.


" Я принесу тарелки и стаканы, " сказала Кэти и передала пульт Леону. "Посмотрим, сможете ли вы разобраться, как работать с видео. Один из парней из службы безопасности Silvermeadow дал мне кассету, которую, по его словам, я хотел бы посмотреть. Мы можем попробовать это."


Когда она вернулась через несколько минут, Леон стоял, уставившись на экран, как завороженный. "Кто, ты говоришь, дал тебе эту штуку?" - сказал он.


"О, только не говори мне, что это безвкусица".


"Смотри". Он перемотал пленку и начал сначала, когда она подошла к нему.


Поначалу было трудно что-либо разобрать: ночная сцена, камера ослеплена фарами автомобиля, затем движется за ним по темной пустоши. Машина остановилась на некотором расстоянии, и камера медленно увеличила изображение, когда из нее вышла фигура и начала протирать ветровое стекло.


" Подожди... " сказала Кэти.


Вторая фигура вышла из машины, изображение становилось ярче и четче по мере приближения камеры и настройки ее уровня освещения. Вторая фигура двинулась в сторону от первой. Они повернулись друг к другу и после минутного колебания начали целоваться. К тому времени, когда они отделились друг от друга, их верхняя часть тела и головы были большими на экране и четко различимыми.


" Черт... " выдохнула Кэти. "Это мы".


Картинка подпрыгнула: новая сцена, яркий свет, камера перемещается по витрине магазина, останавливается, затем увеличивает изображение женщины, лежащей на кровати без обуви, подпрыгивающей, затем садящейся с застенчивой ухмылкой на лице.


" Ублюдок... " прошептала Кэти. "Маленький мерзкий ублюдок".


Экран погас.


Впоследствии Кэти попыталась вспомнить, что промелькнуло у нее в голове. Она вспомнила истории людей, которые не позволяли путешественникам фотографировать их из-за страха, что какая-то часть из них будет украдена, и впервые поняла, что они имели в виду. Она действительно чувствовала себя ограбленной, подвергшейся вторжению, нападению, и тот факт, что у нее не было никаких физических повреждений, чтобы показать это, только каким-то образом сделал это более коварным. И она также впервые поняла, какую шумиху люди подняли по поводу камер наблюдения, которые до этого казались нейтральными, даже безобидными.


Но больше всего ее беспокоил Спиди, рука, управляющая камерой, намерение, стоящее за электронным глазом. То, как он хихикал и извивался, когда вручал ей кассету, и назвал ее "малышкой".


"Я снесу голову этому ублюдку", - сказал Леон.


"Это выглядело бы не очень хорошо. Он калека, прикованный к стулу."


"Почему он это сделал? Он, очевидно, пытается смутить тебя."


Кэти попыталась точно вспомнить, что он сказал, что-то о том, чтобы посмотреть на это, прежде чем решить, "стоит ли это более широкой аудитории", и она почувствовала, как по ее коже пробежал холодок.


"Он же не мог шантажировать меня этим, не так ли?" - спросила она. "Просто выставь меня дураком. Подпрыгивать на кровати в разгар расследования убийства. Я чувствую себя чертовски глупо. Представь, если бы Брок увидел это!"


Леон обнял ее за плечи. "Сколько выходных у тебя было за последний месяц?" Я не думаю, что вы должны чувствовать себя виноватым из-за покупки кровати. Я не думаю, что тебе нужно чувствовать вину за что-либо."


"Нет". Но результат все равно был таким. Это заставляло тебя чувствовать себя виноватым, так что в следующий раз ты бы оглянулся через плечо.


Это подействовало угнетающе на остаток вечера, и Кэти поймала себя на том, что проверяет, выключен ли свет, задернуты ли шторы и закрыта ли дверь в гостиную, прежде чем она разделась и скользнула под новое пуховое одеяло к Леону.


Брок тоже был на взводе, готовя пасту на ужин. Отчасти это был одинокий звук дождя, барабанящего в кухонное окно, отчасти разговор Бо Сигера, но в основном это был вопрос времени. Машина была организована и приведена в движение, но пока безрезультатно. Данные накапливались, но отсутствовали ключевые фрагменты, прежде всего криминалистические. Действие должно было начаться достаточно скоро, но не сейчас. Не было смысла спорить по этому поводу. Это был всего лишь вопрос времени. Это должно было случиться.


Он действительно хотел позвонить Сюзанне, но подумал, что это может произойти вскоре после их последнего разговора. нехорошо звучать напористо. И затем он подумал о объяснении Бо Сигера по поводу напускной напряженности Кэти и улыбнулся. Если бы только все было так просто. Кэти, несомненно, была движима более глубокими демонами, чем это. Хотя, теперь он задумался об этом, в тот день она казалась другой. Спокойствие. Почти в эйфории. Вероятно, предвкушение нового дела.


Он открыл бутылку красного, намазал немного оливкового масла на ломоть хлеба и сел есть. Закончив, он поднял ноги и набрал номер на своем телефоне.


- Сюзанна? - спросил я.


"Дэвид! Я рад, что ты позвонил. Я не был уверен, когда тебе позвонить, с твоим новым делом. Как дела?"


"Только начинаю".


"Я видел кое-кого по телевизору сегодня вечером. Довольно напыщенный мужчина в форме, говорящий об убитой девушке. Это твой случай?"


"Ты понял это. Вероятно, похищен в одном из тех больших новых торговых центров."


"Силвермидоу, да, я читал об этом месте. Я бы с удовольствием посмотрел это. Тебе нравится?"


"Не в моем вкусе. Огромное место, своего рода сказочная страна шоппинга."


"Рай для дам".


" Что это? - спросил я.


"Это книга. Золя. О замечательном новом универмаге, который захватывает Париж. Я одолжу тебе свой экземпляр, если смогу его найти."


"Спасибо. Какие у тебя планы?"


"Наша поездка? Что ж, у меня назначены даты для пантомимы, Пит Р. Пэн. Ты пойдешь с нами?"


"Конечно. Я всегда питал слабость к капитану Крюку."


"Ох. Это интересно."


- А размещение? - спросил я.


"Место, которое мне порекомендовали, занято. Я пытаюсь найти что-нибудь другое."


"Ты ненормальный. Я сказал тебе, что делать. Оставайся здесь. Это будет намного проще."


"Дети разрушат твое спокойное святилище, Дэвид. Тебе бы это не понравилось. В конечном итоге мы бы поссорились."


" Чушь. В любом случае, может быть, мне нужно немного встряхнуть мое спокойное святилище. Мне говорили, что ты можешь слишком зациклиться на своих привычках."


"Твоя работа встряхивает тебя так, как тебе нужно. Двое маленьких детей... ."


"Трахай детей, Сюзанна. Я бы хотел, чтобы ты остался здесь. Просто чтобы попробовать."


"Ах... Что ж, выразись вот так, так красноречиво, мне пришлось бы серьезно подумать."


"Совершенно верно".


Позже, на грани сна, цепочка мыслей пронеслась в его голове. Ему пришлось заставить себя проснуться, чтобы восстановить это. Это выглядело примерно так: пантомима - невероятные персонажи (вдова Тванки, капитан Хук и т.д.)- невероятный итальянец Бруно Верди в ресторанном дворике - шутка о том, что Джузеппе Верди не был бы таким великим композитором, если бы его называли английским эквивалентом его имени, просто Джо Грин - они проверяли Бруно Верди, но как насчет Берни Грина? Затем он глубоко заснул.


7


На следующее утро кати отправилась прямо в центр безопасности, желая разобраться со Спиди Рейнольдсом, но камерами управлял другой мужчина, которого она раньше не видела, а Гарри Джексон вышел из своего кабинета, чтобы сказать ей, что Спиди вернется на смену только во второй половине дня.


"Ты хорошо получаешь ежедневники, Кэти?" - спросил он.


"Да, великолепно. Спасибо за это, Гарри."


"Все, что я еще могу сделать, просто крикни. Есть какие-нибудь результаты вчерашнего банфайта?"


"Сквозной проход? Нет, ничего определенного."


"Сегодня днем больше удачи, а?" Сегодня он казался удивительно расслабленным и веселым.


Она оставила его и поднялась в отдел, чтобы начать работу над отчетами, накопившимися с предыдущего вечера. Когда она вошла в верхний торговый центр, она заметила, что что-то происходит, люди стояли, глядя вверх, указывая пальцами, и когда она остановилась, то увидела, что маленькая птичка, воробей, каким-то образом попала в центр и теперь рассеянно порхает под сводом, бьясь о стекло.


Ближе к обеду ей позвонил Леон. Они подтвердили свои договоренности встретиться тем вечером, а затем он попросил соединить его с Броком. Кэти могла сказать по его тону, что у него что-то есть.


"Он на собрании в Скотленд-Ярде, Леон", - сказала она. "Мы ожидаем его возвращения в ближайшее время. Могу я принять сообщение?"


"Да, тебе это будет интересно, Кэти. Мы только что получили первые токсикологические результаты вскрытия Керри из лаборатории. У них были небольшие проблемы из-за временного интервала с момента ее смерти, но это уже что-то. Я отправлю отчет по факсу прямо сейчас. Это довольно технично, но в основном это касается ее волос."


Волосы, казалось, обеспечивали особый вид записи химических процессов в организме. В момент своего роста он поглощал следы химических реакций организма на любые антигены, которые могли попасть в систему. Волосы такой длины, как у Керри, растущие со скоростью около двенадцати миллиметров в месяц, представляли собой двухлетний рекорд химии организма, распечатку специфических реакций организма на антигены и, в частности, на наркотики. Ее волосы, по сути, предоставили двухлетний отчет о ее истории употребления наркотиков.


Из этого следовало, что Керри экспериментировала с чем-то, вероятно, с Экстази, примерно за четыре месяца до своей смерти. Кроме того, миллиметр волос, ближайших к корню, показал, что в последние дни ее жизни она принимала значительное количество неизвестного антигена.


" Ее накачали наркотиками?" Спросила Кэти.


"Под воздействием наркотиков".


"Смогут ли они это идентифицировать?"


"На волосах нет следов самого препарата, только химической реакции организма на него, поэтому они не всегда могут определить. Но у них может быть что-нибудь позже сегодня или завтра."


Информация Леона вызвала у Кэти нетерпение действовать, но она подумала, что Брок захочет принять участие, и его встреча продлилась дольше, чем планировалось. Пока она ждала, Кэти перешла от отчетов, в которых не было ничего нового, к ежедневникам Гарри, лежавшим нетронутыми на столе. Она без энтузиазма начала просматривать последнюю версию в обратном порядке. Она уже просмотрела его один раз, ожидая, что ничего не найдет, но заставила себя сделать это, почти как своего рода наказание за вчерашний поход по магазинам.


Поскольку у нее были ксерокопии, которые она сделала в комнате охраны, она использовала их, чтобы отмечать цветным маркером предметы, представляющие возможный интерес, по ходу дела, читая из оригинальных книг, записи в которых были более разборчивыми. Она наткнулась на недостающую страницу только потому, что использовала этот метод. Сначала, когда она открыла ксерокопированный лист, который не соответствовал следующей странице ежедневника, она подумала, что у нее разрозненные ксерокопии не в порядке. Но когда она проверила даты, то обнаружила, что у нее есть два дополнительных ксерокопированных листа, охватывающих неделю в середине августа, за которую не было записей в книге. Иначе она никогда бы не обнаружила пропажу страницы, потому что она была вырезана с такой тщательностью, так близко к переплету, что корешок был невидим. Должно быть, его забрали где-то между днем воскресенья, когда Кэти сделала с него фотокопию, и утром понедельника, когда книги были доставлены в 184-й отдел.


Что было еще более странным, так это то, что в пропавших записях, казалось, не было ничего интересного. Они зафиксировали легкий сердечный приступ в понедельник, ничего во вторник, две машины, разбитые на автостоянке в среду, растерянную женщину, доставленную домой в четверг, и несколько граффити, нанесенных на один из знаков по периметру в пятницу вечером. В целом, типичная неделя Silvermeadow без особых событий.


Брока очень заинтересовал отчет Десаи, и они с Кэти решили подъехать, чтобы снова поговорить с матерью Керри. На этот раз с ней был социальный работник, и она была гораздо более собранной, чем раньше, но все еще очень бледной и хрупкой.


"Я думаю, мне помогло то, что я увидела Керри", - прошептала она. "Тогда я понял, что это правда, что она мертва. Это помогло мне взглянуть правде в глаза. Стефан навещал ее?"


"Да", - сказал Брок. " Вы его не видели? - спросил я.


"Нет. Я слышал, что он был здесь, но мы не увидим друг друга, кроме как на похоронах." Она быстро отвернулась и вытерла глаза рукой. "Ты хотел меня о чем-то спросить?"


" Да. Обсудить с вами этот вопрос нелегко, миссис Власич, особенно так скоро, но я думаю, мы должны."


"О..." Женщина опустила глаза на ковер и без всякого выражения ждала, что будет дальше.


"Я помню, вы говорили, что Керри была общительной девушкой, миссис Власич. И я полагаю, что она и ее друзья ходили бы на вечеринки и так далее."


Элисон Власич неопределенно пожала плечами.


"И я осмелюсь сказать, что Керри, как и все дети, пробовала что-то, экспериментировала, да? Они должны попробовать курение, не так ли, и алкоголь? А в наши дни и другие вещи тоже."


Она настороженно подняла глаза. " О чем ты говоришь? - спросил я.


"Я хочу сказать, - мягко сказал он, - что мы знаем, что Керри экспериментировала с наркотиками в течение некоторого времени, нескольких месяцев, и мы хотели бы узнать об этом немного больше".


Миссис Власич прижала руку ко рту, качая головой.


"Возможно, это не имеет никакого отношения к ее смерти, но мы должны быть уверены. Ты можешь нам помочь?"


Он позволил ей не торопиться, и в конце концов она сказала: "Я не знала".


" Даже не догадываешься? Намек?"


Она покачала головой. "Но я всегда боялся. Это то, что ты слышишь, не так ли? Подростки, особенно здешние. Поначалу, когда она начала встречаться, я спрашивал ее: другие принимают наркотики, Керри? Она всегда говорила "нет". Однако ей не понравилось, что я спрашиваю, сказала, что это глупо, и через некоторое время я перестал." Ее голос затих. Затем она моргнула, как будто только что всплыла неприятная мысль. "У нее никогда не было денег. Она не так уж много зарабатывала в ресторанном дворике, но я никогда толком не знал, на что она их тратила. Она никогда ничего не приносила домой.- Затем еще одно долгое молчание, " Тебе следует поговорить с ее друзьями, с Наоми и Лизой. Они могут знать."


Брок кивнул. "Мы собираемся спросить их. Но вполне возможно, что мы, возможно, упустили что-то, что Керри оставила здесь. Я знаю, что мы уже хорошо осмотрели ее комнату, но тогда мы не знали того, что знаем сейчас, поэтому мы хотели бы еще раз осмотреть вашу квартиру, с вашего разрешения."


Миссис Власич согласилась, и они потратили час, снова обыскивая заведение, но ничего не нашли. Если у Керри Власич были наркотики на момент ее смерти, она, скорее всего, взяла их с собой.


Наоми еще не вернулась домой из школы, поэтому ее бабушка с дедушкой пригласили Брока и Кэти зайти и подождать ее.


"Они справляются так хорошо, как и следовало ожидать", - сказала миссис Тейт. "Бедняжка Лиза переживает это особенно тяжело. Она говорит, что никогда не вернется в Силвермидоу, когда все это закончится. Она собирается бросить там свою работу. Наоми не так сильно это показывает, на первый взгляд ..."


" Суровая штука, " пробормотал ее муж.


"Но я могу сказать, что внутри она тоже разбита вдребезги".


Они в мрачном молчании выслушали то, что сказал Брок, и, казалось, не были удивлены его предположением о том, что Керри употребляла наркотики.


"Я не думаю, что бедняжка Элисон действительно была удивлена", - в конце концов сказала миссис Тейт. "В наши дни это повсюду. Детям так трудно избегать."


"Особенно там, в Примроузе", - прорычал Джек Тейт.


"Повсюду, Джек. Мы, как никто другой, знаем это." Она пристально посмотрела на Брока и тихо сказала: "Видите ли, именно так умерла наша дочь, мать Наоми. Она так старалась, но все время возвращалась к этому. Все это приводило ее в уныние, и тогда она возвращалась к этому. Ты знаешь, не так ли? Ты должен видеть это каждый день."


Брок кивнул. "Да".


"Бич", - сказал мистер Тейт. "Проклятие".


"И теперь Кимберли, старшая сестра Наоми, в такой же беде". Она взглянула на фотографии на стене. "Тот, что слева". Кэти показалось, что семейные портреты приобретают характер галереи пропавших без вести или, возможно, святилища. Брок встал и послушно посмотрел на фотографии.


"Всегда была похожа на свою мать", - сказал мистер Тейт.


"Мне жаль", - сказал Брок.


"Таким образом, мы можем понять, что, должно быть, чувствует Элисон. Но была ли это серьезная проблема? Керри была так молода. Это каким-то образом способствовало..."


"Мы пока не уверены. Нам нужно узнать об этом как можно больше."


"Да, ну, Наоми может что-то знать". Миссис Тейт остановилась и пристально посмотрела на Брока. "Тебе интересно, не так ли, насчет Наоми? Тебе интересно, находится ли она в той же лодке? Ну, я могу сказать тебе сразу, она не такая. Наоми не прикасалась к наркотикам."


Брок пожал плечами. " Ну, я знаю, как трудно быть уверенным...


" Нет. " Она решительно покачала головой. "Я знаю. Мы проходили через это уже дважды. Мы слишком хорошо знаем признаки, поверьте мне, старший инспектор. Мы получили все это от нашей дочери: маленькую ложь, чтобы занять денег, исчезновение денег из вашего кошелька, странные телефонные звонки в неурочное время, пропажи вещей из дома, перепады настроения. Мы очень хорошо узнали эти знаки. И когда Кимберли начала, мы сразу все поняли, хотя она отрицала это до посинения и убеждала всех остальных, включая ее сестер, всех, кроме Джека и меня. И Наоми тоже это видела, и она знает, что происходит. Она не такая, как Кимберли. Она не закончит так же."


"Она никогда не занимает денег", - сказал Джек Тейт, наклоняясь вперед, чтобы подчеркнуть эту мысль. "Она экономит каждый пенни из своих рабочих денег. Все до последнего пенни."


"Это, должно быть, тяжело для вас обоих", - сказал Брок.


"Ты справляешься, не так ли? Ты должен. У нас были мечты о том, что мы будем делать, когда Джек уйдет на пенсию, переедем жить к морю, рядом с нашими друзьями. Но этому не суждено было сбыться. Мы были нужны здесь, чтобы присматривать за нашими внуками."


"Это даст вам некоторое представление о том, на что похожа наша Наоми", - сказал Джек Тейт. Он неуклюже поднялся на ноги, подошел к каминной полке и взял листок бумаги из вазы. Он с гордостью вручил его Броку. Это был лотерейный билет. "Раз в месяц она покупает нам по такому на свою зарплату в закусочной. Она говорит, что однажды мы победим и сможем купить дом в Уэстклиффе, достаточно большой для всех нас. И она тоже в это верит."


Они услышали, как хлопнула входная дверь и звуки того, как Наоми сбрасывает свою сумку и пальто в прихожей.


Ее реакция на вопросы Брока была почти зеркальным отражением ее бабушки и дедушки. Она печально кивнула и сказала, что знает, что Керри пробовала разные вещи - скорость, как ей казалось, и Экстаз, который она получала от парней на вечеринках. Лиза и она сама пытались заставить ее остановиться, но Керри сказала, что это было захватывающе, и они были глупыми. Они поссорились из-за этого, что и стало причиной, по которой Керри перестала делиться с ними своими планами.


"Мы должны были кому-нибудь рассказать, не так ли? Ее мама или что-то в этом роде. Тогда, может быть, с ней все было бы в порядке."


"Возможно, это не имеет никакого отношения к тому, что с ней случилось, Наоми", - заверил ее Брок. "Но мы хотим все проверить. Что насчет этих парней? Ты знаешь, кто они? Они ходят в Silvermeadow?"


Наоми покачала головой. Лиза и она пытались выяснить, но Керри держала это в секрете.


" Ты уверен, что она сказала "мальчики"?


Она задумалась. "Мальчики, или "этот мальчик". Я не уверен. Я думал, что их может быть больше одного, но я не уверен. Иногда она лгала, просто чтобы вывести нас из себя."


Когда они вернулись в свою машину, Брок сказал Кэти: "Звучит не очень. Что ты думаешь?"


"Я согласен. Она пробовала разные вещи, но большинство из них так и делают. Она точно не была наркоманкой. Они так и не нашли следов от уколов на теле, не так ли?"


"Нет".


"Мне очень жаль миссис Тейт, которая так старалась поступать правильно, была измотана".


"Ммм. Хотя, может быть, это лучше, чем торчать в коттедже со стариной Джеком в Уэстклиффе, ты так не думаешь?"


Кэти улыбнулась. "Может быть".


"И что теперь? Я действительно надеялся, что экспертиза даст нам что-то более конкретное для работы." Брок скрестил руки на груди и, нахмурившись, смотрел в окно, пока Кэти втискивала машину в поток машин на главной улице. "Мысль о том, что это превращается в одно из тех бесконечных дел, сотни бесплодных версий, тысячи интервью, миллионы слов ..." Он покачал головой. "Ты поддерживал связь с тем, чем занимался Леон?"


Она кивнула. " В значительной степени."


"Я надеюсь, что он уделяет нам все свое безраздельное внимание".


"Я бы сказал, что да".


"Кто-то сказал, что видел, как он вчера смеялся и насвистывал, ради Бога. Леон не свистит."


"Может быть, он счастлив".


"Я не хочу, чтобы он был счастлив", - прорычал Брок. "Я хочу, чтобы он был недоволен и фрустрирован, как и я. Я хочу, чтобы он изводил людей из лаборатории, пока они не найдут для нас что-нибудь полезное."


"Может быть, образцы из компакторов что-нибудь дадут нам".


"Это маловероятно. Она была довольно хорошо завернута. И чистый - ни следов спермы, ни посторонних волосков, ни волокон. Мы находим тело, и тогда это нам ни о чем не говорит. У них есть оборудование, которое может прочитать историю вашей жизни по одному волоску, и все, что они могут нам сказать, это то, что она была подростком, который экспериментировал с экстази."


В тот день Кэти застала Спиди в одиночестве за его консолью. Она увидела, как он усмехнулся про себя, когда она вошла в комнату, но он не обернулся. Он продолжал игнорировать ее, когда она подошла к нему. Кэти посмотрела на панель управления, на клавиатуры, вращающиеся циферблаты, скользящие ручки и заметила на одном конце простой переключатель с надписью "ВКЛ.-ВЫКЛ.". Она потянулась вперед и нажала на выключено, и все экраны одновременно погасли.


"Эй!" Он моргнул, глядя на мертвые экраны, затем резко обернулся, как будто она причинила ему физическую боль.


"Я хотела бы твоего внимания, Спиди", - мягко сказала Кэти. "Я хотел бы знать, во что, по вашему мнению, вы играли, создавая эту запись".


Его рот снова сложился в ухмылку, и Кэти подумала, не делал ли он операцию на лице после несчастного случая. "Тебе понравилось?" - спросил он с преувеличенной невинностью.


"Я спросил, о чем ты думал, что делал".


" Просто маленький подарок. Я подумал, вы оцените демонстрацию того, что мы можем сделать. Кое-что личное, только между тобой и мной. Его ухмылка дрогнула на грани превращения в насмешку.


"Тебе нравится делать демо, не так ли? Вошло это в привычку?"


Он выдержал ее взгляд, не отвечая.


"Ты довольно жуткий парень, не так ли, Спиди?" - сказала она. "Что мне кажется странным, так это то, что у тебя такой талант шпионить за людьми, но ты ни черта не можешь рассказать нам об этой девушке". Она уставилась на выражение его лица, пытаясь расшифровать его, пытаясь понять, действительно ли он хотел так выглядеть, или у него были повреждены мышцы, и он не мог делать ничего другого. "Ты уверен, что у тебя нет каких-нибудь маленьких демо с девушками в торговом центре?" Что-нибудь от нее?"


По-прежнему нет ответа.


"Я бы посоветовала тебе быть осторожнее, - продолжала Кэти, - только это было бы неуместно. Просто будь осторожен, ладно? Или мне, возможно, придется показать вам демонстрацию того, что я могу сделать."


Она снова включила переключатель и отвернулась, когда экраны ожили, и увидела Гарри Джексона, стоящего в дверях и наблюдающего за ними.


" У нас какие-то проблемы, Кэти? " осторожно спросил он.


"Я так не думаю, Гарри. Спиди просто показывал мне, как здесь все работает."


После ажиотажа, вызванного первым прохождением, второе привлекло еще большую толпу. Главный суперинтендант Форбс, который до сих пор неохотно проявлял приверженность связям Silvermeadow, решил присутствовать, его форма добавляла элемент официальной помпезности группе, ожидающей у западного входа перед телекамерами, чтобы принять девочек.


Момент их прибытия приобрел неожиданный драматизм из-за внезапного появления мужчины из толпы, который быстро подошел к Лайзе, как раз когда она выходила из полицейской машины. Он был похож на бледного офисного работника в конце долгой недели, в мятом темном костюме и галстуке, на шее у него висел плакат с надписью "Я БЕЗРАБОТНЫЙ, НО НЕ СДАЛСЯ". КУПИТЬ РУЧКУ?1. Он держал в кулаке связку цветных ручек и поднял их к камерам, когда они зафиксировали его краткий момент в центре внимания, прежде чем двое сотрудников службы безопасности увели его прочь.


Кэти повернулась к Шарон, стоявшей рядом с ней, и спросила: "Знаешь его?"


"Да, он один из наших постоянных клиентов. Мы не пускаем его внутрь, но он часто слоняется у входа с жалким видом, пока мы не уведем его дальше. Хотя я никогда не видел его здесь после наступления темноты. Это сквозное мероприятие, оно привлекает всех. Больше, чем "Титаник", я думаю."


И это было правдой, подумала Кэти, глядя на толпу людей в торговом центре, жаждущих увидеть парад. В death Керри была больше, чем Белоснежка, Мауна Лоа и Санта Клаус вместе взятые.


Когда они продвигались вперед, Кэти заметила в толпе фигуру, которую узнала, мальчика лет двенадцати с длинными черными кудрями, выбивающимися из-под сдвинутой на затылок бейсбольной кепки, мальчика, которого она видела в книжном магазине в воскресенье утром и в игровом зале Старки. Она влилась в давку и проложила себе путь к нему.


" Привет, " сказала она, просовывая руку ему под мышку.


Он испуганно посмотрел ей в лицо, ничего не сказав.


"Меня зовут Кэти. Я из полиции. Как тебя зовут?"


"Wiff", - сказал он мягким шепотом.


"Жена что?"


"Запах жены".


"Я видел тебя в торговом центре, жена. Ты проводишь здесь довольно много времени, не так ли? Кто-нибудь спрашивал тебя, видел ли ты когда-нибудь эту девушку?"


Он долго смотрел на фотографию, не говоря ни слова. Его кожа была очень белой, как будто она никогда не подвергалась воздействию солнца.


" Ну? - спросил я.


Он поднял глаза с отсутствующим выражением на лице и покачал головой.


"Сколько тебе лет, жена?"


Вифф так долго смотрел в лицо Кэти, не отвечая, что она задалась вопросом, все ли у него в порядке с головой. Затем его взгляд метнулся к кому-то позади нее, и, как будто его внезапно включили, он вскрикнул: "Шерро! Я тоже иду!", и прежде чем она смогла остановить его, он выскользнул из ее хватки и помчался по торговому центру, лавируя в толпе покупателей, пока не скрылся из виду.


Удивительно, но Орвилл Форбс и Бо Сигер, казалось, поладили, идя бок о бок вслед за маленькой фигуркой с зеленой лягушкой на спине, и когда главный суперинтендант проводил еще один брифинг для прессы в конце обхода, менеджер центра тоже был там, и они вдвоем стояли на фоне тропических пальм и рождественских гирлянд.


Была надежда, что в один из этих двух ранних вечеров кто-нибудь, регулярно посещающий Silvermeadow в начале недели, сможет с уверенностью определить ее местонахождение. Это начало казаться напрасной надеждой, пока Гэвин Лоури не привел молодую девушку и пожилую женщину в блок 184 ближе к шести вечера. Их провели в помещение, отгороженное от остальной части блока и используемое для интервью и небольших собраний, пока Лоури инструктировал Брока.


"Я думаю, что нашел позитивное наблюдение, шеф", - сказал он, буквально распираемый этим. Обычно они приходят по вторникам, и только по вторникам, только на прошлой неделе они были здесь в понедельник. Я нашел их в ресторанном дворике."


Белинде Типпинг было семь лет, о чем она сразу же сообщила Броку, когда их представили. Ее бабушка, пожилая и выглядевшая подавленной, была ее компаньонкой.


"Итак, ты приходишь сюда каждый вторник днем, верно, Белинда?" - Спросил Лоури.


"Да, я говорил тебе. Я пришел со своей бабушкой."


"Да, хорошо, я хочу, чтобы ты сказал об этом здешнему главному инспектору, потому что он большой начальник, хорошо?"


Белинда кокетливо посмотрела на Брока. "Раньше я приходила с Венди", - призналась она.


"Ах". Брок улыбнулся ей. " А кто такая Венди? - спросил я.


"Моя старшая сестра. Однако она больше не приходит. Нет, с тех пор, как она сбежала с мистером Палмером через улицу. Миссис Палмер больше не хочет с нами разговаривать."


Ее бабушка предупреждающе кашлянула. Белинда проигнорировала ее и мило улыбнулась Броку. "Моя бабушка приводит меня после школы. Мне нравится смотреть на фейерверки, срывающиеся с вершины горы."


"Да, это так", - подтвердила ее бабушка. "Каждый вторник. Потом мы едем к моему сыну, и я остаюсь на ночь. За исключением того, что на прошлой неделе это был понедельник, из-за моей встречи со специалистом."


"И что вы можете рассказать нам об этой девушке?" Брок указал на увеличенные фотографии Керри и девушки с сумкой-лягушкой, прикрепленные к стене.


"Мы видели ее здесь в прошлый понедельник", - сказала Белинда.


"Ты совершенно уверена, что это была она, Белинда?" - Скептически переспросил Брок. "Ты хорошо умеешь замечать разные вещи?"


"О да". Маленькая девочка была абсолютно уверена в себе. "Я очень хорошо умею замечать разные вещи. Я обратил внимание на девушку, потому что я хочу, чтобы мои волосы были собраны в такой же хвост. Он был перевязан красно-зеленой лентой. И я заметила зеленый пакет, похожий на лягушку. Я сказала бабушке, что хочу такую же на Рождество."


"Это правда? Вы помните это, миссис Типпинг?" - Спросил Брок.


"Я действительно помню, что Белинда говорила о мешке с лягушками", - сказала она. "Она говорила об этом всю обратную дорогу в автобусе. Но я не заметил девушку. Я был слишком занят, пытаясь доставить нас на автобусную станцию до отхода автобуса. Это определенно было на прошлой неделе."


" И где ты ее видела, Белинда? Это было в ресторанном дворике, где вы сегодня вечером разговаривали с сержантом Лоури?"


"Нет. Мы были там. Мы с бабушкой обычно сидим на берегу лагуны, где стоит каноэ. Они держат эти места для детей. За исключением..." Она поднесла руку к лицу и подавила смешок.


"Кроме чего?"


"За исключением сегодняшнего дня, он" - она обвиняюще указала на Лоури - "сидел на одном".


Цвета Лоури. "Ну, я хотел поговорить с такими людьми, как ты и твоя бабушка, не так ли, Белинда? Скажи нам, где была девушка."


"Наверху, на этом уровне, возле окон, которые выходят на бассейн, разговаривают".


"Белинда показала мне точное место по пути сюда, шеф", - объяснил Лоури. Она увидела девушку, когда они с миссис Типпинг проходили по главному торговому центру upper mall к восточному входу, где находится автобусная станция. Она посмотрела вдоль бокового коридора на смотровую площадку над бассейном. Расстояние должно было составлять двадцать ярдов."


" Ты сказала, разговариваешь, Белинда?


Девушка, казалось, ничуть не возражала против их внимания, все были сосредоточены на ней и ее тонком голоске.


" Да. Мужчине."


Лицо Лоури расплылось в торжествующей ухмылке. "Расскажите старшему инспектору то, что вы рассказали мне об этом человеке, Белинда. Расскажи ему, как он выглядел."


"Он был забавным человеком".


"Забавно? Каким образом?"


"У него не было волос".


"Нет волос? Ты хочешь сказать, что он был лысым?"


Она пожала плечами и посмотрела на свою бабушку, которая сказала: "Ты знаешь, дорогая. Как дедушка."


"Нет". Девушка покачала головой. У дедушки есть немного волос вокруг ушей. У этого человека не было волос. Его голова была похожа на яйцо. Мистер яйцеголовый, вот кем он был."


Брок и Лоури обменялись взглядом.


"Это был старик или молодой человек?"


Ее носик сморщился от раздумий. "Наверное, он был старым. Похожий на него. - Она указала на Лоури, которому было тридцать шесть. "Только у него немного волос".


Она не могла вспомнить, во что он был одет.


"Когда он стоял и разговаривал с девушкой, он был выше ее?"


"О да".


" Как вы думаете, где у него оказалась ее макушка? - спросил я. Брок встал рядом с Лоури и указал рукой на уровень своих глаз, затем опустил ее, когда она покачала головой. Она сморщила нос и сказала "Вот!", когда его рука опустилась ниже плеча.


"И у него были широкие плечи", - добавила она. "Как Невероятный Халк. Только не зеленая."


" А как насчет времени? Ты можешь точно указать время?"


"Да", - сказала миссис Типпинг. "Мы, как обычно, наблюдали за пятичасовым извержением. Я выпил чашку чая, а Белинда - мороженое."


" Гель от а до в, " поправила Белинда.


"Я чувствовал усталость, в моих венах играла кровь, и я не хотел вставать. Потом я увидел время, почти половина шестого, и понял, что нам нужно поторапливаться, иначе мы опоздаем на автобус. Итак, мы встали, поднялись по эскалатору и прошли по верхнему торговому центру к восточному входу. Автобус отправляется в пять сорок, и мы добрались туда с несколькими минутами в запасе. Так что ты можешь с этим разобраться. Должно быть, было почти ровно пять тридцать пять, когда мы проезжали мимо места, где, по словам Белинды, она видела девушку."


"Хорошо". Брок кивнул. " И ты уверена, что больше ничего не можешь вспомнить об этом человеке, Белинда? Вы не видели, давал ли он девушке что-нибудь или прикасался к ней?"


Она покачала головой.


" Как ты думаешь, они могли поссориться? - спросил я.


"Я так не думаю".


"Все в порядке. Теперь у нас здесь есть очень умная художница, которая может гримировать лица людей на своем компьютере, и я бы хотел, чтобы вы поговорили с ней и помогли ей сделать портрет этого мистера Яйцеголового, чтобы мы могли его увидеть. Ты бы хотел это сделать?"


"О да. Мне нравятся компьютеры."


"Что ж, я вижу, ты очень умная девушка, Белинда. Твоя бабушка может остаться здесь и выпить чашечку чая, пока ты занят."


К тому времени, когда она была удовлетворена фотографией, Белинда собрала большую толпу офицеров, жаждущих увидеть результат.


Это был не Эдди Тестор, не совсем, но это было очень близко. Девушка, казалось, хотела преувеличить и идеализировать яйцевидную форму головы, как у Шалтая-Болтая, с маленьким личиком, и художнику полиции пришлось осторожно подталкивать ее к реалистичному результату, не нарушая явно яркой картины в сознании девушки.


Учитывая выпуклые плечи и местоположение, было трудно избежать вывода, что Белинда видела, как Керри Власич разговаривала с Эдди Тестором почти ровно в 5.35 вечером в день ее исчезновения. Брок отвернулся, пытаясь не показать на своем лице облегчения, которое он почувствовал. Было бы лучше, если бы девочка была постарше, и если бы бабушка тоже видела зеленую сумку, но все равно Белинда была убедительным свидетелем. Керри пришла в Силвермидоу той ночью. Теперь уж точно не могло быть никаких сомнений.


Он увидел главного суперинтенданта Форбса, входящего в отделение, и подошел, чтобы объяснить, что произошло.


"Превосходно! Именно то, что нам было нужно, свидетель. Слава Богу." Облегчение определенно отразилось на его лице. Последний брифинг для прессы оказался неприятным событием, поскольку у него не было реальной свежей информации, которую он мог бы предоставить репортерам, которые были разочарованы нежеланием полиции точно изложить, какие доказательства, которыми они располагали, связывают исчезновение Керри с Силвермидоу. Жаль, что мы не знали об этом час назад. Как вы думаете, преждевременно сейчас перезванивать СМИ?"


"Давайте сначала проследим за этим", - сказал Брок. Заметив, что Лоури смотрит в их сторону, он помахал ему рукой и сказал Forbes: "Гэвин был тем, кто нашел свидетеля".


Лоури принял поздравления Форбса с холодной улыбкой, затем повернулся к Броку. "Заберем его, ладно, шеф?"


"Да, давайте сделаем это. Не хочешь пойти со мной, Орвилл?"


Старший суперинтендант посмотрел на свои часы. "К сожалению, у меня есть кое-что еще, Брок. Я думаю, я могу оставить это в твоих и Гэвина умелых руках, а?" Он одарил их уверенной улыбкой. " У тебя есть номер моего мобильного, не так ли? Держи меня на связи. Давайте быстренько признаемся, хорошо? У меня нутром чует, что мы подходим к этому вплотную. Превосходный результат. Еще раз отличная работа, Гэвин."


Но оказалось, что это не так просто. Эдди Тестора не было в развлекательном центре, хотя его дежурство было запланировано на вторую половину дня. После некоторых расспросов выяснилось, что накануне он позвонил и сказал, что заболел, сказав, что подхватил какую-то заразу и ему велели лечь в постель на день или два. Но его тоже не было дома, в съемной квартире над видеомагазином в центре Ромфорда. Никто в магазине или соседних квартирах и лавках не видел его в течение нескольких дней.


Казалось, Эдди Тестор исчез.


К тому времени, когда Кэти вернулась в подразделение 184 тем вечером, после проверки ряда сообщений из справочных бюро полиции в торговых центрах, возбуждение, вызванное Белиндой и охотой на Тестора, испарилось. Фил, менеджер акции, все еще на своем посту у двери, посвятил ее в мрачные подробности. "Лучше тебе прихватить это с собой на ночь, Кэти", - заключил он. "Тебе все равно за это не заплатят, не с моим бюджетом на сверхурочные".


"Спасибо, Фил". Она действительно чувствовала усталость и подумала о Леоне.


Она подошла к телефону в тихом уголке и набирала его номер, когда услышала знакомый женский голос на заднем плане.


"Мы особенно хотели бы поговорить с сержантом Коллой", - произнес голос пронзительным тоном. "У нас есть информация для нее... Вот и она! Мы можем видеть ее вон там. Сержант! Сержант Колла!"


Кэти неохотно положила трубку и, обернувшись, увидела, что Фил тщетно пытается удержать Харриет Раттер. Использование множественного числа от первого лица, вероятно, не относилось к королевскому "мы", заметила она, поскольку высокая фигура профессора Орра тоже была там, вырисовываясь в знак поддержки на заднем плане.


Она привела их в помещение для интервью, усадила и попыталась выглядеть воодушевленной. " У вас есть какая-то информация, миссис Раттер? - спросил я.


"Мы чувствуем себя такими глупыми. Видите ли, мы знали бедную девушку. Мы знали ее довольно хорошо, не так ли, Робби?"


Орр кивнул, ничего не сказав.


"Жизнерадостное юное создание, кипящее жизнью. Я не могу поверить, что это она. Только сейчас, когда мы проходили мимо одного из ваших постеров, Робби сказал мне: "Разве это не наш юный друг из "Белоснежки"?" И я сказал, святые небеса, да!"


"И как именно вы ее узнали, миссис Раттер?"


"Ну, нам нравится знакомиться с молодыми людьми, которые здесь работают. И она была нашей любимицей. Робби питает слабость к блинчикам "Белоснежка", а я обожаю молочные коктейли... Да!" Она рассмеялась, слегка пристыженная. "Молочные коктейли!"


"Клубничный", - сказал Орр.


"Довольно вкусно. У меня никогда раньше такого не было. Она убедила меня попробовать это, Керри сделала. Она сказала, что я должен попробовать это хотя бы раз в жизни, и она сказала это так озорно, что я просто согласился. И это было восхитительно. Итак, мы приготовили обычное блюдо - блинчики и клубничный молочный коктейль. Раз в неделю."


- В понедельник? - спросил я. С надеждой спросила Кэти.


"Нет, в среду. Я не знаю почему. Без причины, на самом деле. Просто приятно иметь маленькие привычки, отмечать дни недели."


" Да? - Спросил я. Кэти улыбнулась, ожидая продолжения, но, похоже, больше ничего не последовало. "Итак, ты видел Керри в понедельник? Шестая?"


Они покачали головами. "Нет. Мы просто подумали, что ты захочешь знать... что мы знали ее."


Они увидели взгляд, который Кэти не смогла скрыть от своих глаз.


"О, вы разочарованы", - сказала миссис Раттер, и они оба одновременно нахмурились, как будто она их упрекнула.


"Нет, нет. Вовсе нет. Каждая крупица информации полезна, " солгала Кэти. Они просто хотят выяснить, что происходит, подумала она, хотят быть частью этого, как и все остальные, сыграть небольшую роль в драме в торговом центре. Вероятно, было бы унизительно для секретаря Ассоциации жителей Сильвермидоу не сыграть свою роль, не иметь возможности выступить в качестве инсайдера перед своим комитетом.


"Получили ли вы хороший отклик от публики?" Натянуто спросила миссис Раттер.


"О, да, у нас было много сообщений".


"Но у вас была положительная зацепка?" - настаивала она, теперь немного воинственно, как будто имела право знать.


" У вас есть подозреваемый? - спросил я. Орр без обиняков вмешался.


"Боюсь, я не могу обсуждать это", - сказала Кэти, пытаясь быть терпеливой. "Мы отслеживаем ряд зацепок".


Миссис Раттер кивнула, как будто получила ответ. "Мы знаем, как вы работаете. Сначала подумай о семье, а? Обычно именно в этом и кроется ответ, не так ли?"


"В самом деле, миссис Раттер, я не могу это обсуждать".


"Все в порядке", - сказала она раздраженно. "Это тоже была наша первая мысль. Этот нелепый маленький человечек. Она сказала, что от него у нее мурашки по коже. Ну, если это был он... " Она остановилась и передумала. "Это не имеет значения. Пойдем, Робби. Мы отняли у сержанта достаточно времени."


" Миссис Раттер, подождите, " сказала Кэти. "Какой маленький человечек? О ком ты говоришь?"


" Ее дядя, конечно."


"Дядя?"


"Ну, так она его называла. Я говорю о Бруно Верди, или как там его настоящее имя. Так называемый председатель Ассоциации мелких торговцев." Она произнесла эти слова с презрением. "Этот высокомерный, надутый человечек, который осмеливается указывать остальным из нас, как этим местом следует управлять!"


"Вы думаете, мистер Верди - дядя Керри?"


Они увидели недоверие на лице Кэти и заколебались, как будто подверглась нападению какая-то давно лелеемая сплетня. "Именно так Керри однажды назвала его", - решительно заявила миссис Раттер. "Дядя Бруно снова наблюдает за мной", - сказала она, и мы подумали, что это ее прозвище для него, но она сказала, что нет, он действительно был ее дядей, но они не разговаривали, и от него у нее мурашки побежали по коже. Это то, что она сказала, и я могла в это поверить, потому что мы видели, как он тоже наблюдал за ней, стоя перед своим кафе-мороженым, наблюдая за ней и другими девушками на роликовых коньках. У меня от этого по коже побежали мурашки."


" Он тебе явно не нравится, " осторожно сказала Кэти. "Но есть ли что-нибудь конкретное, что вы можете мне сказать?"


"Этот человек явно обманщик", - сказал Орр. "Он знает об Италии примерно столько же, сколько кот Харриет. Однажды я спросил его, откуда он родом, и он сказал, что из Рима. Итак, я сказал, ах, Рим, мой любимый город, Понте Веккьо, дворец Питти, Уффици, и он просто улыбнулся и согласился. Ну, вы поняли мою точку зрения - все эти места находятся во Флоренции! Он понятия не имел. Я даже попробовала на нем немного итальянской кухни. Возможно, я немного заржавел, но он просто что-то пробормотал и ушел."


"Грубый человек!" Миссис Раттер зашипела.


"Я бы сказал, что "джелато" - это примерно столько же итальянского, сколько он знает", - пренебрежительно сказал Орр.


После того, как они ушли, Кэти попыталась осмыслить то, что они сказали. Очевидно, что между "резидентами" и Ассоциацией мелких торговцев существовала какая-то вражда, и еще какая-то личная неприязнь между двумя их ведущими фигурами, но история о "дяде" казалась странной. Несомненно, они, должно быть, неправильно истолковали что-то из сказанного Керри и приукрасили это в пользу Кэти. Достаточно легко проверить, подумала она и подняла трубку.


Телефон звонил некоторое время, прежде чем Элисон Власич осторожно ответила. " Да? - Спросил я.


"Миссис Власич? Это сержант Колла из полиции. Как дела?" Слова вырвались автоматически, и Кэти поморщилась, произнося их.


"О, ты знаешь... чего и следовало ожидать, я полагаю." Голос звучал устало и безжизненно.


" Да. Конечно. Я просто подумал, можем ли мы что-нибудь сделать."


"Нет, я так не думаю. Социальный работник очень добр ко мне."


"О, это здорово. Послушай, может быть, ты мог бы мне кое с чем помочь. Случайно, в Silvermeadow не работает еще один член вашей семьи?"


Последовало долгое молчание. В конце концов Кэти нарушила это. "Привет? Ты все еще здесь, Элисон?"


"Нет", - еле слышно произнес голос. "Никто из моей семьи".


"О, прекрасно. Видите ли, кто-то сказал нам, что, по их мнению, у Керри там работает дядя ..."


"Да".


- Прошу прощения? - спросил я.


"Да". Голос был почти неслышен.


"Да, у нее был дядя?"


Еще одна пауза. "Это верно".


"Но я думал, ты только что сказал..."


Казалось, что на каждый ответ требовалась вечность, и Кэти начала думать, что ей придется подъехать, чтобы поговорить с этой женщиной лицом к лицу.


"Не в моей семье. Он из семьи моего бывшего мужа."


"В каком родстве он с вашим бывшим мужем, Элисон?" Сказала Кэти, стараясь говорить так, как будто это не имело большого значения.


"Он брат Стефана".


"Брат Стефана работает в Silvermeadow? Что он там делает?"


Кэти услышала ее вздох, затем: "Он держит магазин мороженого".


- И его зовут Власич? - спросил я. Кэти настаивала.


"Больше нет. Раньше его звали Драган Власич. Теперь он Бруно Верди."


Кэти уставилась на лежащий перед ней блокнот и покачала головой. "Элисон, ты никогда не упоминала об этом раньше".


"Разве нет? Нет... это не казалось важным".


И Бруно Верди тоже не упоминал об этом, подумала она, ни Стефан Власич. Что, черт возьми, происходит?


"Кэрри и ее дядя ладили, Элисон?"


"Он помог ей получить работу", - прошептала она.


"Но они поладили? Были ли они в хороших отношениях?"


"Теперь я устал. Я принял снотворное." И линия оборвалась.


Кэти задумалась. Она вспомнила, как кто-то в самом начале ссылался на другого Власича с послужным списком, явно не связанного с этой семьей. Она подошла к компьютеру, вошла в систему, набрала свой запрос и подождала, пока на экране не появилось сообщение: Драган Власич, обвиняемый в июне 1992 года по Закону о сексуальных преступлениях 1956 года, обвинение снято в сентябре того же года.


Она попыталась позвонить Броку, но его мобильный попросил ее оставить сообщение, и она положила трубку и еще немного подумала. Ну, вот почему они хранили молчание, не так ли? Зная, что было в его досье, они, должно быть, пытались защитить его, Элисон и Стефана. И, конечно же, ни один из них не сделал бы этого, если бы они думали, что хотя бы отдаленно возможно, что он мог причинить вред их дочери. При таком взгляде их молчание, казалось, оправдывало его, а не наоборот.


Она потянулась, чувствуя напряжение в спине от того, что склонилась над телефоном, когда он зазвонил.


"Кэти! Привет, это я."


Она улыбнулась, услышав его голос. " Привет, Леон, " тихо сказала она. " Где ты? - спросил я.


" Твое место. А я готовлю, и если тебя не будет дома через час, ты пожалеешь об этом."


Она рассмеялась. Она дала ему ключ и представила его миссис П. "Что ж, я не хочу ни о чем сожалеть. Так что мне лучше вернуться домой."


Но она сделала крюк через ресторанный дворик, не с каким-либо намерением приблизиться к Верди, а просто чтобы еще раз взглянуть на него. Только его там не было, заведением управляли старый гондольер и юноша. Кэти некоторое время наблюдала за ними с верхнего уровня, затем спустилась на эскалаторе и заговорила с мужчиной в полосатой футболке и алой бандане.


" Мистер Верди здесь? - спросил я.


"Не сегодня", - сказал гондольер с неуместным акцентом кокни. "По понедельникам и вторникам он уходит рано".


" Каждый понедельник и вторник?"


"Да. Почему?"


"Я хотел спросить его кое о чем. Он будет дома, не так ли?"


Мужчина снял канотье и почесал голову. "Я так не думаю. Я думаю, он навещает свою мать. В больнице или что-то в этом роде."


"Ах. Не имеет значения. Я доберусь до него в другой раз. Спасибо."


Кэти ушла. Она вспомнила запись в досье о Стефане Власиче и о том, как он сейчас жил в Гамбурге со своей матерью.


Леон приготовил эскалопы из телятины в сливочно-грибном соусе с отварным картофелем и брокколи и был безмерно доволен собой.


"Это замечательно", - сказала Кэти, когда он налил ей бокал вина и сел.


"Мне действительно понравилось это делать", - просиял он. "Было так приятно иметь возможность готовить для кого-то другого. Так целебно. Я забыл обо всем остальном."


Кэти рассмеялась, затем зевнула.


"Ты устал".


"Нет, просто расслабился, возвращаясь к этому. Спасибо." Она взяла его за руку.


"Тяжелый день?"


" Не совсем. Я поговорил со Спиди по поводу этой записи. Он утверждал, что это просто его озорное чувство юмора. В инвалидном кресле или нет, я считаю, что он довольно хорош в том, чтобы заставить людей чувствовать себя некомфортно. В любом случае, похоже, у нас есть главный подозреваемый. Ты помнишь спасателя в бассейне, которого ранее допрашивал Гэвин Лоури? У нас есть свидетель, который видел его и Керри вместе вечером шестого."


"Значит, она действительно была там. Я рад этому, Кэти, потому что судебные улики пока были довольно бесполезны."


"Это не твоя вина".


"Может быть, тогда тебе не понадобится Алекс Николсон".


Кэти оторвала взгляд от своей телятины. " Что? - спросил я.


"Ты помнишь ее? Из дела Ханнафорда?"


"Конечно. Судебный психолог."


"Да. Ну, она в Лондоне, и Брок договорился, чтобы она приехала в Силвермидоу поговорить с нами. Разве он не упоминал об этом?"


"Нет, я так не думаю". Ты чертовски хорошо это знаешь, подумала она. Доктор Николсон была молода и привлекательна и в тот последний раз, по мнению Кэти, положила глаз на Леона Десаи. Она бы, конечно, вспомнила, если бы Брок упомянул об этом.


"Значит, ты поддерживаешь с ней связь?" - спросила она, поигрывая брокколи.


"Алекс? Да, время от времени. Вскоре после дела Ханнафорда она уехала в Ливерпуль, чтобы поступить на отделение судебной психологии в университете. Она позвонила мне на прошлой неделе, чтобы сказать, что будет в Лондоне. Я рассказала Броку, и он связался с ней."


Прекрати это, подумала Кэти. Скажи ему, что ты думаешь.


"Я думала, она тебе понравилась", - сказала она. "По делу Ханнафорда".


" А ты? Почему ты так подумал?" Он ухмыльнулся, и то, как он ухмыльнулся, сказало ей, что, возможно, это было правдой.


Она улыбнулась в ответ. "Я не знаю. Я просто подумал об этом. В любом случае, она собирается поделиться с нами своими мыслями, не так ли?"


"Она сказала Броку, что ей было бы интересно взглянуть из-за декораций. По-видимому, это ее заинтересовало. Так что я рад, по крайней мере, что мы установили, что Керри действительно была там, иначе это могло быть пустой тратой времени."


Кэти вытерла остатки соуса со своей тарелки и отложила нож и вилку. "Что ж, это было замечательно. Если ты когда-нибудь решишь сбежать с кем-нибудь другим - скажем, с Алексом Николсоном, - пообещай, что оставишь мне свои рецепты." Она подумала, что уловила правильный тон - беззаботное подшучивание.


"Кэти", - серьезно сказал он, потянувшись вперед и взяв ее за руки, - "У меня все еще есть много рецептов, которые я хочу попробовать на тебе. Ты понятия не имеешь."


8


Охота на Эдди Тестора возобновилась на следующий день. Это было вызвано информацией, предоставленной другим сотрудником развлекательного бассейна, молодым человеком, чьи смены проходили с понедельника по пятницу, поэтому он ранее не проходил собеседование. Он вспомнил, что видел Тестора днем шестого. В тот день они оба были заняты с полудня до девяти вечера, а Тестору полагался одночасовой перерыв на прием пищи с четырех до пяти вечера, и это было подтверждено его руководителем. Но Тестор по какой-то причине захотел сделать перерыв позже и договорился с другим спасателем подменить его между 5.30 и 18.30 вечера Мужчина запомнил это особенно потому, что это нарушило его предыдущие договоренности встретиться с девушкой во время перерыва. Он также предположил, что, хотя Тестор никогда не доверял ему, он думал, что у него, возможно, был близкий друг в спортивном клубе Silvermeadow и фитнес-салоне, где он, по-видимому, проводил большую часть своего свободного времени.


"Фитнес-салон?" Сказала Кэти, принимая записку от Фила. "Что такое фитнес-салон?"


"Это когда они заставляют тебя выглядеть подтянутой, в отличие от того, чтобы быть подтянутой на самом деле, Кэти", - терпеливо объяснил Фил. Солнечные лампы и прочее. И липосакция тоже, насколько я знаю."


"Это понятно", - прорычал Гэвин Лоури за плечом Кэти. "Этот придурок Тестор пошел бы на это. Я пойду с тобой."


По пути на нижний уровень Кэти сказала: "Что-то нечасто видела тебя в последнее время, Гэвин. Как дела?"


Он громко высморкался, выглядя не в духе. На самом деле, немного похмелье. Я и несколько парней вчера вечером отправились в паб, после того как стало очевидно, что мы не найдем этого ублюдка. Утопи наши печали." На любой обычной городской улице дождливым декабрьским утром его хмурое недовольство показалось бы совершенно нормальным, но здесь, в вечном бабьем лете Силвермидоу, он выглядел угрожающе и неуместно, и люди, проходя мимо, неуверенно поглядывали на него.


"Как продвигается ваша кампания против Forbes?"


Он бросил на нее недоверчивый взгляд уголком затуманенного глаза. "Не понимаю, что ты имеешь в виду, Кэти. Главный управляющий пользуется безоговорочным доверием. Так уж получилось, что сегодня утром спросил моего совета."


"О чем?"


"О Тесторе. Мы решили, что было бы неплохо устроить небольшую шумиху в СМИ о Тесторе, прежде чем мы его поймаем, чтобы результат казался более "достойным". Его слово, не мое. Он сразу же созвал еще один брифинг для прессы. Тщательная детективная работа установила личность человека, которого полиция жаждет допросить, бла-бла-бла. Общественность предупреждается, чтобы она не приближалась к этому человеку, за которым числится жестокое нападение, бла-бла-бла."


Кэти некоторое время ничего не говорила, затем спросила: "А что, если он этого не делал?"


"Да, ну, в этом-то и заключается риск, не так ли? Слишком рано выйдешь на публику и получишь по физиономии яйцом, слишком поздно и упустишь шанс."


" Что ты посоветовал? - спросил я.


"Смелость, хватайся за крапиву, лови момент. Господи, я чувствую себя ужасно. Не могли бы вы немного притормозить?"


Девушка в спортивном костюме за прилавком спортивного клуба указала на входную дверь из тонированного стекла фитнес-салона Primavera на дальней стороне атриума, и они направились к ней сквозь поток суетящихся волейболистов.


Рыжеволосая девушка оторвала взгляд от расписаний, которые она обсуждала с администратором, когда они вошли, и широко улыбнулась им. "Доброе утро. Не видел вас двоих здесь раньше." Ее голос был глубоким и хриплым. "Ким Хислоп, менеджер. Что мы можем для вас сделать?" Улыбка исчезла, когда Кэти показала свое удостоверение. "О да. Что теперь?"


"Мы хотели бы получить некоторую информацию об одной из ваших клиенток, мисс Хислоп. Можно здесь поговорить?" Спросила Кэти, оглядывая мебель в приемной, нечто среднее между фойе отеля и клиникой.


Менеджер откинула голову на свои удивительно широкие плечи, изучая их, прежде чем что-то сказать. " Сюда, " наконец пробормотала она и повела их во вторую комнату ожидания позади первой.


На стеклянной двери в дальней стене красовалась надпись PRIMAVERA над стилизованной фигурой Венеры Боттичелли, перевязанной лентой с надписью "ФИТНЕС-САЛОН". Она указала им сесть, сама примостилась в спортивных штанах на самом краешке стула, выставив себя вперед к ним.


" Ну? - спросил я.


"Нам интересно все, что вы можете рассказать нам об Эдди Тесторе. Ты его знаешь?" Кэти показала ей компьютерное изображение.


Хислоп взглянул на него. - Это лучшее, что ты можешь сделать? - спросил я. Она улыбнулась и вернула его. "У нас здесь исполнительские контракты. Последнее, что мне нужно, - это репутация того, кто обливает грязью наших лучших клиентов, понимаете, что я имею в виду?"


"Нам не терпится связаться с ним, вот и все".


Она пожала плечами и откинула свои рыжие волосы со лба, ее бицепсы впечатляюще вздулись под блестящей белой футболкой. Затем она встала на ноги, взяла книгу с полки и перелистала страницы. Кэти увидела альбом с фотографиями мужчин и женщин-культуристов в студийных позах. Она нашла то, что искала, и передала его Кэти и Лоури. В нем на Тесторе почти ничего не было надето, его тело было смазано маслом и блестело. Она провела кончиком пальца по контуру безволосого торса. "Это моя работа", - сказала она.


Ответ Кэти потонул в приглушенном крике из-за двери Primavera. Мисс Хислоп проигнорировала это. "Я натираю его воском", - сказала она. "Я обслуживаю большинство постоянных клиентов сам".


Раздался второй крик, мужской голос в агонии, за которым последовала череда проклятий. Мисс Хислоп покорно покачала головой и поднялась на ноги одним плавным аэробным движением. "Извините меня на минутку." Она исчезла за дверью.


Через несколько минут она вернулась и села в той же позе, как будто в середине упражнения на сгибание колен. " На чем мы остановились? - спросил я.


" Что все это значило? - спросил я. - Спросил Лоури.


"Боже, они же дети", - ответила она, качая головой. "Мужчины". Она понимающе подняла бровь, глядя на Кэти. "Просто чертовски неловко, когда они начинают плакать. Ты не находишь этого?"


"Что они с ним делают?" Осторожно спросил Лоури.


Дверь Primavera снова открылась, и девушка в белом спортивном костюме вышла и опустилась на колени рядом с мисс Хислоп, что-то прошептав ей на ухо.


"Хорошо", - кивнула она. "Но возврата не будет. Он это знает."


Она повернулась обратно к Лоури. Воск для тела. В первый раз." Она с отвращением покачала головой. "Женщины приходят сюда, ложатся на диван и заканчивают с этим без лишних слов.


Но мужчины... Боже! Они хотят сначала получить полную консультацию, прежде чем принимать решение. Потом они так заводятся, думая об этом, что впадают в панику еще до того, как мы начинаем. Вы можете понять, почему Бог дал работу по рождению детей женщинам - если бы это должны были делать мужчины, их бы не было."


"Они удаляют волосы с его тела воском?" Лоури в ужасе посмотрел на нее.


"Это верно".


"Но... почему?"


Она посмотрела на него так, как будто он был еще глупее, чем она предполагала. "Все дело во взгляде, не так ли?"


"Этот взгляд?"


" Да. Разве ты не читаешь журналы своей жены?"


"Я не думаю, что у нее они есть".


Конечно, она знает! Ты посмотри внимательнее. У всех мужчин-моделей абсолютно безволосые тела. В наши дни никто не прикоснется к волосатой модели. Все дело во взгляде. Кинозвезды такие же. Когда вы заметили волосы на груди Арни Шварценеггера? И спортсмены тоже, ваши пловцы, бегуны и все такое. Волосы на теле определенно исчезли."


"Господи..." Воображение Лоури все еще справлялось с видением волос, вырываемых у него из спины. "Но все же, зачем беспокоиться?"


"Ну, это экологично, не так ли?"


"Экологический?"


"Да, ты знаешь, чистый и зеленый. И в любом случае, многие из них, их жены и подруги заставляют их это делать. Они спрашивают, почему они должны быть единственными, кто должен это делать. Они ожидают, что их мужчины возьмут на себя равную ответственность за восковую эпиляцию."


Это повергло Лоури в ошеломленное молчание.


Кэти спросила: "Сколько это стоит? Я могла бы его вылечить. " Она кивнула на своего коллегу-сержанта.


"Мужской воск для груди такой же, как и женский воск для половины ног. Тысяча девятьсот девяносто девятый, если только он не очень волосатый." Она оценивающе посмотрела на Лоури. "Я сделаю тебе вступительное предложение за полцены".


"Спасибо. Думаю, я все равно промахнусь."


"Значит, ты регулярно занимаешься с Эдди Тестором?"


" Да. Он приходит раз в месяц. У него есть работы. Я предлагаю ему особую сделку, как постоянному клиенту."


"Что, голова, туловище, ноги..."


"Да, все".


- Все? - спросил я. - Эхом отозвался Лоури.


Она кивнула.


" Какой он из себя? - спросил я. Спросила Кэти.


"Он никогда не жалуется. Кажется, ему это нравится. Идеальный клиент."


"Я имел в виду, как личность".


" Тихо. Держится особняком. Он тоже регулярно ходит в спортзал. Чтобы потренироваться, ты знаешь."


"У него здесь есть друг?" Кто-то, с кем он регулярно встречается?"


" Насколько мне известно, нет. Он парень-одиночка."


"О чем он с тобой говорит?"


"Фильмы. Он просто рассказывает о фильмах, которые он видел. Обычно в мультиплексе. Он ходит на все, что показывают: детские фильмы, фильмы ужасов, комедии, триллеры, все. Вот почему другим не нравится заниматься им, потому что он все портит им, рассказывает им, что происходит, ничего не может с собой поделать. Мне все равно, потому что я никогда не хожу на фото. Он никогда не упоминает друзей или семью."


" Какой у вас есть для него адрес? - спросил я.


Она посмотрела это на компьютере, но это было то же самое, что и у них.


"Похоже, в данный момент его там нет", - сказала Кэти, а затем ей в голову пришла другая мысль. "Вы не видели его шестого числа этого месяца, не так ли? Неделю назад, в понедельник?"


"Это тот день, когда исчезла та девушка, не так ли? Чтоб мне провалиться! Ты думаешь, Эдди...?" Раньше ей не приходило в голову, что они могли быть здесь именно для этого, и она, казалось, была поражена этой идеей.


"Мы думаем, что он мог быть свидетелем чего-то", - успокаивающе сказала ей Кэти. "Вот почему нам нужно с ним поговорить".


"Ах, ну..." Она снова проверила свой компьютер. "Нет, не шестая. Он был записан на месячные на следующий день, седьмого, с четырех до пяти вечера."


Когда Кэти и Лоури поблагодарили ее и встали, чтобы уйти, она внезапно добавила: "О, подожди! Я только что кое о чем подумал. Ты был у Кармен?"


" Что это? - спросил я. Сказал Лоури. " Гадалка? - Спросил я.


Мисс Хислоп пристально посмотрела на него. Знаешь, тебе следует принять предложение о воске. Ты тоже мог бы заняться солярием. Для тебя это имело бы большое значение. Твою жену ждал бы приятный сюрприз."


" У нее был бы чертов сердечный приступ, " пробормотал Лоури, нетерпеливо поглядывая на дверь.


- "У Кармен"? - Спросиля. - Подсказала Кэти.


Парикмахерская на этом уровне, по другую сторону ресторанного дворика, за мультиплексом, рядом с испанским рынком. Все ходят к Кармен, включая меня. И я помню, как она или одна из ее девушек говорила, что один из их клиентов был родственником Эдди - его тетушка или что-то в этом роде."


"Это интересно", - сказала Кэти. "Мы с ней не сталкивались". Она подумала о дяде Керри Драгане. Однажды, подумала она, у компьютера будет полная запись семейных взаимосвязей каждого человека, карта скрытых кровных линий, которые связывают субъекта с троюродным братом или двоюродным дядей, которые могут ждать в тени, чтобы оказать помощь, или что-то еще. " Полагаю, у вас нет имени? - спросил я.


"Нет, но Кармен могла бы".


Фойе салона Кармен было полностью отделано светлым деревом и сверкающим хромом, единственным указанием на его назначение были несколько неброских витрин с бутылками под скрытыми прожекторами, как в музее редких артефактов. Кармен оказалась маленькой, динамичной женщиной с яркими, неотразимыми глазами и сетью, которая, казалось, продвинулась несколько дальше полицейского компьютера в составлении карты человеческих взаимоотношений в этом районе Эссекса. Она проконсультировалась с некоторыми своими сотрудниками, своим техническим директором (по цвету), креативным директором и главным стилистом и, наконец, нашла консультанта по маникюру, который вспомнил разговор с женщиной, которая говорила о своем племяннике (на самом деле, как она думала, приемном сыне брата мужа ее сестры и его жены, трагически погибшем в автокатастрофе), который работал у бассейна в развлекательном центре. Клиентка, тетя, запомнилась как женщина лет пятидесяти, блондинка, курильщица с проблемной кутикулой и общим уклоном в стиле, который в частной терминологии салона называется "флюорографический".


"Это означает дерзость, чрезмерность, неискушенность, слишком много", - объяснила Кармен.


Вместе с приблизительной датой ее последнего визита, от четырех до шести недель назад, компьютер выдал три возможных имени и адреса. У двоих из них были забронированы номера на месяц вперед, и администратор позвонила по их номерам, делая вид, что подтверждает это. Закрываясь, администратор спросила, случайно ли у них в Silvermeadow работает родственник, поскольку в декабре салон предлагал специальную скидку персоналу центра. Вторая ответила, что да, ее племянник работал там, но она не хотела, чтобы он подходил к телефону прямо сейчас, потому что он спал и чувствовал себя нехорошо. В любом случае, сказала она с хриплым смешком, он был бы последним человеком, которому понадобилась бы запись в парикмахерскую.


"Кармен, это великолепно, спасибо", - сказала Кэти, когда секретарша повесила трубку. "Я действительно впечатлен. Я бы хотел, чтобы наша информация была такой же эффективной."


Кармен улыбнулась, разглядывая волосы Кэти. "Отличная базовая структура, дорогая. Но тебе нужен срез получше. И чем ты его мыла?"


Кэти согласилась сделать заказ, как только расследование закончится, и тем временем купила три бутылки, которые рекомендовала Кармен.


Когда Лоури увидел цену на дисплее кассы, у него перехватило дыхание. "Кэти, если ты когда-нибудь встретишь мою жену, сделай мне одолжение и не рассказывай ей об этом месте, хорошо?"


"Лоури..." Кармен нахмурилась. "Я знаю это имя... Да, Конни Лоури, это твоя жена?"


"Да". Он выглядел обеспокоенным.


"О, я знаю Конни. Она милая. Она приходит сюда регулярно. Все приходят сюда, Гэвин. Даже твой друг Гарри Джексон приходит сюда."


Лоури выглядела шокированной, как будто она обвинила Джексона в участии в какой-то сомнительной с моральной точки зрения практике. "Я бы не подумал, что у него будет достаточно исходного материала для твоей работы", - с сомнением сказал он.


"О, вы были бы удивлены, узнав, что мы можем сделать. Тебе следовало прийти к нам за своей последней порцией. На самом деле тебе следует."


Они побежали через парковку под дождем к Сопровождающему Лоури. Кэти было интересно увидеть, что тот, кто заботился о его стирке, явно не обращался с салоном его машины. В салоне было полно мусора: контейнеры из-под фаст-фуда, газеты, пачки сигарет и обрывки одежды, разбросанные по всем пассажирским сиденьям. Он ворчал, закидывая вещи на заднее сиденье, чтобы освободить место для Кэти, которая дрожала к тому времени, как укрылась от дождя.


" Я включу обогреватель, " пробормотал он. "Где-то здесь есть коробка с салфетками. Посмотри туда, вниз." Он начал набирать цифры на своем телефоне.


"Ты отчитываешься перед Броком?" Сказала Кэти, шаря вокруг своих ног.


"Да", - сказал он, но из невнятных слов, которые она смогла разобрать, это прозвучало скорее так, как будто он сначала призывал к вооруженной поддержке, а затем, более скрытно, стоя к ней спиной, говорил с кем-то о камерах и съемочной группе новостей. Затем он уехал, остановив машину недалеко от выезда со стоянки и сидя с включенным двигателем, нетерпеливо постукивая по рулю, изучая карту улиц.


На дороге позади них появилась вторая машина и замигала фарами.


" Чертовски вовремя, " пробормотал Лоури и включил передачу.


По адресу располагалась современная кирпичная терраса, компактная и унылая во время дождя. Парадные двери выходили на асфальтированную парковочную площадку, на которую Лоури повернул свою машину, другая следовала вплотную за ним. Он заглушил двигатель и стал ждать.


" Ты звонила Броку? - спросил я. Спросила Кэти. Она не видела его в Силвермидоу тем утром, и были вещи, о которых она хотела с ним поговорить. Она достала свой телефон. "Я позвоню ему".


" Подожди. " Он указал через омытое дождем ветровое стекло на фургон без опознавательных знаков, быстро въехавший во двор и с визгом остановившийся. "Я сказал Филу", - сказал Лоури. Он посмотрел на свои часы. "Я так понимаю, ты уже работал с этим парнем-индусом раньше. Десаи?"


Внезапный переход к теме сбил Кэти с толку. "А? Да, пару раз. Почему?"


" Он нравится тебе, не так ли?


" Что? - спросил я.


Лоури ухмыльнулся, вытащил из кармана на двери пакетик ячменного сахара и предложил ей.


"Я чувствителен к таким вещам", - сказал он.


Кэти оторвала обертку от конфет и выбросила ее в мусорное ведро по щиколотку глубиной. "Иди натрись воском", - сказала она и увидела, как другой фургон остановился на улице напротив входа на автостоянку. На крыше у него была спутниковая антенна, а сбоку - логотип новостной программы телеканала.


"Давай". Лоури выскочил из машины и побежал к задней части первого фургона. Когда он открыл задние двери, Кэти увидела внутри очертания мужчин с оружием.


Женщина, которая открыла им на стук в парадную дверь, была мгновенно узнаваема по описанию парикмахера. Ее химическое окрашивание волос, ее блестящие оранжевые губы, ее бижутерия цвета лайма - все это вибрировало в тусклом сером свете, прилагая все усилия, чтобы сделать унылый мир ярче. Кэти сразу поняла, что означает "флюорография".


"Привет". Она улыбнулась им, глядя на людей поддержки, стоявших поодаль в настороженном ожидании. "Чему мы обязаны этим маленьким посещением?"


- Миссис Голдфинч? - спросил я. Сказала Кэти, показывая свое служебное удостоверение.


"Это я, дорогая. Зовите меня Джен. " Тетя Эдди казалась невозмутимой.


"Мы хотим поговорить с вашим племянником, Эдди Тестором. Не могли бы вы сказать нам, где он, пожалуйста?"


"Почему да, конечно!" Она слегка блеснула им блестящими белыми зубными протезами. "Он здесь! Как, черт возьми, ты узнал? Кажется, все хотят поговорить с ним сегодня. Почему бы тебе не зайти? Я не думаю, что там хватит места для всех вас, имейте в виду."


После того, как они одели Эдди и повели его вниз к машине с полотенцем на голове, Джен поняла, что у нее почти закончились сигареты, и вернулась в комнату Эдди, чтобы посмотреть, есть ли у него. "Что, черт возьми, ты делаешь?" - спросила она с порога, зачарованно глядя, как Лоури натягивает пару латексных перчаток.


"Почему бы нам не спуститься вниз и не поговорить об Эдди, Джен?" - сказала Кэти, выводя ее обратно на лестничную площадку. "Я бы с удовольствием выпил чашечку чая".


Тетя Джен была счастлива сделать это, потому что это была трогательная история, которую она любила рассказывать. Бедному мальчику пришлось очень нелегко после того, как его родители погибли в результате несчастного случая, объяснила она, когда они устроились на кухне. На самом деле это было божественное вмешательство, которое свело их вместе после стольких лет. Однажды, осматривая шезлонги, спа-бассейны и сауны в фитнес-салоне Silvermeadow, она остановилась полюбоваться фотографиями вощеных бодибилдеров, висящими в золотых рамках ("Ну, Кэти, дорогая, нет ничего плохого в том, чтобы посмотреть, есть?"), и один из них, в частности, привлек ее внимание. Это так сильно напомнило ей шурина ее сестры Дональда, в которого она была ужасно влюблена двадцать лет назад, до того, как он и его жена погибли в аварии. На самом деле, он был так похож на нее, что она начала думать об их маленьком сироте Эдди, о котором она не слышала годами. А потом она посмотрела на подпись, нацарапанную внизу фотографии, и когда ей удалось расшифровать имя, ее сердце затрепетало, потому что там был он, Эдди Тестор, во всей великолепной плоти.


"Не то чтобы он мне нравился, Кэти, дорогая", - сказала она. "Не совсем, потому что это было бы почти как инцест, и в любом случае у меня есть парень, который будет здесь с минуты на минуту, чтобы отвести меня в наш класс латиноамериканских танцев. Но я должен был поговорить с ним и сказать ему, что мы были давно потерянными родственниками, и что если ему когда-нибудь понадобится тетя, я буду рядом. На самом деле он не принимал моего предложения до вечера прошлого воскресенья, когда появился в таком состоянии, бедняга."


" Он сказал, что произошло? Подбитый глаз, рассеченная губа?"


"Какие-то головорезы избили его, не так ли? Он выглядит отличным мускулистым парнем, но внутри он как его отец, настоящий мягкотелый."


- Как он сюда попал? - спросил я.


" Его высадило такси."


- И он принес сумку со своими вещами? - спросил я.


"Да, это верно".


- Значит, он был у себя дома? - спросил я.


" Что ты имеешь в виду? - спросил я.


"После того, как его избили, он пошел домой".


"О да, я полагаю, что так и было. Он был готов, когда прибыл сюда. Полностью измотан. Он почти не вставал с постели с тех пор, как попал сюда. Ему действительно было нехорошо."


Лоури присоединился к ним в гостиной. Он нес несколько прозрачных пластиковых пакетов с пакетами и бутылками, которые он положил на кофейный столик.


"Что это, миссис Голдфинч? Ты знаешь?"


" Из комнаты Эдди? " неопределенно переспросила она. "Это будут его таблетки. За его бодибилдинг, ты знаешь. Ему приходится принимать много таблеток."


" Откуда он их берет? - спросил я.


"О, я бы этого не знал. От его врача, я полагаю, или от его друзей в спортзале."


"Ты принимаешь таблетки, Джен?" - спросила Кэти.


"Я? Только то, что мне дает доктор. Понимаете, я в депрессии с тех пор, как умер Альфред. Это мой покойный муж. Но я не верю в то, что нужно показывать это. Я всегда говорю, что твой долг - привнести в мир немного солнечного света, независимо от того, идет ли дождь в твоем сердце."


Кэти подумала, что это, вероятно, объясняет поразительное безразличие тети Джен к тому, что она стала объектом полицейского рейда.


"Это твои таблетки в шкафчике в ванной, не так ли?" Сказал Лоури.


"Да, они мои... О! " Она посмотрела на него с тревогой. " Ты ведь не прикасался к ним, не так ли?


Лоури двусмысленно пожал плечами.


"О нет! Ты не можешь их забрать!" В панике она посмотрела на Кэти в поисках поддержки. "Ты не должен этого делать!"


"Все в порядке, Джен, я уверен, в этом не будет необходимости". Она посмотрела на Лоури, который, казалось, сначала не хотел сотрудничать, но затем он полез в один из пластиковых пакетов и достал пакет, который протянул Кэти. Она записала название и этикетку аптеки, прежде чем вернуть их Джен, которая выглядела успокоенной.


Как раз в этот момент раздался звонок в парадную дверь, и Джен вскочила на ноги. "О, теперь это, должно быть, он, мой парень. Мы опаздываем. Ты не возражаешь, что я умчался, не так ли? Это румба, которую вы видите, моя любимая. Мне нравятся движения бедрами, а тебе? Хотя у моего парня с ними небольшие проблемы после его операции."


Кэти и Леон Десаи стояли у окна, наблюдая, как Брок и Лоури работают над Эдди. Кэти очень остро ощущала тело Леона рядом с собой и его неподвижность, наблюдая за разговорами в другой комнате, едва моргнув своими темными глазами. Несмотря на то, что Лоури на словах соблюдал правила проведения собеседований, Кэти не сомневалась, что его манера была устрашающей, и так и должно было быть. Он сидел, наклонившись вперед через стол, как будто не расслышал, обнажив зубы в том, что он мог бы назвать улыбкой. Его согнутая поза контрастировала с позой Эдди, сидевшего напряженно прямо, запрокинув голову на толстой шее, и Кэти подумала, не испытывает ли Лоури физической зависти к другому мужчине, даже несмотря на то, что он, казалось, каждым жестом и словом совершенно презирал его. Брок сидел, ничего не говоря, что-то делая карандашом в блокноте, как будто происходящее не представляло никакого интереса.


"Ты очень, очень глупый парень, Эдди", - говорил Лоури. "Ты можешь покончить с собой, принимая подобные вещи. Ты знаешь это, не так ли?"


" Сержант, " прервал его дежурный адвокат. "Извините, но вы намерены выдвинуть обвинения в связи с предполагаемым хранением препаратов, повышающих работоспособность?" Потому что, если нет, я не вижу..."


"Ты не возражаешь?" Лоури в ярости закричал на нее. Жестокость в его голосе и холодном взгляде заставила адвоката резко отступить. На мгновение воцарилась тишина, поскольку Лоури, казалось, боролся со своим темпераментом, прежде чем продолжить более разумным тоном, обращаясь к Эдди. "Ты ведь знаешь это, не так ли? Это наркотики животного происхождения, Эдди. Что они дают лошадям." Он изумленно покачал головой.


- Это они? - Спросил я. Кэти спросила Леона. "Ты успел на них взглянуть?"


Он кивнул. " Да. Стенболол, анаболический стероид, является ветеринарным препаратом, обычно используемым для дрессировки меринов. Он популярен среди бодибилдеров, потому что доступен в виде таблеток и пасты, а не путем инъекций, как большинство анаболических стероидов животного происхождения. Эдди мог получить их откуда угодно - они достаточно распространены. У него также были таблетки человеческого тестостерона и коктейль из транквилизаторов."


"Какие дозы ты принимал, Эдди?" Лоури надавил на него.


Адвокат нахмурился и наклонился вперед, чтобы прошептать Эдди на ухо.


"Я спрашиваю, Эдди", - сказал Лоури угрожающим тоном, направленным на адвоката, "потому что я понимаю, что прием больших доз этого вещества может вызвать у вас сильное напряжение и злость, верно? Ты находишь это? Это выводит тебя из себя? Тебя действительно бесит, когда над тобой издеваются? Вызывает ли у тебя желание разобраться с ними с твоими огромными выпуклыми мышцами?


"И, может быть, теперь твой умный адвокат сможет понять актуальность моего вопроса для тебя, Эдди. Потому что, если бы ты принимал их до того, как поговорил с Керри, и если бы она обманула тебя и не дала тебе то, что ты хотел, и если бы стероиды заставили тебя очень, очень разозлиться на нее, что ж, возможно, это то, что нам следует иметь в виду, не так ли? Возможно, ты не полностью контролировал свои способности, понимаешь? Ты все знаешь об этом, не так ли, Эдди, потому что ты уже использовал это оправдание раньше. Но проблема в том, что если вы не расскажете нам об этом сейчас, если будете хранить молчание, суд не захочет знать об этом, если вы попытаетесь поднять этот вопрос позже, когда мы предадим вас суду. Спроси свою коллегу, Эдди - давай, спроси ее. Правда или ложь, тогда будет слишком поздно."


Лоури хлопнул ладонью по столу, поднялся на ноги и зашагал прочь, как будто больше не мог смотреть на Тестора. Эдди уставился ему вслед, затем медленно повернулся и посмотрел на своего адвоката.


Десаи покачал головой. "Я не думаю, что Гэвин вообще производит какое-либо впечатление", - пробормотал он. "Я не думаю, что Тестор имеет представление, о чем он говорит".


Адвокат нахмурился. Она наклонилась вперед через стол, чтобы что-то сказать Броку, который наклонился, чтобы услышать ее точку зрения. Пока они вдвоем обсуждали это, Лоури, размявшись, неторопливо обошел стол и внезапно наклонил голову к уху Эдди Тестора, пробормотав что-то, чего не уловили микрофоны. Культурист резко вздрогнул, его глаза расширились, и он отпрянул от Лоури, как от ледяного сквозняка. Лоури выпрямился, мрачно улыбаясь сам себе, и зашагал прочь.


"Интересно, что он сказал", - пробормотала Кэти.


Десаи пожал плечами. - Хочешь кофе? - спросил я.


" Через минуту, " сказала Кэти. "Брок собирается попробовать".


"Эдди", - начал Брок таким тоном, как будто заметил его только в первый раз. "Ты хорошо себя чувствуешь?" Я имею в виду губы. Выглядит воспаленным. Ты уверен?"


Эдди ничего не ответил.


"Тебе нравится работать в бассейне, не так ли?"


Эдди пристально изучал свои пальцы, ожидая ловушки.


"Я могу это понять. Похоже, это действительно хорошее место для работы. Я пока не смог выкроить время, чтобы спуститься туда, но обязательно спущусь, искупаться. Во сколько мне это обойдется, искупаться?"


" Два пятьдесят, " прошептал Тестор, " три пятьдесят в пиковое время."


Брок кивнул, как будто это подтвердило то, что было у него на уме. "Я читал о бассейне в брошюрах. Средняя длина пятьдесят три метра, ширина восемнадцать с половиной метров и глубина одна и шесть десятых метра - так говорилось в брошюре, и я пытался перемножить цифры, чтобы вычислить, сколько литров она вмещает, из расчета одна тысяча литров на кубический метр."


" Один миллион пятьсот шестьдесят восемь тысяч восемьсот, " без колебаний ответил Эдди Тестор.


Брок усмехнулся и кивнул головой. "Это абсолютно верно", - сказал он и подтолкнул свой блокнот через стол к Тестору. "Но мне потребовалось пять минут, чтобы разобраться в этом". Он ухмыльнулся адвокату, который выглядел очень озадаченным. "Нет, правда, я впечатлен, Эдди".


Тестор наклонил голову, явно довольный комплиментом, хотя и неохотно признавал это.


"Давайте посмотрим", - продолжил Брок. "Если мы предположим, что земля представляет собой идеальную сферу радиусом шесть тысяч триста пятьдесят километров, а объем равен пи, умноженному на радиус в кубическом выражении, то каков объем земли в кубических километрах?"


Тестор выглядел несчастным. "Число Пи раз...?"


"Примите значение числа пи равным трем запятым одному четырем одному пяти девяти", - добавил Брок.


"О". Лицо Эдди просветлело. " Восемьсот четыре миллиарда триста девяносто семь миллионов четыреста пятьдесят три тысячи четыреста двадцать одна целая двести пятая."


Брок громко рассмеялся. "Это просто потрясающе. Я слышал о людях, которые могут это сделать, но ты первый, кого я когда-либо встречал, Эдди. Как ты это делаешь?"


Тестор застенчиво улыбнулся. " Я не знаю."


"Поразительно". Брок посмотрел на адвоката. "Разве нет?"


Она сдержанно улыбнулась, глядя на Брока немного странно.


"Ты действительно не знаешь, как у тебя это получается?" Снова спросил Брок.


"Ответ просто приходит мне в голову. Я не знаю как."


"Ну, тогда у тебя совершенно особый тип головы, Эдди. Очень особенный. Так вот почему у тебя синяк под глазом? Это как-то связано с этим?"


Тестор выглядел несчастным, поморщился, скорчив гримасу.


"У тебя болит рот?"


Он кивнул.


"Это был кто-то, кого ты знал, не так ли, Эдди?"


На лице Тестора появилась глубокая гримаса отрицания.


"Я не могу считать в уме, как ты, Эдди, " дружелюбно сказал Брок, " но я вижу некоторые очевидные вещи. Если бы незнакомец сбил тебя с ног на улице, как ты сказал, твоя одежда была бы мокрой и грязной, но это было не так. На верхней части твоего спортивного костюма была кровь из твоего рта, но грязи или дождя не было. И в твоей квартире все было перевернуто, стул опрокинут, и лампа. Мне кажется очевидным, что вас сбили с ног в вашей квартире, после того, как вы впустили людей. Итак, я предполагаю, что вы знали их. Это очевидно, не так ли? Как дважды два?"


Эдди не хотел встречаться взглядом с Броком. Он уставился на свои руки и сделал небольшие сгибательные движения плечами.


"Почему они ударили тебя, Эдди? Было ли это связано с тем, как работает твой разум? Им это не понравилось?"


Ответа не последовало.


Через мгновение Брок достал фотографию Керри из папки и положил перед собой. "Скажи мне, что приходит тебе в голову, когда ты смотришь на нее сейчас, Эдди", - мягко сказал он. "Это так же просто, как умножение в длину? Или это сложнее и запутаннее? Попытайся рассказать мне."


Эдди долго смотрел на фотографию, затем поднял глаза на Брока и сказал совершенно ясным голосом: "Но я никогда не видел ее раньше, сэр. Никогда."


Кэти и Леон спустились в столовую. Столы были расставлены двумя непрерывными параллельными рядами, места располагались по бокам друг от друга. Кэти подумала, думали ли уборщики или обслуживающий персонал, расставившие мебель таким образом, что их клиентам нравится, когда их выстраивают в шеренги. Она и Десаи взяли свои чашки со стойки и сели по разные стороны стола.


"Ты выглядишь немного раздраженной", - сказал Десаи, наблюдая за тем, как ее глаза следили за входящими и выходящими мужчинами и женщинами в форме.


"Правда ли? Да. Я чувствую, что должен что-то делать, но я не уверен, что именно."


Она знала, что отчасти это чувство исходило от того, что она была здесь с Леоном, ведя себя так, как будто они были не более чем коллегами по профессии, а не любовниками. Функциональное безразличие этого места, казалось, насмехалось над их близостью, и она задалась вопросом, не была ли она чрезмерно чувствительна к этому. Среди сотен офицеров, которые отбывали здесь срок, другие, должно быть, были в такой ситуации, пары в не афишируемых отношениях. Чувствовали ли они себя не в своей тарелке из-за этого? Сделал ли Леон? Он не подал никаких признаков этого.


"Я должен был подумать, что все выглядит многообещающе", - сказал он. Тестор - довольно странный персонаж, не так ли? Эта фигня с цифрами. Как Брок докопался до этого?"


" В его досье кое-что было, отчет психолога. Я действительно не понял этого в то время. Это напомнило мне, что мне нужно вернуться в Silvermeadow, чтобы просмотреть другой файл. Ты собираешься туда?"


Леон взглянул на свои часы. "Брок попросил меня забрать Алекса Николсона на брифинг, и сначала мне нужно заехать в лабораторию. Почему бы тебе не пойти со мной?"


"Нет, меня подвезет кто-нибудь другой, не волнуйся".


" С тобой все в порядке, Кэти? " внезапно спросил он, понизив голос. " С нами все в порядке? - Спросил я.


Она посмотрела на его лицо, изучая детали век, рта, мочек ушей, как будто хотела запомнить их снова. "Да, да. Извините. Я становлюсь озабоченным, ты знаешь, как это бывает. Когда повсюду разбросаны концы с концами, и ничто не имеет особого смысла. Ты знаешь."


Он кивнул. "Да, я знаю. Я свяжусь с тобой после брифинга, хорошо?"


"Мм".


"Это ужасное место, не так ли?" - внезапно сказал он. "Я продолжаю думать, что хочу обнять тебя, представить, что мы где-то в другом месте".


Она улыбнулась. "Я знаю. Я точно знаю, что ты имеешь в виду."


9


В тот день, когда приехала Кэти, на инструктаже команды в университете nit 184 было многолюдно. Она увидела доктора Алекс Николсон, которая разговаривала с Брок перед планами центра, хотя сначала не узнала ее, потому что ее длинные волосы, ранее черные как смоль, теперь были почти перекисно-белыми. Психолог запустила одну руку в волосы, рассеянно потягивая их, пока думала о том, что хотел сказать Брок. Она была одета в черные джинсы, кроссовки и футболку с надписью на спине "ПСИХОЛОГИ ДЕЛАЮТ ЭТО у СЕБЯ В ГОЛОВЕ". Кэти снова поразилась тому, как молодо она выглядела, больше похожая на ученицу, чем на учительницу. И насколько привлекателен. Кэти подумала, что на ее лекции придут солидные студенты мужского пола.


Брок позвал ее, чтобы представить.


"Да, мы знаем друг друга", - сказала Кэти, заметив, как умно другая женщина использовала минимум макияжа для достижения максимального эффекта, особенно вокруг глаз. "Мы встретились в Орпингтоне".


" Привет. " Алекс улыбнулся в ответ. "Убийство Анджелы Ханнафорд. Я помню, конечно. Леон что-то говорил о том, что ты работаешь над этим." Она повернулась к Броку с вопросом, а Кэти подошла к своему подносу для папок, наполовину заполненному новым материалом. Она быстро просмотрела его, остановившись на пакете, отправленном из центрального реестра. Она открыла его и начала листать файл внутри.


Она была на полпути к завершению, когда сессию открыл главный суперинтендант Форбс, который хотел, чтобы все знали, насколько похвальными были их усилия до сих пор и насколько, по его мнению, они были мучительно близки к успеху. Монстр, убивший Керри Власич, был в их руках, его опознали на месте преступления. Один последний рывок, заключил он, одна последняя попытка найти дополнительные нити улик, которые, должно быть, все еще ждут своего часа, чтобы связать его с этим жестоким преступлением, и их тяжелая работа будет вознаграждена общественным признанием.


Хотя отчет Брока был менее возвышенным в его видении их будущих вознаграждений и более осмотрительным в отношении вины Тестора, он поддержал общее направление Forbes. Тестор был необычным человеком, его нелегко списать со счетов как стероидного наркомана. В подростковом возрасте он перенес повреждение головного мозга, и его поведение было необычным, и его трудно было предсказать. В один момент он казался беспомощным ребенком, в другой - коварным и расчетливым. Он казался необычайно пассивным и мягким, хотя в прошлом был способен на слепую и неистовую ярость. Они не смогли найти ни одного ни сексуальных партнеров любого пола, ни даже признаков сексуального интереса, и все же его самым большим хобби, казалось, было его собственное тело и его внешний вид. Он мог совершать экстраординарные умственные подвиги, но также, по-видимому, страдал от спутанности сознания и подлинной спорадической потери памяти. И эти характеристики усугублялись его эклектичными пристрастиями к наркотикам. Но важно помнить, что он знал, что он странный, и на собственном горьком опыте убедился, что из-за своей странности попал в беду. Когда на него оказывали давление, как сейчас, его инстинктивной реакцией было замолчать, свернуться в комочек и ничего не говорить.


Итак, он не был уверен, что они добьются от него чего-то похожего на признание, а это означало, что им нужно больше свидетелей. У них была одна, семилетняя девочка, которая, несмотря на свой возраст, была необычайно уверенным свидетелем и которая в то утро без малейших колебаний выбрала Тестора из состава участников. Но ей было всего семь. Другие, должно быть, видели Тестора и Керри в тот день шестого числа, особенно в тот решающий часовой период с 17.30 до 18.30 вечера, когда Тестор поменял свой обеденный перерыв и не мог сообщить о своем местонахождении. И затем был вопрос об избиении, которому Тестор подвергся в предыдущее воскресенье вечером, очевидно, в его собственной квартире, после того, как его отпустили домой после первого допроса на Хорнчерч-стрит.


Когда он сказал это, Кэти поймала себя на том, что задается вопросом о состоянии костяшек пальцев Гэвина Лоури. Она взглянула на него, сидящего за столом в дальнем конце комнаты с таким видом, как будто он все это знал.


Значит, очевидцы, заключил Брок, больше очевидцев. Затем он попросил Леона Десаи ввести их в курс дела с точки зрения судебной экспертизы. Леон поднялся на ноги и заговорил со своим обычным стильным самообладанием.


"В настоящее время лаборатория идентифицировала антигенные антитела в волосах Керри и подтвердила совпадение со следами в крови и некоторых органах. Похоже, что в последнюю неделю своей жизни она принимала или ей давали гидрохлорид кетамина. Вы, наверное, знаете, что кетамин в народе известен как "К", или "особый К", и его принимают как сильный галлюциноген, но он также может вызвать паралич и кому. Он используется в различных запатентованных формах в качестве ветеринарного анестетика."


"Подожди..." - заговорил Гэвин Лоури. У тестора были стероиды животного происхождения. Разве это не совпадение?"


"Вероятно, нет", - ответил Леон. "Это правда, что Стенболол, анаболический стероид, который вы нашли в кабинете Тестора, производится как ветеринарный препарат, но он широко доступен в спортивных залах и среди бодибилдеров. Мы думаем, что партия Тестора была произведена в Голландии и никогда легально не ввозилась в Великобританию. Аналогичным образом, гидрохлорид кетамина производится для ветеринарного применения, но покупается и продается в клубах как довольно рискованная альтернатива Экстази. Вряд ли там будет ссылка. К сожалению, тесты на антигены не могут сузить круг кетамина до конкретной марки или источника. Одним из признаков того, что это был ветеринарный препарат, мог быть способ его введения. Почти все ветеринарные кетамины выпускаются в виде инъекций, в то время как то, что они продают для детей, выпускается в таблетках. Патологоанатом не нашел никаких следов от уколов на теле Керри, но их бывает трудно заметить. Он сказал, - Леон поколебался, затем продолжил, - он сказал, что лучший способ убедиться - это снять с нее кожу. Очевидно, следы от уколов становятся более заметными, если поднести кожу к свету."


По залу пронесся шепот отвращения при мысли о том, чтобы содрать кожу с девушки, но, как заметила Кэти, не со стороны доктора Николсон, которая наблюдала за их дискомфортом из-под своей челки с легкой насмешливой улыбкой.


"Что ж, " сказал Брок, - возможно, нам стоит подумать об этом. Инъекция может указывать на то, была ли она введена самостоятельно, в зависимости от того, где она была сделана. Что-нибудь еще, Леон?"


" Да. Образцы из компакторов. Они идентифицировали следы крови."


По этому поводу раздался одобрительный ропот.


"Но он сильно заражен, и они пока не могут сказать, человек ли это вообще".


Стон разочарования.


"И это было из оранжевого уплотнителя, а не из синего".


Воцарилось молчание, пока они пытались разобраться в последствиях этого, и в голове Кэти промелькнула мысль: "Почему судебные улики так часто кажутся обоюдоострыми, проясняющими и сбивающими с толку одновременно?"


Затем настала очередь Алекса Николсона. Она немедленно обезоружила их, сказав, что они знают об этом гораздо больше, чем она, и у нее нет ничего выдающегося, что она могла бы предложить, но, возможно, было бы полезно, если бы она как бы способствовала - она извинилась за слово, которое ненавидела, но они знали, что она имела в виду, - дискуссии, чтобы высказать идеи открыто. Они могли бы начать с мотивации Керри. Если она действительно убегала, чтобы повидаться со своим отцом, зачем ей было разговаривать с Эдди Тестором? Это была случайная встреча? Знала ли она его? Она покупала у него наркотики? Могло ли быть так, что у нее никогда не было намерения ехать в Германию, но вместо этого она хотела напугать и наказать свою мать и невольно использовала своих друзей для распространения ложной истории?


Группа не спешила реагировать на это, но постепенно одна или две предложили свои идеи, которые она записала на белой доске, и началось более общее обсуждение. Кэти признала, что у нее хорошо получалось, даже с такой большой и незнакомой группой, привлекать их к участию. Сама Кэти некоторое время ничего не говорила. Она считала, что сосредоточение внимания на характере и мотивации Керри ни к чему не привело по той причине, что они на самом деле недостаточно знали; все казалось возможным. И вот, в конце концов, она решила бросить в дискуссию маленькую ручную гранату.


"Что, если это не имеет никакого отношения к Керри и ее отцу?" - спросила она. "Что, если Керри была не более чем случайной жертвой? Что, если это случалось раньше в Silvermeadow?"


В комнате стало очень тихо.


В этот момент Алекс Николсон что-то писала на доске, но она тут же повернулась и уставилась на Кэти блестящими глазами. "Да!" - сказала она, как будто все время ждала, что кто-нибудь предложит это. " А как насчет этого? - спросил я.


Лоури раздраженно вмешался. "Что, если? Что, если? Давай, Кэти, мы убили этого. Нет никаких доказательств, что это происходило раньше."


"Но почему этого не должно быть?" Сказал Алекс. "Метод избавления от жертвы был идеальным, или должен был быть. Настолько совершенен, что, несомненно, это было сделано очень обдуманно. Это не счастливый случай. Тогда почему это не могло произойти раньше? Возможно, много раз. Давай, Гэвин, - Кэти показалось интересным, что она уже знала их имена, - давай просто минутку поразмышляем над идеей. Потому что это меняет все, не так ли?"


Она дала им подумать об этом, затем сказала: "Кэти права. Керри становится почти случайной фигурой, всего лишь целью этого месяца. Весь фокус смещается. Вместо того, чтобы смотреть на характер и мотивацию, мы смотрим вместо этого на ...?" Она оставила это висеть в воздухе, но они этого не поняли. Никто не произнес ни слова, и в конце концов она сама ответила на свой вопрос. "Место! Обстановка становится центральной. Верно? Место, где это происходит! Она повернулась к Броку, как бы проверяя, можно ли продолжать, и он кивнул со снисходительной улыбкой, и она снова повернулась к группе, и внезапно урок закончился, и лекция началась.


"Видите ли, одной из центральных концепций работы, которую мы выполняем в "Ливерпуле", является идея о том, что в местах, которые серийный преступник выбирает для своих нападений, есть закономерность. Кэти, конечно, помнит это по делу Ханнафорда, где мы использовали это. Схема нахождения жертв может многое рассказать о преступнике, самое главное, где он сам находится по отношению к местам нападений.


"Но в данном случае у нас все наоборот: у нас есть одно-единственное место, куда приходят жертвы и нападавший. Это место - то, что сближает их. Мы ничего не можем сказать о нашем преступнике по распределению сайтов, потому что есть только один сайт, но, возможно, мы можем многое рассказать о нем по характеру сайта, потому что это очень необычное и отличительное место. Мы можем представить, что его тянет сюда, он часто приезжает сюда, ему здесь очень комфортно, так что он продолжает использовать одно и то же место. Итак, вы должны спросить себя, что такого особенного в этом месте для него?"


Она вздохнула и прислонилась спиной к столу позади себя, уверенная, что полностью завладела их вниманием.


"В торговых центрах наблюдается феномен. Вы можете увидеть это, если понаблюдаете за людьми возле входов, входящими внутрь. Они входят, целеустремленные, направляясь прямо к тому, за чем они сюда пришли. Они стремятся купить его и убраться восвояси. Но потом что-то происходит. Их взгляд прикован к витринам магазинов, и они начинают казаться рассеянными. Их путь становится неустойчивым. Они замедляют шаг и переходят с одной стороны торгового центра на другую. Играет музыка, и они останавливаются и смотрят на то и это. Может быть, они снимают пальто, потому что здесь хорошо и тепло. Сейчас у них на лицах какое-то отсутствующее выражение, а через некоторое время они замечают, что устали и что у них в руках сумки с покупками, полные вещей, о покупке которых они и не думали, когда впервые приехали. Итак, они садятся на одно из красивых мест в торговом центре, рядом с фонтаном, под деревом в горшке, смотрят парад мод или слушают, как местный школьный оркестр исполняет подборку мелодий Гершвина, и пытаются вспомнить, какого черта они вообще сюда пришли."


Кэти заметила несколько улыбок узнавания в ответ на это и вспомнила, как быстро ее втянули в покупку, почти не задумываясь.


"Это явление достаточно хорошо известно, чтобы иметь название", - продолжил Алекс. "Это называется "Передача Грюна". Название происходит от Виктора Груена, архитектора, спроектировавшего первый закрытый торговый центр в Эдине в Миннеаполисе в 1956 году. Видите ли, у него было видение, что современный торговый центр мог бы быть больше, чем просто набором магазинов, это могла бы быть полностью интегрированная среда, отделенная от внешнего мира, идеальная машина для потребления.


"Да, машина. Термины, которые они используют, звучат так, как будто они говорят о машине. Есть магазины-"магниты", которые привлекают покупателей, как если бы они были железными опилками, и тянут их мимо всех магазинов поменьше, и как бы перекачивают их "потоками". Если расстояние между магнитами слишком велико, потоки ослабевают и снижается эффективность машины. Цель состоит в том, чтобы привлечь максимальное количество покупателей к каждой отдельной витрине магазина. Тупиковые торговые центры, недоступные верхние этажи - это ни в коем случае. Все должно накачиваться и течь плавно. В хорошо организованном центре есть своего рода экологический баланс во всем этом - извините, я путаю свои метафоры. На вершине пищевой цепочки находятся крупные магазины-магниты, или "якоря". Они лучшие, потому что привлекают клиентов со всей округи, поэтому они могут договариваться о низкой арендной плате с застройщиком, который стремится убедить их войти. Небольшие магазины, которые зависят от магнитов, притягивающих покупателей к их дверям, должны пропорционально платить более высокую арендную плату, чтобы иметь возможность участвовать в процессе. И застройщик зависит от того, чтобы маленькие магазины имели как можно больший оборот, чтобы платить арендную плату, которая ему необходима для строительства и обслуживания заведения.


"Но, как понял Груэн, основной движущей силой является психология потребителей, которые находятся в самом низу пищевой цепочки - планктон, которым питаются высшие формы коммерческой жизни. И для манипулирования этой психологией допустимо практически любое устройство, каким бы диковинным или странным оно ни казалось на первый взгляд. Вы можете отвезти своих клиентов на острова Полинезии, перенести их в "Тысячу и одну ночь", вы можете изучить историю, литературу, фильмы, сказки - все, что угодно, что отвлечет их и позволит им с удовольствием погрузиться в работу автомата. Фактически, чего бы это ни стоило, чтобы поддержать передачу Gruen.


"Когда у вас были просто отдельные магазины вдоль улицы, вы мало что могли сделать, чтобы пробудить фантазии своих покупателей, кроме как выставлять рождественскую елку на витрину раз в год. Холодная реальность улицы продолжала мешать. Им действительно пришлось прижаться носами к окну и ужасно усердно представлять. Но в крытом торговом центре все меняется. Реальный мир улицы изгнан. Границы, отделяющие потребителя от потребляемого, стираются. Фантазия и реальность становятся взаимозаменяемыми частями процесса потребления. Ты можешь обладать всем, что видишь."


"Включая девушку, одетую как Белоснежка, которая приносит тебе блинчики", - сказал Брок.


"Совершенно верно, да. Это действительно тот момент, к которому я приближался. Что, возможно, важно, что Керри действительно работала здесь, носила эту униформу и широко счастливо улыбалась, как будто она была аксессуаром, частью всего веселого процесса, как оберточная бумага, музыка и еда, облизывающая пальцы.


"Он любит торговый центр, он ест еду, он хочет то, что видит. Он чувствует, что они доступны, что они действительно его, потому что таково послание торгового центра. И он стал инсайдером, экспертом в культуре торгового центра. Он знает, как это работает, он знает коды безопасности, он знает, как они избавляются от своего мусора."


Кэти не участвовала в общем шуме оживленной беседы, последовавшей за этой презентацией. Она почувствовала холодок в животе, который возник не столько из-за того, что сказал Алекс Николсон, сколько из-за резонанса, который это вызвало в файле, который она читала непосредственно перед началом брифинга. Это было досье о прекращенном судебном преследовании Драгана Власича.


Однажды летним днем 1992 года старший учитель физкультуры средней школы восточного Лондона смотрел из окна учительской на детей, проходящих через главные ворота и расходящихся по улице. У ворот был припаркован фургончик с мороженым. Это было очень оригинально: на крыше был установлен огромный рожок для мороженого из стекловолокна с подсветкой, а сбоку красовалось имя MR. KRIEMEE. Мистер Крими регулярно парковался там в течение последних нескольких дней, ловя отъезжающих детей, и учителю пришлось обратила внимание, что один ребенок, в частности, хорошенькая светловолосая девочка по имени Хелен Синглтон из класса 2E, задержалась у люка в боковой части фургона, разговаривая с мистером Крими, когда он обслуживал очередь ее одноклассников. В этот конкретный день учительница наблюдала, как сокращается очередь, пока не осталась только Хелен. Затем он увидел, как боковой люк фургона закрылся, девушка подошла к задней части фургона, задняя дверь открылась, и она вошла внутрь. Дверь резко закрылась, и вскоре после этого свет внутри конуса из стекловолокна погас. Он быстро подхватил пару других молодых учителей-мужчин из учительской, и они выбежали на улицу.


Когда они рывком открыли заднюю дверь фургона, они обнаружили мистера Крими внутри на четвереньках перед Хелен Синглтон, которая сидела на табурете. Впоследствии он утверждал, что предлагал ей разные сочетания начинок на ее рожке с мороженым и уронил немного на пол, но учителя восприняли это иначе. Они вытащили мистера Крими на улицу и отвели его и ребенка обратно в школу, где мистер Крими, он же Драган Власич, получил несколько ушибов и ссадин, пока ждал прибытия полиции . Ему было предъявлено обвинение по статье 20 Закона о сексуальных преступлениях 1956 года, в которой говорится, что лицо, действующее без законных полномочий или оправдания, совершает преступление, забирая незамужнюю девушку в возрасте до шестнадцати лет из владения ее родителя или опекуна против его или ее воли.


Власич утверждал, что все это было ужасной ошибкой, что, когда он закрывался, чтобы переехать в другое место, Хелен умоляла показать, как работает автомат по продаже мороженого Kriemee, что он просто хотел, чтобы она заглянула через заднюю дверь, но она забралась внутрь, и ветер захлопнул дверь за ней. Сама Хелен казалась смущенной, но не противоречила его рассказу. Учителя вмешались до того, как произошел какой-либо непристойный акт, если это было то, что было на уме у Власича. Королевская прокурорская служба поколебалась, затем прекратила дело. Обвинения были сняты за отсутствием доказательств.


К тому времени, когда Кэти наконец удалось поговорить с Броком наедине, чтобы рассказать ему о Верди / Власиче, прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Харриет Раттер и Робби Орр впервые предупредили ее о нем. Брок, казалось, был поражен ее информацией о смене имени, как будто это было что-то, о чем он мог наполовину подозревать, а затем отмахнуться. Затем, когда она рассказала ему о карьере Власича в качестве мистера Крими, он выглядел обеспокоенным.


"Ты могла бы сообщить мне об этом раньше, Кэти", - сказал он.


"Мне жаль. Я пытался дозвониться тебе прошлой ночью на твой мобильный, но не смог дозвониться. Затем этим утром я был втянут в охоту за Тестором. Я смог просмотреть досье Власича только перед началом брифинга."


Он кивнул, сильно нахмурившись. "Да, конечно".


"Тебе это не нравится", - сказала Кэти.


"Это воняет, тебе не кажется?"


" Да. У меня тоже от этого плохое предчувствие."


Их разговор был прерван сдержанным покашливанием Гарри Джексона. Добрый вечер, ребята. Фил сказал, что собрание вашей команды закончено и я могу показаться. Мисс Сигер попросила меня передать все наши поздравления с вашим результатом и спросить, можем ли мы что-нибудь сделать."


"Спасибо, Гарри", - озабоченно сказал Брок. "На самом деле у нас пока нет результата, но мы полны надежд. Вы знали его?"


" Тестор? Не в каком-либо профессиональном качестве. Я разговаривал с ним несколько раз, в спортзале и бассейне. Как только я увидел вашу фотографию, я узнал его. Немного странное "не", да?"


" У вас никогда не было никаких намеков на неприятности с ним?


"Не могу сказать, что мы это сделали. Но я слышал, что у него есть послужной список, а? Нападение и криминальный ущерб?"


"Это верно. Но он не был одним из ваших проектов по реабилитации, как Спиди?"


"Ни за что. Я едва знал его."


"Какие проверки вы проводите в отношении своих арендаторов?"


"Я обсуждал это с Гэвином, шеф. Кредитные чеки и записи о других договорах аренды, вот, в основном, и все. Мы бы не стали проверять криминальное досье, если бы откуда-то не исходил неприятный запах. И это произошло. Раз или два мы пронюхали о компании с сомнительными инвесторами и решили не пускать их. Но мы, конечно, не проверяем сотрудников арендаторов, если вы это имеете в виду. Это зависит от них."


"Но у тебя, наверное, есть черный список, не так ли, Гарри? Я имею в виду, помимо ваших ежедневников и компьютерных записей, у такого осторожного бывшего полицейского, как вы, скорее всего, был бы черный список людей, которым по какой-то причине не по себе, не так ли?"


Джексон улыбнулся и постучал себя по носу. "Я не мог признаться вам в этом сейчас, не так ли, шеф? В наши дни ты должен быть осторожен, такие уж люди - склонные к судебным разбирательствам."


Брок хмыкнул, выглядя разочарованным. "Да, да, конечно. Я понимаю." Он многозначительно посмотрел на свои часы, затем на Кэти и сказал: "Ну..."


"Но не для протокола", - вмешался Джексон, - "между нами двоими - извини, Кэти, нас трое - если бы был кто-то, кто тебя заинтересовал, и если бы я знал его и испытывал к нему чувства, ну, не было бы ничего плохого в том, чтобы я передал мнение, например, неофициально, не так ли?"


"Я бы хотел надеяться, что нет, Гарри". Брок наклонился, чтобы собрать свои бумаги со стола, как будто его это больше не интересовало.


"Был ли там кто-то, кто-то еще?" Осторожно спросил Джексон.


"Ну", - Брок выпрямился со вздохом, - "чувства могут быть обманчивы, конечно, как мы все знаем, Гарри. Обходя это место, у меня возникли некоторые сомнения по поводу некоторых персонажей, которых мы встретили. Но, конечно, они занимаются продажей, и людям в такой ситуации приходится немного притворяться, не так ли?"


- Кто-то конкретный, шеф? - спросил я. Снова спросил Гарри.


"Ну, возьмем председателя группы мелких торговцев, как его там, продавца мороженого..."


"Бруно? Bruno Verdi?"


"Да, это тот самый. Он должен был бы быть обманщиком, не так ли?"


Джексон выглядел ошеломленным. "Бруно? Что ж... Я не знаю об этом, шеф. Может быть, немного больше, чем в жизни. Но ты шокируешь меня, упоминая его на одном дыхании с таким психом, как Тестор, ты действительно шокируешь."


"Значит, у вас никогда не было причин считать его каким-либо изворотливым?"


"Изворотливый? Нет, совсем наоборот. Бруно - столп местного сообщества. Мы очень сильны в вопросах закона и порядка и держим себя начеку. Он внимательно следит за тем, что происходит, и призывает своих коллег-трейдеров делать то же самое. Я полагаюсь на таких людей, как Бруно."


" Он живет один, не так ли?


"Нет, он женат. Господи, если бы одиночество было преступлением, я был бы там, в твоем списке подозреваемых."


Брок улыбнулся. "Я тоже. Нет, я просто поинтересовался, был ли у него кто-нибудь, кто мог бы поручиться за его передвижения."


"Почему? Кто-то сказал о нем плохое слово?"


"Я просто от природы подозрителен, Гарри. Мы снова проверяем всех, чей код использовался на выходных дверях в тот вечер шестого."


"Ах, точно. Теперь я с тобой, шеф. Что ж, если бы меня попросили сказать, кто приходит на ум при упоминании слова "изворотливый", я был бы более склонен думать об операторе определенного игрового зала на Базаре."


" Уинстон Старки, " сказал Брок. "Да, его код тоже использовался. Что-нибудь конкретное, Гарри?"


"Я так понимаю, вы проверили его досье".


"Удивительно чистый".


"Хм. Дети, которые туда ходят, всегда доставляют неприятности. Я думаю, он поощряет их."


" Ты ведь особенно присматриваешь за Старки, не так ли?


"Как вы сказали, шеф, у всех нас есть свои маленькие черные списки".


Прошел еще час, прежде чем Брок и Кэти смогли покинуть помещение и спуститься в ресторанный дворик, чтобы посмотреть Verdi. Он приветствовал их так, как будто они были старыми друзьями, и Кэти показалось, что он ожидал их. Она предположила, что Элисон Власич, должно быть, говорила с ним.


Когда Брок сказал, что они хотят поговорить наедине, он провел их в кладовую в задней части магазина. За маленьким столиком, заваленным счетами, стоял стул, и Верди принес из кафе еще два алюминиевых стула и закрыл соединяющую дверь. Они сели, отказавшись от его предложения немного освежиться.


"Вы пробовали мой фисташковый вкус?" - убеждал он их. " Тот самый персик? Ты должен попробовать, прежде чем уйдешь". Кэти представила его стоящим на четвереньках в фургоне с маленькой девочкой.


В комнате вдоль стен стояли стеллажи с коробками одноразовых контейнеров и ложек, бумажными салфетками и моющим средством, а также сухими пищевыми ингредиентами, и в воздухе стоял всепроникающий запах ванили.


"Мы были удивлены, узнав, что вы являетесь близким родственником погибшей девушки, мистер Верди", - начал Брок.


"Ах, да. Я ее дядя, " сказал он, грустно улыбаясь. "Так трагично".


"Но ты никогда не упоминал об этом".


Верди пожал плечами, преувеличенно латиноамериканским пожатием плеч. "Я был так опустошен в тот первый вечер, когда услышал, что произошло. Я чуть не упала в обморок, ты помнишь? А потом, ну, об этом так и не всплыло." Он провел рукой, разглаживая свои густые усы.


"Это кажется странным - хотеть что-то скрыть".


"Нет, нет! Я никогда не пытался это скрыть! Это просто никогда не всплывало. Полагаю, я предположил, что Элисон могла бы упомянуть об этом, если бы это было важно. Нет?"


Брок покачал головой. "Нет. Она тоже об этом не упоминала."


"Ну что ж... Я полагаю, Стефан рассказал тебе, тогда?"


Кэти подумала, если Элисон не предупредила его, чтобы он ждал нас, то кто это сделал?


"Ты встречался со своим братом с тех пор, как он приехал, не так ли? Только он, казалось, неохотно заходил сюда, когда впервые приехал, и это кажется странным, если его брат работал здесь. Он приходил к тебе повидаться?"


"На самом деле, нет. У нас с братом были разногласия в прошлом. Мы предпочитаем не встречаться."


"А как насчет твоей невестки? Как ты с ней ладишь?"


"Элисон? Мы не близки. Мы не враги, имейте в виду. Просто отстраненный."


"Насколько я понимаю, вы помогли Керри получить работу здесь, в Silvermeadow".


"Да, это правда. Элисон упомянула, что Керри ищет небольшую работу, и я поговорил с людьми в "Белоснежке"."


"Я полагаю, ты отвез ее домой после работы, не так ли?"


Верди слегка насмешливо улыбнулся. "Нет, никогда. Я живу в противоположном направлении, старший инспектор. Она сама должна была организовать свой транспорт. Она была очень независимой молодой леди". Еще раз приглаживаю усы.


" Вы с ней хорошо ладили? - спросил я.


"Достаточно хорошо".


" Вы были ближе к ней, чем к ее матери, вы бы сказали?


"Нет, я бы так не сказал. Послушай, у этой семьи были свои проблемы, когда Элисон и Стефан расстались, и я действительно не хотел вмешиваться или принимать чью-либо сторону или что-то в этом роде. У нас не так много контактов."


Он ни в малейшей степени не был взволнован вопросами, стоящими за защитой его усов и его комического характера. Брок резко сказал: "Расскажите нам о вашей смене имени, мистер Верди. Как это произошло?"


"Это был вопрос обязательств, старший инспектор". Он самодовольно улыбнулся. "Это действительно то, что это было".


"Обязательства?"


"Если ты хочешь в чем-то преуспеть, ты должен быть готов выложиться на сто десять процентов. Я хотел быть ведущим итальянским мороженщиком в Эссексе. Так я стал Бруно Верди, мастером мороженого."


"Это кажется немного экстремальным".


"Неужели? Ты хочешь быть лучшим детективом в Скотленд-Ярде, да? Итак, вы перестаете быть мистером Броком, вы становитесь старшим инспектором Броком, что является чем-то совершенно другим. Я прав?"


"Что случилось с мистером Крими?" Тихо сказал Брок.


Верди улыбнулся про себя, его веки ненадолго опустились в задумчивости, как будто наступил ожидаемый момент. "Мистер Крими был просто сценой, моим ученичеством, если хотите. Долгие часы ради мелочи, отданной на милость погоды. Но это" - он обвел рукой их окружение" - вот к чему это вело. Вот ради чего все это было."


"Хелен Синглтон, она тоже была на сцене, не так ли? Ученичество?"


" Ах, " он печально покачал головой, - теперь я жалею, что вы это сказали, старший инспектор, правда жалею. Это было досадное недоразумение, которое было устранено в то время к полному удовлетворению полиции, но только после того, как я подвергся большому количеству предубеждений и злоупотреблений, и неправильно, что вы должны поднимать это снова сейчас."


" Где вы были днем и вечером шестого декабря прошлого года, мистер Верди? - спросил я. Сказал Брок.


"Наконец-то хорошо. Теперь мы можем положить конец всем этим инсинуациям." Он широко улыбнулся. "Каждый понедельник и вторник днем я ухожу рано, около трех часов дня, и возвращаюсь домой. Моя жена очень больна. Она страдает рассеянным склерозом. По понедельникам днем я отвожу ее в клинику в Бэзилдоне на еженедельный курс физиотерапии, который длится с четырех до шести. Я все время с ней. Затем мы покупаем индийскую еду навынос в ресторане Koh-i-noor на Мур-стрит и возвращаемся домой. Во вторник у нее сеанс гидротерапии в бассейне."


Он потянулся через стол за листом бумаги и с размаху вручил его Броку. " Вот так. Я записал имена медсестры и физиотерапевта, которые осматривали меня в тот понедельник днем. Было бы так странно, если бы меня не было там со своей женой, что они определенно заметили бы мое отсутствие. Я воспользовался кредитной карточкой в индийском ресторане, так что, полагаю, вы сможете выкроить для этого время. Все в порядке?"


"Очень всеобъемлюще, мистер Верди".


" Да. Видите ли, если и было время недели, когда я просто не мог похитить Керри или кого-либо еще, то это был понедельник днем. Без обид, старший инспектор - нет, правда, я серьезно. Я очень сильно поддерживаю полицию, и я рад, что вы устроили мне такой допрос, потому что я знаю, что вы поступите так же с любым другим возможным подозреваемым." Он широко улыбнулся и вытер усы. "Итак, ты уверен насчет того фисташкового? Это действительно превосходно."


Они поднялись на ноги, и Верди уже взялся за ручку двери, когда Брок достал из кармана компьютерное изображение Эдди Тестора и показал ему. " Ты знаешь этого человека? - Спросил я.


Верди покачал головой. "К сожалению, нет. Он тоже подозреваемый?"


"Спасибо за вашу помощь. Мы позволим вам вернуться к вашим клиентам."


Они вернулись в ресторанный дворик и шли в тишине, пока не достигли вершины эскалаторов, когда Брок воскликнул: "Сто десять процентов правы. На сто десять процентов фальшивый." Затем он добавил: "Пара, которая в первую очередь навела тебя на него, Кэти, стоит ли с ними снова поговорить?"


"У меня такое чувство, что в этом есть доля враждебности. Вероятно, они просто создавали проблемы."


" Да. Тем не менее, я думаю, что поговорю с ними. " Он посмотрел на часы. "Если только мы не добьемся чего-то с Тестором, в этом случае в этом может не быть необходимости".


Но они ничего не добились с Эдди Тестором. Брок передал его команде из трех молодых детективов, двух мужчин и женщины, все примерно его возраста, но подмена не дала никаких результатов. Вместо этого он начал жаловаться на сильные головные боли и назвал имя своего лечащего врача, который, по его словам, был знаком с его проблемой. Врач подтвердил, что он периодически страдал от сильных мигреней, определил лекарства, которые ему следует давать, из числа тех, что были найдены в его комнате, и сказал, что ему следует позволить лечь спать на двенадцать часов в затемненной комнате. Брок согласился, чтобы его вернули его тете Джен.


Кэти набрала номер мобильного телефона на карточке, которую дала ей миссис Раттер, и почти сразу же ей ответил шепчущий голос. " Да? - Спросил я.


"О, миссис Раттер? Это сержант Колла. Мы можем поговорить?"


"Подожди минутку, дорогая", - прошептал голос, а затем, через минуту, она снова заговорила на нормальной громкости, но с хриплым дыханием. "Мне жаль, сержант. Я на концерте. Чем я могу вам помочь?"


Кэти представила, как она перелезает через разъяренных зрителей концерта в Фестивальном зале. "Извините, что беспокою вас, миссис Раттер. Возможно, мне следует поговорить с тобой позже. Где ты?"


"На площади Мехико, дорогая, в верхнем торговом центре. Мы слушали великолепное выступление школьного оркестра Сент-Винсента. Но, я думаю, с нас хватит, так что ваш звонок был своевременным." Она сразу согласилась приехать в 184-ю часть с Робби Ором.


"Я думаю, они живут здесь", - сказала Кэти Лоури, который только что вернулся в квартиру. Она рассказала ему о Верди.


"О, да?" - сказал он. "Я мог бы присутствовать при этом. Хорошо?"


Когда Раттер и Орр прибыли, Фил показал им место для интервью. Они, казалось, были явно рады, что их снова призвали, объявив о себе сдержанным и заговорщическим тоном.


Брок серьезно пожал им руки. " Археолог, профессор Орр. Я всегда думал, что это, должно быть, замечательная вещь, с тех пор как я услышал выступление Майкла Вентриса по радио, когда был мальчиком."


" Ах, Вентрис! " глаза Орра загорелись. "Я хорошо помню ту передачу. Я встретил его, ты знаешь. Да, да. Экстраординарный, совершенно экстраординарный." Он увидел непонимающий взгляд на лицах остальных и добавил: "Видите ли, он расшифровал линию B. Довольно удивительно. Он не имел права этого делать. Ну, это поставило в тупик всех остальных, и он был полным любителем, но он все равно это сделал. Он был архитектором. Я бы сказал, вероятно, единственная стоящая вещь, которую любой архитектор сделал в этом столетии."


Харриет Раттер издала один из тех восхищенных смешков, которые, как заметила Кэти, она приберегала для маленьких колкостей Орра.


"Вы сами когда-нибудь работали на Крите?" - Спросил Брок.


"Да, действительно. Сэр Артур Эванс был моим вдохновителем, хотя я, конечно, никогда с ним не встречался. Я не настолько стар. Но я посетил его дом в Кноссосе вскоре после окончания войны. Командующий немецкими войсками использовал его как свою резиденцию, вы знаете. В любом случае, я остался там и принимал участие в работе в течение нескольких месяцев. Это было то, что я называю настоящей археологией, без каких-либо современных методов, которые есть в наши дни: магнитометры, потенциометры и все их электронные приспособления, пропитывающие землю электромагнитными лучами ... ха!" Его лицо исказилось в дикой ухмылке. "Когда я начинал с Томом, нашим любимым инструментом был штык!"


- Том? - спросиля. Вежливо поинтересовалась Кэти.


"Да. Я был с Томом на Северном Уисте, разве ты не знаешь."


То, как он это сказал, прозвучало так, будто кто-то мог бы сказать: "Я был со Скоттом в Антарктике" или "Я был с Армстронгом на Луне".


"Правда?" - неопределенно спросила она. Она хотела спросить: "Какой Том?", но придержала язык.


"По выражению вашего лица я вижу, что вы никогда не слышали о великом Александре Томе, молодая женщина", - обвинил он.


" Я боюсь...


"Один из величайших археологов, которых создали эти острова, не меньше. Это был Александр Том, который расшифровал значение древних каменных кругов и колец, которые существуют по всей поверхности этой страны. Именно он открыл тот факт, что за тысячу лет до появления первых математиков Древней Греции на этих островах процветала цивилизация, которая свободно использовала треугольники Пифагора и воспитала астрономов с такими выдающимися достижениями, что они были знакомы с изменениями наклона лунной орбиты за три с половиной тысячи лет до того, как Тихо Браге открыл их заново!"


- Это правда? - спросил я.


"Да, это правильно! Я провел лето пятьдесят седьмого и пятьдесят восьмого годов с доктором Томом, каким он был в то время, исследуя огромные плиты Сорнахской кокосовой пальмы и Ликач-ан-Тигхлоич. Я был рядом с ним, когда он шагал по вереску, вонзая штык в глубокий торф, чтобы найти упавшие камни, скрытые под поверхностью. И я ночевал в его палатке, попивая его виски, пока он уточнял свои расчеты истинной стоимости мегалитического ярда."


"Что?" - Спросил я. - Спросил Брок.


"Мегалитический двор! Возможно, ваши молодые коллеги удивятся, узнав, что почти четыре тысячи лет назад, когда они, вероятно, воображали, что эти острова были населены раскрашенными дикарями, существовала общепринятая стандартная единица измерения - мегалитический ярд, который использовался на всех Британских островах, от Ла-Манша до Внешних Гебридских островов, и использовался для определения размеров всех каменных кругов по всей земле. Только подумай об этом! Представьте, как поддерживалась и распространялась эта стандартная длина на протяжении тысячи миль дикой местности без использования дорог или письменности. А? Как они передали это? Как они договорились об этом, с точностью до двух знаков после запятой?"


"Да, я понимаю", - сказал Брок. "Настоящая загадка".


На самом деле нас это не сильно удивляет, подумала Кэти, по той простой причине, что никому из нас это неинтересно. Она могла видеть, как Лоури сидит, не моргая, без всякого выражения, как будто он спит с открытыми глазами, в то время как она думала о еде, которую Леон, возможно, приготовил для нее, и желала, чтобы они могли перейти от мегалитического двора к более насущным делам.


"Это действительно великая тайна. Очень великая тайна, " продолжил Орр. "Но это только одна из многих тайн. Например, скелеты этих людей, те, что мы обнаружили в их могилах и курганах, почти всегда молодые. Это была практически цивилизация подростков, средняя продолжительность их жизни около тридцати, вот и все. " Он злобно посмотрел в сторону торгового центра. "Можно подумать, что во многом таким путем сегодня движется наша молодежь, наблюдая за тем, что происходит в этом месте".


" Значит, ты присматриваешь за ними, за здешними детьми? Мягко сказал Брок, и Лоури, казалось, немедленно проснулся и внимательно посмотрел на Орра.


" Как можно было не согласиться, старший инспектор? Они расхаживают по торговому центру с таким видом, словно унаследовали землю, а не потакают своим фантазиям о наркотиках и безделушках."


"Вы знаете о детях, употребляющих здесь наркотики?"


"Нет, нет, нет. Я не совсем это имел в виду. Я просто имею в виду пустоту их жизней."


"Но ты все равно держи глаза открытыми. Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Ваши комментарии сержанту Колле по поводу Бруно Верди и убитой девушки, вы можете быть более конкретными? Можете ли вы вспомнить случаи, когда он разговаривал с ней, например? Можно предположить, что они заговорили бы, если бы были родственниками."


"Я... Я не уверен..." Орр внезапно почувствовал себя неловко, как будто его застали за рассказыванием небылиц, которые он не мог подтвердить. Или, возможно, подумала Кэти, возможно, он помнил далекое прошлое намного отчетливее, чем вчера.


"Ну, это само по себе было странно, понимаете!" Вмешалась Харриет Раттер. "Когда она назвала его "дядя Бруно", я подумал, ну, почему они не ведут себя как семья, вместо того чтобы так смотреть друг на друга?"


" Каким образом? - спросил я.


"Я не знаю... осторожно, я полагаю."


" Что именно вы имеете в виду, говоря, что она его боялась?"


Она с сомнением нахмурилась. "Я действительно не мог бы сказать, что это было все. Возможно, так и было, но я не могу в этом поклясться."


"Или, может быть, у них были какие-то отношения, которые они не хотели раскрывать другим зрителям, на публике, таким как вы?"


"Ha!" Орр внезапно залаял. "Может быть, это и так!"


"Ну, я полагаю, это возможно. О боже... Я не хочу клеветать на этого человека. Он может быть хулиганом ..."


- Это он? - Спросил я.


"О да, на собраниях. Он любит обсуждать людей и унижать их. Особенно женщины. Это единственное, что я скажу о Бо Сигер - она знает, как поставить его на место, когда он заходит слишком далеко. Но, возвращаясь к бедной девочке, мы видели, как они разговаривали, ты помнишь, Робби? Не так давно. Возможно, три или четыре недели назад мы ели блинчики, когда он пришел из своего магазина и попытался привлечь ее внимание. Она притворилась, что не обращает на него внимания, но он стоял там, у одной из пальм, и смотрел на нее, пока она не подошла к нему. Они поговорили несколько минут, а затем она тряхнула головой и умчалась на своих роликовых коньках. Ты помнишь, Робби?"


Орр выглядел неуверенным.


"Ну, мы так и сделали. Я помню это совершенно отчетливо."


Брок попытался углубиться в их воспоминания, но они мало что могли добавить, и через некоторое время они ушли.


Лоури выглядел задумчивым. "Ничего, если я поговорю об этом с Гарри Джексоном, шеф?" - спросил он.


"Полагаю, да". Брок кивнул. "Мы спросили его о Верди, и он, похоже, считал его столпом общества, но если вы думаете, что можете вытянуть из него что-то еще, продолжайте".


"Вы могли бы узнать, предупредил ли он Верди, что мы им интересуемся", - сказала Кэти. "То, как Верди все подготовил для нас, выглядело так, как будто кто-то предупредил его".


"Гарри бы так не поступил, Кэти", - пренебрежительно сказал Лоури. "Что, ты положил глаз на Верди как на своего серийного убийцу, не так ли? На основании сплетен этих двух старых пердунов?"


То, как он сказал это, ваш серийный убийца, как будто это была личная слабость, заставило Кэти покраснеть. Она увидела, что Брок тоже отреагировал. "Предложение Кэти, безусловно, привлекло внимание Алекса Николсона", - тихо сказал он.


"Да, но..." Лоури пожал плечами, затем покачал головой, как будто решил оставить свои сомнения при себе.


"Да, но что?" Кэти настаивала.


"Ну, если вы спросите меня, это сбило всю дискуссию с толку. Я имею в виду, что ее больше заинтересовала эта идея, потому что это то, чем она занимается, не так ли? Изучайте серийных убийц. Само собой разумеется, что она была бы в восторге от этого. Но я не думаю, что это поможет нам поймать Тестора, или кто бы это ни был, похитившего Керри."


Они расстались на ночь в настроении тревожного недовольства, чувствуя, что все должно идти лучше, чем было. Кэти позвонила к себе домой, но автоответчик был включен, затем набрала номер мобильного Леона. Телефон звонил некоторое время, прежде чем он ответил приглушенным "алло", а затем выругался, когда, казалось, выронил трубку. Наконец-то он разобрался в себе. На заднем плане послышался гул голосов.


" А, привет, " сказал он. "Я как раз собирался тебе звонить. Как дела? Ты дома? Ты нашел мою записку?"


"Нет, я все еще на работе. Где ты?"


"Меня вынудили пойти поужинать с несколькими людьми".


Некоторые люди? - Алекс Николсон? - спросил я.


" Да. Она и несколько других. Некоторые люди из университета. Я надеялся, что ты мог бы пойти с нами."


" Куда едем? - спросил я.


Он упомянул название нового ресторана в Челси, о котором она читала и думала пригласить его, когда они в следующий раз что-нибудь отпразднуют.


"Это мило. Это так хорошо, как они говорят?"


" Неплохо. Очень занят. Было бы лучше, если бы ты был здесь."


"Что ж, наслаждайся. Увидимся позже."


Она слишком резко положила трубку, подумав, что в любом случае не смогла бы позволить себе поесть там, не после того, что она недавно сделала со своей кредитной карточкой.


Остальные заканчивали на ночь, зевали, надевали пальто, предлагали подвезти, но Кэти не хотелось идти домой, и она сказала, что задержится еще немного. Час спустя она все еще сидела перед компьютером, медленно просматривая список пропавших без вести, когда один из сотрудников службы безопасности центра постучал в дверь торгового центра.


Кэти встала и открыла ее, позволив охраннику проверить ее удостоверение личности.


"Ты последний, кто пришел в это место", - сказал он. "Я запираю дом на ночь. Ты надолго здесь?"


"Может быть, еще полчаса?" Это нормально?"


Он кивнул. "Как ты думаешь, ты сможешь найти выход, используя только аварийное освещение?" Я мог бы оставить часть основного освещения включенным, но тогда вам пришлось бы их выключить."


"Нет, все в порядке", - сказала она. "В любом случае, у меня есть фонарик. А как насчет парковки? Разве там нет собачьего патруля?"


"Его не будет здесь до полуночи, но я бы не стал ждать до тех пор. Собаки очень противные. Они молчаливы до последней секунды, как раз перед тем, как сбить тебя с ног."


- Откуда ты это знаешь? - спросил я.


Потому что однажды ночью они чуть не заполучили меня."


Кэти пожелала спокойной ночи и вернулась к своему экрану, продолжая перебирать случайные взаимосвязи: пропавшие девушки того же возраста, что и Керри, с той же прической, той же профессией; преступники с фамилиями, начинающимися на букву V, того же возраста, что и Верди, с теми же физическими характеристиками; упоминания о мороженом, о торговых центрах за городом, о Белоснежке.


Она посмотрела на часы и была удивлена, увидев, что они показывают 11.20 вечера. Она выключила экран, собрала свои вещи и направилась к двери. Когда она выключила свет в блоке 184 и вышла в торговый центр, она сразу поняла легкую нотку беспокойства в голосе охранника по поводу того, как она найдет выход. Дело было не в том, что она могла заблудиться - она слишком хорошо знала планировку этого места для этого сейчас. Это было ошеломляющее чувство внезапного одиночества в огромной, пустой темноте, чувство, которое вызвало мгновенное чувство паники, реакцию безопасности, давно встроенную в мозг: Возвращайся в пещеру! Возвращайся к огню! Найди друзей!


Она стояла абсолютно неподвижно, пока это ощущение не прошло, и по мере того, как ее глаза привыкали, темнота постепенно становилась менее непроницаемой. Пятна лунного света, изумрудно-зеленые, усеивали непроглядную тьму, все дальше и дальше уходя в глубину. Конечно, это был не лунный свет, а всего лишь отблески аварийных огней и указателей выхода, но все равно их эффект был волшебным, создавая лужи и ореолы полутени, так что пустота медленно превращалась в глубокий и таинственный лесной пейзаж. И это было нервирующе красиво, безвкусная дневная фантазия преобразилась и стала реальной в темноте.


Теперь ощущение полного одиночества в этом странном месте было интригующим, соблазнительным. Кэти обнаружила, что не может просто свернуть в соседний коридор с боковым выходом, который вывел бы ее на парковку, не исследовав залитый лунным светом лес немного дальше. И по мере того, как она продвигалась по торговому центру, эффект одиночества в волшебном сказочном лесу усиливался отблесками крошечных огоньков из затемненных магазинов по обе стороны. Она предположила, что это были мигающие огоньки сигнализации и камер слежения, жидкокристаллические дисплеи электронных цифр, но темнота делала расстояние и перспективу иллюзорными, так что, когда они появлялись из-за темных препятствий и снова исчезали в тени, Кэти казалось, что она видит огни далекой деревни, или блеск рубинов и изумрудов в темной пещере, или глаза бдительных существ.


Она дошла до главной площади, выходящей на заросший дождевым лесом ресторанный дворик, и остановилась там, впитывая необычайное ощущение глубины сквозь кроны деревьев, представляя себя парящей над далеким каньоном в джунглях. На мгновение иллюзия была настолько сильной, что она почти могла видеть движущиеся тени ночных зверей под деревьями, слышать шорох хищников в листве.


Она внезапно застыла, напрягая слух. Она могла слышать шорох движения.


Она услышала это снова.


Казалось, это раздалось у нее за спиной. Она медленно повернулась, сердце бешено колотилось, и увидела бамбуковую чащу недалеко за своим правым плечом, ту самую, в которой пряталась горилла. Теперь среди бамбуковых листьев не было никакого движения, ни звука, горилла была невидима в тени. Она знала, что темнота, позволившая ее воображению создать волшебный лес в торговом центре, в равной степени способна усилить ее страхи. Но там был какой-то звук.


Затем она подпрыгнула, когда что-то маленькое и размытое вырвалось из зарослей. На мгновение ей показалось, что он завис в воздухе перед ней, безумно трепеща, прежде чем подняться в свод над головой и улететь в темноту. Конечно, это была маленькая птичка, которая забрела в торговый центр и не смогла или не захотела улететь. Она подумала, что это продолжалось уже два или три дня. Вероятно, здесь было вдоволь еды и питья.


Кэти заметила странный эффект. Ее зрение казалось менее острым, чем раньше, все ее сознание теперь сосредоточилось на слухе. И когда она повернулась обратно к балкону, выходящему на нижний двор, она поняла, что теперь слышит другой звук.


Он был приглушенным, далеким, его трудно было разобрать. Она сосредоточилась и подумала, что может разобрать какую-то музыку, но странную и неземную, ритм разбит на бессвязные обрывки. Казалось, что звук доносится со дна долины внизу. Она нашла верхнюю часть эскалатора и начала спускаться по неподвижным ступеням, напрягаясь, чтобы разобрать звук.


К сожалению, внизу было не так ясно, как наверху, и она несколько минут кружила по ресторанному дворику, натыкаясь в темноте на столы и стулья, не в силах отследить источник звука. Затем ее маршрут блуждания привел ее к заклинателю змей и входу на Базар, и звенящие звуки стали немного более отчетливыми.


Там, внизу, было очень темно, слабые источники света умирали в черных глубинах Базара. Звук, безусловно, становился четче, появились писклявые ноты, которые на несколько секунд обрывались, затем ненадолго замирали, прежде чем улететь в каком-то новом направлении. Это было похоже на трубы какого-то безумного Пана, играющего в полуночном лесу ночного кошмара. А потом она завернула за угол и увидела мерцающие электронные вспышки, прыгающие вокруг входа в игровой зал, и она поняла, что это было. Одна из машин была оставлена включенной.


Она мягко двинулась к стальной решетке безопасности, которая была натянута на фасад игрового зала, когда он закрывался на ночь. Теперь мигающие огни были намного ярче, но все равно ей потребовалось мгновение, чтобы разглядеть тень, которая раскачивалась взад-вперед на них, и понять, что кто-то был там, играя на автомате. Он стоял к ней спиной, поглощенный игрой, маленькая фигурка на фоне громады машины, силуэт на фоне источника мигающих огней.


Она прижалась лицом к решетке радиатора и смогла разглядеть бейсбольную кепку, надетую у него на голове задом наперед, длинные кудри под ней, мешковатые брюки, мобильный телефон, пристегнутый к поясу. Все его тело извивалось и покачивалось, как будто он танцевал со своей электрической партнершей, чье стаккато становилось все более и более возбужденным.


Из-за мерцающих огней автомата она едва могла разглядеть остальную часть игрового зала. Казалось, что он был совершенно один, активен только в этой единственной игре. Она задавалась вопросом, как, черт возьми, он туда попал. Прятался ли он где-нибудь в заведении, когда Уинстон Старки закрывался на ночь? Или Старки позволил ему остаться там, бездомному ребенку, пристрастившемуся к машинам, - в обмен на что?


То ли он отвлекся и допустил ошибку, то ли игра просто подошла к концу, машина внезапно издала победный звук электронных труб, а затем замолчала, ее индикаторы погасли до устойчивого посткоитального свечения.


Он оставался там мгновение, все еще держа руки на пульте управления, затем медленно поднял голову и, казалось, понюхал воздух.


Он чувствует мой запах, подумала Кэти, оставаясь неподвижной, когда он начал поворачиваться к ней. Теперь она увидела, что на нем были наколенники и налокотники, как у скейтбордиста.


"Жена", - тихо сказала она, не желая его пугать. "Wiff..."


Он резко обернулся, уставившись в угол, где она была, но не видя ее в темноте, его глаза все еще были ослеплены игрой. Они были широко раскрыты от страха. Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, он слегка взвизгнул и развернулся, нырнув обратно в тень позади подразделения.


Кэти услышала скрежет металла, возню и поскрипывание, затем наступила тишина. Как маленький испуганный зверек, подумала она, он, должно быть, поспешил обратно в свое укрытие. Она попыталась отодвинуть защитную решетку, но та была прочно заперта. Затем она достала свой фонарик и посветила им в дальние углы галереи, но не смогла разглядеть никаких признаков его присутствия.


" Жена, " нежно позвала она. "Все в порядке. Я друг." Она говорила в сторону самых глубоких теней за самыми дальними машинами, где, по ее предположению, он мог прятаться. "Пожалуйста, подойди и поговори со мной. Я не причиню тебе вреда."


Но ответа не последовало, ни шепота дыхания, ни проблеска отражения в глазном яблоке.


Кэти посмотрела на часы и снова с удивлением увидела, как поздно, почти полночь. Собачий патруль скоро будет на парковке, и она ничего не могла здесь сделать. Она выключила фонарик и направилась обратно тем же путем, которым пришла, теперь торопясь по залитым лунным светом полянам, как будто безмолвные собаки шли по ее следу.


Она спала в постели, когда Леон вернулся на рассвете. Он бесшумно вошел и разбудил ее поцелуем в щеку. Она с трудом пришла в сознание, чувствуя запах сигаретного дыма на его одежде и вина в его дыхании.


10


Кати плохо спала, ее разум тревожили сны о темных лесах и потерянных детях. Она встала рано, заварила чай и оставила кружку рядом с Леоном, но не стала его будить. Он все еще крепко спал, когда она ушла.


Она ждала Уинстона Старки, как только владелец игровых автоматов откроет свое помещение. Он выглядел так, как будто у него тоже была плохая ночь, и он едва слышал, что она говорила, когда поднимал защитную решетку. Он заставил ее повторить это, затем уставился на нее с враждебным подозрением.


"Это дерьмо", - сказал он. "Я знаю парня, которого ты имеешь в виду, но он здесь не останется, и если ты доставишь мне неприятности, рассказав людям, что он здесь, я подам на тебя в суд, посмотрим, останусь ли я".


Появился Гарри Джексон, прогуливающийся по своим владениям с первой утренней инспекцией, и присоединился к ним. Он был поражен рассказом Кэти. "Ты видел его здесь? В темноте? В полночь?"


Старки устроил тщательно продуманное представление, настаивая на том, чтобы они обыскали это место. Не было ни малейшего следа мальчика. Он и Джексон совещались, пока Кэти еще раз осматривала машины в задней части помещения, но безрезультатно. К тому времени, когда она ушла с Джексоном, она почти могла поверить, что это был сон.


Он вывел ее в пустынный ресторанный дворик и спросил, могут ли они перекинуться парой слов.


"Просто чтобы прояснить ситуацию, Кэти. Ты был здесь один, в полночь, не так ли? Знали ли мои люди? Я не заметил ни одной заметки в их отчете."


Кэти рассказала о своем разговоре с охранником. Она осознавала, что занимает оборонительную позицию, когда Джексон прощупывал почву.


"Ты знаешь о собачьем патруле, не так ли?"


"Да, ваш человек предупредил меня. Я ушел вовремя."


"Хм." Он на мгновение замолчал, уставившись на носок своего начищенного ботинка, тихо постукивающий по узорчатому терраццо.


" Значит, Старки теперь подозреваемый? " медленно спросил он.


"Нет".


"Но ты следил за его домом в полночь. Как насчет Верди, он подозреваемый?"


" Гарри, я не могу обсуждать...


"Видите ли, я думал, вы пришли к заключению по этому делу. Я думал, Эдди Тестор был вашим главным подозреваемым, нет? На самом деле, поймите, что главный суперинтендант Форбс проводит пресс-конференцию этим утром, чтобы объявить о значительном прогрессе."


- Гэвин сказал тебе это? - спросил я.


Джексон нахмурился, глядя на нее. "Нет, Кэти", - мягко сказал он. "Пиарщики с Хорнчерч-стрит консультировали офис Бо прошлой ночью. Итак, что ты хочешь, чтобы я сказал своему боссу? Что, несмотря на то, что сообщает нам Forbes, допросы наших людей продолжаются без разбора по всему Silvermeadow?"


Наши люди. Это был первый раз, когда Кэти услышала, чтобы кто-то так называл Старки.


Чувство тревоги все еще витало в воздухе 184-го отделения, когда Кэти вернулась туда. Прибыл главный суперинтендант Форбс и был погружен в беседу с Броком.


"Я предполагал, что мы сможем объявить, что против Тестора выдвинуты обвинения, Брок", - сказал он. "Быстрое правосудие, в этом должна была заключаться суть дела, но теперь, ну, что мы имеем?"


" Да. К сожалению, картина все еще неполная. Судебная сторона особенно разочаровывает. Теперь вы могли бы сказать, учитывая безволосость нашего подозреваемого, что отсутствие каких-либо посторонних волос на жертве или вокруг нее является своего рода положительным моментом, но это не очень помогает. Одного очень молодого свидетеля, который поместил жертву и подозреваемую в одном и том же месте в общественном торговом центре, тоже недостаточно, тем более что мы предполагаем, исходя из свидетельств употребления кетамина, что она могла находиться в состоянии наркотического опьянения в течение некоторого времени, прежде чем ее убили. Но мы понятия не имеем, где он мог это сделать. Самым ясным решением было бы признание, но пока этого не последовало. Тестор сейчас вернулся на Хорнчерч-стрит, и я вскоре отправлюсь туда, но я не настроен оптимистично.


" Ты слышал о нападении на его дом, не так ли? Ночью, после закрытия пабов. Тестор говорит, что его разбудил звук чего-то стучащего по кафелю над его спальней. Он говорит, что ему показалось, что он слышал приглушенные голоса у входа, но он не встал и не посмотрел. Только утром он понял, что произошло. Красная краска была забрызгана по всей черепице крыши и фасаду дома его тети. Ночью прошел небольшой дождь, из-за которого, по-видимому, все выглядело еще хуже. Он сказал, что это выглядело так, как будто сквозь кирпичи сочилась кровь."


"Хм. Прискорбно, конечно, но объяснимо. Люди злы, Брок."


" Да. Тем больше причин не повышать ожидания преждевременно. Я бы предложил сконцентрироваться на обращении за общественной помощью к прессе. Если только в ближайшее время не подвернется что-нибудь, что разрешит ситуацию."


Кое-что действительно произошло, почти сразу. Звонивший спросил сержанта Коллу, и Кэти узнала хриплый голос Ким Хислоп из фитнес-салона Primavera.


"Могу я поговорить с тобой?" - спросила она низким и встревоженным голосом. "У меня есть кое-какая информация, которой ты должен обладать, об Эдди Тесторе".


"Прекрасно. Мне зайти к вам в офис?"


"Да, хорошо. Как только захочешь."


Кэти упомянула об этом Броку по пути к выходу, и он сказал: "Скрестив пальцы. Сейчас я направляюсь к Тестору на Хорнчерч-стрит. Позвони мне, если это что-нибудь важное."


Ким Хислоп была взвинчена так же сильно, как один из ее клиентов мужского пола, ожидающий тотальной эпиляции тела. "Прости, " сказала она, - но я подумала, что должна сразу же дать тебе знать. Как только я понял. Я думаю, что совершил глупую ошибку."


"Неужели?" Сказала Кэти. " Это как-то связано с Эдди? - спросил я.


Она кивнула. "Да, это связано с Эдди. Я понял прошлой ночью. Это только что вернулось ко мне. Шестая. Он был забронирован на свой ежемесячник на следующий день, седьмого, но я отменил его на шестой, а кто-то другой хотел забронировать номер на седьмое, поэтому я попросил Эдди поменяться местами, и он согласился. Он всегда был очень любезен. Дело в том, что я никогда не вводил это на компьютере, только в настольном ежедневнике, поэтому, когда вы спросили, я никогда не брал это в руки. Я забыл."


"Так когда ты его видела, шестого числа?" - спросила Кэти с упавшим сердцем.


С половины шестого до половины седьмого. Кажется, я припоминаю, что он опоздал на несколько минут."


"И это только что пришло вам в голову, мисс Хислоп?"


"Да". Она отвела взгляд. "Извините, если что-то перепутал. Вы можете посмотреть настольный дневник, если хотите." Она передала его Кэти, указав на измененные записи.


"Я бы хотела одолжить это", - сказала Кэти.


Хислоп выглядел несчастным. " Тебе обязательно это делать?


"Это улика, которая может снять с Эдди серьезное обвинение. Я верну тебе его сегодня днем."


Там был номер телефона, написанный напротив имени женщины, которая была вычеркнута из списка назначенных на 5.30 встреч шестого числа. Кэти позвонила по нему, когда вернулась в отделение. Женщина ответила и, проверив свой собственный дневник, подтвердила, что она отменила эту встречу из-за столкновения с чем-то другим. Имя, записанное в оригинальном временном интервале Эдди на седьмом, было неразборчивым и не содержало номера телефона, и Кэти решила оставить это без внимания. Она позвонила на Хорнчерч-стрит и попросила позвать Брока. Через несколько минут ответил Гэвин Лоури.


"Он и Форбс уже на пути сюда, Кэти. Я могу что-нибудь сделать?"


"Как дела?" - спросила она.


"Без изменений".


"Придумал ли Тестор какую-нибудь историю о том, что он делал в течение часа после половины шестого того дня?"


"Нет. Мы продолжаем давить на него, а он просто продолжает повторять, что не может вспомнить конкретно, и он, должно быть, работал в бассейне."


"Похоже, теперь у него есть алиби". Она рассказала ему историю Хислопа.


Последовало долгое молчание, затем медленное, обдуманное: "Черт".


"Да".


"Может быть, тебе лучше подойти сюда и сказать Броку самому. Он, вероятно, захочет увидеть книгу. Как и Forbes. Его пресс-конференция начинается через час. Его серебряная коса полностью выложена для него."


Когда они сообщили Эдди хорошие новости, он, казалось, был не мудрее, чем раньше. " О, неужели?" сказал он безучастно. "Ну, тогда, должно быть, это все".


"Это не значит, что ты не говорил с Керри", - настаивал на нем Брок. "Мы знаем, что ты это сделал. Это просто означает, что вы недолго разговаривали с ней по этому поводу. Вы договорились встретиться с ней позже, не так ли? Ты назначил свидание на потом?"


" Мистер Брок, " сказал Эдди с той же терпеливой терпимостью, " я вам уже говорил. Может быть, я не могу точно вспомнить, что я делал в тот день, но я совершенно уверен, что никогда в жизни не видел эту девушку раньше."


Поскольку в здании уже были камеры для прессы и репортеры, они решили дождаться окончания пресс-конференции, прежде чем отпустить его.


Форбс начал с того, что представился сам, а затем Стефан и Элисон Власич, сидевшие по обе стороны от него за длинным столом, который выходил окнами в переполненный зал. Цель этой пресс-конференции, по его словам, состояла в том, чтобы возобновить обращение к общественности за информацией о местонахождении Керри Власич после того, как она ушла из школы днем шестого декабря. Он кратко изложил обстоятельства и подчеркнул, зачитав подготовленное им заявление, серьезность, с которой полиция относилась к таким случаям. Это продолжалось слишком долго, и он несколько раз споткнулся и остановился, чтобы глотнуть воды, его горло необъяснимо пересохло. На Кэти он производил впечатление нервозного человека, несмотря на хорошо сшитую форму и командный вид. Она почувствовала, что другие в комнате начали беспокойно шевелиться.


Затем он попросил миссис Власич сказать несколько слов, или, скорее, он назвал ее "Миссис Керри" и не мог понять, почему она уставилась на него широко раскрытыми глазами, прежде чем неуверенно повернуться лицом к камерам. Она вздрогнула, когда свет сфокусировался на ней, и едва слышно обратилась с мучительным призывом ко всем, кто что-либо знал об исчезновении ее дочери, выйти вперед.


Все вздохнули с облегчением, когда она закончила, и Forbes повернулся к Стефану Власичу, который произнес пару коротких предложений низким монотонным голосом.


Затем главный суперинтендант Форбс осторожно предложил задавать вопросы, и последовал немедленный ответ со всех сторон зала, очевидно, все пытались задать один и тот же вопрос. В конце концов одному удалось высказаться за остальных. "А как насчет человека, которого вы вчера арестовали? Мы ожидали объявления о предъявлении обвинений."


Форбс прочистил горло. "Похоже, произошло какое-то недоразумение. Никто не был арестован. Один человек помогал нам в расследовании, но на данный момент никаких обвинений не выдвигается."


"Но он главный подозреваемый, не так ли?"


"Не обязательно, нет. На данный момент я ничего не могу добавить по этому поводу."


Послышался разочарованный гул, затем заговорила криминальный репортер the Guardian, резкая молодая женщина с обманчиво дружелюбной улыбкой.


"Вы уже можете сообщить нам подробности о причине смерти Керри или обстоятельствах?"


"Мы пока не можем обнародовать эту информацию, нет".


" Вы вообще уверены, что ее убили? - спросил я.


Форбс колебался. "Мы рассматриваем это как расследование убийства".


"Это не совсем ответ, старший суперинтендант", - с улыбкой сказал репортер. "Я понимаю, что это классифицируется как крупное расследование, - продолжила она, хотя это не было объявлено, - и у нас здесь старший инспектор Брок и другие офицеры из отдела по расследованию тяжких преступлений". Она казалась озадаченной. "Не является ли такой уровень реакции немного необычным? Ты чего-то недоговариваешь от нас?"


Форбс откашлялся и пустился в обстоятельный рассказ о том, с какой серьезностью власти относятся к преступлениям против детей.


"Ты думаешь, что такого рода вещи выходят из-под контроля, не так ли?"


Форбсу не понравилось использование этой фразы, совсем нет. Полиция отнеслась ко всем этим случаям очень серьезно, объяснил он, но независимый анализ криминальной статистики показал, что увеличение числа зарегистрированных нападений на детей за последние пять лет, вероятно, было результатом повышения чувствительности общества к проблеме, а не фактического увеличения числа нападений как таковых.


"Ну, не совсем так, главный суперинтендант", - спокойно возразила репортер Guardian, как будто знала, что он это скажет. "Цифры нападений со стороны незнакомых людей, как правило, затемняются гораздо большим количеством нападений внутри семьи, о которых сейчас, как правило, сообщают с большей готовностью. Но если мы извлекем случаи нападений в семье, станет ясно, что количество нападений со стороны незнакомцев растет с довольно тревожной скоростью, не так ли? Практически эпидемия."


Форбс выглядел пораженным. Казалось, что ему не сказали о разбивке статистики. Кэти пришло в голову, что кто-то проинструктировал репортера лучше, чем он сам.


Затем он пришел в себя. "Мы можем спорить о статистике, " он сердито посмотрел на репортера, " но тем временем дочь миссис Власич была найдена мертвой при подозрительных обстоятельствах. Давайте просто сосредоточимся на этом, хорошо? Мы хотели бы, чтобы вы подчеркнули, что мы особенно разыскиваем свидетелей, которые находились в торговом центре Silvermeadow и на парковке снаружи примерно с пятнадцати шестого вечера и далее шестого числа, особенно в течение часа после этого."


"У Керри было какое-то заболевание, миссис Власич?" - крикнул кто-то.


"Кто был ее любимой поп-группой?"


Вопросы, безобидные и бессмысленные, некоторое время мелькали взад и вперед, а затем репортер the Guardian снова подняла руку. Форбс избегал обращать на нее внимание так долго, как мог, но в конце концов ее голос прервал разговор. "Можете ли вы сказать нам, когда вы в последний раз вели расследование крупного преступления, старший суперинтендант Форбс?"


В комнате воцарилась мертвая тишина. Форбс выглядел ошеломленным.


"Только есть предположение, что в полиции так много старших офицеров, которые годами не принимали активного участия в борьбе с преступностью, что они не могут позволить себе назначать молодых офицеров, более знакомых с новейшими методами, ответственными за важные расследования, подобные этому. Есть ли в этом доля правды, как ты думаешь?"


Форбс долго смотрел на нее. Затем он глубоко вздохнул, выпрямился и сказал: "Если больше нет вопросов по существу, я полагаю, с мистера и миссис Власич хватит", - после чего собрал свои бумаги, поднялся на ноги и вывел пару из комнаты.


Когда все они благополучно вернулись в соседний офис, Лоури лучезарно улыбнулся своему шефу. "Отличная работа, сэр. Ты действительно хорошо с ней справился."


Форбс покачал головой. Он выглядел покрасневшим, вытирая лоб носовым платком. "Она казалась чертовски хорошо подготовленной. Адские зубы, что за сука!" Затем он посмотрел на Брока. "Возможно, она права. Возможно, все это выходит из-под контроля. Мы еще даже не установили, что это было убийство, и какова цена! Вчера вечером я просмотрел сводки по человеко-часам, Брок. Тебе следует сделать то же самое."


"Да, я их видел. Давайте задержимся на этом еще немного, сэр, " пробормотал Брок. "Как ты и сказал, еще один толчок".


Кэти вернулась в комнату для совещаний. Репортер The Guardian разговаривала со своим фотографом. Она кивнула ему и повернулась, чтобы уйти. Кэти последовала за ним, вышла через парадные двери и спустилась по ступенькам. Она догнала ее на тротуаре и с улыбкой представилась.


"Гэвин Лоури просил передать тебе спасибо, - сказала Кэти, - и дать ему знать, если тебе понадобится что-нибудь еще".


Репортер мгновение смотрел на Кэти с непроницаемым лицом, затем поднял одну бровь и слегка улыбнулся ей. "Вы все!" - сказала она. "Ты хуже, чем мы. Я месяцами пытался заставить кого-нибудь сделать это с моим редактором."


Она увидела, как улыбка исчезла с лица Кэти.


"Давайте", - сказал репортер. "Ты же знаешь, что этих старых ублюдков нужно проучить".


Кэти нашла Эдди Тестора внизу, на парковке в подвале, с Лоури и парой полицейских, которые ждали.


"Его адвокат собирается забрать его?" - спросила она.


"Нет", - сказал один из мужчин. "Ей пришлось обратиться в суд. Мы организуем доставку на патрульной машине."


"Это никуда не годится. Они сразу заметят его и будут следить за вами всю дорогу."


Она посмотрела на машины, припаркованные вокруг них, и увидела машину Лоури, загораживающую пару других. "Что на счет этого, Гэвин?" - спросила она. "Мы могли бы отвезти его на твоей машине".


"У меня есть дела поважнее", - сказал он, с отвращением косясь на Тестора.


"Если вы думаете поблагодарить репортера the Guardian, я уже сделал это за вас".


" А? - спросил я. На мгновение он выглядел пораженным, затем криво улыбнулся ей и вытащил ключи из кармана. "Возьми его сам, если тебе так хочется".


"Все в порядке". Она протянула руку, и он снял с кольца ключи от машины и отдал их ей.


Тестор выглядел ошеломленным, но последовал за ней к машине, забрался на заднее сиденье, лег и позволил ей укрыть его плащом Лоури и газетами. Она решительно закрыла за ним дверь и кивнула его опекунам.


"Удачи", - сказал один из них.


На дороге, ведущей к задней части здания, ждали репортеры, ожидавшие этого, но вместо того, чтобы повернуть к ним и выехать на хай-стрит, Кэти повернула налево, на узкую служебную полосу, которая проходила за начальной школой, а затем на жилую улицу за ней. Через пару минут она посмотрелась в зеркало и сказала: "Все чисто, Эдди. Я остановлюсь и позволю тебе сесть впереди."


Она наблюдала за ним краем глаза, медленно натягивая ремень на его огромную грудь и плечи. Когда ему, наконец, это удалось, она заметила выражение его лица, когда он осматривал мусор в машине.


"Ужасно, не правда ли? Это не моя машина. Принадлежит сержанту Лоури. Какой неряха."


Он ничего не сказал.


"Вы двое не поладили, не так ли? Что он сказал вам в конце вчерашнего интервью? Больше никто не слышал."


Тишина.


"Я не пытаюсь заманить тебя в ловушку, Эдди. Ты мог бы признаться в каждом преступлении, описанном в этой книге, и я не смог бы произнести ни слова из этого. Важно только то, что вы говорите в участке, засвидетельствованное должным образом. Так что ты можешь расслабиться."


Сначала он ничего не сказал, и они поехали дальше в тишине, но затем, когда они подъехали ближе к дому его тети, он пробормотал: "В любом случае, спасибо".


- Для чего? - спросил я.


"Ты знаешь, забираешь меня оттуда. Терпеть не могу эти камеры. Огни и шум, которые они производят, все время кричат на тебя. Я этого не вынесу."


"Не волнуйся. У людей короткая память. Держись подальше от посторонних глаз, и через день или два они о тебе совсем забудут."


Но не сейчас, поняла она, когда свернула во двор перед домом тети Джен. Отвлеченная видом красной краски, она не сразу оценила настроение толпы, толпившейся у главных ворот. Реакция Эдди тоже была замедленной, и они заметили его характерный розовый череп задолго до того, как он понял, что происходит. Послышались крики, и разъяренные лица собрались у машины, прижимаясь к окнам, когда Эдди отпрянул от них. Они окружили заднюю часть машины, чтобы Кэти не могла выехать задним ходом обратно на улицу, и на мгновение они замерли, а люди свирепо смотрели сквозь стекло. Затем машину начало раскачивать, кулаки начали стучать по крыше, и из толпы донесся ужасный воющий шум.


Кэти поняла, что был и другой звук - хныканье Эдди.


"Не волнуйтесь", - спокойно сказала она, наблюдая за искаженными, почти звериными выражениями на лицах, смотрящих на них со странным чувством отстраненности. В машине Лоури не было двусторонней радиосвязи, и она не думала, что у нее было время воспользоваться мобильным телефоном. Во дворе не было никаких признаков присутствия людей в форме. Она поднесла свой бумажник к окошку сбоку от себя, показывая свое служебное удостоверение лицам, но они не видели или не хотели видеть.


"О, черт..."


Она включила первую передачу, держа руку на клаксоне, и мягко отпустила сцепление. Медленно, мучительно медленно, машина начала медленно продвигаться вперед, преодолевая напирающие на нее тела, в то время как она молилась, чтобы блокировки хватило на то, чтобы провернуться одним маневром.


Они разозлились еще больше, поняв, что она делает, и некоторые начали скандировать. Затем люди сзади бросились врассыпную, и машина внезапно получила резкий удар, и Кэти увидела, как от заднего крыла откатился металлический мусорный бак. Несколько молодых людей подняли его, чтобы бросить снова, и теперь кирпич приземлился на капот, разлетевшись на куски и разметав людей впереди. Когда она прибавила скорость, в нее полетело еще больше кирпичей, и как только она выехала на улицу, мусорный бак ударил снова, вдавив заднее ветровое стекло в заднее сиденье.


"Черт, черт, черт!" - кипятилась Кэти, заворачивая за угол и умчавшись прочь. Она проехала больше мили, прежде чем затормозила у обочины. Эдди присел на корточки рядом с ней, закрыв голову руками и рыдая.


"Теперь все в порядке", - сказала она, чувствуя, как колотится ее сердце в груди, когда она возилась с телефоном. " А как насчет твоей тети? " спросила она, вынужденная почти кричать, чтобы перекрыть его рыдания. "Эдди! Прекрати это! Твоя тетя там?"


"Я не знаю", - причитал он.


Она уставилась на него. Это был головорез, который в ярости разбил машину до полусмерти и который, возможно, все же отправил Керри Власич в автокатастрофу. Она приложила руку к левому уху, чтобы заглушить его шум, и сделала свой доклад в трубку. Закончив, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.


Голова Эдди тряслась под прикрытием его огромных рук. Рыдания стихли, и она услышала невнятное слово. Он говорил совсем как испуганный ребенок.


"Что ты сказал, Эдди? Опусти руки и скажи мне."


Он пробормотал что-то, чего она не смогла разобрать.


"Опусти руки, Эдди. Я не слышу, что ты говоришь. Сейчас вокруг никого нет. Здесь нечего бояться."


Он медленно выпрямился, опустив голову на неподатливые грудные мышцы, и прошептал: "Он сказал, что на этот раз они упрячут меня в специальную тюрьму, где другие мужчины будут использовать меня как девчонку".


Кэти ждала, наблюдая, как его голова раскачивается из стороны в сторону. Затем он добавил: "Это просто нечестно. Все, что я сделал, это дал ей билет." И он разразился потоком слез, не в силах больше сдерживать их.


Среди мусора на полу было несколько упаковок салфеток. Кэти потянулась за одним из них, медленно развязала обертку и подождала, пока поток слез не иссякнет.


" Вот, " мягко сказала она, протягивая ему пакет. Он принял это, и она сказала: "Тебе лучше рассказать мне все об этом, Эдди. Нет смысла продолжать в том же духе."


Он понюхал, вытер и, наконец, кивнул. "Я просто оказывал услугу мистеру Верди, вот и все".


" Вы знаете мистера Верди, не так ли? - спросил я.


"Немного", - осторожно сказал он. "Он занимается в спортзале. Он... он дружелюбен ко мне."


Кэти подумала, что слово "дружелюбный" далось ей не очень легко. И она также вспомнила, что Верди отрицал, что узнал фотографию Эдди.


"Продолжай".


"Ну, он хотел оказать услугу одной знакомой девушке, только не хотел, чтобы кто-нибудь знал".


" Какого рода услуга? - спросил я.


"Ее мама и папа расстались, и она хотела поехать навестить своего отца в Германии, но ее мама не позволила ей поехать, что было действительно несправедливо, - сказал он. Итак, мистер Верди согласился помочь ей, дать ей билет и немного наличных. Он сказал, что у него будут неприятности, если ее мама узнает, поэтому он хотел, чтобы я передал ей конверт в понедельник вечером, когда он будет в больнице со своей женой, и никто не сможет сказать, что он имеет к этому какое-то отношение."


" Что именно ты сделал? - спросил я.


"Она собиралась приехать в Силвермидоу на автобусе, который прибывает в пять двадцать пять. Я должен был изменить перерыв в своей смене, чтобы встретиться с ней в половине шестого у окна, выходящего на бассейн, и передать ей конверт. Это было все. И вот что произошло. Эта девушка с сумкой в виде зеленой лягушки, как и сказал мистер Верди, пришла как раз вовремя, и я помахал конвертом, она подошла и сказала: "Привет, Эдди, я Керри. Это для меня?" и я отдал это ей, точно так, как сказал мистер Верди."


" Ты не встречал эту девушку раньше? - спросил я.


"Нет".


"И это была девушка с наших фотографий?"


Он выглядел смущенным. "Я полагаю".


" Ты видел, что было в конверте? - спросил я.


"На самом деле я не видел. Он был запечатан, но там были билеты и немного денег, - сказал мистер Верди."


"Мистер Верди доверил тебе деньги, Эдди? Он не боялся, что ты можешь забрать это себе?"


"О нет!" Он выглядел шокированным этой идеей. "Я бы не поступил так с мистером Верди".


" Значит, ты его довольно хорошо знаешь?


Эдди пожал плечами. "Он важный человек в Silvermeadow. Он знает людей, которые всем заправляют."


"Я понимаю. И что произошло после того, как вы отдали девушке деньги?"


"Она ушла. Я не знаю, где... вдоль торгового центра."


"И ты пошла на депиляцию воском".


Эдди печально покачал головой. "Нет. Я пошел и купил гамбургер в ресторанном дворике."


" Но Ким Хислоп сказал...


Он выглядел очень смущенным. "Я"думаю, она пыталась помочь мне. Может быть, она что-то перепутала. Я не знаю. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности."


Кэти покачала головой. "Эдди, какого черта ты не сказал нам об этом с самого начала? Ты причинил неприятности множеству людей своей ложью подобным образом."


"Прости", - прошептал он, ерзая на своем сиденье. "Я не мог, понимаешь. Потому что я обещал мистеру Верди."


"Я понимаю. Но теперь ты должен все исправить, рассказав мистеру Броку все. Хорошо? Мистер Брок гораздо более важный человек, чем мистер Верди, поверьте мне, и он может создать гораздо больше проблем, если вы не будете говорить начистоту."


Он энергично кивнул. "Да, да. Я хочу это сделать. Я больше не мог держать это в себе."


К тому времени, как они вернулись, пресса покинула Хорнчерч-стрит, и Кэти смогла без труда въехать на нее. Она отвела Эдди в комнату для допросов, чтобы он сделал заявление Броку. Когда все закончилось, они сделали несколько быстрых телефонных звонков, затем послали машину в Silvermeadow, чтобы забрать короля мороженого.


Как отметил Брок, Верди прибыл с видом доброжелательной мистификации, честного гражданина, пытающегося быть терпеливым к необъяснимым действиям полиции.


"Было действительно необходимо привести меня сюда, старший инспектор? Сегодня у меня не хватает рук."


"Боюсь, что так". Брок щелкнул переключателем звукозаписывающей машины и произнес нараспев время и имена присутствующих. "Мы нашли турагента в Бэзилдоне, который говорит, что вы купили несколько билетов на шестое декабря. Расскажи нам о них, хорошо?"


Верди моргнул, и Брок увидел признаки внезапных панических вычислений. " Шестой? Может быть, ты просто напомнишь мне?"


"Почему? В то время вы совершили более одной покупки билетов?"


"Ну, я не думаю, что... Я просто не помню."


"Один билет на автобус, который останавливается в Силвермидоу по пути из Виктории в Харвич, плюс один билет на ночной паром из Харвича в Гамбург".


"Ах!" Его лицо растянулось в преувеличенной улыбке. "Да, конечно, как глупо с моей стороны".


Действительно глупый, подумал Брок, и удивительно забывчивый.


" Открытые билеты, - сказал он, - действительны в течение следующих шести месяцев ...


Брок наклонился вперед и медленно заговорил, не пытаясь скрыть гнев в голосе. "Не оскорбляй мой интеллект".


Верди немного отстранился. "В самом деле, старший инспектор! Ты ведешь себя очень агрессивно, если можно так выразиться. Может быть, мне следует позвонить своему адвокату."


"Может, тебе стоит. Ложь полиции, проводящей расследование убийства, является чрезвычайно серьезным делом."


" Лжешь?"


Брок положил компьютерное изображение Тестора на стол. "Вы никогда раньше не видели этого человека. Ложь. Вы понятия не имели, что ваша племянница делала в Силвермидоу на шестой. Ложь."


"Этот человек?" Он нервно потрогал свои усы, как будто это был амулет, который мог помочь.


"Эдди Тестор".


"Это Эдди Тестор? Нет, я не думаю... Ну, может быть, есть какое-то сходство..."


Брок сделал резкое движение раздражения.


"Нет, пожалуйста". Верди достал из кармана алый носовой платок и вытер лицо, которое постепенно стало почти таким же красным. "Хорошо, послушай, я вижу, ты разговаривал с Эдди, и если он решил заговорить, тогда я могу смело рассказать тебе все. Видите ли, я хранил молчание, чтобы защитить его. Нет, пожалуйста, ты выглядишь так, как будто не веришь в это, но это правда."


Броку пришло в голову, что было бы легко недооценить этого человека, списать его бахвальство и ложь на дурака. Он предположил, что Верди играл эту роль, наполовину клоуна и наполовину хулигана, большую часть своей жизни и, возможно, стал весьма искусно использовать ее, чтобы скрыть большую, более глубокую ложь под фальшивой поверхностью.


"Дело в том, что, что я могу сказать?" Верди продолжал. "Я действительно пытался помочь Керри навестить ее отца, моего брата, в Гамбурге. Что ж, я действительно считал это своим долгом. Элисон поступила очень неразумно, предотвратив это, и я мог видеть, что это в конечном итоге разрушило бы ее отношения с Керри, не говоря уже о том, что причинило бы душевную боль остальным членам моей семьи - моему брату и нашей престарелой матери, которая не видела свою внучку три года и не в состоянии путешествовать. Стефан, мой брат, несколько месяцев обменивался письмами с Керри, используя меня в качестве почтового ящика, и они решили, что будут соберитесь вместе на это Рождество, независимо от Элисон. В любом случае, я согласился организовать билеты Керри, думая, что она приедет ближе к середине декабря. Но в воскресенье вечером, пятого числа, она зашла ко мне в магазин после окончания своей смены и сказала, что ее мать сводит ее с ума, и она собирается уйти на следующий день, с моей помощью или без нее. Она сказала, что поедет автостопом, если я не помогу. Я сказал ей успокоиться и попытался убедить ее подождать, но она была очень упряма. Она не захотела слушать, поэтому я позвонил семье в Гамбург и одному знакомому туристическому агенту и договорился.


"На следующий день я забрал билеты у Бэзилдона, но я не хотел, чтобы Керри видели где-нибудь рядом со мной или магазином в день, когда она должна была исчезнуть, иначе я был уверен, что у меня будут проблемы из-за того, что я помог ей. По понедельникам и вторникам я рано уезжаю из Silvermeadow, так что вторая половина дня в понедельник была идеальным временем, и я договорился с Эдди, чтобы он выступил посредником и передал билеты."


" Почему Эдди? - Спросил я.


Верди пожал плечами. "Он был просто тем, кого я знал, у кого вообще не было никакой связи с Керри или, насколько большинство людей знали, со мной. Я просто знал, что он был очень старательным парнем, тем, кому можно было доверить выполнить поручение."


" Вы знали, что у него было криминальное прошлое?


Верди нахмурился. " Ты имеешь в виду дело о дтп на дороге? Да, я знал об этом. Но я никогда не видел его с этой стороны, и, честно говоря, я думаю, что он преодолел все это. Но, конечно, когда Гарри сказал мне, что Керри была убита, это сразу пришло мне в голову."


" Это ты поставил ему синяк под глазом? - спросил я.


Верди опустил голову. "Когда я собрался с мыслями в ту субботнюю ночь, после того как услышал, что случилось с Керри, моей первой мыслью было, что Эдди что-то с ней сделал. В этом мальчике есть что-то немного странное, вы понимаете, что я имею в виду? Иногда он кажется немного простоватым или что-то в этом роде. Может быть, просто слишком погружен в свои мысли, я не знаю. В любом случае, это был ход моих мыслей."


"Тогда почему, черт возьми, ты нам ничего не сказал?"


"Я... Я не был уверен, что делать. Я был неправ, не так ли? Помог Керри и моему брату нарушить условия постановления об опеке и помог девушке уехать за границу в одиночку. Я чувствовал ответственность и хотел услышать, что скажет Эдди, прежде чем прийти к тебе. Только я не смог найти его в ту ночь, а на следующий день ты разговаривал с ним, и только вечером я пришел к нему домой и все с ним выяснил."


Брок уставился на Бруно, на фут ниже Эдди Тестора и на три или четыре стоуна легче, и попытался представить, как этот коротышка избивает его.


" Кто помог тебе? - Спросил я.


"Никто. Он что-то принял, я не знаю, что, и был в дурацком настроении. Сначала он прикидывался дурачком, шутил, так что я ударил его пару раз, чтобы заставить его слушать и показать, что я серьезен. Тогда он протрезвел и сказал мне, что полиция разговаривала с ним, пытаясь выяснить, кто помог девушке сбежать, и он был действительно умен и придумал для вас какую-то историю о другом мужчине, разговаривавшем с ней. Пока он рассказывал мне это, я понял, что он понятия не имел, что с Керри случилось что-то плохое. Он верил, что она в безопасности в Германии, и что ты пыталась обмануть его, а он прикрывал ее и меня. Как только я убедился в этом, я подумал, что самое лучшее для нас - хранить молчание. Как это могло бы помочь вам узнать, что мы планировали? Мы понятия не имели, что произошло на самом деле. Итак, я сказал Эдди, что выдумывать истории о другом мужчине действительно глупо, и если вы заговорите с ним снова, он должен просто сказать, что запутался, и отрицать, что когда-либо видел ту девушку."


Брок откинулся на спинку стула и почесал подбородок, размышляя о Верди. Он понял, что мужчина подкрасил брови, а также волосы и усы, и с близкого расстояния каждое выражение его лица казалось преувеличенным и фальшивым, как у театрального актера, снятого крупным планом на пленке, который переигрывает.


"Итак, твой брат Стефан может подтвердить эту историю", - сказал он.


"О да, конечно. Ты спроси его."


" И Элисон Власич ничего не знала?


"Ничего особенного".


"Сколько денег было в конверте?"


" Не так уж много. Достаточно для чрезвычайных ситуаций. Пара сотен фунтов."


- Стерлинг? - спросил я.


" Да. Просто пачка старых банкнот, которые я взял из кассы."


"С твоей стороны было очень доверчиво доверить все это Эдди и даже сказать ему, что в конверте были деньги".


"Он действительно хороший мальчик".


"Почему мисс Хислоп из фитнес-салона солгала о его сеансе восковой эпиляции, чтобы обеспечить ему алиби?"


"О боже..." Верди выглядел застенчиво раскаивающимся. "Мне жаль. Это моих рук дело. Я надеюсь, у нее не будет из-за этого неприятностей. Когда по телевизору столько говорили о главном подозреваемом и показали фотографию Эдди, я подумал, что втянул его в настоящую беду, и я просто хотел сделать все, что в моих силах, чтобы спасти его."


"Если не считать того, что вы действительно выступили вперед и сами рассказали ему правду. Кажется, истина для вас довольно неуместное понятие, мистер Верди. Вы с удовольствием нагромождаете ложь на ложь и втягиваете в эту историю любое количество других людей, если это поможет нам поверить в вашу историю. Как тебе удалось убедить ее сделать это?"


"О, ты знаешь, просто услуга старому другу". Он озорно усмехнулся. "Пожалуйста, не сердись на нее. Это все моих рук дело."


Брок наклонился вперед и сказал: "Мы хотим обыскать ваше помещение, мистер Верди".


" В моем магазине? Ну, да, если вы действительно считаете, что это необходимо. Но я надеюсь, что вы не потревожите клиентов."


"Твой магазин и твой дом".


"О, мой дом? О нет, я не думаю, что мог бы этого допустить. Моя жена - инвалид, как я уже говорил вам, и ее очень легко вывести из себя. Это было бы ужасным вторжением. Нет, нет."


"Не волнуйся, мы будем очень внимательны к чувствам твоей жены. Как ты думаешь, куда ты направляешься?"


Верди поднялся на ноги, выпятив грудь, как будто собирался исполнить оперное исполнение. "Я иду к постели моей больной жены, старший инспектор! Если вы хотите проникнуть в мой дом, вам лучше получить ордер на обыск."


"Садитесь, мистер Верди. Солгав нам так, как вы только что признались, вы можете быть обвинены в препятствовании работе полиции. Убедив третью сторону воспрепятствовать нашему расследованию, вы также можете быть обвинены в заговоре и подстрекательстве. За это преступление можно арестовать. Если я арестую вас за это преступление, я могу затем войти и обыскать любое ваше помещение без ордера на обыск в поисках доказательств, относящихся к этому или связанному с ним преступлению, такому как похищение Керри Власич."


Объяснение Брока, казалось, ошеломило Верди. Проколотый, он медленно опустился обратно на свое место. "Ты можешь это сделать?" - еле слышно спросил он.


"Да, да, я могу, на самом деле. И я это сделаю, если только вы не готовы поехать с нами к себе домой и пригласить нас обыскать его."


Позже, инструктируя Лоури, Кэти и остальных, Брок сказал: "Вы ищете все, что связано с Керри: переписку, фотографии, личные вещи, одежду и так далее. И особенно ты ищешь кетамин. Это ключ. Попросите Десаи проинструктировать вас о том, как это может выглядеть, бутылочки, таблетки, что угодно. Если ты сможешь это найти, мы дома и сухи. Посмотри везде, даже под матрасом инвалида. Нет, особенно под матрасом инвалида."


Дом Верди представлял собой небольшой отдельно стоящий дом, один из ряда тесно прижавшихся друг к другу за небольшими палисадниками - поздневикторианский, как предположил Брок, - с декоративной кирпичной кладкой вокруг дверей и окон, что создавало слегка фантастический эффект, как будто строитель имел в виду сказочный пряничный домик. Миссис Верди жила на первом этаже, ее комната в передней части дома, где она могла сидеть, откинувшись на кровати или в кресле у окна, наблюдая за движением на улице. Брок предположила, что с помощью своего мужа она могла бы также получить доступ в семейную комнату и кухню в задней части дома, а также в ванную комнату, которая была специально построена для ее использования.


Когда они закончили обыск в гостиной, Верди усадил свою жену в инвалидное кресло и пронес ее через комнату, чтобы они могли обыскать ее спальню. Он сделал это с видом оскорбленного достоинства и удивительным отсутствием усилий, подумал Брок, и он вспомнил, что Верди также был завсегдатаем спортзала. Под матрасом инвалида не было ничего, кроме пыли и старых салфеток.


Наверху была территория Верди, недоступная для его жены и отражающая расположение внизу, с его спальней спереди и тем, что он назвал своим "логовом" в задней части. Эта комната была заперта, и он был вынужден с угрюмым видом вручить Броку ключ. В нем находились тренажер, несколько гантелей для рук и брусьев, телевизор / видеоплеер и пустые полки, занимающие одну стену. Когда его спросили, для чего предназначены полки, он сказал, что подумывает о покупке набора энциклопедий.


" Миниатюрные, " пробормотал Лоури, измеряя расстояние между полками. " Восемь дюймов? Больше похоже на книги в мягкой обложке. Или видео."


Что касается кетамина, единственной возможностью, казалось, был аптечный шкаф, полный пузырьков и таблеток миссис Верди, из которых были взяты образцы.


Менее чем через два часа поиски, казалось, были исчерпаны, и команда приготовилась вернуться в Silvermeadow. Верди наблюдал, как они собирают вещи, с довольным выражением лица. Когда Брок поблагодарил его за сотрудничество, он сказал: "Не стоит благодарности, старший инспектор", - едва сдерживая сарказм в голосе. Затем он добавил: "Эта женщина Раттер имела к этому какое-то отношение, не так ли?"


" Прошу прощения? - спросил я. Ответил Брок.


" Миссис Харриет Раттер, " повторил он, выплевывая имя по слогам. "Она важничает и ведет себя так, как будто владельцы магазинов были ее личными слугами, и когда кто-то вроде меня противостоит ей, она пускает в ход свой ядовитый язык. Я прав, не так ли? Она замолвила словечко против меня, да? Ты не скажешь, но это правда. Она и этот старый дурак, который ходит за ней по пятам. Что ж, если вам нужен совет, вам следует внимательно присмотреться к нему. Я видел, как он пытается разговаривать с молодыми девушками. Он дарит им маленькие подарки, он говорил тебе об этом? Я видел, как он это делал, подмигивая им, как старый волосатый козел. Ты должен проверить его и эту его хижину."


" Что это за хижина? - спросил я.


Участок расположен ниже восточной оконечности центра. Он использовал один из них как свою рабочую комнату, когда они проводили раскопки. Разве ты этого не знал? Он работает в Silvermeadow дольше, чем любой из нас. Он лучше любого из нас знал бы, как заставить кого-то исчезнуть из этого места."


Когда они были в машине, Брок сказал: "Бруно Верди обладает удивительной способностью заставлять меня чувствовать, что он заранее знает, когда мы придем за ним. Вся эта суета с получением доступа в его дом, и когда мы приходим туда, ни одна чайная чашка не оказывается на своем месте."


"Эти пустые полки..." Сказал Лоури.


"Вот именно. Что насчет хижин, о которых он говорил, Гэвин? Их ведь обыскивали, не так ли?"


Лоури ответил не сразу. "Я... Да, они, должно быть, были."


" Ты говоришь не очень уверенно."


"Я был внутри здания, когда мы проводили первоначальный обыск, шеф. Другая команда работала на автостоянке и во внешних зонах сайта. Они бы накрыли хижины на стройплощадке."


"Попроси Гарри Джексона открыть их для тебя, когда мы вернемся. Ты и Кэти. Просто на всякий случай."


11


Генри Джексон оказался необычно не склонным к сотрудничеству и не в духе. Он лаял на кого-то по телефону, когда к нему в кабинет заглянули, и сердито швырнул трубку, когда закончил разговор.


"Половина моего чертова персонала слегла с простудой и гриппом. Из-за этой гребаной погоды. И они прогнозируют снегопад. Почему тебя интересуют эти чертовы хижины?"


"Просто проверяю, Гарри", - успокаивающе сказал ему Лоури. Старший инспектор Брок хочет, чтобы мы сделали это лично. Просто отдай нам ключи, и мы уберемся с твоего пути."


"Я не могу этого сделать, Гэвин. Одному из нас придется сопровождать вас. Новая политика высшего руководства. И я не могу никого пощадить."


"Новая политика? Ты разыгрываешь нас?"


"Прямо сейчас. Я думаю, они начинают злиться на вас всех. И я не могу сказать, что виню их за это."


"Что послужило причиной этого?"


"Твоему хозяину придется обсудить это с моим". Он сердито посмотрел через стеклянное окно на главный офис за ним, затем выругался. "Да пошло оно все". Он посмотрел на Кэти, которая пожала плечами. "Хорошо, я пойду с тобой. Идет дождь?"


"Ложусь на колено".


"Великолепно!"


Они прошли по служебной дороге в дальний конец подвала, где дверь пожарного выхода вела в коридор, который в конечном итоге заканчивался в крайнем восточном конце здания. Они помедлили в укрытии дверного проема, собираясь с духом, прежде чем бросить вызов дождю, низвергающемуся каскадом с хмурого неба. Этот район был удален от входов в торговый центр, и, по-видимому, деньги не были потрачены впустую на озеленение или смягчение функциональной оболочки здания. Нижняя часть стены рядом с ними была заполнена стальными жалюзи, из которых доносился низкий механический гул. Электрический кабель петлей проходил через жалюзи и тянулся к первому из двух ржаво-оранжевых стальных контейнеров типа тех, что используются для перевозки сыпучих грузов на судах и поездах, которые стояли в дюжине ярдов от них на куче растекшейся глины. Деревянные панели были уложены на землю, чтобы образовать импровизированную дорожку к дверцам контейнеров.


"Я позволю вам двоим промокнуть", - сказал Джексон, передавая ключи Лоури.


"Кто ими пользуется?" - Спросил Лоури.


Дальняя использовалась строителями и сейчас пуста, или должна быть. Археологи воспользовались ближним, когда нашли здесь человеческие останки на ранней стадии строительства."


"Им все еще пользуются?"


"У старого чудака, профессора Орра, все еще есть там кое-какое снаряжение, насколько я знаю. Нам это не понадобится, пока они не решат построить следующую стадию центра, и Бо позволит ему возиться. Она считает, что это хороший пиар, чтобы он и миссис Раттер были счастливы."


"Там есть электричество?" Спросила Кэти, указывая на кабель.


"Да. Все современные удобства. По крайней мере, немного."


Лоури выбежал под дождь, подпрыгнув, чтобы избежать столкновения с обломком дерева, и упал в лужу, забрызгав штанины своего костюма желтой грязью. Наблюдая за тем, как он пытается открыть висячий замок на стальной двери под промокшим дождем, Кэти почувствовала прилив сочувствия. Это была не его неделя: в него швырнули телевизором, разбили машину, теперь еще и костюм.


"Ты бы сказал, Гарри, Гэвину не повезло?" Спросила Кэти. Это было спонтанное замечание, легкомысленное, но она была удивлена, увидев выражение лица Джексона, почти тревогу.


- Что заставляет тебя так говорить? - Спросил я.


"Ничего особенного. Кажется, у него просто все идет не так, как надо."


"Неужели? У Гэвина всегда была репутация везучего ублюдка." И он взглянул почти с грустью на фигуру, в отчаянии дергающую дверь, запертую на висячий замок.


Лоури наконец открыл дверь и вошел внутрь. Кэти взяла другой ключ и пошла по палитрам, обходя лужи, и без труда открыла дверцу другого контейнера. Он был пуст, как и сказал Гарри. Она снова заперла дверь и побежала обратно, чтобы помочь Лоури.


"Здесь уютно", - сказала она, оглядывая стол и стул, картотечный шкаф и полки с аккуратно наклеенными маленькими картонными коробками. Здесь было намного удобнее, чем она ожидала, и даже стояла раскладушка, втиснутая в дальний конец комнаты, а рядом с ней - высокий серый металлический шкаф. К стене над столом был прикреплен грубо сколоченный распределительный щит, а также несколько электроприборов: настольная лампа, двухполосный камин и чайник. Но уютно - не совсем подходящее слово, решила она. На самом деле, это навело ее на мысль о вызывающей клаустрофобию тюремной камере без окон.


Лоури повесил свой промокший плащ на крючок у двери и натягивал латексные перчатки. Он выглядел слегка обеспокоенным, подумала Кэти, возможно, неуверенный в том, насколько хорошо его команда поисковиков с самого начала справилась с этим. Она также натянула перчатки, и они начали обыск. На столе стояли три маленькие стеклянные баночки, в одной из которых были скрепки для бумаг, в другой - шариковые ручки, а в третьей - набор монет. В металлическом шкафу она нашла мужскую одежду, старую рабочую одежду, ветровку и поношенную шляпу. Под ними стояла пара веллингтоновых ботинок, в голенища которых были засунуты толстые шерстяные носки, а рядом с ними сбоку был разложен набор инструментов, в том числе лопаты и совки.


Лоури рылся в картотечном шкафу, обнаружив полбутылки виски среди папок с рабочими графиками, отчетами и письмами. Когда он добрался до нижнего ящика, он внезапно остановился и сказал: "О-о".


Кэти обернулась и увидела, как он полез в дальнюю часть ящика и вытащил черный прямоугольник. Он вытащил видео из конверта, бегло просмотрел его и передал ей. Она прочитала название на корешке: Сексуальные котята-подростки. "О боже", - сказала она и сунула его в пакет для улик. Она почувствовала разочарование, но не особенно удивилась, как медсестра, убирающая за кем-то, от кого можно было ожидать лучшего поведения.


Лоури повернулся и еще немного пошарил вокруг, а через мгновение сел на корточки и протянул ей второй трофей, на этот раз цветную петельку из эластичной ленты, похожую на ту, что Керри использовала для удержания своего "конского хвоста" на месте.


"Я думаю, что это все здесь, внизу", - мрачно сказал он.


"Этого достаточно", - сказала Кэти.


Они быстро обыскали остальное помещение, больше ничего не обнаружив, затем снова надели пальто и закрыли помещение.


Джексон все еще стоял у открытой двери, выглядя несчастным. " Закончила? " проворчал он.


"Нам нужно будет поставить новый замок на этот, Гарри", - сказал Лоури. "Мы вызовем сюда судмедэкспертов".


"Как так вышло? Нашел что-нибудь?"


Кэти ничего бы не сказала, но Лоури немедленно показал ему два пакета для улик, на которые Джексон пристально посмотрел.


" Черт возьми, " пробормотал он. "Там, внутри? Я в это не верю. Этот старый ублюдок."


"Держи это при себе, а, Гарри?"


"Гэвин!" Укоризненно сказал Джексон. "Ты не обязан мне говорить".


Небо выглядело темным и угрожающим, когда Кэти подъехала к тротуару напротив въезда в поместье на хай-стрит. Дождь прекратился, но мало кто, казалось, хотел возвращаться на улицу в сырой полдень. Двухэтажный автобус подкатил к автобусной остановке, и несколько склоненных фигур спрыгнули и поспешили прочь. В первом дворе старик, который разговаривал с ними после того, как Лоури чуть не промахнулся с телевизором, стоял у своей двери и, пыхтя, подметал брусчатку. Кэти пожелала ему доброго вечера и получила в ответ подозрительный сердитый взгляд.


Элисон Власич выглядела немного лучше. По крайней мере, выражение ее лица было более оживленным, хотя она тоже простудилась, и это, в сочетании со слезами и недосыпанием, сделало ее бледную кожу под глазами и носом ярко-розовой.


"Я бы действительно предпочла вернуться к работе, " сказала она, " только доктор сказал подождать неделю. Я не знаю. Что ты думаешь?"


"Почему бы тебе не позвонить ей и не сказать, что ты чувствуешь себя готовым. Ты больше похож на себя."


" Да. Я немного выбирался из дома, ходил по магазинам и тому подобное."


Она провела Кэти в гостиную, и они сели. На полке рядом с телевизором стояло около дюжины открыток с соболезнованиями, в том числе одна большая, со множеством подписей внутри.


"Из класса Керри", - сказала Элисон, проследив за взглядом Кэти. В вазе на столе также стоял большой букет красных роз.


"Бруно выходил сегодня на связь?"


"Не сегодня, нет. Почему?"


"Он признался нам, что планировал вместе с Керри помочь ей поехать к отцу на Рождество".


"О".


Казалось, на лице Элисон Власич не отразилось ничего особенного, ни удивления, ни гнева.


"Ты не выглядишь удивленной, Элисон".


" Нет, " прошептала она. " Полагаю, что нет."


"Ты подозревал это?"


"Не для того, чтобы я мог выразить это словами ... Но теперь, когда ты это говоришь, да, я думаю, что знал, правда".


"Ты не сердишься?"


Она медленно покачала головой, избегая взгляда Кэти. "Нет. Он пытался поступить правильно, ради Керри и ради меня."


"Для тебя?"


"Он беспокоился о том, как вела себя Керри, как она разговаривала со мной. Он чувствовал, что для нас обоих было бы лучше, если бы мы сделали перерыв на некоторое время, и если бы Керри сбежала от некоторых друзей, с которыми она была."


- Что, Наоми и Лиза? - спросил я.


"Нет, другие, дикие дети. Он подумал, что если Керри уедет на некоторое время, это может изменить ее отношение."


В этом было что-то, чего, как чувствовала Кэти, ей не хватало. Что-то о чувстве вины, с которым Элисон Власич рассказывала это, и о том, как осторожно и покровительственно она и ее шурин сообщали каждую частичку информации друг о друге. И внезапно Кэти задалась вопросом, возможно ли, что в отношениях между ними было что-то большее. Было ли это тем, что сделало Керри такой непокорной и трудной, и побудило ее дядю и, возможно, в конце концов, ее мать захотеть отпустить ее?


"Так ты думаешь, мистер Верди действительно пытался помочь?" Спросила Кэти и увидела, как Элисон взглянула на букет роз, а затем быстро отвела взгляд с легкой улыбкой в усталых глазах. "О да. Он просто пытался поступить правильно, как дядя."


"Кажется, он очень предан своей жене".


Улыбка исчезла."Да, очень".


Кэти сказала: "Есть один или два незакрытых конца, которые мы пытаемся связать, Элисон". Она достала пластиковый пакет с лентой для волос из своей сумки и передала его другой женщине. "Ты узнаешь это вообще?"


Маленькие морщинки беспокойства образовались вокруг ее глаз, когда Элисон Власич взяла его и внимательно осмотрела. "Это тот тип одежды, который носила Керри".


"Могло ли это принадлежать ей?"


"Я не думаю, что это может быть ее, нет. Видите ли, оно голубое, а Керри любила носить красное, и особенно зеленое, потому что у нее были зеленые глаза." Это воспоминание произвело внезапный парализующий эффект. Она сидела неподвижно, пытаясь смириться с этим, и в конце концов Кэти протянула руку и осторожно взяла пакет из ее пальцев.


"Мне жаль, Элисон", - сказала она. "Хочешь, я приготовлю чашку чая или что-нибудь в этом роде?"


"О... Я не думал." Она резко встала. "Я сделаю это".


Они вместе прошли на маленькую кухню, где Элисон поставила чайник.


"Ты помнишь, Керри когда-нибудь упоминала человека по имени Орр?" Или Профессор, что-то в этом роде? Пожилой мужчина, который немного завсегдатай Silvermeadow."


"Нет, никогда".


"А как насчет молодого человека по имени Тестор, Эдди Тестора, который работает в развлекательном центре?"


"К сожалению, нет. Они подозреваемые?"


"Они всего лишь часть длинного списка имен, с которыми мы пытаемся разобраться, Элисон. Это не имеет значения. Вы не возражаете, если я еще раз осмотрю спальню Керри?"


Элисон пожала плечами и отвернулась, расставляя чайные чашки на пластиковом подносе с цветочным рисунком.


Кэти прошла в комнату девушки, не изменившуюся со времени их первого визита. Сама Керри начинала становиться загадкой во всем этом, думала она, жертвой, все более отдаляющейся фигурой, а комната с ее банальными открытками, плакатами и мелкими пожитками была отрезвляющим напоминанием о том, что она была настоящей и заурядной. Там был стол, за которым она бы сидела, возможно, грезя наяву над нераспечатанными тетрадями с домашними заданиями и писала письма своему отцу. На столе стояла маленькая шкатулка ручной работы, в которой хранились сувениры, безделушки и иностранные монеты. Она открыла коробку и высыпала содержимое на рабочий стол. Там были итальянские лиры, бельгийские и французские франки, испанские песеты, немецкие пфенниги. Там была одна монета, непохожая на остальные, очень старая, черная и деформированная, ее грани были настолько гладкими, что невозможно было разобрать какие-либо надписи. Она поднесла его к свету, когда Элисон вошла в комнату.


Кэти протянула его ей. "Есть идеи, что это такое?"


"Нет. Это важно?"


"Наверное, нет. Могу я подождать с этим день или два?"


"Что касается меня, ты можешь забрать это".


Они вернулись в гостиную и некоторое время потягивали чай в тишине. Затем Кэти спросила: "У тебя есть друзья на работе, Элисон?"


"Да, ну, товарищи по работе, вы знаете. Мне нравится больница. Всегда происходит много всего, вокруг много людей. Там ты не сможешь себя слишком жалеть."


"Констебль Сангстер упомянула мне, что, когда все это началось, вы рассказали ей историю о пожилой женщине в больнице, которая думала, что потеряла свою дочь в Силвермидоу, вы помните?"


" Да. Сейчас мне неловко из-за этого. Кажется, я что-то перепутал. Она объяснила, что вы слышите много подобных забавных историй, которые ничего не значат."


"Да, но все равно мы могли бы проверить это еще раз, просто для уверенности. Можете ли вы вспомнить, кем была медсестра, которая слышала, как она говорила об этом?"


"Нет. Это была одна из тех историй о друге друга."


"Как ты думаешь, ты не мог бы поспрашивать обо мне?"


Она выглядела сомневающейся. "Я мог бы попробовать, я полагаю".


Кэти могла видеть, что идея поднять такой вопрос перед людьми на работе беспокоила ее, и сказала: "Просто имя. Кто-то, с кем я мог бы продолжить это."


*


Робби Орр был смертельно возмущен предположением Брока о том, что порнографическая видеозапись принадлежала ему. Они снова нашли его и Харриет Раттер в Силвермидоу на площади Мехико, на этот раз они смотрели презентацию нового Ford следующего года среди гасиенд и кактусов, и она настояла на том, чтобы сопровождать его на Хорнчерч-стрит. Они усадили ее в зоне ожидания, всего лишь на ряд кресел в коридоре возле темпераментной кофеварки, выглядевшую неуместно и не в духе, в то время как Орра отвели в комнату для допросов.


"Как вы смеете намекать, сэр, " взревел он, сверкая глазами, " что я владелец такого хлама!"


"Это не уголовное преступление", - спокойно сказал Брок, думая, что возмущение Орра казалось довольно чрезмерным, если только он не понимал контекста находки и той конструкции, которая могла быть к ней применена. "Просто мы хотели бы установить, чья она. Это было найдено в хижине на стройплощадке, в вашем картотечном шкафу, среди ваших отчетов и бумаг."


"Чушь!" Орр взревел. "Невозможно!"


"Это правда".


"Ну, кто-то другой положил его туда".


- Кто? - спросил я.


"Возможно, кто-то из твоих людей! Я читал об этом - полиция фабрикует улики, когда у нее заканчиваются идеи. Что ж, позвольте мне заверить вас, что на этот раз вы взяли не того человека, сэр. Вы убедитесь, что у меня репутация честного человека и есть друзья, которые ее поддерживают. Ну, ректор моего старого университета - друг министра внутренних дел ...


"Давайте не увлекаться, профессор", - пробормотал Брок. "Видео было найдено в вашем картотечном шкафу двумя моими офицерами. На самом деле нас это интересует меньше, чем то, что было найдено вместе с ним". Он показал Орру резинку для волос.


Орр на мгновение уставился на него. " Ты же не хочешь сказать, что это принадлежало той девушке? Его ярость, казалось, испарилась, когда он это сказал.


Брок поднял бровь, но ничего не ответил. Если бы Орр знал ответ на этот вопрос, то он, скорее всего, принял бы позу оскорбленной невинности. Брок ждал, не сводя глаз с его лица.


"Но это... чудовищно..." Сказал Орр, с гораздо меньшей уверенностью. " В моем картотечном шкафу? Все, что я храню там, кроме бумаг, - это маленькая бутылочка виски."


"Да, это мы тоже нашли".


"Ты серьезно относишься к этому?"


"Очень".


"Я не знаю, что сказать". Негодование Орра прошло. "Ну, для начала, ты можешь взять у меня отпечатки пальцев. Вы обнаружите, что они ни к чему не подойдут на этих вещах."


"Это было бы очень полезно. Мы сделаем это сейчас, если ты не возражаешь. Один из моих офицеров все уладит."


Когда он поднялся на ноги, Брок почувствовал, что настроение мужчины снова изменилось. От возмущения к шоку он теперь перешел к колючему мученичеству. Ему в голову пришла мысль.


"В любом случае, " сказал он язвительно, - с какой стати мне хранить видео в site hut, если там нет компьютера для его просмотра, а? В этом нет никакого смысла."


"Это хорошее замечание. У кого еще есть ключ от хижины, ты не знаешь?"


"Люди из службы безопасности, конечно, и мне дали одного. Но я вырезал других, когда мы были в гуще наших раскопок. Времени было мало, мы работали круглосуточно, и я отдал ключи нескольким другим людям в команде. Я так и не получил их все обратно."


"Есть ли у кого-нибудь из них сейчас какая-нибудь связь с Силвермидоу?"


"Насколько мне известно, нет".


"Значит, у вас нет теорий о том, как эти штуки могли туда попасть?"


Орр сидел, резко выпрямившись, напряженный, с ущемленным достоинством. "Я не хочу строить догадки, сэр. Похоже, это твоя работа."


Брок сидел с Лоури и Кэти в соседней комнате, пока снимали отпечатки пальцев Орра. "Дайте ему настояться в течение нескольких минут, затем мы повторим это снова. Что меня беспокоит, Гэвин, так это то, что мы не можем быть уверены, что этот ящик обыскивали в первый раз."


Он увидел, как на лице Лоури снова появилось выражение дискомфорта. Когда он допрашивал двух полицейских, которые обыскивали ту часть сайта, один утверждал, что они обыскивали ящик и ничего не видели, другой - что они никогда его не открывали.


"Что еще мы могли пропустить?"


Лоури стиснул челюсти. "Я сказал им работать быстро, шеф, и это был огромный комплекс, который нужно было охватить теми людьми, которые у нас были. Мы обошли участок за полдня... Да, никто из нас не мог бы поклясться, что мы ничего не упустили. Чтобы сделать это должным образом, потребовалась бы неделя. Не только это, планы, которые мы использовали, были очень упрощены. Они не показали все кладовые, оранжереи и тому подобное. Мы просто должны были использовать наше суждение о том, что мы открыли и искали."


Брок почувствовал укол беспокойства. Это была не вина Лоури. Он сделал в точности так, как проинструктировал его Брок. " Достаточно справедливо. Но, возможно, нам просто придется сделать это снова."


Он услышал, как Лоури пробормотал себе под нос: "Господи".


"В чем проблема, Гэвин?"


" Две проблемы, шеф. "Рабсила" - главный управляющий сделает все, что в его силах. И руководство центра. Они становятся трудными. Я думаю, они хотят, чтобы мы убрались оттуда. Гарри сказал, что получил новые инструкции не давать нам доступа без сопровождения."


"Я думаю, что, возможно, я несу за это ответственность", - сказала Кэти. Она также выглядела смущенной и рассказала им о своей поздней встрече в игровом зале прошлой ночью и реакции Джексона тем утром.


"Ты хочешь сказать мне, что мальчик был там, играл в аркадные игры в полночь? Когда это место было заперто и охранялось?" Чувство потери контроля у Брока росло с каждой минутой. "Боже мой, Кэти!"


"Я знаю. Но я понятия не имею, как. Я сам обыскал это место этим утром вместе с Джексоном и Старки. Не было никаких признаков того, где он мог прятаться всю ночь, и он никак не мог выбраться, не включив сигнализацию. Они... ну, я не думаю, что они мне поверили. Они сказали, что я, должно быть, запутался в мерцающих огнях машин в темноте. Хотел бы я, чтобы они были правы."


Брок задумался, прикидывая последствия. Наконец он сказал: "Тогда тем больше причин провести еще один поиск". Он полистал записную книжку в поисках номера, снял трубку и набрал номер.


" Гарри, как ты? - спросил я.


"Не так уж плохо, шеф. Что я могу для тебя сделать?" Голос был осторожным.


"Те планы Silvermeadow, которые вы нам дали, они доставили нам немного хлопот".


- Как так вышло? - спросил я.


"Они не показывают много деталей. Оранжереи, шкафы для хранения... Мы только начинаем понимать, что мы упустили."


Брок позволил этому проникнуться. На линии было тихо, затем он продолжил: "У вас должны быть где-то более точные планы, не так ли?"


"Управляющий недвижимостью, " медленно произнес Джексон, " владеет техническими планами". Он подчеркнул слово "технический", как будто это было что-то опасное и непонятное. " Но я бы не подумал, что тебе понадобится...


"Боюсь, что да. Начинает выглядеть так, что нам снова придется обыскивать это чертово место."


"Я не думаю, что руководство на это купится, шеф".


"Я сам не в восторге от этого, Гарри". Голос Брока внезапно посуровел. "Это ошибка, которая сделает нас всех очень непопулярными. Мне лучше поговорить с мисс Сигер."


"Держись, шеф. Насколько это срочно?"


"Это срочно. Я хочу немного экшена сегодня вечером."


"Вот что я тебе скажу. Оставь это у меня на полчаса. Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать. Позволь мне вернуться к тебе."


Телефон зазвонил снова, как только Брок положил его на место. Брен был на линии, и его голос звучал воодушевленно.


"Я думаю, у нас есть кое-что на Норта, Брок. Мы можем поговорить?"


"Мне бы не помешали хорошие новости. Где ты?"


Брен был в здании. Они договорились встретиться, и Брок повесил трубку.


"Гэвин, кое-что всплыло по другому делу, над которым мы с Кэти работаем. Не мог бы ты присмотреть за Орром? Сомневаюсь, что ты многого от него добьешься, но все равно попробуй." Он заметил напряженное выражение вокруг рта, когда Лоури вскочил на ноги, как будто он был полон решимости искупить свою вину. "Не будь с ним слишком груб", - добавил Брок, но Лоури уже был за дверью.


Брен выглядел помолодевшим, подумал Брок, его крупное, обманчиво мягкое на вид лицо светилось хорошим настроением. Тихо зарывшись в подлесок со своей небольшой командой, он вышел на свет с чем-то вкусным, несомненно.


"Одна из версий, которую мы использовали, заключается в том, что он приехал сюда из Канады", - сказал он, его мягкий акцент в стиле Вест Кантри был более выражен, чем обычно. "Мы проверяли прибытия, денежные переводы и тому подобное. Вы не поверите, сколько канадцев приехали на Рождество. Затем мы подумали, что он, возможно, купил себе мотор, чтобы добраться до Silvermeadow, поэтому мы также проверили места проката автомобилей. Вчера мы заглянули в небольшой независимый пункт проката в Редбридже. Две недели назад они арендовали синий Golf у мужчины, который предложил канадский паспорт и водительские права в качестве удостоверения личности. Зовут Кит Нолан. Он был в нашем списке туристов, прибывших в Хитроу без сопровождения в середине ноября. Мы также уличили его в обналичивании нескольких дорожных чеков American Express, выпущенных в Монреале, в банке в Баркинге тридцатого ноября."


Брок задумался. Редбридж, Баркинг, оба в этой части Лондона, оба в пределах дюжины миль от Силвермидоу. И это было нечто большее, он мог видеть по поведению Брена, приближающееся к большому. Его метод был успокаивающе здравым и прямым, поиск в бюрократической сети разрешений, счетов, документов, в которой неизбежно запутывался каждый, кто путешествовал, нанимался на работу, заболевал или что-то покупал. По сравнению с этим расследование Власича в Silvermeadow показалось неприятно запутанным.


"Мы передаем наиболее перспективные из них обратно канадской полиции для проверки", - продолжил Брен. "Мы только что получили известие о Нолане. Он родился в тот же год, что и Норт, но погиб десять лет назад в дорожной аварии в Квебеке."


"Великолепно", - пробормотал Брок. " Полагаю, в пункте проката автомобилей не взяли ксерокопию его удостоверения личности?


Брен ухмыльнулся и протянул Броку лист бумаги, ксерокопию двух страниц из паспорта, включая фотографию Нолана. " Что ты думаешь? - спросил я.


"Да", - просто сказал Брок. "Мы можем видеть, что думает Полин Льюинс, но да, я думаю, что это он".


"Я тоже".


"У нас есть имя, машина, фотография. Что еще нам нужно?"


"Больше ног и немного времени. Сейчас мы работаем над размещением, отелями типа "постель и завтрак", арендованным жильем ..."


"На какой срок был арендован гольф?"


" Четыре недели. Будет возвращен двадцать восьмого декабря."


" У него может быть несколько псевдонимов."


"Конечно".


Брок увидел, как Брен заколебался, взглянул на Кэти, затем снова на него.


"Я подумал, не захотите ли вы сейчас принять более активное участие, шеф".


Конечно, он это сделал. Мысль о Нолане была дразнящей, непреодолимой.


"Ты молодец, Брен. Дай мне двадцать четыре часа, чтобы закончить кое-какие дела с Кэти в Silvermeadow, тогда я весь твой." На самом деле он не имел в виду закончить, потому что не надеялся на это. Но ему понадобится немного времени, чтобы выпутаться и убедиться, что Кэти была назначена ответственной за расследование дела Власича.


Вскоре после этого позвонил Гарри Джексон, его голос звучал более уверенно, чем в прошлый раз, когда они разговаривали. Он договорился о встрече Брока с Бо Сигером через час, в 18.30 вечера, чтобы уладить "текущий протокол", как он выразился. Он также договорился, чтобы управляющий недвижимостью Аллен Кук примерно в это время был в его кабинете, расположенном по коридору от кабинета управляющего центром, чтобы проинформировать Брока о доступных планах.


Они подобрали Гэвина Лоури по пути к машине. Он казался напряженным после допроса Орра, из которого, по его словам, не узнал ничего интересного. После некоторых расспросов Брока, когда они выезжали на автостраду, он признался, что старик его сильно раздражал. "Напыщенный старый пердун!" - сказал он во внезапном порыве гнева. "Знает все, и все это совершенно бессмысленно. Он напоминает мне нашего старого школьного учителя истории. Такой чертовски умный!" Затем он добавил вполголоса: "Мы разобрались с ним".


" Как? - спросил я. Мягко спросил Брок.


"О, один из мальчиков сказал, что пытался помешать ему".


" А он был?"


"Нет. Они все равно отстранили его, и у него случился нервный срыв."


Брок заметил, как Кэти бросила острый взгляд на отражение Лоури в зеркале заднего вида, затем снова перевела взгляд на дорогу.


"Надеюсь, ты не пытался проделать то же самое с Орром, Гэвин", - сказал Брок.


"Что, подложить эту пленку в его картотечный шкаф?" Лоури рассмеялся. "Нет, но после того, как я полчаса слушал его бубнение, я был способен на это, поверьте мне. Кто, черт возьми, такой Хардинг?"


"Должен ли я знать?"


"Вот именно! Он говорит: "Я был с Хардингом в Иордании", как будто вы должны знать, о чем, черт возьми, он говорит."


"Ты не был слишком груб с ним, не так ли, Гэвин?"


"Недостаточно грубо, шеф", - прорычал Лоури в ответ. " Не совсем."


Они приехали пораньше на встречу с Бо Сигером и нашли офис управляющего недвижимостью Аллена Кука. Это был энергичный, жилистый мужчина с сертификатом инженерной степени, висевшим в рамке на стене за его столом. Он с интересом наблюдал за Броком, пока тот слушал то, что тот хотел, от одного техника к другому. Когда Брок показал ему планы, которые предоставил Гарри, он пренебрежительно покачал головой.


"Очень грубо. Все подробные планы зданий там есть на компьютере, и вы можете получить распечатку в любом масштабе детализации или на любом уровне системы, который вы хотите, от структурных схем до электрических или водопроводных схем. Я полагаю, вам понадобятся пространственные планы с перегородками, дверями, планировками комнат и так далее."


"Да, похоже на то".


"Однако есть небольшая проблема. Эти планы, по сути, представляют собой первоначальный строительный набор, который мы время от времени модифицировали и дополняли, чтобы включить в него работу, выполняемую арендаторами. Вы должны понимать, что до половины стоимости строительства в таком торговом центре, как этот, приходится на отделочные работы, выполняемые подрядчиками отдельных арендаторов. Они входят в базовую оболочку, которую предоставляет владелец, и включают в себя собственные потолки, перегородки, услуги, фурнитуру, отделку. Они должны получить одобрение владельца на эту работу, и они передают копии своих планов нам, чтобы мы передали их нашему мастеру. Но не все они работают в AutoCAD, как у нас, или в совместимой программной системе. Некоторые вообще не делают свои планы на компьютере, и они дают нам бумажные наборы."


Он подошел к комоду с широкими неглубокими стальными ящиками, выдвинул один из них и достал чертеж конструкции из верхней части стопки внутри. Он положил его на стол, расправив ладонью, чтобы разгладить складки.


"Это чертеж обустройства подрядчиком обувного магазина в семьдесят третьем корпусе, среднего стандарта. Они оборудовали туалет и небольшую комнату для персонала там, сзади, и офис здесь, эту изогнутую стену между мужской и женской обувью и этот волнистый потолок, стеллажи, стеллажи, складывающийся фасад магазина, плюс услуги - освещение, воздуховоды для кондиционирования воздуха, детекторы дыма, разбрызгиватели, водопровод - все это подключено к основным линиям, которые мы выводим в заднюю часть помещения. Проблема в том, что кому-то на этом конце затем приходится вносить это вручную в наш генеральный план - было бы сложно отсканировать подобный план напрямую. Это не было сделано последовательно. Я здесь уже девять месяцев, и я едва начал разбираться с накопившимися планами, которые не были внесены в основной набор. У Гарри Джексона есть парень, который немного разбирается в компьютерах, и я плачу ему, чтобы он время от времени работал над этим, но он не может за этим угнаться.


"Кроме того, как вы можете видеть", - он указал на карандашные пометки и изменения на оригинальном печатном чертеже, - "изменения вносятся в ходе строительства. В этом случае им пришлось изменить планировку своего туалета, когда они обнаружили, где мы разместили место подключения к их дренажу, и это лишь незначительно изменило планировку всех окружающих стен. Я также не мог гарантировать, что то, что находится там сейчас, в точности похоже на это. Я знаю, что они также изменили расположение изогнутой стены, потому что на потолке уже была сетка с разбрызгивающими головками, и стена мешала бы им.


"Теперь, если мы сравним этот лист с генеральным планом на компьютере. .." Он подошел к аппарату на соседнем столе и работал над цветным планом на его экране, пока не нашел и не увеличил площадь вокруг блока 73. "Совсем другой, понимаешь? Наш мастер еще не был обновлен. Вы понимаете картину."


Брок чувствовал себя так, как часто чувствовал, когда люди демонстрировали ему компьютеры. Раздраженный и подавленный. Теперь он мог бы посочувствовать предупреждающему описанию Джексоном планов Кука как "технических". И он мог понять, почему тот придерживался своих "грубых" планов.


"Разочарование, я знаю", - сказал инженер. Он подошел к стеллажу, стоящему в углу комнаты, достал из него набор чертежей, скрепленных деревянной ручкой, и положил их на стол. "Вероятно, это то, чего ты хочешь. От одной до пятисот масштабных планов пространственных планировок каждого уровня, со структурой арендодателя черными линиями и дополнениями арендаторов, насколько мы их записали, красным. Если хотите, я могу предоставить вам его в увеличенном масштабе, скажем, от одной до двух сотен, но это займет несколько листов для каждого уровня."


Брок уставился на чертежи, потирая рукой бороду, его чувство раздражения быстро усугублялось чувством неловкости. "Значит, внутри своих собственных магазинов арендаторы могли построить комнаты, буфеты, полости, которые вообще не указаны на этих планах и о которых вы не знаете?"


Кук кивнул. "Конечно. У нас где-то должна быть запись этого, но я не мог этого гарантировать. Вы знаете, они нанимают строителя на работу, о которой договорились с нами, а затем говорят ему: "Пока ты здесь, назови нам цену за возведение дополнительной пары стен вон там". Это случается. И это всегда спешка в последнюю минуту, и они знают, что если обратятся к нам за одобрением, это замедлит их работу... Ты понимаешь."


"И каким был бы для нас наилучший способ проверить это?"


Повар задумался. "Лучшим способом было бы нанять команду геодезистов, которые приехали бы и провели обследование, сняли точечные размеры помещения с помощью лазерного оборудования, проверили варианты. Я был бы рад, если бы ты это сделал. Нам не помешал бы точный набор планов."


"Сколько времени это займет?"


"Это большое место. По крайней мере, месяц, чтобы сделать это тщательно, я должен думать. И это будет дорого стоить."


"У нас нет месяца".


"Что именно ты ищешь?"


"Мы думаем, что убитую девушку, возможно, где-то держали до того, как убийца поместил ее тело в уплотнитель. Мы провели тщательный поиск в районах, непосредственно прилегающих к аппарату, и более широкий поиск по всему комплексу, но мы не нашли это место, если оно существует. Это то, что мы ищем, мистер Кук. Что бы вы посоветовали? Допустим, у вас было двадцать четыре часа, а не месяц. Что бы ты сделал?"


Инженер некоторое время обдумывал это. "Ты должен попытаться мыслить как убийца, не так ли? Я полагаю, это то, что ты делаешь все время." Казалось, его позабавила эта мысль. "Ну, я думаю, у вас возникли бы проблемы со многим в более крупных подразделениях. Люди все время приходили и уходили, задавали вопросы, замечали что-нибудь странное. С другой стороны, в небольших подразделениях - я имею в виду очень маленькие подразделения, всего с одним или двумя сотрудниками в спокойное время... Было ли спокойное время, когда она исчезла?"


"Довольно тихий".


"Верно... Да, возможно, тебе это сойдет с рук. Допустим, вы единственный владелец небольшого бизнеса. Небольшой магазин открыток, например, или кофейня...


"Или игровой зал или магазин мороженого", - предположил Брок.


"Что-то в этом роде. Вы могли бы выделить тихое место для строительных работ в рамках более масштабной переделки, затем сменить своих сотрудников, и через некоторое время там не осталось бы никого, кроме вас, кто знал бы."


"Проблема в том, что мы достаточно внимательно рассмотрели большинство вероятных кандидатов. Но мы можем сделать это снова."


" Да. Но я собирался сказать, что самые тихие и нетронутые места из всех, если бы у вас был доступ ..." Кук задумался.


" Да? - Спросил я.


"Ну, их даже нет в тех планах, которые у тебя были. Смотри, я тебе покажу."


Они смотрели через его плечо, пока он снова настраивал изображение на экране своего компьютера.


"Те планы, которые у вас были, относятся к тому типу, который мы предоставляем посетителям, представителям общественности. Им не обязательно знать об этом, например." Он указал на множество комнат на экране. "Это производственные и служебные помещения, электрические подстанции и тому подобное".


"Мы проверили несколько оранжерей вдоль служебной дороги", - сказал Лоури.


"Да, но есть еще много чего. Как те, на самом нижнем уровне, вокруг главного отсека. - Он указал на длинную узкую камеру, которая зигзагообразно тянулась по ширине экрана. "Он тянется по всей длине подвала под погрузочной платформой".


Брок повернулся к Лоури, который пожал плечами и покачал головой.


"Продолжай", - сказал Брок. "Что такое пленум?"


"Это последний большой канал, используемый для сбора всего отработанного воздуха из центра - можно сказать, его легких. Все здание дышит закаленным воздухом, понимаете, который просачивается через каждую часть и, наконец, попадает в приточную камеру. Это начинается на уровне крыши, где наружный воздух обрабатывается в производственных помещениях на крыше, промывается, скребется, высушивается, охлаждается или нагревается до двадцати двух градусов по Цельсию, а затем закачивается в верхние торговые ряды. Оттуда он поступает в цеховые помещения по вытяжным каналам в их задней части, в потолках задних служебных коридоров, затем по ряду больших отводных каналов спускается на самый нижний уровень, где вместе с отработанным воздухом из служебной дороги и подвальных помещений попадает в приточную камеру. Оттуда большие вентиляторы пропускают его через теплообменники для рекуперации отработанного тепла, а затем снова выводят на открытый воздух в конце здания."


"Ты можешь попасть в эти каналы?"


"На пленуме, да. Имеется доступ для технического обслуживания и в поддерживающие его оранжерейные помещения. Но не для общего использования. В промежутках между инспекциями по техническому обслуживанию вы могли месяцами бродить там, никого не беспокоя, при условии, что не было сбоя на заводе, или крысиной чумы, или чего-то еще."


"Боже мой", - сказал Брок. "Какого черта мы не знали об этом раньше?"


"Ну, вероятно, потому, что есть очень веская причина, по которой ваш убийца не был бы там, внизу".


"Неужели?"


"Да, видите ли, доступ осуществляется через центр безопасности. Это немного усложнило бы ему задачу, не так ли?"


Они поблагодарили Кука и пересекли коридор ко входу в офисы руководства.


Брок нашел Бо Сигера напряженным и озабоченным, в то время как Натан Тиндалл зловеще молчал в противоположном конце комнаты. Оба казались подавленными присутствием адвоката, представляющего компанию, которой принадлежал Silvermeadow.


Бо начал с того, что сказал, что Гарри Джексон не дал ясно понять, для чего Брок хотел встретиться, а затем безапелляционно спросил, что они делали в офисе Аллена Кука. Ответ Брока о том, что они проверяли планы здания, чтобы увидеть, могут ли быть области, которые они пропустили во время своих предыдущих поисков, казалось, не успокоил ее. Из ее комментариев он понял, что первоначальная эйфория по поводу показателей оборота, вызванная рекламой, прошла, и это было подтверждено адвокатом, который быстро зарекомендовал себя в качестве представителя управленческой группы. Он объяснил, что их правление теперь глубоко обеспокоено тем, что название компании должно ассоциироваться с такого рода дурной славой, которая абсолютно противоречит имиджу и ценностям, над созданием которых они все так усердно работали. Правление потребовало скорейшего решения.


"Как я понимаю, вы беседовали с различными нашими арендаторами", - сказал он. "Могу я спросить, намерены ли вы произвести какие-либо аресты или выдвинуть какие-либо обвинения?"


" В настоящее время нет."


"Исходя из моего понимания ситуации, мы пошли на попятную, чтобы удовлетворить ваши требования о доступе к Силвермидоу для содействия вашему расследованию, старший инспектор. Но хватит, значит, хватит. Это частная собственность, на которой вы разбили лагерь. " Он слегка улыбнулся. "Вам не нужно, чтобы я напоминал вам, что если бы вы подали заявку на получение ордера на вход в этот центр, это дало бы вам право только на одно посещение. Этот открытый, нескончаемый доступ просто неприемлем. Это нарушает работу моего клиента и создает крайне негативный климат в критический момент торгового года. Он прочистил горло и посмотрел на Бо Сигера.


"Этим утром четверо детей пытались ограбить Санту", - сказала она мрачным тоном.


"Санта, ты сказал?" Спросил Лоури, выглядя пораженным.


" Да. Санта был в своем гроте рядом с волшебной каруселью в верхнем торговом центре, а малыши и их мамы выстроились в очередь, чтобы посмотреть на него, и они вчетвером подошли и начали набрасываться на него."


" Что, чтобы ограбить его?"


"Нет, нет, просто для удовольствия. К счастью, контроль засек их на камерах, установленных у западного входа, и связался по рации с охраной торгового центра. Они настигли маленьких ублюдков как раз в тот момент, когда те по-настоящему увязли в бедном старом Санте." Она повернулась к Броку, озабоченно нахмурившись. " Ему семьдесят два, старший инспектор." Брок обратил внимание на официальное название. Больше никакого Дэвида, по крайней мере, не перед костюмами. "Он занимается этим уже двадцать лет. Он достался нам в наследство от универмага, который закрылся в Дагенхеме. Дело в том, что, когда Гарри спросил этих маленьких придурков , что, по их мнению, они делают, главарь сказал, нахально, как никто другой: "Ну, это торговый центр убийств, да?" Как будто сезон открыт или что-то в этом роде."


"Дело в том, старший инспектор, " сердито вмешался Натан Тиндалл, " что так больше не может продолжаться. Нам придется попросить вас освободить блок 184."


Брок повернулся, чтобы посмотреть, что Бо хотела сказать, но она продолжала молчать.


"И любые дальнейшие вторжения должны будут подтверждаться ордером, " добавил адвокат, " который мы будем оспаривать, принимая во внимание, что, насколько нам известно, нет убедительных доказательств того, что на этой территории было совершено преступление или что здесь можно найти какие-либо дополнительные доказательства, касающиеся исчезновения Керри Власич".


Брок изучал свои ногти, позволяя им дождаться неизбежных возражений, затем резко сказал: "Я согласен. Я сам пришел к мнению, что видимое присутствие полиции здесь становится контрпродуктивным. Я предлагаю сделать заявление для прессы о том, что расследование здесь сворачивается и переносится в другое место."


Он почувствовал, что Лоури испуганно смотрит на него, в то время как Бо Сигер, казалось, испытал огромное облегчение.


"Что ж, " улыбнулся адвокат, " хорошо, хорошо".


"Из нашего обсуждения с мистером Куком, " продолжил Брок, улыбаясь в ответ, - мы просто немного обеспокоены тем, что, возможно, упустили одну или две области в нашем первоначальном поиске, что может помешать нам составить окончательный отчет. Коронер ненавидит концы с концами, вы понимаете. Это моя единственная забота."


Адвокат нахмурился. "Как долго, точно, эти незакрытые концы?"


"Мистер Кук подсчитал, что может потребоваться месяц, чтобы быть на сто процентов уверенным, что мы ничего не пропустили".


Это вызвало невнятный протест.


Брок на мгновение задумался, затем поднял глаза, чтобы увидеть реакцию Бо Сигера. Она внимательно рассматривала его. Она покачала головой и сказала: "Нет".


"Проблема в том, что некоторые из ваших арендаторов, похоже, строят вольеры для кроликов внутри своих помещений, не получая разрешений. Я должен сказать, что пожарная команда может быть обеспокоена некоторыми вещами, которые мы видели. Без определенного плана..."


" Как долго? - спросил я. Сказал Бо.


"Мы могли бы сделать достаточно, чтобы удовлетворить коронера, скажем, за двадцать четыре часа. Но нам понадобился бы полный доступ."


Бо мгновение холодно смотрел на него, затем повернулся к адвокату и пробормотал что-то о арахисе. Он резко покачал головой, и Бо снова посмотрела на Брока без малейшего выражения на лице.


"Вот что я вам скажу, - сказала она, - позвольте мне проконсультироваться со своими коллегами здесь и вернуться к вам. Возможно, нам придется получить одобрение сверху. Завтра утром все будет в порядке?"


"Сегодня вечером, Бо. Есть несколько областей, которые мы хотим проверить сегодня вечером."


"Оставь это мне".


12


Кати подумала, что достаточно хорошо понимает настроение Брока, пока они ждали. Он был зол на Лоури, но больше всего на себя за то, как был проведен первоначальный обыск огромного здания. Теперь было трудно сказать, что было бы хуже: ничего не найти после еще большего количества потраченных впустую усилий или обнаружить то, что должно было быть обнаружено пять дней назад. Она наблюдала, как он топает среди команд, пока они собирались, и изучала копии самых последних планов, предоставленные Алленом Куком. Они замолчали, когда он присоединился к каждому по очереди, руки в карманах, лицо мрачное, заставляя их чувствовать себя раздраженными.


Пока они ждали, к ним присоединился кинолог, а также небольшая команда криминалистов в сопровождении Леона Десаи. Кэти испытывала странное чувство смущения, ожидая вместе с ним в переполненном зале, как будто каким-то образом их личная жизнь, а также жизнь Силвермидоу, была под пристальным вниманием. Она осознавала, что он пытается поймать ее взгляд, и сама находила способы избежать этого.


Наконец раздался звонок Бо Сигера, и они вышли. Лоури должен был отвести большинство из них вниз, чтобы проверить небольшие помещения в ресторанном дворике и на базаре, в то время как остальные, включая хэндлера и его собаку, спустились по лестнице к служебной дороге и направились в центр безопасности, где их ждал Кук с коробкой каск. Двое дежурных сотрудников службы безопасности со смутным любопытством наблюдали за ними, пока они примеряли головные уборы, а некоторые надевали комбинезоны и ботинки, прежде чем последовать за Куком в заднюю часть центра и дальше по коридору, который привел их к запертой двери с надписью "ВХОД ТОЛЬКО РАЗРЕШЕННЫЙ ". Он отпер ее, щелкнул выключателем и повел их вниз по наклонному пандусу.


Кэти было трудно сказать, что заставило это место внезапно казаться таким другим. Резкие огни на переборках, голый бетонный туннель, уходящий во тьму, тишина, нарушаемая только их шагами и отдаленным гулом механизмов, - все это создавало ощущение такой же оторванности от суеты служебной дороги, какой казалась жизнь торгового центра. Это действительно было похоже на спуск в древнюю гробницу или катакомбы.


Они достигли пространства у основания пандуса, своего рода камеры, в стенах которой было несколько дверей. Кук открыл их своим ключом, и люди переместились в оранжереи, которые находились за ними. Кэти, Брок, Леон, кинолог и двое сотрудников криминалистической службы остались. Кук подвел их к последнему отверстию, низкому двойному дверному проему с жалюзи, и сказал: "Ребята, дальше света нет. Берегите свои головы. Мы отправляемся в легкие зверя."


Кэти наклонилась и последовала за Леоном через отверстие в круг света, образованный фонариком Кука, когда он помогал им пройти. Когда он выпрямился, Леон, самый высокий среди них, со стуком ударил своей каской о низкую бетонную крышу.


"Будь осторожен", - предупредил Кук, и Кэти улыбнулась Леону, ее прежняя сдержанность исчезла. Он печально улыбнулся в ответ.


Их факелы показали, что они находятся внутри бетонной трубы, достаточно широкой, чтобы полдюжины человек могли идти в ряд, и простирающейся настолько далеко, насколько могли достигать лучи их фонарей, серые бетонные стены и потолок перемежались решетками для подводящих воздуховодов. Журчание скрытых механизмов теперь звучало громче, и, продвигаясь дальше, они почувствовали, как мимо них к основным вытяжным вентиляторам в дальнем конце воздуховода проносится устойчивый легкий ветерок с теплым воздухом.


Кэти, снова подумав об исчезновении Wiff, сказала: "Из того, что вы сказали, этот канал соединяется с каждым магазином в центре. Это похоже на систему подземных торговых центров. Не могли ли злоумышленники воспользоваться этим?" Для ее ушей ее голос звучал глухо, отдаваясь эхом в воздухе внутри трубки с его кисловатым бетонным привкусом.


Кук ответил: "И да, и нет. Система отвода воздуха, как я уже говорил, соединяет все помещения здания от задней части магазинов до приточной камеры. Здесь низкое давление, поэтому воздуховоды довольно большие и проходят во все противопожарные отделения центра, так что потенциально они могут полностью обойти систему пожарной безопасности, которая делит центр на управляемые отсеки. Пожар, начавшийся в одной части центра, может пройти через воздуховоды и мгновенно охватить все помещение. Поэтому, чтобы избежать такой возможности, воздуховоды оснащаются вспучивающимися решетками каждый раз, когда они проникают через противопожарную перегородку или пол."


Он указал на череду решеток, заполняющих отверстия вдоль потолка туннеля.


"Набухающая решетка похожа на своего рода открытые пчелиные соты, покрытые материалом, который набухает, то есть вспенивается, при нагревании. Таким образом, как только горячий дым и газы от пожара попадают в воздуховоды, решетки вспениваются и герметизируются, и пожар локализуется. Точно так же решетки не позволили бы мыши, не говоря уже о человеке, пробраться по воздуховодам."


Они дошли до угла, где пленум отклонился влево. Когда они обогнули поворот и лучи фонариков скользнули по темному пространству впереди, инженер издал приглушенный возглас. Кэти проследила за направлением его луча и увидела черные пустоты в потолке, где последовательно были сняты решетки и сложены у стены. На полпути по этой длине туннеля, примерно в пятидесяти ярдах, под одним из этих отверстий была установлена стремянка. Пока они шли к нему, Кэти услышала слабые приглушенные звуки, доносившиеся из каждого магазина по очереди через отверстия в потолке: поп-музыка, голоса, механическое гудение. Стоя на стремянке, она уловила отчетливые гудки и хриплые электронные фанфары игрового зала над головой.


Инженер поднялся по лестнице, втащил себя в отверстие и исчез на несколько минут. Когда он вернулся, он выглядел потрясенным.


"Я бы никогда не поверил, что это возможно", - сказал он. "Кто-то расчистил путь прямо в подразделение".


"Могли бы они входить и выходить?" Спросила Кэти.


"Маленький человек, да. Сквозь решетки. Вы можете вытащить их, если знаете, как это сделать."


Еще двадцать ярдов, и зал снова изменил направление, отразив поворот в плане торгового центра наверху. Неподалеку было короткое ответвление туннеля направо, и Кэти повернула в ту сторону, чтобы проверить его.


Она бы пропустила логово Жены, спрятанное в конце, если бы собака, которая следовала за ней, не начала возбужденно лаять. Wiff превратила угол воздуховода в спальню подростка. Там было все: спальный мешок, одежда, плакаты, небольшие предметы мебели, лампа на батарейках, повсюду валялись контейнеры из-под нездоровой пищи и напитков. Большая часть товара выглядела новой, на многих товарах все еще были защитные бирки и ценники. Из множества лейблов он разграбил множество магазинов в центре, чтобы свить свое гнездо. Рядом со спальным мешком лежала одна из книг "Манчестер Юнайтед", которую она видела, как он изучал в книжном магазине в торговом центре в предыдущее воскресное утро.


" Брок, сюда! " позвала она.


Когда он присоединился к ней, а за ним и остальные, она внезапно услышала ритмичный звук. Она направила свой фонарик в сторону источника света и увидела часы со счастливым лицом Микки Мауса и успокаивающим тиканьем.


"Хорошо, пожалуйста, руки в карманы, мистер Кук", - сказал Брок.


Инженер непонимающе уставился на него.


"Ничего не трогай. Было бы лучше, если бы вы вернулись по своим следам и оставили нас продолжать поиски здесь, внизу."


Мужчина кивнул и удалился, его луч света и силуэт исчезли в туннеле, в то время как проводник и его собака двинулись дальше, чтобы продолжить свои поиски в другом направлении. Брок и Кэти стояли у стены воздуховода, когда Леон и команда криминалистов вошли внутрь.


"Это принадлежит мальчику, о котором я тебе говорила", - сказала Кэти. "В игровой галерее. Жена Смита. Я уверен в этом."


"Интересно, как долго он живет здесь, внизу?"


"Уинстон Старки должен знать, как долго он сюда ходит. И Спиди, и другие операторы, можно подумать, что они заметили бы его."


"Как мышь, здесь, в темноте". Брок печально покачал головой. " В это трудно поверить, не так ли?"


"Брок, посмотри на это". Леон стоял на коленях, луч его фонарика падал на что-то, лежащее в складках спального мешка. Он осторожно отодвинул ткань, чтобы показать маленькую стеклянную бутылочку.


" Ты можешь это прочесть? - Спросил я.


Шрифт на этикетке был крошечным, и Леону пришлось низко пригнуться, чтобы разобрать его. Наконец он прочитал: "Кетапет, гидрохлорид кетамина, сто миллиграммов на миллилитр, двадцатимиллилитровый многодозовый флакон. Здесь тоже есть шприц. Пустой, но использованный, я бы сказал."


"Как Керри", - сказал Брок. "Совсем как Керри. Мышь, проглотившая ядовитую приманку."


Он и Кэти молча наблюдали, как другие методично работали на месте, фотографируя, записывая предметы. Один из криминалистов оторвал взгляд от изучения старого одеяла у дальней стены. "Какого цвета волосы у ребенка, Кэти?"


"Черный. Немного жирноватый на вид. Наверное, не часто моется."


"У меня здесь есть блондинка. Несколько прядей, длиной около шести дюймов."


Кэти уставилась на украшенный граффити венок из остролиста с серебряной надписью "РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ", прислушиваясь к замирающему в доме звону дверных колокольчиков. Когда миссис Тейт открыла входную дверь, в холодную ночь повеяло ароматом жареной печени с луком. Она сказала Кэти, что Наоми была в квартире своей подруги Лизы, и Кэти поблагодарила ее и продолжила идти по террасе.


Когда она пересекала мост, соединяющий палубу с Джонкуил Корт, она услышала впереди какой-то спор, женский голос, сердитый и пронзительный, перемежающийся смехом. Когда она дошла до угла корта, она увидела женщину, пожилую, ее плечи были сгорблены, как у ходячей фигуры, голова воинственно выставлена вперед в сторону группы детей, танцующих перед ней. В ярком свете палубных фонарей, под тяжелыми переборками, защищенными проволочными каркасами, ее лицо и шея напомнили Кэти кожистую голову старой черепахи, домашнего любимца, который был у нее в детстве. Женщина кричала: "Отвали! Я переодетый полицейский! Отвали, или я тебя арестую!" Это вызвало немало веселья среди детей, которые находили новые способы подстрекать ее ко все более и более нелепым заявлениям. "Я думал, ты десантница, бабушка!" - крикнул один из них, тыча ее палкой под ребра.


" Эй, прекратите это! " крикнула Кэти, подходя к ним.


На мгновение они были в нерешительности, затем увидели выражение ее лица и начали разбегаться, на бегу выкрикивая оскорбления в адрес пожилой женщины.


- С тобой все в порядке? - спросил я. Сказала ей Кэти. "Где твой дом, дорогая?"


Но старая женщина знала, что опасность таилась повсюду. "Держись от меня подальше!" - закричала она на Кэти. "Держись подальше, или я тебя арестую! Я чертов коп, я такой и есть!"


"Хорошо, хорошо", - спокойно сказала Кэти. Направляясь к входной двери Лайзы, она добавила: "Просто отправляйся домой. Это самое безопасное место", - и тут же усомнился в мудрости ее совета.


Лиза открыла на ее стук с робким и несколько неохотным приглашением войти. Она была в квартире наедине с Наоми, и когда Кэти спросила, когда ее мать вернется домой, Лиза казалась неуверенной. На обеденном столе лежала стопка наполовину раскрытых сладостей разных видов: батончики "Йорки" и "Баунти", трубочки "Роллос" и "Смартс". Детские одеяла, подумала Кэти, и они действительно выглядели очень юными, эта пара, темные глаза на бледных лицах осторожно изучали ее, когда все они садились.


"Я подумал, что вы, девочки, могли бы рассказать мне о парне, который тусуется в торговом центре. Его зовут Вифф, Вифф Смит.


Ты понимаешь, кого я имею в виду?"


Они оба молча кивнули.


"Ну? Какова его история?"


Они неопределенно пожали плечами. Наоми сказала: "На самом деле, не знаю".


"Откуда он взялся, есть идеи?"


Они смотрели в пол, качая головами.


"Он ходит в твою школу?" Нет? У него есть какие-нибудь родственники? Братья или сестры? Есть какие-нибудь особые друзья? А как насчет Уинстона Старки из the games arcade? Нет?" Кэти откинулась назад, наблюдая за ними. "Вы не очень-то помогаете, девочки. Пожалуйста, подумай, хорошо? Вообще что угодно."


Тишина.


"Мы беспокоимся, что с ним могло что-то случиться, как с Керри", - сказала она, и это заставило их поднять головы, глаза расширились. "Мы нашли, где он жил".


- Где? - спросил я. Прошептала Наоми. " Где это было? - спросил я.


- Под торговым центром в Силвермидоу, в подвале. Похоже, у него там было что-то вроде логова, спрятанного внизу. Ты знал об этом?"


Они сделали это; она видела это в их глазах, удаляющихся.


"Он сказал нам... он сказал, что жил там, под центром. Мы ему не поверили. Не сразу."


" Но позже? - спросил я.


Наоми кивнула. "Он сказал, что кое-что знал, кое-что видел".


Кэти наклонилась вперед. " Какие вещи? - спросил я.


Но ее интерес, казалось, напугал их. Они смотрели в сторону, на бары Йорки и пустой экран телевизора в углу комнаты.


Затем Наоми задала другой вопрос: "Почему ты думаешь, что с ним что-то случилось?"


"Мы не уверены, но думаем, что ему дали наркотик".


" Который из них? - спросил я.


Вопрос, заданный очень быстро, заставил Кэти замолчать.


"Это называется кетамин. Люди также называют его K, или Special K. Ты слышал об этом?"


Но даже когда она спросила, Кэти увидела, что они спросили, потому что Лиза расплакалась, а Наоми выглядела ошеломленной.


"Ну же", - сказала Кэти с более твердой ноткой в голосе. "Скажи мне. Расскажи мне, что ты знаешь. Это важно."


"Керри..." Нерешительно начала Наоми. "Она пыталась К."


" Да? - Спросил я.


Наоми неохотно кивнула.


- Откуда она это взяла? - спросил я.


"Мы не знали. Кто-то продавал ее вещи."


"Ты понятия не имеешь, кто?"


Наоми заколебалась и искоса посмотрела на Лайзу, которая была поглощена своим носовым платком. "Нет, но... Я думаю..."


" Да? - Спросил я. Кэти пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свое разочарование и говорить спокойно.


"Жена была его ногами".


- Его ноги? - спросил я.


"Так она его называла, его ноги. Вифф бегала за ним по кругу."


У Кэти внезапно возник яркий образ Уинстона Старки в роли Феджина, отправляющего свою армию маленьких беспризорников продавать наркотики. "Однако у вас, должно быть, была какая-то идея, на кого он работал? Ну же, Наоми. Это был Старки? Человек, который управляет игровым залом?"


Девушка покачала головой и наклонилась, борясь с каким-то огромным трудом.


"Он видит все. Он знает все... " прошептала она. "Это то, что сказала Вифф. Он наблюдает за нами. Он причинит нам вред, если мы донесем на него. Жена предупредила Керри, он сказал ей никому не говорить, иначе этот человек убьет ее. Вифф тоже его боялась. Все такие."


" Наоми, " напряженно сказала Кэти, " Керри мертва, а теперь пропала и Wiff. Вы должны помочь нам остановить этого человека, пока не стало слишком поздно. Что еще сказала тебе Wiff?"


"Жена сказала, что у него есть защита. Я думаю, это может быть один из тех мужчин, " прошептала она. "Ты знаешь, в черной униформе. Безопасность. Кто-то из службы безопасности. Он знал, что Wiff был там, в подвале, но он позволил ему остаться."


" Служба безопасности?" Кэти замерла. Стражи входа на пленум.


"Да".


"Ты понятия не имеешь, кто?"


Девушка покачала головой. Лиза перевела взгляд с Наоми на Кэти и возобновила рыдания.


Кэти достала свой блокнот и стала ждать. Гарри Джексон сидел за столом в своем кабинете в центре безопасности, опустив голову. Она ожидала отрицания и протеста по поводу того, что честность его сотрудников подвергается сомнению, но вместо этого он отвернулся и опустил голову, как будто какой-то личный кошмар превращался в реальность. Брок стоял перед ним в центре комнаты, глубоко засунув руки в карманы пальто.


"Пару дней назад, " тяжело начал Джексон, - я бы сказал "нет", ни за что. Затем Бруно пришел ко мне. Он подслушал разговор пары детей в своем магазине. Они обсуждали, как раздобыть кое-что на выходные. Они хотели Ecstasy, чтобы пойти на какой-нибудь большой концерт, который был в разгаре. Сначала он подумал, что они говорят об амфетаминах, потому что услышал слово "спид", но потом он понял, что они говорили о том, где они планировали его достать. От крупного поставщика под названием Speedy. Я сказал Бруно, что он все неправильно понял. Это не мог быть наш Спиди. Черт возьми, - он безжизненно рассмеялся, - он даже ходить не может. Как он мог заниматься бизнесом?"


" Как он передвигается? - спросил я. - Спросил Брок.


"У него есть фургон, специально модифицированный, оплаченный из его компенсации за аварию. Он может садиться и выходить и управлять им сам. И у него есть бунгало без ступенек, где он сам о себе заботится. Де-факто она оставила его с их маленьким сыном, когда у него случился удар. Но как он мог вести бизнес? Он даже никогда не выходил в торговые центры, где были дети."


"Кажется, у него была помощь", - сказал Брок. "Мальчик, Wiff, был его ногами. Может быть, были и другие."


"Пока он наблюдал за их работой на своих экранах", - добавила Кэти.


"Господи". Джексон покачал головой, недоверчиво потирая лицо.


- Где он сейчас, Гарри? - спросил я.


"Он ушел несколько часов назад. Я пришел сюда после того, как поговорил с вами по телефону сегодня днем, и он тогда был на дежурстве. Я поговорил с ним о том, какие части здания вы обыскали в прошлые выходные. Он хотел знать, почему я спросил, и я сказал, что вы подумываете о новом поиске, в местах, которые вы пропустили в прошлый раз."


"Он казался заинтересованным, не так ли?"


"Да, очень".


- А что потом? - спросил я.


"Я поднялся наверх, затем вернулся сюда около пяти вечера, Спиди ушел - сказали, домой. Закончил свою смену рано. Я был немного взбешен, потому что половина наших сотрудников слегла с гриппом, и я хотел, чтобы он работал допоздна."


" Он был здесь один, когда вы говорили с ним о новых поисках? - спросил я.


"Да. Следующая партия должна была поступить только через полчаса. Хочешь, я попробую позвонить ему? Могу сказать, что я проверяю состав на завтра."


"Да, почему бы тебе этого не сделать".


Джексон проверил номер в списке, прикрепленном к его телефону, затем набрал. Он некоторое время слушал, как звонит номер, затем повесил трубку. "Даже автоответчика нет".


"У вас есть номер его машины?" А как насчет родственников? Друзья? Ближайшие родственники?"


Джексон встал, подошел к картотечному шкафу и начал листать папку.


Кэти сказала: "Как насчет того, чтобы я поехала к нему домой и начала расспрашивать соседей?"


Брок кивнул. "Возьми Лоури, если он поблизости".


Она взбежала по служебной лестнице и побежала по коридору к блоку 184, но его там не было. На самом деле там не было никого, кроме неподвижного Фила, склонившегося над своими расписаниями. Она сказала ему, куда направляется, и направилась к своей машине.


Кэти свернула на улицу и снизила скорость до пешеходной. Все дома представляли собой бунгало, расположенные за живой изгородью и декоративными деревьями. Она выбрала номер и прикинула, который, должно быть, принадлежал Спиди. Было темно, ни в одном из окон не горел свет. Почти беззвучно она подогнала машину к бордюру у соседнего дома и все выключила. Почти сразу же она заметила, как уголок занавески в освещенном окне соседского дома на дюйм приоткрылся и на нее выглянуло подозрительное лицо.


Вот и все для незаметного прибытия, подумала она.


Она вышла из машины, плотнее запахнула пальто, защищаясь от ветра, подошла к воротам соседского дома и пошла по дорожке перед домом. Занавес опустился. Ее палец едва коснулся кнопки дверного звонка, когда дверь на цепочке открылась.


" Да? - Спросил я.


Кэти ничего не увидела, затем опустила глаза на два фута и увидела лицо эльфа. Она показала свое служебное удостоверение.


"Оооо! Это полиция, Уолтер! " крикнула маленькая женщина через плечо. "Я думаю". Она повернулась обратно к Кэти и свирепо посмотрела на нее, прищурившись. "Откуда мне знать, что ты не мошенник?"


"Я дам тебе номер телефона, по которому ты можешь позвонить, если хочешь. Столичная полиция в Скотленд-Ярде."


"Оооо! Скотленд-Ярд! Чего ты хочешь?"


"Могу я войти?"


"Сначала скажи мне, о чем ты хочешь поговорить".


"Ваш сосед, мистер Рейнольдс".


Дверь открылась в мгновение ока.


"Что он сделал? Ты знаешь, что когда-то он был байкером? Ангел ада." Она произнесла это имя со сдержанным наслаждением.


Кэти вошла в коридор, пропитанный запахом жареной рыбы, и маленькая женщина провела ее в гостиную, из которой за ней наблюдали. Такой же крошечный человечек был там, сосредоточенно работая со связкой спичек, из которых он сооружал огромную модель парусного корабля.


"Добрый вечер", - сказал он без всякого интереса и не отрываясь от своего занятия.


Кэти пришло в голову, что он был почти достаточно велик для них двоих, чтобы забраться на борт корабля, когда он будет закончен, и уплыть.


"Я просто хотела узнать, заметили ли вы какое-нибудь движение в соседней комнате этим вечером", - спросила Кэти.


"Движение?" - спросила женщина с блестящими глазами, выключая маленький телевизор в углу. " Ты имеешь в виду торговлю наркотиками?


"Почему ты так говоришь?"


"О, это то, что вы читали в газетах, не так ли? В наши дни все так делают."


" Ты что-нибудь заметил? - спросил я.


"Ну, мы действительно видели, как Спиди возвращался домой в своем фургоне. Когда это было, Уолтер? Около пяти или шести?"


Уолтер уклончиво хмыкнул. Он был поглощен своими мыслями, сверяя конструкцию из спичек с рисунками и фотографиями, разложенными на столе.


"После этого я пошла на кухню готовить ужин. Но Уолтер видел, как прибыл кто-то еще, не так ли?"


" Неужели я?"


"Да, ты знаешь, что сделал. Ты сказал, что у Спиди посетители."


Уолтер, казалось, не был склонен прилагать усилия, чтобы подтвердить или опровергнуть это, и Кэти пришлось попросить его, пожалуйста, подумать еще раз. Он отложил свои крошечные инструменты со вздохом смирения.


"Я слышал шум автомобильного двигателя, но не знаю, принадлежал ли он Спиди или кому-то еще. Я выглянул в боковое окно, - он кивнул на маленькое окошко, занавеска которого была отдернута, - и мне показалось, что я кого-то там увидел.


"С коробкой", - подсказала ему жена.


"Какого размера коробка?"


"Большой", - вмешалась жена. "Уолтер сказал: "Похоже, они избавляются от тела"."


Когда она увидела выражение лица Кэти, у женщины перехватило дыхание. " О, ты же не думаешь на самом деле?..


"Возможно, это просто было быстро", - сказал Уолтер. "Ты не можешь видеть очень ясно. Посмотри на себя."


"Да, но тогда у него на кухне горел свет", - возразила его жена. " И ты сказал...


"Я знаю, что я сказал". Уолтер вздохнул. "Но я не мог быть действительно уверен".


"Но Спиди был бы в своем кресле, Уолтер".


Уолтер пожал плечами.


"Ты помнишь, когда в доме по соседству погас свет?"


"Я думаю, это, должно быть, было во время нашего ужина. Я не помню, чтобы они были включены, когда мы вернулись сюда."


Не сумев добиться ничего более конкретного, Кэти протянула женщине карточку, которую та приняла с очень довольным выражением лица, как будто это был трофей, который мог очень пригодиться.


Восточный ветер вздыхал и бушевал, когда Кэти вышла обратно на улицу, нажимая кнопки на своем мобильном телефоне. Ответил Брок. "Дом погружен в темноту", - сказала она. "Его соседи думают, что свет погас где-то около восьми вечера, но его фургон все еще стоит на подъездной дорожке".


"Мы в пути", - ответил он.


Она пошла по улице, высматривая других наблюдательных соседей, но все пригородные бунгало были наглухо застегнуты на все пуговицы из-за зимней ночи, и она повернула обратно к дому Спиди и пошла по дорожке перед домом. Она знала, что за ней наблюдает по крайней мере одна пара глаз-бусинок из соседнего дома, и утешалась тем фактом, что у маленькой женщины, вероятно, в руке телефон, две девятки уже набраны.


Она замешкалась у входной двери, когда телефон, находившийся поблизости внутри, внезапно зазвонил. Она подождала, но никто не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить, свет не зажегся. Телефон перестал звонить, и она попробовала позвонить в дверь, но никто не ответил. Она толкнула дверь, но та была надежно заперта.


Она обошла дом сбоку, по подъездной дорожке, где был припаркован фургон Спиди. Сквозь тонированные задние стекла было невозможно разглядеть, находится ли в нем коробка. Она все еще была видна из окна соседей, но когда она приблизилась к калитке, ведущей в сад за домом, она наткнулась на густые вечнозеленые кусты, которые закрывали им обзор. Ворота щелкнули у нее за спиной. Окна были занавешены, все погружено в темноту.


К задней двери был проложен пандус, чтобы не было ступеньки для инвалидного кресла. Она дернула дверную ручку, и та повернулась: задняя дверь распахнулась, и на нее хлынул поток теплого затхлого воздуха.


" Алло? " позвала она в темноту. "Быстрый? Есть кто-нибудь дома?" На мгновение воцарилась полная тишина, затем откуда-то из глубины дома донесся мягкий стук.


Она глубоко вздохнула и вошла в темную кухню, обратив внимание на необычно низкие столешницы. Темная пустота дверного проема на дальней стороне была широкой, пропорции всего неуловимо отличались от того, к чему она привыкла. Она осторожно подошла к дверному проему, напрягая слух, пытаясь привыкнуть к темноте внутри, не в силах разглядеть выключатель. За ней был холл, еще один широкий дверной проем напротив нее, ведущий в другую заднюю комнату.


Она разглядела, что эта дверь закрыта, протянула руку, нащупала ручку и очень осторожно начала ее открывать. Мерцающий зеленый свет проникал через отверстие, и запах, прогорклый и неприятный. Затем внезапно, низко и быстро, темная фигура прыгнула через щель к ней. Кэти с криком отскочила назад, затем увидела, как кошка исчезла за кухонной дверью. Она тихо выругалась и положила руку на выключатель, который теперь был виден у нее за плечом, и моргнула, когда коридор залил свет. Затем она толкнула дверь и заглянула в комнату. Из зала и от цифровых дисплеев на стойке с электронными машинами шло достаточно света, чтобы она могла разглядеть очертания инвалидной коляски Рейнольдса. Ее взгляд был прикован к пустоте над спинкой стула, где должны были находиться его голова и плечи.


Теперь в жаркой комнате запах был невыносимым. Рвота. Она потянулась к стене рядом с дверью и нащупала выключатель, затем увидела безвольное предплечье на полу за креслом-каталкой, шприц рядом. Позади себя она услышала голоса, затем Брок позвал ее по имени.


Они нашли Жену в спальне в передней части дома, лежащую, свернувшись калачиком, полностью одетую, на постельном белье. Он прижимал к груди новенькую пару роликовых дисков, а в ушах у него были наушники от плеера Walkman. На его лице была ангельская улыбка, в уголке рта виднелась капелька пены. На его тощем маленьком горле не было пульса, а рука была холодной.


*


Леон фыркнул, садясь в машину и закрывая дверцу. Кэти сказала: "Извини. Кажется, у меня на ботинке все еще осталось немного грязи. Я пыталась его почистить, но, похоже, не могу избавиться от запаха."


" У тебя усталый голос, " сказал он.


" Да. Это просто поражает меня. Это был долгий день." Чего она действительно хотела, так это обнять его и закрыть глаза на несколько минут, но из-за скорой помощи, патрульных машин, фургонов криминалистов и соседей надежды на это было мало.


"Как это выглядит?" - спросила она.


"Мертв около трех часов, он думает. Вероятно, от асфиксии. Захлебнулся собственной рвотой после того, как упал на пол."


"В бутылке на полу рядом с ним снова был кетамин?"


"Так написано на этикетке. У него там неплохая старая аптека: трава, амфетамины, множество других таблеток и кетапет. В холодильнике была упаковка на две дюжины бутылок, две нераспечатанные и одна наполовину использованная, как будто он экспериментировал с дозами."


"Мог ли кто-нибудь убить его?"


"Это возможно, но нет никаких признаков того, что там был кто-то еще".


"Никаких посетителей, как и сказал сосед?"


Леон пожал плечами. "Ни посетителя, ни коробки. Насколько они надежны?"


"Они на самом деле не уверены, что видели".


"Я думаю, развивается мнение, что он сделал укол Вифу еще на пленуме, чтобы успокоить его, затем привел его сюда и дал ему еще немного, затем принял немного сам и умер от передозировки. В пыли на полу воздуховода были следы инвалидных колясок, ведущие к логову Вайфф, хотя мы не можем сказать, какого возраста."


"Есть ли что-нибудь еще, что связывает его с Керри?"


" Да. Мы нашли пакет с зеленой лягушкой в одной из спален, в шкафу."


"О", - сказала Кэти ровным голосом и отвернулась. Каким-то образом все это казалось одновременно неизбежным и неправильным.


"В настоящее время мы сосредоточены на этой комнате, ищем образцы волос и ткани. Мы заберем его фургон, чтобы проверить это."


"Что это было за оборудование в комнате, в которой он был?"


"Машины для редактирования видео и копирования. Существует довольно много кассет. Я не знаю, от чего."


"Может быть, из нас".


"Может быть. Мне все равно."


Она все еще думала о зеленой сумке Керри в шкафу Спиди и не взяла ее сразу - легкое напряжение в его голосе, как будто он думал об этом и пришел к какому-то решению.


"А ты нет?" - спросила она.


"Почему нас это должно волновать? Что это за работа, если тебя это должно волновать?"


"Дело не в этом. Просто это личное, между нами. Ни к кому другому это не имеет отношения."


"Да, но если это больше не личное, имеет ли это значение?"


"... Я не уверен".


Он издал короткий смешок. "Нет, ты не такой, не так ли? Господи, Кэти, это происходит постоянно. Мальчик встречает девочку. Кого это волнует?"


Кэти удивленно моргнула. Этот разговор где-то сошел с рельсов, и она не была уверена, как. "Нет, ты прав. Это не имеет значения. Ты кажешься сердитым. Ты же не думаешь, что я стыжусь нас, не так ли?"


Он вздохнул и отвел взгляд. "Нет, я не сержусь. Я понимаю. Я точно понимаю, потому что я почти такой же. Вы хотите две жизни, общественную и частную, без какой-либо связи между ними. И это невозможно, особенно когда мы работаем вместе вот так. Если это не записи Спиди, то это будет что-то другое. Черт возьми, эти парни должны быть детективами. Я удивлен, что они еще не заметили разницы в нас."


"Изменился ли я?"


Он посмотрел на нее, лицо смягчилось. "Да", - тихо сказал он.


Затем он снова отвернулся, когда к обочине быстро подъехала другая патрульная машина с мигалками, и из нее вышел главный суперинтендант Форбс.


Леон потянулся к дверной ручке. "Мне лучше уйти. Мы поговорим об этом в другой раз, когда не будем так устали."


Она смотрела, как он возвращается к дому, и в замешательстве спросила себя: "Поговорить о чем?"


13


Было уже поздно, когда они порознь вернулись в квартиру Кэти и, измученные, рухнули в постель, а к утру Кэти забыла о разговоре в машине. Ветер стих, и из окна спальни город купался в серебристом свете низких люминесцентных облаков. Ощущение тишины соответствовало настроению Кэти. Она крепко спала и чувствовала себя оторванной от событий предыдущего дня, как будто они разворачивались слишком быстро и требовали времени и расстояния, чтобы переварить их.


Она заварила чай и отнесла его обратно в постель, и они занялись любовью. Теперь у них это хорошо получалось, они хорошо понимали друг друга, и когда все закончилось, она почувствовала себя совершенно умиротворенной.


"Мы должны уехать на эти выходные", - сказал Леон. "Соберитесь вместе после стольких часов, которые мы потратили на этой неделе".


"Ммм. Звучит заманчиво. Ты думаешь, мы сможем? Закончим ли мы все сегодня?"


"Зависит от предварительных результатов PM, я полагаю. Но я думаю, что наступит затишье, если не конец всему этому."


" Хорошее слово, " пробормотала она, сворачиваясь калачиком на сгибе его руки. "Затишье... затишье... затишье."


*


К полудню эвакуация подразделения 184 была успешно завершена. Фила наконец-то сместили с его поста у двери, и люди с ручными тележками перетаскивали коробки с компьютерами и файлами в задний коридор доступа к служебному лифту и вниз, к грузовику в подвале. Гэвин Лоури подошел поговорить с Кэти.


"Приятно было познакомиться", - сказал он. "Надеюсь, мы снова будем работать вместе, в следующий раз, когда мне понадобится новая машина".


" Да. Прости за это, Гэвин. И мне жаль, что я не смогу увидеть, как продвигается ваша кампания против серой корки."


"Прочитай об этом в работе". Он ухмыльнулся.


"Возможно, Forbes может претендовать на место Гарри Джексона. Я слышал, он уходит в отставку."


"Он предложил свою отставку, но Бо Сигер ее не принял. Посчитал, что он невиновен."


"Ты думаешь, это правильно? Можно было подумать, что он должен был уловить несколько предупреждающих сигналов о Спиди. Он был его назначением, не так ли? Знал его по прежним временам, до несчастного случая?"


" Да. Я думаю, вина Гарри, если она у него есть, в том, что он склонен быть слишком лояльным по отношению к своей команде."


Кэти улыбнулась ему. "Это не та ошибка, которую ты собираешься совершить, а, Гэвин?"


Он выглядел обиженным. "Это от женщины, которая разбила мою машину".


Они пожали друг другу руки, и Лоури ушел, чтобы проводить грузовик обратно на Хорнчерч-стрит. Кэти прошла в задний офис, где Брок сортировал бумаги, запихивая большую их часть в щель запертого мусорного ведра для измельчения.


"Ну что ж, Кэти". Он потянулся, выпрямил спину и подошел к двери, чтобы проверить, как продвигается уборка помещения. "Я просил двадцать четыре часа, но, честно говоря, не думал, что мы раскроем это дело за это время".


Он, казалось, испытал облегчение, но вряд ли ли ликовал, подумала она. "Ты уверен, что у нас есть?"


Он взглянул на нее. "Определенно, выглядит именно так. Лоури и другие не обнаружили ничего подозрительного в отделениях магазина, и на этот раз они проделали довольно серьезную работу. Бо Сигер только что сообщил мне о депутации от мелких торговцев во главе с нашим другом Бруно Верди, которая жаловалась на то, насколько тщательно мы работали. Кажется, все испытывают огромное облегчение, когда мы покидаем Silvermeadow. Особенно наш директор. Не могу дождаться, когда мы уберемся с его участка. Мы позволим его людям разобраться со всем этим."


"Пока мы сосредоточимся на Севере".


"Вот именно. У нас есть множество зацепок по Киту Нолану, которые нужно проверить. Однако этим утром я разговаривал с Бреном ..." Он отвернулся от двери, подошел и сел на ящик рядом со стулом, который заняла Кэти, понизив голос, когда продолжил. "Мне в голову пришла идея. Я подумал, что, возможно, нам стоит сделать последнее небольшое усилие здесь завтра, неофициально."


- В субботу? - спросил я.


" Да. В прошлую субботу Норта, если это действительно был он, заметили. Если у него есть какой-то особый интерес к этому месту, он может нанести повторный визит. Я попросил Брена и нескольких парней провести день со мной здесь, на всякий случай."


"Вам повезет, если вы заметите его в субботней толпе. Это последняя суббота перед Рождеством."


"Так они мне говорят. Мы будем находиться в паре фургонов экстренной дорожной помощи, припаркованных у двух главных въездов на стройплощадку, наблюдая за въезжающими и выезжающими водителями. Другой парень присмотрит за автобусной станцией и стоянкой такси."


"А вот и констебль в магазине", - сказала Кэти, подумав.


"Нет. Forbes отстранил ее от должности."


Кэти почувствовала, что он пристально смотрит на нее.


"Я действительно задавался вопросом, не заинтересуешься ли ты на денек новой карьерой".


Она предвидела, что это произойдет, и уже начала смиряться с этим. С выходными с Леоном придется подождать.


"Это рискованно, Кэти, в этом нет сомнений".


Она кивнула. "Как насчет того, чтобы поместить кого-нибудь в диспетчерскую, чтобы наблюдать за ним на экранах?"


"Да, Джексон, вероятно, был бы в восторге, учитывая, что половина его персонала заболела. Но я бы предпочел не говорить ему, что происходит. Его собственная безопасность в данный момент выглядит не слишком хорошо. Давай оставим это при себе."


Уходя, Кэти встретила Шарон в торговом центре. Она давала указания пожилой паре, сбитая с толку и потерянная, и когда она заметила Кэти, она махнула ей, чтобы та подождала. Закончив с покупками, она подошла и сказала: "Я слышала, ты уезжаешь".


" Да. Похоже, мы все здесь закончили, Шэрон. Я вижу, ты снова в патруле."


"В данный момент у нас очень не хватает людей". Она с беспокойством посмотрела на Кэти. " Значит, ты вполне удовлетворен? Насчет Спиди? Что он убил тех бедных детей?"


"Похоже на то".


"О..." Шарон опустила глаза.


"Да, это немного шокирует, не так ли?"


"Честно говоря, я бы никогда в это не поверил".


"Что, из-за инвалидного кресла?"


"О нет, я думаю, он мог бы это сделать, физически, я имею в виду. Я видел его в спортзале. У него были очень сильные плечи и руки. Нет, я просто не поверил бы, что он это сделает. И особенно не Wiff."


" Вы знали этого мальчика? - спросил я.


"Да. Спиди однажды водил его в центр безопасности, показывая компьютеры и прочее. Я подумал, что он действительно любил его. Знаешь, защищать. Ему было жаль его, бездомного и все такое."


"Знали ли другие сотрудники службы безопасности о Wiff?"


"Наверное, нет. Спиди не хотел, чтобы Гарри знал. Не думал, что он одобрит." Она уставилась на свои носки, отполированные до блеска, черные, безукоризненные, как и вся ее форма, именно такие, как понравилось бы Гарри.


- Тебя что-то беспокоит, Шарон? - спросил я.


"Да... Это может показаться глупым, но ведь не возможно, чтобы кто-то другой мог убить Спиди, не так ли, и обставить все так, будто это сделал Спиди?"


- Что заставляет тебя так говорить? - Спросил я.


Она пожала плечами, чувствуя себя неловко. "Наверное, я просто не могу в это поверить на самом деле".


"Часто так и бывает. Люди не могут поверить, что приятный человек, с которым они работали годами, действительно мог быть убийцей."


"Да, только... У Спиди была такая манера раздражать людей. Он делал все, чтобы вывести их из себя."


"Да", - согласилась Кэти.


"Я думаю, он сделал это, потому что не мог выносить, когда его жалели, поэтому он делал что-нибудь, чтобы разозлить их. Однажды я сказал ему, что он должен быть осторожен, иначе кто-нибудь пристегнет его ремнем, в инвалидном кресле или без. И он сказал, что не волнуется, потому что слишком много знает."


"Что он имел в виду под этим?"


"Я не знаю, и он мне не сказал. Он только что сказал, что видел больше из того, что происходило перед его экранами, чем остальные из нас на наших двух ногах. Ну, я подумал, не разозлил ли он кого-нибудь хорошенько на этот раз. Кто-то, кого не волновало, что он знал."


"Или слишком сильно заботился. Больше ничего? Что насчет его наркотиков? Ты, должно быть, знал о них."


Шэрон выглядела неубедительно вызывающей. "Какие наркотики?"


"Давай. В его квартире было полно всякой всячины."


"Так и было? Я не знаю ... Иногда он действительно казался не в себе. Я думал, он принимает лекарства."


"Он торговал, Шарон. Это то, что нам сказали."


"Я этого не знал, честно. Как он мог это сделать, сидя в своем кресле?"


"Жена была его ногами, выполняла его поручения".


"О". Она выглядела искренне шокированной. "Я этого не знал".


"Но у тебя была довольно хорошая идея, что он что-то принимал".


Она кивнула.


"Тогда, конечно, Гарри тоже должен был это понять, а?"


"Да, может быть. Однажды я видел, как Гарри втюрился в него, и подумал, что, возможно, дело в этом. Спиди в то время действительно был под кайфом."


"Что ж, в данный момент нам нечего сказать, что мы неправы, Шарон. Но если ты что-нибудь вспомнишь, позвони мне, ладно?" Кэти написала номер своего мобильного телефона на обратной стороне открытки и протянула ей. Они пожали друг другу руки и попрощались.


Леон был уже там, когда Кэти вернулась домой. Он сидел за столом у окна с кружкой чая, поглощенный дорожным атласом. Дождь барабанил в темное окно, заставляя отдаленные уличные фонари жидко мерцать.


" Привет, " сказал он. " Чай свежий. Подойди и сядь." Он принес ей кружку.


" Что ты делаешь? - спросил я.


"Ищу места, где можно провести затишье. Есть Лулхэм в Херефордшире, и Луллингтон в Дербишире, и еще один в Сомерсете. Или как насчет дна Люльсгейта? Звучит заманчиво, да? Я ставлю на Дорсет; мы можем получить четыре затишья одним ударом, все в нескольких минутах ходьбы: Ист-Лулуорт, замок Лулуорт, Уэст-Лулуорт и бухта Лулуорт. Это непреодолимая концентрация затишья. Что ты думаешь?"


Кэти улыбнулась. На краткий миг, прежде чем он поднял голову, он напомнил ей прилежного школьника, выполняющего домашнее задание. Затем он посмотрел на нее своими проницательными темными глазами, и ее желудок сжался. "Мне жаль. Я не могу пойти. Брок хочет, чтобы мы работали завтра." Она обняла его за плечи. И это будет полной тратой времени. Но мне нужно идти."


"Ох. Очень жаль. В другой раз."


Она подавила желание сказать: "Нет, мы пойдем, другого раза не будет, не так, как сейчас". Но вместо этого она кивнула. "Да".


"На следующей неделе", - сказал он. "Я думал съездить в Ливерпуль на день или два. Мы могли бы пойти вместе."


- Ливерпуль? - спросиля.


" Да. Я хочу осмотреться."


" Почему? - спросил я. Она почувствовала небольшой холодок внутри себя.


"Я подумываю подать заявление, чтобы поступить туда".


" Перевод? Почему?"


"Нет, нет. Я подумываю о том, чтобы поступить в магистратуру. Психология расследований. Я бы попросил отпуск на двенадцать месяцев."


Кэти села лицом к нему через стол и уставилась на него, ничего не говоря.


"Я застрял, Кэти", - терпеливо продолжал он. "Чтобы продвинуться, мне нужно еще немного квалификации. Степень магистра Ливерпульского университета - это именно то, что мне нужно. Я покажу вам брошюры." Он сделал движение, как будто хотел встать, но затем, увидев выражение лица Кэти, не двинулся с места. " Что? - спросил я.


"Это там, где преподает Алекс Николсон, не так ли? Она рассказала тебе об этом?"


"Да, это верно, когда мы вчера ужинали. Я объяснял проблему, с которой столкнулся, и..."


"В чем проблема? Ты никогда не говорил мне, что у тебя проблема, Леон."


Он наклонился вперед, слегка раздраженный. "Но ты же знаешь, как это бывает. Я не могу пойти дальше сержанта по связям с лабораторией."


"Мы это не обсуждали. Ты здесь всего несколько дней, а уже решил двигаться дальше."


"Это не так!" - запротестовал он. "Послушай, Кэти, тебе тоже следует подумать об этом для себя".


" Что? - спросил я.


"У тебя нет ученой степени".


Она покраснела. " Я это знаю."


"Что ж, тебе стоит его купить! Разве Брок никогда тебе не говорил?"


"Нет!"


"Ну, он, черт возьми, должен был это сделать. Он небрежный руководитель." Он откинулся назад и скрестил руки в позе, которая показалась Кэти поразительно, невыносимо самодовольной. Гнев вспыхнул внутри нее.


"Пошел ты, Леон", - сказала она. "Он в десять раз больше копа, чем ты когда-либо будешь".


"Но он почти на свидании со своей бывшей, Кэти", - холодно ответил он. "Сейчас все по-другому, ты это знаешь. Послушай, - он поднял руки в знак перемирия" - это глупо. Я не собираюсь спорить из-за этого. Ты знаешь, что я прав. Я просто не ... нашел правильного способа выразить это."


"Чертовски верно", - яростно пробормотала она. И у меня нет времени на получение степени. Если бы я собирался обзавестись им, мне следовало сделать это много лет назад. Теперь слишком поздно. Я не могу прекратить то, что делаю, только для того, чтобы получить квалификацию на бумажную работу."


"Неправильно", - сказал он более мягко. "Ты должен найти время. Занимайся этим неполный рабочий день. Я помогу тебе."


"О, конечно. Из Ливерпуля."


"Это всего лишь на год, ради бога. И это всего в паре часов езды."


В конце концов она смягчилась, и они помирились, приготовили ужин вместе и в целом согласились вести себя разумно и по-взрослому. Все было бы в порядке, если бы она не поняла, как только увидела Алекса Николсона, что с ней будут проблемы, и если бы они оба изначально не сказали себе, в качестве своего рода страховки, что из этого все равно ничего не получится.


14


На следующее утро Кэти надела то, что, как она надеялась, сойдет за одежду продавщицы: белую блузку, темно-синий кардиган и юбку. Она собрала и подстригла волосы назад, чтобы сотрудники Гарри Джексона не смогли ее опознать, и поехала в Силвермидоу, где должным образом явилась на дежурство в магазин мягких игрушек "Каддлс". Менеджер вкратце ознакомил ее с операциями с наличными и кредитными картами, затем попросил запомнить миссию магазина ("Мы стремимся дарить радость молодым и пожилым с помощью мягких игрушек"), прежде чем поставить ее на контрольно-пропускной пункт в центре магазина, откуда хорошо виден большой барсук на открытой витрине, обращенной к торговому центру.


В десять утра, когда центр открыл свои двери, ей на мобильный позвонил Брок и сказал, что два фургона находятся на месте у въездов на территорию, готовые к работе в течение дня. Она была вооружена выдвижной дубинкой и парой наручников в кармане юбки.


К обеду она почувствовала, что почти исчерпала весь интерес, который можно было извлечь из продажи мягких игрушек, и была рада перерыву. Она сидела в маленькой комнате для персонала в задней части магазина, наблюдая за покупателями через полуоткрытую дверь, пока ела сэндвич, прежде чем неохотно вернуться на дневную смену. Вскоре после этого она была в процессе электронного перевода денежных средств для крепко сбитого, покрытого многочисленными татуировками водителя грузовика, сжимающего в руках пятифутового оранжевого жирафа, когда мельком заметила мужчину, стоявшего у края бурлящей толпы в торговом центре и пялившегося на барсука. Она пристально вгляделась, пытаясь разглядеть его, и он сразу же отвернулся и исчез в массе людей.


Пока водитель грузовика и остальная очередь удивленно смотрели на это, Кэти оставила свою кассу и поспешила к выходу из магазина. Она была почти у торгового центра, когда ее остановил проникновенный женский голос. " Сержант! Сержант Колла! Что, черт возьми, ты здесь делаешь, прислуживаешь? Это работа на неполный рабочий день?"


Харриет Раттер вышла из-за колонны, преградив Кэти путь, и ей пришлось протиснуться мимо нее, чтобы выйти в торговый центр. Она не видела никаких признаков того, что кто-то похож на фотографии Норта. Она повернулась, сказала миссис Раттер, чтобы она держала это при себе, и вернулась к своей очереди.


В шесть, уставшая и раздраженная потраченным впустую днем, Кэти позвонила Броку, чтобы сказать, что уходит. Он поблагодарил ее, извинился и упомянул, что грузовик службы безопасности Armacorp выехал на служебную дорогу двадцать минут назад, и она, возможно, хотела бы проверить это по пути домой. Она свернула в первый попавшийся выходной коридор торгового центра, использовала свой код, чтобы пройти через пожарную дверь, спустилась по бетонной лестнице в подвал и вышла на погрузочную платформу.


В пятидесяти ярдах слева двое мужчин в комбинезонах разгружали грузовик, припертый задним ходом к причалу. Фургон Armacorp был припаркован примерно на том же расстоянии в противоположном направлении и на другой стороне служебной дороги, двигатель работал, сигнальные огни мигали. Она пошла в том направлении и разглядела водителя за зеленым бронированным стеклом переднего салона, ожидающего, а затем увидела, как он смотрит в боковое зеркало, когда двое других охранников в форме и шлемах с козырьками, нагруженные сумками, вышли из дверей служебной лестницы. Они сбросили сумки в бункер сбоку грузовика, один из мужчин сказал пару слов в рацию, прикрепленную к его тунике, и они направились к следующей служебной лестнице, фургон медленно следовал за ними.


Кэти подняла свой телефон и снова отчиталась перед Броком. "Я бы сказал, что они почти закончили. Похоже, они на последней ступеньке."


Она прошла вдоль погрузочной платформы к съезду, мимо грузовика службы безопасности, помахав водителю, когда проходила мимо. После непрерывного солнечного света в торговом центре было шоком осознать, что на улице темно, день закончился. Где-то там, за унылыми, мокрыми автостоянками, Брок, Брен и их команды будут ютиться внутри своих тесных транспортных средств, ожидая достойного повода отправиться домой.


В конце концов она добралась до своей машины, забыв, где оставила ее. Казалось, что на площадке было невероятное количество транспортных средств, и столько же въезжающих, сколько и выезжающих.


Ее телефон зазвонил, когда она заводила двигатель.


"Кэти? Снова Брок. Что случилось с грузовиком охраны?"


"Я не знаю. Оно еще не ушло?"


"Мы этого не видели".


Она вернулась к началу служебной дороги и, припарковавшись на обочине, побежала обратно в подвал. Грузовик все еще был там, где она видела его в последний раз, фары все еще мигали, водитель все еще сидел за пуленепробиваемым ветровым стеклом, барабаня пальцами. Она подошла к его боковому окну и показала свое удостоверение.


Его голос пронзительно зазвучал через громкоговоритель. " В чем проблема? - спросил я.


Она заговорила в микрофон. " Ты в порядке? - Спросил я.


" Да. Моя команда задержалась наверху. Один из крупных магазинов оказался не готов к их приему. Они сбились с ног, так и есть."


Она видела, что водитель нервничал.


"Большая выручка сегодня?"


"Это самый важный день в году. Больше, чем продажи. В этот раз в прошлом году мы собрали почти десять миллионов. Думаю, в этом году их будет больше." Он продолжал барабанить пальцами, затем сказал что-то в рацию, подождал, покачал головой. "Они за мной не заедут. Прием здесь плохой."


"Хочешь, я поднимусь и проверю?"


"Да, это было бы неплохо. Спасибо. Я не могу выйти отсюда. Они находятся на верхнем уровне. Два парня в форме. Скажи им, чтобы убрали свои пальцы. База становится неустойчивой."


Кэти вошла в дверь, которой воспользовались мужчины, размышляя, что сказать, если встретит кого-нибудь из охраны Гарри, но лестница была пуста на всем пути до верхнего этажа, отчего суета переполненного торгового центра казалась еще более хаотичной, когда она добралась до нее. Ей потребовалось десять минут, чтобы проверить основные магазины в пределах досягаемости служебной лестницы. Все подтвердили, что они передали свою дневную выручку двум охранникам Armacorp по крайней мере за двадцать минут до этого. С растущим чувством беспокойства она сбежала вниз по лестнице, чтобы убедиться, что грузовик службы безопасности все еще там, все еще ждет их, затем она позвонила Броку.


Впоследствии, вспоминая, что произошло дальше, у Брока возникло ощущение, что события разворачиваются с отчаянной медлительностью, как будто, как бы они ни старались ускорить их, они могли развиваться только в заранее определенном темпе. Обратившись за помощью, Брок приказал своей команде закрыть выходы и проверять каждого покупателя - измученного, разочарованного, сварливого и разоренного, - когда они пытались уехать на машине или автобусе. Тем временем дождь усилился, яростно поднялся ветер.


Поток транспорта, прибывающий к верхнему въезду на площадку, ближайшему к автомагистрали, был заблокирован несколькими выезжающими автомобилями, пытавшимися объехать полицейский контрольно-пропускной пункт, и в результате очереди из въезжающих автомобилей образовались так быстро, что они съехали обратно по съездным пандусам на М25, прежде чем кто-либо смог их контролировать. Несколько разбитых задних дверей в последовавшем хаосе привели к тому, что лондонская орбитальная автомагистраль вскоре была полностью остановлена в южном направлении, что не помогло отделу вооруженных ограблений и машинам поддержки Armacorp, пытавшимся добраться до места происшествия с севера. Кружащие над головой вертолеты полиции и ТЕЛЕВИДЕНИЯ довершали атмосферу катастрофы.


В самом Silvermeadow, пока полиция обыскивала торговые залы в поисках каких-либо признаков двух пропавших охранников, Брок провел неестественный допрос водителя Armacorp, который по-прежнему отказывался покидать свою запертую кабину без инструкций с базы и который смотрел на фигуры, окружающие его грузовик, как обеспокоенная золотая рыбка в аквариуме из зеленого стекла. По его словам, это был всего лишь третий раз, когда он выходил в море с двумя другими членами команды, и, хотя он не знал их хорошо, ему было трудно смириться с мыслью, что они могут сбежать с последним грузом наличных.


" Сколько? - спросил я. Спросил Брок и получил невнятный ответ: "Миллион? Может быть, две."


На каждой из полудюжины лестниц можно было бы получить что-то подобное из кварталов магазинов, которые они обслуживали, по-видимому, в четыре или пять раз больше обычной субботней выручки. Несмотря на задействованные суммы, порядок сбора денег здесь, в закрытых и охраняемых зонах обслуживания, считался относительно безопасным, а трудности, с которыми столкнулись бы обычные бандиты при побеге, усиливали ощущение безопасности. Возможность того, что двое охранников, нагруженных сумками с наличными, сговорились уйти в неизвестность, похоже, не воспринималась всерьез.


"Откуда ты знаешь, что это только последний груз, который они забрали?" - Спросил Брок.


"Потому что я видел, как они складывали предыдущие партии в бункер для наличных". Он указал через плечо, и Брок наклонился, чтобы осмотреть стальную дверь, встроенную в бок грузовика.


Он снова выпрямился и заговорил в микрофон. " Ты видел настоящие деньги? - спросил я.


"Нет, нет. Сумки."


"Может, нам стоит проверить, что в них, а?"


"Не могу".


Вся суть системы безопасности заключалась в том, что никто, ни водитель, ни экипаж, не могли открыть сейф, встроенный в кузов автомобиля. После того, как мешки с наличными были загружены в бункер, только база могла снова получить к ним доступ.


Прошло почти полчаса, прежде чем базовому автомобилю Armacorp в сопровождении полицейской патрульной машины удалось проложить свой путь сквозь дорожный хаос и вопли, мигая фарами и сигналя клаксонами, вниз по служебному дорожному пандусу. Из машины вышли четверо мужчин, трое очень громоздких и угрожающего вида, и один миниатюрный, в очках без оправы и кожаном пальто, выглядящий как голливудская версия офицера гестапо, подумал Брок. Водитель грузовика службы безопасности, наконец, согласился открыть свою дверь и выйти, приветствуя вновь прибывших с подчеркнутым достоинством. Они коротко посовещались с Броком, затем маленький человечек, прикрываемый своими охранниками, проник в заднюю часть автомобиля, как зловещая акушерка, чтобы извлечь сокровища из его чрева. Они состояли из сорока трех мешков для наличных, некоторые из которых были наполнены монетами, некоторые набиты мятой бумагой и картоном, во всех не было банкнот.


Вскоре после этого детективы связались по рации с Броком, чтобы сообщить, что они обнаружили запертый магазин чистящих средств, расположенный недалеко от первой служебной лестницы, которой пользовались охранники, и дверная защелка не поддавалась, очевидно, ее заклинило суперклеем.


Когда он присоединился к ним, Брок узнал запах, который висел в воздухе коридора снаружи, запах, знакомый по стрельбищу.


"Геркулесовый порошок", - сказал ему один из двух детективов, помешанный на оружии, нюхая воздух, как знаток.


"Конечно", - скептически сказал другой, поднимая таран, чтобы ударить в дверь.


"Нет, прямо. В яблочко, я полагаю. Твой Vectan и твой GM3 вроде бы слаще. Понимаешь, что я имею в виду?"


"Чушь собачья", - проворчал другой.


"Займись этим", - сказал Брок, и мужчина кивнул и ударил тараном по замку. Она распахнулась на втором замахе, обнажив ступню первого из двух тел на полу внутри.


С их позиций в тесном пространстве казалось, что двух мужчин заставили присесть на колени среди ведер и бутылок. Их черные туники с эмблемами Armacorp и рациями исчезли, как и их шлемы. Они стояли на коленях спиной к двери, и каждому в голову в упор было выпущено по пуле.


Брок созвал поспешный брифинг в блоке 184. Там были Брен Гурни и несколько других сотрудников из отдела по расследованию тяжких преступлений, а также два старших офицера из отдела по расследованию ограблений, мужчина в кожаном пальто из Armacorp, Гэвин Лоури и другие из местного подразделения. Главный суперинтендант Форбс ненадолго появился как раз в тот момент, когда они трогались в путь, чувствуя себя обязанным выразить официальный протест по поводу того, что Брок не проконсультировался со своими офицерами, и предположить, что при местном подкреплении результат мог быть совсем другим. Никого это особо не интересовало.


"Излишне говорить, " натянуто сказал он, " что мы окажем всю возможную поддержку. Но мы ожидаем, что в ответ будем постоянно получать информацию. Я предлагаю, чтобы сержант Лоури выступил в качестве посредника, поскольку вы уже работали с ним. Ты согласен, Брок?"


Брок кивнул.


"Хорошо. По крайней мере, " добавил Форбс с чопорной улыбкой, " наше дело Силвермидоу удовлетворительно раскрыто".


Когда Форбс уходил, Брок услышал, как старший из отдела ограблений сказал Брену, стоявшему рядом с ним: "В чем его проблема?" Что это за дело?"


"Убийство. Пару недель назад отсюда похитили девочку-подростка. Мы помогали друг другу в наших соответствующих расследованиях."


"Ах, да? Нет связи с Севером?"


"Нет", - решительно сказал Брен. "Вообще никакой связи".


Брока смутно встревожил уверенный ответ Брена. Это всколыхнуло вопрос, который уже некоторое время таился в глубине его сознания.


Лоури, тем временем, подвинулся, чтобы сесть рядом с Кэти, слегка улыбнувшись ей, когда она встретилась с ним взглядом.


"Но из хитрецов, не так ли, Кэти?" - сказал он. "Позволяя мне думать, что вы все закончили в Silvermeadow".


"Когда мы говорили в последний раз, я думал, что мы были. В любом случае, это был не твой случай."


"Судя по всему, так оно и есть. Похоже, вам всем нужна небольшая помощь." Он ухмыльнулся. "Значит, ты, Брок, Брен и половина SO1 действительно были здесь, не так ли, когда это случилось?" Один из этих чудаков сказал мне, что вы были здесь весь день в поисках этого северного персонажа, ожидая, что что-то произойдет, только когда это произошло, вы этого не заметили. Я сказал ему, что он, должно быть, неправильно изложил факты, а? Я сказал, давайте, это команда знаменитого инспектора Брока!"


Он наслаждался собой, прямо-таки бурлил от этого.


Кэти пробормотала: "Отвали, Гэвин", - сквозь стиснутые зубы.


"Вот что я тебе скажу", - усмехнулся он. "Благодаря этому я чувствую себя намного лучше в отношении своей машины".


Затем его, казалось, осенила новая мысль. "Вы, вероятно, вообще никогда не интересовались убийством Власича, не так ли? Ты просто использовал это как прикрытие, чтобы быть здесь, в поисках Севера. Знал ли Гарри Джексон? Нет? Кстати, где сейчас Гарри?"


Этот вопрос тоже приходил в голову Кэти. Если в службе безопасности так не хватало рук, то где, черт возьми, был Гарри Джексон?


Перебил Брок, призывая группу к порядку кратким изложением того, как, по их мнению, было совершено ограбление. Предполагалось, что двое мужчин спрятались в кладовке для чистящих средств рядом с первой лестницей и ждали команду охранников, на которых они напали из засады и убили. Затем они следовали ожидаемой схеме получения наличных из торговых точек, вынимая содержимое мешков с наличностью перед тем, как поместить их в бункер грузовика безопасности. Когда каждая зона, обслуживаемая лестницей, была очищена, оказалось, что общий код доступа, предназначенный для экстренных служб, был введен в замок безопасности на дверном проеме, соединяющем эту служебную лестницу с торговым центром. Другими словами, все выглядело так, как будто деньги были переведены одному или нескольким сообщникам, ожидавшим в торговых центрах.


"Идеальное прикрытие", - объявил Брок. "Заведение было забито людьми с набитыми сумками для покупок. Они могли уйти без малейших подозрений. Даже если бы на служебной дороге произошло что-то такое, что вызвало бы подозрения и сорвало операцию, люди в торговом центре могли бы спокойно уйти, ничего не заподозрив. Насколько нам известно, это могли быть женщины, измотанные покупатели с сумками и колясками и детьми, свисающими с их локтей - возможно, маленькая девочка, с которой Норта видели неделю назад. И когда двое вооруженных людей без проблем добрались до последней лестницы, они просто сняли свои куртки и шлемы, присоединились к толпе и тоже ушли."


"Почему водитель грузовика службы безопасности не понял, что происходит, шеф?" - возразил кто-то.


"Мы изучим это гораздо тщательнее, " сказал Брок, " но пока его история кажется правдоподобной. Двое мужчин, которых он видел переходящими с лестницы на лестницу, были того же телосложения, что и его команда, и были одеты в их одежду и с рациями. Пока они были вне поля зрения, они точно следовали процедуре, докладывая каждые две минуты до самого конца. Прием радиосигналов был не идеальным, но голос, делавший репортажи, был похож на тот, который ожидал услышать водитель: восточный Лондон, рабочий класс, немного запыхавшийся от подъема по лестнице." Брок кивнул мужчине в кожаном пальто, стоявшему рядом с ним. "Первоначальная оценка мистера Брауна заключается в том, что он, вероятно, говорит правду. Но, вероятно, у них была какая-то внутренняя помощь в Armacorp, и мы будем работать над этим предположением."


"А в Силвермидоу?" - спросил кто-то еще.


"Да".


Один из офицеров отдела по расследованию ограблений поднял руку.


"Ты уверен, что это наш друг, Брок?"


"Я думаю, мы можем быть в этом совершенно уверены".


"Значит, он снова будет стремиться покинуть страну?"


Брок нахмурился. "Я думаю, это может зависеть от маленькой девочки, с которой его видели в прошлые выходные".


" Что ты имеешь в виду? - спросил я.


"Если бы она была частью новой семьи, которую он привез с собой в страну, не имело бы смысла привозить их просто для выполнения работы, не так ли? Может быть, он намерен поселиться с ними здесь. Может быть, он думает, что прошло достаточно времени, чтобы мы забыли о нем."


Они отнеслись к этому с сомнением. "Рискованно. Где он прятался, мы знаем? Аргентина, не так ли? Хорошее прикрытие, семья туристов из Аргентины."


"Мы считаем, что он переехал в Канаду. У нас было сообщение о нем там более года назад, и мы подозреваем, что он, возможно, въехал в Великобританию в конце ноября по канадскому паспорту на имя Кита Нолана."


Офицер достал из своего портфеля пачку папок и разрозненных бумаг. "По пути мы захватили все, что могли, но, похоже, у вас есть более актуальная информация о нашем друге".


Брен ввел новичков в курс того, что они узнали о передвижениях Нолана, а также о текущем местонахождении родственников Норта и известных партнеров. Исходя из этого, они начали составлять список приоритетных рейдов, которые необходимо скоординировать на эту ночь.


Когда Брок попросил дальнейших комментариев, Кэти с некоторой неохотой заговорила. "Я думаю, что, возможно, видел его сегодня днем, около двух часов дня, возле "Обнимашек" на верхнем молле. Это длилось всего секунду, и я не мог быть уверен, поэтому не сообщил об этом. Но я хотел бы проверить записи с камер центра."


Брок криво улыбнулся ей. "Да, я как раз к этому шел. Тебе понадобится совсем немного помощи. Мы должны проанализировать каждую запись, которая шла в этом месте сегодня днем. Мы знаем время для того, что мы ищем, но это, пожалуй, все. Мы ищем мужчин в черных брюках, мужчин правильного телосложения, мужчин, похожих на наши последние снимки Норта, маленьких девочек, похожих на ту, с которой он был на прошлых выходных, и всех, кто есть в списке Брена. Для этого потребуется большая команда и множество машин. Ты можешь нам помочь, Гэвин?"


Час спустя Кэти и полдюжины других офицеров сидели перед VDUs в комнате на Хорнчерч-стрит, начиная просматривать первую партию кассет из Silvermeadow. Она догадалась, что это будет долгая ночь для всех них. Как только выдавались ордера на обыск, начинались рейды, допросы известных сообщников, сбор улик. Она сказала Леону, что будет дома самое позднее к восьми, и они планировали пойти куда-нибудь поужинать. Она пару раз набирала номер его мобильного, но линия была занята. Насколько она знала, его тоже могли привлечь к охоте, он искал улики для криминалистов в Силвермидоу.


У видеосмотревших были планы торгового центра, отмеченные зонами для камер, и Кэти начала с записи зоны 16, в которой находился Каддлс, и снимала ранний дневной период. На экране начали последовательно появляться четыре вида торгового центра, каждый из которых по очереди удерживался в течение нескольких секунд. Она определила вид, который соответствовал местности за пределами магазина мягких игрушек, и быстро перемотала к тому времени, когда она видела фигуру в торговом центре.


Но его там не было. Она выбрала подходящее время, потому что в одном из коротких эпизодов она увидела, как она выходит из магазина, а миссис Раттер машет ей рукой, но к тому времени мужчина, за которым она охотилась, исчез из нижней части кадра, в то время как в предыдущем ролике, за десять секунд до этого, он все еще был невидим в толпе.


Просматривая эту и другие записи, пытаясь найти какие-либо признаки присутствия Норта до и после того, как ее заметили, и злясь на себя за то, как медленно и неэффективно она управляла машиной, и расстраиваясь из-за механического способа, которым камеры включали и выключали сцены, независимо от их возможной важности, она поняла, насколько проще это было бы, если бы за пультом управления был кто-то вроде Спиди. Без его пытливого взгляда вся система была неуклюжей и произвольной, она с такой же вероятностью пропустила бы решающее событие, как и зафиксировала его. Как повезло Норту и его сообщникам тогда, что Спиди не было рядом. И кто знает, но хитрый, любопытный глаз Спиди, возможно, даже узнал кого-то среди них, увеличил изображение и последовал за подозреваемым, возможно, прямо к их машине, и засек их регистрационный номер, и лица остальных...


Но он этого не сделал, и без этой направляющей руки записи были удручающе бесполезны, внешние записи были совершенно бесполезны, на них были только снимки с расстояния, на которых были запечатлены акры потрепанных дождем автомобилей, ослепительные вспышки фар и крошечные черные фигурки, снующие в темноте.


Устранение Спиди, конечно, было большой удачей для грабителей и в другом отношении, поскольку оно закрыло дело об убийстве Власича, а вместе с ним и подразделение 184 и присутствие полиции в Silvermeadow. Норт, предположительно, видел сообщения ПРЕССЫ о смерти Спиди в пятницу, но осознавал ли он последствия этого для своей операции?


Кэти вернулась к просмотру записей, но без особого энтузиазма. Ей было трудно сосредоточиться так, как это было необходимо, как это делали другие, систематически фиксируя кадры и идентифицируя фигуры, которые позже были увеличены и дополнены и распечатаны для идентификации. Через некоторое время ее мысли вернулись к Спиди.


Поскольку они знали только о первом преступлении, убийстве Керри, когда умер Спиди, они никогда по-настоящему не сомневались в связи между этими двумя событиями. Но предположим, что Спиди был устранен, чтобы расчистить путь для второго преступления, ограбления? Возможно, он даже увидел на своих экранах что-то, что предупредило его о грядущем, как намекнула Шарон, и от него пришлось избавиться, причем таким образом, чтобы полиция предположила связь с убийством Керри, а не предупредила их об ограблении.


Это было фантастично, сказала она себе, и она начала уставать. Было достаточно криминалистических и других доказательств, связывающих Спиди с убийством Керри, от ее рюкзака до образцов кетамина и волос - хотя Леон, казалось, был обеспокоен отсутствием отпечатков пальцев Керри ни в логове Вайфф, ни в доме Спиди.


Кэти снова набрала номер его мобильного. Он был выключен. Ее домашний телефон был на автоответчике. Она вздохнула и вернулась к своей задаче.


В другом кабинете Брок сидел с Бо Сигером. Как и Гарри Джексон, она тоже была далеко от Силвермидоу, когда произошло ограбление, и позвонила Броку вскоре после того, как узнала подробности, настаивая на том, чтобы прийти на Хорнчерч-стрит, а не встречаться в торговом центре. Она была напряжена, даже взволнована, и спросила, можно ли ей выкурить сигарету. Когда он разгорелся, она продолжила возиться с золотой зажигалкой, одновременно попросив Брока точно описать ей, что произошло.


В конце она решительно сказала: "Это ужасно".


Брок ничего не сказал, наблюдая, как она чиркнула зажигалкой по пачке сигарет на столе, затем постучала кончиком фильтра своей сигареты вверх и вниз по зажигалке, ее глаза уставились на нее невидящими, веки быстро моргали.


"Теперь у нас пятеро погибших", - сказала она. "Они действительно собираются оторвать мне задницу".


- Они? - спросил я.


"Доска". Она заметила вопросительный взгляд на его лице. "О да. Это будет моя вина. Натан Тиндалл отчаянно хочет получить мою работу. Он подкармливает ядом всех остальных финансовых воротил в совете директоров."


"Трудно понять, как они могли обвинять тебя в чем-либо из этого".


"Меня обвиняют во всем, что происходит на этих восьмидесяти акрах, Дэвид. Это моя работа."


Она сделала глубокий вдох, а затем выдохнула, говоря сквозь дым. " У них была помощь изнутри, не так ли?


"Мы пока не знаем".


"Но ты думаешь?"


"Я бы предпочел не говорить в данный момент".


Она кивнула, как будто он подтвердил это. "Конечно, они это сделали. И я предполагаю, что это мог бы быть я, верно?"


"Могло ли это?"


"Почему бы и нет? Мы бы все подумали об этом за миллион или два. Я убрал Гарри Джексона с дороги, не так ли?"


" А ты? - Спросил я.


"Да. Я отправил его на конференцию по безопасности, которая в данный момент проходит в Лондоне. Мы договорились несколько месяцев назад, что он должен уйти. Действительно неподходящее время, так близко к Рождеству."


" Где это было? - спросил я.


"В Барбикане. Иронично, не правда ли? Он пропустил собственное тематическое исследование."


"Есть ли еще какая-нибудь причина, по которой я должен подозревать тебя, Бо?" Спросил Брок, улыбаясь.


" Вообще-то есть. " Она сделала еще одну глубокую затяжку сигаретой. "Видишь ли, я видел, как это делается раньше".


Улыбка исчезла с лица Брока, и он наклонился вперед. "Продолжай".


"В Канаде. Около двух лет назад я провел месяц в Торонто в рамках курса по управлению центром. В основном я жил в центре города, в Итон-центре, но пока я был там, в одном из пригородных торговых центров, в Йорктауне, произошла крупная задержка. В большинстве крупных загородных центров Северной Америки нет сервисного туннеля, который есть у нас в Silvermeadow, потому что его относительно дорого строить и обслуживать, но Йорктаун, как и мы, был слишком большим для своего участка, поэтому они разместили сервисные отсеки под ним, чтобы сэкономить место. Однажды несколько бандитов проникли в зоны обслуживания и прятались, пока не приехал грузовик службы безопасности и не забрал наличные из всех магазинов. На последней посадке они набросились на охранников, забрали свою форму и спокойно забрались в грузовик, а водитель уехал с ними внутрь. Они похитили его, как только оказались в чистой местности. Но они совершили ошибку."


" Что это было? - спросил я.


"Они связали охранников и заперли их в кладовой, но одному из них удалось наделать достаточно шума, чтобы привлечь помощь. Копы догнали грузовик до того, как банда смогла его обчистить, и они прижали их всех. Эти ребята такой ошибки не совершали."


"Нет, они позаботились о том, чтобы этого не произошло. Интересно. И у канадской банды была внутренняя помощь?"


"Охранник на контрольно-пропускном пункте на служебной дороге. Ему наскучила его работа, и он проводил время, придумывая, как это можно сделать. Он упомянул об этом своему шурину, который знал нескольких плохих людей. Но какое-то время казалось, что в этом замешан кто-то из руководства центра, возможно, даже сам менеджер центра. Полиция устроила ему хорошую взбучку, а потом владельцы центра все равно от него избавились, на всякий случай."


" Я понимаю." Брок задумчиво провел рукой по бороде. Связь с Торонто поразительно хорошо соответствовала тому, что они подозревали о передвижениях Норта. Это звучало так, как будто он не бездельничал, пока был в отъезде.


"Если бы наше дело действительно велось по вашей канадской модели, кого бы вы назначили в качестве инсайдера?" - спросил он. "Предполагая, что это не ты".


Она пожала плечами. "Быстрый? Кто еще?"


" Да. Что ж, с твоей помощью или без нее, это твое заведение, похоже, стало магнитом для убийц, Бо."


"Да". Она сердито затушила сигарету. "Это кошмар, Брок. Сон, который превратился в болезнь. Я скажу тебе это просто так."


Было уже за полночь, когда Кэти вернулась домой. На столе были остатки китайской еды навынос, рядом с ней стояла пустая бутылка чилийского красного, а на диване спал Леон. Он открыл глаза и некоторое время наблюдал за ней, пока она стояла у стола и убирала остатки бобовых ножек и лапши.


"Привет".


"Привет". Она одарила его улыбкой, поднося вилку ко рту. " Извини за еду, " пробормотала она с набитым ртом.


" Ты что, ничего не ел? - спросил я.


" Не так уж много. Ты знаешь, как это бывает."


"Это серьезно, не так ли?" Он зевнул и провел рукой по волосам.


" Десять миллионов фунтов. Двое мертвы."


Он кивнул. "Это то, что сказали в новостях".


"Тогда ты знаешь примерно столько же, сколько и я", - сказала она и отвернулась, чтобы поскрести упаковку из фольги.


"А завтра?" - спросил он.


Она пожала плечами, подошла и тяжело опустилась рядом с ним. "Мне придется вернуться. Мне действительно жаль."


"Все в порядке. Я понимаю." Он погладил ее по лбу.


"Вечер вторника. Я поеду с тобой в Ливерпуль."


Его пальцы заколебались в своих ласках по ее волосам. "Ты уверен? Могут ли они пощадить тебя?"


"О да. Теперь это розыск человека. Я посоветуюсь с Броком, но я уверен, что все будет в порядке."


"Я мог бы оставить это до окончания Рождества".


"Нет, я хочу уйти с тобой. На самом деле, мне интересно. Прости, что я неправильно отреагировал раньше." Ей пришло в голову, что, похоже, она слишком часто извинялась. " Что ты делал сегодня вечером? " спросила она.


" Не так уж много. Немного по телевизору. " Его голос звучал скучающе и мрачно.


" А как насчет завтра? - спросил я.


"Понятия не имею. Как ты думаешь, я понадоблюсь Броку в твоем деле?"


" Он не связывался с тобой? - Спросил я.


"Нет". Он выглядел довольно несчастным.


"Я думаю, у Отдела по расследованию ограблений есть свой собственный представитель в лаборатории".


"Ну что ж. Я могу вымыть голову, " сказал он со вздохом. "И посмотри на свою новую микроволновку. И отполируй свой новый телевизор."


"Прости".


"Не будь. Но, может быть, нам стоит подумать о том, чтобы перебраться поближе к тому месту. Судя по тому, как с ними все происходит, ты нужен им постоянно."


"Я мог бы устроить тебя на работу в "Каддлс"".


"Спасибо. Секция Голливогов, я полагаю."


Кэти рассмеялась. "Лаборатория не обнаружила ничего нового по Спиди и Wiff, не так ли?"


" Нет, насколько я знаю." Он снова зевнул, шумно наполняя легкие. "Сейчас они передают все это в подразделение. Как ты думаешь, зачем ребенку антикварная монета?"


"Жена?"


" Да, среди его вещей. Показалось странным."


" Как это выглядело? - спросил я.


" Ничего особенного. Маленький, черный и гладкий от износа."


" Это мне кое-что напоминает."


"Ты имеешь в виду мой член?"


Кэти рассмеялась и скользнула рукой вверх по его бедру. "Да, конечно", - сказала она. "Вот и все. Я ни о чем другом не думаю."


"Лгунья", - сказал он.


15


На следующее утро Эссекс был окутан туманом. Это приглушало шум движения на автостраде и заставляло его замедляться до ползания в более плотных карманах, куда едва проникал свет скрытого солнца.


Добравшись, наконец, до перекрестка Силвермидоу, Кэти остановилась на верхней площадке съезда и окинула взглядом площадку. Серое здание казалось призрачным в тумане, словно инопланетный корабль, только что приземлившийся в изгибе склона и окруженный россыпью машин -капсул, обслуживающих корабль-носитель. В отличие от мертвенного мрака утра, он был явно живым, поскольку свет исходил от его корешка вдоль аркады торгового центра, и Кэти могла почти поклясться, что она могла различить слабый звон колокольчиков даже на таком расстоянии. Несколько темных сгрудившихся фигур сновали между машинами и центром, паразиты, пойманные в ловушку в мире машин.


Она подумала о своих фантазиях предыдущего вечера, о том, что убийство Керри и ограбление Норта, а также все сопутствующие смерти и разгром могли быть частью одного заговора, а не двух, и сразу почувствовала невероятность этой идеи, как будто дневной свет, даже такой тусклый, как этот, выставлял вещи в более реалистичном свете. Преступления происходили, как и все остальное, не через равные промежутки времени, а группами. Пир или голод. Какое-то время ничего, потом все сразу. Итак, Silvermeadow после некоторого затишья догонял свой обычный уровень преступности. Тот факт, что обе серии преступлений произошли здесь, был простым совпадением.


Все остальные, казалось, верили в это. Не то чтобы это обсуждалось, но когда она прошла по служебной дороге и поговорила с командой криминалистов, прочесывавших подвал в поисках дальнейших улик без особой надежды или энтузиазма, и снова, когда она поднялась наверх, во временно вновь занятое подразделение 184, и поговорила с несколькими людьми там, у Кэти сложилось четкое впечатление, что все считали само собой разумеющимся, что Silvermeadow больше не имеет значения, что настоящий центр событий переместился в другое место. Подобно рабочим сцены, прибирающимся утром после большого шоу, они считали себя такими же далекими от настоящих актеров, которые сейчас просыпаются, без сомнения, для завтраков с шампанским в каком-нибудь отдаленном первоклассном отеле или на гигантском реактивном самолете высоко над каким-нибудь далеким океаном. Silvermeadow, по их мнению, был невинной декорацией для последнего концерта the robbers, точно так же, как, к сожалению, в нем находился убийца Керри.


Она прошла по пустынному верхнему торговому центру и снова вышла на балкон с видом на ресторанный дворик и тропический лес, кивнув горилле, которая все еще пряталась в своей бамбуковой роще. Но Силвермидоу не был невинен. После того, как я провел здесь неделю, ничто в этом месте не казалось случайным или невинным. От начала и до конца центр был расчетливым и манипулирующим, одетым так, чтобы вводить в заблуждение. Если бы это был подозреваемый, а не место, она бы сказала, что его поведение было чертовски виноватым.


Как будто зверь мог прочитать ее мысли, эскалаторы перед ней внезапно зарычали, затем пришли в движение, и одновременно с деревьев внизу донесся щебет электронных попугаев. Два несопоставимых события, подумала Кэти, все еще охваченная сомнениями. Что связывает попугаев и эскалаторы? Место, время и скрытая рука, которая нажимает на выключатель. И если бы вы хотели найти эту раздачу, не имело бы значения, какое событие вы расследовали, потому что оба события привели бы обратно в одно и то же место.


Из одного из пищеблоков внизу донесся скрежет поднимаемой защитной решетки. Это было из "Джелати Бруно", и, пока она смотрела, она увидела, как владелец вышел и оглядел свой участок ресторанного дворика. Сегодня на нем был черный жилет поверх белой рубашки, и он выглядел очень холеным и довольным собой, его волосы и усы блестели от масла в ярком средиземноморском свете фонарей. Он двигался между столами, делая небольшие аккуратные перестановки, поправляя стул здесь, протирая поверхность там. Наблюдая за ним, Кэти вспомнила историю о маленькой девочке, которую он заманил в свой фургончик с мороженым. Мистер Крими. От этой мысли ее слегка затошнило, но затем, напомнила она себе, эта история не имела никакого значения для их дела. Просто еще одно совпадение, что он должен быть здесь, что похитили именно его племянницу. Мир полон совпадений, и тот факт, что жестокое ограбление последовало по пятам за убийством, был всего лишь еще одним. Она отвернулась от перил и пошла прочь.


К понедельнику Брок чувствовал себя так, словно объехал большую часть Британских островов. Он начал в воскресенье с поездки в Саутгемптон, чтобы проверить возможное обнаружение парома в Ла-Манше, и, оказавшись в пути, обнаружил, что не может остановиться: со всей страны поступали срочные звонки, требующие его внимания. Из Саутгемптона его отвезли в Линкольншир, чтобы осмотреть частный аэродром, с которого поступали сообщения о несанкционированных полетах, затем в Холихед, чтобы допросить моряков ирландского судна. Затем он участвовал в налете на арендованный фермерский дом в Камбрии, и его доставили на вертолете к либерийскому танкеру, совершавшему странные маневры посреди Северного моря. Когда он, наконец, вернулся в Лондон, он чувствовал оцепенение от неистовых, но бесполезных движений. Брен и другие были не менее активны и не более продуктивны на юго-востоке, и когда Брок собрал свою команду у ворот королевы Анны в понедельник вечером, у них было четкое убеждение, что след простыл.


Они собрались - Брен, Брок, Кэти и трое других - в The Bride of Denmark, очень маленьком пабе, невероятным образом собранном в подвале их офисов в пристройке бывшим владельцем здания из фрагментов викторианских лондонских пабов, снесенных Блицем или проектами перепланировки. Это был труд большой любви и эксцентричности, и Брок чувствовал личную обязанность защитить его от угроз Департамента имущественных услуг Метрополитена, который расценил присутствие паба в здании полицейского управления как опасное легкомыслие. На протяжении многих лет он вооружался количество важных мнений от органов наследия и текучесть кадров в PSD обеспечили уровень амнезии в отношении ведомственных дрязг, которые вряд ли улучшат чьи-либо карьерные перспективы. Главное уютное помещение едва вмещало их шестерых, скамьи и крошечную стойку, за которой сидел Брок с большим стаканом виски, уставившись на большого фаршированного лосося, стоящего перед ним в стеклянной витрине на противоположной стене. Он прекрасно понимал его отношение к мрачной озабоченности. Пока они разговаривали, отсутствие доступных сейчас вариантов стало болезненно очевидным.


" Это само собой разумеется, " пробормотал Брен. "Норт не организовал бы такой гладкий захват, не подготовив столь же гладкий побег. Держу пари, они рассеялись и оказались на лодке или в воздухе еще до того, как мы поняли, что произошло."


Такой же загадочной, как и путь к отступлению, была тишина, которая окружала всю операцию. Полиция арестовала и допросила всех известных партнеров и родственников Норта без малейшего намека на контакт, и обычно хорошо информированные лица и источники, казалось, были так же удивлены переворотом, как и все остальные. Брен принял это особенно близко к сердцу. "У меня была неделя", - сказал он. "Целую неделю мы знали, что он где-то рядом, и, кроме главной роли Нолана, я не получил ни малейшего намека на то, где он был или что замышлял."Кит Нолан, если он существовал, до сих пор не был выслежен, и его документы не использовались для выезда из страны.


Судебно-медицинская экспертиза 9-миллиметровых пуль, использованных для убийства двух охранников, и сумок, с которыми обращались грабители, также ничего не дала. Теперь, казалось, единственная надежда заключалась в десятках видеокассет системы безопасности, изъятых в Silvermeadow в ту субботу из отдельных магазинов, а также из основной системы центра. Команды все еще просматривали этот материал, создавая портретную галерею тысяч людей, которые находились в центре в течение нескольких минут во время и сразу после ограбления.


Брок осушил свой бокал. "Итак, мы делаем это трудным путем. Обычно все так или иначе сводится к этому. Пока мы ждем, что скажут нам записи, нам лучше вернуться к началу. У Норта была информация изнутри. Кто-то в Armacorp или в Silvermeadow, возможно, в обоих. Давайте сосредоточимся на этом."


"Он мог бы сам до этого додуматься", - возразил Брен. "Встреча в субботу вечером прошла по довольно надежному распорядку".


"А как насчет Спиди Рейнольдса? Не мог ли он быть контактером?" Предложила Кэти. Пара голов покачала в знак несогласия. "Я знаю, мы уже проходили через это раньше, но чертовски странно, что один из их сотрудников службы безопасности погиб при подозрительных обстоятельствах всего за два дня до крупного ограбления".


"Нет, если бы он был замешан во втором серьезном преступлении, которое произошло за неделю до этого, что он и сделал", - устало произнес Брен. "Улики прочно связывают его с убийством Керри, а не с задержанием Норта, Кэти. Давай не будем усложнять ситуацию больше, чем она должна быть."


Брок ценил склонность Брен к простоте и сосредоточенности, хотя готовность Кэти усложнять их казалась ему гораздо более интересной. Однако была еще одна причина, по которой он должен был поддержать подход Брена, по крайней мере, на данный момент.


"Он также не в состоянии помочь нам, Кэти", - тихо сказал Брок. "Например, двое убитых охранников Armacorp, один или оба из которых также могли быть внутренним источником Норта. Поэтому нам, вероятно, следует сосредоточиться на более обнадеживающем предположении, что его контакт, если таковой существовал, все еще жив."


"Если это так, то он все еще на месте", - сказал один из других. "Мы не смогли установить личность кого-либо из Armacorp или Silvermeadow, кто пропал без вести за последние несколько дней".


"Хорошо", - сказал Брок и начал распределять задачи, большинство из которых уже были выполнены в предыдущие дни и которые теперь придется выполнять снова.


В конце он задумчиво посмотрел на Кэти. " Не убедил? " спросил он.


Она пожала плечами. " Я не... " начала она, затем остановилась. "Не имеет значения".


"Вот что я тебе скажу", - сказал Брок, догадываясь, что она не захочет озвучивать свои сомнения, пока не сможет предложить что-то конкретное, но доверяя своим инстинктам, - "почему бы тебе еще раз не взглянуть на движения Спиди, просто чтобы убедиться. И пока вы этим занимаетесь, вы можете еще раз просмотреть графики работы всего персонала службы безопасности центра за последние несколько недель, посмотреть, сможете ли вы заметить что-нибудь, что остальные из нас пропустили."


Кэти кивнула. " Да. Верно."


"У нас закончились идеи", - сказала Кэти, разминая вилкой кусок телятины. Они решили поужинать поздно в местном итальянском ресторане La Casa Romana, после того как стало ясно, что Леон слегка разозлился из-за того, что провел еще одну ночь, пиная каблуки в квартире в одиночестве.


"Если ты этого не хочешь, я это съем", - сказал он.


Она передала его мне. "Как прошел твой день тогда?"


"Скучно. Проверка заявлений о доказательствах. Снова."


"О".


"Брок не может быть слишком популярен в данный момент, не так ли? Позволить Норту совершить убийство и вооруженное ограбление прямо у него под носом."


Кэти подумала, что его слова прозвучали довольно ханжески. "Вообще-то, у меня под носом".


Леон пожал плечами, продолжая жевать. "Его операция. Так почему у тебя закончились идеи?"


Кэти тоже нашла этот вопрос довольно раздражающим, как будто он пытался вывести ее из себя. На самом деле, решила она, он пытался вывести ее из себя. "Может быть, потому, что у нас не было никакой чертовой помощи от криминалистов", - едко сказала она ему.


Он не поднял глаз от своей тарелки. "Из того, что я слышал, не так уж много было интересного. Две девятимиллиметровые пули? Даже не дела."


"Я не это имел в виду. Я имею в виду раньше."


" Дотого,как?" Теперь он озадаченно посмотрел на нее.


" Да. Я имею в виду, вы не могли быть уверены, что Керри Власич когда-либо был в доме Спиди Рейнольдса, или что кто-то другой не был там и что-то не забрал, или что он действительно убил Wiff, или ... или что-нибудь еще, черт возьми."


Она знала, что устала, и вино ослабило ее осторожность с ним, ее стремление поступать правильно, что иногда требовало усилий. Но это было нечто большее. Она поняла, что хотела разозлиться. Она хотела развеять туман, который собирался в ее голове вокруг этого кровавого дела.


"И какое это имеет отношение к Верхнему Северу?" - холодно спросил он. Это была классическая защита Десаи, подумала она. Когда на тебя нападают, бей по логической яремной вене, а не по эмоциональному подбрюшью.


"Я не знаю, не так ли? Потому что судебно-медицинская экспертиза такая неубедительная."


"Кэти..." Он отложил нож и вилку с нарочитым терпением. "Никто не предположил никакой связи между смертью Керри Власич и ограблением грузовика службы безопасности, не так ли? Или я что-то пропустил?"


"Ты имеешь в виду, помимо совпадения времени и места?"


"Это было обстоятельство, а не совпадение. Если у вас есть огромный торговый центр, через который проходят толпы людей и денег, то там будут происходить преступления. Такова жизнь, а не заговор. Если бы эти две вещи произошли на Брентвуд-хай-стрит, вы бы не придали этому значения, хотя там, вероятно, гораздо меньше магазинов и посетителей, чем в торговом центре Silvermeadow."


В этом была доля справедливости, но Кэти не хотела этого слышать. Она сменила тактику и направилась к низу живота. "Это просто зашоренное мышление", - сказала она, слегка удивленная тем, насколько страстно прозвучал ее голос, хотя на самом деле она не была уверена, что именно думает. "Ты хочешь разложить все по аккуратным отделениям, верно? Ты хочешь разделить вещи и обвязать их ленточками", - она собиралась сказать "как степени после твоего имени", но остановила себя, - "но жизнь не такая, Леон. В жизни все перепутано, ради Бога."


Мгновение он удивленно смотрел на нее. Она поняла, что говорила слишком громко, и люди за соседними столиками уставились на нее.


"Я думаю, возможно, ты немного запуталась, Кэти", - сказал он в конце концов, довольно мягко.


"Это снисходительное дерьмо!" - огрызнулась она в ответ и отвернулась от него. Она почувствовала, что дрожит, и ей в голову пришла мысль: "Что, черт возьми, я делаю?" Она поняла, что Джон, владелец заведения, пристально смотрит на нее из-за стойки со слегка озадаченным выражением лица. Он поймал ее взгляд и подошел к ним.


"Здесь все готово?" - спросил он. "Хотите посмотреть меню десертов? Кофе?"


Они оба сказали "нет", одарив его плоскими улыбками и не глядя друг на друга.


"Я должен сказать тебе, что завтра вечером мы не будем открыты, на случай, если ты надумаешь зайти".


- Что-то случилось? - спросил я. Сказал Леон.


Бабушке девяносто. У нас семейная вечеринка. Пять поколений."


- Пять? - спросил я.


"Да. Бабушке девяносто, маме шестьдесят шесть, мне сорок один, Джине двадцать один, а ее ребенку почти два."


"Замечательно", - сказал Леон без энтузиазма. "Передай бабушке наши наилучшие пожелания".


"Да, я так и сделаю. Итак, мы закрываем ресторан, чтобы устроить вечеринку здесь. Но с шести до семи у нас день открытых дверей для наших постоянных посетителей, чтобы выпить за здоровье пожилой леди, если вы можете присоединиться к нам."


"Спасибо, Джон", - сказал Леон. "Мы бы хотели это сделать, но завтра вечером мы отправляемся на север. По крайней мере, " холодно добавил он, " я такой.


Позже, когда они вернулись домой, Кэти схватила его и поцеловала, и они сказали друг другу, что вели себя глупо и им нужно хорошенько поплавать или хорошенько потрахаться. Хотя, даже когда они это делали, Кэти не могла отделаться от мысли: что значит "ты"?


Позже, свернувшись калачиком рядом с ним, Кэти сонно спросила его, что он имел в виду.


"Ничего", - сказал он. "Ты все еще в игре?"


"Конечно".


"Хорошо. Я забронировал номер в отеле Adelphi. На две ночи."


" Двое?"


" Да. Я подумал, что мы могли бы вернуться в четверг вечером, дайте нам больше времени. Поезд отправляется завтра в восемь вечера, что вы думаете?"


"Идеально", - сонно сказала она.


"Ты вовремя уйдешь с работы?"


"Конечно. У меня действительно есть жизнь ..."


16


Кати проснулся в трезвом настроении и почувствовал то же самое в Леоне. Они умылись, оделись и позавтракали, стараясь никого не обидеть. Но за осторожностью скрывалось другое настроение, которое Кэти чувствовала и держала при себе, настроение личной решимости.


Сначала она заехала в оперативный отдел на Хорнчерч-стрит, чтобы забрать кое-какие материалы. Там было одно сообщение для нее, несколько дней назад, помеченное как "не срочно" и поэтому отложенное в сторону в панике из-за задержки. Позвонила Элисон Власич. Кэти поколебалась, не желая, чтобы ее отвлекали от того, что она планировала сделать этим утром, затем набрала номер и договорилась позвонить в поместье Герберта Моррисона прямо сейчас.


Подготовившись к телефонному звонку, Элисон Власич сразу же открыла дверь, когда Кэти вошла, на ее лице был свежий макияж.


"Я не была уверена, что застану тебя дома, когда звонила", - сказала Кэти. "Я думал, ты, возможно, вернулся на работу".


"Да, это я. Я начал вчера, но вернусь не раньше одиннадцати."


"Это хорошо, что ты вернулся. А ты иногда выходишь куда-нибудь с друзьями?" Кэти оглядела гостиную в поисках каких-либо признаков поклонника мужского пола, но все, что она смогла увидеть, была поразительная аккуратность во всем, как будто Элисон жила здесь как призрак, ничего не нарушая.


"Время от времени. Садись."


"Спасибо. Что я могу для тебя сделать?"


"Это было по поводу той истории в больнице, о пожилой женщине с пропавшей дочерью, которую вы просили меня проверить".


"Ах, да. Ты узнал что-нибудь еще об этом?"


"Я поговорил с поваром, но она не смогла вспомнить, от кого она это слышала. Она подумала, что это могла быть одна из медсестер из палаты сестры Маклеод, но она не была уверена ..." Ее голос затих.


"Мне жаль. Это не сильно помогает, не так ли? Я мог бы сказать тебе по телефону."


Кэти догадалась, что Элисон нужно было почувствовать, что она делает что-то, чтобы помочь, и она сказала: "Нет, все в порядке. Это полезно. Я могу поговорить с сестрой Маклеод, если мне нужно будет продолжить это."


" Ты думаешь, у тебя получится?


"Может быть, не на данном этапе. В конце концов, это не выглядит очень многообещающим направлением расследования."


"О". Элисон печально кивнула. "Я действительно рад. Мне не хотелось бы думать, что были и другие. Но вы все еще работаете над этим делом?"


"Все еще пытаюсь свести концы с концами", - сказала Кэти и, больше для того, чтобы звучать убедительно, чем для чего-то более позитивного, достала из своей сумки через плечо конверт формата А4, который купила на Хорнчерч-стрит. Она разложила фотографии на кофейном столике, снимки, сделанные камерой наблюдения неделю назад, на которых был запечатлен Норт, вместе с фотографиями некоторых его старых партнеров. " Полагаю, вы никогда раньше не видели этого человека?


Она представила, что подумал бы Леон об этом вопросе: удар в темноте. И, конечно, Элисон не видела его раньше. И все же Кэти, наблюдая, как она безучастно качает головой, почувствовала легкий укол иррационального раздражения на судьбу, подобное тому, которое испытываешь, когда твой лотерейный билет не делает тебя богатым, даже если знаешь, что шансы равны четырнадцати миллионам к одному.


"Прости. Было ли это важно?"


"Нет, ни в малейшей степени". Кэти собрала фотографии и взглянула на часы. "Мне лучше идти".


"Я тоже. Мне нужно съездить на свой автобус."


" Это ведь Главное управление Западного Эссекса, не так ли, где вы работаете? Сказала Кэти. "Я подвезу тебя, если хочешь. Это не сходит с моего пути."


По дороге они говорили о нейтральных вещах: больнице, проблемах и преимуществах работы в крупных организациях. Затем, когда Кэти свернула на парковку, Элисон указала на боковое крыло и сказала, что там находится палата сестры Маклеод.


"Я полагаю... Я мог бы показать тебе, как туда добраться, если хочешь."


Как будто они оба чувствовали себя обязанными довести дело до конца, хотя ни один из них не проявлял энтузиазма.


"О, да", - сказала Кэти. "Да, я полагаю, ты мог бы".


Кэти изучала освещенную информационную карту в фойе больницы, пытаясь сообразить, как добраться до отделения престарелых, но безуспешно. План выглядел как электрическая схема или печатная схема с лабиринтом коридоров и отделов. Даже имея карту маршрута, она сомневалась, что сможет проследить путь. К счастью, когда она обратилась в справочную службу, она обнаружила, что администрация Западного Эссекса решила эту проблему. Основные маршруты распространения недавно были "тематизированы", объяснила женщина, чтобы было легче ориентироваться, темы были смоделированы по мотивам популярных телесериалов. Таким образом, вы можете пойти по улице Коронации маршрутом в акушерство и гинекологию или от Доктора Кто в ортопедию. Следуя за Эммердейлом в отделение престарелых, Кэти начала чувствовать, что вымышленный мир торгового центра просачивается в мир в целом, и задалась вопросом, будут ли медсестры одеты как доярки. К счастью, это было не так.


Сестра Маклеод была крупной, чернокожей, неудержимо жизнерадостной женщиной, чье главное терапевтическое качество заключалось в ее способности рассеивать самоанализ и жалость к себе среди старых обломков, находившихся на ее попечении. Кэти последовала за ней через палату в ее маленький кабинет, ее подшучивание оставляло за собой след из кривых смешков и кривых улыбок.


" Элисон Власич? - спросил я. Она размышляла, пока они садились. " Она рыжая? - спросил я.


"Нет", - сказала Кэти. "Светло-каштановые волосы длиной до плеч. Тонкая, бледная кожа."


"Анемичный вид? Похоже, ей нужен хороший стейк и Гиннесс?"


"Да, я бы сказал, что любит".


"Думаю, я могу ее опознать. На кухне, за стойкой. Так они нашли ее дочь? Бедная женщина, это ужасно."


"Она случайно упомянула нам, что слышала здесь истории о другой девушке, исчезнувшей в Силвермидоу".


" Здесь? Правда?"


" Да. По-видимому, одна из медсестер в этом отделении рассказала одному из поваров о здешней пациентке, пожилой женщине, которая говорила, что потеряла там свою дочь."


Сестра Маклеод нахмурилась. "Я этого не помню. Как давно это могло быть?"


"Мы не уверены. Может быть, прошлой весной или летом."


Медсестра с сомнением покачала головой, взяла книгу с полки за столом и начала листать ее страницы. Казалось, что это ежедневная запись, по каждой странице в день. Она медленно прокладывала себе путь в течение нескольких дней, время от времени останавливаясь над именем.


"Я провела две недели в Марбелье во второй половине августа", - сказала она. " Ты был там? - спросил я.


Кэти покачала головой.


"Мило. Хотя и жарко." Она перевернула страницу и нахмурилась, поглаживая имя кончиком пальца. "Велма. У нее была фотография дочери ... Почти все, что у нее было."


- Велма? - спросил я.


"Вот как это звучало, но никто точно не знал ее имени. Поступил сюда двенадцатого августа. Поначалу это немного напугало нас. Подумал, что у нее, возможно, туберкулез. Сестра Маклеод перевернула страницы. "Да, здесь. Она умерла ночью двадцать восьмого августа, пока меня не было. Пневмония."


" И ты думаешь, что она может быть той самой?


"Я не знаю, но я помню, что она говорила о девушке на фотографии. Она была в плохом состоянии, когда вошла. Жил тяжело. Похоже, она плохо говорила по-английски, и у нее не было удостоверения личности."


- Сколько ей было лет? - спросил я.


"Трудно сказать. Ее кожа была обветренной и дряблой, и выглядела она на семьдесят с лишним. Но вскрытие показало, что у нее все еще была овуляция, или была бы, если бы она не была в таком состоянии. Я помню, мы говорили об этом в тот день, когда я вернулся."


"Как вы думаете, кто могла быть медсестра, которая разговаривала с поваром?"


"Ну, может быть несколько..." Она снова просмотрела книгу и зачитала несколько имен, некоторые из которых были переведены в другие отделения или больницы, а другие все еще находились в WEG. Наконец она сказала: "Возможно, Дженни Пауэлл. Она все еще здесь. Ты мог бы попробовать ее."


" Она была в отделении в то время, когда сюда приходила женщина?


"Да, и она любит тайны". Она ухмыльнулась Кэти. "Особенно трагические".


Сестра Пауэлл не должна была выходить до дневной смены, но сестра Маклеод позвонила домой медсестрам, и после некоторой задержки к телефону подошла Дженни Пауэлл, обменялась несколькими усталыми ругательствами с другой медсестрой и поговорила с Кэти. По ее словам, она хорошо помнила Велму, старую сумасшедшую леди, которая не давала палате спать по ночам, говоря на языках, ни один из которых не был английским. Ее взволнованные, лихорадочные призывы были обращены скорее к Богу, чем к службе здравоохранения, поскольку в одной руке она неизменно сжимала распятие, а в другой - маленькую фотографию девочки в рамке. Девочка была черноволосой, темноглазой, как и она, и в моменты просветления она говорила всем, кто был готов слушать, что она "дочь, дочь". В кармане пальто Велмы они нашли неряшливо сложенный лист бумаги, на котором кто-то напечатал сообщение маркером.


"Там было написано что-то вроде "вы видели мою дочь"? или "помоги мне найти мою дочь", что-нибудь в этом роде."


"Понятно", - сказала Кэти. " И какова была связь с Силвермидоу? - спросил я.


"Вот откуда они ее привезли. Она упала в обморок там, в торговом центре, и они вызвали скорую помощь."


Медсестра Пауэлл добавила, что администрация больницы уведомила полицию и социальные службы о Велме и ее сообщении в надежде установить ее личность и семью, но, насколько ей известно, из этого ничего не вышло.


По-видимому, существовал быстрый способ перейти из гериатрии в администрацию, но попробовать его посоветовали только постоянным пациентам. Кэти выбрала более безопасный маршрут обратно в приемное отделение через Эммердейл, а затем последовала за шоу Бенни Хилла в офисы администрации больницы. После пары неудачных попыток ее провели через огромный офис открытой планировки к рабочему месту менеджера по делопроизводству (stakeholder services), женщины средних лет, которая была сосредоточена на поглощении большой булочки с кремом. Вытерев рот и пальцы, она пожала Кэти руку и предложила ей стул, пока та искала в своем компьютере "Велму". Это не заняло много времени, и когда файл появился на экране, стало ясно, что компьютер знал о женщине, умершей двадцать восьмого августа, не больше, чем сестра Маклеод и медсестра Пауэлл - ни имени, ни даты рождения, ни национальности, ни ближайших родственников. Ей был присвоен номер пациента с перекрестной ссылкой на другой номер с префиксом "R".


"Р" означает хранилище, " объяснила женщина. "Ее вещи были отправлены в хранилище".


- Они все еще там? - спросил я.


"Должно быть. Мы храним невостребованную собственность в течение двенадцати месяцев, затем утилизируем ее. Не похоже, что на него претендовали, если в файле все еще есть номер R."


"Могу я взглянуть?"


"Вы можете посмотреть, но если вы хотите удалить это, вам, вероятно, придется обратиться в офис коронера".


Женщина проводила Кэти обратно в вестибюль лифта и рассказала ей, как добраться до справочной стойки хранилища в подвале, где она заполнила форму запроса и получила большую коричневую картонную коробку с укрепленными углами, на этикетке которой был напечатан номер R. Внутри были несколько жалких останков Велмы. Самой большой вещью было ее черное пальто, поношенное и неряшливое. Держа ее за плечи, Кэти могла видеть, какой маленькой она, должно быть, была, плечи узкие, как у ребенка. На ошейнике была этикетка, но название производителя, korda, ничего не говорило Кэти, и не было этикетки care или другого намека на его происхождение.


Там был один пластиковый пакет с плохо подобранной одеждой, которая выглядела так, как будто ее привезли из благотворительного магазина или магазина подержанных вещей, и еще один, поменьше, с личными вещами. Внутри было распятие и фотография девушки в рамке, а также маленькое простое обручальное кольцо, кошелек с несколькими монетами и маленький пакетик конфет от кашля. Напечатанного сообщения не было.


"Я бы хотела одолжить фотографию", - сказала она мужчине за прилавком. "Чтобы свериться с нашими файлами о пропавших без вести".


"Да, не понимаю, почему бы и нет. Вам придется расписаться за это."


Она так и сделала, и ей удалось найти выход на парковку для персонала, откуда она выбралась на улицу и в конечном итоге вернулась на парковку для посетителей, где оставила свою машину.


Она поехала в пригород, в котором жил Спиди, и на этот раз надежда на выигрыш в лотерею казалась более вероятной, даже неизбежной. Если между убийством Керри Власич и ограблением была связь, то Спиди, умерший так аккуратно в промежутке между двумя событиями, несомненно, был ею.


Кэти начала с пожилой пары по соседству с домом Спиди. Они с жадным интересом рассматривали фотографии Норта и его старых коллег и постоянно комментировали: "О, посмотрите на это! Он злой, не так ли? Не хотел бы я встретиться с ним темной ночью ..."


Только они не могли вспомнить, чтобы видели кого-нибудь из них раньше.


Кэти перепробовала всю улицу, но больше безуспешно, и, наконец, вернулась к своей машине, побежденная. Единственной мало-мальски значимой информацией, которую она собрала, было предположение женщины, живущей напротив Спиди, о том, что к нему иногда приезжал кто-то на "Ауди" или "Опеле". Кэти достала свой блокнот, чтобы проверить, что это было, и открыла его на записях о своей встрече с сестрой Маклеод.


Когда она просматривала страницы, ей внезапно бросилась в глаза дата - двенадцатое августа, когда поступила Велма. Она вернулась к предыдущим заметкам, но не смогла найти то, что искала, и, наконец, завела машину и вернулась на Хорнчерч-стрит, где начала рыться в коробках с материалами, которые были привезены из отделения 184 в Силвермидоу. В конце концов она нашла свои фотокопии ежедневников Гарри Джексона и пролистала до нужной ей записи.


Когда она добралась до Силвермидоу, водянистое зимнее солнце поблескивало на машинах, наполовину заполнивших парковку. Фургон с логотипом телевизионной программы текущих событий был припаркован у подножия служебного дорожного съезда, и Кэти увидела солидную фигуру Гарри Джексона дальше вдоль разгрузочной платформы с группой техников, указывающих на лестницу и складское помещение, где были найдены двое охранников.


Она подошла к центру безопасности и нашла Шарон, дежурившую у окна управления.


" Привет, " сказала она. "Могу я войти?"


"Конечно".


Кэти вошла внутрь. "Гарри проводит экскурсии, не так ли?" - спросила она.


"Пытаюсь их успокоить. Немного надежды! Они хотят знать все неприятные подробности. Ты была здесь в прошлую субботу, не так ли, Кэти? Может быть, тебе стоит поговорить с ними."


"Нет, спасибо".


"Я действительно рад, что меня здесь не было. Мне становится дурно при мысли об этом, о том, что они вот так хладнокровно застрелили тех двух охранников, как при казни. Это мог быть я или любой из нас."


"Да, ну, вы все были немного худы на земле в тот день. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Я провожу расследование, перепроверяя, где все были в субботу днем."


"Я думал, у тебя есть вся эта информация".


"Ну да, " Кэти пожала плечами, " просто хочу быть абсолютно уверенной, ты же знаешь".


"Звучит так, как будто ты застрял".


Кэти улыбнулась и открыла свой планшет с расписанием, составленным на основе показаний, которые ранее были взяты у сотрудников службы безопасности. - Они показывали тебе фотографии, не так ли, Шэрон? - спросил я.


"Да".


"Просто взгляни еще раз, чтобы убедиться".


Кэти открыла конверт и еще раз разложила фотографии. Шэрон решительно покачала головой.


"Все в порядке. Так где ты был в субботу?"


"С моим женихом, делаю покупки к Рождеству".


- Здесь? - спросил я.


"Нет, мне хватает этого места в рабочее время. Мы отправились в Брентвуд. Мы были там весь день. Это был бедлам."


" Верно." Кэти проверила запись в расписании, затем выглянула в окно и указала на группу, идущую дальше по служебной дороге. "И Гарри был в центре Лондона, на конференции..."


Шэрон неопределенно улыбнулась, но ничего не сказала.


"Он хорошо провел время?"


Шарон пожала плечами и отвела взгляд. Предположим. Лучше спроси у него."


"Разве вы не говорили об этом?"


"В основном мы говорили об ограблении".


"Да ..." Кэти внимательно посмотрела на другую женщину, удивляясь, почему ее слова звучат так уклончиво. "Но..."


" Но? - спросил я. Шарон повернулась и вежливо посмотрела на нее, неубедительно демонстрируя откровенность.


"Но вы также говорили о конференции Гарри, верно?"


"О... да".


" Ну? - спросил я.


Шарон внезапно покраснела и отвернулась. " Тебе лучше спросить у него.


"Я спрашиваю тебя, Шэрон", - настаивала Кэти. "Давай. В чем проблема?"


- Что значит "проблема"? - спросил я.


"Я скажу тебе, что я думаю: я думаю, тебе не нравится рассказывать неправду полицейским".


Румянец Шэрон резко усилился. - Из-за тебя я потеряю работу, " пробормотала она. "Вот в чем проблема". Она посмотрела в окно управления на своего босса и съемочную группу.


"Я могу быть сдержанным, ты знаешь. Что он натворил?"


Шэрон вздохнула. "О, на самом деле ничего особенного, но я не хочу подкрадываться к нему. Мы столкнулись с ним, когда ходили по магазинам в тот день, около двух."


- В Брентвуде? - Спросил я.


"Да. Он сказал, что ему наскучила конференция и он вернулся пораньше. Но он заставил меня пообещать, что я не проболтаюсь ни Бо, ни кому-либо еще. Выглядело бы не очень хорошо."


"Я понимаю. Он был сам по себе, не так ли?"


"Я думаю, он кого-то искал. Вот как это выглядело, когда я заметил его. Он казался смущенным при встрече с нами - полагаю, из-за конференции."


"И вы не упоминали об этом раньше, когда у вас брали интервью?"


"Меня не спрашивали, не так ли? В любом случае, это не важно, не так ли?"


"Нет, нет. Ты прав. Я думаю, мы должны сделать так, как он просил, и просто держать это при себе, не так ли?"


"Спасибо". Шэрон облегченно улыбнулась. "Я имею в виду, это не так, как если бы это было в первый раз".


"Неужели?"


"Да. Иногда он ускользает на час или два и просит нас подменить его. Спиди раньше думал, что у него есть тайная подружка."


- Что, Гарри? - спросил я.


"Ну, он не такой уж старый..." Шэрон снова покраснела. "Я имею в виду, у него довольно хороший ник. Обдумываю."


Они обе рассмеялись, Кэти села рядом с ней, и они просмотрели список всех сотрудников службы безопасности, сверяясь с графиком работы, где они должны были быть в субботу.


Когда они закончили, Кэти снова выглянула в окно. Гарри Джексон и его посетители продвинулись дальше по служебной дороге.


"Хорошо, теперь я хотел бы попросить тебя быть осторожной, Шарон".


- Ах, да? - спросил я.


"У меня все еще есть один или два незакрытых конца дела Керри Власич, которые я должен был связать несколько дней назад, и я не хочу, чтобы Гэвин Лоури и другие знали, что я забыл. Я не думаю, что это важно, понимаете, но я должен подать отчет. Может быть, ты мог бы мне помочь."


"Да, если смогу".


"Ладно, хорошо, в ваших ежедневниках за прошлый август была запись, которую мне нужно было проверить".


"Я принесу", - предложила Шэрон, но Кэти достала из сумки фотокопию недостающей страницы и показала ей.


"Это тот самый. Ты был рядом на той неделе, ты помнишь?"


Шэрон изучила записи. "Это мой почерк и инициалы. Две машины, разбитые в среду. Теперь я вспомнил. Было жарко. Люди оставляли окна своих машин приоткрытыми."


" Верно. А как насчет записи в четверг "сбитая с толку женщина"?"


Шэрон нахмурилась, размышляя. "Да, я помню. У нас и раньше были с ней проблемы. Я думаю, она была ненормальной. Никто не мог понять, что она говорила. Она потеряла сознание в торговом центре, и мы вызвали скорую помощь."


"Какого она была роста?"


"О, крошка. Свирепые темные глаза. У нее тоже был сильный кашель. Плевался и кашлял на всех подряд. Фу."


- Черное пальто? - спросил я.


Да-а. Я думаю, что она это сделала."


" У нее был знак? - спросил я.


" Знак? - спросил я.


" Да. Послание на клочке бумаги?"


Шарон покачала головой. "Не помню этого. Имейте в виду, она пыталась спрятаться или убежать всякий раз, когда появлялся кто-нибудь в форме. О да, я помню! Она умоляла, вот и все. Останавливать людей в торговом центре и приставать к ним. Спиди заснял ее на пленку."


" У тебя есть имя? - спросил я.


"Понятия не имею, извини".


"Вы говорите, что с ней и раньше были проблемы, но я не заметил никаких других записей в ежедневнике".


"Ну, иногда Гарри говорил, чтобы я не утруждал себя включением тривиальных вещей в книгу. Почему? В чем интерес?"


"У нее была дочь, которую мы пытались разыскать. Это ее фотография." Кэти достала фотографию из своей сумки.


"О, мне кажется, я ее знаю..." Шерон прищурилась на портрет. "Она выглядела немного старше этого. Держись за галочку." Она встала, принесла пару ежедневников и начала переворачивать страницы. "Где-то..." Это заняло у нее несколько минут, но в конце концов она нашла запись, почти неразборчивую, в конце мая.


"Это почерк Карла. Он безнадежен."


" Что там написано? - спросил я. Спросила Кэти, вглядываясь в каракули.


"Кража наличных в супермаркете, ф. сотрудник, вызвали полицию". Мы с Карлом оба пошли. Одна из девушек, которая пополняет запасы на полках, была поймана на краже денег из сумочек других женщин, которые там работают. Это была она." Шэрон кивнула на фотографию. "Она была худой, как щепка, и отказывалась произносить хоть слово. Магазин настаивал на подаче официальной жалобы, чтобы избавиться от нее, но в конце концов именно они попали в беду."


- Как так вышло? - спросил я.


"Они сказали, что девушку звали как-то заурядно, вроде Мэри Смит или что-то в этом роде, но они не смогли предоставить документы, удостоверяющие личность, или возраст, и когда они проверили ее номер социального страхования, он был неправильным. Социальные службы и налоговики разобрались в этом. Кто-то сказал, что девушка была в бегах или нелегальная иммигрантка."


Подумала Кэти, Жена Смифф и Мэри Смит. - Что с ней случилось? - спросил я.


"Не знаю. Я помню, мы видели ее здесь пару раз после этого и держали ухо востро на случай неприятностей. Потом она перестала приходить, я полагаю."


"Как Норма Джин", - сказала Кэти.


" Норма Джин? - спросил я.


"О, она была еще одним источником неприятностей в ежедневниках, Шэрон. Раньше твоего времени. Ты никогда не слышал, чтобы другие говорили о ней?"


"Нет, не могу сказать, что видел. Ты спрашивал Гарри?"


"Это не имеет значения. Теперь все это история. Я просто должен был осветить любые возможные подобные инциденты в своем отчете. Ты не знаешь ни одного, не так ли? Девушки объявлены в розыск?"


" Ты же не думаешь, что Спиди...


"Нет, нет. Дело закрыто. И, как я уже сказал, я был бы благодарен, если бы вы никому не упоминали, что я был здесь, чтобы свести концы с концами. Мне следовало сделать это раньше."


Кэти ушла, избегая Гарри Джексона и телевизионщиков.


На Хорнчерч-стрит она обнаружила Брена и Гэвина Лоури вместе в комнате для совещаний, они просматривали протоколы допросов. Они подняли глаза, когда она вошла, и Брен сказал: "Что-то происходит, Кэти? Ты выглядишь довольной собой."


"Не уверена", - ответила она. "У нас здесь есть заявление Гарри Джексона о прошлой субботе?"


"Да", - Лоури указал на стопку бумаг. Заявления сотрудников Silvermeadow. Почему? Что случилось?"


"Расскажу тебе через мгновение". Кэти сняла пальто и села за стол, просматривая бумаги, пока не нашла то, что хотела. Двое мужчин молча ждали, пока она читала, кивая, когда она просматривала единственную страницу.


"Хорошо", - сказала она, передавая его Брен. "Гарри Джексон говорит, что он был на конференции в Барбикане весь субботний день до пяти вечера, а затем сел на поезд до Апминстера, где оставил свою машину. Затем он поехал домой, прибыв туда около половины седьмого."


" Ну? - спросил я.


"У меня есть свидетель, который видел его на Брентвуд-хай-стрит около двух часов. Говорят, он выглядел так, как будто ждал кого-то, с кем договорился встретиться."


Брен сказал: "Интересно", но Лоури выглядел недоверчивым, качая головой. "Нет, нет", - сказал он. " Только не Гарри. Они приняли его за кого-то другого. Кто это вообще такой?"


"Тот, кто работает с ним каждый день, Гэвин. Шэрон, одна из его сотрудников службы безопасности. И она со своим бойфрендом разговаривали с Гарри в Брентвуде, и он смутился и сказал им молчать о том, что он был там, а не на конференции."


Брен вскочил на ноги. "Я позову Брока".


Кэти и Лоури некоторое время сидели за столом в тишине, затем Лоури, нахмурившись, покачал головой и тихо сказал: "Нет. Только не Гарри."


Лоури сидел, сцепив руки на своей короткой стрижке. Брок взял принесенный кофе и тарелку с бутербродами и снова закрыл дверь, мельком увидев лица в приемной, выглядывающие, чтобы посмотреть, что происходит.


"Ты, должно быть, знаешь его так же хорошо, как и все остальные", - сказал он, ставя тарелку на стол между ними.


"Он был моим инспектором в течение четырех лет в "Вест Хэме", когда я только начинал. Он заботился обо мне. Более того, он был моим другом. И я думаю, что ты ошибаешься насчет этого, " добавил Лоури, глядя на папку, которая лежала закрытой перед домом Брока. "Там будет объяснение. Спроси его."


"Я сделаю это, но не сейчас. Ты бы описал своего инспектора как приятеля, не так ли?"


"В то время я был недавно женат, и Конни, моя жена, подружилась с женой Гарри, так что мы узнали друг друга в социальном плане".


Было что-то, почти намек на насмешку, подумал Брок, как будто Лоури не одобрял жену Гарри.


"Мы с ним играли в снукер, хотя он был не в моей лиге. Мы просто поладили. Да, он был другом. Все еще есть."


"Вы остались друзьями после того, как переехали в Дагенхэм?" Спросил Брок, накладывая себе сэндвич.


"Сначала, потом они развелись. Ты знаешь, как это бывает. Мы дружили с ними обоими, чувствовали себя неловко из-за того, что они расстались, и в итоге потеряли связь с ними обоими. Мы снова встретились с Гарри случайно, когда он уволился из полиции и пошел работать в Silvermeadow. Конни отправилась туда вскоре после открытия. Не смогла удержаться, не так ли?"


Вот это было снова. Возможно, он презирал свою собственную жену, а не жену Гарри, и у него появилась эта маленькая привычка - слегка поджимать губы, делать непринужденное замечание всякий раз, когда он упоминал ее.


" Полагаю, есть вещи и похуже, чем ходить по магазинам, " рассеянно сказал Брок.


"Зависит от того, сколько она тратит!" Ответ пришел слишком быстро. "В общем, Гарри подошел к ней в торговом центре. Сказал, что узнал ее на камере наблюдения. С тех пор мы несколько раз встречались и поддерживаем связь также по работе. Я стал своего рода неофициальным связующим звеном с Silvermeadow."


"Съешь сэндвич". Брок пододвинул тарелку, но Лоури покачал головой. " Он не женился повторно? Как насчет девушки?"


"Нет. Он прошел через это."


Брок улыбнулся. "Мы никогда не забудем этого, Гэвин". Он увидел, как лицо Лоури немного расслабилось.


"Ну, он никогда не выдавал нас".


"Дорогой вкус? Где лошади?"


"Нет, не Гарри, шеф. Он тверд, тверд как скала."


"Он что, выкачивал из тебя информацию, пока мы работали над делом Власича?"


Лоури выглядел смущенным. " Не больше, чем ты ожидал. Это его нашивка. Конечно, он хотел бы, чтобы я держал его в курсе того, что мы делаем."


" Естественно. Но вы не вспомнили ничего, что показалось бы вам значительным, сейчас, оглядываясь назад?"


Лоури покачал головой, затем сказал натянуто: "Если он что-то замышлял, я хотел бы быть тем, кто прижмет его, шеф".


"Я не думаю, что это было бы очень хорошей идеей".


" Почему бы и нет?" - Потребовал Лоури.


"Потому что самое важное сейчас - найти Норта. Если Гарри каким-то образом связан с ним, мы не собираемся становиться ближе, давая ему понять, что мы его раскусили. Я на самом деле думаю, Гэвин, что нам, возможно, придется отправить тебя на курсы куда-нибудь подальше. Или ты мог бы увезти Конни на праздник-сюрприз, пока все это не закончится."


" Что? - спросил я.


"Он бывший полицейский, и он хорошо тебя знает. Ты столкнешься с ним, и он увидит, что это написано у тебя на лице. Он узнает, и наш лучший шанс выследить Норта будет упущен."


Лоури выглядел опустошенным. "Тебе не кажется, что он может что-то заподозрить, если я внезапно исчезну в середине расследования?"


Брок пожал плечами и взял еще один сэндвич. Ему было интересно посмотреть, как далеко Лоури будет настаивать на этом.


" Послушайте, шеф, " запротестовал Лоури. "Я единственный, кто его знает! Если он знает, где находится Норт, у меня больше всего шансов это выяснить."


"И как бы ты это сделал, Гэвин?"


Лоури на мгновение задумался. "Может быть... может быть, есть какая-то связь между Нортом и Гарри, которую я мог бы заметить. Кто-то, кого они оба знают, или место. Я не знаю. Я мог бы поговорить с Бреном, просмотреть все, что он собрал по Северу."


Брок обдумал это. "Может быть. Но я не хочу, чтобы ты рисковала встретиться с Гарри. Ты останешься здесь. Не подходи близко к Силвермидоу, хорошо?"


Лоури кивнул.


"Вы могли бы подумать о местах, которые он, возможно, упоминал вам в прошлом. Где-нибудь есть собственность? Может быть, фургон, место, которое он раньше снимал?"


"Я постараюсь".


"А как насчет Конни? Мог ли он ей о чем-то упомянуть?"


" Полагаю, это возможно."


"Поговори с ней. Заставь ее вспомнить прошлое. Тогда не высовывайся. Предупреди Конни, чтобы она сказала ему, что тебя нет, если он позвонит. Если тебе нужно будет поговорить с ним по телефону, я хочу быть рядом с тобой с включенным диктофоном."


После того, как Лоури ушел, Брок открыл файл и задумался. Он был вполне уверен, что помощь, которую Лоури оказал Джексону, возникла не более чем из невинной преданности старому другу. Но если бы это было нечто большее, он бы, конечно, предупредил Джексона сейчас. Что произошло бы тогда? Насколько крепкими были нервы Гарри в эти дни?


Он просмотрел страницу перед собой, пока не дошел до заметки об Илфорде. За два года до того, как он уволился из полиции, инспектора Гарри Джексона перевели в Илфорд. Он был там, когда Норт и его банда ограбили местный Мидлендский банк, выбили передние зубы Полин Льюинс и застрелили управляющего филиалом Фэрберна. Несомненно, именно поэтому Брок узнал Джексона при их первой встрече, поскольку, хотя Джексон не принимал непосредственного участия в охоте на Норта, в течение нескольких дней после ограбления между Броком и его командой и местными офицерами был значительный контакт.


Ну и что? Норт совершил вооруженные ограбления в дюжине различных полицейских подразделений, прежде чем сбежал из страны, и сотни офицеров имели бы непосредственный опыт работы его рук. Тем не менее, Брок был бы счастливее, если бы Лоури упомянул, что Джексон был в Илфорде, хотя он, возможно, и не знал. Но, конечно, Джексон помнил бы, почему Брок узнал его?


Машина без опознавательных знаков сбавила скорость, когда "Опель" Гарри Джексона зажег стоп-сигналы в сотне ярдов впереди и притормозил у обочины. Когда они проезжали мимо, двое мужчин увидели Джексона за рулем, прижимающего мобильный телефон к уху. Они остановились недалеко от следующего угла и стали ждать, на мгновение отвлекшись на шум караоке, доносившийся из толпы в Red Lion, слышный даже через окна машины, плотно закрытые от холодного ветра.


"Как долго он говорил?" - Спросил Брок.


" Недолго, сэр. Не более минуты."


Он распознал тяжеловесные, официальные манеры двух мужчин как их защитную реакцию на унижение, которое они, должно быть, чувствовали.


В зеркале водитель увидел указатель Джексона, а затем "Опель" снова двинулся вперед. Он пропустил это мимо ушей, прежде чем рванул за ним. Во второй раз он остановился, и снова они обогнали его. Но на этот раз оно быстро развернулось и быстро исчезло в том же направлении, откуда они пришли.


"Я съехал на обочину, - сообщил водитель, - и подождал, пока задние фары Джексона не скроются за поворотом дороги, затем развернулся вслед за ним. Когда мы достигли поворота, дорога впереди была пуста. Я нажимал на педаль газа, пока нас не остановил следующий светофор. Затем я увидел его в зеркале, сидящего у меня на хвосте."


"Он заметил тебя?"


Водитель натянуто кивнул, как будто этот жест причинил боль. Брок знал, что ему не нужно было вдаваться в подробности. Эти двое были из TO14, специалисты по скрытому наблюдению.


"Когда загорелся светофор, я медленно поехал обратно тем путем, которым мы приехали, к его квартире. Он следовал за мной на хвосте всю дорогу."


Гарри немного поиграл с ними, подумал Брок. Зачем ему это делать?


"Извините, сэр", - сказал водитель сквозь стиснутые зубы. "Я бы поклялся, что он изменил свой образ действий после телефонного звонка, как будто он передумал о том, что собирался делать. Возможно, он заметил нас тогда, потому что движение было слабым."


Брок почувствовал "но", невысказанное, потому что мужчина не хотел, чтобы это прозвучало так, будто он оправдывается.


"Мне нужна честная оценка", - сказал он. "Меня больше ничего не интересует. Ты был там, меня не было."


Заговорил другой мужчина. " Его предупредили, шеф. Это мое честное мнение. Тот, кто ему звонил, сказал ему, что за ним следят."


Брок кивнул. Больше не было особого смысла скромничать с Гарри Джексоном.


*


Он казался в веселом настроении, когда его проводили в комнату для допросов, его лицо было свежим и розовым, как будто он только что пробежался или хорошо посмеялся.


" Добрый вечер, мистер Брок, " сказал он, садясь на предложенный стул. "Ваши парни были очень молчаливыми по пути сюда. Я пытался сказать им, что им не нужно было заезжать за мной. Тебе следовало позвонить мне, и я бы сразу пришел. Это из-за моей маленькой игры с твоими мальчиками в Astra? Не смог устоять перед этим."


" Его предупредили? - спросил я. - Спросил Брок. Брен покачал головой.


"Предупрежден?" Потрясенный Джексон сказал, и Брок начал произносить формальные слова, игнорируя его протест.


"Это совершенно не в порядке вещей, шеф", - сказал Гарри. "Ладно, я немного повеселился, но ты говоришь со мной, Гарри Джексон, двадцать один год в полиции".


"Кто звонил тебе в машине этим вечером?" Резко сказал Брок. "Кто предупредил тебя о хвосте?"


Гарри улыбнулся. "Не понимаю, что вы имеете в виду, шеф. Я сам заметил Astra, не беспокойтесь."


- Кто говорил по телефону? - спросил я.


"Какой-то колл-центр, проводит опрос об отношении избирателей. Я сказал им, чтобы они наелись."


" Где вы были днем в прошлую субботу, восемнадцатого декабря? - спросил я. Резко сказал Брок и увидел, как лицо Гарри побледнело.


"О".


Они ждали в тишине, пока он переводил взгляд с одного на другого.


"Ты поймал меня на слове, не так ли, шеф?"


Брок ничего не сказал.


Гарри склонил голову, тихо застонал и сказал: "Ну, вот и все, не так ли? На этом я закончил."


"Я хочу заявление", - сказал Брок. "В прошлую субботу днем".


"Да, да". Джексон вздохнул, повернулся к магнитофону и начал медленно говорить, опустив глаза. "Я покинул конференцию в центре Лондона примерно в половине первого и сел на метро до Апминстера, где оставил свою машину. Я поехал в Брентвуд и припарковался в центре города. Я купил сэндвич в пабе, затем зашел в Boots, где стоял снаружи на тротуаре и ждал."


" В котором часу это было? - спросил я. Сказал Брок.


"Я добрался до бутсов без пяти два. Я договорился встретиться кое с кем там в два. Они опоздали. Примерно в четверть шестого меня там видели Шарон, которая работает на меня в Silvermeadow, и ее спутник -мужчина, не знаю его имени. Мое рандеву прибыло вскоре после того, как они ушли, примерно в двадцать минут третьего."


Он остановился и, казалось, не был расположен продолжать.


"Давай, Гарри", - устало сказал Брок. "Покончи с этим".


"Да... Мы пошли к моей машине-"


" Мы? - спросил я.


На лице Джексона появилось хмурое выражение. "Никаких имен, мистер Брок. Этого я тебе не скажу."


Брок посмотрел на него, думая, что его следует пожалеть. "Тогда продолжай".


"Мы дошли до моей машины, и я отвез нас домой к себе в Дагенхэм, где мы провели остаток дня".


" А? - спросил я. Сказал Брок, как будто он ослышался. " Ради Бога, что делаешь? - спросил я.


Джексон покраснел, пристально посмотрел на Брока, затем сказал. "Что ты думаешь? Мы легли спать."


" Ты что? - спросил я. Сказал Брок. Он попытался свыкнуться с мыслью о Гарри Джексоне и Аппер Норт в постели вместе.


"Ты слышал", - свирепо сказал Джексон. "Я отвез ее обратно, чтобы забрать машину в Брентвуде, около шести, может быть, чуть позже".


" Она?"


"Да, она. Господи, как ты думаешь, о чем я говорю? Она, моя девушка. Как ты думаешь, кто?"


"Чье имя вы не можете раскрыть из-за боязни скомпрометировать ее репутацию". Брок печально покачал головой. Он был искренне расстроен тем, что человек с опытом Джексона мог предложить ему такое жалкое клише. "Гэвин Лоури сказал мне, что ты слишком стар, чтобы иметь девушку, Гарри". Джексон посмотрел на него с испуганным выражением лица. "Я не согласился с ним, но, возможно, я был неправ. Если ты думаешь, что кто-то проглотит эту старую фразу, ты, должно быть, уже давно в прошлом."


В этот момент раздался стук в дверь, и заглянула Кэти. "Извините, что прерываю, сэр. Мне нужно кое-что уточнить у тебя."


Брок поднялся на ноги. "Ничего не говори, пока я не вернусь, Гарри. Я бы не хотел пропустить ни слова из этого."


Выйдя из комнаты, Кэти сказала: "Мы отследили номер, с которого звонили на мобильный Джексона сегодня вечером без двадцати восемь, Брок. Это номер, а также имя и адрес подписчика." Она протянула ему листок бумаги.


Он прочитал это и почувствовал тот холод, который приходит, когда наконец приходится столкнуться с какой-то неизбежной правдой. Это были имя и адрес Гэвина Лоури.


"Ты не удивлен?" - спросила она.


"Это была одна из возможностей", - сказал он, хотя на самом деле никогда в это не верил. Он дал Лоури возможность предать их, уверенный, что тот этого не сделает. Он был неправ.


"Я попросил их перепроверить. Ошибки быть не может."


"Чертов дурак".


"Да". Он почувствовал молчание Кэти, когда пришел к решению. "Приведи его сюда".


Он мог видеть, что Лоури был озадачен тем, что они встретились в комнате для допросов, и что Кэти должна была загружать диктофон свежей лентой. Он выглядел усталым, и от него пахло виски.


"Я как раз собирался завалиться спать, шеф", - сказал он, широко зевая. - Что-то случилось? - спросил я.


"Да", - мрачно сказал Брок и начал повторять предостережение, в то время как Лоури ошеломленно уставился сначала на него, затем на Кэти.


"Где ты был без двадцати восемь этим вечером, Гэвин?"


" Что? - спросил я. Он глупо моргнул, как человек, пытающийся заставить себя очнуться ото сна.


- В семь сорок. Подумай."


" Сэр, я не понимаю...


"Просто ответь".


Лоури на мгновение разинул рот, затем сказал: "Дома".


" Ты совершенно уверен в этом? - спросил я.


" Да. Почему?"


"Вы делали телефонный звонок в это время?"


"Нет ... Нет, я этого не делал. Что это, шеф?"


"Я собираюсь повторить этот вопрос только один раз. Подумай, прежде чем отвечать. Вы делали телефонный звонок сегодня вечером в семь сорок?"


Лоури покраснел. "Я только что сказал "нет"".


"В это время кто-то позвонил Гарри Джексону на мобильный и предупредил его, что за ним следят. Зачем ты это сделал, Гэвин?"


"Я! Не будь дураком, шеф! Я бы не стал этого делать, не так ли? Он сказал, что я сделал?"


Брок протянул Лоури лист бумаги, который дала ему Кэти.


" Что это? - спросил я.


Запись разговора Меркьюри. Это твой домашний номер, не так ли?"


Лоури уставился на него широко раскрытыми глазами, затем покачал головой. "Я не знаю, что это такое, Брок. Меня подставили?" Он по очереди посмотрел на Брока и Кэти. "Смотри, смотри, смотри... когда я вернулся домой этим вечером, Конни уже приготовила ужин. Мы поели, потом я поговорил с ней о Гарри, как мы и договаривались. Мы обсуждали это. Она была расстроена и не могла поверить, что он согнулся, и мне пришлось повторить это несколько раз. Около половины восьмого она отвела мальчиков спать. Она планировала пойти в кино с подружкой с работы, но сказала, что ей больше не хочется, после того, что я рассказал ей о Гарри, поэтому вместо этого приняла ванну."


" После того, как она позвонила своей подруге? Тихо сказала Кэти.


- Ее друг? - спросил я.


"Сказать ей, что она не собиралась в кино".


"О, да..." Рот Лоури отвис, и он выглядел так, как будто кто-то довольно сильно ударил его по голове. "Ты шутишь. Она бы не... " Брок снова распознал нотку презрения. "Глупая сучка. Я сказал ей. Я объяснил! Глупая, безмозглая сука!"


" Что именно ты предлагаешь? - спросил я.


Он раздраженно покачал головой. "Она была расстроена тем, что ты подозревал Гарри. Ей было жаль его. Должно быть, Конни позвонила ему и предупредила."


Джексон поднял глаза, когда Брок и Кэти вернулись в комнату. Теперь он выглядел еще более усталым, галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны в перегретой комнате.


Брок положил перед собой запись звонка Mercury. " Номер, по которому вам звонили сегодня вечером в семь сорок."


"О Боже". Джексон резко опустил голову, плечи поникли. "Он знает, не так ли, Гэвин?"


"Знаешь что? Давай, Гарри. Мне это нужно для протокола. Все это."


Джексон закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем ответить, как будто выступая с официальным отчетом. "Женщиной, которая провела со мной вторую половину дня в прошлую субботу, была Конни Лоури, жена сержанта Лоури. Мы встречаемся уже больше двух лет."


" Вы любовники? - спросил я.


"Да".


Казалось, что вся борьба покинула Гарри. Он резко подался вперед, опираясь на локти. Брок подумал, Гэвин знает, что она звонила, но мысль о том, что у них двоих - его глупой жены и его друга, который уже прошел через это, - может быть роман, никогда не приходила ему в голову.


"Скажи правду, приятно произносить это вслух. Выкладывай это в открытую. Два года блаженства и тихого отчаяния... Господи, они с Гэвином встречались всего шесть месяцев, прежде чем поженились, а мы прятались в чертовой тени в четыре раза дольше." Он посмотрел на Брока, желая объяснить. "Это отвратительный поступок по отношению к партнеру, но мы никогда не планировали, что это произойдет. Гэвин принимал ее как должное, обычное дело, просто предполагал, что может жить так, как хочет, и она справится. Он даже не заметил, что она была несчастна, нуждалась в помощи. Она начала регулярно приходить в торговый центр, и мы пили кофе и разговаривали. Через некоторое время, ну... Я был единственным, кто был рядом с ней."


Брок опустил взгляд в свой чистый блокнот, пытаясь подавить возникшую на мгновение яркую картину Сюзанны. Он нисколько не сомневался, что Гарри говорил правду.


"Я не думал, что это может случиться в моем возрасте, мистер Брок, но это случилось. Это подкралось ко мне незаметно. Однажды я наливал чай в чашку и понял, что думал о ней все это чертово время. Ничего не мог с собой поделать. Как какой-то жалкий подросток. Но это не мешает тебе чувствовать себя виноватым. Да, я рад, что теперь об этом стало известно."


"Что ты имел в виду раньше, когда сказал, что теперь с тобой покончено?"


"Моя работа в Silvermeadow. Я и так нахожусь под впечатлением от всего происходящего, и, я думаю, это станет последней каплей. Они выпустят мне кишки, мои и Бо Сигера."


"Почему она?"


" Политика, шеф. Натан Тиндалл хочет получить ее работу, и сейчас самое время ему сделать свой ход."


Конни Лоури догадалась, зачем они пришли, как только увидела их, стоящих на пороге ее дома. Брок мог видеть это написанным на ее лице. Она была в халате, поскольку было уже за полночь, но она не выглядела так, как будто спала.


" Да? " осторожно спросила она.


Он представился сам и Кэти, и она провела их в переднюю гостиную аккуратного, ухоженного дома, где царил приятный беспорядок из-за деревянного поезда, с которым маленькие мальчики играли ранее, пока они с Гэвином обсуждали Гарри Джексона.


"Я задавался вопросом... когда ты позвал Гэвина, " сказала она. " Вы пришли из-за Гарри, не так ли? - спросил я.


Брок кивнул, и она сделала то же самое, проявив взаимопонимание. "Значит, ты знаешь о нем и обо мне".


"Он сказал нам, что у вас были отношения в течение нескольких лет".


Она слегка покраснела. "Да ... Что ж, на самом деле это облегчение - наконец-то узнать об этом открыто". Она не казалась полностью убежденной в этом. - Гэвин знает? - спросил я.


"Да".


"Хорошо. Я не хочу его видеть. Ты скажешь ему это? Скажи ему, что я не хочу, чтобы он возвращался сюда сегодня вечером."


"Почему бы тебе самой ему не сказать, Конни?" Тихо сказал Брок. "Он на станции Хорнчерч-стрит. Почему бы не подарить ему кольцо?"


"Нет. Я не хочу с ним разговаривать. Я не мог. Пока нет."


Брок пожал плечами. "Не могли бы вы рассказать нам, где вы были в прошлую субботу днем, Конни?"


"С Гарри. Мы встретились на улице Бутс в Брентвуде вскоре после двух и вернулись к нему домой. Мы стараемся видеться по крайней мере два раза в неделю."


" А как насчет твоих мальчиков? - спросил я.


Она покраснела, но ее голос оставался твердым. "За ними присматривает мой друг. Она знает обо мне и Гарри."


" Как долго ты оставалась с ним? - спросил я.


Она подумала. До шести вечера. Мы слушали конец шестичасовых новостей по радио в машине, когда Гарри вез меня обратно в Брентвуд. Гэвин не должен был вернуться домой до девяти вечера тем вечером." Она с вызовом посмотрела на них. "Ты должен так жить, когда это секрет. Но больше этого не будет."


На обратном пути Брок сказал: "Ну что ж, еще один ложный след".


"Да", - сказала Кэти. "Прости".


" Вовсе нет. Это выглядело очень многообещающе."


"Бедный Гэвин. Он, должно быть, думает, что я навлекаю на него какое-то проклятие. Сначала его машина, а теперь его брак."


"Да, ты действительно кажешься его заклятым врагом, не так ли? Что ж, завтра у меня выходной. Если они обнаружат что-нибудь интересное на записях камер безопасности, они могут позвонить мне. Но не во время дневного спектакля."


"Ты собираешься посмотреть шоу?"


"Да, Питер Пэн".


"Неужели? Уместно."


" Что ты имеешь в виду? - спросил я.


"Ну, это то, кем Гарри пытается быть, не так ли?"


Брока не слишком впечатлило это замечание, и он решил сменить тему. "До меня дошел слух, что вы с Леоном отправляетесь на север на пару дней. Это правда?"


Он заметил, как Кэти резко сжала руль, и проследил за ее взглядом, скользнувшим вниз, к автомобильным часам. Он почувствовал, как машина слегка вильнула на дороге.


- С тобой все в порядке? - спросил я.


"О ... да", - сказала она. "Я просто кое-что забыл. Не имеет значения. О чем мы говорили?"


" О том, что ты отправляешься на север."


"Нет, я так не думаю. Во всяком случае, не на этой неделе."


Брок с любопытством посмотрела на нее, но больше ничего не сказала, ее лицо ничем не выдавало того, что происходило у нее в голове.


Когда она вернулась домой в опустевшую квартиру, она все еще не могла по-настоящему поверить, что это могло произойти. Он не позвонил. Вероятно, он предположил, что она намеренно не пришла. Ну, конечно, он бы так и сделал. Что еще он мог подумать? Что она забыла? Идея была абсурдной. Сержант Кэти Колла не забывала о назначенных встречах.


Она еще раз посмотрела на время. Поезд уже давно достиг бы Ливерпуля. Она неохотно набрала номер его мобильного, но получила сообщение, что он отключен. Затем она узнала номер отеля "Адельфи" и позвонила туда. Она спросила у администратора, есть ли у них номер на имя Десаи, и женщина сказала "да". Она представила его в комнате, усталого и сердитого на нее, и ее мужество, или, возможно, это была ее выносливость, иссякло. Она повесила трубку, прежде чем ее соединили, и обратилась к небольшой стопке почты. Среди мусора была рождественская открытка от ее тети и дяди из Шеффилда и отдельный маленький пакет с рождественским подарком от них, который она не открывала. Она вздрогнула, осознав, что это было еще кое-что, о чем она забыла. Там также была выписка с ее кредитной карты, размер которой поверг ее в небольшой шок.


На другом конце Лондона, так же далеко к югу от Эроса, как Кэти была к северу, Брок наводил порядок в своем доме, убирая вещи и убирая потенциально опасные предметы - вилку для тостов, разделочный нож, банку с крысиным ядом - и хрупкие предметы - единственное произведение искусства (коллаж с трамвайными билетами Швиттерса), ноутбук, бокалы для вина - вне досягаемости маленьких детей, и задаваясь вопросом, действительно ли все это необходимо. Когда он, наконец, погрузился в горячую ванну, он обнаружил, что действительно с нетерпением ждет вторжения.


17


Би рок проснулся на следующий день с несколько меньшей уверенностью и все больше тревожился по мере приближения времени прибытия его гостей. Утро было неплохим, немного солнца пробилось сквозь облака, но все же днем Уоррен Лейн предстал в более холодном и реалистичном свете, чем ночью, и невозможно было избежать того факта, что это не Диснейленд.


Вечеринка прибыла ровно в девять, как и было обещано. Это была одна из вещей, которые ему нравились в Сюзанне, ее решимость предотвратить замедление хронометража и другие симптомы хаоса. И когда он помог им сесть, каждый из которых нес по месту багажа, он сразу понял, что это именно то, в чем дети нуждались и на что откликнулись. Они были командой, каждый уверенно играл свою роль.


И он также понял, что ему не нужно было беспокоиться о том, что место окажется недостаточно интересным для них, когда они последовали за ним, широко раскрыв глаза и наблюдая, обмениваясь комментариями шепотом, вверх по дому, от винтовой лестницы и площадок, уставленных книгами, в гостиную с шипящим газовым камином и эркерным окном, выходящим на улицу, и длинным столом с компьютерами, на кухню с ее эксцентричной коллекцией гаджетов и воздухом, насыщенным запахом кофе, затем снова наверх, в их комнату под крышей. Они с Сюзанной оставили их там, восхищаясь высотой кроватей от пола, которая величественно приподнимала их и открывала вид из слухового окна на маленький дворик в задней части дома и за крыши на очень далекую перспективу Далвич-парка.


У них было полное приключений путешествие, - объяснила Сюзанна за чашкой кофе, которую Брок приготовил для нее. Выехав задолго до рассвета, они, вопреки ее здравому смыслу, позавтракали по дороге щедрыми порциями сосисок и яиц. Десять минут спустя они наблюдали, как солнце восходит золотым сиянием сквозь туман на востоке, пока Миранда готовила завтрак на поросшей травой обочине. Она сделала это без жалоб, и у Сюзанны не хватило духу напомнить маленькой фигурке, серой и тяжело дышащей, что она предупреждала ее, что именно это произойдет, если она съест жирную еду во время поездки в машине. После этого они проделали путешествие прыжками, регулярно останавливаясь, чтобы избежать дальнейших инцидентов.


Когда она все это объяснила, Брок еще больше успокоился. С ее компетентностью и стойкостью детей все было бы хорошо.


"Я чувствую себя прогульщицей", - сказала Сюзанна. "В магазине так много народу, а я только что вышел и оставил их наедине с этим, и я чувствую себя великолепно".


" Я тоже." Он улыбнулся.


" Твое дело? Ты уверен, что мы не мешаем? Дети следили за всеми ужасными подробностями по телевизору. Боюсь, вы получите запрос на экскурсию с гидом по местам убийств."


Брок рассмеялся. "Возможно, им понравится Silvermeadow. Знаешь, там есть вулкан. Извергается в назначенный час."


"Да, я слышал".


"Нам обоим нужен перерыв", - сказал Брок. " Ты выглядишь усталой."


- Это вежливый способ сказать "изможденный"?


" Никогда."


Он подошел к ней и поцеловал, немедленно прерванный звуком детских шагов на лестнице. Они собрались бок о бок в дверном проеме, и мальчик торжественно спросил: "Мы подумали, нельзя ли нам посетить твой двор, дядя Дэвид".


"Конечно", - сказал Брок и пошел впереди.


Смотреть было особо не на что: несколько больших терракотовых горшков с потрепанными остатками неизвестных растений и деревянная скамейка, установленная в углу, скорее всего, для того, чтобы немного позагорать. Рядом с этой скамейкой стоял самый впечатляющий объект во дворе, к которому тянулись дети.


"Как ты думаешь, что это такое?" - Спросил Брок.


"Куст", - немедленно ответила Миранда.


"Нет", - сказал Брок. "Это дерево".


"Молодое дерево?" - спросила она.


" Взрослая такая. Ему примерно столько же лет, сколько мне."


Она с сомнением нахмурилась, пристальнее вглядываясь в искривленные корни, торчащие из мха в неглубокой чаше с голубой глазурью, корявые ветви, слоистую листву из сосновых иголок.


"Ну, он выглядит старым, но этого не может быть, потому что он всего лишь маленький", - сказала она.


"Ростом около девяноста сантиметров", - предположил Стюарт.


"Как будто его уменьшили", - сказала Миранда.


"Как будто смотришь не с того конца телескопа", - предположил ее брат. - Это гном? - спросил я.


"Это верно", - сказал Брок. "Хотели бы вы знать, как я это сделал?"


"Ты сделал это?" Сказала Миранда, округлив глаза. "Ты создал гнома?"


Он повел их на кухню, где порылся в ящиках, пока не нашел свой набор инструментов для бонсай, японские веткорезы, ножницы для обрезки корней, палочки для горшков и переплетную проволоку, и рассказал им, как ему удалось уменьшить все на дереве до размеров, кроме иголок и шишек, которые пытались вырасти до нормального размера.


"Разве это не жестоко?" Спросила Миранда, скривившись. "Подрезать их корни? Разве это не то же самое, что отрезать им пальцы на ногах?"


"Это не больно", - пренебрежительно сказал Стюарт. "Деревья ничего не чувствуют. У них нет нервной системы."


"Откуда ты знаешь, что это не больно?" - запротестовала она. "Только потому, что оно не может кричать!"


Брок увидел, как в ее глазу начала набухать слеза, и мягко сказал: "Сначала это беспокоило меня, Миранда. Но есть способ сказать, что дерево не возражает."


" Как? - спросил я. Она фыркнула.


"Потому что оно прекрасно растет. Оно такое же здоровое, как обычное дерево, и будет жить так же долго, если за ним ухаживать. Несчастные деревья так не поступают."


" Разве это не так?" Она выглядела так, как будто хотела ему поверить, но была не совсем убеждена.


Кэти первым делом снова позвонила в "Адельфи" и принесла Леону свои нижайшие извинения. Она не была уверена, действительно ли он поверил ей, когда она сказала, что совершенно забыла о поезде, пока не стало слишком поздно, потому что он говорил мало.


"Я могла бы сесть туда на поезд сегодня утром", - предложила она.


" Да. " В его голосе не было энтузиазма.


"Ну, ты хочешь, чтобы я это сделал?"


" Что ты будешь делать, если не поднимешься? - спросил я.


"О, работа. Мне нужно кое-что доработать."


"Я думаю, тебе лучше сделать это, Кэти. Очевидно, у тебя о многом на уме."


На мгновение они повисли в тишине, затем она сказала: "Тогда встретимся в Юстоне завтра вечером. Во сколько прибывает поезд?"


Он сказал ей, и они повесили трубку. На мгновение Кэти захотелось все равно сесть в поезд и удивить его, но потом она струсила и решила этого не делать.


Она поехала в поместье Герберта Моррисона, припарковалась на хай-стрит и пошла пешком в Крокус-Корт. Бабушка Наоми открыла дверь и пригласила ее войти, хотя Наоми, которую она хотела видеть, не было дома.


"Этим утром она работает в Силвермидоу, сержант. Мы можем что-нибудь сделать?"


Казалось, в этом не было особого смысла, но Кэти все равно показала им фотографии Норта и остальных. Они никого из них не узнали.


"Не бери в голову", - сказала Кэти. "Я полагаю, Лиза тоже на работе, не так ли?"


"О нет. Лиза бросила свою работу в торговом центре. Теперь она туда не вернется."


"Не такая крутая, как наша Наоми", - с удовлетворением вставил мистер Тейт.


"Наоми не бесчувственная", - быстро сказала его жена. "Я бы не хотел, чтобы ты так думал. Но она более зрелая, чем Лиза, и лучше способна смотреть правде в глаза. Что ж, ей пришлось стать такой, бедняжке. В то время как Лиза - очень чувствительная девушка. Она действительно приняла все близко к сердцу. Я думаю, ее мама очень беспокоится о ней."


"Ну, я могла бы позвонить туда и проверить, как она", - сказала Кэти. "Спасибо за вашу помощь".


Она снова пошла по палубе, отступив в сторону, пропуская двух женщин с малышами в колясках, возвращавшихся из магазинов, и внезапно почувствовала уныние. Она сказала Леону, что у нее есть своя жизнь. Что за шутка. Все остальные занимались своим делом, в то время как она бродила по этому унылому и промокшему жилому комплексу, как упрямая продавщица, торгующая чем-то, что никому не было нужно и во что она сама больше не верила. Да, это было правдой, подумала она, холодно обвиняя себя. Она делала это не потому, что действительно верила, что смерть Керри связана с преступлением Норта; она делала это, потому что хотела обратить внимание Брен и Леона.


Лиза казалась еще более робкой и нервной, чем в прошлый раз. Ее мать не представила Кэти мужчине, который, шаркая ногами, направился в спальню, когда она вошла, явно не заинтересованный в участии в ее разговоре с девушкой.


"Прости, что снова беспокою тебя, Лиза", - сказала Кэти, отметив покраснение вокруг глаз на фоне бледного цвета лица. " Как у тебя дела? - спросил я.


Девушка прошептала: "Хорошо".


"Хорошо. Послушайте, я просто хотел показать вам несколько фотографий. Посмотри, можешь ли ты вспомнить, что видел кого-нибудь из этих людей." Она открыла конверт и снова достала фотографии. Определенно в последний раз, сказала она себе.


" Почему? - спросил я. С сомнением произнесла Лиза, увидев лица мужчин. " Кто они такие? - спросил я.


"Это просто люди, с которыми мы хотим связаться. Возможно, вы с ними сталкивались. Не торопись."


Лиза медленно, вяло просмотрела пачку. "Нет", - сказала она, когда дошла до последнего. "Я не знаю никого из этих мужчин".


"Ну что ж, ничего не поделаешь". Кэти пожала плечами и начала собирать их снова.


"Хотя я ее знаю", - неуверенно сказала Лиза, указывая на одно из увеличенных изображений с камер наблюдения в торговом центре. На нем был изображен Норт таким, каким его засняли на пленку десять дней назад, держащим за руку ребенка.


" Ты знаешь эту маленькую девочку? - спросил я.


"Да, она живет здесь, в поместье".


" Ты уверен? - Спросил я. С сомнением произнесла Кэти. "Картина не такая уж ясная".


"Ну, это похоже на нее. Керри..." Она колебалась, закусив губу. "Керри обычно нянчилась с ней".


"Керри знала ее? Ты хоть представляешь, как ее зовут?"


"Мэнди, я думаю. Да, Мэнди. Я не знаю ее другого имени."


- Где ты ее видел? - спросил я.


"Однажды вечером я пошел туда с Керри. Мы оставались там с Мэнди, пока ее мама не вернулась из кино."


"Вы встречались с матерью девушки? Какой она была?"


"На самом деле я не помню. Как и ты, я думаю. Да, светлые волосы, как у Мэнди."


" Примерно моего возраста?


"Может быть".


" Это был единственный раз, когда ты видел девушку?


"Я видел ее повсюду, с ее мамой. Я действительно помню, как она выглядела."


Кэти пристально посмотрела на нее, становясь все более убежденной, чувствуя, как колотится ее сердце. "Это хорошо, Лиза. Очень хорошо. Ты когда-нибудь видел ее с мужчиной?"


"Не думаю так".


- И вы говорите, она живет в поместье? - спросил я.


Лиза кивнула. Теперь ее голос звучал неохотно, и Кэти поняла, что она наклонилась вперед в своем нетерпении услышать ответы, заставляя девушку волноваться. Она заставила себя откинуться на спинку стула и выглядеть расслабленной.


"Что ж, это интересно. Полагаю, ты не помнишь, где именно?"


" В одном из других дворов. Тюльпан, я думаю."


"Ты все еще ешь шоколадные батончики?"


Девушка кивнула.


"Как насчет, если мы сходим в магазин на углу, и я куплю тебе немного в качестве награды за помощь мне?"


Девочка посмотрела в сторону кухни, где ее мать что-то делала, включив радио. "Хорошо".


"И по дороге ты мог бы показать мне, где живет Мэнди, а?"


Из своей машины Кэти набрала домашний номер Брока. Когда он ответил, казалось, что он запыхался.


"Кэти? Что случилось?" Она могла слышать детский смех на заднем плане.


"Прости за вторжение, Брок".


"Мы как раз выходим. Что это?"


"Я думаю... Возможно, я нашел маленькую девочку, которую Норт взял с собой в Силвермидоу две недели назад."


"Что?"


"Я показал Лизе несколько фотографий. Она опознала девушку как кого-то, с кем Керри раньше нянчилась. Кто-то, кто живет в поместье Герберта Моррисона."


"Что?" На этот раз голос Брока был похож на рев. "Кэти..." Он пришел в себя. "У тебя это входит в привычку, не так ли? Разорвавшаяся бомба."


"Я надеюсь, что этот будет более продуктивным. Я бы не беспокоил тебя, пока не проверил это, но потом я подумал, если есть хоть какой-то шанс, что Норт с ними ..."


"Да! Совершенно верно. Где ты сейчас?"


"На хай-стрит, припаркован за пределами поместья".


"Встретимся в оперативном отделе на Хорнчерч-стрит, как только я смогу туда добраться".


Направляясь туда, Кэти размышляла о том, что если Норт был в Тьюлип-Корт, то они все это время приходили и уходили в нескольких ярдах от него. И, убил он ее сам или нет, он, несомненно, должен быть причиной смерти Керри Власич.


Потребовалось несколько часов, чтобы обезопасить Tulip Court, а жители так и не поняли, что происходит. В течение этого времени арендатор квартиры была идентифицирована из записей муниципального жилищного департамента как Софи Брайант, одинокая женщина, живущая с одним ребенком, пятилетней девочкой. Как только Брок убедился, что район безопасен, полицейский в форме почтальона поднялся в квартиру с заказной посылкой, помеченной для мистера Брауна по указанному адресу, и позвонил в звонок. Не получив ответа, он позвонил в соседние квартиры и узнал, что Брайантов никто не видел в течение нескольких дней. Их посетитель, мужчина средних лет, известный как Кит, не был замечен в течение недели.


Позже тем вечером Брок, Кэти и два детектива вошли в квартиру, используя ключи, предоставленные жилищным департаментом при предъявлении ордера на обыск. Было ясно, что миссис Брайант и ее дочь забрали с собой большую часть своей одежды и личных вещей. Вся квартира была тщательно вытерта от отпечатков пальцев.


Когда в тот вечер он вернулся домой на Уоррен-Лейн, Брок обнаружил, что Сюзанна приготовила для него ужин. Аромат этого блюда, говядины по-бургундски, восхитительно распространился по всему дому и поднял его настроение, как только он переступил порог. Он открыл бутылку бургундского, и они поужинали в дружеской обстановке, рассказывая друг другу о проведенном дне. Пантомима имела большой успех, и на следующий день были запланированы дальнейшие экспедиции.


"Мне действительно жаль, что я пропустил это, Сюзанна", - сказал он.


"О, это не имеет значения". Она похлопала его по руке.


"Да, это так", - сказал он и имел в виду именно это. Такой шанс больше не представится. Он взял ее за пальцы и слегка сжал их. "Я действительно с нетерпением ждал этого, атмосферы, лиц детей. Хорош ли был капитан Хук?"


"Ужасающий. И крокодил. Дети были абсолютно очарованы. Вы знаете, это был первый раз, когда они увидели живой театр? Я просто беспокоюсь, что, возможно, вывел их на сцену и навсегда испортил их маленькие жизни."


"Неужели это было бы так плохо? Я думаю, у Миранды есть сценическое присутствие. Однако трагедия, а не пантомима. Леди Макбет, а не Золушка."


"Она может быть довольно напористой, не так ли? Возвращаясь в поезде, она спросила, было ли тебе очень одиноко, живешь ли ты сам по себе."


- Что ты сказал? - спросил я.


"Я сказал, что она должна спросить тебя, сможет ли она поймать тебя на слове".


Брок рассмеялся. "Завтра, я обещаю. Куда мы направляемся?"


"Зоопарк, но не давай обещаний, Дэвид. Сержант Колла может обнаружить еще одну зацепку. Теперь она действительно звучит проникновенно."


"Решительно настроен, конечно. Но мне показалось, что в последнее время она стала немного более расслабленной."


- У нее есть мужчина? - спросил я.


"Не уверен".


"Разве ты не знаешь? Разве вы не обсуждаете подобные вещи со своими коллегами?"


"Нет. И я не уверен в том смысле, что мне показалось, что я обнаружил какой-то взаимный интерес между ней и кем-то, но теперь я не знаю."


- Еще один коп? - спросил я.


"Да".


"Это хорошая вещь?"


"Наверное, да. Почему бы и нет?"


"Знаешь, я просто подумал, что жизнь может стать немного воспитанной. В любом случае, как я могу сказать? Я даже никогда не встречался с сержантом Коллой."


" А ты хочешь? - спросил я.


"Да, я думаю, что понимаю. Тогда я смогу перестать ревновать к ней."


" А? - спросил я. Брок от удивления опустил вилку на тарелку.


"Да, конечно. Очевидно, что вы испытываете большое, ну, уважение друг к другу."


"Я должен так думать".


"Не раздражайся, Дэвид. Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не пригласить ее и этого возможного общего поклонника на ужин, и я скажу тебе, созданы они друг для друга или нет. Сделай это завтра вечером. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое."


" Ты уверен? - Спросил я. Брок выглядел сомневающимся.


"Почему бы и нет? Если только ты не пытаешься сохранить меня в секрете?"


"Нет, нет..." Он нахмурился, глядя в свою тарелку. "Зачем мне это делать?" Но это было правдой, понял он. Он не хотел... что? Определять свое отношение к людям, которые не имели к этому никакого отношения? Это было все? Или объяснять, когда или если бы это ни к чему не привело.


Сюзанна разразилась смехом. "О, Дэвид. Я надеюсь, что ты лучше лжешь своим злодеям."


Он ухмыльнулся в ответ. "Обычно они не так проницательны, как ты".


Они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь, затем наклонились друг к другу через угол стола и обменялись нежным поцелуем.


"Давай ляжем спать", - предложила Сюзанна, и они поднялись на ноги и отнесли посуду на кухню. Брок наблюдал, как она моет тарелки у раковины, и его переполняло чувство благодарности. Он снова обнял ее, и снова они поцеловались, дольше и глубже.


Их потревожил тихий шаркающий звук у двери, и, обернувшись, они увидели там Миранду с опухшим от сна лицом, пристально смотрящую на них.


"С тобой все в порядке, дорогая?" - Сказала Сюзанна, подходя к ней.


"Мне приснился плохой сон", - пробормотала маленькая девочка и потерла глаза. "Я видел чудовище".


"Не волнуйся, моя дорогая". Сюзанна подняла ее на руки. "Здесь нет монстров. Дядя Дэвид никогда бы этого не допустил."


Миранда уставилась на Брока с тем же неуверенным выражением, которое он видел на ее лице раньше.


Сюзанна погладила ее по волосам и сказала: "Вероятно, крокодил из пантомимы навеял тебе сны, дорогая".


Маленькая девочка прижалась лицом к щеке Сюзанны и что-то прошептала.


" Что, дорогая? - спросил я.


"Монстр превращает людей в карликов и ест их себе на обед", - прошептала Миранда и снова уставилась на Брока, затем на тарелки на кухонном столе.


18


Следующим вечером, в четверг, двадцать третьего декабря, Кати был в Юстоне, у него было достаточно времени. Поезд опаздывал, и к тому времени, как он прибыл, у нее замерзли ноги. Она почувствовала, как ее сердце дрогнуло, когда она увидела его, и она подумала, вот откуда ты знаешь, не так ли?


Он уверенно шел к ней сквозь толпу людей, хлопающие двери и багажные тележки, не сводя с нее глаз, едва заметно улыбаясь, и они обнялись и поцеловали друг друга в щеку.


"Ты замерзла", - сказал он.


"Замерзаю. Как прошла ваша поездка?"


"Довольно неплохо".


" Расскажи мне все об этом в машине." Она повернулась к выходу.


"Кэти, подожди. Я не собираюсь возвращаться в квартиру."


" Что? - спросил я. Она подумала, что ослышалась в шуме вокзала.


"Я беру такси до дома моих родителей. Я договорился провести Рождество с ними."


Рев людей и хлопанье дверей, казалось, превратились в гул в голове Кэти. Она уставилась на него.


"Мне жаль. Я только сегодня днем принял решение."


"Что тогда?" - спросила она.


"Тогда?"


"После Рождества".


"Ох. Что ж, я полагаю, посмотрим."


Он сделал шаг к ней и снова коснулся губами ее щеки. "Прости. Так будет лучше всего."


Она стояла неподвижно, когда он прошел мимо нее и ушел.


Позже, когда она садилась в свою машину, она вспомнила беспрецедентное приглашение Брока к ним обоим на ужин тем вечером и выругалась себе под нос. Она не хотела это отменять. Она хотела встретиться с таинственной Сюзанной и ее детьми. Его дети?


В качестве какой-то компенсации она купила не одну, а две смехотворно дорогие бутылки вина. Она стояла, сжимая их в руках, на пороге дома Брока, ветер свистел в ее поднятом воротнике пальто, отчего ее нос покраснел, и прислушивалась к тяжелым шагам, спускающимся по лестнице внутрь.


"Кэти! Здравствуйте. Зайди с холода." Брок посмотрел через ее плечо. " Вы пришли отдельно? - спросил я.


"Леон не придет, Брок. Извини."


"О боже. Все в порядке?"


"Не совсем, нет. Небольшое недоразумение."


" У тебя мрачный голос, " сказал он, закрывая за ней входную дверь и забирая бутылки, чтобы она могла снять пальто. Он выглядел обеспокоенным, но затем, казалось, его осенила мысль, и выражение его лица сменилось легкой улыбкой.


Кэти отнеслась к этому с удивлением и некоторым раздражением. Ей не понравилась мысль о том, что он посчитал ее и Леона посмешищем.


"Это очень вкусно", - сказал он, изучая этикетки на бутылках, и легкая улыбка снова появилась на его лице.


Кэти была не в настроении для личных шуток, которых она не понимала, особенно если, как казалось вероятным, они были за ее счет. " Что смешного? - спросил я.


"О ... только то, что я пыталась придумать, как сказать тебе и Леону, что я тоже сама по себе".


" Так это ты? - спросил я.


" Да. Боюсь, Сюзанна и дети уехали. Извините. Как вы и сказали, небольшое недоразумение."


"О боже..."


Кэти не знала, что сказать. Ни один из них этого не сделал. Они стояли там, в маленьком коридоре, и выглядели неуютно. Чем больше она думала об этом, тем более неловким это становилось. Они постоянно виделись на работе, но редко на улице, и здесь их вынудили к социальной близости, которую, вероятно, ни один из них не приветствовал, из-за партнеров, которые теперь их бросили.


" Они ведь не были больны, правда? " спросила она, просто чтобы что-то сказать.


"Нет, ничего подобного. Леон?"


"Нет, нет. На самом деле у меня даже не было возможности сказать ему, что ты его пригласила. Это не его вина. Я уверен, что он, э-э, хотел бы, чтобы я извинился... для него."


"Прекрасно, прекрасно".


Она начинала понимать его улыбку. Что еще ты мог бы сделать? Она улыбнулась в ответ.


Он первым поднялся по лестнице на кухню, где откупорил и налил вино. Она не могла видеть никаких признаков приготовления пищи.


"Отсутствующие друзья", - сказал Брок. "Ммм, это вкусно. Им не повезло. Вот, позволь мне тебе кое-что показать."


Он взял бутылку и повел ее на следующую половину пролета в гостиную. Все было точно так, как Кэти помнила, за исключением того, что в центре комнаты, на коврике перед шипящим газовым камином и в окружении дивана и кресел, на том самом месте, где она однажды зарезала мужчину, была небольшая кучка садового мусора. Она вздрогнула и отвернулась.


"Ах", - услышала она его слова. Она поняла, что он, должно быть, заметил ее реакцию. "Место, да. Я почти забыл. С тех пор ты не возвращался, не так ли? С тобой все в порядке? Садись."


Она обнаружила, что с ней не все в порядке. Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее головы, и решительно опустилась на одно из кресел, заставляя себя не упасть в обморок перед ним. Она была поражена силой своей реакции на то, что снова увидела это место.


Она заставила себя заговорить, кровь шумела у нее в ушах. "Ты не возражаешь? Я действительно думал, что ты продал бы этот дом после того, как это случилось." Теперь она была рада, что остальных здесь не было. Она бы не хотела объяснять.


"В этом нет необходимости. Кровь не запятнала полированные половицы. Мне нужно было только купить новый ковер."


Он был намеренно прозаичен, потому что теперь видел, что у нее проблемы, и это был его способ помочь ей. Она поморщилась в знак подтверждения. Она убила мужчину, но в целях самообороны, когда побеспокоила его после того, как он наполовину убил Брока. У него был клинок - она представила его сейчас, сверкающий в его руке, - а она была безоружна. Единственным доступным оружием была длинная вилка, которой Брок поджаривала хлеб и пышки на газовом огне и которой она в конце концов, чего нельзя было избежать, вонзила нож мужчине в горло.


Ее взгляд обратился к каминной полке над огнем, и он висел там.


" Господи, Брок, " прошептала она. "У тебя все еще есть окровавленная вилка для тостов".


Она сделала глоток вина, бокал дико дрожал в ее руке.


" Ты ведь не сказал детям, не так ли?


"Нет. Ты уверена, что с тобой все в порядке, Кэти? Может быть, лучше бренди?"


Она покачала головой, пытаясь подобрать слова для разговора. Она хотела, чтобы он поговорил, о чем-нибудь другом. "Итак, что там с компостной кучей?"


"Ах да, я сидел здесь большую часть дня, размышляя над этим", - он махнул рукой на обломки, - "пытаясь извлечь соответствующие уроки".


Кэти заметила полупустую бутылку виски и пустой стакан на боковом столике и задалась вопросом, насколько ему помогли в его размышлениях.


" Что это? - спросил я.


"Это или был мой призовой бонсай. Можжевельник китайский (Juniperus chinensis), китайский можжевельник. Он был запущен моим отцом из advanced stock в День Виктора-джея в тысяча девятьсот сорок пятом году. О единственной его вещи, которая у меня все еще была, это и инструменты для бонсай. Он был энтузиастом, большим почитателем японской культуры."


"Так что же с ним случилось?"


"Двое детей по имени Стюарт и Миранда. Они подумали, что я слишком подружился с их бабушкой..."


"Сюзанна - их бабушка?"


"Да, конечно. Ты же не думал, что они наши, не так ли? В любом случае, они решили прервать свой визит, совершив нечто настолько отвратительное, что я был бы вынужден вышвырнуть их всех вон. Действительно, довольно умный, для восьми и пяти лет соответственно."


" И ты это сделал? Выгнать их?"


"Нет, конечно, нет. Но план все равно сработал. Сюзанна была так оскорблена, что настояла на том, чтобы забрать их. Я говорил ей не быть такой глупой, но она не осталась. Я думаю, что больше всего ее беспокоило то, как хладнокровно они это сделали. Я рассказала им о дереве, и они знали, что оно что-то значит для меня. Сегодня утром они встали очень рано и вышли во двор, выкорчевали его, принесли сюда и систематически измельчали с помощью инструментов для бонсай. Это стоило немалых усилий. Они сразу же во всем признались. Хотел, чтобы я увидел, насколько они неисправимы."


Он протянул руку с бутылкой и снова наполнил бокал Кэти.


"Лучше бы они не выбирали это место для съемок", - сказала она. "Но почему они были так расстроены при мысли о тебе и их бабушке?"


Их отец сбежал с какой-то женщиной пару лет назад, а потом их мать немного сошла с катушек. Вы знаете, чувства отверженности, депрессии, вины..."


" Да... " Кэти пригубила вино.


"Потом появился какой-то богатый парень. Предложил ей отлично провести время на каком-то греческом острове, но детям не рады. Поэтому она уговорила свою маму принять их, всего на неделю или две. Это было год назад."


"О".


" Да. Итак, мужчины - это очень плохие новости. Они разрушают семью. Разрушьте их систему безопасности. Это случилось дважды, и они не собирались позволить этому случиться снова. Они собирались держаться за свою бабушку любой ценой. На самом деле ты не можешь их винить, не так ли? Бедная Сюзанна. Она так старается поступать правильно."


" Ты ведь не собираешься сдаваться, правда? Сказала Кэти, удивляя саму себя силой своего вопроса.


"Сдаваться? Нет. Но мне лучше дать всему успокоиться. Будьте терпеливы."


"Может быть, ты можешь быть слишком терпеливым ..." - сказала она, затем остановила себя. "В любом случае, это печально. И ты сидел здесь, обдумывая это."


"О, мне не потребовалось много времени, чтобы разобраться с этим. Нет, в основном я сидел здесь, задаваясь вопросом, что еще он может мне рассказать."


" Что еще? - спросил я.


"Ну, их история - это история Наоми, не так ли? Родители не справляются, бабушке и дедушке приходится брать верх. Это не редкость. В наши дни этого много."


Кэти ничего не сказала. В некотором смысле это была и ее история тоже.


"Но это заставило меня осознать, что это делает с детьми. В конце концов, они пошли на немалый риск. Они могли бы оттолкнуть свою бабушку и встать на мою сторону. Но они должны были верить, что еще не слишком поздно. Они были готовы сделать почти все, чтобы удержать ее, то, что осталось от их семьи."


" А Наоми? - спросил я.


"Да, Наоми... Очень решительная молодая женщина, вы не находите?"


"Крутая", так называли ее бабушка с дедушкой.


"Круче, чем они, конечно. Они довольно хрупкие, не так ли? Пока Наоми ходит на работу, чтобы купить им лотерейные билеты, чтобы воплотить в жизнь их несбыточную мечту выбраться из этого поместья и жить в коттедже у моря."


" Я не уверена... " неуверенно произнесла Кэти. От вина и шока на пустой желудок у нее закружилась голова, и она все больше сомневалась в том, что следует логике Брока, или даже в том, что таковая существует.


"Куда это нас приведет? Что ж, это привело меня туда, куда я должен был пойти давным-давно. Ты помнишь фотографию старшей сестры Наоми на стене гостиной Тейтов?"


- Э-э... с двумя собаками? - спросил я.


"Да, это она. Я задумался о собаках."


- А собаки? - спросил я. Кэти уставилась на него, теперь совершенно потерянная.


"Ммм. Боже, мы уже почти допили эту бутылку, а у меня ничего нет для тебя поесть. Я собирался пригласить тебя и Леона куда-нибудь поужинать. Что ты думаешь?"


"Я не уверена, что смогла бы встать с этого кресла и снова выйти в ту холодную ночь", - сказала Кэти.


- Пицца? - спросил я.


"Звучит заманчиво".


"Превосходно".


Брок поднялся на ноги и подошел к телефону. Номер доставки пиццы был указан на одной из нескольких карточек, прикрепленных над ней. Кэти заметила, что он выглядел изрядно потрепанным.


"Итак..." Брок снова устроился перед камином. "Сестра, Кимберли, я просмотрел ее личное дело". Он махнул рукой в сторону компьютера.


"Наркотики, не так ли?"


" Да, владение и снабжение. Также кража у ее работодателя, практикующего ветеринара."


" Ветеринар?" Кэти резко подняла глаза.


"Отсюда, по-видимому, и собаки. Возможно, снимок был сделан у нее на работе."


" Не из-за кетамина? - спросил я.


"Вот именно. Помимо наличных денег, ее работодатели обвинили ее в краже определенных препаратов для животных: Стенболола, анаболического стероида, а также партии кетапета, которую так и не удалось отследить. Было также установлено, что она поставляла амфетамины и экстази двум другим сотрудникам."


"Ты думаешь, Наоми завладела наркотиками своей сестры и продавала их в Силвермидоу?"


"Я проверяю номера партий. Если это то же самое, вполне возможно, что Кимберли сама поставила Спиди до того, как ее поймали, но Наоми кажется более вероятной. Мы знаем, что она знала все о кетамине, и она знала Wiff."


"Да". Кэти вспомнила, как были шокированы Наоми и Лиза, когда она назвала им название наркотика, который они нашли в логове Wiff. "Она сказала мне, что Wiff продавала кетамин для кого-то другого".


"Может быть, он покупал это для кого-то другого, у нее".


"Наоми снабжала Wiff и Спиди? И Керри тоже?"


Брок уставился на свой стакан. "Это была еще одна причина, по которой я был мрачен, когда ты приехала, Кэти".


Они повторяли это снова и снова, пока расправлялись с пиццей и второй бутылкой, но не продвинулись дальше убеждения, что Наоми знала больше, чем говорила. Наконец Брок вытер рот и сказал: "Сначала я был настроен скептически, Кэти, но теперь я готов поверить, что ты, возможно, права, что все взаимосвязано со всем остальным. Это место... Бо Сигер описал это как сон, от которого стало тошно, и это немного на это похоже. Как в одном из тех зданий, в кондиционировании воздуха которых заражаются болезнью легионеров или золотистым стафилококком в водопроводе. Только это не вирус. Когда-то давно они, вероятно, вызвали бы экзорциста, чтобы очистить его. Теперь они отдают его нам."


"Ммм". Кэти почувствовала, как ее веки опускаются. "Прости, что мне не удалось познакомиться с Сюзанной".


"В другой раз... надеюсь".


"По крайней мере, теперь у вас здесь должно быть много свободных кроватей". Она вспомнила хрустящие белые простыни из предыдущего визита.


"Абсолютно. И я могу позаботиться о том, чтобы приготовить завтрак. Но в наши дни я готовлю тосты в электрическом тостере."


"Слава богу за это".


19


"Это из-за фотографий, не так ли?" - Спросила миссис Тейт. " Ты хотела показать их Наоми? - спросила я.


" Это и еще кое-что, миссис Тейт. Вы помните старшего детектива-инспектора Брока, не так ли?"


Конечно. Проходи и садись."


Ее муж выпрямился в кресле, когда они вошли в гостиную. Он выглядел не в духе, как будто только что проиграл спор. " Черт возьми, " пробормотал он. "Сколько медяков нужно, чтобы поменять чертову лампочку?"


"Джек!" - прошипела его жена и обратилась к Кэти: "Ты хотел поговорить с Наоми в ее комнате?"


"Мы бы хотели, чтобы вы присутствовали, если не возражаете, миссис Тейт", - сказала Кэти, хотя из всех бесед с несовершеннолетними, которые она проводила, она подозревала, что это было бы намного проще, если бы им не нужно было присутствие родственника.


"Садись, и тогда я приведу ее". Она бросила предупреждающий взгляд на своего мужа и поспешила выйти.


" Значит, собирается снег, не так ли? " воинственно спросил он.


"Могло быть".


"В прошлый раз, когда шел снег, центральное отопление отключилось. Закон дерьма, не так ли?"


Кэти улыбнулась. "Наоми сегодня должна идти на работу?"


" Да. В любую погоду. Ее не пугает ни малейшая непогода."


"Вы с миссис Тейт приезжаете в Силвермидоу, чтобы повидаться с ней, когда она работает?"


"Жена иногда уходит. Не я. Не могу беспокоиться, жду автобуса."


"Нет", - сказала Кэти, бесцельно оглядывая комнату, на новый лотерейный билет на каминной полке, на фотографию другой сестры. "Должно быть, тебе было легче, когда Кимберли была рядом. Полагаю, у нее была машина."


Джек Тейт подозрительно нахмурился, глядя на Кэти, затем поднял глаза, когда вошли его жена и Наоми.


"Что это было?" - спросила миссис Тейт. "У кого была машина?"


"Мы говорили о том, как добраться до Силвермидоу", - сказала Кэти. "Полагаю, было проще, когда Кимберли могла отвезти тебя туда на своей машине".


"О, да, у нее была милая маленькая машина. Что это было, Джек? Это был Renault, не так ли? Но она не пошла в Силвермидоу. Она работала на Баркинг-Уэй, и если бы ей нужны были магазины, она бы поехала в Террок. Она водила меня туда несколько раз. Джек не пришел."


"Она никогда не ходила в Силвермидоу?" Спросила Кэти.


"Я не думаю, что она когда-либо это делала. А она, любимая?" Она повернулась к Наоми, которая равнодушно пожала плечами. "В любом случае, чем мы можем вам помочь?"


Кэти показала Наоми фотографии. Она медленно изучила каждое из них, прежде чем покачать головой.


" А как насчет маленькой девочки? - спросил я. Спросила Кэти, указывая на фотографию, но ответ снова был отрицательным.


"Так в помощь чему же тогда это?" Сказал Джек Тейт. "Я думал, ты нашел ублюдка, который был ответственен за Керри. В газетах писали, что он превзошел самого себя."


"Есть еще кое-какие незакрытые концы, мистер Тейт". Брок впервые заговорил очень обдуманно. "И мы почти уверены, что Наоми сможет помочь нам разобраться с ними". Он посмотрел на девушку, которая медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.


"Например?" - требовательно спросил ее дедушка.


"Человек, о котором вы только что упомянули, умер от передозировки наркотика".


Мистер Тейт с отвращением фыркнул. "Цифры".


"Этот препарат производится в качестве анестетика для животных".


Кэти почувствовала, как бабушка с дедушкой напряглись, когда до нее дошло. Но Наоми, спокойная и внимательная, ее глаза были прикованы к лицу Брока, вообще никак не отреагировала.


"Он известен как Кетапет, и его используют ветеринары. На самом деле это один из препаратов, в краже которого Кимберли обвиняли...


"Теперь просто подожди минутку!" Джек Тейт привстал со своего места, его лицо покраснело от гнева.


" Джек! " резко перебила его жена. "Я уверен, что они не предполагают, что есть какая-то связь с Кимберли".


"Ну, да, боюсь, что есть, миссис Тейт. Мы установили, что это была точно такая же партия наркотика, которую приняла Кимберли. Не так ли, Наоми?"


"Наоми?" - в ужасе воскликнула ее бабушка. "Какое это имеет отношение к Наоми?"


"Я бы хотел, чтобы она рассказала нам", - настаивал Брок.


Девушка продолжала пристально смотреть на него мгновение, затем опустила глаза. "Я не знаю", - тихо сказала она. "Я ничего об этом не знаю".


Джек Тейт немедленно сказал: "Вот!" Его жена мгновение просто смотрела на Наоми, затем встала, подошла и села рядом с ней, обняв ее за плечи.


"Наоми, " сказала Кэти, - пожалуйста, расскажи нам все, что ты знаешь. Это очень важно. Помнишь, когда я рассказывал тебе о наркотике, который мы нашли в логове Вайфф? И вы спросили, что это был за наркотик? Когда я сказал тебе о кетамине, ты был шокирован и расстроен. Ты знал, не так ли? Ну, позже той ночью мы нашли Wiff и Спиди. Они оба были мертвы от передозировки кетамина, того же, что принимала твоя сестра."


Миссис Тейт прижала руку ко рту, выглядя так, как будто какой-то знакомый ужас вернулся к ней, но Наоми была так же невозмутима, как и раньше. "Нет", - спокойно сказала она. "Я сказал тебе, что я думал. Я знал, что Керри пыталась K, и я подумал, что Wiff, возможно, был убит тем же человеком, который дал ей это."


"Но как это могло получиться, что это та же самая порция, что была у вашей сестры?"


"Я не знаю. Я предполагаю, что она, должно быть, продала его кому-то, а они продали его кому-то другому. Откуда мне знать? Вы можете сдать мне анализ крови, если хотите - я никогда не прикасался к этой дряни."


"Но твоя бабушка только что сказала нам, что Кимберли никогда не ходила в Силвермидоу. В то время как ты..."


"Вы обманом заставили меня сказать это!" - возмущенно сказала миссис Тейт. "Я не знаю, ушла она или нет. Возможно, она сделала это, не сказав мне. Но Наоми хорошая девочка. Она бы не стала путаться..."


Ее муж неуверенно поднялся на ноги, на его лице была ярость. " С меня хватит этого. - Его голос задыхался от слизи, и он боролся с желанием продолжить, здоровой рукой указывая на дверь. "Ты убирайся, слышишь? Убирайся!"


Брок поднялся на ноги. "Не нужно расстраиваться, мистер Тейт. Мы уходим. Мы должны были задать эти вопросы, вы понимаете. Последнее, чего мы хотим, - это расстраивать вас еще больше, особенно в это время года." Он снова посмотрел на Наоми, одарив ее доброй улыбкой, когда она подняла глаза. Она грустно улыбнулась в ответ, и миссис Тейт, несколько успокоившись, проводила их до двери.


Пока они шли по палубе, Брок пробормотал: "Да, она знает". "Ты думаешь?"


"Я уверен в этом. У нее был такой же взгляд, как у тех двух детей, когда они показывали мне свою работу с деревом. Она точно знает, как Кетапет ее сестры попал в Silvermeadow. Но она продумала свою историю до конца, и она очень крутая."


Он остановился на лестнице, положив руки на бетонную стену, размышляя об этом. Снизу они могли слышать чьи-то шаги, поднимающиеся наверх.


"Ее подруга Лиза не такая уж крутая", - сказала Кэти.


"Это то, о чем я думал".


Фигура мужчины выступила из полумрака лестницы. Он поднял глаза, и они узнали Гэвина Лоури, выглядевшего еще более бледным и изможденным, чем обычно.


"Они сказали мне, что ты будешь здесь", - сказал он, слегка запыхавшись, изо рта у него поднимался пар. "Подумал, что посмотрю, смогу ли я помочь".


"Спасибо", - ответил Брок. - Как у тебя дела? - спросил я.


Лоури пожал плечами. "О, вы знаете, сэр. Довольно дерьмово."


"Да, я могу себе представить. Ты разговаривал с Конни?"


"Она этого не потерпит. Отвела детей к своим родителям. Сказала мне съехать, чтобы она могла вернуться."


"Может быть, когда пыль осядет, Гэвин", - сказал Брок. "Иногда именно секретность сплачивает людей. Теперь, когда все стало известно, она может передумать."


"Но разве это то, чего я хочу?" - с горечью ответил он. То, что я чувствую прямо сейчас, они желанны друг другу. В любом случае, я хочу погрузиться в какую-нибудь работу, отвлечься от всего."


"Ладно. Ты знаешь Наоми, не так ли? Она живет на другом конце этой палубы."


Лоури кивнул. "Да, я ее знаю".


"Мы подозреваем, что она могла снабдить Спиди кетамином, подсунув ему наркотики своей сестры. Мы только что взяли у нее интервью, и она отрицает это, но мы не убеждены. Вы могли бы присмотреть за этим местом час или два, пока мы кое-что проверим, проследите, чтобы она не пыталась избавиться от каких-либо улик."


"Конечно. Пока я здесь, я могу поймать маленьких тряпок на ногах, которые пытались завалить меня телевизором."


"Если ты это сделаешь, старина, " сказал Брок, похлопав его по плечу, " просто помни, что они не Гарри Джексон, хорошо?"


Лоури ухмыльнулся и вытащил пачку сигарет из кармана. "Снова начал", - уныло сказал он.


*


Мать Лизы застонала, увидев их, стоящих у ее двери, и неохотно пригласила их войти. "Я уже ухожу", - сказала она. "Извини за это". На ней была короткая черная кожаная юбка, жакет в тон и ботинки, а косметики, как отметила Кэти, было достаточно, чтобы осветить Оксфорд-стрит.


"Это очень срочно. Нам нужно еще раз поговорить с Лизой."


Она вздохнула. "Что ж, если придет моя подруга, тебе просто придется поговорить с ней самой".


"Боюсь, это невозможно. Во время разговора с ней должен присутствовать тот, кого мы называем "ответственным взрослым". Если вы предпочитаете, мы можем отвезти ее в полицейский участок и попросить социального работника посидеть с нами."


Она не была в этом уверена. Она поджала свои алые губы и сказала: "Это не займет много времени, не так ли?"


"Это скорее зависит от Лизы", - сказала Кэти, глядя на бледное лицо, наблюдающее за ними через щель в двери спальни, которая только что приоткрылась на несколько дюймов. "Если она сможет рассказать нам то, что нам нужно знать, мы совсем не задержимся".


"Ну, тогда давай. Лиза! Выйди и ответь на их вопросы. Поторопись."


Они сели, и Кэти просто сказала: "Мы выяснили, откуда взялся кетамин, который убил Вифф и Спиди... и Керри, " добавила она, наблюдая, как расширились глаза девушки. "Пришло время тебе рассказать нам, что произошло, Лиза".


Губы девушки сжались в тонкую линию, и на мгновение показалось, что она бросит им вызов, как это сделала Наоми, но затем линия загнулась на концах, на глазах выступили слезы, и все ее тело начало трястись.


Возможно, секрет отличия ложных признаний от настоящих, подумала Кэти, заключался в том факте, что первые были предназначены для затягивания дела, тогда как вторые были сделаны для того, чтобы положить всему конец - конец, которого долго избегали, который долго откладывали, а теперь отчаянно искали. И она не сомневалась, что признание Лизы, когда оно в конце концов пришло, было второго рода. Это вырвалось с почти физической силой, заставив лицо девушки скривиться от боли, как будто это было что-то плохое, что она проглотила некоторое время назад, что холодным камнем лежало у нее в желудке, и теперь, наконец, могло быть поднято.


Оно было очень коротким, всего три слова.


"Мы убили Керри".


Затем она разразилась слезами.


Ее мать уставилась на нее с изумлением, двое детективов - с чем-то вроде сожаления.


Напряжение было нарушено звонком в парадную дверь, абсурдно сыгравшим вступительные такты из "Пикника с плюшевыми мишками". Мать Лизы вскочила на ноги, бормоча: "Черт возьми", и выбежала, чтобы ответить на звонок. Остальные молча ждали, пока на пороге произошел короткий обмен репликами, перемежаемый ругательствами. Затем хлопнула входная дверь, и женщина вернулась в комнату, ее каблуки стучали по пластиковым плиткам в коридоре.


Теперь, когда слова были сказаны, ужасные слова, которые ей, должно быть, пришлось сдерживать в себе почти три недели, Лиза позволила остальному излиться наружу, прерываясь только рыданиями и стонами.


Проблема с Керри заключалась в том, что она стала ненадежной и жадной. Вначале, после того, как Наоми обнаружила, где ее сестра прятала наркотики, и начала воровать их и понемногу продавать друзьям, а затем через Лайзу и Керри друзьям друзей, они работали вместе как команда, небольшое деловое предприятие, как выразилась Наоми, за скромные, но регулярные комиссионные. После того, как Кимберли арестовали и посадили за решетку, они думали, что их предприятию придет конец, но Наоми казалась более решительной, чем когда-либо, продолжать его. Ей удалось связаться с источниками своей сестры и убедила их разобраться с ней. Вместо того, чтобы исчезнуть, их бизнес процветал, их сеть клиентов в торговом центре увеличивалась месяц за месяцем. Это не казалось неправильным. Как сказала им Наоми, они удовлетворяли потребности рынка, точно так же, как и все другие торговцы в торговом центре. И люди в торговом центре знали об этом, или, по крайней мере, покровитель Wiff, который видел все, что происходило в Silvermeadow, знал об этом, и ему регулярно платили натурой за сотрудничество. Рано он заинтересовался K и принимал его на регулярной основе. Он также в разное время заказывал экстази, спид и попперс .


- И ты понятия не имеешь, кто это был? - спросил я. Кэти надавила на нее. "Жена никогда не упоминала инвалидное кресло?"


Лиза покачала головой, вытерла нос и продолжила.


По ее словам, Керри становилась ненадежной. Она сама принимала наркотики со все возрастающей регулярностью, особенно Экстази, и когда она заводилась, она говорила то, чего не должна была, выпендриваясь перед мальчиками. У нее были ссоры с Наоми из-за этого, а затем они обнаружили, что она воровала из их запасов для собственного использования. Когда Наоми столкнулась с ней, они сильно поссорились, и Керри высказала свою угрозу. Она сказала, что скоро ее выпустят оттуда, она уедет жить к своему отцу в Германию, и когда она это сделает, она сообщит о кольце Наоми и проследит, чтобы та отправилась в тюрьму, как и ее сестра.


Наоми сказала, что у них не было выбора. Она поговорила с Wiff, которая в прошлом рассказывала им истории о девушках, исчезающих из торгового центра. Это были не сказки, заверил он их. На самом деле его босс, который все видел, знал, кто несет ответственность, но не вмешивался, потому что девушки были дрянью, доставляющей неприятности. Наоми сказала, что от Керри тоже были проблемы, и что она угрожала разоблачить их всех, что не устроило бы босса Wiff. Она сказала Wiff, что Керри представляет опасность для них всех, и что он должен рассказать своему боссу и попросить его организовать исчезновение Керри, как остальных.


Именно так они убили Керри.


Позже, на Хорнчерч-стрит, в присутствии адвоката и психолога, Лиза повторила свою историю в более связной версии, теперь ее слезы иссякли.


Когда Брок и Кэти были удовлетворены тем, что услышали от нее все, что могли получить, они присоединились к ожидавшей группе детективов, забрали ордера и вернулись в Крокус Корт. Гэвин Лоури был на том же месте, у его ног была россыпь сигаретных окурков. В квартире Тейтов не было никакого движения.


Когда они постучали в дверь, это было так, как будто их ждали. Брок объяснил, что у него есть ордер на арест Наоми по подозрению в хранении и поставке контролируемого наркотика класса В и второй ордер на обыск квартиры Тейтов.


Во время своего официального интервью на станции Наоми начала с повторения своих предыдущих опровержений. Когда они рассказали ей кое-что из того, что сказала Лиза, она ответила, что ее подруга живет в мире фантазий и придумывает нелепые истории. Даже когда они сказали ей, что нашли набор контролируемых наркотиков, спрятанных в основании кровати в спальне ее сестры, она настаивала на своей невиновности, утверждая, что они, должно быть, принадлежали Кимберли.


Ее выступление было впечатляющим, и некоторые из тех, кто слушал интервью, были им убеждены. Только когда Брок сказал ей, что они открыли портативное радио / проигрыватель компакт-дисков в ее комнате и обнаружили банкноты, плотно упакованные в задней части отделений для колонок, и назвал ей точную сумму - 31 548 фунтов стерлингов, - она сломалась.


Деньги были главным, началом и концом всего этого, прибылью, которую она терпеливо накапливала больше года, выигрышем в лотерею, на который ее бабушка с дедушкой купят коттедж своей мечты и навсегда увезут их всех из Герберта Моррисона и Лондона.


Ее отчет, когда он наконец появился, полностью совпадал с отчетом Лизы, но содержал одну важную дополнительную информацию. В какой-то момент, когда она разговаривала с Wiff, она выразила сомнения по поводу истории о монстре из торгового центра, который заставлял людей исчезать, и предположила, что это история, которую придумал его босс, чтобы держать его в страхе и послушании. Жена была оскорблена и рассказала ей кое-что об этом мужчине. Наоми сказала, что не рассказала об этом Лизе, потому что была напугана тем, что ей сказали, и беспокоилась о том, что Лиза сохранит это при себе.


У него была особая комната, сказала Вифф, секретное место, логово, куда он приводил женщин и держал их, прежде чем избавиться от них. И Wiff знала, кто этот человек. У его босса, который тоже боялся этого человека, были видеозаписи с ним, которые он называл своей страховкой. С этих пленок он сделал несколько фотоснимков, один из которых приобрел Wiff в качестве страховки. Наоми сказала, что он показал ей фотографию.


" Вы видели фотографию этого человека? - спросил я. Спросила Кэти.


Наоми кивнула, опустив глаза. " Он был с одной из исчезнувших девушек."


- С ней? - спросил я. Кэти осторожно повторила.


"Да, ты знаешь, лежать на ней сверху, делать это с ней".


" Вы можете описать девушку? - спросил я.


"Черные волосы, худое лицо, бледный, немного старше меня. Я не узнал ее. Она выглядела так, как будто спала или была мертва, хотя он был на ней сверху."


"А мужчина, вы можете его описать?"


"О, я знал, кто он такой".


Они не осознавали этого, но все слушавшие затаили дыхание на мгновение, когда она заколебалась, прежде чем произнести имя.


Позже все оставшиеся сомнения рассеялись, когда ей дали папку с фотографиями пропавших женщин, и она выбрала портрет темноволосой девушки, который Кэти нашла среди вещей Велмы в больнице.


"Это она", - сказала она. "Это девушка, с которой трахался мистер Верди".


20


Би руно Верди печально покачал головой, когда они рассказали ему эту историю, как будто теперь он слышал почти все.


"Ты это несерьезно?" - спросил он. "Боже мой, если бы они говорили не о бедняжке Керри, я бы смеялся. Вместо этого я просто чувствую тошноту. Откуда дети берут эти идеи? Смотришь слишком много фильмов, да? Слишком много телевидения. Кольца с наркотиками? Серийные убийцы? Извращенцы? Что это за фантазии такие? Что случилось с детской невинностью, а?"


"Это вышло с мистером Крими", - сказала Кэти.


"Сейчас, сейчас, сейчас. Если ты собираешься вести себя отвратительно, я просто не скажу больше ни слова, пока не приведу адвоката." Он самодовольно погладил усы.


"Значит, вы отрицаете эти обвинения, не так ли, мистер Верди?"


"Конечно, я отрицаю их!" - сказал он, теперь уже сердито. "Они нелепы. Ничего, кроме подростковых фантазий. Я действительно потрясен, старший инспектор, - теперь он обращался исключительно к Броку, " что вы передумали о них. Где доказательства, а? Где эта секретная комната, эта фотография, эти видеокассеты? Это больное воображение двух молодых наркоторговцев, которые, возможно, думают, что если они расскажут вам хорошую историю, вы будете к ним снисходительны! А? Я прав, не так ли? Ты должен это увидеть."


Они допрашивали его почти три часа, пока больше нечего было сказать. Ни разу его уверенность не поколебалась.


После того, как они освободили его, Кэти снова поговорила с Наоми.


"Комната, которая была у этого человека, его логово, жена что-нибудь говорила об этом? Знал ли он, где это было?"


Она на мгновение задумалась. "Я думаю, он сказал, что это недалеко. Вот и все."


"Он дал какое-нибудь представление о том, насколько это было велико, на что это было похоже?"


" Нет, ничего."


" А как насчет фотографии, которую он тебе показывал? В какой комнате это было снято?"


Она снова нахмурилась, задумавшись. "Я думаю, это была довольно большая комната. На заднем плане можно было разглядеть стену и стул."


"Обои? Шторы?"


"Нет. Голые кварталы, похожие на гараж или фабрику."


" Что-нибудь еще? Закройте глаза и попытайтесь увидеть сцену снова. Есть ли здесь светильник или мебель?"


"Я предположил, что они были на кровати. Я действительно не знаю. Я не могу представить ничего другого."


"Но вы абсолютно убеждены, что этим человеком был Бруно Верди, владелец кафе-мороженого?" Это не мог быть просто кто-то, похожий на него? С усами?"


"Нет, нет. Это определенно был он. Он смотрел прямо в камеру, оскалив зубы." Она вздрогнула. "Ты не должен говорить ему, что я рассказал тебе это. Он убил бы меня, если бы узнал."


"Боюсь, он уже знает, Наоми".


" Что? - спросил я. Девушка произнесла это с испуганным визгом. - Ты рассказала ему обо мне и Лизе? - спросил я.


"Мы сказали ему, что друзья Керри помогают нам. Он сможет с этим разобраться. Он, конечно, все это отрицает."


Наоми начала от волнения раскачиваться на своем месте. "Тогда ты не должен отпускать его, пока у тебя не будет доказательств! Разве ты не понимаешь?"


"Боюсь, нам пришлось его отпустить. У нас нет доказательств, подтверждающих вашу историю. Не волнуйся. Ты останешься здесь на некоторое время. Здесь он не сможет причинить тебе вреда."


" И что потом? " простонала она. "Ты не знаешь. Ты не знаешь, какой он. Жена предупреждала меня."


Ее слова обеспокоили Кэти, особенно когда Наоми отдали на попечение бабушки с дедушкой, учитывая ее возраст и близость Рождества. Кэти не думала, что близость Рождества помешает Бруно Верди, если ее история правдива, и Брок согласился, что в настоящее время за ним следует вести круглосуточное наблюдение. Был начат обыск промышленных зданий и гаражей вокруг Silvermeadow и по соседству с домом Верди, но никакого логова обнаружено не было.


Тем временем Кэти больше ничего не слышала от Леона. Несколько раз она чуть не позвонила ему, но потом остановила себя мыслью, что это было бы проявлением слабости, и что Рождество само по себе было своего рода испытанием, и как только этот барьер будет преодолен, тогда, возможно...


Когда она уходила из его дома тем утром, Брок сделал какое-то замечание по поводу совместного рождественского ланча, если она ничем другим не занята, но больше они об этом не говорили, и она предположила, что он забыл.


Когда наступил вечер, Кэти обнаружила, что находится в пустынном офисе на станции Хорнчерч-стрит, прислушиваясь к звукам вечеринки где-то далеко в недрах здания. В конце концов, это был канун Рождества, и все здание внезапно наполнилось блестящими украшениями и подвыпившим дружелюбием.


Она не хотела возвращаться домой, в свою пустую квартиру, и мысль о своей большой кровати и блестящей бытовой технике показалась ей нелепой. С тех пор, как пришла выписка по ее кредитной карте, она обнаружила, что не может восстановить то настроение, в котором она выплеснулась наружу, и она думала о себе как о перенесшей приступ безумия, затемнение сознания, еще одной жертве перевода Грюна.


Но дело было не только в этом. Он тоже был там, участвовал в сделке. Это был сигнал для нее самой, и, возможно, для него также, о том, куда, по ее мнению, она направлялась. Возможно, это было частью того, что пошло не так.


Любой дорогой, сказала она себе с ровным йоркширским акцентом своей тети Мэри и тут же поморщилась от чувства вины. Она все еще ничего не сделала с их рождественскими подарками. В своей голове она услышала злорадство дяди Тома: "Я же тебе говорил!" Настолько погруженная в себя, что забыла о нас.


И с какой целью? Норт вышел сухим из воды, и так же, по-своему, поступил и Верди. Она не могла поверить, что яркое описание фотографии Наоми было выдумано, хотя у них ничего не было. Снова и снова они разоблачали ложь: Верди, Тестор, Гарри Джексон, Лиза и Наоми. Земля была густо усеяна ими, и они должным образом откопали их, одного за другим, как прилежные археологи, соскребающие слои, находя осколки, которые в конце концов ничего не значили. Она вспомнила свое обучение, лектора по юриспруденции, который продолжал на них ворчать: есть только три вида допустимых доказательств: судебная экспертиза, свидетель и признание. Теперь у них не было ни признания, ни свидетеля, а единственная полезная улика для судебной экспертизы, вероятно, находилась в комнате, которую они не смогли найти, а возможно, и вовсе не существовала.


По праву, подумала она, было только одно место, где это должно было быть, эта потайная комната, и это было в самом Силвермидоу, средоточии всего. И все же это было единственное место, которым это точно не могло быть, место, которое обыскивали не один, а дважды.


Она внезапно нашла идею Силвермидоу, его огней, тепла и суеты, довольно привлекательной, что, как она предположила, было показателем того, насколько подавленной она, должно быть, себя чувствовала. Из коридора донесся пронзительный пьяный смех. В любом случае, там лучше, чем здесь. Она получала открытку и подарок для родственников, а также один крекер, забавную шляпу и рождественский ужин в микроволновке для себя.


21


Торговый центр был забит бурлящей, встревоженной толпой. Обычная атмосфера транса уступила место настроению срочности, когда покупатели в последнюю минуту, опустив головы, нахмурившись, носились от магазина к магазину, вычеркивая имена из списков. Колядки в исполнении местного школьного хора, разнесшиеся по всему центру, соперничали с воплями перевозбужденных детей и яростным гвалтом повышенных голосов.


На полпути по торговому центру Кэти заметила Харриет Раттер, сидящую за столиком кафе. Ее сердце упало, и она остановилась. В этот момент зазвонил телефон в ее сумке. Она повернулась к витрине магазина, чтобы ответить на звонок, приложив руку к другому уху. Через стекло она могла видеть ребенка, пристегнутого к коляске, сердито колотящего своими крошечными красными сапожками по полке с оберточной бумагой.


"Кэти? Брок слушает. Что, черт возьми, это за шум?"


"Рев разъяренных покупателей. Я в Silvermeadow."


"Неужели? Что ты там задумал?"


"Я забыл купить подарки для своих родственников в Шеффилде".


"Тетя Мэри и дядя Том? У тебя будут большие неприятности."


"Да, я знаю".


"Что? Не слышу тебя. Послушай, я позвонил, чтобы проверить, все ли с тобой в порядке к завтрашнему рождественскому обеду."


"Неужели?" Кэти просияла. "Он все еще включен?"


"Конечно. Если только у вас не было предложения получше?"


"Нет. Ты тоже?"


"Нет. Мы можем назвать это обедом для отверженных. Салон красоты отказывается."


Кэти рассмеялась. "Что я могу принести?"


"Ну, раз уж ты ходишь по магазинам, ты мог бы посмотреть, не найдется ли у тебя рождественского пудинга. У меня уже есть утка."


Кэти повесила трубку и улыбнулась про себя. Утка. Значит, он тоже ходил по магазинам.


Она продолжила идти по торговому центру и подошла к Харриет Раттер. Казалось, она была одна, только одна тарелка и чашка перед ней, ее взгляд бесцельно сканировал движущуюся толпу. Кэти неохотно сделала паузу и сказала: "Здравствуйте, миссис Раттер. Как дела?"


Другая женщина повернулась с неопределенной улыбкой, которая похолодела, как только она поняла, кто к ней обратился. "Ах... Сержант."


"Ты сам по себе?" Профессора Орра нет с вами?"


Харриет Раттер резко покачала головой. Кэти заметила, что она, казалось, держится прямо, как вдова на похоронах. И теперь, присмотревшись повнимательнее, она была почти уверена, что в уголках глаз женщины заблестела влага.


Она действительно не хотела останавливаться и слушать историю, какой бы она ни была, но она чувствовала себя обязанной спросить. "Что-то случилось?" С тобой все в порядке?"


Миссис Раттер покачала головой, потеряв дар речи, и это было настолько не в ее характере, что Кэти опешила.


Она заняла другое место за столом. " Что это? - спросил я.


"Мы с Робби... поссорились. Вот и все."


"Ох. Мне жаль. Ты знаешь, я думаю, что это Рождество делает это. Кажется, у всех одна и та же проблема."


Другая женщина посмотрела на нее с сомнением, как будто проверяя, не насмехается ли она над ней.


"Это не имеет никакого отношения к Рождеству. Это моя вина. Мне следовало быть более терпеливой... более отзывчивой."


"О боже. Ты не хочешь мне рассказать? Могу ли я что-нибудь сделать?"


Глаза миссис Раттер расширились. " Ты! " прошептала она и резко отвернулась, ведя себя почти так, как будто во всем была виновата Кэти.


Кэти была озадачена. " Что ты имеешь в виду? - спросил я.


Миссис Раттер медленно повернулась к ней лицом, вызывающе поджав губы. "Я имею в виду, что Робби был опустошен, совершенно опустошен тем обращением, которое он получил от ваших людей". Она говорила нехарактерно низким тоном, почти шепотом, как будто не хотела, чтобы кто-то еще слышал. "Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, не так ли?"


"Нет, нет, я не знаю".


"Я полагаю, вы постоянно имеете дело с закоренелыми преступниками, не так ли? И ты предполагаешь, что все одинаковы. Что ж, я могу сказать вам, что к тому времени, когда вы и этот сержант Лоури покончили с Робби, бедняга был в ужасном состоянии. Он не мог ни спать, ни есть. И он не слабый человек..." Слезы теперь текли свободно. "Он служил в армии, давным-давно, и он справился со всеми обычными испытаниями долгой и полезной жизни. Но ты унизил его. Ты выставил его мусором. Ты причинил ему боль."


Кэти была ошеломлена и почувствовала, что слабеет перед яростью возмущения этой женщины. "Миссис Раттер, профессор Орр казался вполне нормальным, когда я видел его в последний раз. Ему, конечно, не нравилось, когда его допрашивали, но он был готов сотрудничать и не казался слишком расстроенным." Но это было до того, как Гэвин Лоури предпринял попытку, и она помнила, каким сердитым Лоури казался впоследствии.


Миссис Раттер это не заинтересовало. Она отвернулась, вытерла глаза и нос маленьким носовым платком и взяла себя в руки. "Что действительно раздражает, так это то, что этому ужасному человеку все сошло с рук. Это то, чего Робби терпеть не может."


" Сержант Лоури? - спросил я. Спросила Кэти.


"Нет! Bruno Verdi!" Она скривила губы, произнося это имя как непристойность. "Он положил эти вещи в картотечный шкаф Робби. Любой дурак мог бы догадаться об этом за одну минуту. Даже полиция. Он злобный маленький человечек... Но, я боюсь."


" Ты боишься Верди? - спросил я.


О том, что может сделать Робби. Вот почему мы поссорились. Я хотел, чтобы он выбросил это из головы, забыл об этом, но он не может. Он говорит, что собирается разоблачить Верди. Он стал одержим этой идеей." Она безнадежно покачала головой. - Как он может? - спросил я.


Кэти внезапно пришло в голову, что возмущение Орра обвинением в хранении непристойного видео могло быть вызвано просто тем, что оно задело за живое, и, возможно, миссис Раттер могла бы узнать его. Возможно, у нее были собственные подозрения относительно склонностей великого человека. Разве они не болтали вместе с молодыми людьми в торговых центрах? А потом возник вопрос с монетами.


Кэти мысленно пнула себя; она забыла о монетах. Что происходило с ее памятью? Возможно, секс и шопинг повлияли на мозг.


"Как ты думаешь, если бы я поговорил с ним, извинился бы?"


"О, я действительно не думаю, что от этого будет какая-то польза. Не сейчас."


" Он дома? - спросил я.


"Нет, мы пришли сюда вместе. Вот тогда мы и поссорились."


"Он здесь, не так ли?"


Она кивнула. "Я думаю, он пошел в ту хижину".


"Ну, я мог бы зайти к нему и посмотреть, смогу ли я его успокоить".


Миссис Раттер посмотрела с сомнением, затем облегчение начало смягчать ее лицо. "А ты бы стал? Это могло бы помочь."


Продолжая свой путь по торговому центру, Кэти прошла мимо гастронома и выбрала один из маленьких рождественских пудингов для гурманов, которые они предлагали, и коробку пирогов с мясным фаршем. Она также заметила вывеску, рекламирующую службу доставки в любую точку Великобритании, и с облегчением заказала подарочную коробку деликатесов для отправки в Шеффилд вместе с наспех написанной открыткой, которую она датировала двадцатым числом. У нее был момент беспокойства, когда автомат просканировал ее карточку, но, по-видимому, еще оставались какие-то остатки средств, и она вышла из магазина довольная.


От ледяного ветра у нее перехватило дыхание, как только она вышла из укрытия у восточного входа. Она опустила голову, подняла воротник и зашагала к вершине заросшей травой насыпи, разделявшей верхнюю и нижнюю автостоянки, откуда она могла видеть голый фланг центра до двух стальных контейнеров в их затопленном комплексе в дальнем углу. Ей пришло в голову, что Орр не мог быть в своей хижине, потому что на дверь повесили новый висячий замок, ключ от которого был только у полиции. И все же, прищурившись от ветра, Кэти была почти уверена, что видит отблеск света, отражающийся от лужи на том конце контейнера. Озадаченная, она начала сложный спуск вниз по скользкому травянистому склону и по грязной земле внизу.


Определенно, свет исходил от нижнего края двери, и когда она добралась до него, то смогла разглядеть засов, который удерживал дверь, болтающуюся свободно и все еще запертую висячим замком на скобу, которую с силой вырвали из косяка. Робби Орр, очевидно, пришел подготовленным.


Он буквально подпрыгнул в воздух, когда она открыла дверь и поздоровалась. Хлопая пальто и размахивая руками, он попытался спрятать то, что рассматривал на столе, когда повернулся к ней лицом.


"Чего ты хочешь?" - рявкнул он.


Она видела, что он определенно был хуже всех изношен. Он выглядел старше, одежда была растрепана и забрызгана грязью.


"Я столкнулся с Харриет в торговом центре. Она сказала, что ты, возможно, здесь, внизу. Могу я войти?"


Она вошла, прежде чем он смог ответить, и распахнула дверь, чтобы.


"Я занят", - сердито сказал он, и она уловила запах виски. "Я не хочу, чтобы меня беспокоили".


" Что ты делаешь? - спросил я.


Она уставилась на столешницу позади него, и он отодвинулся в сторону, загораживая ей обзор. Она была поражена, увидев то, что выглядело как копии компьютерных планов, которые Аллен Кук предоставил для их поиска. Еще большее замешательство вызвало то, что выглядело как несколько толстых латунных гильз. Он начал ощупывать край стола длинными костлявыми пальцами левой руки в направлении джемми, который он предположительно использовал, чтобы силой открыть дверь. Его правая рука была глубоко засунута в карман пальто, и он, казалось, неохотно вынимал ее. Пальто натянулось на этой стороне его тела, как будто в кармане было что-то тяжелое.


" Сержант Кэти Колла, " внезапно сказала Кэти с широкой улыбкой и протянула руку. "Помнишь меня?"


Он отпрянул от ее руки, затем покраснел, когда понял, что она предлагает ее для пожатия. "Конечно, хочу!" Он махнул ей левой рукой, в то время как его правая твердо оставалась в кармане. "Пожалуйста, уходи".


"Я подумал, может быть, мы могли бы все обсудить. Я думаю, мы могли бы помочь друг другу."


Он наклонился вперед, его глаза сверкали от гнева. "Не пробуй на мне свое мягкое мыло, девочка", - сказал он. "Я знаю, зачем ты пришел".


" А ты? - Спросил я.


"Да. Чтобы спасти своих продажных друзей. Чтобы заставить меня взять на себя вину за твою ошибку. Что у тебя в сумке, а? Что ты принес, чтобы спрятать в моих ящиках на этот раз? Еще больше грязи? Может быть, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, какой привлекательной маленькой девочкой она была? Как ей нравилось дразнить стариков вроде меня из-за фунта или двух? Это то, что ты хотел услышать?"


"Я хочу услышать правду, Робби. Она дразнила тебя?" Кэти вглядывалась в его лицо, пытаясь прочесть его. Во внутреннем кармане пальто ее пальцы нащупали маленький черный диск, который она взяла из коробки на столе Керри, и она показала его ему. " Ты ведь дал ей старые монеты, не так ли? Кем они были? Подарки, жетоны?"


Орр напрягся. "Я раздавал монеты многим молодым людям в торговом центре", - прорычал он.


" Почему? - спросил я.


Его губы презрительно скривились в ее сторону. Осмелюсь сказать, не по той причине, которую воображает ваш грязный полицейский ум. Я не пытался их купить, сержант. Они слишком хорошо оценивают собственную ценность, чтобы продавать себя за безделушки. Я хотел, чтобы они усвоили другой урок о деньгах. Монеты пришли с этого холма. Я нашел их рядом с костями саксонских детей. Небольшое изменение. Часть сокровищ, которые искали викинги. Я хотел, чтобы они знали, что таких детей, как они, убивали из-за этих монет. Что монеты выжили, а дети - нет. Но я был наивен. Сегодня дети стали более жадными, а люди, которые охотятся на них, более злыми."


Он качнулся назад на каблуках и потянулся левой рукой за спину, чтобы ухватиться за стол, как будто выдыхаясь.


"Я пришла сюда не для того, чтобы заманить тебя в ловушку", - тихо сказала Кэти. "Если ты что-то знаешь, позволь мне помочь тебе".


Он печально посмотрел на нее. "Вы арестовали Верди?"


"Нет".


" Ты нашел его логово? - Спросил я.


Она пораженно покачала головой.


" Тогда ты не можешь мне помочь. " Он пренебрежительно отвернулся.


"Что ты знаешь о логове?" - спросила она. " Мы искали...


"Во всех неподходящих местах, без сомнения". Он снова повернулся к ней, и улыбка покровительственного превосходства тронула его бакенбарды.


Он был учителем много лет, подумала она. Он не может не превращать каждую беседу в семинар. "Ну, я не знаю. Мы знаем, что его стены - голые бетонные блоки -"


Он пристально посмотрел на нее. "Ах, да? Откуда ты это знаешь?"


"Свидетельница говорит, что видела фотографию Верди в пустой комнате с девушкой".


Он кивнул. - Но где же это? - спросил я.


"Мы не знаем. Мы обыскивали заброшенные фабрики, гаражи..."


Он издал насмешливый звук. "Жалкий!"


"Это было лучшее, что мы смогли придумать".


Он задумался, и она подумала, ну же, ты не можешь удержаться, чтобы не рассказать мне кое-что.


" Вы знакомы с легендой о Минотавре, сержант? - спросил я.


" Не совсем. Это был монстр, не так ли?"


"Да, наполовину человек, наполовину зверь. Она жила за счет человеческих жертвоприношений, юности из Фив."


- И где было его логово? - спросил я.


"В лабиринте в Кноссосе, на острове Крит. Возможно, вы помните, я говорил с вашим старшим инспектором о моем пребывании там. Лабиринт находился внутри дворца, или, как говорили некоторые, под ним."


Кэти подумала об этом. "Если ты предполагаешь, что Силвермидоу - это дворец... Мы были повсюду над этим и под этим. Вот где мы нашли...


"Да, я слышал. Остатки человеческих жертвоприношений."


"Но никакого логова".


Он ничего не сказал.


"Они поймали Минотавра?"


"Герой Тесей убил его, да".


- Как он это нашел? - спросил я.


"Молодая женщина показала ему дорогу. Ариадна. Увы, боюсь, ты не будешь моей Ариадной, сержант. Очень жаль. А теперь, пожалуйста, уходи."


Кэти почувствовала, что ее терпение на исходе. Его увольнение напомнило ей о каждом увольнении, с которым она когда-либо сталкивалась в школе. " Извини, " отрывисто сказала она. "Я не могу этого сделать. Похоже, что кто-то взломал этот замок. Мне придется вызвать охрану."


Она полезла в свою сумку и достала телефон.


"Не делай этого!" Он развернулся и закричал на нее, его прежнее возбуждение вспыхнуло снова.


Она взглянула на его правую руку, все еще зажатую в кармане пальто, затем начала набирать цифры.


Рука внезапно пришла в движение, как будто сама по себе, вытаскивая из кармана один из самых больших и тяжелых на вид пистолетов, которые Кэти когда-либо видела. Он направил его на нее, ствол тревожно закачался, и поднял другую руку, чтобы попытаться удержать его.


"Черт возьми!" Кэти выдохнула. " Что это? - спросил я.


"Телефон!" - рявкнул он, на его губах выступили капельки слюны. "Положи это! Положи это на место!"


Она пожала плечами и сунула его обратно в сумку.


"Нет, нет! Поставь это на пол! Положи это на пол и отойди!"


Кэти сделала в точности, как он сказал, не сводя глаз с дрожащих пальцев, державших раскачивающийся боеприпас.


Он шагнул вперед и неуклюже ударил ногой по телефону, промахнулся, попробовал еще раз и подключился, отправив его вращаться в сторону. " Глупая женщина! " выдохнул он. "Ты глупый, глупый..."


"Где, черт возьми, ты это взял?" Спросила Кэти, отчаянно пытаясь казаться абсолютно спокойной и безразличной к его очевидной некомпетентности с оружием.


"То самое место", - сказал он и издал довольно дикий смешок. "Кносс, Крит. После войны на острове было полно стрелкового оружия. Я купил это у деревенского парня за две пачки сигарет - еще две за коробку патронов."


" Более пятидесяти лет назад? Ты когда-нибудь стрелял из него?"


"Я попробовала его однажды после того, как купила, на пляже. Чуть не оглушил меня."


"Ты уверен, что это все еще работает?"


"Мы должны будем посмотреть, не так ли? Садись."


Он кивнул в сторону кресла. Кэти осторожно двинулась к нему, и он подстроился под ее шаги в замедленном балете, чтобы занять позицию между ней и дверью. Когда он был удовлетворен, он опустил пистолет на бок, к большому, как подозревала Кэти, облегчению для них обоих. Она попыталась прочесть выражение его лица. Не гнев, подумала она, и не страх. Больше похоже на недоумение.


" Это неловко, не так ли? " медленно произнесла она. "Ты не можешь запереть меня здесь, потому что замок сломан, и ты не можешь меня отпустить".


Он резко кивнул, как будто это было именно то, о чем он думал.


"Вам поможет, если я скажу, что мне так же, как и вам, не терпится найти эту комнату, если она существует?"


"Это существует", - сказал он категорично.


" Откуда ты знаешь? - спросил я.


"Я нашел это".


" Ты был там? - спросил я.


Он покачал головой. Она проследила за его взглядом на стол, заваленный листами с планами. Она заметила цветные карандашные пометки.


"Это планы, на основе которых мы работали", - озадаченно сказала она. "Что мы могли пропустить?"


Намек на самодовольную обучающую улыбку вернулся на его лицо. "Они были подделаны".


" Откуда ты знаешь? - спросил я.


"Потому что, когда я впервые приехал сюда, когда строительство здания едва началось, они дали мне набор планов, чтобы мы знали, где сосредоточить раскопки. Они все еще у меня."


" Мы знаем, что с тех пор в эти планы вносились изменения...


"Я знаю это. Но они также были подделаны. Комната была удалена. Особая комната. Я видел, как они его строили."


Кэти уставилась на него, не уверенная, чему верить, и тут ей в голову пришел комментарий Аллена Кука: у Гарри Джексона есть парень, который немного разбирается в компьютерах, и я попросил его время от времени поработать над этим. Спиди Рейнольдс, конечно. Он мог бы сделать что угодно с планами, и никто бы ничего не узнал.


"Ты видел, как строили эту комнату? Что в нем было особенного?"


"Это было прямо посреди ресторанного дворика в форме восьмиугольника, ямы со сценой, которая могла перемещаться вверх и вниз для проведения зрелищ и мероприятий. Но проект был слишком масштабным, слишком амбициозным, затраты вышли из-под контроля. Затем один из режиссеров провел отпуск на Гавайях, и когда он вернулся, они изменили свои планы. Они запечатали яму и построили этот нелепый вулкан на вершине. Я был в хороших отношениях с мастером участка. Он рассказал мне все это. Рабочие подумали, что это отличная шутка."


"Но комната все еще там, под вулканом?"


Орр кивнул.


"Но если он был запечатан..."


"Он был соединен с основным приточным каналом коротким коридором и дверью - вы можете видеть это на первоначальном плане, - чтобы они могли добраться до оборудования под сценой. Но это тоже было исключено из планов."


"Так ты думаешь, что сможешь связаться с пленумом?"


"Да". Орр выглядел несчастным, и Кэти подумала, что может догадаться почему.


"Но как ты можешь попасть на пленум? Единственный путь лежит через центр безопасности. Господи, ты же не собирался задерживать их своим мушкетоном, не так ли?"


Он виновато опустил глаза и пробормотал что-то невнятное.


Кэти грустно посмотрела на него. Он был просто жалким стариком, ушибленным, почти случайно, злобой Верди и издевательствами Лоури. Слава богу, что она спустилась сюда до того, как он попытался осуществить свой план. Она могла бы разоружить и арестовать его сейчас без труда, но чего бы это дало? Без сомнения, Верди и Лоури нашли бы все это очень забавным.


Она не придавала большого значения его теории. Она могла представить, как он изучает планы, какое откровение испытал, когда заметил несоответствие, позволившее ему точно указать на недостающую комнату, старые инстинкты, пробужденные обещанием скрытой, погребенной комнаты ужасов. И под вулканом тоже. На самом деле, он планировал свою последнюю великую экспедицию, Орра в роли Тесея в роли Индианы Джонса, героя-археолога, в комплекте со старинным револьвером.


Они тщательно обыскали помещение и не увидели никаких признаков двери. И все же он наблюдал, как строится восьмиугольная комната. Вероятно, на них стоит взглянуть еще раз, хотя она могла представить скептицизм, если бы предложила это. По крайней мере, в одном можно было быть уверенным: если у Верди и было там логово, то сейчас его там не было, поскольку группа наблюдения сообщила, что в тот день он рано ушел домой, оставив кафе с мороженым на попечение двух помощников.


"Забавный способ провести сочельник, профессор", - сказала она наконец.


Он был погружен в свои мысли и рассеянно посмотрел на нее. " Что? - спросил я.


"Предположим, я соглашусь быть твоей Ариадной и провести тебя в пленум".


"А ты бы стал?" - подозрительно спросил он.


"На строгих условиях. Никакого оружия, и я звоню и докладываю, что мы делаем."


Он нахмурился на нее, затем на телефон, лежащий у его ноги. Не говоря ни слова, он поднял ботинок и наступил на телефон, затем еще раз. Он раскололся с громким треском.


"Ни пистолета, ни телефона", - просто сказал он. Он подошел к картотечному шкафу и положил пистолет внутрь.


Кэти раздраженно покачала головой. "Тогда покажи мне свою карту".


Они вместе встали из-за стола, и Орр показал ей, где находилась пропавшая комната.


" У вас есть факелы? " спросила она.


Пока он вернулся к шкафу и рылся в ящиках, она вырвала страницу из блокнота, лежавшего на столе, и написала "Пожалуйста, сообщите инспектору Броку СЕЙЧАС" и добавила номер его мобильного. Она сунула бумагу в карман и начала складывать чертежи, чтобы взять с собой.


Они вместе потащились по грязи к нижней парковке и вошли в торговый центр у первого подъезда, к которому подошли. Они быстро прошли сквозь все еще обезумевшую толпу, пока не достигли бокового коридора, где Кэти указала путь к двери безопасности в конце. Она использовала свой код, чтобы пройти через служебный коридор и попасть в него, ведущий к служебной дороге. Сейчас там было пустынно, никаких поставок в этот поздний час в канун Рождества. Они шли молча, пока не подошли к освещенному окну центра безопасности у подножия въездного пандуса.


Кэти испытала облегчение, увидев, что лицо Шэрон осветилось изнутри, сомневаясь, смогла бы она уговорить их пройти мимо Гарри Джексона. Она помахала ей рукой и открыла дверь.


"Привет, Шэрон. Все еще усердно работаешь?"


"Я как раз собираюсь заканчивать, Кэти", - ответила она, с сомнением глядя на старика, следовавшего за Кэти по пятам.


"Вы знаете профессора Орра, не так ли?" Сказала Кэти. "Он помогает мне прояснить один или два незакрытых конца в нашем расследовании. Видите ли, он был здесь, когда строилось здание. Нам просто нужно быстро взглянуть вниз, в приточный канал."


"Ты хочешь спуститься туда прямо сейчас?"


"Да, это верно". Кэти направилась к задней части офиса.


" Сначала я лучше посоветуюсь с Гарри, " крикнула ей вслед Шэрон. "Иначе я не смог бы тебя пропустить".


"В этом действительно нет необходимости", - твердо сказала Кэти. И это поддержало бы нас - и вас тоже. Гарри может подумать, что ему нужно посоветоваться с моим боссом, а на то, чтобы найти его, может уйти несколько часов. Нам нужно всего пять минут, максимум десять. Если мы к тому времени не вернемся, свяжись с Гарри и скажи ему, что я настоял."


Шарон колебалась, затем капитулировала. "Ну, просто убедись, что ты вернешься до того, как он спустится сюда, Кэти. Он устроит мне ад."


Она проводила их до двери в задней части помещения и выдала каждому по каске. Когда она взяла свой, Кэти дала ей листок бумаги, на котором написала номер телефона Брока. " На всякий случай, если возникнут проблемы, хорошо? " прошептала она.


Когда они спускались по длинному пандусу, Кэти услышала одобрительные возгласы Орра позади нее. "Это действительно очень вкусно", - пробормотал он. "Это очень похоже на проход вниз, в одну из гробниц Нового Царства. Я говорил тебе, что был с Эмери в Саккаре?"


Иллюзия стала еще сильнее, когда они перешли из камеры у подножия пандуса в сам неосвещенный приточный канал с его низким потолком и шепчущей темнотой. Орр споткнулся, когда вошел внутрь, ударившись шлемом о потолок точно так же, как это сделал Леон. Воспоминание вызвало у Кэти неожиданно острый укол сожаления. Она протянула руку, чтобы поддержать Орра, и вздрогнула, когда его пальто качнулось на ней, и что-то тяжелое ударилось о ее колено.


Она тихо выругалась и направила на него свет, увидев выпуклость в кармане его пальто. " Этот чертов пистолет! " прошипела она. "Ты обещал!"


"Мне жаль, Кэти". Его голос был жалобным. "Я чувствовал себя обязанным... на случай, если я втянул тебя в какую-нибудь опасность."


"Единственная опасность, в которой я нахожусь, это то, что эта чертова штука сработает по ошибке!"


"Нет, нет. Я служил в армии, ты знаешь. Поставлен на предохранитель. Что, во имя всего Святого, это за звук?" Орр выдохнул. "Это похоже на голоса призраков".


"Это всего лишь механизм", - сказала Кэти и раздраженно отвернулась. Вытяжной вентилятор находится в дальнем конце. Давай."


Они прошли мимо свидетельств того, где рабочие начали заменять отсутствующие решетки в подводящих воздуховодах, и подошли к месту, где было гнездо Wiff, все еще оцепленному полицейской лентой. Здесь они изучили первоначальный план, ориентируясь. Они поняли, что если дверь в восьмиугольную комнату существовала, то она должна быть довольно близко.


Они двинулись дальше по главному проходу к следующему короткому ответвлению слева, по которому прошли до конца, закрытого панелью с жалюзи. Это, решили они, разговаривая почему-то шепотом, было там, где должна была быть дверь. Но не было никаких признаков ручки или петель в жалюзи, которые казались прочно закрепленными. Орр в отчаянии потряс ими, без особого энтузиазма толкнул их плечом, затем в изумлении отступил назад, когда они беззвучно распахнулись.


Их факелы высветили еще один коридор за ним, его стены были сложены из серых бетонных блоков. Он пробежал вперед около двадцати ярдов, затем повернул налево и остановился у двери. Кэти попросила Орра подождать и подергала за ручку. Он повернулся, и она открыла дверь в затемненную комнату. Воздух внезапно стал намного теплее и наполнился сильным человеческим запахом, мочи и пота. Она направила фонарик в темное помещение и выбрала стул, электрический тепловентилятор и пару резиновых ботинок. Когда луч медленно скользнул по комнате, она увидела матрас на кровати со стальным каркасом. С рамы для головы свисала пара наручников.


" О Боже... " выдохнула она. "Ты был прав, Робби. Просто оставайся там, где ты есть, пожалуйста. Не заходи сюда."


Она посветила фонариком вдоль стены к двери и нашла выключатель. Над головой зажегся резкий белый флуоресцентный свет, и Кэти осторожно вошла в комнату. Возле кровати стоял открытый чемодан, в нем была неопрятно навалена одежда.


У ее плеча Орр прошептал: "Я знал это, Кэти. Я знал, что был прав. Логово минотавра, да?"


" Да. И я сказал тебе оставаться снаружи. Ради бога, ничего не трогай."


Она смотрела на матрас. В одном конце был свален спальный мешок, в другом - подушка, между ними были разбросаны журналы. Позади нее она услышала, как дверь со щелчком закрылась. Она повернулась, предполагая, что Орр последовал ее инструкциям и ушел, но он все еще стоял у нее за спиной, глядя на дверь. Затем она увидела мужчину, стоящего там, и ее сердце сильно подпрыгнуло.


" Кто ты, черт возьми, такой? - спросил я. - Потребовал Орр.


Фигура не ответила, но Кэти знала, кто это был. Она видела это лицо на видео и фотографиях, а однажды и во плоти.


Грегори Томас "Верхний" Север.


22


Кати говорил медленно и четко. "Я офицер полиции. Я покажу вам свое служебное удостоверение."


Она попыталась сунуть руку в карман, но Норт предупреждающе поднял руку, и она замерла.


- Как тебя зовут? - спросил я.


Она слышала, как люди упоминали мягкий, свистящий голос, который усиливал впечатление, что он находился под влиянием чего-то, даже когда это было не так.


"DS Kolla."


" Разделение?"


"Серьезное преступление. С инспектором Броком."


Без очков в толстой оправе он гораздо больше походил на Норта с ранних фотографий: слегка мечтательные глаза, прищуренные, жестокий рот. При упоминании имени Брока он моргнул и пристальнее уставился на Кэти.


- Он тоже здесь? - спросил я.


Кэти заколебалась и увидела, как угрожающе сфокусировались глаза.


"Нет, в данный момент его здесь нет".


" Кто еще с тобой? - спросил я.


"Никто. Только мы. На данный момент."


- Что это значит? - спросил я.


"Это значит, что я должен доложить".


Губы сложились в тонкую улыбку. "Конечно. Кто он?"


" Он...


"Теперь смотри!" Орр прервал его, придя в ярость от того, что кто-то, кого он принял за механика по техническому обслуживанию, одетый в спортивный костюм и кроссовки, имеет наглость допрашивать офицера полиции таким образом. "Вы проявляете немного уважения, сэр!"


" Робби... " предостерегающе сказала Кэти, вспомнив все, что ей рассказывали о Норте. Если бы она могла просто сохранять спокойствие в течение десяти или пятнадцати минут, Шэрон рассказала бы Броку, который, несомненно, пришел бы. Но Орр повелительно махал ей рукой, продолжая обращаться к Норту в своей самой напыщенной манере в классе.


"Я профессор Робби Орр, и я археолог, помогающий этому офицеру в ее расследованиях. Ты нас не интересуешь, и я предлагаю тебе уйти сейчас, пока...


" Скажи ему, чтобы держал свой гребаный рот на замке, " прошипел Норт.


Орр, в отличие от Кэти, не заметил черный предмет, свисающий с правой руки Норта.


"Как ты смеешь разговаривать с нами в таком тоне!" Орр взорвался. " Если ты не можешь проявить немного уважения...


Норт поднял правую руку, пока она не оказалась направленной в грудь Орра. Орр изумленно моргнул, когда разглядел пистолет с глушителем.


"Робби, пожалуйста, помолчи и предоставь это мне", - сказала Кэти с некоторой настойчивостью. Она попыталась незаметно взглянуть на его руки, испугавшись, что он попытается вытащить свой устаревший пистолет из кармана пальто. "Не двигайся и не говори ни слова, и все будет в полном порядке".


Орр сглотнул, затем выпрямился. "Нет, Кэти. Я отказываюсь быть запуганным каким-то неотесанным головорезом. Твой работодатель знает, что у тебя есть эта штука?" он бросил вызов Норту. "Боже милостивый, сэр! Я не боюсь таких, как ты. Я был с Темплер в Малайе!"


На мгновение воцарилась тишина. Норт нахмурился, как будто пытаясь понять, что, черт возьми, Орр имел в виду, и Кэти начала что-то говорить, пытаясь отвлечь его внимание. Но прежде чем она смогла произнести эти слова, Норт сказал: "Да? Ну, я был с Ронни Крэем в Пентонвилле", и пистолет дважды подпрыгнул в его руке с двумя злобными глухими ударами.


Орр резко опрокинулся назад и лежал на полу с выражением полного изумления на лице. Норт несколько секунд смотрел на него сверху вниз, словно созерцая прекрасную работу, затем взмахнул пистолетом, целясь в голову Кэти. Она инстинктивно закрыла глаза, ожидая забвения.


Долгое молчание, затем она услышала его голос. "Сними пальто, очень осторожно, дорогая".


Когда она сняла его и протянула ему, от фигуры, распростертой на полу рядом с ней, донеслось шипение и бульканье. Она посмотрела вниз и увидела розовую пену на губах Орра.


Норт попятился к кровати и опустошил карманы пальто Кэти, не сводя с нее глаз, выкладывая сумочку, наручники, бумажник с ордером-удостоверением. Затем он сказал ей повернуться и встать у стены, раскинув руки и ноги. Она почувствовала, как он придвинулся вплотную к ее спине, конец глушителя прижался к ее виску, затем его свободная рука нащупала карманы ее джинсов, затем скользнула под свитер к передней части рубашки, расстегивая ее и прикасаясь изнутри к ее коже. Рука скользнула к ее груди, на мгновение задержавшись там, он тяжело дышал ей в ухо, затем продолжил ощупывать ее спереди, живот, затем вокруг спины, вытаскивая рубашку из джинсов, чтобы пальцы могли ощупать ее кожу, до плеч, затем в волосах.


Рука снова скользнула к ее груди, к поясу и молнии джинсов, расстегивая их. Она сказала "Нет" и попыталась вывернуться, но он схватил ее за волосы и ударил лицом о бетонную стену, сильнее прижимая металлическую трубку к ее виску. Затем он вернулся к тому, что делал, расстегивая ее джинсы, стягивая их до лодыжек и ощупывая вверх и вниз ее ноги. Он стянул с нее туфли, отбросил их в сторону и отступил назад.


" Руки за спину, " сказал он.


Она подчинилась и почувствовала наручники на своих запястьях.


"Поворачивайся", - сказал он. " Садись."


Она присела на корточки у стены, джинсы все еще были спущены до лодыжек. Удар по голове ошеломил ее; ее лоб болезненно пульсировал. Она боролась с дрожью, которая угрожала охватить ее, и попыталась сосредоточиться на вещах вне себя - на Орре, лежащем в паре ярдов от нее, хрипящем и слабо булькающем.


Норт сидела на кровати, снова изучая свой бумажник, когда услышала что-то, слабый металлический лязг, снаружи комнаты. Металлическая дверь жалюзи, подумала она и представила, как кто-то медленно пробирается по соединяющему коридору к двери этой комнаты. Пожалуйста, пусть это будет Брок, а не Шэрон, подумала она, завороженно глядя на ручку двери, когда та начала поворачиваться.


Она взглянула на Норт, все еще занятую своим бумажником, затем снова на дверь. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, затем еще на несколько, и она узнала профиль Гарри в щели. Ей отчаянно хотелось окликнуть его, сказать, чтобы он бежал, позвал на помощь, но она догадывалась, что Норт начнет палить без разбора, если она испугает его, поэтому она закусила губу и молча наблюдала за Гарри, пока он медленно осматривал сцену в комнате, его глаза расширились при виде Орра, распростертого на полу, Кэти у стены. Беги! она молча убеждала его, пока он стоял, уставившись на нее, затем на Норта, по-видимому, не в силах решить, что делать.


Наконец, она больше не могла этого выносить. Испугавшись, что он что-нибудь скажет, она слегка резко предупреждающе покачала головой. Но движение заметил Норт, который внезапно поднял глаза, сначала на Кэти, затем на дверной проем, и увидел Гарри.


" Беги, Гарри! " наконец выпалила она. "Позови на помощь!"


Но вместо того, чтобы бежать, он начал медленно входить в комнату.


Кэти недоверчиво смотрела, как он присел на корточки рядом с Ором. Затем она осознала, что Норт наконец-то поднял свой пистолет. Он помахал им в направлении Гарри и просто сказал: "Он мертв".


Гарри поднял глаза с мрачным выражением лица, затем поднялся на ноги и уставился на Кэти. Он обратил внимание на багровую отметину у нее на лбу, растрепанную одежду, голые ноги. " Господи, Грег, " сказал он. " Тебе не обязательно было...


"Что? Ты думаешь, я ее трахнул?" Норт издал короткий смешок. "Я искал прослушку. Она чиста. У нее даже нет пистолета."


Джексон посмотрела на содержимое своих карманов, разложенных на кровати у ног Норт, затем в недоумении посмотрела на Кэти. "Нет радио? Нет телефона? Чему вас, детей, учат в наши дни?"


Кэти почувствовала, как внутри нее поднимается волна паники и отчаяния, когда она наконец поняла. Она увидела, что он держит в руке записку с номером телефона Брока, который она дала Шарон, и отчаянно задалась вопросом, звонила ли она.


Она сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, контролируя себя. "Мы проводим операцию, Гарри, ищем потайные комнаты. Это только вопрос времени, когда остальные переедут сюда. Я оставила свой телефон наверху. Я должен был зарегистрироваться десять минут назад."


Он задумчиво изучал ее, затем покачал головой. "Это было не то, что ты сказала Шарон, Кэти. И для меня это не имеет никакого смысла. Операция? С этим старым чудаком? И у тебя нет даже баллончика со стручковым перцем?"


Он снова повернулся к Северу. - Ты проверял радиопереговоры? - спросил Сильвермедоу.


"Раньше, да. Ничего особенного." Он протянул руку с кровати и включил радио, стоявшее на полу неподалеку.


Через мгновение донесся безошибочный звук полицейского радиообмена: "Оскар Лима, прием семь один пять", и ответ: "Семь один пять, продолжайте". Голоса были ровными и безмятежными. "На Нельсон-роуд все спокойно, Оскар Лима..."


Гарри Джексон повернулся обратно к Кэти. "Звучит больше так, как будто у тебя был один из твоих маленьких мозговых штурмов, Кэти. Что, решил раскрыть дело в одиночку, не так ли? Господи..." Он печально покачал головой. "Неужели тебе нечем заняться в канун Рождества?"


"Она одна из людей Брока", - сказал Норт.


" Я знаю."


"Значит, ее нехорошо иметь рядом." Он сказал это многозначительно.


Кэти посмотрела на лицо Джексона, пытаясь прочесть его реакцию. Он на мгновение встретился с ней взглядом, затем отвернулся.


"Давай подумаем об этом".


"О чем тут думать?" - Сказал Норт. "Не волнуйся, Гарри. Я сделаю это. С удовольствием."


"Мы не знаем наверняка, что там происходит".


Джексон подошел к Норту и начал что-то настойчиво говорить с ним тихим голосом, который Кэти не могла слышать. Она наблюдала за выражениями их лиц, пока дискуссия шла взад и вперед. В конце концов, когда Джексон встал с кровати и ушел, опустив голову и засунув руки в карманы, она не могла точно сказать, в какую сторону все пошло, но это не выглядело обнадеживающим.


"Я голоден", - сказал Норт, небрежно беря журнал. "Принеси нам что-нибудь, будь добр, Гарри? Ничего острого; мое нутро дает о себе знать, застряв здесь, в этой дыре. Что-нибудь с жареной картошкой - рыбой, бургером или еще чем-нибудь. И приличную бутылку plonk. В конце концов, сегодня канун Рождества."


"Конечно", - пробормотал Джексон. Он повернулся к двери, не глядя в сторону Кэти.


"Разве меня не покормят напоследок?" - спросила она.


Норт улыбнулся, но ничего не сказал.


Гарри неохотно оглянулся через плечо. " Чего ты хочешь? - спросил я.


"Я хочу, чтобы ты оказал помощь Орру", - сказала Кэти. "Пожалуйста, Гарри. Ты не можешь просто позволить ему умереть. Уведите его отсюда, оставьте где-нибудь и вызовите скорую помощь. Если он выживет, он не сможет говорить в течение нескольких дней. Давай, Гарри. Это не представляет для вас никакого риска."


Он неловко улыбнулся ей. "Хорошая попытка, Кэти". Тон его голоса охладил ее. Это было сочувственно, с сожалением, как будто он не ожидал, что снова заговорит с ней.


Норт сказал: "В ее сумке есть ключи от машины, Гарри. Может быть, тебе лучше избавиться от этого."


Джексон вернулся к кровати и взял ее ключи. "Да, я поставлю его рядом со своим, затем закрою служебную дорогу на ночь. Где это? " спросил он ее. "Я знаю, на чем ты ездишь".


"Иди к черту, Гарри", - сказала она.


"Поступай как знаешь". Он повернулся и направился к двери.


Когда его шаги затихли вдали, Норт поднялся на ноги и потянулся, и Кэти во второй раз собралась с духом, чувствуя тошноту внизу живота.


"Итак, Кэти, это?" - спросил он. - Как тебя зовут? - спросил я. Он направился к ней, на его губах играла легкая улыбка.


"Да, это верно. Немного похожа на Мэнди."


" А? - спросил я. Он остановился как вкопанный. - Что ты сказал? - спросил я.


" Я сказала, что мое имя немного похоже на Мэнди - два слога, пять букв ...


" Что ты знаешь о Мэнди? - спросил я.


"О какой Мэнди мы говорим? Мэнди Райс-Дэвис? Или Мэнди Брайант из двадцать третьего Тюльпанного двора?"


"Не умничай, блядь, со мной, сука. Откуда ты знаешь о Мэнди?"


"И Софи. Ну, откуда нам знать? Я имею в виду, кого мы знаем, кто знает о Мэнди и Софи? Теперь Софи состоит из двух слогов и шести букв. Как Конни. Это тоже совпадение, не так ли?"


Теперь он стоял прямо над ней, свирепо глядя сверху вниз, и Кэти мило улыбнулась ему в ответ, чувствуя себя пловцом, барахтающимся в водах, кишащих крокодилами. Она смотрела, как он поднял руку и провел ею по ее лицу раз, другой. Похоже, ему нравилось работать в паре, подумала она: две пули, два удара. Одного было недостаточно для Аппер-Норта. Она слышала его сердитый голос, обращенный, по-видимому, к ней, но она не могла разобрать, что именно, из-за шума в ушах и шока от боли в том месте, где его кольца рассекли ей рот.


Он присел на корточки рядом с ней, схватил ее за волосы и отчетливо проговорил ей на ухо: "Скажи мне, ты, гребаная сука, или я отрежу твои гребаные сиськи. Кто такая Конни?"


Значит, он не знал о Конни. Она гадала, где нож. До сих пор она ни одного не заметила.


"Она девушка Гарри, конечно", - пробормотала она губами, которые, казалось, раздувались, когда она говорила. "Которая, кстати, также является женой сержанта Лоури".


" И она рассказала тебе о Софи и Мэнди? " прошипел он.


"Это то, что сказал сержант Лоури".


Он с такой силой оттолкнул ее голову, что она растянулась боком на полу, болезненно сцепив руки за спиной. Из этой позиции она наблюдала, как его кроссовки удалились, а затем начали расхаживать взад-вперед по комнате. Когда они проходили мимо Орра, распростертая фигура слабо застонала и попыталась поднять руку. Норт остановился, нанес старику два жестоких удара ногами, затем продолжил свой путь.


Казалось, прошло очень много времени, прежде чем они снова услышали шаги Гарри Джексона. Достаточно долго, чтобы Норт успокоился и сел на кровать, и достаточно долго, чтобы надежда Кэти на то, что Шэрон позвонила Броку, угасла. В какой-то момент Кэти услышала слабый гул и поскрипывание, доносящиеся из-за фанерного потолка комнаты, и представила, как гора Мауна-Лоа извергается над головой на благо последних покупателей, хотя конструкция была достаточно прочной, чтобы они никогда не услышали ее крика.


Когда Джексон вошел, Норт подождал, пока он поставит свою ношу с сумками на стол, затем легко поднялся на ноги, подошел к Джексону и прижал его к стене. Джексон был крупным мужчиной, ростом шесть футов два дюйма и на пару стоунов тяжелее Норта, но ему не хватало неистовой энергии противника, и он был застигнут врасплох.


" Что...? " выдохнул он, когда Норт провел предплечьем по его горлу и начал произносить речь хриплым шепотом. Кэти уловила странное слово, в основном непристойности и имена: Конни, Софи, Лоури...


Наконец сердитый монолог превратился в разговор, Джексон изо всех сил пытался выдавить слова. Она не могла точно расслышать, что было сказано, но постепенная смена тона Норта, от ярости к сомнению и принятию, была достаточно ясна. Она закрыла глаза и стала ждать возмездия.


Шаги - стук ботинок Джексона, приближающегося к ней. Она открыла глаза, когда он наклонился, взял ее за руки и рывком привел в сидячее положение, а затем поставил на ноги. Он протянул руку и задрал ее джинсы, расстегнул молнию и встал перед ней, упершись руками в стену по обе стороны от ее головы.


"Я не виню тебя за попытку, " сказал он низким голосом, " но это было действительно глупо. Ты хоть представляешь, на что он похож, когда теряет самообладание?"


Она посмотрела мимо него на Норта, который теперь разрывал бумажные пакеты и набирал пригоршни рыбы с жареным картофелем, пока он возился с кнопками маленького переносного телевизора. Он воплотился в жизнь под музыку из мультяшной программы.


"Как ты вообще смог доверить свою жизнь в его руки, Гарри? Я сделал это по ошибке. Какое у тебя оправдание?"


Он посмотрел ей в глаза и сказал: "Я получил письмо сегодня, Кэти, в канун Рождества. Я и Бо Сигер, оба. Наши услуги больше не требуются. Компания была бы признательна, если бы мы убрали со своих столов и отвалили."


Он оглянулся через плечо на Норта, который теперь что-то напевал себе под нос, пока ел.


"Сейчас я медленно учусь - мне потребовалось пятьдесят лет, чтобы понять это, - но я не настолько медлителен, чтобы ждать, пока мне скажут. У тебя есть только один шанс в жизни, это не генеральная репетиция, лови момент - все эти старые реплики, они правдивы. Ты не понимаешь, потому что ты молода, Кэти. Ты думаешь, у тебя есть свободное время. Ну, ты не понимаешь. Никто из нас не знает. Я наконец понял это, когда Конни сказала мне, что хочет уйти от Гэвина ради меня, и я понял, что это был мой самый последний шанс, и после этого ничего не было. И я оглянулся назад на свою жизнь и увидел ее такой, какой она была на самом деле: пятьдесят лет, беспокоящейся из-за грошей, набивающей себе цену, сводящей концы с концами. И я подумал, хватит, хватит. Я не знал, что я собирался с этим делать, но я собирался что-то сделать.


"В тот день я шел по торговому центру, улыбаясь покупателям, коротая время суток и думая, что за куча гребаных зомби. Неужели ты не понимаешь, насколько ты совершенно бессмысленна? Я потратил большую часть своей жизни, пытаясь уберечь тебя - ради чего? И именно тогда я заметил Верхний Север."


Возможно, Норт выбрал свое собственное имя над звуковыми эффектами из телевизора. Он окликнул меня с набитым едой ртом: "О чем ты с ней разговариваешь?"


"Я просто проясняю некоторые моменты, Грег".


" В чем смысл? - спросил я.


Джексон медленно отодвинулся от стены. "Да, ты прав. В этом нет смысла."


Но в нем был намек на сожаление, и Кэти догадалась, что он все еще хотел рассказать ей, как это произошло.


"Почему ты просто не пошел за наградой?" - тихо спросила она.


Он посмотрел ей в глаза. "Я проверил это позже. Десять тысяч фунтов. Примерно то, чего я ожидал. Гроши."


"Честные пенни".


Он фыркнул и начал отворачиваться.


Она быстро сказала: "Я вижу, как ты смог одурачить всех остальных, Гарри. Я просто не могу понять, как тебе удалось обмануть самого себя."


Он повернулся, собираясь что-то сказать, но она перебила: "Убийство не похоже на другие преступления. Вы не можете поставить человеческую жизнь на карту наличных. Он может, но это то, что отличает его от других. Ты убедил себя, что сможешь с этим жить, но ты ошибаешься."


Джексон медленно покачал головой. "Нет. У нас нет выбора между жизнью и смертью, Кэти, только между смертью сегодня и смертью завтра. За эти годы умерло достаточно моих друзей, чтобы это наконец дошло до меня - все умирают. Как только вы действительно принимаете это, что вопрос не в том, нужно ли, а в том, когда, это ставит все остальное в перспективу. Он, - он кивнул на фигуру на земле" - он умирает на пару дней или на пару месяцев раньше, чем мог бы умереть. Ну и что? Он бы все равно только зря потратил время. Я могу использовать это лучше, чем он."


"Что заставляет тебя думать, что Норт не смотрит на тебя так же?"


Он улыбнулся ей. "Вот почему деньги уже переведены поровну на два счета в швейцарских банках, один на его имя, а другой на мой. Таким образом, ни один из них не сможет украсть у другого. Не волнуйся, я много думал об этом. Это тонко сбалансированная композиция."


"Ему нужно, чтобы ты спрятал его здесь... и он тебе нужен ...?"


"Мне нужно его молчание, Кэти. Потому что, в отличие от него, я не собираюсь всю оставшуюся жизнь быть в бегах. Я собираюсь тихо отойти от дел со своей новой семьей, купить виллу с видом на средиземноморский пляж и жить как король."


Казалось, он совершенно не подозревал о том, какой вывод Кэти должна была бы сделать о своем собственном будущем, поделившись с ней этим радужным видением.


Она притворилась, что не заметила, и сказала: "Так вы сделали все это между вами? Вы только вдвоем?"


"Это верно". Хотя он пытался казаться холодным и бесцеремонным, Гарри явно все еще был в некотором восторге от того, что они сделали.


" К плану Норта?"


"Нет", - Джексон наклонился к уху Кэти, - "мой план. Когда дело доходит до планирования, из бывших копов получаются отличные злодеи. Опыт Грега Норта больше в..."


"Казнь". Кэти закончила предложение за него. "Да, я это понял. Тем не менее, изначально это, должно быть, была его идея?"


"Э-э-э." Джексон покачал головой, довольный ее недоверчивым взглядом. "Я все понял задолго до того, как увидел его в тот день в торговом центре. Вообще-то, Бо помог мне начать. В самом начале, когда мы только начали работать вместе, она рассказала мне об ограблении торгового центра в Канаде, и после этого я иногда думал об этом, просто для собственного развлечения, прикидывая, как это можно было бы сделать."


Он остановился, услышав смех Норта с другого конца комнаты, когда тот смотрел мультфильм, в то время как полицейские сообщения продолжали передаваться по радио.


" Включи маленький светильник, Гарри, " внезапно позвал Норт. "Этот отражается на экране".


Он встал и выключил яркий верхний люминесцентный светильник, в то время как Джексон включил маленькую настольную лампу на стуле рядом с кроватью, создав круг света в теперь затемненной комнате, дальний конец которой освещался мерцающим экраном, к которому вернулся Норт.


Гарри подошел и начал подводить Кэти к кровати. Она споткнулась, затем, когда он схватил ее за руку, она настойчиво прошептала: "Гарри, пожалуйста, позволь мне попытаться помочь Орру. Позволь мне хотя бы посидеть с ним."


Он взглянул на спину Норта, затем покачал головой. "Забудь об этом, Кэти. Просто присядь на край кровати. Так тебе будет удобнее."


Кэти уставилась на старика на полу, не в силах уловить от него ни звука, ни движения, пока Джексон искал среди ее вещей ключ от наручников. Когда он нашел это, он расстегнул наручник на ее левом запястье и прикрепил его к каркасу кровати, затем сел на другом конце кровати и собрал ее вещи вместе. Он взял ее блокнот и положил остальные вещи на пол вне пределов ее досягаемости.


"Итак, вы придумали, как это можно сделать", - подсказала Кэти. Ее больше не волновало, как они это сделали, но она знала, что должна попытаться разговорить его с собой.


Джексон, читая свои записи, сначала не ответила. Затем он спросил: "Как много вы знаете о Бруно Верди?"


"Знаешь или подозреваешь? Я подозреваю, что он убил свою племянницу Керри Власич, а до этого двух других девушек, может быть, больше."


"Хм". Джексон вернул свое внимание к блокноту, медленно переворачивая страницы.


" Ты знаешь? " подсказала она.


"Некоторое время назад у нас была небольшая проблема с девушкой по имени Норма Джин. Ты знаешь о ней?"


"Да".


"Да. Бродяжничество, воровство, приставание, торговля наркотиками, стрельба в туалетах. Ни в коем случае не уникальный, но более стойкий, чем большинство. Казалось, никто не был готов иметь с ней дело.


"Ну, однажды я был в спортзале с Бруно и Спиди, и мы говорили о Норме Джин. Бруно жаловался на то, что мы не решаем проблему, и как это начинает сказываться на бизнесе. Я сказал, что с удовольствием избавился бы от девушки, если бы кто-нибудь мог сказать мне, как, и Бруно сказал, что, если я действительно это имел в виду, он мог бы позаботиться об этом. Когда я спросила, что он имел в виду, он посмотрел как-то хитро, вы знаете, и сказал, что мог бы организовать, чтобы ее отвезли в Бирмингем."


- В Бирмингеме? - спросил я.


" Он сказал, что знает о тамошнем убежище. Оказавшись там, он был уверен, что Норма Джин не захочет возвращаться. Я сказал, что для меня это звучит неплохо. Он сказал, что единственная проблема в том, что она вряд ли уйдет добровольно. Так что нужно было найти какой-то способ убедить ее, для ее же блага, конечно, и для нашего. Он сказал, что может устроить это, если служба безопасности закроет на это глаза, и при необходимости впоследствии прикроет его."


" Ты согласился на это? - Спросил я. - Недоверчиво сказала Кэти.


"Тогда я не знал о его предыдущей истории с фургоном мороженого, и он, казалось, искренне беспокоился за девушку, желая помочь ей начать все сначала. Честно говоря, Кэти, я думал, что он делает всем нам большое одолжение."


"Что заставило тебя передумать?"


"Несколько месяцев назад у меня была стычка со Спиди. Я поймал его до употребления наркотиков или в состоянии алкогольного опьянения, но я всегда давал ему презумпцию невиновности. Я знал, что он принимал обезболивающие, и я думал, что это то, из-за чего он был слаб. Но на этот раз я быстро поймал его с поличным и сказал, что он выбыл. И тогда он рассказал мне несколько домашних истин о том, что происходило в этом месте, о вещах, о которых я не знал.


"Он сказал мне, что после нашего разговора в спортзале Верди спросил его, есть ли в Silvermeadow место, где он мог бы оставить Норму Джин на несколько дней, чтобы напугать ее, чтобы она знала, что возвращаться не стоит. Они вместе просмотрели планы здания и нашли эту комнату в задней части пленума, которая не использовалась, потому что была практически недоступна. Итак, Верди немного поработал над этим, установив прочную дверь и передвинув мебель, а Спиди удалил это из компьютерных планов здания. Частью сделки было то, что Спиди хотел установить камеру видеонаблюдения, чтобы он мог наблюдать за происходящим в комнате со своей консоли управления.


"Итак, он смог точно рассказать мне, что Верди сделал с девушкой. Я не уверен, что она знала слишком много об этом - она была накачана каким-то веществом, с которым Спиди экспериментировал. Затем, через три или четыре дня, Верди "увез ее в Бирмингем". Это была фраза, которую он использовал, чтобы засунуть ее в уплотнитель. И проблема была в том, что я был замешан в этом. Они могли бы сказать, что я подтолкнул их к этому, поощрял их с самого начала. И не только в этом одном случае тоже. Через некоторое время после "Нормы Джин" у нас была похожая проблема с другим трудным ребенком, иностранкой, и я сказал Верди, как бы шутя, что хотел бы, чтобы она тоже свалила в Бирмингем, на что он ухмыльнулся, постучал себя по носу и сказал, что посмотрит на это."


Он сделал паузу, и Кэти увидела, что страницы блокнота, который он держал в пальцах, дрожат.


"Спиди знал, что Верди убивал девочек?"


"Да. Он видел, как он делал это на камеру, и у него были доказательства на пленке." Он оглянулся через плечо на сумку в углу комнаты.


"Ты взял кассеты из дома Спиди", - сказала Кэти. "Ты убил Спиди и Вифф".


"Это сделал Грег", - тихо сказал Джексон. "Это должно было быть сделано. Они стояли у нас на пути, и нам нужно было заставить вас покинуть Silvermeadow."


Кэти попыталась осознать последствия этого. Ее голова гудела и болела, шум телевизора и радио отвлекал. "А Керри? Ее тоже убил Верди?"


Джексон не ответил. Он отвернулся, затем голос Норта позвал с другого конца комнаты: "Новости", и Джексон поднялся на ноги и подошел к телевизору.


Пока они были заняты, Кэти попыталась изучить все, что могла, в своем окружении. Она не могла дотянуться до чемодана или других вещей на верхнем краю кровати, равно как и приблизиться к Орру. Каркас кровати оказался на удивление тяжелым и издал громкий скрип, когда она попыталась его сдвинуть. Она поколебалась, попробовала еще раз, но смогла лишь с трудом сдвинуть его, примерно на дюйм за раз. Она пошарила под матрасом и спальным мешком, надеясь найти что-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия или расстегнуть наручники, но безуспешно.


Через десять минут Джексон вернулся, неся два бокала красного вина. " В новостях ничего, " сказал он, протягивая ей один стакан.


"Он не против поделиться?" - спросила она, кивая на Норта, который сейчас был поглощен футболом.


"Его вкус больше похож на химический, чем на виноградный", - пробормотал Джексон.


Кэти пригубила вино. Напиток обжег ее разбитую губу, а вкус напомнил ей о вечерней выпивке с Броком. Эта мысль наполнила ее чувством потери и отчаяния. Он пришел не для того, чтобы спасти ее. Никто не был. Джексон был прав: это был действительно глупый способ провести сочельник. Она не хотела больше слушать его историю, но знала, что должна поддержать его разговор.


"Значит, это была та самая комната", - сказала она.


" А? - спросил я.


"Которую использовал Верди".


"О, да. Когда Спиди все мне объяснил, я пошел и обсудил это с Верди. Я сказал ему, что не хочу знать о Бирмингеме или о том, что он сделал с детьми. Насколько я был обеспокоен, он отвез их в убежище, и на этом все закончилось. Я сказал ему, что в подвальную комнату теперь нельзя входить, замки сменили, и исчезновений больше не будет."


- Как он это воспринял? - спросил я.


"То, как он воспринимает большинство вещей, с этой широкой оперной улыбкой, которая ничего не значит".


" Когда это было? - спросил я.


" Может быть, три или четыре месяца назад."


Задолго до того, как Керри исчезла. У Кэти было чувство, что она не хочет слышать о Керри.


"Прошло некоторое время, прежде чем я объединил подвальную комнату с идеальным ограблением. Проблема с ограблением в Канаде, которое описал Бо, заключалась не в самом ограблении, а в побеге. Между ограблением грузовика службы безопасности и поднятием тревоги пройдет не так уж много времени, а когда ограбление происходит в торговом центре за городом, поблизости нет городских улиц, на которых можно заблудиться. Здесь отличный выезд на автостраду, но она перекрыта камерами.


"Но предположим, что грабители могли бы скрыться в самом центре - последнее место, где люди подумали бы их искать. Я подумал, что это отличная идея. Я внимательно изучил то, как Armacorp создавала свои коллекции, и решил, что смогу понять, как это можно сделать, используя ту потайную комнату."


" Но как Норт оказался здесь после ограбления? Не через дверь центра безопасности в пленум."


"Таким же образом, как малышка Жена входила в камеру и выходила из нее, через отводные каналы. На каждой лестнице по одному. Норт спустился последним с формой и деньгами, а я заменил решетку после него и провел пару часов, запершись в туалетной кабинке, подальше от посторонних глаз."


Гарри Джексон осушил свой бокал и взглянул на часы. Кэти не хотела, чтобы он уходил, конечно, не до тех пор, пока она не найдет какой-нибудь способ сдержать Норта.


"Но зачем, черт возьми, впутывать в это дело такого сумасшедшего, как Норт, Гарри?" - спросила она.


"Потому что иначе я бы никогда этого не сделал. У меня был план, все в порядке, и я начинал чувствовать отчаяние настолько, что мечтал о деньгах, но я не был мошенником.


Я никогда раньше не делал ничего подобного. В глубине души я не верил, что смогу это сделать. Только когда я узнал его в тот день в торговом центре, я впервые подумал, что действительно могу пройти через это."


Он взглянул на ее бокал. " Ты не пьешь."


"Нет. Я не могу с этим смириться."


"Тебе следует выпить. Это заставит тебя почувствовать себя немного лучше."


Кэти рассмеялась. "Мне потребовалось бы нечто большее, чем бокал вина, чтобы почувствовать себя лучше, Гарри".


"Я мог бы принести тебе бутылку чего-нибудь другого. Что тебе нравится? Водка? Скотч?"


Он чувствует себя виноватым, подумала она. Ему было бы легче, если бы я умерла с улыбкой на лице. Немного надежды. Вот почему он так много говорил - о своей вине и, вероятно, потому, что больше некому было признаться, кроме Норта, который не понял бы его нужды. Кэти сомневалась, что Конни знала большую часть реальной истории.


"Я так не думаю, Гарри. Вот, у тебя есть вино."


Он пожал плечами и взял стакан. " Послушай, - сказал он так тихо, что ей пришлось наклониться, чтобы расслышать, - я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе, хорошо? Не волнуйся и, ради Бога, не раздражай его."


"Вы католик?" - спросила она.


"Истек", - сказал он удивленно. На его лице внезапно появилось выражение ужаса, как будто он подумал, что она, возможно, собирается потребовать священника, чтобы он совершил над ней последние обряды. " Почему? - спросил я.


Просто поинтересовался. Итак, ты подошел к Норту в торговом центре и сказал: "Я знаю, кто ты, не так ли?" Спросила Кэти. "Должно быть, он был доволен".


" Не совсем так. Я последовал за ним к его машине, и у нас состоялся разговор. Я сказал ему, кто я такой, и сказал, что, прежде чем я решу, сдавать его или нет, у меня есть к нему предложение. Я сказал, что ищу партнера, который помог бы мне украсть несколько миллионов фунтов, если бы он все еще был в бизнесе."


- Он тебе поверил? - спросил я.


"Через некоторое время. Он сказал мне, что вернулся в Великобританию, чтобы повидаться со своей девушкой Софи, у которой родился его ребенок, пока он был за границей. Он никогда не видел маленькую девочку и хотел убедить Софи уехать с ним. Его средства тоже были на исходе, и он разговаривал с одним или двумя старыми приятелями о другой работе. Только он обнаружил, что люди не так уж рады его видеть, после всей той огласки, которую он получил в прошлый раз."


"Работа в банке в Сити. Он убил двух копов. Тебя это не беспокоило, Гарри? Или твое удивительное открытие о том, что все когда-нибудь умрут, сделало это правильным?"


Кэти решила не настраивать его против себя, но в том, как он вел себя, было что-то настолько эгоцентричное, что она не смогла сдержать горьких слов.


Джексон пристально посмотрел на нее. "Я бы следил за своим языком, Кэти. Вы не найдете Норта таким терпеливым, как я."


Она воздержалась от ответа.


Он отвел взгляд, как будто терял интерес к дальнейшему разговору с ней, и она быстро задала вопрос, на который больше всего хотела получить ответ, но которого больше всего боялась.


"Вы не ответили на мой вопрос о Керри Власич. Верди убил ее?"


Он посмотрел на свои ботинки, затем медленно поднялся на ноги. "Я думаю, мы достаточно поговорили".


" Кто же убил ее, если не он? - спросил я.


Он снова посмотрел на часы. На мгновение показалось, что он собирался что-то сказать, но затем покачал головой и начал уходить.


"Ты сделал это, не так ли, Гарри?" Сказала Кэти. Керри раньше нянчилась с Софи Брайант, и однажды она увидела вас там с Нортом и узнала вас по "Силвермидоу". Вот почему она должна была умереть."


Джексон остановился и оглянулся на нее, его лицо ничего не выражало.


Это была догадка, но единственный способ, которым Кэти могла понять, что Керри могла подвергнуть себя риску, - это присмотреть за девушкой Норта. Встреча с Нортом наедине ничего бы для нее не значила, но встреча Джексона с Нортом что-то бы значила, когда ограбление было совершено и фотография Норта появилась во всех газетах. Тогда мечта Джексона о тихом уединении с Конни рухнула бы, и, как и Норт, он был бы в бегах еще больше.


И это означало, что Джексон был готов убить ради этой мечты; что он не просто терпел убийство Норта, но и сам убил, чтобы защитить себя. Вот почему его слова заверения Кэти, что он сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей, были бессмысленными.


"Давай, Гарри", - прошептала она. "Ты же не всерьез думал, что с тобой все в порядке, не так ли? Вы были у нас на прицеле уже больше недели. Эта вилла в средиземноморском стиле просто больше не вариант. У нас все еще не хватает доказательств, чтобы обвинить тебя в убийстве Керри, но если ты убьешь и меня тоже, Брок никогда не даст тебе покоя. Не будет самого отдаленного уголка мира, в котором вы могли бы спрятаться. Твой единственный шанс - использовать тот факт, что у тебя есть я, для заключения сделки с Броком. Иди к нему, скажи ему, что ты никогда не хотел, чтобы кто-то пострадал во время ограбления, что Норт совершил все убийства. Я подтверждаю, что он хладнокровно застрелил Орра, когда тебя здесь не было. Скажи Броку, чтобы он сделал для тебя все, что в его силах, и скажи ему, где я. Он будет благодарен, Гарри. Я тоже. Это единственный шанс, который у тебя есть."


"Вы двое слишком много разговариваете". Голос Норта, резкий и подозрительный, донесся из тени.


Джексон подпрыгнул, быстро обернулся. "Да".


"О чем ты хочешь поговорить, черт возьми". голос Норта определенно звучал более невнятно, чем раньше. "Ты выглядишь красным, Гарри. В чем проблема?"


"Нет проблем. Эта сучка воздействовала на меня так же, как и на тебя, Грег."


"Да, точно. Давай займемся этой сучкой, покончим с этим." Он вытащил что-то из кармана. С резким щелчком лезвие раскрылось.


"Держись, Грег!" Джексон сказал с тревогой. "Брок знает больше, чем мы думали. Это то, чего я добивался от нее. Похоже, она может понадобиться нам в качестве заложницы."


" Ты думаешь? - спросил я. Норт облизал верхнюю губу, разочарованный и подозрительный. "Я хочу отправить Броку сообщение, когда он найдет ее. Кое-что, что он запомнит."


"Конечно, Грег, конечно". Джексон выглядел встревоженным, и Кэти подумала, что ей следует попытаться отвлечь Норта от этого направления мыслей.


"Почему ты все еще здесь?" - спросила она его. "Вот чего я не понимаю. Почему ты еще не сделал свой ход?"


Он посмотрел на нее с хитрой, опасной улыбкой. "Самое безопасное место, дорогая. Завтра, в день Рождества, я становлюсь паломником". Усмехнувшись этой мысли, он полез в чемодан и вытащил ошейник для собаки священника. Специальная поездка для отряда God. Чартерный рейс на рассвете из Лутона, рождественский обед в Вифлееме, вторая половина дня на Святой Земле, рождественский ужин вечерним рейсом обратно, минус один паломник."


"Оптимальное время, верно?" Сказал Джексон механическим голосом, говоря, чтобы выиграть время, пока он пытался заставить свой мозг работать. "Ограбление в самую разгарную субботу перед Рождеством с целью получения максимальной прибыли и бегство в день Рождества, когда поиски затихли, а охрана на местах слаба".


Кэти подумала об этом. Случайное обнаружение тела Керри, должно быть, встревожило их, вызвав десятки полицейских в Силвермидоу в самое неподходящее время. Убийство Спиди было отчаянной импровизацией, чтобы убедить их закрыть дело и уехать до запланированного дня ограбления.


Норт повернулся и побрел обратно в другой конец комнаты, загибая лезвие выкидного ножа обратно в рукоятку. Там было импровизированное ведро для унитаза, и они слышали, как он мочился, громко и долго.


Кэти внимательно посмотрела на Джексона, задаваясь вопросом, произвела ли она вообще какое-либо впечатление. Цвет его лица стал болезненно-серым, на лбу проступила пленка пота.


"Должно быть, для него здесь все равно что дома вдали от дома, Гарри", - сказала она. "Он провел половину своей жизни в тюрьме. А как насчет тебя? Как долго ты продержишься внутри?"


" Оставь это в покое, " пробормотал он. "И, ради Христа, на этот раз не заводи его снова". Он поднялся на ноги.


" Ты уходишь? " спросила она с тревогой.


"Мне нужно закрывать торговый центр. Не волнуйся, он не тронет тебя до тех пор, пока ты можешь понадобиться нам для страховки. Я вернусь позже."


- А что потом? - спросил я.


"Я же сказал тебе, я сделаю все, что смогу".


"Почему-то это меня не успокаивает, Гарри".


"Я не откажусь от этого, Кэти", - сердито прошептал он. "Я зашел слишком далеко, чтобы сделать это".


Кэти почувствовала укол паники. Это было правдой: он зашел слишком далеко. Ей нечего было сказать, она не могла подойти ни под каким углом.


"Гарри, ты должен спросить себя, какой наилучший результат ты можешь получить для себя?" - в отчаянии сказала она. "Как ты думаешь, Конни согласится провести остаток своей жизни и жизни своих детей в бегах с разыскиваемым убийцей?" Когда я вошел сюда, ваши возможности сузились очень резко. Тебе лучше хорошенько подумать там, наверху. У тебя есть номер мобильного Брока, помнишь? Сделай себе одолжение и воспользуйся этим."


Это было лучшее, что она смогла придумать. На мгновение в его глазах, казалось, промелькнуло сомнение, затем жесткий взгляд вернулся, и он отвернулся, пренебрежительно фыркнув.


" Гарри! " крикнула она ему вслед. "Принеси мне глоток воды. Пожалуйста."


Он поколебался, затем налил воды в стакан на столе и вернул его ей. Кэти сделала глоток воды, затем хрипло спросила: "Что ты собираешься делать?"


"Я ничего не могу сделать, Кэти. Мне жаль. Действительно. Что сделано, то сделано. Я должен жить с этим. Я не могу изменить это сейчас."


"Полагаю, ты мог бы?" прошептала она. "Предположим, ты мог бы вернуться на месяц назад и забыть о задержке, и Керри, и Спиди, и обо всем остальном".


Он покачал головой. "Господи... жизнь не такая".


"Нет никаких веских доказательств, связывающих вас с ограблением или Нортом, или со смертью Керри". Она приблизила к нему свое лицо, стараясь, чтобы он понял. "Если бы ты прямо сейчас остановил Норта, гражданский арест, и спас меня, кто сказал бы, что ты не герой?" Я? Вряд ли. На север? Все знают, что он продал бы свою мать за два пенса."


"Я полагаю, ты бы присмотрела за мной?" - спросил он. "О, конечно".


"Да, Гарри, я обещаю. У тебя хороший послужной список. Почему бы и нет? Ты можешь начать все сначала, с Конни."


Он улыбнулся, выглядя больным. "Ты триер, Кэти. Должен отдать тебе должное. Но ты знаешь, что я не смог бы, даже если бы захотел. Ты видел, на что он похож. У него этот пистолет. Я не смог справиться с ним."


"Если бы у тебя был пистолет, я мог бы отвлечь его, Гарри".


"Если бы..."


" Один из них в кармане пальто Орра."


" А? - спросил я. Он посмотрел на нее так, как будто она была сумасшедшей.


- В правом кармане. Старый служебный револьвер, заряженный. Он принес его, чтобы снимать Верди. Отстегни мои наручники и подожди, пока он не подойдет ко мне."


Он покачал головой и попятился от нее. "Боже, ты никогда не сдаешься, не так ли?" Он повернулся и направился к двери.


Норт смотрел телевизор большую часть часа. Временами Кэти думала, что он, возможно, заснул, но потом он садился и оглядывался, чтобы посмотреть, что она делает. Всякий раз, когда он казался поглощенным экраном, она продолжала свои попытки отодвинуть кровать, к которой была прикована наручниками, от стены и поближе к Орру. После долгой, подавленной борьбы, из-за которой она вспотела и почувствовала боль, она обнаружила, что он больше не поддается, и когда она заглянула под него, чтобы посмотреть, в чем проблема, она обнаружила, что одна из его ножек у изголовья была прикована цепью к засову в стене. Она зря тратила свое время. В отчаянии она попыталась растянуться на полу, протянув руку как можно дальше к Орру. Напрягая свое скованное запястье, она смогла лишь приблизить ногу на пару дюймов к макушке его неподвижной головы, но не ближе.


Она сидела, скорчившись, на краю кровати, дрожа от разочарования и озноба, когда Норт зевнул, потянулся, выключил телевизор и повернулся, чтобы посмотреть на нее.


" Тебе нравится счет, а, Грег? - спросила она, когда он подошел к ней, и ей ни капельки не понравилось выражение его глаз.


"Да, всегда смотрел это. Не думал, что это все еще будет продолжаться, когда я вернусь, но там были они, те же старые персонажи. Что ж, кое-что изменилось. Например, в июне. Я понимаю, что у нее были некоторые проблемы. Мне было жаль это слышать. У меня всегда была слабость к Джун. Быть блондинкой, может быть, как ты."


Он посмотрел на нее слегка мечтательным взглядом, затем зажал нос и шумно шмыгнул носом. Он внезапно показался многословным, и она догадалась, что он что-то нюхал.


"Я должен был позволить тебе посмотреть это, дорогая", - продолжил он. Специальный эпизод в канун Рождества. Редж играл Санту в детской больнице с разъяренным педофилом на свободе. Тебе бы понравилось, как они все поддерживают друг друга, а злодеев в конце концов всегда ловят. Ты бы сказала, что это реалистично, дорогая? С вашей точки зрения, как служащего офицера, во плоти, например?" Он уставился вниз на ее ноги. "Как тебе удалось снова надеть джинсы?"


"Гарри..."


"О, старый добрый Гарри".


"Не знаю, как насчет хорошего, но он определенно умен".


"О, да?" - сказал он неопределенно.


"Во всяком случае, умнее тебя, если ты еще не понял, что он собирается делать сегодня вечером".


Норт снисходительно улыбнулся ей. "Не пытайся сделать это снова, дорогая. Я думал, что рассказал тебе о твоей губе."


Кэти пожала плечами и отвела взгляд. "Поступай как знаешь".


Последовала короткая пауза.


"Тогда продолжай, я бы не отказался от смеха. Что он собирается делать?"


"Когда он закончит, здесь будет три трупа".


" Ах, да?"


" Да. В нас со стариком стреляли из твоего пистолета, и ты умер от передозировки, так же, как Спиди."


- Это правда? - спросил я. Норт хихикнул. "Ты меня удивляешь, правда. Итак, зачем ему это делать?"


"Потому что у него нет выбора. Мой приход сюда не имеет для тебя большого значения - ты все равно будешь в бегах. Но для него это катастрофа. Он не хочет пускаться в бега. Его новая подружка этого не потерпит. Весь его план состоял в том, чтобы удалиться с ней в респектабельном комфорте свободным человеком. Разве он не рассказывал тебе о вилле с видом на Средиземное море?"


Норт кивнул, теперь более осторожно, выглядя так, как будто ему не нравилось заставлять работать свой приятно размягченный мозг.


У нас уже были подозрения насчет Гарри, и если вы двое убьете меня, Брок не успокоится, пока не посадит его. Это совсем не входило в планы Гарри. Это то, о чем мы с ним говорили, пока ты смотрел Барта Симпсона. Так что теперь у него есть только один вариант. Он должен возложить на тебя ответственность за все, и он должен убить тебя и меня обоих, чтобы мы не могли сказать правду. Это сработало со Спиди, может быть, сработает снова. Я предполагаю, что в этот момент он отчаянно пытается придумать способ сделать это, который не будет слишком подозрительно напоминать то, как умер Спиди . Это действительно его единственная проблема. Затем, когда он закончит это, он поможет Броку найти это место и прояснить дело. Через приличный промежуток времени он уйдет со своей половинной долей, уверенный, что Грег Норт однажды не вылезет из ниоткуда, чтобы его выдать."


Норт молча смотрел на нее сверху вниз, и Кэти с чувством ужаса наблюдала, как его одурманенная улыбка исчезает, а в глазах вспыхивает черная ярость.


Он наклонился и схватил ее за левую руку и ногу, поднял ее и швырнул всем телом поперек кровати. Ее правая рука напряглась и вывернула наручник, и Кэти закричала, почувствовав, как рвутся мышцы плеча. Он был сверху на ней, на ее спине, плюясь, когда кричал ей в ухо.


"Хорошая попытка, сучка! Ты гребаный комик, знаешь это? Теперь я расскажу тебе о своей фантазии. Ты полицейский, понимаешь? Давай называть тебя Джун, а?" Он начал стаскивать с нее одежду. "Да! И Джун собирается умереть, верно? Точно так же, как на счете. Только на этот раз, когда ты умрешь, - он задыхался от усилий и ярости, срывая с Кэти одежду, - и они вскроют тебя на столе из нержавеющей стали... внутри тебя... они найдут послание... личное сообщение от меня... посвящается Броку."


За его хриплым криком ей в ухо и воплем боли в плече Кэти услышала другой голос, зовущий его остановиться. Джексон, решила она. Наконец Норт тоже это услышала, и он сделал достаточную паузу в своей борьбе с ее джинсами, чтобы сказать ему отвалить.


Затем он резко замер.


Кэти подняла голову и увидела его лицо в нескольких дюймах от себя, изо рта у него текла слюна, а дуло пистолета Орра упиралось ему в подбородок.


"Я сказал", - голос Джексона доносился откуда-то издалека, - "отвали от нее, Грег".


" Что ты делаешь? - спросил я. Норт был искренне поражен. "Что ты, блядь, делаешь?"


"Ей придется поехать с нами в аэропорт, на случай, если у нас возникнут проблемы. Нам нужно, чтобы она могла ходить. Просто оставь ее в покое."


"Ладно. Конечно, Гарри. Успокойся."


Голос Норта стал ровным, спокойным, но Кэти могла видеть выражение его глаз, чего не мог Джексон. Он медленно поднялся на ноги, все еще с Джексоном за спиной. Гарри начал опускать тяжелый пистолет, и в этот момент Норт развернулся, как угорь, лезвие выкидного ножа раскрылось в его руке и вонзилось в бок Джексона.


"Слишком стар, Гарри", - прошипел он. "Слишком медленно".


Джексон отшатнулся к стене, и когда его колени подогнулись, он поднял тяжелый револьвер и нажал на спусковой крючок. Раздался громкий щелчок, когда молоток ударил. Он опустился на колени, лицо исказилось от боли, и снова поднял пистолет, изо всех сил пытаясь большим пальцем взвести курок.


Еще один щелчок. На этот раз Норт издал дикий взрыв издевательского смеха. Изо рта Гарри Джексона брызнула алая струя, и он начал заваливаться вперед, и когда пистолет ударился об пол, мощный взрыв сотряс воздух.


Прошло мгновение, прежде чем Кэти поняла, что произошло. Она увидела Джексона, распростертого на полу лицом вниз, и Норт, откинувшуюся на спинку кровати, лицом к нему. Его нож упал на пол, на лице было озадаченное выражение, а макушка головы, над бровями, отсутствовала.


Ее разбудил лай собаки. Поначалу далекая, она постепенно позволила себе поверить, что это приближается. Прошло не так много времени, подумала она, потому что в ушах у нее все еще звенело от взрыва. Она попыталась закричать, но в горле пересохло, и она едва смогла выдавить кашель. Затем дверь открылась, и немецкая овчарка влетела внутрь, таща за собой кинолога, за которым следовали Лоури и Брок.


Они все остановились как вкопанные, даже собака, в шоке от сцены в комнате: четыре трупа, кровь разбрызгана повсюду, на стенах, полах...


Кэти поняла, что одним из трупов была она. Она подняла бледное лицо и хрипло пробормотала: "Чертовски вовремя".


Брок уставился на нее. "О, Кэти", - прошептал он. "Ты ничего не делаешь наполовину, не так ли?"


23


По дороге в больницу Брок подтвердил, что Шэрон ему не звонила, и объяснил, что тревогу поднял Лоури. Он провел канун Рождества, выпивая в одиночестве, пока не дошел до того, что решил избить до полусмерти своего старого приятеля Гарри Джексона. Он приехал в Силвермидоу после закрытия центра и спустился к служебной дороге. Защитная решетка была опущена на ночь, но через нее он смог разглядеть машины Джексона и Кэти, припаркованные возле окна центра безопасности, в котором горел свет, но не было никаких признаков присутствия какого-либо дежурного персонала.


"Это покажется тебе странным, Кэти, " продолжил Брок, пока машина скорой помощи, раскачиваясь, ехала по автостраде, " но по какой-то экстраординарной причине он решил проконсультироваться с Хорнчерч-стрит, а затем со мной, прежде чем что-либо предпринимать". Но он понял, что она не уловила его сарказма, лежа там бледная и замкнутая, и он решил приберечь это на потом.


На самом деле, Леон Десаи уже позвонил Броку до того, как пришло сообщение Лоури. Кэти не отвечала на звонки дома, и номер ее мобильного сообщал о неисправности. Ему просто было интересно, знал ли Брок, что с ней все в порядке. Кэти на это тоже никак не отреагировала, поэтому Брок больше ничего не сказал.


В больнице Западного Эссекса ей немедленно оказали помощь в лечении поврежденной руки и лица и решили оставить ее под наблюдением на ночь.


На следующий день Брок забрал ее и отвез на Хорнчерч-стрит, где она сделала полное заявление ему и старшей женщине-полицейскому, а затем исчезла из виду.


В рождественских сменах работали в основном мужчины и женщины, у которых либо не было семьи, с которой можно было бы провести этот особенный день, как у Брока, а теперь и у Лоури, либо это было настолько напряженно, что они были рады добровольно пойти на работу. Для тех, кто принимал в этом участие, уборка после впечатляющего беспорядка, устроенного Кэти, была приятной рутиной.


Наконец-то Верди должен был быть арестован на основании неопровержимых доказательств, как коллекции отвратительно графических лент, которые были обнаружены в сумке Джексона, взятой из дома Спиди, так и следов судебной экспертизы, которые они обнаружили в восьмиугольной комнате. А потом возник вопрос о девочках, Наоми и Лизе. Тот факт, что их показания больше не требовались ни для обвинения Верди, ни для объяснения судьбы Спиди, Вифф и Керри Власич, поставил их в затруднительное положение. Единственным конкретным доказательством их незаконного наркобизнеса в ресторанном дворике были их собственные признания, а от признаний можно было отказаться, особенно молодым и уязвимым. Сколько усилий стоило затратить, чтобы обвинения остались в силе? Бабушка Наоми, казалось, сама поняла это, когда Брок поговорил с ней позже на Рождество.


"Если бы не деньги, " осторожно сказала она, - мы, возможно, были бы почти готовы простить нашу Наоми. Но вы же не можете просто закрыть глаза на почти сорок тысяч фунтов, не так ли, старший инспектор?


Брок согласился, что это было проблемой.


"Я имею в виду, мы могли бы сказать, что Джек получил неожиданную прибыль в the dogs, и это вообще не имело никакого отношения к Наоми. Мы могли бы так сказать, но мы никогда не смогли бы воспользоваться этим, не зная, что мы делаем. Но предположим..."


Она сделала паузу и с тоской посмотрела на маленькую галерею портретов своей семьи, отравленной наркотиками, на стене.


" Да? - Спросил я. - Сочувственно спросил Брок.


"Ну, предположим, это было бы пожертвовано на благое дело, что-то связанное с реабилитацией от наркотиков или что-то в этом роде, в память о бедной маме Наоми, которая скончалась в этот самый день два года назад".


"Ах. Интересная мысль, " сказал Брок, почесывая бороду.


" Вы так думаете, мистер Брок? Ты действительно так думаешь?"


Брок пообещал рассмотреть это. Через несколько лет, подумал он, Наоми займет место Натана Тиндалла или будет владеть компанией спутникового телевидения, и у него не было желания портить будущую карьеру такого многообещающего молодого капиталиста.


Поздно вечером в День подарков Брок сел перед ревущим газовым камином с холодной закуской и бутылкой превосходного красного и снова подавил желание позвонить Сюзанне. Вместо этого он взял маленькую книжечку, которую она принесла для него, которую он еще не открывал. Эмиль Золя, прочитал он, переворачивая форзац; "О благе дам, или Дамский рай", 1861.


Он снова закрыл его и сделал глоток красного, такого же, как то, что принесла Кэти. Было трудно сосредоточиться на чем-то другом. Если ты хотел завершения, подумал он, то это завершение дала тебе Кэти. Все злодеи мертвы или отсортированы. Все разрешилось - кроме, конечно, самой Кэти.


Леон Десаи, которого она отказалась видеть во время медицинских процедур и разбора полетов на Рождество, сегодня утром в некотором волнении появился на пороге Брок, думая, что она, должно быть, укрывается там. Но, приняв рождественский напиток и несколько слов совета, он вернулся в родительский дом, так ничего и не узнав.


После того, как он ушел, Брок поехал в Финчли и поднялся на лифте на двенадцатый этаж многоквартирного дома, где жила Кэти. Ее соседка, миссис П., высунула голову из парадной двери, когда услышала, как поворачивается ключ в замке Кэти, и Брок дал ей бутылку портвейна в подарочной упаковке, которую, по его словам, Кэти попросила его подарить ей. Он объяснил, что ее некоторое время не будет, если миссис П. не будет возражать присмотреть за ее квартирой.


Внутри квартиры он нашел выписку из банка по кредитной карте с сопроводительным письмом, предупреждающим, что ее лимит теперь превышен. Он положил его в карман и вернулся к своей машине, где выписал чек, вложил его в конверт вместе с платежной квитанцией и отправил на обратном пути.


Он слегка вздрогнул, когда зазвонил телефон у его локтя.


"Привет, Дэвид".


"Сюзанна! Как дела?"


"Прекрасно. Что ты ешь?"


Сэндвич с уткой. Как там пациент?"


"Она не так уж плоха. По-моему, наслаждаюсь небольшим поклонением герою. Боюсь, вы потеряли свой статус полицейского номер один."


"У Кэти есть несколько преимуществ передо мной", - сказал он. "Она черно-синяя с головы до ног, и она вряд ли сбежит с их бабушкой".


" Да. Мне жаль. Их уверенность так хрупка. Потребовалось бы так мало, чтобы разрушить его."


"Хм".


Он не был слишком уверен в этом. Несмотря на все ее слезы при мысли о том, что он подрежет пальчики бонсай, маленькая Миранда была вполне готова убить его, когда это станет необходимо. Он скорее чувствовал, что они были такими же жесткими, как вчерашняя утка.


Они немного поболтали, затем Сюзанна сказала, что ей нужно пойти и кое-что сделать на кухне, и добавила: "Ты уже пробовала Золя?"


"Он прямо здесь, у меня на коленях. Я как раз собирался его открыть."


"Я отметил для тебя несколько отрывков. Взгляни-ка."


Она повесила трубку. Он снова наполнил свой стакан и открыл книгу. Отрывки были помечены листками бумаги, и он перевернул их, читая. Некоторые описывали невероятный новый универмаг, который был центральным персонажем книги, его огромные размеры и сверкающие интерьеры, его непреодолимую привлекательность для модных потребителей Парижа, его разрушительное воздействие на старые предприятия вокруг него и низкооплачиваемых, отчаявшихся людей, которые в нем работали.


Затем он перешел к странице, которую Сюзанна дважды отметила для него, описывая философию, вдохновившую Муре, создателя этого феномена: Муре... закончил объяснять механизм современной коммерции. И превыше всего, о чем он уже говорил, доминируя над всем остальным, появилась эксплуатация женщины, к которой вело все - постоянно обновляемый капитал, система сборки товаров вместе, привлекательность дешевизны и успокаивающий эффект маркировки простыми цифрами. Именно за женщину боролись все заведения в дикой конкуренция; это была женщина, которую они постоянно ловили в ловушки своих сделок, после того, как сбивали ее с толку своими демонстрациями... И если женщина царила в их магазинах как королева, обласканная, польщенная и заваленная вниманием, то она была из тех, кем торгуют ее подданные и кто платит за каждый новый каприз каплей своей крови... Теперь барон понял... Его глаза понимающе блеснули, и в заключение он с восхищением посмотрел на изобретателя этой машины для пожирания женского пола. Это было действительно умно.


Брок отложил книгу и отодвинул от себя несъедобный сэндвич с уткой. Он поднялся на ноги и подошел к эркеру, который выходил на улицу. Снег, наконец, начался, падая большими ленивыми хлопьями в неподвижном, холодном воздухе.


Он поднес бокал с вином ко рту и повторил вслух слова, которые только что прочитал.


"С каплей ее крови..."


Никаких следов


Барри Мейтленд


1


Он вздохнул, и его внимание переключилось на второй предмет на столе, письмо, аккуратные синие слова на кремовой бумаге. Он отложил отчет высшего руководства в сторону, взял письмо и начал перечитывать его еще раз.


Дорогой Дэвид,


Я должен изложить это в письменной форме, потому что я не смог найти слов, чтобы сказать вслух...


Он дошел до конца и сидел, погруженный в свои мысли, чувствуя, как внутри него тянет грусть, тяжесть времени и потерь. Словно для того, чтобы подчеркнуть это, его взгляд переместился на маленькую фотографию в рамке на стене перед ним, потрепанную вещицу, подарок убийцы. Он вспомнил, как впервые увидел это, давным-давно, над каминной полкой дома в Степни, когда он стоял на коленях на полу с телом Эмили Крэбб, тщетно пытаясь остановить поток крови из ее горла. Эмили испортила его дело, но укрепила его репутацию благодаря его первому крупному делу об убийстве. Позже, беседуя с ее мужем, он спросил об этой маленькой картине, сказав, что она показалась ему похожей на работу немецкого художника Курта Швиттерса, которым он очень восхищался. Уолтер Краб был удивлен и польщен этим признанием. Он рассказал Броку, что во время войны его мать приютила беженца, мужчину, за которым гестапо охотилось от Германии до Норвегии, прежде чем сбежать в Лондон. Мужчина был без гроша в кармане, и мать Уолтера приняла картину вместо месячной арендной платы и питания. Когда ее друзья увидели это - старый автобусный билет, обрывок газетного заголовка и другие фрагменты, приклеенные к куску картона, - они рассмеялись и сказали ей, что ее поимели, а Уолтер был оскорблен из-за своей матери. Брок был первым человеком, который когда-либо восхищался им, и да, на обороте была подпись K. Швиттерс и название: Merz 598a, Лондон, 1943. Затем Уолтер признался Броку, что он убил Эмили и что алиби, предоставленное его сестрой, было ложным. В день вынесения приговора Крэбу Брок получил по почте посылку в коричневой бумаге, содержащую Швиттеров и тщательно написанную записку от Уолтера, в которой тот дарил ему фотографию в качестве компенсации за испорченный костюм Брока. С тех пор Брок рассматривал маленький коллаж как икону, сжатое изложение своего собственного призвания, собирая отброшенные остатки человеческих жизней и придавая им некий вид рисунка и смысла.


Брок сложил письмо и засунул его в отчет руководства, чтобы отметить место, куда он попал, затем обратил свое внимание на третий документ на столе, каждую страницу которого он выучил наизусть за выходные. Это был файл с пометкой "Столичная полиция", краткое содержание дела: Похищения Эйми Дженнифер Прентис и Ли Селин Хаммонд. Он повернулся к фотографиям пропавших девочек, хотя они уже отпечатались в его сознании: Эйми с дерзкой кривой ухмылкой и Ли, мечтательная и задумчивая, как будто она могла почувствовать наступление половой зрелости в своем хрупком теле.


К обложке отчета была прикреплена записка, подтверждающая формирование Крупной следственной группы во главе со старшим детективом-инспектором Дэвидом Броком, которая возьмет дело под контроль с 08.00 в понедельник, 13 октября. Брок посмотрел на часы. Два часа. Пора уходить. ати медленно ехал по забитой артерии Кингсленд-роуд в Шордиче, вливаясь в поток угрюмого движения в понедельник утром, разбрызгивая холодные лужи по ногам скучившихся автобусных очередей. Где-то впереди она услышала вой полицейской сирены, а по радио услышала первые сообщения об еще одной пропавшей девочке, третьем ребенке, похищенном из ее дома в восточном Лондоне за последние недели.


Она свернула на Лазарус-стрит и оказалась зажатой между темными кирпичными стенами складов, переоборудованных под офисы, квартиры-студии и неопределенные инвестиционные возможности. Две маленькие девочки выбежали из бокового переулка, школьные сумки подпрыгивали у них на плечах, черные лица сияли от ликования, и Кэти остановилась, чтобы пропустить их.


Она была нетерпелива. Звонок поступил полчаса назад, отменяя первую запланированную встречу новой Крупной следственной группы и переводя персонал в Шордич, и она почувствовала, как внутри нее зудит предвкушение начала нового дела. Она посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что девушек не было сзади машины, и поймала свое собственное отражение. Серьезные глаза, официальные глаза. Вот как ты можешь выглядеть в свои тридцать, когда слишком серьезно относишься к своей работе, подумала она. Ее волосы, очень светлые в полумраке темной улицы, упали почти на глаза, и она вспомнила, что записалась на стрижку сегодня днем. Ей пришлось бы отменить.


Двигаясь дальше, она миновала конец узкой служебной дорожки и увидела двух полицейских в форме, осматривающих ряд мусорных баков. Впереди она заметила пульсирующий синий свет в том месте, где улица переходила в площадь. Патрульная машина была припаркована возле закусочной Mahmed's Cafe, где двое полицейских, наклонившись, разговаривали с водителем, прислонившись к крыше машины, чтобы облегчить вес своих защитных жилетов и заряженных ремней.


Кэти замедлила ход и окликнула их."Привет, сержант Колла, SO1. Норткот-сквер?"


"Это оно". Мужчина, записавший инициалы подразделения по борьбе с серьезными преступлениями, посмотрел на нее через стол. "Лучше припаркуйся здесь, сержант. Чокер в норт-Энде."


Проехав вперед, она поняла, что он имел в виду, - скопление машин, перегородившее дальний конец площади. Она не была здесь раньше, и у нее сложилось впечатление, что это довольно неприступное место, спрятанное среди путаницы улиц. Площадь была окружена зданиями разного возраста и назначения, в основном из темно-красного кирпича, строгими, с квадратными профилями на фоне серого неба. Они выходили на окруженный высокими деревьями центральный сад, огороженный железной оградой. Кэти остановилась под знаком "Остановка запрещена" и повесила на приборную панель свое экстренное уведомление столичной полиции. К ней подошел один из полицейских в форме.


"Это дом", - сказал он, указывая на здание на другом конце площади, за самым плотным скоплением машин и людей. Первоначально двухэтажный, довольно приземистый и простой, были добавлены еще два этажа из молочно-белого стекла."Только что прибыли представители прессы".


"Спасибо".


Она видела, как другие мужчины и женщины в форме стучались в двери и разговаривали с персоналом, прибывающим на работу в офисы на восточной стороне площади. Здесь, на южной стороне, на улице Лазарус, находилось старое промышленное здание с пилообразной крышей. Как и большинство других старых зданий в этом районе, здесь были признаки перестройки. Большая часть кирпичной стены на первом этаже была заменена безрамным стеклом, сквозь которое Кэти могла разглядеть белую скатерть на столах ресторана. Красные неоновые буквы, прикрепленные к парапету, объявляли "Фабрику пирогов". Кто-то нанес граффити-сообщение закольцованными черными буквами на кирпичную стену рядом с окном ресторана: "все то же старое дерьмо".


Кэти перешла на тротуар, который змеился вокруг центральных садов, ее ноги хлюпали по мокрым листьям, сброшенным задумчивыми деревьями. К перилам было прикреплено полицейское уведомление, предупреждавшее автомобилистов о том, что в этом районе орудуют воры, и сообщавшее номер отдела по борьбе с преступностью 0800. Логотип идентифицировал полицию округа Хакни, подразделение оперативного командования в этом районе города. На части Западной террасы, которая образовывала эту сторону площади, были возведены строительные леса, и некоторые строители прекратили работу, чтобы посмотреть, что происходит. Мужчина в каске высунулся из дыры без окон на верхнем этаже одного из реконструируемых зданий и передавал наблюдения своим товарищам на тротуаре внизу. Заметив Кэти, он сделал паузу в своем комментарии, и остальные повернулись, чтобы посмотреть на блондинку. Один из них отрывисто присвистнул, а другой крикнул: "Улыбнись нам, дорогая", но утро было слишком пасмурным, и их сердца не были к этому готовы.


В верхнем конце Западной террасы произошло что-то вроде рукопашной схватки, где транспорт, направлявшийся к углу площади, пытался объехать стоящие машины. Она увидела нескольких полицейских, пытающихся увести людей дальше, и когда она добралась до места, Кэти поняла, что проблема заключалась в школьной игровой площадке по другую сторону перекрестка, куда прибывали маленькие дети со взрослыми, и все они требовали рассказать, что там делают полицейские машины и камеры для прессы.


Кэти свернула на северную сторону Урма-стрит, мимо паба на углу под названием "Дочери Альбиона", и пробилась сквозь толпу, стоявшую у дома номер пятьдесят три. Она показала свое удостоверение констеблю с планшетом у входной двери, и он записал ее имя.


На этом этаже работают криминалисты, сержант. Если вы подниметесь по лестнице, я думаю, вы найдете остальные на следующем этаже."


Входная дверь закрылась за ней. Она была в прихожей, ведущей в коридор с открытыми дверями. Впереди мужчина в белом нейлоновом комбинезоне пятясь выходил из комнаты с видеокамерой, приставленной к глазу. Слева от нее на звук голосов поднимался пролет деревянной лестницы с открытыми ступенями. Кэти поднялась по лестнице и вошла в большую комнату, занимавшую весь этаж, хорошо освещенную, с окнами как спереди, так и сзади. Здание было разрушено, обнажив голые кирпичные стены и нижнюю сторону деревянных балок перекрытия, к которым были подвешены промышленные лампы. Кэти заметила очень большие зернистые изображения, висевшие на стенах, лошадиные головы с огромными выпученными глазами, похожие на эффектную рекламу фильма ужасов.


Кэти никогда не видела такой реакции на месте преступления. Место было переполнено полицией, как будто была вызвана половина метрополитена. Она заметила коротко подстриженные седые волосы и бороду Брока среди группы крупных мужчин в темных пальто. Она подошла, и он представил ее суперинтенданту, руководителю оперативного отдела, и директору отдела криминальных расследований, оба из городской полиции. Затем он отвел ее в сторону и быстро сказал: "Мне нужно здесь кое с чем разобраться, Кэти, затем я хочу поговорить с отцом, Габриэлем Раддом, вон там. Он кивнул в сторону мужчины, который в одиночестве сидел за круглым обеденным столом, уставившись в маленький телевизор на столе перед ним."Почему бы вам не пойти и не представиться? Я буду с тобой через минуту. Посмотри, сможешь ли ты найти тихое место, где мы могли бы с ним поговорить."


Кэти остановилась, пораженная мужчиной за столом, одинокой неподвижной фигурой среди всей суеты и шума, наполнявших комнату. У него была потрясающая копна совершенно белых кудрей, и он был одет в черный костюм в тонкую полоску без рубашки, носков или обуви. Покрой костюма выглядел дорогим. Подойдя ближе, Кэти с удивлением увидела цветные вкрапления на его лапах. Его внимание было полностью сосредоточено на экране, где мужчина с ирландским акцентом, рыжеволосый и в больших круглых очках давал интервью. "... Прекрасный парень и удивительно талантливый. И преданный своей маленькой девочке. Он, должно быть, опустошен ..."


"Алло, мистер Радд? Я детектив-сержант Кэти Колла."


Он взглянул на нее и тихо сказал: "Да, видел, как ты приехала". Он кивнул в ответ на экран, который теперь показывал вид площади снаружи и толпу людей у его входной двери. Его лицо было худым и умным, подумала Кэти, хотя и очень бледным и осунувшимся, с темными впадинами вокруг глаз.


"Я очень сожалею о вашей дочери".


"Трейси", - сказал он."Ее зовут Трейси".


"Верно. Я из Главной следственной группы, возглавляемой старшим инспектором Броком ..."


"Брок? О да..." Он рассеянно посмотрел в сторону Брока, затем снова сосредоточился на маленьком экране, который теперь показывал репортера, говорящего в микрофон. "... Премия Тернера, а в следующем году представляла Великобританию на Венецианской биеннале ..." В нижней части экрана шла сводка новостей: Оперативная реакция полиции на третье похищение ребенка в лондонском районе.


" Здесь есть место потише, где мы могли бы поговорить?


"Что? А, точно. Я просто запишу это на другой съемочной площадке."


Он встал, очень высокий, протиснулся между двумя грузными полицейскими, чтобы добраться до большого телевизора с плоским экраном у стены, и начал работать пультом дистанционного управления. Брок подошел к Кэти.


"Как у нас дела?"


"Он просто записывает телевизионный репортаж", - сказала Кэти. "Как ты думаешь, что это у него на ногах?"


"Он говорит, что это краска. Это то, что он делает. Он художник, он рисует."


" В его лучшем костюме?"


Брок пожал плечами."Трейси Радд, шести лет, очевидно, ночью забрали из ее спальни в задней части первого этажа. Мистер Радд позвонил в "трипл найн" полтора часа назад, вскоре после семи. Вы, конечно, знаете о двух других случаях. Нам придется отложить брифинг по ним, пока мы не разберемся с этим. Подразделение оперативного командования Хакни предоставляет нам помещения в полицейском участке Шордич, и я поручил Брен работать с их поисковыми командами."


Он дал ей несколько имен и телефонных номеров, которые она записала в свой блокнот, когда вернулся Габриэль Радд.


"Мы можем подняться в студию, если хочешь", - сказал он. Его голос звучал отстраненно, как будто всего этого на самом деле не происходило. Они последовали за шлепаньем его босых ног по деревянным ступенькам на площадку следующего этажа. Наверху он открыл дверь и провел их в свою студию, неожиданно пустую и тихую после того, что происходило внизу. Кэти поняла, что это была пристройка над первоначальным зданием, которое она видела с другого конца площади, его белая полупрозрачная торцевая стена и потолок создавали потрясающий световой эффект. Помещение было высоким, с лестницей, ведущей на галерею, которая тянулась через один конец. Нижние секции стен были обшиты белой доской для приклеивания, по всей комнате стояли стеллажи, козлы и другое оборудование, но не мольберты и холсты, которые Кэти ожидала увидеть в мастерской художника, и, насколько она могла видеть, никаких незавершенных работ. Место выглядело как нечто среднее между механической мастерской и художественной галереей, и в воздухе витал слабый запах ацетата и растворителя для краски.


Они сидели за фанерным столом на табуретках, похожих на хромированные тракторные сиденья. Компьютер Macintosh и принтер стояли на дальнем конце стола, и Брок потянулся за изображением, которое лежало рядом с машинами, и передал его Кэти. На нем была изображена симпатичная маленькая девочка с вьющимися светлыми волосами, сжимающая в руках пушистого плюшевого мишку.


"Когда мы приехали, Кэти, у мистера Радда были готовы фотографии Трейси для нас. Когда у нее день рождения, мистер Радд?"


"Гейб, все зовут меня Гейб. Десятого августа ей исполнилось шесть."


"И вы живете здесь один, только вы двое?"


"Это верно". Он моргнул и потер глаза, издав небольшой стон. Это был первый признак эмоций, который Кэти увидела, как будто телевизор внизу сдерживал реальность.


"Вы сказали, что мать Трейси скончалась. Как давно это было?"


"Джейн умерла пять лет назад, когда Трейсу был год".


"Должно быть, тебе было трудно воспитывать маленькую девочку в одиночку".


Он пожал плечами, опустил глаза, вздохнул."Да, но что ж, тебе просто нужно справиться, не так ли?"


"А как насчет близких родственников, бабушки и дедушки?"


"Да, родители Джейн, они... попробуй помочь."


"Я полагаю, вы сказали, что Трейси оставалась у них на выходные, и они привезли ее домой вчера около пяти часов дня, это верно?"


Он кивнул. Кэти подумала, что почувствовала некоторую сдержанность при упоминании бабушки и дедушки.


"Ты звонил им сегодня утром, Гейб?" - спросила она.


"Нет, пока нет".


"Может быть, мне стоит сделать это сейчас, пока они не увидели это по телевизору. Не могли бы вы дать мне их имена и номер телефона?"


Он написал в блокноте.


"Кто-нибудь еще? Что насчет твоих родителей?"


Он покачал головой."Мы не поддерживаем связь".


Кэти отошла в помещение под галереей, где стояли раковина и микроволновая печь. Она воспользовалась своим мобильным телефоном, чтобы позвонить по номеру, который дал ей Радд. Ответил мужской голос, пожилой и грубоватый.


"Да?"


"Я бы хотел поговорить с мистером Ноланом, пожалуйста".


"Говорит Лен Нолан. Кто это?"


Кэти объяснила, кто она такая и откуда звонит.


" Что случилось? - спросил я. Голос сразу посуровел, готовый к худшему.


"С сожалением вынужден сообщить вам, что ваша внучка Трейси пропала, мистер Нолан. Мы делаем все возможное, чтобы найти ее, и на данном этапе..."


"Где ее отец?" - рявкнул голос." Где Габриэль? - спросил я.


"Он здесь, мистер Нолан, помогает нам найти ее. Он хотел, чтобы вы были проинформированы."


"Какова его история?"


"Похоже, она пропала ночью на какое-то время. Ты ничего о ней не слышал, не так ли?"


"Мы высадили ее там вчера днем, незадолго до пяти. Мы ничего не слышали с тех пор, как..." Кэти услышала женский голос на заднем плане, затем приглушенный разговор."Мы в пути", - сказал Лен Нолан.


"Возможно, было бы лучше, если бы вы пока подождали дома, где мы сможем с вами связаться".


"Мы идем", - твердо сказал он."Я дам вам номер нашего мобильного, чтобы вы могли позвонить нам, если будут какие-нибудь новости."


Когда Кэти вернулась к столу, она обнаружила, что Габриэль Радд объясняет что-то техническое о своей фотографии Трейси."... чтобы подчеркнуть голубизну глаз, понимаете".


"Но они такого же цвета?" - Спросил Брок.


Радд задумался."В значительной степени, но я хотел получить правильный баланс с телесными тонами."


Он держал фотографию на расстоянии вытянутой руки, щурясь на нее. Его настроение изменилось, и снова у Кэти возникло впечатление, что между ним и реальностью происходящего воздвигли ширму.


Брок поднял бровь, глядя на нее, и она сказала: "Они ничего не слышали от Трейси. Они настаивают на том, чтобы приехать сюда."


Радд поморщился."О нет. Я не мог встретиться с ними лицом к лицу, не сейчас."


По-видимому, они жили в дальнем западном пригороде. Брок посмотрел на часы и сказал: "Хорошо, мы позаботимся о них, когда они прибудут. Давай еще раз повторим прошлую ночь, Гейб, шаг за шагом."


Радд провел рукой по своим седым волосам, пытаясь собраться с мыслями. "Рассказывать особо нечего. Трейс была уставшей, когда вернулась домой. Они всегда перевозбуждают ее и дают ей слишком много еды, когда она ходит туда, а когда она возвращается домой, то теряет сознание. Она посмотрела какой-то телевизор, и позже я дала ей тарелку хлопьев, а потом она легла спать. Я выключил у нее свет около восьми."


"Кроме усталости, как она выглядела?"


"Нормально... Нормально. Они отвезли ее в парк рядом с тем местом, где они живут, и ее платье было немного испачкано. Она хотела, чтобы я отправил его в стирку."


"Вспомните еще раз ваш разговор. Она упоминала что-нибудь, что могло бы нам помочь? Незнакомец в парке?"


Они медленно проработали все, что Радд мог вспомнить о своих последних часах с дочерью.


"Итак, когда именно вы видели ее в последний раз?"


"Я выключил ее свет в восемь".


"Но после этого вы заглядывали туда?"


"О... да, конечно. Около десяти, когда я лег спать."


"И вы уверены, что она была там тогда?"


"Да, да".


"Твоя спальня тоже на первом этаже, не так ли, но в передней части, с видом на площадь. Вы ничего не слышали ночью?"


"Ничего, совсем ничего. Я проснулся незадолго до семи, встал, чтобы разбудить Трейс в школу, и обнаружил, что ее нет в ее комнате. Я искал везде и не мог ее найти. Окно ее спальни было открыто. И тогда я позвонил в nine-ninenine. Я имею в виду, что в тех двух других случаях ..."


"Вы обсуждали эти дела с Трейси?"


Радд задумчиво наморщил нос."Не думаю так".


" Вы думаете, она знала о них? - Спросил я.


"Понятия не имею".


"Ты обычно крепко спишь, Гейб?"


"Нет, не всегда".


"Вы много выпили прошлой ночью?"


Он выглядел рассеянным. "Да, немного. Возможно, именно поэтому... Послушай, разве я не мог бы что-нибудь сделать? Я имею в виду, общение с прессой или что-то в этом роде? Обращаетесь за информацией?"


" Пока нет. В какую школу ходит Трейси?"


"Прямо здесь, на площади, Питцхангер Праймериз".


"Она там счастлива?"


"Кажется, все в порядке".


"Значит, сегодня не было ничего такого, о чем она беспокоилась, тест или что-то в этом роде?"


Он покачал головой."Я не думаю, что у них есть тесты".


Вопросы продолжались, по мнению Кэти, без особого результата, за исключением растущего ощущения, что мужчина, похоже, не очень осведомлен или интересуется подробностями жизни своей дочери. Радд сам становился односложным, и, наконец, Брок захлопнул свой блокнот и с ворчанием выпрямил спину. Кэти распознала этот момент. Радд подняла глаза, обдумывая интервью, но она знала лучше.


"Я, конечно, знаю твое имя, Гейб. Ты знаменит, " сказал Брок.


Радд небрежно пожал плечами.


"Один из моих коллег внизу сказал мне, что в этом районе на квадратную милю больше художников, чем где-либо еще в Европе, и вы одна из звезд. Кажется, я видел тебя по телевизору, "Паркинсон", не так ли?"


"Конечно".


"И вы выставлялись в Tate Modern, да?"


Радд кивнул."Пару раз."


" А Саачи? - спросил я.


" Да, да. " Его голос звучал скучающе и слегка раздражал интерес Брока.


"Я так и думал. Я узнал лошадиные головы внизу. Это одна из твоих любимых тем, не так ли?"


"Раньше так и было. Я двигаюсь дальше."


"Мертвые щенки, это были вы, не так ли?"


"Конечно".


"Конечно, это показывали по телевизору. У вас скоро выставка?"


"Я планирую выставку в "Фабрике пирогов", галерее через площадь".


Брок лениво оглядел комнату, уставившись на пустые стены. "Теперь это тоже знаменито, не так ли, Фабрика пирогов?" Как зовут человека, который этим заправляет?"


"Фергюс Тейт. Он мой дилер."


"Тейт, да, конечно. И у него тоже есть ресторан, не так ли?"


Радд сказал: "Галерея Тейта".


Брок усмехнулся. Ресторан называется "Галерея Тейта", а художественная галерея называется "Фабрика пирогов". Он немного комик, мистер Тейт, да?"


"Он любит посмеяться".


"Но острый, как гвоздь, без сомнения. Это его только что показывали по телевизору внизу, не так ли? Беседую с прессой о Трейси. Он быстро сошел с дистанции, не так ли? Как это произошло?"


Бледное лицо Радда слегка покраснело, выражение его лица стало упрямым. "Фергус больше, чем просто мой дилер. Он мой близкий друг, и я позвонила ему, как только позвонила в полицию. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить."


"Я полагаю, он занимается вашей рекламой и продвижением по службе, не так ли?"


"Да".


"Что ж, с этого момента, Гейб, ты позволяешь нам разбираться с тем, что касается Трейси. Все в порядке?"


Радд пожал плечами."Конечно".


"И, пожалуйста, убедитесь, что мистер Тейт тоже это понимает, хорошо? От этого может зависеть жизнь Трейси. Понятно?"


"Достаточно справедливо".


"Хорошо. Возможно ли, что исчезновение Трейси как-то связано с вашей карьерой или репутацией? Была ли у вас в последнее время какая-либо необычная переписка? Какие-нибудь странные телефонные звонки или посетители?"


" Не больше, чем обычно. Странные сообщения часто отправляются в галерею или на мой веб-сайт."


"Нам нужно будет проверить все это. Существует также вероятность того, что Трейси похитили ради денег, выкупа."


"Это то, что случилось с другими девушками?"


"Нет, но всегда возможно, что это что-то другое. На всякий случай мы установим на ваш телефон кое-какое специальное оборудование, и я попрошу вас оставаться рядом с ним в течение следующих двадцати четырех часов. Все это время в помещении будет находиться офицер полиции. Что ж, я думаю, теперь мы можем спуститься вниз."


Орда этажом ниже исчезла. Радд пошел на кухню, чтобы сварить кофе. "Я не понимаю, зачем им понадобилось обыскивать дом", - проворчал он, высыпая ложкой порошок.


"Мы всегда так делаем в подобных случаях", - сказала Кэти. "Вы не поверите, сколько раз пропавших детей обнаруживали спящими в чулане или под лестницей, куда они ходили поиграть со своими куклами". Или спрятан в морозилке, или под половицами, подумала Кэти. Нет места лучше дома.


"Я просто чувствую себя таким беспомощным", - сказал Радд. "Я должен что-то делать".


"Ожидание - это самое худшее", - ответил Брок."Но лучшее, что ты можешь сделать, это остаться здесь с сержантом Коллой."


В этот момент этажом ниже послышался шум, мужчина закричал в знак протеста, его заглушил женский крик, затем по деревянной лестнице загрохотали шаги. В поле зрения появились голова и плечи женщины, густые черные волосы с проседью, черный плащ, развевающийся на ветру.


"Старший инспектор!" - закричала она, дико озираясь по сторонам. "Я должен увидеть его!"


Брок шагнула вперед, отмахиваясь от полицейского, который следовал за ней.


"Крик!" - выдохнула она."Я слышал крик!"


Брок пытался успокоить ее, но это только еще больше разозлило ее.


"Ты должен выслушать!" - закричала она. "Я слышал ее, пропавшего ребенка, прошлой ночью!"


Затем она впервые заметила Габриэля Радда и набросилась на него. Он вздрогнул, застыв, когда она схватила его, бормоча: "Бедный мальчик! Бедный мальчик! Но я понимаю, ты знаешь, что я понимаю. Моя маленькая девочка, моя любимая."


Увидев выражение отвращения на лице Радд, Кэти шагнула вперед и, крепко обняв женщину за плечи, отвела ее в сторону."Давай сядем, " сказала она, " и расскажи мне все. Сначала ваше имя."


"У Бетти Зелински и у меня есть важная информация".


По ее словам, она была соседкой, долгое время проживавшей на Норткот-сквер, по адресу Западная терраса, 14. Она вскочила на ноги и заставила их следовать за ней к окну, где показала им свое жилище, узкий кирпичный дом с террасой почти в этом конце квартала и всего в пятидесяти ярдах от него. Они могли видеть строителей, работающих на крышах зданий за ними. Скопление людей и транспортных средств на площади внизу еще не рассеялось, и лица поворачивались, чтобы посмотреть на них, когда они стояли у окна.


"Прошлой ночью в пять минут третьего меня разбудил крик", - продолжала женщина, ее голос теперь понизился до драматического шепота."Пронзительный крик. Крик ребенка женского пола."


"Я понимаю. Где ваша спальня, мисс Зелински?"


"В задней части, на втором этаже".


- Сзади? - спросил я. В голосе Брока звучало сомнение.


"Да ... Разве ты не понимаешь? Должно быть, он увел ее по дорожке, которая проходит за нашей террасой. Тогда его не увидели бы на площади."


"Вы совершенно уверены насчет времени?"


"Да, да. Я проверила будильник у своей кровати. Пять минут третьего."


Кэти усадила ее обратно на стул и спросила, живет ли она одна.


"Я живу со своей семьей".


" Они что-нибудь слышали? - Спросил я.


"Я уверен, что они должны были быть".


- Как их зовут? - Спросил я.


Бетти Зелински с сомнением посмотрела на руку Кэти, занесенную над блокнотом."Вам нужны все их имена?"


- Сколько их там? - спросил я.


"О, сотни и сотни".


Кэти посмотрела в большие, удивленные глаза и сказала: "Может быть, будет лучше, если я позвоню и поговорю с ними сама".


"Это было бы очень хорошей идеей".


Они поблагодарили ее, и она казалась удовлетворенной, когда Кэти повела ее обратно к лестнице. Наверху она повернулась к Габриэлю Радду и сказала: "Она знала, моя дорогая. Она сказала мне. Она была такой храброй."


Радд недоверчиво посмотрел на него."А?"


"Что она тебе сказала?" Сказал Брок.


Женщина обратила к нему свои дикие глаза. "Секреты. Знаете, у особых детей есть второе зрение. И Трейси была очень особенным ребенком." Затем она направилась к лестнице, ее плащ развевался у нее за спиной.


"Сумасшедшая Бетти", - сказал Радд, качая головой. Он тяжело опустился на стул, казалось, расстроенный визитом."Так ее называют на площади. То, что она сказала тебе, было чепухой. У нее нет семьи, она живет одна. Школьники на игровой площадке обзывают ее вслед, и она жалуется учителям. Безумен, как шляпник."


Кэти могла себе это представить: дети визжат от восторга при виде безумной леди в черном плаще, похожей на летучую мышь.


"Вы не верите, что она что-то слышала?" - Спросил Брок.


"Вероятно, ей это приснилось", - пренебрежительно сказал он, и Брок, вспомнив свое собственное пробуждение тем утром, был склонен согласиться. Тем не менее, он заметил, как внимательно Радд слушал женщину, особенно когда она упомянула крик.


"Трейси когда-нибудь посещала дом мисс Зелински?" - спросил он.


"Я не знаю. Может быть."


"Ты не упоминал об этом раньше. Вы сказали, что она ходит в кафе на углу, но вы не упомянули Зелински. Я думаю, мы проверим ее дом, просто на всякий случай."


Когда Брок достал свой телефон, Радд поднялся на ноги и подошел к окну, выходящему на площадь. Он посмотрел вниз, затем достал что-то из кармана и, открыв задвижку окна, высунулся наружу - слишком далеко. Встревоженная Кэти поспешила к нему. "Что ты делаешь?"


Он отступил назад и снова закрыл окно. В руке он держал маленькую серебристую камеру, и он улыбался. "Фотографирую их, фотографирую меня, фотографирую их... Не волнуйся, я не одевалась в стиле Ива Кляйна."


"Кто?"


"Художник пустоты", - небрежно сказал Радд и зашагал прочь. окно не было заперто." Брок и Кэти оставили Радда пить кофе и смотреть телевизор, а сами спустились вниз, чтобы проверить прогресс команды криминалистов в комнате Трейси. Менеджер на месте преступления, женщина средних лет с жизнерадостной улыбкой, представила им устный отчет. Как и в случае с двумя другими похищениями, были обнаружены следы взлома окна спальни девочки. Однако в этом случае, в отличие от двух других, где сила была применена довольно грубо, эти следы были минимальными. Царапины на оконной защелке свидетельствовали о том, что для ее открывания снаружи использовался инструмент с острым краем, но отдельный защитный замок был нетронут и, по-видимому, не был задействован.


" Не заперто?" Сказал Брок.


"Это верно. Она была закрыта на задвижку, но не заперта."


Она заметила другие различия между этим и предыдущими случаями. Что касается них, то спальни девочек были видны с прилегающих улиц, и имелись некоторые свидетельства того, что похититель, нацелившись на свою жертву, наблюдал за ее домом, чтобы определить ее комнату. В данном случае, однако, окно выходило на задний двор, который был отгорожен от заднего переулка гаражом и стеной, поэтому злоумышленнику было бы гораздо сложнее наблюдать за окном. Женщина также указала, что два других случая были гораздо ближе друг к другу, чем на Норткот-сквер, и обе девочки были старше Трейси на несколько лет.


"Значит, он расширяет свою территорию и становится более организованным", - предположил Брок. Она допускала такую возможность, но, очевидно, оставалась неубежденной.


"У вашего профайлера будут свои соображения", - сказала она. "Но я присутствовал на обеих предыдущих сценах, и эта заметно аккуратнее и без видимых следов. Нет никаких признаков беспорядка в комнате и никаких следов на оконных рамах."


- А как насчет остальной части дома? - спросил я. - Спросил Брок.


"Чисто, очень чисто. Мистер Радд сказал, что у него есть уборщица, которая приходит по утрам в пятницу, и не похоже, что с тех пор этим местом часто пользовались. Вы в курсе, что он включил стиральную машину до нашего приезда?"


"Что было в нем? Платье Трейси? Он упомянул, что ее платье было в грязи."


"Да, ее красно-желтое платье, носки и брюки. Также полный комплект его одежды - джинсы, рубашка, нижнее белье, свитер и куртка."


" Куртка? - Спросил я.


"Как ветровка, стирается".


"Чисто", кажется, было ключевым словом, подумала Кэти, оглядывая спальню Трейси. Здесь было так же чисто и по-спартански, как в номере мотеля. На стене не было картин, на витрине не было игрушек, а ткани были простыми и без рисунков.


" Что-нибудь еще? - Спросил я. Брок спросил менеджера с места преступления.


"Никаких контролируемых лекарств, но много лекарств - антидепрессанты, противовоспалительные, бета-блокаторы, снотворные, витамины. На данном этапе мы не трогали его компьютеры. У него в доме их четверо. Вы собираетесь получить доступ к его электронной почте?"


"Да, хотя я полагаю, Трейси была немного молода, чтобы общаться с хищниками в Сети".


"Не будь слишком уверен. О, одна маленькая вещь. Его будильник был установлен на шесть пятнадцать, но он позвонил нам только в семь ноль шесть."


"Мог бы снова лечь спать".


"Да, или немного прибрался перед нашим приездом".


"Ты заберешь тот костюм, который на нем, хорошо? Проверьте, что это за пятна на ножках."


У Кэти был один вопрос."Он красит волосы?"


Женщина рассмеялась."Я спросил его об этом. Он сказал, что оно побелело почти за ночь, когда умерла его жена."


"Как она умерла, мы знаем?"


"Он сказал мне - самоубийство".


"Это верно", - сказал Брок. "Эти рисунки лошадиных голов на стене - этюды для картины, которую он сделал после того, как это случилось. "Ночная кобыла", так она называлась, вдохновленная самоубийством его жены. Я помню, что несколько лет назад он получил большой приз и получил много освещения в прессе."


"А как насчет мертвых щенков?" Спросила Кэти.


Брок покачал головой."Вам лучше попросить его объяснить это самому".


Криминалист сказал: "О, это был он?" Он убивал щенков?"


Был звонок от офицера у задней двери. "Сэр? Старший инспектор Брок? Кое-кто хочет видеть вас, сэр."


Посетитель был одет как молодой бизнесмен: аккуратный галстук, элегантный костюм, но еще до того, как он предъявил удостоверение личности, Брок уловил что-то в том, как он оглядывал место преступления, знакомое, но отстраненное, что навело его на мысль о копе, и, вероятно, не обычном уголовном розыске.


" Специальное подразделение?" Брок прочитал свою карточку, гадая, о чем бы это могло быть."Что я могу для вас сделать?"


" Можно вас на пару слов тише, сэр?


Брок отвел его наверх, в гостиную, и подвел к окну на фасаде, в дальнем конце от Габриэля Радда, к которому теперь присоединилась Кэти.


"Я выполняю обязанности по охране, сэр", - тихо сказал Броку инспектор особого отдела. "Мы - мой подопечный и я - регулярно приходим сюда, на Норткоут-сквер, вот уже восемь месяцев. По дороге сюда мы следили за новостями о вашем деле по радио. Когда мы прибыли и увидели толпу, я подумал, что должен дать вам знать."


"Неужели?" Брок был озадачен. "Могу я спросить, за кем ты присматриваешь?"


Инспектор наклонился ближе к Броку и еще больше понизил голос."Сэр Джек Бофорт, сэр".


"Судья? Почему он приходит сюда?"


Другой мужчина позволил себе слегка улыбнуться. "Он заказывает написание своего портрета. Художника зовут Гилби, Редж Гилби. Вы сталкивались с ним?"


"Нет".


"Ну, он, по-видимому, пользуется очень большим уважением. Единственная проблема в том, что он чертовски медлителен. Иногда он работает там пару часов, и в конце я вообще не вижу никакой разницы."


" Где его студия? - спросил я.


"Западная терраса номер пятнадцать". Инспектор указал. "Тот, что на углу, с эркером".


Брок увидел, что это крайний дом на Западной террасе, на углу площади напротив игровой площадки начальной школы и по соседству с домом Бетти Зелински. Отличительной особенностью был эркер, выступающий со второго этажа на угол, как наблюдательный пункт, и увенчанный башенкой с шиферной крышей.


"Вот где он рисует, в комнате с заливом".


"Зачем такая защита?"


"Судье угрожали смертью".


Брок мог в это поверить. Он знал репутацию Бофорта за суровые приговоры и видел его в действии в уголовных судах, властного и язвительного. "Вы приходите в одно и то же время каждую неделю?"


"Нет, мы пытаемся варьировать это. Сначала это было раз в неделю, но в последнее время два или три раза, часто первым делом утром, чтобы его день был ясным."


"Что ж, спасибо за совет. Конечно, мы поговорим с мистером Гилби."


"Дверные молотки уже были. Ему нечего было им сказать."


"Все равно..." Брок думал о крике Бетти Зелински.


Инспектор выглядел задумчивым."Случайно, маленькая девочка не ходила в школу на углу?"


"Да, она это сделала. Почему?"


"Только то, что я знаю, он наблюдает за ними на игровой площадке из своего эркерного окна".


"Гилби? Вы видели его?"


"Да, оттуда открывается хороший круговой обзор".


"Какой он из себя, этот Гилби?"


"Я бы предположил, что ему за семьдесят, одевается как бродяга, говорит очень мало". Он пожал плечами и посмотрел на часы. "Никогда не знаешь, возможно, он видел, как кто-то наблюдал за этим местом. В любом случае, мне пора возвращаться."


Они пожали друг другу руки, и Брок сказал: "Вам лучше дать мне номер, по которому я могу с вами связаться. Мой сержант, сержант Колла, некоторое время побудет здесь. Я дам тебе ее номер."


После того, как мужчина ушел, Брок немного постоял у окна, созерцая площадь. Он чувствовал себя так, словно находился на сцене публичного представления, с толпой внизу и судьей в королевской ложе, наблюдающим за его движениями. Он повернулся, чтобы поговорить с Кэти.


"Я еду на станцию Шордич", - сказал он и увидел, что Радд теперь одет в свитер и джинсы. Мужчина шумно высморкался в большой красный носовой платок, и Брок заметил влагу, блестевшую вокруг его глаз."Все в порядке?"


Кэти кивнула. Все люди разные, подумала она; важно помнить об этом. Вы ворвались в чей-то дом и засыпали его вопросами, ожидая определенной реакции. Если они не приходили, вы начинали строить предположения. Но все были разными. Радду потребовалось все это время, чтобы проявить настоящие чувства по поводу исчезновения его дочери. Вопрос Кэти о незапертом окне вызвал слезы, совершенно неожиданно. Это все его вина, выпалил он, не проверив, надежно ли закрыто окно. А потом его плечи вздрогнули, он обхватил руками голову и начал рыдать. Она уловила несколько слов: "... не смогла бы с этим жить, только не снова ..."


Она предположила, что он имел в виду смерть своей жены, и впервые почувствовала настоящий прилив жалости к нему. Его выходка у окна, его небрежные манеры и эксцентричная внешность, которые казались глупыми и претенциозными, теперь казались всего лишь уязвимыми и печальными, а когда он наконец взял себя в руки и отпустил какую-то слабую шутку по поводу чего-то в своих глазах, его раннее поведение казалось даже смелым, демонстрацией неповиновения судьбе.


Голос Брока, отстраненный и скептический, прервал ее мысли. "Побудь с ним рядом какое-то время, Кэти. Заставь его говорить, " сказал он."Что-то здесь кажется неправильным. Он говорит, что готовится к выставке, но нет никаких признаков какой-либо работы. Место пусто. Тогда есть лекарство. Может быть, он страдает от депрессии."


Когда Брок ушел, Гейб начал рассказывать Кэти о Трейси, какой она была счастливой и любящей малышкой, такой разумной и ответственной. Уже в шесть лет она сама следила за своей одеждой, содержала свою комнату в чистоте, всегда готовила заранее - в отличие от своего отца, который оставлял все на последнюю минуту.


"Она унаследовала это от своей матери", - сказал он, протирая глаза."Джейн всегда была организованной, пока..."


"Должно быть, это было ужасно для вас обоих, когда она умерла".


"След был только один. Она не помнит. Я не уверен, знает ли она даже сейчас, что на самом деле произошло. Я никогда ей не говорил. Она признает, что ее мать отправилась на небеса, но она никогда не спрашивала, как она туда попала."


"Как это произошло?"


Гейб поднял глаза, чтобы понаблюдать за ее реакцией, когда рассказывал ей."Она спрыгнула с моста в Риджентс-канал, менее чем в полумиле отсюда."


Кэти замолчала. Она решила, что, вероятно, сейчас не самое подходящее время спрашивать его о мертвых щенках."Я полагаю, ваша работа была бы для меня утешением."


Он поднял брови, как будто эта идея была странной. "Утешение? В твоих устах это звучит как чашка хорошего чая. Приносит ли ваша работа комфорт?"


"Да", - сказала она. "Это для большинства людей, не так ли? Есть что-то, на чем можно сосредоточиться за пределами твоей личной жизни ". Она внезапно представила свою квартиру, пустую и холодную с тех пор, как ушел Леон.


"А что, разве у тебя не все хорошо в личной жизни?"


Кэти моргнула, как будто он поймал ее на слове. - А как насчет твоих? - Спросил я.


"Я спросил первым", - сказал он и прищурился, глядя на нее так, словно хотел что-то нарисовать. "Дай угадаю, ты недавно рассталась со своим парнем?"


Он уловил вспышку удивления на лице Кэти и добавил: "Для этого не нужно быть гением". Его взгляд скользнул поверх ее головы, и она почувствовала еще большее раздражение, почувствовав румянец на своих щеках и почти непреодолимое желание провести рукой по волосам.


"Это хорошо", - сказал он, его голос был мягким и почти соблазнительным. "Это сделает тебя острым. Вот что делает боль. Те другие копы, которые были здесь ранее, не выглядели так, как будто они когда-либо что-то чувствовали. Я думаю, что если кто-нибудь и найдет Трейс, то это будешь ты."


"У тебя есть девушка?" - Спокойно спросила Кэти.


"На самом деле, да, у меня действительно есть друг". В его голосе не было особого энтузиазма.


"Вы говорили с ней сегодня утром?"


"Да. Она, вероятно, приедет позже."


Кэти увидела, что толпа на улице рассеялась. Во всех окнах офисных зданий на восточной стороне площади горел свет, и все парковочные места вдоль бордюров вокруг центральных садов были заняты. Маленький зеленый "Форд" медленно проехал по Урма-стрит и свернул на Ист-Террас, очевидно, в поисках свободного места, и когда припаркованный впереди фургон просигналил о выезде, "Форд" быстро занял отведенное ему место. Из машины вышла седовласая пара и целеустремленно направилась к входной двери Габриэля Радда. Кэти спустилась по лестнице в вестибюль и достигла его как раз в тот момент, когда дежурный офицер поднялся, чтобы ответить на звонок в дверь.


"Лен и Бев Нолан", - сказал мужчина констеблю. "Мы бабушка и дедушка пропавшей девочки. Я говорил с кем-то по телефону ..."


"Это была я", - сказала Кэти и представилась.


"Произошли ли какие-нибудь изменения?" Они оба заговорили одновременно.


"Боюсь, что нет. Давай поднимемся наверх, где мы сможем поговорить."


Когда они добрались до первого этажа, Кэти обнаружила, что Радд исчез, предположительно поднявшись в свою студию.


"Тогда где Габриэль?" Сказала Бев Нолан, внимательно оглядываясь по сторонам, как будто ожидала застать его прячущимся где-нибудь за мебелью. И у нее, и у ее мужа были худощавые черты лица и подтянутые фигуры. Их жесты были быстрыми и каким-то образом создавали впечатление, что они привыкли к физическим упражнениям и тяжелой работе. Недавно вышел на пенсию, подумала Кэти, возможно, все еще занимается спортом.


"Должно быть, он поднялся наверх, - сказала Кэти, - но я все равно хотела бы иметь возможность поговорить с вами обоими".


"Я хочу услышать это от него", - угрожающе сказал Лен Нолан.


"Пожалуйста, сядьте", - настояла Кэти, и они неохотно сели. Они сидели молча, внимательно слушая, пока она рассказывала им то, что было известно на данный момент.


Когда она закончила, Лен Нолан спросил: "Но как они проникли внутрь, не производя шума?" Вот чего я не могу понять. Кровать Трейси прямо у окна. Она бы наверняка услышала, как кто-то взламывает замок, и закричала."


"Похоже, что, к сожалению, окно не было заперто".


У Лена вырвался яростный рык, а от его жены донесся недоверчивый крик: "Нет!"


"Этот бесполезный ублюдок!" Лен кипел от злости. Он вскочил на ноги и начал расхаживать, не в силах усидеть на месте. "Мы предупредили их, не так ли, Бев? Мы говорили, что произойдет нечто подобное."


"Это верно, Лен".


"Но стали бы они слушать? Стали бы они?"


"Нет, Лен".


"Предупредил кого?" Вмешалась Кэти.


"Социальные службы. Мы сказали им, что он безответственный, не способный быть родителем. И эта глупая женщина сказала нам, что так поступают большинство отцов, но она ничего не могла с этим поделать. Клянусь Богом, я получу за это ее чертову работу."


К этому моменту лицо Лена Нолана стало темно-красным, и Бев встревоженно сказала: "Да, Лен, но давай послушаем, что скажет сержант Колла. Подойди и сядь, любимая, пожалуйста."


"Мы даже воспользовались юридической консультацией".


"По поводу чего?" Сказала Кэти.


"Насчет получения опеки над Трейси, вот что!" - сердито огрызнулся Лен."И она сказала нам, что мы не сможем устоять на ногах без доказательств жестокого обращения или пренебрежения. Я рассказал ей, как он забывает покормить ее и потерял в тот день в супермаркете, и как он и его приятели принимают наркотики, и все, что она смогла сказать, это..." и он изобразил жалкий, ноющий голос: "..."Добудьте какие-нибудь доказательства, мистер Нолан. Добудь что-нибудь, к чему прислушается суд. " Да, что ж, теперь у нас это есть, не так ли, но, черт возьми, слишком поздно!"


"Мистер Нолан... Лен, " успокаивающе сказала Кэти, - пожалуйста, сядь и расскажи мне об этом шаг за шагом. Мне нужно знать все, что может иметь отношение к исчезновению Трейси."


"Да, Лен", - сказала Бев, похлопав по сиденью его стула. "Садись, любимая, и расскажи сержанту".


"О Господи", - сказал он, закатывая глаза к небесам."С чего начать?"


Но он снова сел, и они рассказали Кэти, почему они считают Габриэля Радда червем-дегенератом, как выразился Лен. Нет, они не говорили, что он вмешивался в дела своей дочери или был намеренно жесток с ней, хотя иногда они почти хотели, чтобы это было так, потому что тогда они могли бы заставить людей действовать. Они говорили о том, что он был безответственным, небрежным и полностью поглощенным собой.


"У нее хороший дом, " возразила Кэти, " одежда, еда в холодильнике. Вы бы видели, как живут некоторые дети ..."


"Да, да, но ему просто наплевать на нее. Это ментальная жестокость, пренебрежение. Он не разговаривает с ней целыми днями. Она бедная маленькая душа."


Пока они разговаривали, изливая бесконечный список придирчивых жалоб на неадекватность их зятя, Кэти почувствовала большую невысказанную обиду, которая таилась на заднем плане и которая превратила неодобрение их зятя в открытую ненависть. Наконец она выложила им все.


"Вы вините его в смерти вашей дочери?"


Это заставило их замолчать. Они посмотрели друг на друга, не зная, как ответить на прямой вопрос. Затем Бев Нолан тихо сказала: "Да, хочу", и ее муж, на этот раз потеряв дар речи, положил свою руку на ее и сжал.


"Джейн никогда не чувствовала себя по-настоящему хорошо после рождения Трейси. Послеродовая депрессия, сказали врачи. Они дали ей наркотики и сказали Гейбу, что он должен присматривать за ней, но он этого не сделал. На самом деле все наоборот..."


"Полностью", - Лен отрывисто кивнул в знак согласия.


"... оставил ее одну, ушел со своими друзьями, ночью не помог с ребенком, а она так мало спала..."


"Мы, конечно, сделали, что могли, но ему не понравилось, что мы пришли в себя, это было ясно как день. Могу вам сказать, что у нас были кое-какие ссоры."


" Он довел ее до этого, " решительно заявила Бев, - так же верно, как если бы он сам столкнул ее в канал.


"И затем он начал использовать ее смерть любым доступным ему способом", - добавил Лен. "Это было самое отвратительное, непростительное - играть трагического вдовца. Он превратил смерть Джейн в публичное зрелище."


"Он подал в суд на врачей - возник какой-то вопрос по поводу лекарств, которые они прописали, и в конце концов они договорились, хотя Габриэль не сказал нам, за какую сумму. А потом он устроил ту ужасную выставку о ней."


"Ночная Кобыла. Это принесло ему тот большой приз. Вот откуда все это взялось..." Лен махнул рукой, указывая на дом: "...от судебного решения и премии в области искусства. До этого у него ничего не было. Всегда ломался, когда Джейн была жива."


Когда они погрузились в молчание, Кэти тихо спросила: "Но теперь он дает тебе доступ к Трейси?"


"Она пристает к нему, " сказала Бев, " пока он не разрешит ей остаться с нами. В ее комнате в нашем доме есть все, что она любит. Лен изготовила для нее специальную мебель, кукольный домик и скотный двор."


"Но я полагаю, у нее здесь есть друзья? В школе?"


" Нет. " Лен Нолан покачал головой. "Она не устроилась в ту школу. О, это очень удобно." В его устах это слово прозвучало как непристойность. "Всего в паре дверей отсюда. Даже не нужно забирать ее днем. Но они доставляют ей неприятности. Они знают, как видишь."


"Простите?"


"Другие дети, они знают о ее отце. Мертвые щенки!" Он с отвращением отвернулся.


Кэти колебалась."Что именно такое "Мертвые щенки"?"


Бев сказала: "Не спрашивайте, сержант, пожалуйста. Лен очень любит собак."


- Они ушли? - Спросил я. Гейб выглянул из своей студии вниз по лестнице.


"Да", - сказала Кэти."Ты можешь спускаться".


"Черт", - сказал он, сползая вниз и плюхаясь на розовый пластиковый диван."Я бы не отказался от выпивки".


Как по заказу, раздался звонок в дверь. Голова дежурного полицейского показалась над краем пола. "Два человека, сержант. Говорят, что они друзья мистера Радда. Некие мистер Тейт и мисс Уилкс."


"О, слава Богу", - сказал Гейб, садясь прямо.


"Хорошо, пусть поднимаются", - сказала Кэти, и сразу же пара появилась в поле зрения.


"Гейб, Гейб", - закричал мужчина."Бедный ты старина".


"О, Господи, Ферг", - вздохнул Гейб, вскакивая на ноги. "Ты понятия не имеешь".


Кэти узнала в новоприбывшем мужчину, которого она видела по телевизору с ирландским акцентом. Хотя он был намного ниже Радда, он поймал его в клинч и раскачивал взад-вперед на руках, пока его спутница, коренастая темноволосая девушка, поставила сумки, которые несла, на кофейный столик и повернулась к Кэти.


"Вы из полиции, не так ли? Ты присматриваешь за ним?"


"Да. Сержант Кэти Колла."


Женщина критически оглядела Кэти, как будто сомневаясь, подходит ли она для этой работы."Я Поппи Уилкс, а это Фергус Тейт, дилер Гейба. Мы видели, как родственники мужа уезжали, и подумали, что ему может понадобиться моральная поддержка."


"Я держался подальше от них", - сказал Гейб. "Они поговорили с Кэти. Полагаю, они сказали, что это все моя вина."


"Что ж, этого следовало ожидать". Фергюс Тейт похлопал его по плечу. Для маленького человека у него было большое присутствие. На нем был идеально сшитый черный костюм, ослепительно белая рубашка и большой зеленый атласный галстук. Его рыжие волосы были искусно уложены, а большие круглые очки придавали его глазам гипнотический вид. "Но мы принесли тебе противоядие, дружище". Он полез в один из пластиковых пакетов и вытащил бутылку водки."Очки, любовь моя", - сказал он Поппи, которая, казалось, знала, где искать. Она вернулась с четырьмя бокалами и несколькими тарелками.


"А..." Кэти начала возражать, но Фергус проигнорировал ее, налил четыре бокала и взял один из них. Двое других последовали его примеру. Фергус подмигнул Кэти. "Не хотите ли немного выпить с нами, сержант? За успех вашей охоты на малышку Трейси? Мы на тебя не донесем."


"Я бы хотела, чтобы у Гейба была ясная голова", - сказала Кэти.


"Я могу заверить тебя, что голова Гейба проясняется с каждым из них, которые он убирает, разве это не так, мальчик?" Он наклонил стакан и выпил одним глотком. Двое других сделали то же самое, затем Радд откинулся на подушки и подтянул свои длинные ноги к груди.


"О Господи", - вздохнул он. Поппи подошла, села рядом с ним и обняла его.


"Они найдут ее, Гейб", - сказала она, и по тому, как она посмотрела на него, Кэти догадалась, что это, должно быть, его "друг".


" Ты плохо себя чувствуешь, конечно, плохо. Тейт налил еще выпить."А как еще ты мог чувствовать?"


"Беспомощен. Я чувствую себя беспомощным."


" Тебе нужно что-нибудь съесть, " отрывисто сказала Поппи Уилкс. "Мы принесли тебе обед из "Махмеда". О, Стэн, конечно, тоже шлет тебе привет. Он бы пришел сам, но ты же знаешь, как он относится к свиньям." Она бросила озорной взгляд на Кэти."Давай, Гейб, поешь чего-нибудь."


"Нет, нет, я не мог".


Поппи проигнорировала его протесты, раскладывая по тарелкам турецкий хлеб, соусы, мясное ассорти и салаты. Они выглядели аппетитно, и Кэти внезапно почувствовала голод. Затем она заметила, что Тейт наблюдает за ней. Он подмигнул."Укладывайтесь, сержант. Здесь их предостаточно."


"Спасибо. Может быть, позже."


"Что там происходит?" - Спросил Гейб, протягивая руку, чтобы оторвать кусок хлеба.


"Они обыскивают строительную площадку", - сказала Поппи. "Строителям пришлось уехать, и они действительно раздражены задержкой. Как и Махмед."


"Почему Махмед?" Спросила Кэти.


"Здание принадлежит ему. И большинство строителей - его родственники."


"Сюда ворвалась сумасшедшая Бетти. Она утверждала, что слышала крик ночью." Гейб говорил с набитым ртом, и Кэти заметила, что он наблюдает за реакцией Поппи.


"Может быть, именно поэтому они осматривают строительную площадку по соседству с ней".


" В котором часу это было? - Спросил я. Поппи готовила сэндвич.


"Пять минут третьего. Она была очень точна."


Поппи пожала плечами."Она, вероятно, тоже видела маленьких зеленых человечков."


Напиток немного побледнел на лице Гейба, и когда он заговорил снова, его голос был немного более красноречивым, текучим. "Это как ужасный сон, Трейс исчезает вот так, ты даже не представляешь. Я все еще не могу это осознать, понимаешь? Мне становится дурно при мысли о том, что она где-то там ..."


"Что тебе нужно, старина, так это чем-нибудь занять свой разум, пока это происходит", - решительно сказал Фергус Тейт. "Работай, вот что тебе нужно! Приступайте к какой-нибудь работе."


Гейб протестующе покачал головой. "Ни за что. Я не мог. Пока следов нет ..."


"Это как раз подходящее время. Сделай это для нее. Это лучше, чем сидеть и грызть ногти."


"Я думаю, он прав, Гейб", - осторожно сказала Поппи, как будто она наполовину ожидала, что Гейб набросится на нее. Но он просто выглядел задумчивым.


"Ты уже целую вечность что-то мне обещаешь", - продолжал Тейт."Так что оторвись от своей задницы и сделай это, ладно? Искусство - это боль, Габриэль, ты это знаешь."Настоящая боль для моих настоящих друзей, шампанское для моих фиктивных друзей" - вы знаете старую фразу. Так покажи нам свою настоящую боль. Помнишь Найт-Мэра, а? Это была чистая боль, и ты можешь сделать это снова."


Похоже, это обычная тема, подумала Кэти, наблюдая за склоненной головой Гейба, когда он воспринимал это. Энтузиазм Тейта был заразителен, и Кэти заметила, как указательный палец правой руки Гейба начал постукивать сбоку по его ноге.


"Полагаю, я мог бы попробовать ... Может быть, как только они найдут следы ..."


"Нет, нет. Прямо сейчас, мальчик, в эту самую минуту. Вот что я тебе скажу, я облегчу тебе задачу, я дам тебе крайний срок. Я сегодня же разошлю приглашения на открытие нового персонального шоу Габриэля Радда в The Pie Factory, которое состоится в ближайшую пятницу."


"Пятница!" Гейб посмотрел недоверчиво: "Не будь дураком, Ферг, до этого осталось всего четыре дня".


"Ну, тогда тебе лучше поторопиться, не так ли?"


"Это абсолютно невозможно, Ферг... Может быть, через шесть месяцев, год..."


"Нет, пятница", - настаивал Тейт. "Я серьезен, смертельно серьезен. Глаза всего мира прикованы к тебе, Гейб. Куйте, пока утюг горячий."


Поппи, видя, что он действительно говорит серьезно, сказала: "Но моя выставка, Фергус. До запуска еще две недели. Почему бы нам не подождать до тех пор?"


"Прости, любимая, я заглажу свою вину. Это должно произойти сейчас."


Гейб уставился на него. "Ты сумасшедший". Но его ум работал, и Кэти показалось, что в его глазах мелькнула искорка возбуждения. Она задавалась вопросом, убедило ли его возражение Поппи.


"Как мы назовем шоу?" - Спросил Фергюс. "Как насчет "Scream", в честь Бэтти Бетти? И, конечно, Мунк - мы можем поместить изображение его картины на приглашения."


"Слишком банально", - немедленно сказал Гейб. "Как насчет "никаких следов"?"


"Блестяще! Вот и все! " воскликнул Фергюс. "Я немедленно попрошу дизайнера поработать над приглашениями и постерами".


"Но Поппи права", - запротестовал Гейб, хотя, как подумала Кэти, без особой убежденности. "Давайте подождем месяц, по крайней мере, три недели. Тогда мы узнаем... " он замолчал, прежде чем добавить шепотом: "... о следе.


"В том-то и дело, Гейб, разве ты не понимаешь? Мы должны сделать это сейчас, пока это новость на первой полосе. И это может помочь только полиции, с оглаской и всем прочим."


"Я в этом не уверена", - сказала Кэти."Вам лучше воздержаться от каких-либо твердых планов, пока я не получу разрешение".


"Продолжайте, сержант", - беззаботно махнул рукой Фергюс, поднимаясь на ноги. "Мне нужно идти. Вы уже были на фабрике пирогов?"


Кэти сказала "нет".


"Что ж, вы должны приехать и навестить нас. У Poppy здесь сейчас идет потрясающее шоу, потеря многих мелочей - вам понравится. Ты идешь, моя дорогая?"


Поппи сказала, что останется с Гейбом на некоторое время.


"Хорошая идея", - сказал Фергюс, направляясь к лестнице. "Воплотите несколько идей в жизнь без следа".


Кэти начала протестовать, но он уже ушел.


Поппи придвинулась ближе к Гейбу и заговорила с ним низким, настойчивым монотонным голосом. Это было связано с его работой, поняла Кэти, подбирая фразы: "... рассказ о боли ... разлуке и потере


..." но тон был частным, почти интимным, как у тренера, настраивающего бойца на ринг. Гейб слушал, запихивая еду в рот. Кэти оставила их наедине с этим и подошла к окну, чтобы позвонить Броку.


Брок находился в центре управления, который районное оперативное командование создало в полицейском участке Шордич, в центре бурной деятельности. Он выслушал отчет Кэти о планах Тейта использовать, как она это видела, исчезновение Трейси.


"Реклама может помочь только на данном этапе", - сказал он ей и сказал, что заставит медиа-отдел согласовать некоторые рекомендации с арт-дилером. "Будь здесь на командном брифинге в четыре, хорошо, Кэти? Я пришлю кого-нибудь посидеть с Раддом." Он казался озабоченным.


По всему Лондону мобилизация была в самом разгаре, детективы выслеживали предыдущих преступников, полицейские стучались в двери, добровольцы прочесывали парки и пустыри, новые технологии были приведены в действие. Брок уставился на большую карту улиц восточного Лондона в пластиковой обложке на стене, на которой постоянно добавлялись и стирались цветные отметки, чтобы отслеживать прогресс на местах. Сбоку, словно для поощрения поисковиков, были прикреплены фотографии трех пропавших девочек, Эйми, Ли и Трейси. Теперь они зависели от него. Машина была в его руках. Его внезапно охватило всепоглощающее чувство неадекватности.


Один из компьютерных операторов что-то сказал, и инспектор-надзиратель ответил, затем повернулся к Броку, как будто ожидая его комментария.


"Извините", - сказал он."Что ты сказал?"


"О, просто по поводу новых данных, сэр - их так много".


Теперь все они выжидательно смотрели на него, ожидая от босса какого-нибудь озарения или вдохновения, и он чувствовал себя растерянным, потому что у него ничего не было для них, пока нет."Вот как это происходит", - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, уверенно. "Пока мы не возьмем руку на пульсе. Мы узнаем, когда это произойдет."


Они казались удовлетворенными, кивая и поворачиваясь обратно к своим экранам. Хотя метафора была неправильной, подумал он, слишком мягкой. Он искал что-нибудь более интуитивное; пока у меня не будет чего-нибудь, во что можно вцепиться зубами. Инстинкт подсказывал ему, что искать его нужно не здесь, несмотря на всю атрибутику Управления полетами в виде компьютерных экранов, гарнитур и диаграмм данных; это было где-то там, на улице. Он попытался подавить свое разочарование, взял последнюю копию журнала и заставил себя читать.


Габриэль Радд в волнении расхаживал взад-вперед, что-то бормоча себе под нос. Доведя его до такого состояния, Поппи ушла.


"Ты в порядке?" Спросила Кэти.


Он остановился как вкопанный и уставился на нее, моргая."Что? О, да.Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться."Вот как это происходит", - сказал он, в отчаянии хлопая в ладоши. "Пока что-нибудь не придет. Идея, что-нибудь, за что можно ухватиться зубами."


"Может быть, сейчас действительно не лучшее время, пока ты беспокоишься о Трейси".


Он нахмурился, как будто в данный момент не мог понять, что она имела в виду."О, следов, да. Нет, Ферг прав. Сейчас самое подходящее время сделать это, пока боль свежа."


"Неужели? Я действительно не понимал, что он говорил о боли. Разве искусство - это не, я не знаю, красота и не то, чтобы людям было хорошо?"


Он нетерпеливо покачал головой, как будто не хотел ввязываться в какой-то детский спор."Наука успокаивает, искусство предназначено для того, чтобы беспокоить", - рассеянно пробормотал он."Это сказал художник-Брак. Я иду наверх, в студию, хорошо?"


Кэти вернулась к окну, жалея, что ей не дали заняться чем-нибудь другим. Она не верила, что будет телефонный звонок с требованием выкупа, и она не думала, что кто-то еще тоже. Радду в его доме была нужна няня, а не детектив. Не принимая во внимание их гнев, Кэти подозревала, что Ноланы в значительной степени подвели итог Гэбриэлу Радду - эгоцентричному и пренебрежительному. Она посмотрела на часы. "Золотой час", тот первый хаотичный период, когда, вероятно, была собрана самая важная информация, давно прошел. Она почувствовала обманчивое спокойствие, окутывающее дом и невозмутимый, как будто на самом деле ничего не произошло. Может быть, на брифинге будут новости. местный руководитель операций призвал собрание к порядку. Комната была битком набита, люди жались по углам к картотечным шкафам и компьютерным рабочим местам. Он кратко рассказал о процедурах, связанных с критическими инцидентами, которые были применены после исчезновения Эйми Прентис двадцать второго августа, за которым последовало исчезновение Ли Хэммонда девятнадцатого сентября, а теперь и Трейси Радд в ночь на двенадцатое октября. Затем он представил старшего инспектора Брока как главу Основной следственной группы, которая взяла на себя общий контроль. Брок поблагодарил его и созвал руководителей различных команд на брифинги.


Первым был инспектор в форме, который координировал поисковые группы. На карте-сетке он обозначил районы, которые были охвачены наземными обысками и обысками по домам в связи с каждым из трех похищений. В случае Трейси Радд был проведен обыск в ряде помещений на Норткот-сквер и вокруг нее, включая дом Бетти Зелински, соседнюю строительную площадку и территорию начальной школы Питцхангер и комплекса старых зданий, известного как Фабрика пирогов. Оттуда поиски расширились в направлении Риджентс-канала на севере и железнодорожной станции Ливерпуль-стрит на юге. Два детектива также побывали в доме бабушки и дедушки Трейси в западном Лондоне.


Было сделано несколько многообещающих находок, но пока они ни к чему не привели. Пластиковый пакет с детской одеждой был обнаружен под живой изгородью всего в двух улицах от Норткот-сквер, но не соответствовал описанию одежды, пропавшей из гардероба Трейси. Поступило несколько сообщений о молодой девушке, которую видели гуляющей рука об руку с мужчиной поздно вечером в воскресенье, но до того времени, когда Радд в последний раз проверял Трейси в ее спальне.


Следующий отчет пришел от координатора Rainbow. Когда Кэти впервые услышала этот термин, она представила себе какую-то благотворительную программу социального обслуживания, но, конечно, ничего подобного не было. Операция "Радуга" представляла собой обширную сеть общественных и частных камер безопасности, которые покрывали город и контролировались Метрополитеном. Местный координатор Rainbow и ее команда неделями искали этот источник, выискивая транспортные средства и лица, которые могли быть общими для обоих первых двух мест преступления. Теперь им предстояло провести траление в третьем районе. Пока у них появилась только одна зацепка в окрестностях Норткоут-сквер, дразнящий двухсекундный ролик с бледным детским личиком, прижатым к переднему пассажирскому окну автомобиля, пересекающего перекресток на Кингсленд-роуд в два двадцать пять ночи. Автомобиль напоминал седан Volvo ранней модели, возможно, красного или коричневого цвета, его номер не поддавался расшифровке, и сейчас команда искала его на более ранних записях. Команда Rainbow также тесно сотрудничала с SO5, подразделением по защите детей, с их данными об известных правонарушителях и их транспортных средствах, и один из их офицеров сообщил следующее.


Слушая эти отчеты, такие профессиональные и безличные, Кэти подумала, насколько далекими они казались от бедственного положения трех хрупких личиков, прижатых к стене. И все же она знала, что это был их лучший шанс, огромная тяжеловесная машина, у которой, скорее всего, где-то в пасти уже было имя преступника, перемалывающего все до тех пор, пока оно наконец не будет раскрыто. Но сколько времени это займет? Все голоса были такими спокойными, больше всего голоса Брока, в то время как вид этих трех лиц вызвал панику в груди Кэти.


Когда я видел изображения вместе, их сходство - белая, светловолосая, симпатичная - казалось убедительным, и, несмотря на оговорки менеджера с места преступления, оставались неопровержимые доказательства того, что три случая составляли одну серию. Они обсуждали это сейчас, и Брок обратился к судебному психологу, назначенному в команду профилировщиком, чтобы прокомментировать. Кэти не видела его раньше, но знала, что недавно он добился впечатляющих результатов. Он отметил различия в возрасте, местонахождении и МО между новым делом и его предшественниками, но отметил, какую широкую огласку оно получило это произошло после второго похищения, когда была обнародована информация о способах проникновения через окна спальни, что вызвало паническую покупку оконных замков и решеток в этом районе. Он размышлял о том, какое воздействие это оказало бы на злоумышленника, вероятно, вынудив его уйти еще дальше, затем обратился к карте, на которой были отмечены пронумерованные точки, указывающие дом, школу и другие места назначения для первых двух девочек, красным для Эйми и желтым для Ли. Вокруг этих пятен был начертан черный круг.


"Это магический круг", - сказал профайлер с некоторым нарочитым драматизмом. "Это зона комфорта похитителя. Его база находится где-то внутри этого круга, я уверен в этом. Затем он указал на единственное зеленое пятно на Норткоут-сквер, примерно в полумиле от круга. "Его вытолкнули из зоны комфорта". Он сделал широкий жест рукой по карте, выходя из круга по спирали, как рука урагана."Мы должны рассмотреть возможные связи между кольцом и новым местоположением - автобусное и железнодорожное сообщение, маршруты на работу, семейные связи ..."


Брок кивнул, как будто он уже пришел к такому же выводу, и объявил, что один из его коллег из SO1 возьмет на себя ответственность за это направление расследования. Кэти почувствовала прилив возбуждения. Это было больше похоже на настоящую работу в центре дела, с которой у нее был бы доступ ко всему, что она хотела. Затем она услышала, как Брок представил инспектора Брена Гурни, и крупный корнуоллец выступил вперед, чтобы они узнали его в лицо. Уязвленная разочарованием, Кэти услышала, как Брок тоже упомянул ее имя, почти мимоходом, сказав, что она останется рядом с Габриэлем Раддом и наведет дополнительные справки на Норткот-сквер.


Это имело смысл, в конце концов призналась себе Кэти, после того как она похоронила свое разочарование. Брен был старшим по званию и уже провел день, работая с другими командами над этой проблемой. Но когда она снова посмотрела на фотографии девочек, они, казалось, обвиняли ее: "Это лучшее, что вы можете для нас сделать?"Где бы они и их похититель ни были, это определенно была не Норткоут-сквер.


Позже, когда брифинг подошел к концу с вопросами, она попыталась серьезно отнестись к своей роли. Она подняла руку и сказала: "Я думаю, не следует ли нам еще раз взглянуть на обстоятельства смерти матери Трейси, Джейн Радд, пять лет назад".


На мгновение воцарилась тишина, и Кэти могла видеть озадаченность на лицах, пытающихся понять, что это может иметь отношение к делу. Затем мужчина постарше в другом конце комнаты прорычал: "В то время я был следователем".


"Отлично", - быстро сказал Брок. "Вы проведете брифинг с сержантом Коллой после того, как мы закончим?"


Мужчина кивнул, наблюдая за Кэти прищуренными глазами. Когда собрание закончилось, он подошел к ней и протянул руку."Билл Скотт. Кофе?"


Они нашли тихий уголок в столовой, и Скотт спросил: "Почему вы интересуетесь смертью Джейн Радд?"


Его манеры были немногословны и, как почувствовала Кэти, не вызывали сочувствия. Она задавалась вопросом, почувствовал ли он угрозу от ее вопроса на том собрании своих коллег. Просто несколько человек предложили провести параллель между этими двумя трагедиями в жизни Габриэля Радда. Я подумал, что должен быть в курсе того, что произошло."


Скотт сморщил нос и подозрительно понюхал свою чашку с кофе, прежде чем сделать глоток."Не вижу никакой параллели."


"Нет, вероятно, нет", - сказала Кэти и подождала.


После долгого молчания Скотт сказал: "Ты думаешь, он снова попытается заработать на этом деньги?"


"Радд? Да, вероятно. Его дилер поощряет его в этом направлении. Фергюс Тейт?"


"Я его не знаю. Они упомянули Бетти Зелински. Она все еще здесь?"


"Да. Она знала Джейн Радд?"


Скотт кивнул."Сосед. С ее тележки. Пытался забрать ребенка после смерти Джейн. Утверждала, что это ее. Совершенно безумный."


"Она пыталась похитить Трейси?"


"Ммм." Скотт изучил выражение лица Кэти."Она не сталкивала Джейн в канал, если ты об этом думаешь. Ее передвижения были учтены."


"Верно. Что произошло, когда она попыталась забрать Трейси?"


"Взвинтилась. Довольно истеричный. Бабушке с дедушкой пришлось вмешаться. Они взяли Трейси пожить с ними некоторое время, пока все не утрясется."


"Был ли отец Трейси доволен этим соглашением?"


"Насколько я мог судить. У меня сложилось впечатление, что его это не сильно беспокоило. Больше интересуюсь его работой, если это можно так назвать."


"Как он отреагировал на самоубийство своей жены?"


Скотт пожал плечами. "Он много пил. Откуда вы знаете, что на самом деле происходит в чьей-то голове?" Он многозначительно посмотрел на часы."Что-нибудь еще?"


"Нет, я так не думаю. Спасибо, Билл."


"Не упоминай об этом". Скотт поднялся на ноги, затем добавил: "Знаешь, она мне нравилась, Бетти, какой бы сумасшедшей она ни была", - и ушел, прежде чем Кэти смогла передумать.


"Шеф? Машина здесь для вашей вечерней молитвы."


Брок посмотрел на Брена, который постучал в его дверь. Он взглянул на часы и тихо выругался. Он не обратил внимания на время и понял, что опаздывает. Он сунул пачку бумаг в свой портфель и поспешил выйти. Последнее, в чем он нуждался, - это совещание высшего руководства, называемое утренней или вечерней молитвой, в зависимости от времени суток, и особенно это, созванное специально для обсуждения отчета, который он не читал.


К тому времени, когда он добрался до конференц-зала в Ярде, совещание было далеко продвинуто. Коммандер Шарп мрачно нахмурился, когда он занял пустое место рядом с суперинтендантом Диком Чиверсом."Веселый Чиверс, всегда суровый, выглядел мрачнее обычного. Сердце Брока упало, когда он оглядел стол и увидел, что копии отчета у всех остальных были украшены десятками пометок и разноцветных наклеек, свидетельствующих о глубине их изучения. Его собственный экземпляр, полностью лишенный подобных украшений, выглядел отвратительно голым, если не считать письма, вложенного в конец первой главы. Он сделал мысленную пометку попросить Дот кое-что припрятать на будущее и задался вопросом, где они все находят время. Слушая их монотонное бормотание, он сказал себе, что хорошо время от времени терпеть подобные вещи, напоминать себе, почему он всегда отказывался от повышения выше старшего детектива-инспектора. Он страдал от этого меньше, чем любой из них, и некоторые, без сомнения, провели всю свою трудовую жизнь на таких собраниях, бледные термиты в муравейнике дома номер десять по Бродвею.


Спокойно слушая, Брок смог уловить гораздо больше из разговоров за столом, чем из непроницаемого документа. Казалось, что происходила какая-то борьба за власть, хотя было неясно, происходила ли она исключительно внутри полицейской службы или с участием также служб безопасности. Полем битвы в этом случае было постоянное распределение обязанностей и ресурсов между центром - Скотленд-Ярдом - и периферией - тридцатью тремя подразделениями оперативного командования округа. В центре внимания этих дебатов были специальные операции и, в частности, основные следственные группы SO1, к которым все они принадлежали. По сути, это было мнение Шарпа - всегда, по мнению Брока, подверженного теориям заговора, когда дело касалось его места в организации, - что Комитет Бофорта рекомендовал бы использовать SO1, принести его в жертву на каком-нибудь ложном алтаре теории менеджмента.


"Он сказал "Бофорт"?" Брок прошептал Чиверсу.


Шельма бросила на него злобный взгляд, чтобы понять, не шутит ли он, затем взяла копию отчета Брока и перешла к введению. В списке были имена комитета по расследованию, возглавляемого его председателем сэром Джоном Бофортом."Удар в яремную вену", - фыркнул Чиверс.


"Что-нибудь, Брок?" Шарп склонился над своими бумагами, сияя своим пронзительным взглядом по всей длине стола для совещаний.


"Только то, что я случайно наткнулся сегодня на Бофорта. Ты же знаешь, у него защита особого отдела. Ему угрожали смертью."


"Что ж, будем надеяться, что они к чему-нибудь придут", - едко сказал Шарп."Я полагаю, мы всегда можем рассматривать это как последнее средство. Убийство - это то, что мы должны уметь делать достаточно хорошо. Нет, Лилиан, это не подлежит уточнению." Он дал время для одобрительных смешков за столом, прежде чем перейти к следующему пункту своей длинной повестки дня. в последующие дни первоначальная бурная активность приобрела определенный характер. Новые лица стали знакомыми, действия - рутинными, а надежда на быстрые результаты превратилась в глухое разочарование. Погода тоже установилась, превратившись в промозглую монохромность осени; листья обильно опали с деревьев, и люди автоматически потянулись за теплыми пальто, как будто лета никогда и не было.


Кэти продолжала посещать Норткоут-сквер каждый день, хотя никто всерьез не ожидал, что Габриэль Радд получит известие от похитителя своей дочери. Она стала частью фона на Урма-стрит, 53, говорила мало, но смотрела и слушала в надежде уловить какую-нибудь ссылку, которая могла бы пригодиться в поисках Трейси. Она обнаружила, что загадка Габриэля Радда не стала для нее яснее. Она присутствовала на нескольких страстных интервью, которые он давал радио, телевидению и журналистам прессы в его доме, в которых он с болью говорил о своей потере и с душераздирающей убежденностью умолял о безопасности своей дочери Возврат. Она также обратила внимание на то, как тщательно он расставлял своих интервьюеров и их фотографов, чтобы его этюды для "Ночной кобылы" всегда выглядели эффектно на заднем плане. Она заметила, что он поощрял определенные стили фотографирования самого себя, крупным планом или в явном общении со своими работами, и ее поразила смена его настроения, когда интервьюеры ушли, он оживился и сосредоточился на подготовке к выставке на Фабрике пирогов, которая, казалось, поглотила все его внимание. Это было так, как будто она смотрела два совершенно разных фильма, соединенных воедино: один о шокирующей семейной трагедии, а другой о художнике за работой.


Кэти также многое узнала о творческом процессе Радда, что ее удивило. Она предполагала, что художники работали в значительной степени изолированно, применяя свои индивидуальные навыки и вдохновение к имеющемуся материалу, но оказалось, что работы Радда были сфабрикованы другими людьми, целой армией сотрудников или субподрядчиков, действовавших по его указаниям. Некоторые из них работали в другом месте, но многие из них переехали на Урма-стрит, 53, и их можно было найти в оживленных группах в студии, или развалившимися во время обеденных перерывов в гостиной, или спящими в спальнях на первом этаже. Когда Кэти спросила Радда об этом ("Вы хотите сказать, что на самом деле не создаете свои собственные произведения искусства?"), он рассмеялся и дал ей бессвязное объяснение своего фундаментального вызова всему смыслу художественной аутентификации, которому она не последовала."Я полагаю, ты думаешь, что это чертовски просто, а?" он бросил ей вызов. "Дрочил, мечтая о сумасшедших идеях".


"Мне было интересно, как ты узнаешь, когда у тебя появилась хорошая идея, как ты можешь отличить хорошую идею от менее хорошей".


"Интересный вопрос. Я просто делаю. Вот почему я здесь, делаю это. Иногда это пугает меня до смерти."


Его настроение менялось от болтливого к мрачному, и она была почти уверена, что Поппи приносила ему какие-то наркотики.


Ей понравилась команда помощников, которые казались более беззаботной версией полицейских команд, трудолюбивых и кропотливых, озабоченных практическими вопросами получения вещей и приведения их в действие. Они шутили о концептуальных претензиях Радда за его спиной и игнорировали его вспышки гнева, когда что-то его не устраивало, и именно от них Кэти начала черпать представление о том, что он готовит для выставки. Казалось, что это была игра со словом "след" - след пропавшей девушки, потерянный без следа, и само произведение искусства в виде следов. Это могут быть изображения и слова, перенесенные различными способами на листы пластиковой пленки, используемой в офисах для рисования, с бледно-молочной текстурой, которая при определенных видах освещения создает мерцающий, призрачный эффект.


Каждый день в одиннадцать утра Кэти звонил Лен Нолан, вежливый, но твердый, желающий узнать о каком-либо прогрессе. Она представила, как двое бабушек и дедушек сидят вместе за утренним кофе, отмечая пункты в списке, полные решимости не быть проигнорированными властями. Кэти также провела последующие интервью на площади и пришла к пониманию приливов и отливов людей, которые проходили через нее, и сопоставила лица и характеры с некоторыми именами в списке жителей. Первой, кого она навестила, была Бетти Зелински, которую часто можно было увидеть в центральных садах, кормившая птиц хлебом объедки, которые она собрала в кафе Махмеда. По предложению Кэти ее отвели в дом Бетти на Уэст-Террас, чтобы познакомить с ее семьей, которая оказалась толстой черной кошкой и большой коллекцией кукол, десятки в каждой комнате, каждая известна по имени и эксцентрично одета в одежду, сшитую Бетти на старой швейной машинке с педалями. Ее комната для шитья представляла собой хаотичное нагромождение самодельных бумажных выкроек и обрезков ткани. Пока она говорила, Кэти пыталась разобраться в своем безумии, если это было то, что это было; странная смесь того, что казалось нормальной памятью и разумными наблюдениями с сбивающими с толку интерпретациями, как будто Бетти упрямо отказывалась видеть мир так же, как все остальные. В чем-то из этого был элемент преднамеренного расчета, подумала Кэти, и одно или два несоответствия обеспокоили ее.


"Трейси понравилось здесь, с моими маленькими детьми, в доме их мамочки. Она помогла мне выбрать материалы для их платьев. Она любила приходить в дом своей мамы."


"Дом ее мамочки?" Спросила Кэти, гадая, не ослышалась ли она. Бетти испуганно рассмеялась, нелепо по-девичьи игриво для шестидесятидвухлетней.


"Мы притворились, что это дом ее матери", - жеманно улыбнулась Бетти, и Кэти вспомнила, как она говорила накануне Гейбу о "моей собственной маленькой девочке, моей собственной дорогой".


"Вы знали мать Трейси, не так ли?"


"Конечно. Я живу здесь почти сорок лет, дольше, чем кто-либо другой. Даже дольше, чем... - она склонила голову набок и прошептала: "... чудовище. Бедная Джейн. Такие прекрасные длинные светлые волосы. Я так завидовала ее длинным светлым волосам."


"Какое чудовище, Бетти?"


"ТССС! Дети услышат тебя! Они в ужасе от него. Тот, что по соседству, конечно." Она кивнула в сторону стены дома номер пятнадцать, художника-портретиста. "Украдено!" - внезапно взвыла она."Так много украденных детей!"


"Редж Гилби крадет детей?"


Снова на лице Бетти появилось выражение удивления, как будто в ее голове произошел какой-то неожиданный сдвиг. "Боже мой, нет. Моей семье потребовалось так много времени, чтобы уснуть прошлой ночью после всех волнений с посетителями. Они просто не хотели успокаиваться."


"Что это были за посетители?"


"Ну, полицейские и женщины, которые ищут Трейси. Они обыскали каждую комнату, но я сказал им, что они никогда не найдут ее здесь." Ее глаза блеснули, как будто при воспоминании об особенно захватывающей игре в прятки. "Томас так разволновался, что намочил штаны, а Джеральдин стошнило на ее совершенно новое платье".


Кэти могла представить, что подумали об этом парни из Шордича.


От Бетти она пошла в соседнюю дверь повидаться с Реджем Гилби. Она услышала шарканье его старых ковровых тапочек по другую сторону двери, прежде чем та открылась. Он посмотрел на нее сквозь очки в толстой оправе, редкие седые волосы торчали странными пучками у него на голове, и сказал: "Да?"


"Я сержант Кэти Колла из полиции, мистер Гилби ..."


"Не интересуюсь", - ворчливо сказал он и собрался снова закрыть дверь.


Она протянула руку и сказала: "Это не займет много времени. Я могу зайти позже, если ты занят."


"Вчера у меня здесь было две партии копов". От него пахнуло виски, и из дома просочился затхлый запах."Ничего не могу вам сказать".


"Я хотел спросить, могли ли вы заметить что-нибудь из вашего эркерного окна. Оттуда, должно быть, хорошо видна школьная игровая площадка. Возможно, вы видели..."


"Если ты предлагаешь мне проводить время, наблюдая за детишками, то можешь убираться".


Он двинулся, чтобы захлопнуть дверь у нее перед носом, и она быстро сказала: "Нет, нет. Послушай, я просто делаю свою работу. Мы все хотим найти ее, не так ли?"


Он немного смягчился. " Взгляни, если хочешь, " сказал он, затем хрипло добавил: " Это не принесет тебе никакой пользы.


Он закрыл за ней дверь и повел по коридору и вверх по лестнице, по пути уронив кошку. На лестничной площадке он провел ее в большую гостиную с угловым эркером, и запахи сменились с затхлой сырости на густой аромат спелого льняного масла и острого скипидара. Картины были расставлены в несколько рядов по всем стенам, в основном портреты и фигуры, некоторые обнаженные.


"Значит, ваша работа не похожа на работу художников с фабрики пирогов", - сказала Кэти, поддерживая разговор, пока шла к заливу и проверяла линии обзора.


"Этот мусор!" Гилби усмехнулся. "Эти люди не умеют рисовать, и у них нет ни одной оригинальной мысли на двоих".


"Я полагаю, у них действительно оригинальное воображение", - предположила она, заметив в углу холст с изображением фигурок детей, бегающих на игровой площадке внизу. Значит, он действительно проводил время, наблюдая за ними, подумала она.


"Нет, нет. Это все пена и шоу. Что они делают, так это крадут изображение у какого-нибудь известного художника - Гойи, Мунка, Ван Гога, Бэкона, кого угодно - и перерабатывают его с отвратительным мастерством и выглядят умно, как будто они ссылаются на что-то глубокое. Они просто мусорщики на теле великой традиции, вот и все, чем они являются." Очевидно, что он произносил эту речь много раз раньше, но она все равно раззадорила его.


"У кого Габриэль Радд ворует?" - спросила она.


"Генри Фузели - теперь он был художником. Другие, я полагаю, тоже."


"И вы никогда не замечали, чтобы кто-нибудь торчал там за углом, наблюдая за детьми?"


Он покачал головой и после еще нескольких ядовитых замечаний о снижении художественных стандартов повел ее вниз и проводил до выхода.


Следующей была школа. Директриса начальной школы Питцхангер была уверенной в себе, энергичной женщиной с определенными взглядами. Она знала Трейси совсем не похожей на счастливого ребенка, которого описал Габриэль Радд.


"Мы беспокоились о ней. Она была замкнутой, ей было трудно сосредоточиться, и она не заводила друзей. Иногда она пряталась, вместо того чтобы присоединиться к другим детям в игре или на занятиях. У нее было любимое место на служебном дворе, старый угольный бункер, где мы обычно ее находили. Я говорил об этом с ее отцом, и он настаивал, что это наша вина, что другие дети издевались над ней, но это было не так. Это правда, что они слышали о мертвых щенках - им рассказали их родители, - и это привело к некоторым насмешкам, но вскоре мы положили этому конец. Я полагаю, что была какая-то другая проблема. Она казалась напуганной."


"Ее бабушка с дедушкой говорили с вами?"


"Да, несколько раз. Они ясно дали понять, что поссорились с мистером Раддом по поводу его воспитания, но я не мог подтвердить никаких подозрений в злоупотреблениях или жестоком обращении. Она просто казалась очень неуверенной в себе и необщительной. Ее учительница была обеспокоена некоторыми рисунками, которые она сделала с так называемыми монстрами, но Трейси сказала, что это были ее сны."


"Рисунки все еще у вас?" Спросила Кэти, но женщина покачала головой.


"Я полагаю, мы отдали их ее отцу".


"Я полагаю, другие офицеры спрашивали вас, не замечали ли вы в последнее время чего-нибудь необычного".


"Да. На самом деле ничего не было - никаких взломов или явных незнакомцев, ошивающихся поблизости. Я повздорил с владельцем "Дочерей Альбиона" через дорогу, когда он в обеденное время в хорошую погоду выставлял стулья и столы на пешеходную дорожку, и некоторые из его клиентов начали окликать детей на игровой площадке. В основном строители с Западной террасы."


"Я понимаю. А как насчет других местных жителей? Редж Гилби на углу?"


"О, мы довольно часто видим его там, наверху, смотрящим на нас сверху вниз, я полагаю, в ожидании вдохновения. С ним все в порядке. Он подарил нам одну из своих картин в день аукциона по сбору средств. На самом деле, это необычайно великодушно с его стороны. Это был всего лишь небольшой набросок маслом наших дымоходов ..." Она указала на замысловатые кирпичные трубы над шиферной крышей."Это собрало более пяти тысяч".


"Боже. А Бетти Зелински?"


"Да, она - персонаж. Дети придумывают глупые истории о ней и зовут ее вслед. Мы, конечно, не одобряем этого, но они очарованы и немного напуганы ею."


"Она сказала мне, что Трейси была ее близкой подругой и часто бывала у нее дома".


"Я удивлен. Я видел, как она убегала от Бетти, когда та подошла к ней по дороге домой из школы. Я бы сказал, что Бетти была довольно ненадежным свидетелем. Она действительно склонна фантазировать."


Фикреты, турки-киприоты, которые управляли кафе Махмеда, явно были грозным кланом, возглавляемым Махмедом Фикретом и его женой Соней. Махмеда и его сына Яшера обычно можно было найти пьющими кофе за одним из маленьких столиков в магазине, читающими "Экономист" или "Файнэншл таймс", в то время как миниатюрная Соня работала за прилавком, обслуживая покупателей и пронзительным голосом выкрикивая заказы на кухню. У семьи были связи в нескольких частях площади: внук учился в начальной школе, несколько племянников работали на строительной площадке, которой, как Поппи рассказала Кэти, владел Махмед, а двоюродный брат работал шеф-поваром в элитном ресторане Фергуса Тейта "Галерея Тейта"."Знаешь, мы тоже любители искусства", - сказала Соня Кэти, указывая на аляповатую гравюру с изображением танцовщицы живота на стене."Яшер купил это. У него наметанный глаз."


На четвертый день исчезновения Трейси, в четверг, шестнадцатого октября, Кэти купила в "Махмеде" сэндвич с хлебом "питта" и чай в полистироловом стаканчике и отнесла их на ланч в "Сентрал Гарденс". Она нашла свободное место и наблюдала за происходящим вокруг. Непрерывный поток людей проходил перед домом 53 по Урма-стрит, останавливаясь и указывая на дом Трейси. Сквозь быстро редеющий полог листвы она мельком увидела Рэга Гилби в его угловой башенке, наблюдающего вниз за четырьмя строителями, идущими по Западной террасе к пабу на углу Урма-стрит, за которыми последовали вскоре после этого мимо прошла стайка девушек из машинописного отдела одного из офисов на Восточной террасе, мужчина с тростью, две женщины с маленькими собачками. Туристы всех возрастов, от немецких бэкпекеров-подростков до пожилых американцев, проходили мимо, привлеченные красными неоновыми буквами над галереей на Фабрике пирогов. До сих пор она сопротивлялась посещению этого места, потому что чувствовала, что у нее должны быть более неотложные дела, но теперь она оказалась в безвыходном положении, брошенная на этой площади, в то время как настоящая работа выполнялась в другом месте. Она определенно поговорила бы с Броком об этом. Она закончила свой обед, разбросав крошки воробьям, и направилась ко входу в галерею.


Внутри, в бледно-сером фойе, она взяла каталог выставки Поппи Уилкс, в котором художницу описывали как "необычайно одаренную молодую британскую художницу, одну из второй волны YBA, последовавшую за поколением таких международных звезд, как Дэмиен Херст и Трейси Эмин". Первой частью выставки была видеоинсталляция под названием "Папина машина и другие отдаленные наблюдения за дальними родственниками", и Кэти вошла в квадратную комнату, на потолок и четыре стены которой проецировались черно-белые видеофильмы. Когда она достигла центра пространства, поворачиваясь, чтобы попытаться следовать на разных изображениях Кэти подобрала мягкий фоновый саундтрек из вздохов, стонов и таинственных щелчков. Фильмы казались несинхронизированными, и за ними было трудно уследить, иногда они шли в замедленном темпе или застывали в неподвижности, или внезапно пропадали, но, казалось, были определенные повторяющиеся изображения: старая машина, возможно, "Ягуар", рассматриваемая под низким углом, с открытой дверцей; различные фрагменты женского нижнего белья крупным планом, наброшенные на кожаную обивку; женская нога, высовывающаяся из окна машины и сильно дергающаяся; горящая сигарета в пепельнице автомобиля. Кэти оставалась недолго.


Она перешла в другую комнату, где было несколько натуралистичных скульптур Поппи, среди которых доминировали полдюжины гигантских херувимов, подвешенных к потолку. У этих крылатых фигурок были чрезвычайно реалистичные черты хорошенького ребенка, пугающе похожего на Трейси Радд, но увеличенного до размеров взрослого человека и нездорового на вид пятнисто-коричневого цвета. В каталоге объяснялось, что окраска была сделана из крови, пожертвованной осужденными убийцами, в честь которых был назван каждый херувим, например, Херувим Максвелл, Херувим Генри и так далее. Другая скульптура называлась "Непорочное рождение", и младенец, опять же больше, чем в натуре, и очень реалистичный, лежал на коленях у традиционной драпировки Мадонны, с которой сама фигура таинственным образом исчезла, оставив пустоту там, где должно было быть лицо.


В одном углу комнаты было несколько работ другого скульптора, Стэна Додворта - предположительно, подумала Кэти, того самого Стэна, о котором упоминала Поппи Уилкс, у которого были проблемы со свиньями. Согласно каталогу, Стэн был парнем из рабочего класса с севера Англии, который ворвался на лондонскую сцену со своей скандальной скульптурой "Педик Тэтчер", бюстом бывшего премьер-министра, полностью сделанным из окурков, испачканных мочой, найденных в общественных туалетах в северных шахтерских городах. После бури споров, вызванной этим и другими подобными произведениями, Стэн перенес нервный срыв и только недавно оправился настолько, чтобы выставить свой талант на всеобщее обозрение на выставке "Части тела", откуда были взяты эти работы. Они представляли собой ряд высохших ветвей, похожих на обгоревший плавник, установленных на постаментах. Кэти устояла перед искушением потратить двенадцать тысяч фунтов на почерневшую руку.


Одна стена большой выставочной площади была стеклянной, с другой стороны находились столы ресторана Tait Gallery, так что посетители могли наблюдать за выставками во время еды, в то время как они, в свою очередь, выглядели как живые скульптуры, часть шоу. Кэти могла видеть, как последние посетители заканчивали есть, и они с ней улыбнулись друг другу через стекло.


"Выглядят довольными собой, не так ли?" - прошептал голос ей на ухо.


Она обернулась и увидела Поппи Уилкс.


"Ты недолго пробыл в моей видео-комнате", - сказала Поппи. "Тебе не понравилась моя работа?"


"Меня это выбило из колеи", - сказала Кэти, а затем, увидев скептицизм в глазах Поппи, добавила: "Мой отец погиб в автокатастрофе".


"Неужели? О, вау."


"У него была такая большая старая машина - "Бентли". Он въехал на нем в опору автомобильного моста."


"Черт. Несчастный случай?"


"Наверное, нет. Он только что обанкротился."


Кэти понятия не имела, почему она делает это признание. Она не собиралась этого делать и чувствовала, что это совершенно не в ее характере. И Поппи была не совсем тем человеком, которому она хотела бы довериться. Это было почти так, как если бы атмосфера эксгибиционизма в этом месте заразила ее.


"А как насчет тебя? Это был твой отец и его женщины?"


Поппи улыбнулась. "Нет. Я хотел бы сказать, что у меня было трагическое детство, но оно было самым обычным."


"Это то, что заставляет тебя делать это - избегать быть обычным?"


"О, какой острый удар. А как насчет тебя? Что произошло после смерти твоего отца?"


"Мама умерла, и я продолжил свою жизнь". Кэти чувствовала, что Поппи оценивает ее, полуприкрыв глаза, как будто готовит снимок для камеры. Она решила, что не хочет быть объектом одного из произведений искусства Поппи."Ты живешь здесь, не так ли?"


"В этом здании, да", - ответила Поппи."Позади здесь есть мастерские и несколько небольших квартир -вернее, спальных мест. Когда Фергус берет вас на работу, он предоставляет вам комнату, оборудование для мастерской, материалы и экспозицию, а взамен ему принадлежат ваши работы. Вы получаете процент от всего, что он продает сверх оговоренной суммы. Это способ начать после художественной школы. Таким образом он раскрыл несколько хороших талантов."


"Как насчет Стэна?" Кэти кивнула на иссохшие конечности."Он немного старше, не так ли?"


"Да, он тоже живет здесь, пытается вернуться в игру. Фергюс помогает ему выбраться. На самом деле он вон там, притворяется, что смотрит на мое непорочное зачатие, но на самом деле он наблюдает за нами."


Кэти увидела в дальнем углу комнаты сурового вида персонажа с бритой головой, в выцветшей футболке и джинсах.


"Я представлю вас, при условии, что вы не будете показывать, что вы полицейский".


"Почему бы и нет?"


"У него был нервный срыв несколько лет назад. Он был немного жесток с кем-то, кто его домогался, и был арестован. Копы избили его и поместили в сумасшедший дом."


Если бы только это было так просто, подумала Кэти и последовала за Поппи.


"Привет, Стэн. Это Кэти. Она интересуется твоими вещами."


Стэн подозрительно посмотрел на нее.


"Да", - солгала Кэти. "Мне было интересно, как вы получаете все эти эффекты, вены, сухожилия и все остальное".


Стэн посмотрел на свои ноги и хмыкнул.


"Он использует пескоструйную обработку и все такое, не так ли, Стэн?" - Подсказала Поппи, но Стэн промолчал.


"Где ты черпаешь вдохновение?" Кэти пыталась.


Он медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и сказал: "Смерть", затем повернулся и ушел.


"У него нет дара Гейба к саморекламе, не так ли?" Сказала Кэти и тут же почувствовала холодок во взгляде Поппи, как будто любая критика Габриэля Радда была недопустима.


"Со Стэном все в порядке", - сказала Поппи."Он очень серьезно относится к своей работе. Это очень правдиво. Это то, о чем мы все, правдивость."


" Это ты? - Спросил я.


"Да. Стэн, Гейб, я, мы все стремимся к одному и тому же, к правде, даже когда это причиняет боль - особенно когда это причиняет боль. Вы увидите это завтра в шоу Гейба. Ты идешь, не так ли? Мы организуем это утром."


"Хорошо, да. Хотя я чувствую, что должен узнать обо всем этом немного больше."


"Там много книг. Фергус нанял одного из нас. Его можно получить на стойке регистрации снаружи."


"Прекрасно. Кстати, это просто совпадение, что лица на твоих херувимчиках похожи на Трейси?"


"Нет, она позировала для меня. У нее такое невинное лицо, как раз то, чего я добивался."


Кэти прихватила экземпляр книги "Искусство фабрики пирогов" по пути к выходу.


Позже тем вечером, возвращаясь на станцию Шордич, Кэти заметила расклеенные по стенам и приклеенные к фонарным столбам плакаты, призывающие предоставить информацию о пропавшей Трейси Радд и в то же время рекламирующие выставку No Trace. На плакатах было изображение Трейси, трогательный маленький набросок ее отца, и каждый плакат был индивидуально подписан и пронумерован Раддом.


В полицейском участке настроение было унылым, измученным, и она мысленно сравнила его с тем шумом, который она оставила в студии Радда. Все здесь казались опустошенными, один офицер действительно спал, скрестив руки на своем столе. Она спросила, здесь ли Брок, и ей сказали, что он на встрече и скоро должен вернуться. Стремясь не упустить его, она пошла подождать в угол, где он обустроил свое рабочее место. Его стол был завален отчетами, картами, служебными записками и пометками, его компьютер был испещрен рукописными сообщениями, приклеенными к экрану, чтобы он их не пропустил. Когда она села ждать, Кэти заметил толстый отчет, лежащий рядом с ее локтем. Что привлекло ее внимание, так это конец письма, застрявший между страницами. Она узнала почерк Сюзанны Чемберс. Подруга Брока Сюзанна однажды позаботилась о ней, когда Кэти приходила в себя после насильственного завершения особенно мучительного дела, и за это она всегда будет благодарна. Сюзанна жила со своими двумя внуками в пятидесяти милях от места сражения, недалеко от побережья Сассекса, но Кэти предполагала, что они с Броком регулярно общались по телефону, и она задавалась вопросом, зачем Сюзанне понадобилось писать. Возможно, они куда-то ушли, подумала она. Она наклонилась вперед и повернула голову, чтобы прочитать адрес, но увидела, что это был адрес антикварного магазина Сюзанны на хай-стрит.


Кэти оглянулась через плечо на офис. Не было никаких признаков Брок, и никто не обращал на нее никакого внимания. Она протянула руку и вытащила письмо еще на дюйм из отчета, и прочитала:


Дорогой Дэвид,


Я должен изложить это в письменном виде, потому что я не смог найти слов...


Холод нарастал внутри нее, когда она перечитывала строчку. "О нет", - пробормотала она. "Они расходятся". Она еще раз осмотрела комнату, затем оторвала нижний угол письма от отчета, чтобы была видна последняя строка на странице: "мое будущее и наше". Раньше у меня не было выбора, но теперь


Кэти глубоко вздохнула, все еще не понимая. Она решила, что ничего не поделаешь, и снова потянулась вперед, когда услышала голос Брока позади себя."Это недостаточно скоро. Скажи им, чтобы они старались сильнее", - взывал он к кому-то в коридоре. Она сунула письмо обратно в отчет и повернулась к нему лицом."Привет", - сказала она, и он устало улыбнулся в ответ.


Он терпеливо выслушал ее просьбу о более активной роли в расследовании, затем почесал бороду, прежде чем ответить. "Я знаю, что ты чувствуешь, Кэти. Это трудное время для всех нас. Причина, по которой я оставил тебя там, в том, что на двух других местах преступлений холодно, но на Норткоут-сквер все по-другому. Это каждый день в новостях - Радд следит за этим. Я надеюсь, что из этого еще можно что-то извлечь."


Он увидел озадаченный взгляд Кэти и продолжил. "Человек, которого мы ищем, тоже смотрит эти передачи. Вы не думали, что у него может возникнуть соблазн нанести еще один визит? Наслаждаешься цирком, который он устроил?"


Она не подумала об этом, хотя понимала, что должна была подумать.


"Мы следим за площадью с помощью камер, но это не то же самое, что хорошая пара глаз на земле. Вы можете что-нибудь заметить. Потерпи до конца недели, хорошо? Тогда посмотрим. А пока поговори с Брен. Посмотри, не придумал ли он чего-нибудь, что задело бы тебя за живое."


Она кивнула, наказанная, и он добавил: "Пропавшие дети - это самое страшное, Кэти. Я знаю. Мы не должны позволить этому добраться до нас." Они на мгновение замолчали, он думал о фотографиях девушек, которые Кэти прикрепила рядом со своим столом как здесь, в Шордиче, так и в ее обычном офисе на Куинз-Эннс-Гейт, а она гадала, не делает ли он ложных предположений о ее уязвимости.


"Я поговорю с Брен", - сказала она и отвернулась.


Она нашла его, понурившего плечи, изучающим распечатанный список, выделяя имена зеленым маркером. Уравновешенный человек, спокойно говорящий, он обычно излучал уверенность, но сейчас выглядел побежденным.


"Привет, Брен".


Он поднял голову. "Привет, Кэти. Есть какие-нибудь вкусности для нас? Нам бы не помешало что-нибудь."


"Никакого прогресса?"


" Не о чем говорить. " Он провел рукой по глазам и зевнул. Кэти знала, что у него самого было три девушки, и он с головой окунулся в это дело, как будто это был личный поиск."Это сводит меня с ума, Кэти. Это действительно так.Он протянул ей конверт с ее именем на нем."У нас у всех было такое", - сказал он, когда она распечатала конверт, чтобы найти приглашение на открытие No Trace."Куча мусора".


"Брок предложил мне как-нибудь посидеть с тобой и обсудить то, что ты раскопал".


"Хорошая идея, мне бы не помешали свежие мозги. Завтра утром? Восьмидесятилетний?"


"Я буду здесь".


Она думала о Броке, когда сидела в яркой капсуле поезда метро на обратном пути в Финчли Сентрал, и о Габриэле Радде, который руководил их командами, подпитывал их идеями, преследуемый возможностью неудачи. Она добралась до своей станции и протопала по темным улицам к своему многоквартирному дому, где поднялась на лифте на двенадцатый этаж. Теперь она была благодарна за тишину и покой своей квартиры, хотя в другое время ее пугало первое ощущение пустоты, когда Леона больше нет. Она приготовила еду в микроволновке и села у окна, раздвинув шторы, глядя на город. Дилемма Брока была немного похожа на дилемму Гейба, подумала она, визуальная или концептуальная. Как распознать хорошую идею, когда менее хорошая может свести на нет весь проект и отнять решающее время и ресурсы?


Она достала из бумажного пакета книгу, которую купила в галерее. Обложка была идеально белой, с названием, написанным буквами, вырезанными из газет, как в записке с требованием выкупа. Внутри введение Фергуса Тейта в его видение Фабрики пирогов читалось как чрезмерно восторженная реклама нового косметического средства, подумала Кэти, но, по крайней мере, это было понятно. Когда она дошла до основного текста, написанного профессором медиа-искусств, она запнулась. Первое предложение гласило:


В мире высокого искусства lite, в котором едва опосредованные процедуры пост-минималистской конвенции воспроизводят модернистский дискурс в терминах мифа docusoap, а то, что считается британской культурой, отдает предпочтение новому онтологическому царству повествовательной банальности, художественная продукция The Pie Factory, новейшего центра британского искусства в лондонском районе Шордич / Хокстон (Шохо), предлагает потрясающий новый образ увековечивающих тенденции авангарда.


Она попробовала еще раз, слово за словом, но это не помогло, поэтому она просто посмотрела на фотографии и решила попробовать через Интернет. на следующее утро, когда она шла от метро к полицейскому участку, Кэти заметила, что плакаты, которые она видела повсюду прошлой ночью, исчезли. Она упомянула об этом дежурному сержанту, который сказал, разве она не знала, что эти вещи были ценными? По некоторым данным, они переходили из рук в руки в местных пабах, на рынке и в Интернете на сумму до двухсот фунтов, особенно для иностранцев. "Ну, это же произведения искусства, не так ли? Оригинал подписан Габриэлем Раддсом."


Брен выглядел так, как будто плохо спал прошлой ночью. Его дыхание было поверхностным, взгляд затуманенным. Кэти нашла его в диспетчерской, перед большой картой. Две женщины, работающие на своих компьютерах, проигнорировали их, когда Кэти и Брен сидели вместе с кружками кофе. Кружки были взяты из маленькой ниши для приготовления чая снаружи и были в пятнах и сколах от постоянного использования.


"Я так часто бывал на этой земле, что она становится размытой. Мы не смогли установить какой-либо убедительной связи между магическим кругом профайлера и местом третьего похищения, Норткот-сквер. Есть одна маленькая деталь, к которой я постоянно возвращаюсь, Кэти, " устало сказал Брен."Но я больше не могу ясно мыслить, так что, может быть, ты скажешь мне, я просто зациклился или что."


"Продолжай".


Брен указал на красные и желтые пятна и черный круг. "Мы опросили каждого человека внутри этого круга, некоторых по нескольку раз. Ничего. Теперь Эйми и Ли ездили в школу на автобусе, по разным маршрутам, с разных остановок. Их мамы ходят в разные магазины, и, насколько мы смогли судить, их пути, возможно, никогда не пересекались ... кроме как там." Он встал и прижал ноготь к маленькому крестику."Здесь Эйми садилась на свой автобус, и иногда, нерегулярно, если Ли и ее друзья опаздывали на свой обычный автобус домой, они выбирали другой маршрут, который подходил к этой же остановке. Там есть ряд магазинов с газетным киоском, где обе девушки купили сладости. Возможно, они даже стояли вместе в одной очереди у прилавка." Он повернулся к Кэти с почти умоляющим видом. "Это единственное место, которое мы смогли найти, где их пути действительно пересеклись".


"Звучит многозначительно".


"Но так ли это? Я думал, что это может быть, но мы ничего не нашли."


В ярком свете флуоресцентных ламп он выглядел пепельно-серым. Она сказала: "Почему бы нам не пойти туда, и ты можешь показать мне".


Это было на другом конце района, и они решили взять машину.


Место представляло собой ничем не примечательный участок улицы, оживленный движением и неотличимый от любого другого. Похититель мог проезжать мимо, подумал Брен, возможно, на машине или пешком, и сначала заметил двух девушек здесь. В этот момент красный двухэтажный автобус остановился напротив газетного киоска, и Кэти посмотрела на несколько лиц на верхней палубе, смотревших на них сверху вниз.


"Или он мог бы жить где-то здесь." Брен указал на ряд домов через улицу и окна квартир над магазинами. "Но мы проверили всех в непосредственной близости и ничего не нашли. Владельцы магазинов не смогли помочь."


Автобус тронулся, и они перешли улицу. Фотографии Эйми и Ли смотрели на них из окна газетного киоска. Дойдя до двери, они обернулись и посмотрели назад. Над крышами домов напротив теперь были видны два верхних этажа высотного жилого дома в нескольких улицах от нас.


- А что насчет них? - Спросил я. Кэти указала.


Брен нахмурился. Свежий воздух немного оживил его.


"Нет, я не думаю, что мы были там". Он сверился с картой, которую принес с собой."Это за пределами магического круга".


"Может, нам взглянуть?"


Кэти указала Брен направление по карте, и они подъехали к основанию высокого здания в жилом районе Ньюман. Они вошли в лифт и нажали кнопку самого верхнего уровня. Это была алюминиевая коробка, покрытая граффити, и Кэти прокомментировала, что Фергус Тейт, вероятно, мог бы продать ее как произведение искусства. Брен этого не поняла и сказала: "Приходи в галерею сегодня вечером. Ты поймешь, что я имею в виду."


"Это зарезанные овцы и тому подобное, не так ли?"


"Что-то в этом роде. Габриэль Радд знаменит."


"О да, я слышал о нем. Он парень из "Мертвых щенков", верно? Мои девочки увидели его по телевизору, и им неделю снились кошмары."


Лифт остановился на третьем уровне, и в него вошла женщина. Бугристые формы бигудей выпирали из-под ее головного платка. Она просмотрела их.


"Так что же такое Мертвые щенки?" - Спросила Кэти, когда двери, наконец, закрылись.


Женщина заговорила прежде, чем Брен успел что-либо сказать. "Мертвые щенки? Я могу сказать тебе это, любимая. Я видел это по телевизору. Этот умник приготовил несколько щенков и разложил их по банкам, с этикетками и всем прочим, и назвал их произведениями искусства. Какая-то художественная галерея заплатила миллионы налогоплательщиков всего за одну."


"Фу", - сказала Кэти.


"О, это было намного хуже, чем это, любимая", - продолжила женщина, явно наслаждаясь реакцией Кэти. "Он принес одну из банок с собой на телевидение, и у него были консервный нож и вилка ..."


"О нет!"


"О да. Втиснутый в это, он сделал. В то время я ужинал, но не смог доесть, так плохо себя чувствовал."


"Это правда", - подтвердил Брен.


"Это то, что в наши дни называют искусством. Болен, если ты спросишь меня. Вы копы, не так ли?"


"Это настолько очевидно?"


"Да, любимая, это так".


Они достигли верхнего уровня, и женщина вышла впереди них. Они последовали за ней за угол и вышли на подъездную палубу. Дюжина жильцов стояла снаружи по всей его длине, некоторые болтали, другие курили или читали газету на послеполуденном солнце.


"Это счет", - крикнула женщина так, чтобы все могли слышать, и все они немедленно исчезли, хлопнув входными дверями.


"Вот тебе и элемент неожиданности", - пробормотал Брен.


Первую дверь, которую они попытались открыть, открыл подозрительный пожилой мужчина в рубашке с короткими рукавами. Его предплечья выглядели сильными и загорелыми, с татуировкой якоря на каждом. Брен спросил, как его зовут и сколько человек живет в его квартире ("Только я"), а также имена и номера людей, проживающих в соседних квартирах, затем показал ему фотографии пропавших девочек. Пока мужчина осматривал их, они заглянули через его плечо в гостиную. У дальнего окна стоял телескоп.


"Нет, никогда их не видел", - сказал он и потянулся закрыть дверь.


"Это довольно мощный телескоп, не так ли, сэр?" - Спросил Брен."Не возражаете, если я взгляну?" Он прошел прямо мимо мужчины, которому потребовалось мгновение, чтобы оправиться от удивления.


"Эй!" - запротестовал он, и Кэти быстро сказала: "Он увлеченный астроном-любитель. На что ты смотришь?"


Мужчина бросил на нее неприятный взгляд."Птицы".


Брен посмотрел в окуляр, не прикасаясь к корпусу телескопа, затем медленно отошел назад, осматривая комнату и через открытую дверь спальни.


"Давай, убирайся", - пожаловался старик. 'Пока ты здесь, тебе следует проверить их по соседству. Они такие изворотливые."


"Каким образом?"


"Все эти странные дети".


Когда они подошли к следующей входной двери, Брен сказал себе под нос: "Этот телескоп был направлен прямо на автобусную остановку возле газетных киосков. Я мог видеть фотографии девушек в витрине магазина."


Следующая дверь была приоткрыта на пару дюймов молодой женщиной с худым, бледным лицом, чьи глаза расширились при слове "полиция". На этот раз Кэти прошла процедуру, и сначала женщина попыталась ответить, хотя ее знание английского, очевидно, было слабым. Пока она рассматривала фотографии, вторая женщина окликнула ее на языке, которого Кэти не знала, затем ребенок вскрикнул и заплакал.


"Откуда вы, леди, мисс?" - спросил я. - Спросил Брен.


Вопрос, казалось, взволновал женщину, которая внезапно вообще перестала говорить по-английски. Теперь выли еще больше детей.


"Сколько у вас детей?" Спросила Кэти, пытаясь заглянуть за спину женщины. Она мельком увидела вторую женщину с маленьким ребенком под каждой рукой.


"Няни!" - внезапно выпалила женщина у двери."Няни!" - повторила она и захлопнула дверь.


"Что ж, " сказала Кэти, - я думаю, у нас здесь будет достаточно зацепок, чтобы занять Шордич работой на несколько недель".


На их стук в третью дверь или четвертую ответа не последовало. Пятый был открыт молодым человеком, которому нужно было побриться. Распространялся странный запах, скорее похожий на больничный. Мистер Эбботт посмотрел на фотографии и кивнул.


"Да, я видел это по телевизору. Хотя ничем не могу вам помочь." Он говорил тихо, как будто не хотел, чтобы его подслушали.


"Вы живете один, сэр?"


"Нет, со мной мама".


"Возможно, она могла бы нам помочь".


Он покачал головой. "Она больна и лежит в постели. Прошло несколько месяцев. Я должен присматривать за ней."


"Эти две девушки воспользовались автобусной остановкой, которую вы видите из своего окна", - сказала Кэти."Вы не возражаете, если мы войдем и проверим, насколько видна отсюда эта улица?" Мужчина, казалось, стремился помочь и провел их внутрь и к окну, слегка прихрамывая. Он стоял, вытянув правую ногу, пока Кэти и Брен демонстративно разглядывали пейзаж. Спальня находилась в стороне, шторы были задернуты, комната погружена в темноту. Химический запах здесь был сильнее.


"Твоя мать?" Спросила Кэти, теперь уже шепотом, направляясь к двери.


"Да, ей очень плохо". Он последовал за ней, и Кэти мельком увидела седые волосы на подушке, прежде чем он осторожно закрыл дверь.


Они двигались дальше, квартира за квартирой, каждая из которых была проблеском момента в жизни, сборником коротких рассказов. В конце концов они вернулись на землю.


"Я поручу кому-нибудь проверить это", - сказал Брен, просматривая свои записи."Тогда я пойду домой и возьму немного кипы. Я весь в деле. Спасибо, Кэти."


Это ни к чему не приведет, подумала Кэти, но она согласилась просмотреть фотоальбом местных подозреваемых, который они собрали вместе, на случай, если она узнает кого-нибудь, посещающего Норткоут-сквер, и Брен выглядела счастливее."Не забывай о сегодняшнем вечере, " сказала Кэти."Почему бы тебе не привести Диэнн? Ей было бы интересно. Это то, что она изучает, не так ли?"


Позже в тот же день отчет о визите Брен и Кэти в квартиры вместе с последующими проверками попал на стол Брока. Из жильцов двух верхних этажей пятеро ранее были судимы - за угон автомобиля, взлом с проникновением, нападение. Брок отметил дальнейшие действия против их имен. Также было несколько расхождений между именами, которые собрали Брен и Кэти, и теми, что были в списке проката совета. Квартира с бледнокожими "няньками" была сдана нигерийской семье, а другая, в которой проживали четыре студента, была записана на имя пожилой бабушки. Таков был природа интеллекта. Брок поставил свои инициалы на титульном листе и перешел к следующему файлу. жена Рена Динн была очень заинтересована в том, чтобы присутствовать на открытии No Trace, как это и случилось. Она сама некоторое время изучала искусство, прежде чем выйти замуж за Брена, и в настоящее время получала степень магистра с частичной занятостью по истории искусств. Она также была большой поклонницей Габриэля Радда. Она договорилась с матерью, чтобы та присмотрела за девочками, и прибыла на Норткоут-сквер вместе с мужем как раз в тот момент, когда Кэти присоединилась к толпе, собиравшейся у входа в "Фабрику пирогов". Ночь была ясная, сухая, и на площади царила праздничная атмосфера . Женщины в дорогой итальянской замше общались плечом к плечу с молодыми, артистичными девушками в ярких одеждах, похожих на попугаев, мужчинами в костюмах и парами знаменитостей.


"Это как-там-его-зовут и его девушка, не так ли?" Прошептала Динн, указывая на лица, знакомые по фильмам. "Боже, как бы я хотела надеть что-нибудь более захватывающее".


"Но как тебе могут нравиться мертвые щенки?" Спросила ее Кэти.


"О, это было просто о нашем лицемерии по отношению к животным - вы знаете, поедание одних и обожествление других как домашних животных. Он просто выводил всех из себя."


"Ты хочешь сказать, что на самом деле это было не щенячье мясо?"


"О, я думаю, это должно было быть так, не так ли? Я имею в виду, чтобы это сработало, и зная Габриэля Радда. И это также касалось маркировки и упаковки, а также идиотизма арт-рынка. Конечно, это была стилизация с других известных икон искусства - банки из-под супа Кэмпбелла Уорхола и экскрементов Манцони."


"Простите?" Кэти подумала, что ослышалась.


"В шестидесятых годах этот итальянский художник изготовил банки из собственных фекалий, каждая из которых содержала тридцать граммов, с этикетками и номерами. Конечно, мы не можем быть уверены, что они действительно содержат это, потому что они слишком ценны, чтобы их открывать - сейчас они стоят десятки тысяч каждый."


"Значит, они сделали его богатым?"


"Ну, не совсем. Вскоре после этого он умер, в тридцать лет, от цирроза печени."


"Это иронично".


"Да, не так ли? Но Гэбриэл Радд, безусловно, отлично справлялся со своими консервами с мясом для щенков - после его появления на телевидении они стоили бомбы."


Они были уже почти у двери, и Кэти указала на петляющие буквы граффити на стене: "все то же старое дерьмо"."Уместно."


"Очень", - тяжело сказал Брен. Несмотря на немного сна и душ, он все еще выглядел очень измотанным.


"Это цитата", - сказала Динн."Нью-йоркский художник восьмидесятых, Жан-Мишель Баския, начинал как граффитист и подписывал свои работы "Samo", сокращенно от "все то же старое дерьмо"."


"Так это сделано намеренно, не так ли?" Спросила Кэти. "Вы думаете, это сделал Фергюс Тейт?"


"Не удивился бы. Баския тоже умер молодым, в двадцать восемь лет, от передозировки наркотиков."


"Ты много знаешь об этих вещах, не так ли?"


Динн печально улыбнулась."Отвлекает мои мысли от подгузников."


"Мы должны нанять вас в качестве консультанта. Я заблудился."


"Ты не единственный", - пробормотал Брен.


Они подошли к стойке регистрации и обменяли свои приглашения на каталоги No Trace. Внутри они обнаружили, что главная галерея была очищена от херувимов Поппи и других работ и теперь служила декорацией для пяти жемчужно-серых знамен, каждое шириной около ярда, во всю высоту от потолка до пола. Приглушенное освещение было дополнено ультрафиолетовыми лампами, отчего баннеры мерцали, как призраки, а покрывающие их изображения и текст поначалу кажутся паутиной или морщинами на древней коже. В каталоге объяснялось, что каждый баннер представляет один день с момента смерти художника. дочь Трейси исчезла, и каждый день будет появляться новый баннер, пока ее не найдут, даже если для этого придется заполнить всю галерею. Доминирующее изображение на баннере номер один было тем, что использовалось на плакатах, карандашный набросок лица Трейси, сделанный Гейбом, и, оглядевшись вокруг, Кэти узнала и другие изображения - перевернутые лица представителей прессы на площади, сфотографированные Раддом, высунувшимся из окна, цепями полицейских в форме, обыскивающих участок пустыря, лицо телеведущего, читающего вечерние новости. Изображения, по-видимому, в основном были взяты из фотографий, но обработаны и упрощены до зернистости, абстрактных облаков точек, так что на них приходилось некоторое время смотреть, прежде чем проявлялся их смысл.


"Радд неравнодушен к Генри Фузели, английскому художнику восемнадцатого века", - сказала Динн. "Его картина "Ночная кобыла", получившая приз, была основана на одноименной картине Фузели. Я думаю, что некоторые из этих сцен тоже могут быть созданы по образцу работ Фузели." Она указала на фигуру самого Радда, скорчившегося на полу, как какой-то зверь, и на изображение на первом баннере темной фигуры, ведущей маленького ребенка за руку в темный туннель.


"Это отвратительно", - сказал Брен. Он с отвращением смотрел по сторонам на людей, которые болтали, пили, лениво изучали работы."Сотни копов сегодня ночью надрывают кишки, пытаясь найти Трейси, а ее отец здесь, потягивает шампанское, эксплуатирует все это чертово дело, пытаясь заработать на нем деньги."


"Да", - сказала Кэти."Я думаю, ты прав".


Динн посмотрела на лицо Брен, напряженное, сердитое, и мягко сказала: "Я знаю, что ты имеешь в виду. Похоже на то, но это бизнес, которым он занимается. Он знаменитость. Не имело бы значения, что бы он ни сделал, газеты были бы полны им и Трейси. Он справляется с этим по-своему, пытаясь придать этому смысл с помощью своего искусства."


Кэти заметила, что некоторые другие люди в галерее многозначительно смотрят на нее, улыбаются и перешептываются друг с другом. Она собиралась спросить Динн, что случилось, когда резко остановилась и в шоке уставилась на баннер перед ней под номером четыре. На нем она увидела свое собственное лицо, смотрящее на нее в ответ."О нет".


На фотографии Габриэль Радд стоял рядом с ней, обняв ее за плечи. Она вспомнила сцену предыдущего дня в его студии, когда она спросила его что-то о его работе, но она не помнила, чтобы кто-нибудь фотографировал. Она была полна смущения, а затем и тревоги из-за того, что ее изображение было украдено и использовано таким образом без ее ведома.


Брен и Динн увидели это сейчас и были одинаково поражены. Брен подошел ближе и прочитал заголовок внизу; Там говорилось, что он объясняет картины мертвому полицейскому.


"Что!" В его голосе звучала ярость."Какого черта...!"


"Это цитата, Брен", - быстро сказала его жена."Йозеф Бойс, объясняющий картины Мертвому зайцу..."


Ее объяснение не успокоило его.


"Я чувствую себя идиоткой", - сказала Кэти.


"Я чертовски зол", - ответил Брен."Где этот подонок?" Он огляделся вокруг, и люди поблизости отпрянули. Обычно спокойный, почти безмятежный в своих манерах, сейчас он выглядел грозно, все разочарование последних пяти дней сконцентрировалось в этом возмущении. Они заметили Габриэля Радда в другом конце комнаты, бледного и трагичного, одетого в костюм, который выглядел так, как будто был сшит из того же полимерного материала, что и баннеры. Он разговаривал с Фергюсом Тейтом и кругом поклонников, его белые волосы сияли в свете ламп.


Динн сказала: "Я думаю, тебе следует оставить это, Брен".


"Вы двое, оставайтесь здесь", - прорычал он и зашагал через комнату, толпа расступалась перед ним. Они смотрели, как он приближается к группе, увидели, как лицо Радда исказилось от удивления, когда он ворвался внутрь, затем Тейт начал жестикулировать, Брен что-то сказал в ответ, и Тейт внезапно замер.


Через несколько минут Гэбриэл Радд повернулся и направился к Кэти и Динн, игнорируя поздравления людей, мимо которых он проходил, Брен держался за его плечо.


"Кэти, " сказал он, - твой коллега объяснил, насколько ты оскорблена тем, что я использую твой образ. Я хочу извиниться, я не хотел никого обидеть." Он стоял напряженный и официальный, его лицо было еще бледнее, чем обычно. "Художники - ужасные сороки, передающие образы других людей, и я не думал, что ты будешь возражать. Я знаю, что ты и твои люди делаете все возможное, чтобы найти Трейса, и последнее, что я хочу сделать, это расстроить тебя, хорошо?"


Кэти ожидала высокомерия или оборонительной реакции, но это почти болезненно вежливое извинение было обезоруживающим."Что ж, жаль, что ты не спросил меня".


Он смиренно кивнул."Я это исправлю", - сказал он. Сунув руку в карман, он вытащил складной нож. Люди поблизости напряглись, чтобы увидеть, что он делает, затем испуганно ахнули, когда он поднес нож к знамени. Плавным движением руки он провел лезвием по его поверхности, стирая часть отпечатанного изображения. Затем он проделал это снова и снова, пока лицо Кэти не исчезло, оставив лишь призрачное пятно. Он пожал плечами Кэти со слабой улыбкой и ушел. Гул возбужденных разговоров преследовал его.


Брен, Динн и Кэти вскоре после этого ушли. Они остановились снаружи, во внезапной прохладе площади. Опустился серебристый туман, размывая уличные фонари. Брен сказал: "Я слишком остро отреагировал, не так ли?"


"Нет, я благодарна", - сказала Кэти.


Динн взяла его под руку и сказала: "Ты лишил Кэти шансов на бессмертие, дорогой. Теперь она знает, что чувствовала Мона Лиза или все те обнаженные модели на протяжении веков. По крайней мере, на ней была одежда." Она вздрогнула и посмотрела на скелеты деревьев в центральном саду, силуэты которых вырисовывались на фоне тумана, и сказала: "Это довольно зловещее место, не так ли? Не очень веселое место для взросления маленькой девочки."


Мужчина запирал ворота сада, медленно обходя ограду, прихрамывая на палку, и вид его вызвал в памяти Кэти воспоминание. "Ты помнишь парня, с которым мы говорили сегодня утром в "флэтс", Брен? Тот, у которого больная мать? Он ведь хромал, не так ли? Вы не видели, была ли у него в квартире трость для ходьбы?"


Брент Подумал."Да, я видел одного на полу рядом с креслом. Корпус из алюминия, регулируемый, с налокотником."


Кэти визуализировала это, пытаясь оживить воспоминание. "Я уверен, что видел кого-то с такой палкой, вот здесь, за последние пару дней. Молодой человек прихрамывает, но я его не разглядел как следует."


"Ну, эти палочки не такая уж редкость. Я думаю, их выдают в больницах. На какой ноге была хромота?"


Кэти уставилась в темноту сада, вспоминая."Палка была у него в правой руке, так что, я полагаю, это была больная нога."


"Как тот парень этим утром". Брен обдумал это, затем сказал: "Я полагаю, это просто совпадение". Тем не менее, удача часто играла свою роль в этих случаях - подслушанный в пабе комментарий, остановленная за превышение скорости машина с чем-то подозрительным сзади, возможно, случайно замеченный хромающий мужчина.


Затем Брен кое-что еще пришло в голову. "Окно спальни второй девушки, Ли, было довольно узким. Криминалисты обнаружили нити ткани от пары джинсов, зацепившиеся за боковую стенку рамы, как будто мужчина ударился об нее коленом или бедром, забираясь внутрь."


"Мужчину звали Эббот, не так ли? Почему бы нам не проверить, выяснили ли они что-нибудь о нем?"


Брен позвонил, и его соединили с менеджером данных.


"Эббот? Да, у меня это есть. Он нам неизвестен, Брен."


Брен скорчил гримасу, затем голос в его ухе добавил: "Ты немного запутался с этим. Помнишь, ты сказал, что его мать была больна? Ну, она намного хуже этого."


Кэти поймала взгляд Брена, когда он вешал трубку."Что случилось?"


Он уставился на Кэти."Ты помнишь мать Эббота?"


"Да?"


"Очевидно, она умерла три месяца назад".


"Но я видела ее..." Кэти воспроизвела краткий проблеск светлых волос на подушке в тусклом свете."Боже мой."


Динн, которая не слушала, с завистью смотрела через окна на посетителей в галерее Тейта." Я голодна, " перебила она." Где мы будем есть? - спросил я. Затем она увидела лицо своего мужа. " Что-то случилось? " спросила она с привычной покорностью. Он объяснил.


"Ну что ж, " сказала она, - они приносили закуски, когда мы уходили. Я вернусь и буду ждать тебя. Может быть, у меня будет шанс поговорить с Габриэлем Раддом." Она поцеловала Брен в щеку."Удачи. Будь осторожен."


"Будь осторожен сам", - сказал Брен. "Ты можешь оказаться на одном из его знамен".


Когда они приблизились к многоквартирному дому, Кэти посмотрела вверх и сосчитала освещенные окна на верхнем этаже."Я думаю, у него горит лампочка", - сказала она.


Подъем, казалось, занял целую вечность, и они сгорали от нетерпения, когда наконец прибыли. Они поспешили завернуть за угол на подъездную площадку и резко остановились; там перед ними, пятясь из своего открытого дверного проема, как будто собираясь уходить, стоял Эбботт, жонглируя своей тростью и ключами. Он повернул голову, и на какое-то застывшее мгновение они уставились на него, а он уставился в ответ. Затем, когда они двинулись вперед, он странным однобоким прыжком выскочил обратно в свою дверь и захлопнул ее. Когда они подбежали к нему, то услышали скрежет цепи. Брен забарабанил в дверь, затем наклонился к щели почтового ящика и проревел: "Откройте, пожалуйста, мистер Эббот. Нам нужно с вами поговорить". Ответа не последовало. Брен заглянул внутрь и сказал: "Я ничего не вижу, свет выключен".


"Мы должны попасть внутрь, Брен", - сказала Кэти и достала свой мобильный.


Пока она звонила на станцию Шордич, Брен вернулся на другую сторону прохода и напал на дверь, опустив плечо. Кэти вздрогнула от грохота, но дверь выдержала. Брен отступил, чтобы попробовать еще раз. Он играл за команду столичной полиции по регби, и у него было выражение лица человека, атакующего приближающуюся группу нападающих. Дверь распахнулась, затем удержалась на цепочке. Брен пнул его ботинком, чтобы убрать.


Когда он вошел, Кэти услышала его крик: "Окно открыто! Он вылетел в чертово окно!" Она вошла в затемненную квартиру, нащупывая выключатель. Впереди она увидела темную фигуру Брена, стоящего у открытого окна. Она нашла выключатель, и помещение залило светом. В тот же момент она снова почувствовала тот больничный запах.


Она подбежала к Брен, мимо брошенной палки на полу."Он прыгнул?"


"Я так не думаю". Брен высунулся наружу, вглядываясь в темноту."Я думаю, это он там, внизу". Он указывал на темную тень этажом ниже них и двумя отсеками дальше.


На фасаде здания были выступающие выступы и ребра жесткости из бетона, и Кэти могла видеть, как по нему можно было бы перелезть, если бы у тебя хватило смелости. Сквозь стук в собственных ушах она услышала шум уличного движения четырнадцатью этажами ниже, а затем что-то еще - ворчание, приглушенное проклятие.


Возможно, у Эббота хватило смелости, но у него также была повреждена нога. Когда ее глаза привыкли, Кэти разглядела руку, протянувшуюся из темного пятна через панель из светлого бетона. Затем капля двинулась за ним, медленно перемещаясь к следующему участку стены.


"Эббот, в этом нет смысла", - кричал Брен. "Оставайся там, где ты есть".


Предупреждение, казалось, активизировало темную фигуру, которая внезапно вскарабкалась по узкому выступу, как огромный паук, достигла следующей колонны, затем присела, как будто собираясь спуститься на уровень ниже. Раздалось еще одно приглушенное фырканье, крик, и внезапно ноги фигуры, казалось, вылетели из-под него, и он рухнул, размахивая конечностями, в пустоту. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы закричать, как будто он не мог до конца осознать, что с ним происходит. Затем они услышали далекий, пронзительный крик, резко оборвавшийся.


Брен и Кэти на мгновение замерли, затем он выдохнул: "Скорая", - и начал звонить по телефону. Кэти отвернулась, чувствуя головокружение и тошноту. Она хотела просто сесть, но ей нужно было кое-что сделать. Она вошла в спальню и открыла дверь. Задыхаясь от кислого химического запаха, который распространялся, она включила свет.


Седые волосы разметались по подушке, неподвижная фигура маленького тела под одеялами. Кэти подошла к кровати, осторожно сняла постельное белье с формы. Она увидела хлопчатобумажную ночную рубашку в цветочек, розовые розы. Она дотянулась до седых волос и отвела их с лица, ощутив холодную, жесткую, морщинистую кожу. Черты лица были как у старой женщины: запавшие глазницы, плоть, сморщенная болезнью и смертью.


Кэти заставила себя повернуться и уверенно выйти, подальше от запаха, на палубу доступа, где она наполнила легкие холодным туманным воздухом.


Брок прибыл на первой патрульной машине. Он встретил Брена на автостоянке в конце квартала, где на земле лежало раздавленное тело Эббота. Приехала скорая помощь, когда они обыскивали его, и водитель на мгновение затормозил при виде них, двух мужчин, похожих на стервятников в своих черных пальто, склонившихся над алым месивом. Они нашли бумажник с фотографией его матери в пластиковом окне. Затем они сняли перчатки и поднялись на лифте на четырнадцатый уровень, где Кэти осталась охранять место происшествия, стоя у двери Эббота и разговаривая с взволнованными соседями.


Они втроем вошли в квартиру, и Брен и Кэти в точности рассказали Броку, что произошло. Затем они прошли в спальню и сравнили лицо человека на кровати с лицом в бумажнике Эббота.


"Я думаю, это она, не так ли?" Сказал Брок, очень спокойно, что Кэти нашла утешением, потому что она все еще чувствовала себя довольно неуверенно. Она смотрела, как он поглаживает старую жесткую кожу, затем изучает кончики пальцев."Макияж."


"Я подумала, что это могла быть одна из девушек", - сказала она.


"Естественное предположение", - ответил он, но ей показалось, что она услышала нотку сдержанности. Было ли это естественным предположением, или она просто слишком сильно хотела в это верить? " Мертв три месяца... " пробормотал Брок."Интересно, как ему это удалось. " Он выпрямился."Итак, почему он запаниковал?"


"У него был такой испуганный, виноватый вид, как будто он понял, что мы знаем что-то действительно плохое", - сказала Кэти.


"Это?" Брок кивнул на труп. "Или что-то еще? Давайте взглянем."


Они начали обыскивать квартиру, Брок в спальне, двое других были рады перебраться в другие комнаты. Брен воспользовался возможностью, чтобы позвонить Динне на мобильный. Когда она ответила, он мог слышать взволнованные крики на заднем плане.


"Я в порядке", - сказала Динн и озвучила это. "Я выпил много шампанского и закусил, и я разговаривал с этими замечательными людьми. Как ты?"


Он рассказал ей, что произошло.


"О, это ужасно". Игривость испарилась из ее голоса."Никаких признаков девочек?"


"Нет".


"Дорогая, ты не можешь нести все это одна".


"Брок здесь, и Кэти, и остальные уже в пути. Послушай, я думаю, тебе придется самой отправиться домой. Мне очень жаль."


"Это прекрасно. Приезжай, как только сможешь. Я люблю тебя."


Брен закончил разговор, думая о том, как ему повезло, что это оказалось правдой. эй, ничего не нашли в квартире Эббота до того, как другие пришли, чтобы продолжить поиски. Теперь Кэти и Брен стали собственностью дежурного инспектора в Шордиче, поскольку начался первый этап официального расследования смерти в связи с полицейской операцией. Во время допросов в разных комнатах их предположение о связи между Эбботтом и пропавшими девочками стало казаться все более сомнительным. Кэти увидела это в скептических взглядах своих допрашивающих и услышала это в своем собственном голосе, слишком сильно протестующем. Хромой мужчина с видом на автобусную остановку. Ну и что? Она не могла честно сказать, что видела его лицо на площади.


Ближе к полуночи наступило затишье. Кэти сидела, потягивая чашку некрепкого чая, ожидая худшего. Ее мысли продолжали возвращаться к тому моменту, когда они завернули за угол на подъездную палубу и столкнулись с Эбботтом. Снова и снова спрашивающие возвращались к тому моменту, и она пыталась вспомнить и описать это так много раз, что больше не доверяла своей памяти об этом. Она вспомнила прилив возбуждения и представила, что ее тело и лицо, должно быть, показали это, и что Эбботу это было бы очевидно. Но проявлял ли он чувство вины до или после прочтения этого сигнала? И было ли это действительно чувством вины или просто паникой при виде двух взвинченных копов, надвигающихся на него? И что же тогда заставило его вылезти из окна? После этого ее память залилась нереальным светом: человек-паук повержен, руки размахивают, и маленькое сморщенное тельце в кровати. Вся последовательность событий казалась такой причудливой, настолько диковинной, что шаги, которые привели их туда, теперь казались столь же невероятными.


Она услышала голоса за дверью и предположила, что прибыли новые следователи, несомненно, более высокопоставленные и устрашающие, и она собралась с духом. Но когда дверь открылась, вошел Брок с серьезным видом и конвертом в руке.


"Есть новости, Кэти". Он сел напротив нее, видя напряжение в уголках ее глаз." Как ты? - Спросил я.


Она натянуто улыбнулась ему. "Хорошо. Они нашли что-нибудь в его квартире? Что-то насчет девочек?"


Он покачал головой. "Нет, боюсь, что нет. Чисто, как стеклышко - если не считать маленького вопроса о дорогой старой покойной маме ". Кэти почувствовала, как к горлу подступает тошнота. "Однако, " он открыл конверт и достал несколько листов бумаги, " мы нашли в его бумажнике карту памяти, одну из тех маленьких штучек, которые используются в цифровых камерах. Это отпечатки фотографий, которые в нем содержались."


Она пролистала серию уличных сцен - ничего компрометирующего, конечно. Она более внимательно посмотрела на первый снимок - тротуар, видимый сверху, пространство, уменьшенное увеличительным объективом, - и внезапно поняла, что это такое. "Это автобусная остановка, не так ли? И газетный киоск. В витрине нет плакатов с девушками, так что это, должно быть, было сделано раньше ..." В дверях стояли дети, и она присмотрелась внимательнее, пытаясь опознать их. "Это могла быть Эйми?"


Брок кивнул. Он протянул руку вперед и указал на вторую страницу."И мы почти уверены, что это Ли".


Почти уверен. Кэти глубоко вздохнула. "Тогда я все еще мог быть прав". Облегчение начало просачиваться сквозь нее, как какой-то чудесный опиум."Возможно, я прав".


"Да. Мы проверили ракурсы, и нет сомнений, что они были сделаны из окна Эббота. Но в его квартире нет камеры. Конечно, это только начало. Но там что-то есть, я уверен в этом."


Кэти подумала обо всем, что должно последовать: проследить за передвижениями Эббота, выследить его друзей и знакомых, найти его тайники. Это заняло бы время, а тем временем девочки, если бы кто-нибудь из них был еще жив, были бы в отчаянном положении.


"Я хочу помочь", - сказала она.


"Не сегодня вечером. Ты весь в деле, и Брен тоже. Поспи немного, тогда посмотрим."


"Ты сам выглядишь измученным".


"О, я просто тащусь дальше. Еще одна вещь может помочь вам лучше спать. Один из соседей Эббота вспоминает, как он говорил, что раньше занимался скалолазанием как спортом, так что его попытка сбежать из окна была не такой безумной или охваченной паникой, как казалось. Возможно, он даже пробовал это раньше."


Они поднялись на ноги, и Кэти вышла в вестибюль, где ее ждал Брен. Прежде чем их пути разошлись, он сказал: "Нам повезло, Кэти. Чертовски повезло. Если бы у него не было этой штуки в бумажнике, они бы превратили нас в фарш."


"Я знаю", - сказала она и толкнула входную дверь. Оглянувшись через плечо, она увидела Брока, разговаривающего с двумя старшими офицерами в форме. Они оба кивнули головами, и один из них взглянул на часы на стене. Было пять минут второго ночи. Кэти повернулась, чтобы спросить Брена, знает ли он, что происходит, но он уже удалялся по улице. Она оглянулась на здание, но Брок и остальные ушли, поэтому она вышла на тротуар, подняв воротник пальто, чтобы защититься от холодного ночного воздуха, и с порывом холодного ветра она вспомнила тот самый первое, что пришло ей в голову, когда она заметила Эббота. Он собирался запереть входную дверь, собираясь уходить, но его одежда показалась слишком легкой для холодного вечера, и она подумала, что он не мог уйти далеко. Это была самая короткая мысль, едва оформившаяся, потому что затем их взгляды встретились, и адреналин взял верх. Кэти остановилась как вкопанная, затем повернулась и побежала обратно на станцию.


Она нашла Брока в коридоре в задней части дома, он надевал пальто, направляясь к двери на заднюю автостоянку. Он выглядел удивленным, увидев ее.


"Я думал, ты ушла, Кэти".


"Я кое-что вспомнил. Я не знаю, почему это ускользнуло от меня. Он не был одет для того, чтобы далеко уйти. Предположим, он собирался посетить другую квартиру в том же здании? Предположим, он вылез через окно, чтобы попасть в ту, другую квартиру?"


Брок лучезарно улыбнулся ей, и она поняла, что он опередил ее. Он открыл дверь, и она увидела машину, ожидающую снаружи, двигатель работал на холостом ходу."Хочешь кончить? " спросил он. Она втиснулась на заднее сиденье рядом с двумя мужчинами в форме, которые оба разговаривали по своим телефонам. Брок сел впереди, и водитель включил передачу.


Никто не произнес ни слова, пока они не достигли кордона под многоквартирным домом, затем Брок обменялся несколькими словами с двумя мужчинами, прежде чем провести Кэти мимо барьера к белому фургону без опознавательных знаков. Она увидела неподалеку полицейские ленты, отмечающие место, где приземлился Эббот. Не было никаких явных признаков активности или тревоги, но Кэти заметила группы темных фигур, сгрудившихся в зонах тени, некоторые из которых были вооружены.


"Допустим, " сказал Брок, пристально глядя на фасад здания, дыхание его затуманилось, " что вторая квартира находится ниже линии видимости автобусной остановки, то есть на двенадцатом уровне или ниже. Эбботт направлялся вниз и справа от вас, глядя сверху, слева от нас отсюда." Он указал на участок фасада."Итак, они начинают там и работают вовне. Мы с тобой просто остаемся здесь и ждем." Он постучал костяшками пальцев по задней двери фургона, и через мгновение она открылась, и они забрались внутрь. Загорелся свет, и Кэти увидела двух человек внутри и аппаратуру мобильного командного пункта. Женщина склонилась над диаграммой сетки на столе, отмечая имена в квадратах.


"Все на местах, сэр", - тихо сказал Броку человек в наушниках.


"Тогда давайте начнем".


Мужчина произнес несколько слов в микрофон, и они уселись ждать. Через четыре минуты поступил первый отчет, и женщина поставила крестик через один из квадратов сетки. Через две минуты она поставила второй крестик, затем третий. Это заставило Кэти вспомнить игру, в которую мальчики играли в школе, "Боевые корабли", только теперь это было по-настоящему. Она подумала, мог бы Габриэль Радд использовать это для своего следующего баннера. Станет ли это произведением искусства просто потому, что это нарисовал Радд, а не анонимный офицер полиции? Кэти потерла лицо обеими руками, чувствуя усталость и легкое головокружение. Какая разница, подумала она, просто пусть они найдут девочек.


Через пятнадцать минут мужчина в наушниках поднял голову."Что-то на девятом уровне, сэр. Квартира 903. Мужчина IC1 отказывается от въезда."


Женщина постучала по квадрату сетки. "Квартира на имя миссис Памелы Уайли".


Брок и Кэти молча слушали низкие монотонные доклады. "Запись получена... Пассажир задержан... Никаких признаков других жильцов." Затем пауза, и мужчина поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Броком."Они что-то нашли, сэр", - сказал он, и Брок выскочил из фургона и побежал к лифтам, Кэти следовала за ним по пятам.


Тело было засунуто в дальнюю часть шкафа, спрятано за чемоданом и завалено кучей старой одежды. Они узнали осунувшиеся черты Ли, второй из исчезнувших девушек, и она была такой бледной, вялой и неподвижной, что они решили, что она мертва, пока кто-то не нащупал слабый пульс и не начал искусственное дыхание.


Обитатель квартиры, Роберт Джон Уайли, согласно водительским правам в его бумажнике, был крупным, мясистым мужчиной с дрожащими подбородками, похожим на жабу по сравнению с пауком Эббота. Он отказался произнести ни слова, и детективам пришлось делать свои собственные выводы из того, что они смогли увидеть. Не было никаких признаков того, что миссис Уайли жила здесь, и квартира выглядела так, словно превратилась в логово, в котором Уайли и Эббот могли воплощать свои навязчивые идеи. В отличие от квартиры Эббота, которая была аккуратной и опрятной, это место представляло собой беспорядок из наполовину съеденных банок, картонных коробок, журналов и одежды, а атмосфера была липкой и вызывающей клаустрофобию, пропитанной запахом горелого пластика, от которого выворачивало желудок. Там были компьютер и его принтер, на которых все еще стояло название школы, из которой они были украдены, и цифровая камера. И там были фотографии, их были сотни.


Детектив вышел из кухни, зовя Брока. В руке, затянутой в перчатку, он держал маленькую коробочку, и запах горелого пластика был сильнее.


" Что это? - спросил я. - Спросил Брок.


"Нашел в микроволновке, сэр. Я думаю, что это жесткий диск компьютера. Похоже, его готовили."


Мужчина из скорой помощи, укладывающий Ли на носилки, увидел, что Кэти наблюдает. Он остановился на мгновение и стянул одеяло с левой ноги девушки, чтобы показать ей. Оно было черным, и Кэти ахнула: "Что это?"


"Я видел это раньше", - сказал он. "С наркоманами. Они используют шприц-бабочку, чтобы набирать лекарство из мягких капсул, а затем вводить его. Это вызывает образование тромбов, но они все равно продолжают это делать, и наступает гангрена. Она потеряет ногу. По крайней мере."


В этот момент Уайли выводили из квартиры. Проходя мимо лежащей на носилках без сознания девушки, он остановился и уставился на нее сверху вниз, и в тот же момент, как будто между ними была какая-то телепатическая связь, ее веки дрогнули и открылись. Она посмотрела вверх, затем ее лицо на секунду исказилось от страха, прежде чем она снова потеряла сознание.


"Уберите его отсюда", - отрезала Кэти. ати проснулась только в полдень следующего дня. Медленно пробуждаясь от глубокого сна, она осознала, что солнечный свет проникает сквозь жалюзи, и сразу же в ее голове закружились воспоминания о предыдущей ночи: тело, падающее в пустоту; запах горящего пластика; злобный взгляд Уайли; почерневшая, гангренозная нога. Она резко села и прогнала образы прочь. Она могла бы пойти поплавать, подумала она, сделать прическу, купить пару туфель, перекусить.


Она заметила следы своей сброшенной одежды на полу. Она все еще чувствовала себя измученной. Зазвонил телефон; она подняла трубку и услышала голос Брока.


"Я тебя не разбудил, не так ли?"


"Ммм..." Ее рот онемел, еще не готовый к речи." Не совсем."


"Извините. Просто подумал, не желаете ли вы поздний завтрак."


Все еще слегка дезориентированная, Кэти задавалась вопросом, что это было за приглашение.


- Через час я встречаюсь с Брен, - продолжил он, - в "Невесте".


"Это работа?"


"Боюсь, что так. Ты сможешь это сделать?"


"Конечно".


Она повесила трубку, встала с кровати, раздвинула жалюзи, потянулась и зевнула, глядя в окно. Это был прекрасный солнечный день, белые облака неслись по бледно-голубому небу, создавая полный контраст с унылыми серыми днями рабочей недели позади. Чего хотел Брок? Конечно, теперь все было почти кончено. Это был допрос Уайли? Или - ее сердце упало - сообщить новость родственникам. Да, это было бы именно так. Она должна была понять, что ему понадобится помощь с этим. Она задавалась вопросом, сколько он спал. Было уже больше трех, когда он отправил ее домой, но он все еще работал с остальными над материалом в квартире.


Датская невеста была мифом, одним из тех невероятных скоплений, которые иногда встречаются в подвалах старых зданий в старых городах. Его не было в описях имущества столичной полиции, потому что обитатели пристройки к воротам королевы Анны делали все возможное, чтобы скрыть его существование, и потому что те немногие государственные служащие, которые сталкивались с ним, считали, что с ним слишком сложно иметь дело, и обозначили его как "разное". В годы после Второй мировой войны бывшие жильцы здания, архитектурные издательства, разъезжали по разрушенному городу как сороки, собирающие фрагменты старых разбомбленных пабов и реконструирующие их в своем подвале в качестве эксцентричной невесты. Маленькие комнаты были забиты уцелевшей фурнитурой - полированная барная стойка, скамьи спинка к спинке, стеллажи из красного дерева - и уставлены рядами старинных, покрытых паутиной бутылок, оловянных кружек, фарфоровых бочонков для спиртного, зеркал и трофеев животных. Лосось таращился на голову антилопы, а рога лося встретили немигающий взгляд чучела льва или, по крайней мере, передней половины льва, скорчившегося среди травы саванны в своей стеклянной витрине. "Невеста" была убежищем, спрятанным под пристройкой, без телефонов, компьютеров или офисных машин, местом, где Брок уединялся, чтобы подумать.


Брен уже был там, когда пришла Кэти, сидел на плетеном стуле у бара и снимал пластиковую пленку с тарелки с бутербродами. Брок, с другой стороны, наливал кофе из высокого кофейника и предложил ей чашку.


"Спасибо", - сказала она и опустилась на потертое кожаное сиденье под львом."Как раз то, что мне нужно."


"Так что, как только я отвернусь, вы двое идите и заверните это дело", - раздраженно проворчал Брен.


"Я кое о чем подумала и вернулась..." - начала объяснять Кэти, чувствуя себя неловко, но Брен махнул большой рукой." объяснил Брок. В любом случае, хорошо прожарено. " Он взял сэндвич, откусил и протянул ей тарелку.


Брок прошел через откидную стенку бара с кружкой кофе в руке и сел рядом с Кэти. От него пахло свежестью после душа, и он был одет в джинсы и толстый вязаный пуловер."И да, и нет, " сказал он.


Они оба посмотрели на него.


"Сделанные ими снимки говорят сами за себя, насколько это касается Эйми и Ли". Его голос был усталым, как будто ужасные образы были непосильным бременем. "Здесь все есть, даже фотография места, где они похоронили Эйми, когда закончили с ней. Но нет ничего, совсем ничего о Трейси. Не похоже, что она когда-либо была там."


" Что хочет сказать Уайли? - Спросил я. - Спросил Брен.


"Ни слова. Ни единого слова. Ему предъявлено обвинение, и сегодня утром он позвонил адвокату, но отказывается открывать нам рот."


- Мы его знаем? - спросила Кэти."


"Три судимости за хранение и публикацию непристойных фотографий, одна с участием детей. Два штрафа и двухмесячный тюремный срок. Мы копаем для получения дополнительной информации."


"Квартира была снята на имя его жены", - сказала Кэти.


"Да. Мы не знаем, где она. Соседи говорят, что не видели ее несколько месяцев."


Он сделал паузу, чтобы дать этому осмыслиться, затем продолжил: "Дело в том, что Ли у нас в реанимации, и мы знаем, что Эйми мертва, но мы имеем не больше представления о том, где Трейси, чем в прошлый понедельник утром. На первый взгляд, у нас нет ничего, что могло бы связать Эббота или Уайли с ее исчезновением. И если это так, то нам придется начинать все сначала, поскольку это касается ее. С самого начала." Он глубоко вздохнул, откинулся на мягкое сиденье и закрыл глаза."Итак, какие есть альтернативы?"


"Но я видела Эббота на Норткот-сквер", - возразила Кэти.


"Вы думаете, что видели его. Все, в чем вы действительно можете быть уверены, это в том, что помните хромающего человека."


"Вы предполагаете, что это не более чем совпадение?" Брен запротестовал."Что прошлая ночь была случайностью?"


"Я говорю, что мы должны рассмотреть все варианты".


"Подражатель?" - спросила Кэти. На мгновение воцарилась тишина, затем она продолжила: "Похищение Трейси отличается от двух других тем, что ее отец - знаменитость. Возможно, это нацелено на него."


"Возможно, но не было ни выкупа, ни угроз. И зачем делать так, чтобы это выглядело как два других случая?"


"Чтобы отвлечь нас от очевидного подозреваемого", - сказал Брен.


" Кто это? - спросил я.


"Отец Трейси", - немедленно ответил Брен."Габриэль Радд".


Брок вопросительно посмотрел на него."Вы встречались с ним?"


"Прошлой ночью. Кэти, Динн и я были на открытии его выставки. У нас с ним чуть не дошло до драки."


"Неужели?"


"О, на одной из его так называемых работ была фотография Кэти и подпись, в которой говорилось, что она мертва".


"Что?"


"Мы убедили его убрать это".


Брови Брока поднялись еще выше. "Радд снял одну из работ со своей выставки, потому что она вам не понравилась?"


" Не совсем. Он соскреб фотографию Кэти."


Брок уставился на них обоих в изумлении."Радд доставлял тебе неприятности, Кэти?"


"Нет. Он извинился. Он, вероятно, думал, что я буду польщен. Возможно, я должен был быть."


"В любом случае, " продолжал Брен, - что меня действительно задело, так это то, что он использовал исчезновение Трейси в своих собственных целях. Все это было превращено в цирк в его пользу. Так было всю неделю, его фотография в каждой газете, в каждом выпуске новостей."


" Вы предполагаете, что Радд организовал похищение своей дочери, чтобы продвинуть собственную карьеру?


Брен колебался. "Это не невозможно, Брок. Есть прецеденты."


Брок покачал головой. "Вы имеете в виду что-то вроде Мюнхгаузена по доверенности? Ты знаешь, что это за банка с червями."


"По крайней мере, мы должны выяснить, делал ли он когда-либо что-либо подобное раньше".


"Мы знаем, что он есть", - тихо сказала Кэти, и Брок кивнул и сказал: "Ночная Кобыла".


Брен выглядел озадаченным, и Кэти объяснила: "После того, как его жена Джейн покончила с собой пять лет назад, он организовал выставку под названием "Ночная кобыла", вдохновленную ее смертью. Главная работа получила большой приз, и он заработал много денег. Родители Джейн, Ноланы, были разгневаны этим. Когда я разговаривал с оперативником, который расследовал самоубийство, сержантом Биллом Скоттом, это звучало как приквел к тому, что происходит сейчас, с тем же составом персонажей - Радд, Трейси, Ноланы, Бетти Зелински."


"Тогда вот ты где", - сказал Брен.


"Я думал об этом всю неделю. С самого начала его реакция на исчезновение Трейси казалась двусмысленной, и он изо всех сил старался устроить из этого публичный спектакль. У меня также сложилось впечатление, что в последнее время его репутация начала тускнеть, и ему нужен был такой толчок. Но, с другой стороны, я застала его плачущим над парой туфель Трейси, когда рядом не было никого, на кого можно было бы произвести впечатление.


"Существует также тот факт, что реклама действительно была создана его дилером Фергусом Тейтом, и именно Тейт подтолкнул Радда к проведению этой выставки. Если бы вы посмотрели на то, кто извлекает выгоду из всего этого, вам, по логике вещей, пришлось бы рассмотреть и Тейта."


"Кто-нибудь еще?"


"Ну, есть бабушка с дедушкой, Лен и Бев Нолан. Они говорят, что некоторое время беспокоились о жизни Трейси с ее отцом и пытались добиться опеки, но безуспешно. Возможно, они решили взять дело в свои руки."


"Мы были в их доме в Уэст-Дрейтоне, Кэти, " сказал Брок, " и проверили их историю в социальных службах. Они кажутся подлинными."


Брен с сомнением покачал головой. "И они рассказали тебе о делах с опекунством, не так ли? Они не пытались это скрыть?"


"Это правда. Я не говорю, что вы ошибаетесь, подозревая Радда, но, возможно, за этим кроется нечто большее. Если похититель Трейси не был тем же самым, что похитители Эйми и Ли, то создание видимости, что это так, отвлекло бы наше внимание от Норткоут-сквер, и я задаюсь вопросом, есть ли там другие секреты, скрытые там. Например, и бабушка с дедушкой, и директриса ее школы сказали, что Трейси стала замкнутой и подавленной в прошлом году. Возможно, в ее жизни происходило что-то, о чем мы не знаем, что привело к ее похищению."


" Насильник?" - Спросил Брок. "Есть ли на площади другие кандидаты?"


"Слишком много. Есть художник Гилби в своей башенке, который шпионит за детьми на игровой площадке внизу; есть строители, которые пьют в пабе через дорогу и дразнят детей; есть сумасшедшая Бетти, которая одержима украденными детьми; и есть художник из конюшни Тейта, который страдает психической нестабильностью и агрессивным поведением и создает скульптуры из частей тела, и еще один, который делает гигантских херувимов с лицом Трейси и окрашивает их кровью убийц."


"Адские зубы", - простонал Брен.


Брок сел и потянулся. "Мы проведем дополнительные проверки по ним всем, " сказал он, " а тем временем займемся Габриэлем Раддом. Итак, с чего нам начать?" Он откусил от сэндвича и открыл свой блокнот.


"Выясни, что он на самом деле делал в ночь исчезновения Трейси", - предложила Кэти. "Смотреть телевизор в одиночестве весь вечер и ложиться спать в десять после того, как уложил свою дочь, никогда не казалось мне таким вероятным. Держу пари, кто-нибудь знает."


"Бабушка с дедушкой говорят, что он принимает наркотики. Вы что-нибудь заметили?"


"Кроме выпивки? ДА. Когда ему становится совсем плохо, что случается несколько раз в день, он дарит Поппи кольцо. Она подходит, и в мгновение ока он излучает энергию и оптимизм. Я не думаю, что это из-за ее солнечного характера. Может быть, мне стоит поговорить с ней снова."


"Хорошо", - сказал Брок."Они не так уж плохи.Он потянулся за стопкой сэндвичей, как будто внезапно осознав, что не ел несколько дней, что в значительной степени было правдой.


У Кэти зазвонил мобильный. Она узнала настойчивый голос Лена Нолана и поморщилась при виде двух других. "Мы только что услышали в новостях", - сказал он."Что происходит? Вы нашли ее?"


Кэти глубоко вздохнула и начала объяснять.


10


Поппи Уилкс работала в защитных очках и маске, распыляя краску в виде тонкого тумана на выпуклые розовые формы. Когда краска попала на поверхность, с ней произошло нечто чудесное, она стала сияющей, как зеркало. Она сделала последний выпад пистолетом, затем спустила курок и отступила назад, снимая защиту для лица.


"Это фантастика", - сказала Кэти с края комнаты, едва осмеливаясь пошевелиться или заговорить из-за страха поднять пылинку и испортить идеальные поверхности.


"Это красиво, не правда ли - американская морская краска, дорогая, но красивая". Поппи опустилась на колени, чтобы выключить мотор, и на мгновение замерла, критически нахмурившись, любуясь гигантским женским задом.


"У этого есть название?" Спросила Кэти.


"Ммм, я думаю о том, что Усталая задница моей мамы Все это видела. Что ты думаешь?"


"Думаю, я не тот человек, которого следует спрашивать".


"О, я не знаю. Это светский визит?"


"Нет, это официально. Случилось кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить."


"Ах". Поппи внезапно замерла, ее рука застыла в процессе вытряхивания волос из пластиковой шапочки. "Давай выйдем на улицу".


Она провела Кэти через нагромождение скамеек и оборудования, загромождавших мастерскую, к стеклянной двери в стальной раме и вышла в небольшой дворик, освещенный отблесками осеннего послеполуденного солнца на кирпичных стенах. Сорняки пробивались между каменными плитами на земле, а старые каменные скамейки окружали периметр. Это навело Кэти на мысль о тюремном прогулочном дворике. Она села рядом с художником.


"Женщины с фабрики по производству пирогов обычно приходили сюда на перерыв", - сказала Поппи. "Скамейки стерты тысячами усталых бездельников. Почему вы хотите поговорить со мной?"


"Мне нужна ваша помощь. Прошлой ночью мы нашли одну из пропавших девушек и арестовали мужчину."


"О, это здорово! Это была Трейси?"


"Боюсь, что нет. Дело в том, что, чтобы найти ее, мы должны быть очень уверены в наших фактах."


"Да, конечно".


"Особенно о передвижениях людей в ночь исчезновения Трейси".


Поппи вытащила пачку сигарет и зажигалку из кармана своего комбинезона и не торопясь прикурила. Она выпустила в прохладный воздух узкую струйку дыма и сказала: "Я вообще не видела Трейси в те выходные или в ночь, когда ее похитили. Я не могу вам помочь, извините." Она потерла нос большим пальцем.


Была теория, что от лжи покалывает в носу. Синдром Пиноккио, так это называлось. Кэти не была уверена, что поверила в это, но у Поппи определенно зачесался нос.


- А как насчет Гейба? - спросил я.


"Да, он угостил меня ланчем в воскресенье в пабе".


"А вы видели его позже?"


"Не думаю так. На самом деле, не могу вспомнить. Спроси его."


"Это очень, очень важно, Поппи. От этого может зависеть жизнь Трейси. Нам нужна правда сейчас. Или это была просто чушь собачья, та чушь, которую ты рассказывал мне о правдивости?"


Поппи сделала длинную затяжку, выдыхая дым. "Я действительно видела Гейба в тот воскресный вечер. Я никому не лгал, потому что никто не спрашивал меня об этом раньше. Когда он разговаривал с тобой, он был смущен, вот и все. Он был под кайфом в ту ночь, и я предполагаю, что он не проверил Трейси. Возможно, он немного приукрасил свою историю, чтобы лучше выглядеть. Но это не имеет никакого значения."


"Расскажи мне о воскресном вечере".


"Гейб пришел сюда около десяти. Он пил, и ему было скучно. У него была бутылка, и он постучал в дверь моей комнаты."


" Он был один?"


"Да. Он ничего не сказал о Трейси. Я не подумал спросить."


"Продолжай".


"Ну, мы поговорили, немного выпили, потом заглянул Стэн. Он выпивал в пабе. Примерно в час или в половине второго, я не уверен, они ушли вместе, а я лег спать." Еще одна затяжка, еще одно почесывание носа.


Кэти уставилась на нее, ожидая.


"Это все".


"Нет, это не так".


Поппи нахмурилась, затем сказала, как будто забыла: "О, я действительно немного прогулялась с ними, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. Вниз по переулку за Западной террасой, затем я повернул назад. Мы были немного взбешены, забавляясь. Я завизжала или что-то вроде того. Я думаю, именно это услышала Бетти, то, что она приняла за крик."


"И Стэн пошел дальше с Гейбом, к его дому?"


"Что? О, нет. Он вернулся со мной в свою квартиру наверху, рядом с моей."


Это звучит неправильно, подумала Кэти. "Давай, Поппи. И все остальное."


Поппи уставилась на нее, внезапно разозлившись. "Господи, ты заноза, ты знаешь это?"


"Просто скажи мне. Ты знаешь, что должен. Ты заботишься о Трейси, не так ли?"


"Да, я знаю, но..."


"Но что?"


"Но я не хочу закончить с порезом на лице, вот что".


"Кто мог это сделать?"


Поппи глубоко вздохнула, ее рука упала на колени и, наконец, она сказала: "Яшер".


" Из магазина сэндвичей? - Спросил я.


"Да. Он наш дилер."


"Я думал, Фергюс Тейт был".


Поппи коротко усмехнулась."Не арт-дилер - другой тип. Он добывает для нас вещи - в основном, для Гейба. Около часа дня Гейб решил, что хочет немного кокаина, поэтому позвонил Яшеру. Он не пришел бы сюда, на Фабрику пирогов, но сказал, что встретится с нами в зданиях, которые они строят на Западной террасе. В подвале одного из домов есть комната, где строители хранят свои инструменты. Мы втроем отправились туда, и Яшер продал Гейбу кое-что, кокаин и что-то еще - спид, я думаю. Гейб настоял, чтобы мы все попробовали его кока-колы, и примерно на полчаса мы устроили что-то вроде вечеринки, мы трое и Яшер. Потом я начал уставать и сказал, что ухожу. Как я уже сказал, мы немного пошалили в переулке, Яшер прижал меня к стене, я закричал. Это было просто немного весело. Потом я вернулся."


"Со Стэном?"


"Нет. Он хотел еще немного побыть с двумя другими. Я заснула, как только легла в постель, и не слышала, как он вернулся."


Кэти почувствовала, что они миновали квартал, который раньше сдерживал Поппи. Теперь она хотела рассказать все. "В понедельник утром я проснулся от телефонного звонка. Это был Гейб. По его словам, он потерял сознание на своей кровати, когда вернулся домой, и только что проснулся и пошел за Трейси, а ее там не было. Он казался смущенным, как будто я мог знать, где она была."


" В котором часу это было? - Спросил я.


"Четверть седьмого".


Кэти вспомнила время, на которое был установлен будильник Радда.


"Я сказал, что пойду и помогу. Мы обыскали дом, но не нашли никаких признаков ее присутствия. Я подумал, что он, должно быть, что-то перепутал и что она была со своими бабушкой и дедушкой, но он настаивал, что они привезли ее обратно накануне днем, только он понятия не имел, где она сейчас. Окно Трейси было открыто, а задняя калитка не заперта, и в конце концов мы решили, что ему придется вызвать полицию. Он дал мне свои наркотики, чтобы я оставила их для него здесь, и мы договорились ничего не упоминать о том, что его не было прошлой ночью или что я была там тем утром. Он, казалось, больше всего беспокоился о том, что подумали бы об этом бабушка и дедушка Трейси - он продолжал говорить, что они распнут его. Ты знаешь, что они хотели получить опеку над Трейсом?"


Кэти кивнула."Что-нибудь еще?"


"Примерно так. Единственное, я серьезно отношусь к Яшеру. Он кажется очаровательным парнем, но он может быть действительно злым, если перейти ему дорогу, и у него есть несколько очень уродливых друзей. Некоторые из них носят оружие. То, что я рассказал вам о том, что он продавал наркотики, - я не собираюсь заносить это в протокол."


"Хорошо, я сделаю все, что смогу, чтобы уберечь тебя от этого. Спасибо за это, Поппи."


"Я рад, что рассказал тебе сейчас. В то время я была согласна с Гейбом, но впоследствии мне не понравилось молчать об этом. Надеюсь, это поможет."


"Я тоже. Ты действительно любишь ее, не так ли, Поппи?"


"О, черт возьми, да". Она затоптала сигарету и начала подниматься на ноги."Мы были хорошими друзьями".


"И она была твоей моделью".


Поппи улыбнулась."Конечно. У нее прекрасное лицо, по-настоящему милое и невинное."


" И ее тело тоже? Твои херувимы очень откровенны - анатомически, я имею в виду. Она тоже позировала для тел, не так ли?"


Поппи настороженно выгнула бровь."Да, она действительно это сделала. С этим не было проблем. Она была вполне довольна этим, и Гейб всегда был рядом."


"Где это произошло, эти сеансы моделирования?"


"Сеансы моделирования? Господи, в твоих устах это звучит как... У Гейба дома."


"В основном или всегда?"


"К чему ты клонишь?"


"Она когда-нибудь приходила сюда, в это здание?"


"Да, она приходила сюда. Ей нравилось смотреть, что мы делаем."


"Она позировала для вас здесь? Снять с нее одежду?"


"Нет! Ну, может быть, однажды." Поппи повернулась, чтобы уйти.


"Ты не знаешь, где я могу найти Стэна Додворта, Поппи?"


"Нет, не знаю. Я не видел его сегодня."


Интервью с Габриэлем Раддом носило более формальный характер и проводилось в комнате полицейского участка в Шордиче. Радд, казалось, был очарован всем процессом, глядя в видеокамеру, поглаживая стол, за который его пригласили сесть, как будто делая мысленные пометки для своей работы.


Брок, указывая на Кэти, стоявшую рядом с ним, сказал: "Вы, конечно, знаете сержанта Коллу".


Радд самодовольно улыбнулся и сказал: "О да, мы практически жили вместе последнюю неделю. Хотя до вчерашнего вечера я не осознавал, что она была искусствоведом. Вы двое тесно сотрудничаете, не так ли?"


Снова эта надменная ухмылка и быстрый отвод глаз, чтобы избежать острого взгляда Брока. Брок мог понять нерешительность Кэти, подводя итог. Радд, казалось, развил в себе умение казаться одновременно агрессивным и уязвимым, умным и неуклюжим - хотя было ли это проявлением хитрости, обернутой невинностью, или наоборот, Брок не был слишком уверен.


"Мы собираемся записать это интервью, мистер Радд, и я собираюсь начать с предупреждения вас. Вы не обязаны ничего говорить, но это может повредить вашей защите, если..."


Радд ухмыльнулся."Ты действительно так говоришь, не так ли? Как по телевизору."


Брок завершил предостережение и добавил: "Это необходимо, потому что нам нужно быть предельно ясными в одной или двух вещах. Вы следили за новостями, не так ли?"


"О, да, да". Веселье Радда внезапно улетучилось."Меня это действительно не беспокоит". Двое полицейских удивленно уставились на него. "О, смотрите, она злобная сука. Все знают, что она меня ненавидит."


Был момент замешательства, прежде чем они поняли, что "новость", о которой, как он думал, они говорили, была первым обзором его выставки, опубликованным в одной из утренних газет. С показной неохотой он вытащил сложенный лист газетной бумаги из кармана своей кожаной куртки и бросил его через стол, как будто прикосновение к нему испачкало его пальцы. Брок поднял его и быстро просмотрел фрагмент.


Те оставшиеся поклонники творчества Габриэля Радда, которые вчера вечером пришли на открытие его нового шоу в "Фабрике пирогов", должно быть, были прискорбно разочарованы. Не столько никаких следов, сколько никакой надежды. Собранная наспех, слабая по концепции, без воображения и недостатка идей, она выглядела бы претенциозно на выставке первокурсников художественной школы. Как претендент на следующую премию Тернера, как некоторые и ожидали, она не заслуживает упоминания.


Брок передал бумагу Кэти и взглянул на Радда. Его лицо было очень бледным, губы плотно сжаты, и он выглядел так, как будто это его очень беспокоило.


"На самом деле, я имел в виду сегодняшние сообщения о новых событиях в наших расследованиях, мистер Радд. Вот почему мы хотели поговорить с вами."


Когда Брок начал объяснять, Радд выглядел сначала озадаченным, а затем взволнованным."Вы кого-то арестовали, вы это хотите сказать?" он прервал.


Позже сегодня будет заявление для прессы, но я могу сказать вам, что мы считаем, что нашли двух мужчин, ответственных за похищения Эйми и Ли. Один из мужчин арестован, а другой погиб при попытке к бегству. Мы нашли Ли живым, но представляется вероятным, что Эйми была убита несколько недель назад."


"Боже мой!" Радд сидел ошеломленный, с расфокусированным взглядом. "Эйми... она была первой, не так ли? Но Ли жив? Значит, и следы тоже должны быть, да?"


"Боюсь, мы пока не смогли найти никаких признаков Трейси. Мы проверяем несколько версий, но в настоящее время нет ничего, что связывало бы ее исчезновение с этими двумя мужчинами."


"Что? Но ведь это невозможно, не так ли? Это, должно быть, они. Или... ты имеешь в виду, что могут быть и другие? Кольцо? Сеть? Боже мой..."


"Мы рассматриваем все возможности". Брок открыл папку на столе перед собой и достал две фотографии, которые только что доставили. "Вы когда-нибудь видели этого человека?" Он подвинул первую фотографию через стол и добавил: "Я показываю мистеру Радду фотографию Роберта Уайли".


Радд не выказал никаких признаков узнавания, как и на втором снимке Эбботта.


"Это они?" Он зачарованно уставился на фотографии, и когда Брок собрался убрать их обратно, он сказал: "Нет! Подожди, просто чтобы я был уверен", - и продолжал смотреть. "Который из них умер?"


Брок указал на Эббота.


"Как? Ты застрелил его?"


"Он упал со здания. Вы когда-нибудь бывали в поместье Ньюманов в Бетнал-Грин?"


"Нет, нет. Не думаю, что я когда-либо слышал об этом. Это там они жили?"


"Мы все еще собираем информацию. Что нам сейчас нужно сделать, так это рассмотреть каждый аспект дела Трейси в свете этого нового события. И мне нужно, чтобы вы помогли нам, вернувшись к тому, что произошло в ночь исчезновения Трейси. Я хочу, чтобы вы постарались вспомнить все возможные детали, начиная с того момента, как мистер и миссис Нолан вернули вам Трейси в воскресенье днем."


Радд встретил пристальный взгляд Брока, его глаза были широко раскрыты и невинны. "О, точно. Ну... если ты думаешь, что это поможет."


Он начал повторять историю, которую рассказывал им раньше, почти слово в слово, в то время как два детектива бесстрастно слушали. Закончив, Брок повернулся к Кэти и сказал: "Как бы вы оценили эту историю, сержант Колла?"


Кэти пристально посмотрела на Радда и сказала: "Ну, честно говоря, как искусствовед, я бы должна сказать, что картина кажется наспех сколоченной, слабой по концепции, лишенной воображения и лишенной идей".


Бледное лицо Радда порозовело. Его рот открылся, но прежде чем он смог заговорить, Кэти продолжила: "Ты не лег спать в десять той ночью, Гейб".


Брок наклонился вперед и сказал: "Мы знаем о вашем вечере с Поппи Уилкс и Стэном Додвортом; мы знаем о вашей встрече с Яшером Фикретом. Теперь я собираюсь дать вам последний шанс рассказать нам правду, прежде чем я арестую вас за препятствование."


Розовый цвет сошел с лица Радда, сделав его почти таким же белым, как его волосы."Яшер? Ты знаешь о Яшере?"


"С самого начала, мистер Радд. Давайте разберемся."


Запинаясь, без всякой бравады, Радд описал почти ту же последовательность событий, которую Поппи рассказала Кэти, - дополненную, по настоянию Брока, впечатляющим списком всего, что он курил, пил и принимал в течение выходных.


"Почему вы не сказали нам об этом с самого начала?" - спросила Кэти.


"Я запаниковал. Я знал, что у меня будут проблемы. Я оставила Трейс одну на большую часть ночи, и кто-то похитил ее. Ее бабушка с дедушкой убили бы меня. Это было именно то, что, по их словам, должно было произойти. Они бы снова попытались добиться опеки. Господи, я мог бы отправиться в тюрьму, я не знаю."


"Хм". Брок, скептически настроенный, поскреб бороду концом шариковой ручки. "Кажется, с людьми вокруг тебя происходят плохие вещи, не так ли? То ли из-за небрежности, то ли из-за чего-то похуже."


" Что вы имеете в виду? - Спросил я.


"Ваша жена, мать Трейси - она умерла из-за того, что вас не было рядом в критический момент? И было ли это просто еще одним неудачным совпадением?"


"Джейн была в депрессии в течение нескольких месяцев. Они дали ей не те лекарства. Вам следует прочитать заключение коронера ..."


"Да, я читал его отчет. Ни предсмертной записки, ни крика о помощи к ее родителям. Она просто вышла однажды ночью, оставив своего малыша, и прыгнула в канал. И ты тоже выпивал со своими приятелями той ночью, не так ли? Параллели поразительны."


Радд осунулся, прядь седых волос упала ему на глаза. "Ты думаешь, я этого не знаю?" - тихо сказал он."Я этим не горжусь. Вот почему я хотел умолчать о воскресной ночи. Я не понимал, как это может повлиять на ваше расследование. Они взяли след, независимо от того, был я там или нет. Ладно, я был бесполезен как отец, я пренебрегал ею, но, в конце концов, это не имеет значения, не так ли? Эти... " он указал на фотографии, "... эти монстры все равно делают то, что хотят.


"Есть еще одна параллель со смертью твоей жены, Гейб", - сказала Кэти. "Вы говорили нам раньше, что Трейси была счастливым ребенком, но это неправда, не так ли?"


"С ней все в порядке. У нее есть свои взлеты и падения, как у любого другого."


"Другие люди описывали ее как замкнутую и подавленную, особенно в последние несколько месяцев".


Радд казался искренне удивленным. "Звучит так, как будто это говорили ее бабушка с дедушкой, потому что если это так ..."


"Другие люди", - повторила Кэти. "Можете ли вы назвать причину, по которой она могла быть несчастна?"


"Вовсе нет".


"Говорят, она говорила о том, что боится монстра. Это было слово, которое ты только что употребил, "монстры". О чем она говорила, ты знаешь?"


"Она не упоминала об этом при мне. Полагаю, у нее были сны. Просто сны."


"Сны, ты думаешь. Кошмары. Как и ее мать."


Радд мгновение пристально смотрел на Кэти, затем отвернулся.


"И еще одно сходство", - сказал Брок. "Обе эти трагедии произошли во времена, когда ваша карьера шла на спад, и вы воспользовались обеими, чтобы получить известность и интерес к вашей работе".


"О, да ладно, теперь ты действительно говоришь как Ноланы. Дальше ты будешь нести чушь о Мюнхгаузене через доверенное лицо."


"Ты знаешь об этом, не так ли?"


"Как я мог этого избежать? Лен и Бев годами обвиняли меня в этом. Послушать их, так они величайшие мировые эксперты в этом вопросе. И это только подтвердит это в их глазах. Но я ничего не могу с этим поделать." Он вздохнул."Послушайте, вы же не можете искренне поверить, что я намеренно сделал бы что-нибудь для "Трейс", - он указал на газетное обозрение, - ради этого? Я тебя не знаю, " сказал он Броку, " но я наблюдал за ней, - он кивнул в сторону Кэти, - и я думаю, что мы во многом похожи.


"Как ты это выяснил?" Сказала Кэти.


"Все, что я делаю, все, что со мной происходит, идет в мою работу. Моя работа - это все. Я - ничто иное. Мы все одержимы своей работой, и я думаю, что это характеризует и вас тоже, не так ли?"


Кэти наклонилась вперед, удерживая его взгляд. "Я не думаю, что я настолько одержима, " сказала она тихим и опасным голосом, " что сдала бы свою шестилетнюю дочь в аренду в качестве обнаженной модели".


Радд на мгновение выглядел ошеломленным, затем начал выпаливать: "Послушайте, это чушь! Кто тебе это сказал?"


"Скульптуры гигантских херувимов, выставленные на прошлой неделе в "Фабрике пирогов", были сделаны по образцу вашей дочери. Вы отрицаете это?"


"Они были основаны на ней, да. Поппи нужна была живая модель для работы, и Трейс была идеальной. Я не сдавал ее в аренду! Это была услуга другу. Трейс думал, что все это было большим хихиканьем. Ей нравилось видеть, что Поппи сделала из нее. В этом вообще нет ничего плохого."


"Ничего не случилось? Обнаженное тело вашего ребенка было выставлено на всеобщее обозрение в пять раз больше реального размера, и вы не думаете, что в этом есть что-то неправильное?"


На долгое мгновение воцарилась тишина, затем Брок сказал: "Давайте вернемся к фактам, хорошо? Меня интересует время рано утром в понедельник, когда вы вернулись к себе домой. Вы сказали, что были сильно пьяны и не можете точно сказать, как добрались домой."


"Да, я был оштукатурен".


"Вы говорите, что думаете, что Стэн Додворт или Яшер Фикрет помогли вам добраться домой, или, возможно, оба, но вы не можете вспомнить. Они оба бывали в вашем доме раньше?"


"Конечно. Они друзья."


"У кого-нибудь из них есть ключ?"


"Нет, они, должно быть, воспользовались моим".


"Опиши их мне, этих друзей".


"Ну, Стэн очень тихий, очень серьезный - на самом деле даже слишком серьезный. Мы говорим ему, что он должен расслабиться, но он полностью предан своей работе."


Кэти сказала: "Веб-сайт Pie Factory описывает его как одержимого смертью".


"В его работе, да. Это его тема - в его творчестве."


"Но вы только что говорили нам, что для вас, людей, нет разницы между работой и жизнью. А как насчет мистера Фикрета?"


"Он полностью отличается от нас, практичный парень, без всякой ерунды - глоток свежего воздуха, на самом деле".


"Не настолько свежие, конечно? Он торговец наркотиками, не так ли?"


"Я никогда этого не говорил. Смотрите, он знает людей. Иногда он может раздобыть кое-что для нас. В качестве одолжения друзьям, вот и все."


"Итак, " Брок положил ладони плашмя на стол и уставился на Радда, - примерно в три часа ночи в прошлый понедельник вас, парализованного, отвезли домой и бросили на кровать один или оба - наркоторговец и человек, одержимый идеей смерти. А в соседней комнате, возможно, спала Трейси. И это примерно вся сумма?"


Глаза Радда оторвались от Брока, и странное выражение, возможно, гримаса, коснулось его губ. "Яшер Фикрет не интересуется маленькими девочками, можешь мне в этом поверить. Его вкусы направлены куда-то совсем в другое место."


- А как насчет Стэна? - Спросил я.


Радду потребовалось некоторое время, чтобы ответить."По правде говоря, я не уверен, что именно возбуждает гормоны Стэна. Но ты должна понять, он очень мягкий парень. Я знаю, что его интерес - его эстетический интерес - может показаться немного болезненным, но я уверен... " он перевел взгляд с одного детектива на другого, " ... нет, я уверен, что он не сделал бы ничего, что могло бы причинить кому-либо вред. Действительно."


11


Когда они ждали в машине Брока, пока команда соберется на площади, было темно, и начался небольшой дождь. Большая алая неоновая вывеска "Фабрики пирогов" и неброская маленькая голубая вывеска "Галереи Тейт" мерцали сквозь капли на ветровом стекле. Затрещало радио, прозвучала короткая фраза, и они вышли из машины и поспешили к укрытию у входа в здание. Вокруг них они услышали щелчок автомобильных дверей и мягкий стук ботинок.


"Мистер Тейт здесь?" Сказал Брок молодой женщине за стойкой. Она собиралась уходить на вечер, и у нее был скучающий вид, который исчез, когда она оглядела полицейских, собравшихся за дверью.


"Я позвоню ему".


Появился Фергус Тейт, щеголяющий парой подтяжек цвета радуги, которые сочетались с его галстуком-бабочкой. Его улыбка застыла, а в глазах за большими очками отразился шок, когда он увидел людей в форме, толпящихся позади Брока.


"Извините за вторжение, мистер Тейт", - приветливо сказал Брок, как будто они были компанией друзей, заглянувших без предупреждения, "но у меня есть ордер на обыск этого помещения. Мы будем так быстро, как только сможем. Я дам вам копию этих документов, а затем буду рад, если вы выступите нашим гидом. Мы хотели бы начать с комнат, которые вы сдаете арендаторам."


Служебный двор фабрики пирогов, куда можно попасть с улицы и который был заставлен мусорными баками, полными металлолома и кухонных отходов, был тщательно обыскан при первоначальной зачистке Норткоут-сквер в первый день охоты на Трейси, но проверка зданий была более поверхностной. Расположенные в городском квартале, снаружи они выглядели обманчиво компактными, но внутри представляли собой бессвязный лабиринт. Скопление коттеджей начала 1800-х годов, которые постепенно расширялись, рационализировались, перестраивались и модифицировались на протяжении многих лет по мере роста бизнеса, в результате чего теперь образовался целый лабиринт больших и маленьких комнат, коридоров и чердаков, кладовых и подвалов.


"Может быть, если бы вы сказали мне, что вам нужно", - запротестовал Тейт, ведя их к лестнице в конце коридора, идущего за главной галереей.


"Мы понимаем, что Трейси Радд часто бывала здесь. Вы знали об этом?"


"Я определенно видел ее здесь с Поппи несколько раз. И без нее тоже, теперь ты пришел упомянуть об этом. Я помню, что разговаривал с кем-то - это была Поппи? Я не помню, во всяком случае, кого-то, о том, что такая маленькая девочка не должна бродить по мастерским с этими машинами."


Лестница петляла вверх к световому люку, затем достигла площадки, ведущей в другой коридор.


"Сюда", - выдохнул он. "Как вы можете себе представить, на протяжении многих лет у нас были небольшие проблемы с пожарными властями. Отсюда аварийное освещение, противопожарные двери, огнетушители и так далее."


"А пожарная лестница?" - Спросил Брок.


"О боже, да, несколько новых лестниц для побега".


"Значит, у людей есть множество способов войти в здание и выйти из него беспрепятственно?"


"Ну, конечно, есть определенная мера безопасности, но с приходом и уходом кухонного персонала и артистов, и все место взаимосвязано, иногда трудно быть уверенным, кто именно находится здесь в данный момент. На ночь мы запираемся, и у жильцов есть свои ключи от отдельного входа."


"Сколько там жителей?"


"Здесь пять спальных мест с общей кухней и ванными комнатами, хотя в настоящее время заняты только четыре. Наши полупостоянные художники в резиденции - Поппи и Стэн, и у нас также есть два молодых художника, которые закончили колледж в этом году и арендуют их на двенадцать месяцев, пока мы наблюдаем, как они развиваются. Пятую комнату я предпочитаю оставлять свободной для приезжих художников. В прошлом месяце у нас был прекрасный немецкий мальчик, фетишист винила. Он проделал изумительную работу, от этого волосы у тебя на затылке встают дыбом."


"Неужели это так?"


Они свернули в более широкий коридор, и Тейт указал на подсобные помещения и ряд пронумерованных дверей с йельскими замками. С показной неохотой он постучал в них по очереди и, не получив ответа, открыл каждую, пропуская пару офицеров.


"Здесь всего четыре двери", - сказал Брок.


"Ну что ж, комната Стэна пятая. Это там, наверху." Он указал на крутую маленькую лестницу в конце коридора, ведущую к двери в комнату на чердаке. "Он самый старший, у него больше всего вещей, и его комната немного больше остальных. Оттуда на него открывается прекрасный вид."


"Давайте взглянем".


Тейт первым поднялся по лестнице, постучал, склонил голову набок, прислушиваясь, затем вставил ключ в замок. Он распахнул дверь и потянулся внутрь за лампой, затем отшатнулся.


"Фу, здесь немного зловонно. Ему нужна некоторая вентиляция. Мне открыть окно?"


"Мы сделаем это, спасибо". Брок натянул пластиковые перчатки и пересек комнату, открывая слуховое окно на дальней стороне, в то время как Кэти вошла следом за ним. Пространство было неправильной формы, втиснутое в скат крыши. Через одну из боковых стен они могли слышать воркование голубей и шипение наполняющегося бака для воды. Там была открытая стойка с одеждой на плечиках, книги на полу, открытки и вырезки, беспорядочно развешанные по всем поверхностям.


"У него действительно хороший обзор", - сказал Брок, глядя на панораму площади.


Позади него Кэти спросила: "Что это?"


Брок обернулся и увидел, что она стоит у стола, придвинутого к углу наклонного потолка. Он был завален чем-то, похожим на высохшие человеческие конечности.


"Ах, эти!" голос Фергюса Тейта звучал неестественно громко и шутливо. Он присоединился к Кэти и поднял ногу. "Это, должно быть, с его последней выставки, части тела. Вызвал настоящий переполох."


Теперь Кэти указывала на картины на стене, цветные распечатки фотографий из газет, книг и Интернета, показывающие автомобильные аварии, тела, выкапываемые из массовых захоронений, казни, места преступлений, вскрытия, скотобойни и мясные лавки."Девочкам, должно быть, нравится, когда их снова приглашают в это место", - сказала Кэти.


Тейт слегка хихикнул. "По правде говоря, я не думаю, что у него сейчас есть подружки. Он слишком поглощен своей работой."


С одной стороны комнаты была старая простыня, прикрепленная булавками для рисования. Все трое, казалось, сосредоточились на этом в один и тот же момент. Брок подошел и осторожно вытащил его обратно. Позади была небольшая ниша, в которой на цепи висела фигура старой женщины, обнаженной, с истощенным телом, согнувшейся в позе эмбриона. Прикоснувшись к листу, он медленно начал вращаться.


"О боже", - сказал Тейт. "Ну разве она не нечто! Я ее раньше не видел."


"У нас есть", - сказал Брок и посмотрел на Кэти, которая в шоке смотрела на фигуру. Это была пожилая женщина, которую они нашли в постели в квартире Патрика Эббота.


"Это ведь не скульптуры, не так ли?" - Спросил Брок Тейта.


Владелец галереи колебался."Ну, я думаю, я бы сказал, что они есть, но я так понимаю, вы имеете в виду, что они не вырезаны или не имеют обычной формы?"


Брок кивнул."Как он их делает?"


"Они сделаны из бронзовой штукатурки и стекловолокна. От резиновых форм и отливок."


"Настоящих трупов".


" Да-а, " осторожно сказал Тейт. "Вы должны были бы спросить его, вы понимаете, но я думаю, что было бы справедливо сказать это. Это то, что придает им необычайную правдивость, их силу. Вы сразу понимаете, что это не какой-то реквизит из фильма или выставки восковых фигур. Это настоящая вещь, смерть, во всей ее ужасной красоте."


"Красота?"


"Что ж, это мое мнение. Обычно я не фанат всего жуткого, старший инспектор, но я тронут работой Стэна. Он непоколебимо сталкивается с тем, что подстерегает всех нас."


"И где он находит свой предмет, части своего тела?"


"У него есть источник, так он мне и сказал. Теперь он уверяет меня, и я настаивал на этом, что в том, что он делает, нет ничего противозаконного. Я не расспрашивал слишком подробно, но, как я понял, он знает кого-то в больнице, у кого есть доступ к мертвым телам. Я уверен, что Стэн не трогал их, не разрезал или что-то в этом роде. Я полагаю, он может, ну, расставить их или что-то еще, как модели, но он ставит их такими, какими они были, после того, как снимет гипс. Никто не стал мудрее - или печальнее."


Кэти разглядывала какие-то полки на стене позади болтающейся фигуры в алькове. На них были руки, ноги и голова. Она протянула руку, чтобы коснуться одной из рук, и почувствовала пульсацию отвращения. Она коснулась другого. "Это не штукатурка", - сказала она."Они мягкие".


"Они будут резиновыми", - сказал Тейт.


"Я так не думаю. На самом деле, я уверен, что это не так." Она держала одну старческую руку в своей, чувствуя, как кости прогибаются под кожей. Она подавила приступ тошноты, когда почувствовала тот же химический запах, который был таким сильным в комнате матери Эббота.


Фергус Тейт присмотрелся повнимательнее, затем слегка вздохнул. "О боже. О боже, о боже. Это очень неприлично. Я понятия не имел, совсем никаких."


" Где он сейчас, мистер Тейт? - Спросил я.


"Я действительно не знаю. Я не видела его со вчерашнего шоу Гейба. Но послушайте, позвольте мне просто сказать, что, каким бы необычным это ни было, Стэн неплохой парень. Я хочу, чтобы вы это поняли. Он мягчайший из людей, с мягким голосом, вежливый, никогда не скажет грубого слова, любит животных и


... " Он заколебался.


"И дети", - закончил Брок предложение за него.


"Он просто полностью поглощен своей работой".


"Откуда взялась эта его одержимость?" Сказала Кэти."Эта его штука со смертью?"


"Ну, много произведений искусства посвящено смерти. Гойя..."


"Нет, это что-то личное, не так ли?"


"Возможно, ты прав. Я не совсем уверен. Он не говорит об этом - по крайней мере, со мной. Ходила какая-то история о том, что его воспитывал пожилой родственник, который умер, когда он был мальчиком, но я не уверен, что это источник информации."


" Полагаю, несколько лет назад у него был нервный срыв?


"Около пяти лет назад. Он приехал с севера, его никто не знал, и он создал этот удивительный материал - темный, но очень мощный. Он создал очень спорную скульптуру Маргарет Тэтчер, и его пригласили принять участие в групповой выставке с несколькими другими подающими надежды молодыми художниками. Работа, которую он выставил, называлась "Прощай, принцесса" - ты, наверное, слышала о ней?"


Кэти покачала головой.


"У тебя нет? Ну, это была очень реалистичная скульптура, голова и плечи, предположительно принцессы Ди. Волосы были того же характерного стиля, а губы, нос и один глаз - это определенно принадлежали ей, но остальная часть ее лица была изъедена, это было очень реалистично, с личинками, ползающими внутри и из плоти. Я имею в виду, что это были настоящие личинки, живые, размножающиеся на мясе, которое он положил внутрь черепа, и они падали на пол, и люди наступали на них - о да, это было довольно отвратительно. И это было всего через год после убийства принцессы Ди, так что вы можете представить огромную суматоху. Я удивлен, что ты этого не помнишь. Пресса преследовала его, но он не стал с ними разговаривать, и это только привело их в еще большее неистовство. Я имею в виду, что большинство его современников отдали бы жизнь за такую огласку, но он искренне не хотел ничего из этого."


- Когда это было? - Спросил я.


"Давайте посмотрим... Принцесса Ди умерла летом девяносто седьмого, верно? Значит, выставка должна была состояться в конце девяносто восьмого."


"Вскоре после смерти Джейн Радд".


"Полагаю, ты прав. В любом случае, он пытался скрыться от репортеров, но они нашли его в его студии, и там произошла эта ужасная сцена. Один из репортеров был ранен. Бедный Стэн, всего этого было слишком много. Его арестовали, но психиатры сказали, что он не в форме, и его поместили в больницу. Он проделал там замечательную работу. Когда я увидел это, я предложил показать это на Фабрике пирогов и предоставить ему здесь дом, пока он не встанет на ноги. Это было пару лет назад, и с тех пор он здесь."


"Ты святой, Фергюс", - сказала Кэти.


Он выглядел серьезным. "Я бизнесмен, Кэти, и я забочусь о своих артистах, потому что, поверь мне, они нуждаются в заботе. Я могу распознать талант, но я знаю, что должен быть осторожен со Стэном. Никакой суеты, почти никакой рекламы, просто растет круг восхищенных коллекционеров его работ."


"Люди покупают эти вещи?" Брок с отвращением посмотрел на предметы на столе.


"О, действительно. Очень востребованный."


"И вы берете процент, не так ли?"


"В случае с моими художниками, живущими по месту жительства, я владею произведениями, которые они производят, и оплачиваю их питание и зарплату".


"Значит, вы оставляете себе всю выручку от их продаж?"


"Сначала. Когда они начинают работать здесь, это выгодная сделка для них, потому что их продажи и близко не покроют мои расходы, но по мере того, как они становятся более известными, баланс восстанавливается, и в конце концов они становятся достаточно солидными, чтобы, так сказать, вылететь из гнезда."


"Вы оплачиваете их производственные расходы, не так ли? Материалы и тому подобное?"


"Да".


"Значит, это будут ваши деньги, которые он использовал, чтобы подкупить своего "источника" в больнице, чтобы тот отдал ему или одолжил ему части своего тела".


"О, сейчас!" Тейт поднял руки, как бы показывая, какие они чистые."Я ничего об этом не знаю".


"Вы когда-нибудь проходили полномасштабную проверку со стороны Налогового управления? Боюсь, что наши мошенники могут быть еще более навязчивыми."


Тейт покраснел. "Это немного грубо, старший инспектор, вот так угрожать мне. Я пытаюсь сотрудничать, ты знаешь. Возможно, я припоминаю, что Стэн время от времени просил у меня авансы наличными, на которые никаких квитанций не поступало. Я не придирался. Суммы были небольшими. В последнее время, когда его продажи выросли, он получает часть выручки и волен тратить ее по своему усмотрению. Как вы видите, он бережливый человек, преданный своей работе. Я действительно не знаю, на что он тратит свои деньги."


Кэти, тем временем, оглядывала комнату, размышляя. Не было никаких изображений детей, никаких признаков того, что Трейси могла быть там или имела контакт с Додвортом. Но она представила, как маленький ребенок заходит в комнату Поппи неподалеку и его заинтриговывает комната на чердаке в конце коридора, поднимается по лестнице, открывает дверь, отдергивает занавеску... Может ли это быть чудовище Трейси, то, что висит в нише?


"У вас есть фотография Стэна Додворта?" - Спросил Брок.


"Да, один из них найдется в файлах в моем кабинете внизу".


"И я хотел бы посмотреть, где он работал, и какие складские помещения, к которым у него был доступ".


Тейт пожал плечами."Ты босс".


Когда они повернулись, чтобы уйти, они услышали громкий женский голос в коридоре внизу, и когда они спускались по лестнице, они увидели офицера, пятящегося из одной из комнат, а за ним следовала разъяренная Поппи.


"Там все в порядке, Поппи! Теперь полегче!" Тейт позвал, как будто пытаясь успокоить пони.


Она повернулась и посмотрела на них, и ее глаза сузились, когда она увидела Кэти. "Какого хрена ты, по-твоему, делаешь?"


"Все в порядке, Поппи", - сказала Кэти, спеша вперед."Мы должны это сделать. Позвольте мне объяснить." Она взяла женщину за руку и повела ее обратно в свою комнату, сопровождаемая Броком.


Мебель в маленькой комнате была дешевой: голый фанерный шкаф и полки, раскладная кровать, квадраты ковра на полу. В дальнем конце комнаты, перед маленьким окном, лист фанеры образовывал стол, заваленный альбомами для рисования, листами бумаги, стеклянными банками, набитыми карандашами, ручками и кистями. Все книги на полках были книгами по искусству, высокими томами с названиями: Ольденбург, де Кунинг, Гилберт и Джордж. На пробковой доске для рисования были открытки и наброски, один из них - карандашный портрет Трейси.


"Вы когда-нибудь видели этого человека?" Кэти показала ей фотографию Эббота.


Казалось, она собиралась отказаться даже смотреть, но затем смягчилась и нахмурилась."Почему?"


"Это важно".


Поппи поджала губы, затем тихо сказала: "Стэн знает его. Почему ты спрашиваешь?"


"Мы считаем, что он мог быть причастен к исчезновению девочек. Что насчет этого второго мужчины?"


Поппи не узнала фотографию Уайли. "Ты уверен насчет этого?" - спросила она с подозрением."Почему ты не показал мне их раньше, когда мы разговаривали внизу?"


"Мы только что получили фотографии. Что ты о нем знаешь?"


"Недавно я видел его здесь со Стэном в мастерских пару раз".


"До или после исчезновения Трейси?"


Поппи наморщила нос, размышляя. "Первый раз это было раньше, я думаю. Это было ближе к вечеру, и было солнечно, так что это не могло быть на прошлой неделе, не так ли? Я думаю, за неделю до этого. Они сбились в кучку в углу. Я поздоровался, но Стэн не представил его. Это было в духе Стэна, скрытный. Второй раз был всего несколько дней назад."


"Вы знаете, что они делали?"


"Я полагаю, глядя на работу. Я подумал, что он мог быть покупателем. Когда я пришел в тот первый раз, они были у скамейки, где я заканчивал одну из своих фигур. Парень со Стэном смеялся, как над грязной шуткой. Я подумал, что он трогает мою скульптуру, и собирался что-то сказать, но они отошли посмотреть на отливки Стэна."


"Была ли фигура сделана по образцу Трейси?"


"Я так думаю".


"Голый?"


Поппи замерла, глаза не моргали.


"Знал ли Стэн, что это было основано на Трейси?"


"Я не знаю... Да, он мог бы."


"Он, конечно, знал Трейси? Он видел ее здесь и в доме Гейба?"


"О да".


Когда они уходили, Кэти остановилась в дверях и обернулась. "Я не понимаю этого, Поппи. Каталог вашей выставки рассказывает о ваших феминистских принципах и о том, как вы стремитесь разоблачить то, как мужчины злоупотребляют изображениями женщин, но здесь вы создаете изображения для них."


Поппи выглядела подавленной, но дерзкой."Вот что представляли собой Херувимы; их нагота, окрашенная кровью убийц... Я хотела, чтобы мужчины глазели на них, а потом испытывали стыд. Я хотел ткнуть их в это носом."


"Ну, ты, конечно, сделал это".


12


Брок и Кэти оставили команду, обыскивающую фабрику пирогов, и вернулись к машине. На обратном пути в Шордич они сделали крюк через поместье Ньюманов. В квартирах все еще оставалась пара детективов, опрашивавших жильцов и посетителей по мере их прибытия, а у входа в вестибюль лифта стоял человек в форме. Он узнал Брока и отдал честь, когда они приблизились. " Добрый вечер, " сказал Брок." Какие-нибудь драмы?"


"Не совсем, сэр. Довольно много прохожих, гадающих, что происходит."


"Да, это они меня интересовали. Как долго ты здесь находишься?"


"С десяти утра, с перерывом во второй половине дня".


"Вы случайно не видели этого парня, не так ли?" Брок протянул ему фотографию Стэна Додворта, которую предоставил Тейт.


"Характерно", - пробормотал констебль, и он был прав - лицо, смотревшее с фотографии, было изможденным, голова выбрита и странно наклонена, глаза неестественно расширены. Броку показалось, что Додворт начал напоминать маски смерти, которые он коллекционировал.


"Да, он был здесь. Позднее утро, возможно, около половины двенадцатого, стою там на автостоянке возле заклеенной зоны, разговариваю с несколькими местными ребятишками. Я начал спрашивать у ищеек их имена, чтобы отвадить их от чего-либо еще, но он смылся, как только увидел, что я приближаюсь." Он открыл свой блокнот на списке.


"Могу я взглянуть?" Брок просмотрел имена, затем остановился на одном и показал его Кэти. "Этот, Гейб Радд. Помнишь его?"


"Давай посмотрим. Ах да, фотограф с белыми волосами.


Сначала я подумала, что он может быть журналистом, делающим все эти фотографии, но потом я узнала имя, и он сказал мне, что он отец другой пропавшей девочки. Хотел узнать, что происходит, сказал он, и все сфотографировать. Забавно, как люди реагируют, не правда ли?"


Брен, работая с командой, проверяющей прошлое Уайли и Эбботта, еще не посетил больницу, где Эбботт работал носильщиком, но связался с администрацией, чтобы получить подробную информацию о ближайших родственниках, и договорился о встрече с менеджером по персоналу позже тем же вечером. По телефону он дал Броку имя и номер контактного лица.


Женщина встретила Брока и Кэти у стойки регистрации и проводила их в свой кабинет. "Ваш коллега сказал, что прошлой ночью с мистером Эбботтом произошел несчастный случай со смертельным исходом, - сказала она, - но он не уточнил".


"Это верно. Мы надеялись взять у него интервью в связи с исчезновением трех пропавших детей, о которых вы, возможно, читали."


На лице женщины отразился шок. "Мистер Эббот? О боже." Она уставилась на них на мгновение, ее мысли были где-то далеко, она быстро работала, затем ее взгляд упал на папку, открытую на столе перед ней. "Он работал в крыле, где находится отделение гериатрии, а также патологоанатомическое отделение и морг. Не в детском крыле." Нотка облегчения. Эбботт работал там более двух лет, и в отношении него не было зарегистрировано никаких жалоб или дисциплинарных взысканий.


"Его мать, миссис Эйлин Эббот, случайно, никогда не была здесь пациенткой?"


Женщина была явно озадачена вопросом, но повернулась к своему компьютеру и начала нажимать. "У нас здесь недавно была Эйлин Эббот. Возраст семьдесят шесть. Да, тот же домашний адрес. Она умерла здесь в июле прошлого года, двадцать пятого."


"Причина смерти?"


"Бронхиальная пневмония. Она также страдала от прогрессирующей мышечной дистрофии."


"У вас есть запись о том, как было избавлено от ее тела?"


Менеджер прокрутила запись на своем экране. "Это было бы подготовлено в морге, а затем передано похоронным бюро по выбору ближайших родственников для захоронения или кремации. Да, вот и мы, Gill Brothers, уважаемая местная фирма. Почему?"


"Прошлой ночью мы нашли тело миссис Эббот в квартире Патрика Эббота".


Женщина вздрогнула. "Конечно, нет?" Ее голос был шепотом.


"Боюсь, что так. Есть идеи, как это могло быть возможно?"


"Я не могу себе представить. Здесь говорится, что братья Джилл забрали миссис Эббот утром двадцать седьмого. Мы их хорошо знаем. Я не могу поверить, что они могли ее потерять."


"Почему бы тебе им не позвонить?" Предположил Брок.


Пару минут спустя менеджер положила трубку, ее лицо было очень бледным. "Они проверили свои записи. Они говорят, что никогда не забирали ее. В их файлах нет упоминания о заказе. Но это просто невозможно..." Ее мозг работал."Если только..."


"Да?" - Подсказал Брок.


"Если только он не залез в наш компьютер и не изменил наши записи". Ее рука потянулась к клавиатуре и нежно коснулась ее, словно утешая дорогого друга, подвергшегося насилию."Должно быть проведено расследование."


"Конечно. Между тем, у вас есть что-нибудь на Стэнли Додворта? Он когда-нибудь работал здесь или регистрировался как пациент?"


Снова постукивание. "Хм, не в наших кадровых документах... У нас в списке пациент с удалением аппендицита, середина прошлого года." Она развернула монитор, чтобы показать Броку детали.


"Это он. У меня здесь есть его фотография. Я полагаю, вы бы его не узнали?"


Она покачала головой."Но тогда я бы не стал".


"Возможно, он приезжал сюда совсем недавно. Я хотел бы показать это людям, которые работали в районе Патрика Эббота, и передать его вашей службе безопасности."


"Не могли бы вы сказать мне, почему?"


"Он был другом Эббота, и мы хотим взять у него интервью, только он исчез. Мы думаем, что раньше он навещал Эббота здесь, в больнице, и вполне возможно, что он может вернуться сюда."


"Я должен предупредить миссис Сиддонс. Она руководит персоналом на главном столе. Через наши парадные двери проходит не так уж много вещей, о которых миссис Сиддонс не знает."


"Была бы она сейчас здесь?"


Она была. Она торопливо вошла в офис и сразу узнала мужчину на фотографии."Это Стэн, один из наших носильщиков".


"Боюсь, вы ошибаетесь, миссис Сиддонс. Он не один из наших."


"Он, безусловно, есть. Я часто вижу его поблизости. Обычно с Пэт Эбботт."


"Но он здесь не работает".


"Ну, у него один из наших пропусков. Я видел это."


Перебил Брок."Я был бы очень признателен, если бы вы сделали копию этого снимка для ваших сотрудников, миссис Сиддонс, и сказали им, чтобы они немедленно позвонили в службу безопасности, если вы увидите его снова. Похоже, он выдавал себя за сотрудника больницы."


Когда она ушла, он повернулся к менеджеру и сказал: "Думаю, мне лучше рассказать вам, чем, по нашему мнению, они занимались, а затем я хотел бы взглянуть на рабочее место Эббота, если вы не возражаете".


Случайно или намеренно гериатрические палаты были напрямую соединены большими тяжеловесными лифтами с расположенными под ними отделениями патологии и морга. В подвале они нашли несколько рабочих, которые узнали фотографию Додворта и были убеждены, что он работал в каком-то другом отделе поблизости. Иногда он появлялся в зеленой одежде операционной, говорили они, иногда в комбинезоне, иногда в джинсах и футболке с надписью, что-то вроде "береги слабых".


Их отнесли в шкафчик Эббота, где Брок подписал разрешение на его содержимое - пару кроссовок, несколько толстых книг Стивена Кинга в мягкой обложке, очки, алюминиевую трость, похожую на ту, что была у него в квартире, и, что самое интересное, маленький дневник. Они провели некоторое время, сидя вместе за столом с настольной лампой, внимательно просматривая его страницы. Похоже, это был рабочий дневник, запись смен, сверхурочных и отпусков. Кроме того, там было много записей с последовательностями цифр и букв. Не потребовалось много времени, чтобы установить, что цепочки цифр были идентификационными номерами пациентов.


"Я думаю, он вел учет того, что давал Стэну взаймы", - пробормотал Брок."Вероятно, не доверял ему возвращать кусочки."


"Как библиотечный каталог, предоставляемый напрокат", - сказала Кэти. "Может быть, буквы обозначают части тела - "H" означает голову, "RL" - правую ногу ..."


Брок просматривал записи за дни, в которые были похищены девочки, и разочарованно покачал головой."Ничего. Ничего. Полагаю, это было маловероятно." Он захлопнул книгу и сунул ее в карман."Давай. Хватит об этом."


Они вернулись на Фабрику пирогов, чтобы проверить ход поисков. Ничего существенного обнаружено не было, и по-прежнему не было никаких признаков Стэна Додворта. Когда они уходили, Кэти оглянулась на здание. В одном конце, слева, сквозь большие зеркальные окна ресторана виднелась живая картина из элегантных официантов и посетителей, словно сцена из пьесы, нелепо брошенная обнаженной на темную влажную площадь. Между ним и запертым входом в галерею было окно поменьше с видом на главное пространство галереи, также освещенное. Баннеры Гейба Радда можно было лишь мельком разглядеть за группой людей, строящих какое-то сооружение за окном. Возможно, баннер номер шесть, подумала Кэти. У него, безусловно, было много материала для работы.


"Эдвард Хоппер", - сказал Брок. Он тоже смотрел на обедающих, которые безмолвно сплетничали, смеялись, поднимали бокалы в тосте."Могу я угостить тебя ужином?"


"Что, там?" Кэти подумала, проверил ли он цены.


"Нет". Он усмехнулся. "Я больше думал о маленьком греческом местечке, которое заметил за углом, недалеко отсюда".


"Звучит заманчиво".


"Я просто позвоню Брен, а потом мы пойдем пешком. Немного свежего воздуха пойдет нам на пользу."


Им повезло попасть внутрь, субботним вечером толпа была шумной, и их втиснули в тесный угол в задней части, между лестницей и дверью на кухню.


Брок откинулся на спинку кресла из гнутого дерева и глубоко вздохнул. "На сегодня мы закончили, Кэти. Давай выпьем." Он заказал две большие порции скотча, пока они просматривали меню. "Это кажется достаточно простым", - сказал он, как будто это было написано там ярким рукописным почерком."Додворт познакомился с Эбботтом, когда тот был пациентом в больнице в прошлом году, и убедил его раздобыть части тела для изготовления слепков, кульминацией чего стал целый труп матери Эббота. Интересно, встречался ли Додворт с Уайли и о какой части Эбботта и других действий Уайли он был осведомлен?"


"Вы должны были бы предположить, что он что-то знал. Он, очевидно, знал, где они жили, и похоже, что он пытается скрыться от нас."


И вот однажды Эббот навещает Додворта на фабрике по производству пирогов и видит скульптуру хорошенького ребенка, и Стэн рассказывает ему, кто она такая. Они с Уайли ищут жертву номер три ..."


Официант зажег свечу в центре скатерти в красно-белую клетку и принял их заказ.


"Значит, Эббот и Уайли действительно забрали Трейси".


"Очень похоже на то, не так ли? В конце концов, она была частью сериала. Так что теперь все зависит от беготни, рабочей силы и удачи, если только Уайли не удастся убедить сказать нам, где она."


"Шесть дней. Это слишком долго. Она мертва, не так ли?"


"Ли пережил три недели. В любом случае, мы ничего не можем сделать, чтобы ускорить процесс, так что завтра у нас будет заслуженный день отдыха, у вас и у меня, чтобы поднять ноги и почитать еще больше язвительных отзывов о шедеврах мистера Радда."


"Ты увидишься с Сюзанной и детьми?" - Спросила Кэти, чувствуя укол вины, когда вспомнила письмо, которое частично прочитала. Она почувствовала внезапное желание почесать нос.


Брок колебался, и Кэти увидела, как по его лицу пробежала хмурость."Стюарт и Миранда больше не с Сюзанной, Кэти. Я хотел тебе сказать. Их мать вернулась."


"Что?" Это была экстраординарная новость, и также экстраординарно, что Брок не упомянул об этом. Теперь Кэти подумала, что поняла упоминание о выборе в письме Сюзанны. Она уже несколько лет присматривала за двумя своими внуками, после того как ее дочь ушла с новым мужчиной, который не хотел обременять ее детьми. Будучи брошенными матерью, дети стали чрезвычайно привязанными к Сюзанне, и хотя Кэти хорошо ладила с ними, она знала, что они видели в Броке угрозу и доставляли ему неприятности.


"Навсегда?" Спросила Кэти. "Их мать вернулась навсегда?"


"Предположительно".


"Что ж... это здорово, не так ли?" Но Брок выглядел встревоженным, и Кэти вспомнила свое давнее подозрение, что он на самом деле счел эту договоренность удобной.


"Да. Но это потребует некоторой корректировки для Сюзанны."


И для тебя, подумала Кэти.


Официант принес блюдо с мезе. Брок попросил еще виски и налил бокал вина для Кэти. Она сказала: "Я должна позвонить Сюзанне. Я не разговаривал с ней целую вечность. Как она?"


Она долго ждала, прежде чем он ответил. "Прекрасно. С ней все в порядке."


Тема казалась закрытой, поэтому она спросила: "Могу я взглянуть на этот дневник?"


Он протянул ей книгу, и она начала изучать страницы, продвигаясь вперед с самого начала."Коды существуют с самого начала года, так что он давал Стэну материалы задолго до того, как начался бизнес с девушками, до того, как умерла его мать. Когда это было снова?"


" Двадцать пятое июля, " рассеянно сказал Брок, потянувшись за долмадес.


Она нашла нужный день, пятницу. Эббот отметил это место грубым контуром креста шариковой ручкой. На нем было написано RIP. Дневник был напечатан маленькими символами для обозначения лунных фаз, двадцать пятое июля было отмечено символом новолуния. Эбботт расположил свой рисунок на странице так, что дуга новолуния появилась в верхней части креста, как символ на надгробии.


"И они забрали Эйми двадцать второго августа", - сказала Кэти, обращаясь к этой дате. Как и сказал Брок, не было ничего, что указывало бы на его значимость. Но этот день также носил символ новолуния. Она обратилась к дате похищения Ли, девятнадцатому сентября, и там это было снова. Она почувствовала дрожь возбуждения, а также отвращения, как будто внезапно заглянула в разум Эббота. Теперь похищение Трейси, двенадцатое октября. Но не было ничего, никакого лунного знака. Кэти нахмурилась.


" Заметили что-нибудь?" Брок оторвал взгляд от созерцания своего стакана с виски. Он почувствовал, как дух пропитывает его, как теплая ванна.


"Я думал, что нашел закономерность, но у Трейси это не работает". Она показала ему даты. Следующее новолуние было только вчера, семнадцатого октября. Трейси похитили на пять дней раньше срока."


Брок неуверенно пожал плечами."Хотел бы я придумать что-нибудь, что мы могли бы предложить Уайли, чтобы заставить его заговорить."


"Интересно..." - начала Кэти, затем остановилась.


"Что?"


"Я просто хотел спросить, возможно ли, что Эббот убил и свою мать тоже, в больнице".


Брок на мгновение задумался, затем сказал: "Я думаю, мы начинаем уставать".


13


На следующее утро Кэти отправилась в магазин за молоком и газетами. Было прохладно, но сухо, свежий ветерок гнал листья и обертки по пустой улице. Вернувшись домой, она сделала так, как рекомендовал Брок, приготовила тосты и кофе и легла на диван читать отзывы. Было ли недостойно наслаждаться жестоким отзывом о чужой работе, особенно о ком-то, кого ты знал? Рецензент в первой статье, которую она открыла, казалось, думала, что это:


В мире искусства есть те, кто проводит кампанию шепота о том, что в тридцать три года Гэбриэл Радд перегорел и с ним покончено как с серьезным художником. Их злорадство было чрезвычайно задето перспективой критического провала его новой выставки "Без следа" на Фабрике пирогов и, казалось, подтвердилось первым поспешным обзором. Из некоторых студий Shoreditch можно было услышать украдкой кудахтанье, когда откупоривали шампанское. Но они ошибались; выставка имеет ошеломляющий успех, от работы захватывает дух, а репутация Радда подтверждена с лихвой.


Его тема - недавнее похищение его дочери Трейси (Trace), которое получило столь широкую огласку на прошлой неделе. Радд превратил это трагическое событие в чрезвычайно трогательную запись о муках потери отца. Трагедия из реальной жизни, кажется, вдохновляет его на высоты самовыражения, выходящие далеко за рамки многих современных работ, которые просто имитируют человеческие страдания пустыми жестами. Дважды утраченный, он совершил такое же запоминающееся путешествие пять лет назад, после потери своей молодой жены, на своей знаменитой выставке "Ночная кобыла". "Без следа" еще лучше, более зрелый, более глубоко прочувствованный.


Работа состоит из серии эфирных повешений, каждое из которых фиксирует события одного дня отсутствия Трейси - шок от открытия, полицейская охота, агония ожидания, борьба за то, чтобы выразить боль. Призрачное качество этих измученных записей изысканно, подобно дымчатым следам памяти, элегантным в своем минимализме. Мы смотрим, мы задерживаем дыхание, мы говорим: "вот Ротко в темную полночь души".


Радд пообещал продолжать создавать эти работы, пока Трейси не поправится, и, хотя, конечно, мы горячо надеемся, что это скоро произойдет, мы не можем не тосковать по галерее, наполненной такими острыми выражениями современной трагедии, которая преследует всех нас.


"Так, так", - подумала Кэти. Она налила себе еще чашку, открыла вторую газету и обнаружила еще более восторженный отзыв.


За своим столом в полицейском участке Шордич Брок отложил в сторону ту же газету и задумался о более сложной проблеме. Он еще не ответил на письмо Сюзанны, и чем дольше он его откладывал, тем тяжелее становилось. Сама идея написать письмо казалась чопорной и старомодной, как будто они жили в эпоху до появления телефона, когда манеры были более официальными и корректными. Он задавался вопросом, была ли это ее точка зрения, что изложение вещей на бумаге каким-то образом делало их более договорными и бесповоротными. Не то чтобы в том, что она хотела сказать, было что-то неразумное . В ее жизни наступил момент, которого она не ожидала; она внезапно освободилась от уз, которые считала постоянными, и теперь ей нужно было все пересмотреть. Все.


Он поднял трубку телефона, и когда набирал номер, снаружи завыла сирена, словно предчувствуя зиму. Она ответила после первого гудка, и он представил, как она сидит в своем эркере с видом на хай-стрит. Как только он услышал ее голос, он почувствовал знакомое притяжение.


"Дэвид! Я только что читал о Габриэле Радде. Он звучит возмутительно."


" Как ты? - Спросил я.


"Скучаю по тебе. Ты получил мое письмо?"


"Да. Я много думал об этом."


"Извините, должно быть, это было последнее, что вам было нужно, когда ваше новое дело начиналось в то же время. Я знаю, как ты был занят. Я звонил тебе на неделе, но ты был на встрече. Меня соединили кое с кем в Шордиче, и они сказали, что передадут тебе сообщение. Ты получил это?"


"Нет, боюсь, что нет".


"Это просто помогло мне изложить все в черно-белых тонах. Я чувствую, что должен во всем разобраться."


"Я понимаю".


"И не то чтобы мы не говорили об этом раньше. Ты помнишь, когда тебя избили на улице?"


"Меня не совсем избили".


"На вас напали, когда вы производили тот арест, и мы согласились, что вам пора пересмотреть то, что вы делаете, чтобы вы больше не попадали в подобные ситуации".


Он не мог припомнить, чтобы соглашался на что-либо подобное, но спорить не стал.


"В любом случае, я просто думаю, что это пришло в нужное время", - твердо продолжила она."Пришло время начать все сначала, для нас обоих."


Брок не мог решить, прозвучало ли это больше как приглашение или приказ. Он чувствовал разочарование из-за телефона, неспособный оценить выражение ее лица, осанку ее тела. Он чувствовал, что она уже отошла от сомнений, выраженных в ее письме, и уже пришла к определенным выводам.


"Ты знаешь, Дэвид, что для нас невозможно вот так жить, почти не видясь друг с другом, приспосабливая нашу жизнь к твоей работе и моим внукам. Мы мирились с этим, потому что должны были, но больше так не делаем."


"Нам нужно обсудить эти вещи, Сюзанна. Мы должны выкроить время, уехать ненадолго, взять отпуск, " успокаивающе импровизировал он."Вскоре, после того, как закончится это дело."


"Вот именно!" Ее энтузиазм застал его врасплох. "Ты знаешь, кто звонил мне прошлой ночью? Даг в Сиднее - ты помнишь? Муж моей сестры Эмили. В следующем месяце они планируют отметить ее шестидесятилетие, и он подумал, как было бы здорово, если бы я появилась на вечеринке в качестве сюрприза. Я не видел ее десять лет. Это казалось знаком, свалившимся вот так ни с того ни с сего. Я хочу, чтобы мы оба ушли, Дэвид."


"Звучит замечательно", - осторожно сказал он. "Когда это будет?"


"Примерно через три недели. Я подумал, что мы могли бы совершить настоящее путешествие, посмотреть глубинку, на это уйдет четыре или пять недель."


"Через три недели? Ох."


"Давай, Дэвид. Уверен, что это дает тебе достаточно времени, чтобы организовать дела на работе, чтобы ты мог уехать?"


"Это серьезное расследование, Сюзанна. Большой." Он знал, что звучит упрямо и чинит препятствия, но ничего не мог с этим поделать.


"Они всегда большие". Теперь ее голос был холоден."Вы работаете на крупную организацию. Они справятся с этим. Я хочу, чтобы мы сделали это, Дэвид. Я думаю, это важно для нас обоих."


"Да, ты прав. Я посмотрю, возможно ли это."


"Пожалуйста. Но не занимайте слишком много времени. Рейсы сильно забронированы. Я проверил."


Кэти чувствовала себя раздраженной, выбитой из колеи и в тот день пошла в кино, вернувшись домой в сумерках. Телефон зазвонил, когда она открыла входную дверь. Она была удивлена, услышав голос жены Брена, Динн.


"Привет, Кэти".


"Привет. Все в порядке?"


"Да. Брен вернулся к работе, но я подумал, что тебя кое-что может заинтересовать. Вы, наверное, уже знаете. Вы, ребята, следите за сайтом Габриэля Радда?"


"Я не уверен. Я этого не видел."


"Ну, вам это может показаться интересным, как и все другие сайты о нем и его работах - их сотни. Конечно, в последнее время они сходят с ума. Но вы должны проверить его официальный сайт, www.gaberudd.co . Он только что обновил его бюллетенем о своей выставке и своими мыслями обо всем. Что, я подумал, вам следует знать, так это то, что он утверждает, что полиция обошлась с ним позорно, как с преступником, а не как с жертвой, и он решил отказаться от дальнейшего сотрудничества с ними. По-видимому, он собирается отступить."


"Отступление?"


"Да, в его искусстве. Он говорит, что ему нужно сосредоточиться на этом. И физически он скрывается в стеклянном кубе, который он построил внутри главной галереи Фабрики пирогов, рядом со своими портьерами. Он и сейчас там - на его сайте есть фотографии людей, смотрящих на него через окно галереи и стеклянную стену ресторана. Ключ есть только у него, и у него там есть раскладушка, и что-то вроде туалета, и электричество для работы вентилятора и его компьютеров. Он говорит, что будет общаться только через свой компьютер. В настоящее время он разрабатывает следующий баннер и отправляет изображения своей команде. О... " Динн заколебалась, "... и с ним там еще и барсук.


- Ты сказал "барсук"? - Спросил я.


"Да, живой барсук. Его зовут Дэйв, и в настоящее время он прячется под одеялом. Ты знаешь, что брок - это другое слово, обозначающее барсука, не так ли?"


Кэти застонала. " Да."


"Это снова Йозеф Бойс, как он поступил с тобой".


"Что ты имеешь в виду?"


"Одна из художественных "акций" Бойса состояла в том, что он заперся на чердаке в Нью-Йорке с живым койотом. Радд снова цитирует."


Кэти вздохнула."Ну, по крайней мере, мы знаем, где он. Мы всегда можем пойти туда и вытащить его."


"О нет, ты не мог этого сделать!"


"Почему бы и нет?"


"О, Кэти... Это в некотором роде то, о чем говорят мои мастера: относительные ценности. На самом деле, я мог бы использовать это в качестве примера. Общество действует на основе иерархии систем ценностей, верно? Религия когда-то была на вершине, но теперь она находится далеко внизу, скажем, с членами королевской семьи. Богатство - это высоко, и знаменитость, и наследие, и этническая принадлежность, но на самом верху находится искусство. Искусство превосходит все остальное. Вы можете богохульствовать по телевизору, отпускать шуточки в адрес королевы, быть непристойным и высмеивать богатых и знаменитых, но вы не можете позволить себе прослыть обывателем. Вы не можете выбрасывать искусство, по правде говоря, если только вы сами не художник , и в этом случае ваше уничтожение произведений искусства становится самим искусством, что нормально. Габриэль Радд в своем стеклянном ящике в галерее - это произведение искусства - он сам так сказал. Теперь он часть работы No Trace. Вы не можете осквернить это. Весь мир наблюдает."


"Итак, вы говорите, что единственный способ вытащить его - это нанять еще более крупного художника, чем он, - например, этого персонажа Бойса, - в Метрополитен, одеть его в форму и дать ему художественную кувалду".


Динн усмехнулась."К сожалению, он мертв. Но я не вижу, чтобы это происходило, а ты?"


"Нет. Броку это понравится."


"Я знаю".


"А как же правосудие? Какое место это занимает в вашей шкале ценностей? Я имею в виду, что Стэн Додворт крал трупы, чтобы делать из них произведения искусства."


"О, они все копались в трупах, Леонардо, Рембрандт, Стаббс. Все в порядке. Похищение тела не подошло бы близко."


"А как насчет убийства ребенка? Предположим, Додворт убил Трейси, чтобы сделать из нее скульптуру? Что тогда?"


Динн ненадолго задумалась. "Ммм. Конечно, ему пришлось бы предстать перед правосудием, но даже тогда... Я думаю, художественное признание может перевесить моральное отвращение. Да, это было бы очень рискованно, но я думаю, что так и будет."


"Это отвратительно".


"Это то, с чем ты столкнулся. Возможно ли, что Додворт действительно похитил Трейси?"


"Это возможно, Динн. Прямо сейчас возможно все."


На следующее утро Кэти отправилась на представление на Норткот-сквер. Многим другим пришла в голову та же идея, привлеченным сообщениями в новостях. Офисные работники на пути в город, родители, оставляющие детей в школе, водители грузовиков, которые не могут доставить товары на строительную площадку из-за толпы, перегородившей угол Лазарус-стрит и Уэст-Террас, все напряглись, чтобы хоть мельком взглянуть через окно на художника и, надеюсь, на его знаменитого барсука. В ответ на все это галерея открыла свои двери раньше, чем приехала Кэти, и добродушная толпа зрителей хлынула внутрь, чтобы посмотреть крупным планом и, возможно, быстро сфотографироваться, чтобы поделиться с друзьями.


Кэти присоединилась к группе у окна галереи. Она заметила телевизионную камеру с замкнутым контуром, установленную на стене над головой, которой, она была уверена, раньше там не было, и прикрепленный к ней маленький микрофон. Казалось, они записывали реакцию зрителей.


"Его волосы действительно очень белые, не так ли?" - сказала одна молодая женщина, перебирая свои собственные светлые локоны.


"Но это не оригинально, не так ли?" - спросила ее подруга и нетерпеливо схватилась за воротник своего пальто, защищаясь от холодного ветра.


"Что, его волосы?"


"Он заперся в стеклянном ящике. Там был тот другой парень."


"Двое других", - поправила первая женщина.


"Ну, тогда в чем смысл? Если это не оригинал, какой в этом смысл?"


"Я полагаю, что барсук - оригинал".


"Да, но ты даже не можешь этого увидеть, прячась под одеялом. Может быть, барсука вообще нет. Может быть, они просто говорят, что там барсук."


"Ты думаешь, он собирается пойти в туалет на глазах у всех?"


"Которые я не хочу видеть. Пошли, мы опаздываем."


Когда они спешили прочь, Кэти заметила свежее граффити на тротуаре, написанное теми же закольцованными буквами, что и на стене дальше. Надпись гласила: "это искусство".


Она присоединилась к очереди на вход в галерею. У девушки за стойкой уже закончились раздаточные материалы для выставки, и она сказала, что скоро будут новые. Она выглядела измученной, ее лицо было розовым и слегка опухшим, как будто она проснулась посреди дикой вечеринки. Ее дискомфорту не помог мужчина, утверждавший, что он из RSPCA, требовавший поговорить с кем-нибудь из руководства о барсуке, спрашивающий, где они его взяли и как с ним обращаются.


"Я полагаю, что есть ветеринар наготове", - забеспокоилась она, но его нельзя было отговаривать.


"Соедините меня с боссом", - флегматично настаивал мужчина."Я могу приказать закрыть это место."


"О, я не думаю, что ты сможешь".


Кэти прошла в переполненную галерею. Пространство вокруг стеклянного куба было забито людьми, и она перешла в более тихий уголок, где были накрыты столы для трех молодых женщин-компьютерных операторов, все одинаково одетые в белые кепки и футболки с надписью "Команда Гейба" на обороте. Один из них поднял глаза и коротко улыбнулся Кэти.


"Могу я спросить, что ты делаешь?" Спросила Кэти.


"Мы обрабатываем электронные письма Гейба с веб-сайта, все сообщения, поступающие со всего мира, их тысячи. Мы отбираем интересные из них и публикуем их ежечасно."


"Ах. Я подумал, может быть, ты был частью произведения искусства."


"О, но мы здесь!" - весело сказала девушка."Гейб так сказал."


" Ты говорил с ним? - Спросил я.


"Не устно; он отказывается с кем-либо разговаривать. Мы отчитываемся перед ним через наши компьютеры."


Кэти повернулась к толпе вокруг стеклянного куба и, воспользовавшись промежутком, пробилась вперед. Там был Гейб с растрепанными седыми волосами, склонившийся над клавиатурой, игнорирующий лица, уставившиеся на него со всех сторон. На мгновение вся сцена застыла, как очень реалистичная, но неправдоподобная скульптура, затем что-то шевельнулось в стороне, рука указала на смятое одеяло у ног художника, и кто-то сказал: "Я думаю, оно шевельнулось".


По пути к выходу Кэти увидела, что был добавлен новый баннер. Она называлась "Он упал с выступа на тринадцатом этаже" и показывала распростертую фигуру с широко раскрытыми от ужаса глазами, как у персонажа из мультфильма, наложенную на зернистое фотографическое изображение многоквартирного дома в Ньюман Эстейт.


Она поспешила на Западную террасу по пути на утренний инструктаж на станции Шордич, но была остановлена резким криком: "Сюда!". Она обернулась и увидела лицо Бетти Зелински, смотревшей на нее через ограду перед ее домом. Женщина стояла на полпути вниз по ступенькам, ведущим к двери ее подвала, и сжимала чугунные перила, как будто это были прутья клетки, ее лицо было на уровне тротуара.


"Привет, Бетти. Как ты?"


Бетти просунула скрюченный палец сквозь прутья и помахала им Кэти, чтобы та подошла ближе. Чувствуя себя немного нелепо, Кэти подошла и опустилась на колени.


" Вы его уже поймали? - Спросил я.


"Мы поймали двух мужчин, Бетти. Но мы еще не нашли Трейси."


"Однако вы его не арестовали, не так ли?"


"Кто?"


"Монстр, который забрал ее".


Кэти наклонилась ближе к решетке."Почему ты его так называешь?"


"Так его назвала Трейси. Я видел его той ночью, блестяще-черный, как ящерица. После крика." Она испуганно посмотрела вдоль тропинки направо и налево.


" Ты видел его? - Спросил я.


Бетти подняла глаза на Кэти, белые глаза были дикими и влажными от слез. "Я наблюдаю за ним, ты знаешь, я знаю его секреты. Это не первый раз, когда он похищает ребенка."


"Я знаю, Бетти. Там были две другие девушки. Но что именно вы видели?"


"Нет! Не они. Еще один ребенок, похищенный здесь, на площади." Ее голос дрожал, на грани истерики.


"Здесь? Что вы имеете в виду?"


Непонимание Кэти, казалось, еще больше смутило и расстроило Бетти. Она снова начала говорить."Я знаю, где она!" - всхлипывала она, "Тра


..." но затем слова внезапно замерли у нее в горле. Глядя мимо Кэти, выражение ужаса исказило ее лицо.


- В чем дело? - Спросил я. Сказала Кэти, затем оглянулась через плечо, чтобы увидеть Поппи и Яшера, стоящих вместе и смотрящих на них с другой стороны улицы, как будто они только что вышли через калитку в садовой ограде. Яшер развернулся на каблуках и направился прочь, но Поппи осталась, нахмурившись.


Кэти повернулась, чтобы снова поговорить с Бетти, только чтобы обнаружить, что та ушла. Она мельком увидела свой плащ в темном проеме двери подвала и крикнула: "Бетти, подожди, давай поговорим". Но все, что она получила в ответ, был испуганный вскрик и хлопок двери.


" Что она сказала? - Спросил я.


Кэти выпрямилась и обнаружила Поппи у себя за спиной."Я не уверен. Она пыталась мне что-то сказать..." Она заметила синяк на щеке Поппи, свежую ссадину на скуле.


"Ты не хочешь обращать внимания на то, что она говорит. Ты думаешь, что у тебя что-то получается, а потом она улетает по касательной. Все смешивается в ее голове. Она вспоминает кого-то из давних времен, а затем убеждена, что только что видела этого человека. Какое-то время она думала, что я ее дочь."


"Да, вероятно, ты прав". Кэти посмотрела на темную фигуру, марширующую по улице."Яшер не выглядит счастливым".


"Он взбешен, потому что ваши ребята вчера брали у него интервью и практически обвинили его в том, что он турецкий наркобарон. Он думает, что кто-то на площади создавал ему проблемы с копами. Я пытался убедить его, что это был не я."


"Это он сделал это с твоим лицом?"


"Я наткнулась на что-то в мастерской." Она сделала паузу, глядя на толпу, толпящуюся у входа в галерею, и ее рот скривился от отвращения.


"Это настоящий цирк, не так ли?" Сказала Кэти.


"Да. Ты был прав, у Гейба к этому талант."


У Кэти сложилось впечатление, что дань уважения была не совсем комплиментом. Затем Поппи резко сказала: "Мне пора", - и поспешила прочь.


Кэти посмотрела на часы. Она опаздывала на брифинг, но ей нужно было выяснить, что имела в виду Бетти. Это прозвучало так, как будто она говорила, что знает, где Трейси. Кэти поднялась по ступенькам к своей входной двери и позвонила через почтовый ящик. "Бетти? Это я. Остальные ушли. Пожалуйста, подойди и поговори со мной."


Она прислушалась, но ничего не услышала и позвала снова. По-прежнему ничего.


Она была на грани того, чтобы сдаться, когда дверь внезапно открылась перед ней. Бетти стояла там с безумными глазами, волосы были повсюду. "Вот!" - сказала она и сунула что-то в лицо Кэти. Кэти сделала шаг назад и потянулась за ним. Это был небольшой холст на деревянном подрамнике без рамы. Масляная краска была нанесена густо и грубо, и Кэти чувствовала, что она все еще немного мягкая под большим пальцем. Это был рудиментарный портрет человеческого лица, розового, с желтыми волосами и ярко-голубыми глазами.


"Ты видишь?" Бетти рассмеялась."Она все еще здесь, со мной".


"Это она сделала это, Бетти?" Спросила Кэти, но Бетти только поднесла указательный палец к губам.


"Ш-ш! Секреты! " прошептала она. Она выхватила фотографию и захлопнула дверь.


14


На утреннем брифинге в понедельник прозвучало несколько язвительных шуток, разговоры о том, что надоедают свидетелям и вытаскивают кого-то из их окружения, что Брок терпел. На самом деле, у Кэти сложилось впечатление, что ему скорее понравился маленький трюк Радда. Но выходки на Норткоут-сквер были второстепенным спектаклем, а основное внимание расследования было сосредоточено на попытке обнаружить место, в котором, как они должны были предположить, Эбботт и Уайли спрятали Трейси, и найти Стэна Додворта, который мог иметь некоторое представление о том, где это было.


Брен кратко изложил, что происходило: визиты к партнерам по скалолазанию в Нортгемптоне и Саутенде, поиск записей агентов по сдаче в аренду складского помещения, изучение записей с камер Rainbow по всему Лондону на предмет появления белого фургона Уайли в ночь исчезновения Трейси. Судебно-медицинский эксперт-репортер изложил возможные зацепки по обломкам в квартире Уайли: непревзойденные образцы волокон, немаркированные ключи, следы меловой почвы, фотографии неопознанных мест. Офицер из SO5, подразделения по защите детей, рассказал об информации, полученной с компьютеров других известных педофилов, которая указывала на Эбботта и Уайли, но доказательства были отрывочными, поскольку жесткий диск в квартире был взломан, а другого компьютера найдено не было. Психолог-профайлер попытался интерпретировать работу умов двух мужчин.


Исчезновение Додворта было обсуждено. Полиция Тайнсайда в настоящее время проверяет его семью и друзей на севере. Кто-то предположил, что, если бы он знал о месте, где Трейси пряталась, он мог бы пойти туда, чтобы попытаться помочь ей, но это казалось неправдоподобным. Более вероятно, предположил кто-то другой, что он был замешан в этом с Эбботтом и Уайли, и в настоящее время пытался


сотри его следы. В комнате воцарилась зловещая тишина, пока люди размышляли, что это может означать для Трейси.


Задача казалась сложной, а цена неудачи удручающе высокой, но Брок побудил их к действию, нагрузив заданиями. Кэти должна была еще раз поговорить с бабушкой и дедушкой Трейси в надежде, что девочка, возможно, сказала им что-то во время своих визитов на выходные, что было упущено из виду.


Она вывела свою машину на Хаммерсмит эстакаду и вырулила на М4. Движение было интенсивным, грузовики с грохотом неслись в Хитроу и дальше, в Бристоль и Уэст-Кантри, задевая ее маленький Renault, и она обрадовалась, когда появились знаки для поворота на Уэст-Дрейтон. Она решила не звонить Ноланам заранее, надеясь застать их врасплох, но когда она достигла полумесяца магазинов рядом с их домом, она неожиданно наткнулась на них, когда они выходили из мясной лавки. Кэти подъехала к обочине и наблюдала, как они остановились, чтобы сказать несколько слов женщине с парой толстых корги, помахать паре, загружающей продукты в машину, затем пройти мимо магазина off-license, ресторана Taj Mahal и парикмахерской Shirley's Hair Affair и исчезнуть в газетном киоске. По словам Азиатов, их дом был неподалеку, и Кэти решила подождать их там. Она медленно ехала по узким пригородным улочкам, забитым припаркованными машинами, и нашла свободное место вне их ряда, в одном из полуприцепов. Его покраска была новой, окна сверкали в слабых лучах осеннего солнца, а маленькая лужайка перед домом выглядела так, словно ее подстригли маникюрными ножницами вокруг декоративных солнечных часов в центре. Кэти не сомневалась, что все будет выровнено с точностью.


Через несколько минут она увидела, как ноланы со своими сумками для покупок сворачивают на улицу. Она подождала, пока они подъедут поближе, прежде чем выйти из машины. Они выглядели удивленными, но у Кэти было странное чувство, что они ожидали ее.


"Есть новости?" Спросила Бев.


"Боюсь, ничего нового. Я бы хотела сказать всего несколько слов, если у вас есть время, " сказала Кэти.


"Конечно", - сказал Лен. "Пока ты не надеешься застать нас врасплох, найди Трейси, спрятанную на чердаке".


"Лен!" - отругала его жена.


"Должен ли я искать там?" Кэти улыбнулась.


"Тебе бы не очень повезло, но я подумал, что наш зять мог вбить тебе в голову какую-нибудь подобную идею. В конце концов, это у него недюжинное воображение, если верить воскресным газетам."


"Не обращай внимания, Кэти", - сказала Бев."Можно называть тебя Кэти?" Сержант такой, ну, военный. Заходите внутрь, выпейте чашечку кофе и расскажите нам о любом прогрессе." Она внезапно остановилась и вздохнула. "О, Лен, мы забыли марки с почты".


"Вечно что-то забываю. В любом случае, " сказал Лен, нанося последний удар, - не было никакого шанса, что вы застанете нас врасплох. Инид, живущая через дорогу, сразу заметила тебя и позвонила нам на мобильный, чтобы предупредить, что возле нашего дома нас ждет молодая женщина, и была ли это родственница или одна из моих любовниц? Любопытная старая сука."


Интерьер дома был таким же безупречным, как и снаружи. Лен взял их пальто, и Бев провела Кэти в маленькую гостиную с видом на сад за домом. Через французские окна Кэти увидела, что двор был разделен точно посередине: слева огород, справа цветочные клумбы. Аккуратная кирпичная дорожка в елочку образовала центральную линию, границу между полезностью и украшением.


Пока Бев варила кофе, Кэти изучала фотографии в рамках на каминной полке - Трейси, Лен и Бев, и молодая женщина, предположительно их погибшая дочь Джейн. Никакого Гейба.


"Она похожа на свою маму, тебе не кажется?" Сказал Лен у нее за спиной. Кэти не была уверена, имел ли он в виду Джейн или Трейси, но на самом деле это относилось к ним обоим. Особый блеск в глазах, широкий рот, прекрасные светлые волосы передавались через три поколения, от Бев к Джейн и Трейси, становясь, если уж на то пошло, более четкими и выраженными.


"Да". Кэти заметила рисунки в рамках и в холле, и здесь, в гостиной, пастельные рисунки балетных танцовщиц. Подпись, неброский росчерк, принадлежала Джейн Нолан.


"Она сделала это, когда еще училась в школе", - сказал Лен, увидев, что она смотрит на них."Блестяще рисует".


"Она унаследовала свой талант от Лена", - сказала Бев, входя с подносом.


Он взял его у нее и поставил на место."Чушь. Во мне нет ничего артистичного."


"Ты знаешь, что я имею в виду. Он мог бы показать тебе свои работы позже, если будет в настроении, " сказала Бев Кэти."Садись, дорогая".


"Можно сказать, что искусство, или то, что в наши дни считается искусством, было проклятием для нашей семьи", - настаивал Лен, предлагая Кэти немного домашнего песочного печенья. "Попробуй кусочек. В песочном печенье Bev больше мастерства, чем вы найдете во всем Tate Modern. Да, Джейн совершала замечательные поступки в школе. Но потом она получила место в художественной школе, и вскоре они положили этому конец. Здесь нужно быть концептуальным и настолько уродливым, насколько это возможно. Она пыталась присоединиться, но ее сердце не лежало к этому."


"О, будь справедлив, Лен. Поначалу у нее все шло хорошо." Бев была как руль, подумала Кэти, постоянно внося коррективы в более дикие колебания мнений Лена. И поскольку он знал, что может положиться на это, что они связаны друг с другом, Лен, вероятно, позволял своим мнениям меняться более свободно, чем если бы он был сам по себе.


"Она хотела вписаться", - сказал он."Если бы учитель сказал: "Плесни краской в лицо буржуазной публике, любящей искусство!", она бы сделала это, просто чтобы вписаться. Но она знала, что в искусстве должно быть нечто большее, чем это."


"Ну, она не могла забыть, когда ты приставал к ней каждый раз, когда она возвращалась домой".


"Я имею право на свое мнение. В общем, потом она встретила Габриэля Радда, героя воскресных приложений, и на этом все закончилось. Но ты пришла не за этим, не так ли, Кэти? Я не знаю, почему я продолжаю. Вы пришли по поводу тех людей в поместье Ньюманов, не так ли?"


Кэти рассказала им все, что могла, о смерти Эббота и аресте Уайли."Но, боюсь, до сих пор нет никаких признаков Трейси. Мы отслеживаем все возможные зацепки и возвращаемся к прежнему, просто чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Вот почему я здесь. Я не думаю, что Трейси когда-либо упоминала при тебе имена этих мужчин, не так ли? Пэт Эбботт и Роберт - может быть, Роб-Уайли? Это их фотографии."


Они передавали их друг другу, Бев приходилось заставлять себя смотреть мужчинам в глаза, даже во время воспроизведения. Они покачали головами.


"Есть художник по имени Стэн Додворт, который живет в "Фабрике пирогов" на Норткоут-сквер. Это его фотография."


"Да, мы его знаем", - сказал Лен. "Он друг Гейба. Почему, он замешан в этом?"


"Мы не уверены. Очевидно, он знал Эббота."


Ноланы выглядели пораженными. "Ну! Это должно быть нечто большее, чем просто совпадение, не так ли?"


"Да".


"Что же тогда он может сказать в свое оправдание?"


"К сожалению, он исчез, и мы не можем его найти. Его фотография появится в средствах массовой информации этим утром."


"Ты думаешь, он может знать, где Трейси?" Они оба подались вперед, к краешку своих сидений.


"Есть вероятность, что он может что-то знать. Вот почему мы прилагаем все усилия, чтобы найти его. Возможно, Трейси посетила его мастерскую на фабрике по производству пирогов. Она когда-нибудь говорила об этом?"


Они покачали головами.


"Додворт создает довольно жуткие скульптуры из тел и их частей. Трейси упоминала, что видела что-нибудь подобное, мертвое тело или монстра?"


Бев задумалась."Я помню кое-что, что она говорила о монстре. Я думал, это было что-то, что она видела по телевизору."


"Или видео", - заявил Лен. "Кое-что из того, что Гейб позволил ей посмотреть, вызвало бы кошмары у кого угодно".


Кэти чувствовала, что в этом разговоре были моменты, когда ей казалось, что она видит проблески узнавания или воспоминаний в их глазах, но это ни к чему не привело. Еще через десять минут разговора она допила свой кофе и спросила, может ли она посмотреть комнату Трейси.


Спальня находилась наверху, в задней части дома. Из окна она могла смотреть на огороженные задние дворы и дома, которые плотно окружали их вокруг квартала. Это напомнило ей фургоны, охраняющие лагерь. В настоящее время в аккуратных маленьких садиках было мало красок, но весной они оживут, зацветут сливы, яблони и вишни, а также каждый новый выпуск однолетних растений, которыми будут пестрить журналы по садоводству и телешоу.


Комната Трейси не могла быть более непохожей на ту, что была в доме ее отца. Эта была полна красок и узоров, идеальная спальня для маленькой девочки из Good Housekeeping, по сравнению с которой другая казалась какой-то экспериментальной лабораторией. В углу был устроенный Леном фермерский двор со стадами маленьких животных, а полки над ним были заполнены куклами, книгами и безделушками из пены. Кэти могла представить презрение Гейба Радда.


Казалось, здесь не было ничего, что могло бы помочь Кэти. На детских рисунках, приколотых к стене, были изображены девочка на пони, рождественская елка со звездой, дом с красной скатной крышей, но никаких монстров.


" Джейн родилась в этой комнате, - пробормотала Бев Нолан, когда Кэти вернулась вниз. И Трейси тоже. Иногда, когда я одна в доме, мне кажется, я слышу их там, наверху ..."


Лен потянулся к руке жены и нежно сжал ее.


"И я понимаю, что Трейси жила здесь с вами некоторое время после смерти Джейн", - сказала Кэти.


"Верно, больше года. О, она не могла оставаться там, где была. Габриэль понятия не имел, как ее кормить или даже менять подгузники. Он оставил Джейн делать все это. И потом, была та сумасшедшая женщина, которая всегда летала вокруг, создавая хаос. Нет, нет, Трейси не могла там оставаться."


" И Гейб согласился, чтобы ты взял ее с собой?


"О да!" Вмешался Лен."Он был в восторге. Не смог избавиться от нее достаточно быстро."


"Так как же он передумал и захотел ее вернуть?"


"Постепенно у него все наладилось", - объяснил Лен. "Он выиграл этот приз, получил немного денег и стал хорошо известен. Он наслаждался всеобщим вниманием, играя роль трагического вдовца. Затем одно из цветных приложений опубликовало статью о Трейси, только они пришли и сфотографировали ее здесь, без фотографий Габриэля, и ему это совсем не понравилось. О нет. Итак, он потребовал ее обратно, и нам пришлось отпустить ее, бедняжку. Она была просто рекламным пособием, вот и все, чем она была. Небольшая приманка для камеры."


Они, конечно, не знали о фотографиях в квартире Уайли, но от этих слов Кэти похолодела. "Так что это ты собираешься мне показать?" - спросила она Лена, желая двигаться дальше.


"О..." Он выглядел нехарактерно застенчивым, и его жене пришлось подсказать ему.


"Продолжай, Лен. Покажи Кэти свой сарай."


С почти детской демонстрацией сопротивления он уступил и повел ее из кухни в гараж. Он открыл дверцу и включил свет, чтобы увидеть безупречно убранную мастерскую. Казалось, что хобби Лена Нолана было тонкое изготовление изделий из дерева, и в частности изготовление изысканных маленьких шкатулок. Он показал ей свой запас экзотических мелкозернистых деревянных плит, свою коллекцию превосходных японских пил и долот. Без каких-либо подсказок он объяснил секреты пил nokogiri с их прекрасными твердыми зубьями, сформированными так, чтобы резать при вытягивании, а не при нажатии, что позволяет выполнять точные распилы гораздо более тонким лезвием, чем у западных пил.


"Лезвие находится в напряжении, Кэти, " сказал он, " а не в сжатии. Так чертовски просто! Вот это настоящее искусство."


Он позволил ей поработать с высокоточной пилой Dozuki, бесхребетной пилой Ryoba, погружной пилой Azebiki и полюбоваться коллекцией пил Shindo Dragon.


"Красиво, " согласилась Кэти, " и твои коробки тоже, Лен". Она восхищалась изящными ласточкиными хвостами, вырезанными вручную, точной формой каждой детали, блестящим цветом дерева.


"Я стремлюсь к мастерству, Кэти, " признался он, " а не к искусству. Мастерство, которое я могу понять. Искусство оставляет меня умирать."


Кэти уехала, чувствуя неудовлетворенность, как будто она что-то упустила или не смогла задать правильный вопрос.


Когда она вернулась, ей поручили работать с объединенной командой, которая была создана из офицеров отдела по борьбе с педофилами SO5. Она и пять других детективов, сменяясь парами, должны были работать над длинным списком имен, предоставленным отделом, - опрашивая, проверяя и размещая отчеты в компьютерной сети OTIS. Через три дня ей стало казаться, что весь город наполнился лицами - вежливыми, бойкими и лукавыми, - которые она видела через стол в комнатах для допросов или смотревшими на нее с монитора. Когда она уходила с работы ночью, она видела их на улице и в метро, и когда она включала телевизионные новости, они тоже были там, выдавая себя за политиков, священников и популярных артистов.


Вечером третьего дня она собиралась идти домой, когда увидела Брока в коридоре. Он просунул голову в дверь и, не увидев там больше никого, вошел. Остальные, с кем Кэти делила комнату, ушли на ночь, и место было усеяно остатками еще одного бесплодного дня, о разочаровании из-за тупиков и непродуктивных телефонных звонков свидетельствовали скомканная и разорванная бумага и раздавленные банки из-под напитков.


"Я почти не видел тебя последние несколько дней, Кэти", - сказал он, опускаясь на стул. Он выглядел измученным, его глаза слегка расфокусировались, как будто он слишком долго смотрел на экран."Как у тебя дела?"


Она покачала головой. "Никуда не денешься. Я видела так много мужчин с отклонениями от нормы, что начинаю верить, что другого вида не существует. И они все такие чертовски самодовольные. Они знают, что мы ошиблись - на этот раз они действительно невиновны. За исключением того, что их нет, ни в их умах, ни в их воображении."


"Да..." Он поднес обе руки к лицу и потер, как будто хотел массажем вернуть жизнь в свой мозг. "Это действительно самое худшее из всего этого, не так ли? Что все эти усилия, вся эта боль вызваны чем-то таким жалко скучным, таким недостойным - неприятной маленькой навязчивой идеей, вызванной гормональным дисбалансом, дефектом мозга, каким-то эмоциональным ущербом. На самом деле, это все, с чем мы имеем дело, - банальная неисправность." Он вздохнул. "Я уже должен был к этому привыкнуть. Так много преступлений совершается по самым утомительным причинам. Это то, что в конце концов меня доконает, что злодеи просто недостаточно интересны."


Кэти рассмеялась, но все же ей было не по себе. Она никогда раньше не слышала, чтобы Брок говорил о завершении своей карьеры, даже в шутку. "Ты сейчас собираешь вещи?"


Брок покачал головой. "Немогу. Послушай, я тебе кое-что покажу." Она последовала за ним по коридору в пустую комнату, где он жестом указал ей на монитор. Экран показывал огромную толпу, полностью заполнившую городскую площадь. Ей потребовалось мгновение, чтобы узнать некоторые из окружающих зданий.


"Это Норткот-сквер, не так ли?"


"Это верно. Это прямая трансляция с камеры, установленной на углу улицы Урма и Восточной террасы."


Кэти более внимательно посмотрела на экран. Толпа была неподвижна. У многих из них, казалось, были седые волосы. "Что, черт возьми, происходит?"


"Это флешмоб, организованный с помощью Интернета и SMS. Они появились только этим вечером в поддержку Гейба Радда. Раньше была музыка. Сейчас они следят за своими телефонами, ожидая инструкций по следующему этапу. Это перформанс. Если бы сейчас было лето, они бы уже разделись."


"Вау".


"Мне нужно быть здесь, на случай, если что-то случится".


"Я не против остаться, если хочешь". Кэти почувствовала легкий укол смущения, когда сказала это, как будто они обе только что признались, что им не к кому идти домой.


"Нет, уже поздно. Иди домой, немного поспи и возвращайся отдохнувшим перед очередным днем девиантных самцов. Сегодня ночью ничего не случится."


15


Как обычно, Тевфик Акиф, троюродный брат Яшера Фикрета и руководитель строительных работ на Западной террасе, был первым, кто прибыл на стройплощадку в то дождливое утро четверга. Было все еще темно, когда он отпер калитку в сетчатом заборе безопасности вдоль проселочной дороги, а затем дверь строительной хижины в комплексе, образованном из расчищенных задних дворов домов. Он не снял свой промокший плащ, потому что, включив свет и обогреватель в хижине, у него вошло в привычку заходить в подвальную комнату под номером тринадцать, где они устроили что-то вроде комнаты отдыха. Внизу было электричество и раковина, а также они установили холодильник, микроволновую печь и бойлер для горячих напитков. Поэтому он натянул пару резиновых сапог, взял с полки фонарик и направился по дорожке из деревянных досок, которая пересекала грязь и лужи во дворе, к задней двери старого кирпичного здания. Он выругался, когда вода из разбитого желоба высоко наверху плеснула ему на шею и плечи, пока он нащупывал ключ от висячего замка, закрывающего дверь, затем выругался снова, громче, когда луч его фонарика высветил засов, вырванный из дверной коробки. Какие-то ублюдки вломились внутрь. Он поколебался, затем вернулся в хижину на стройплощадке и взял рукоятку кирки, которую держал там на случай чрезвычайных ситуаций подобного рода.


Вернувшись к задней двери, Акиф толкнул ее и посветил фонариком внутрь. Не было слышно ни звука, ни каких-либо признаков присутствия. Из темноты передней части дома он услышал, как задребезжали старые оконные рамы, когда грузовик доставки с грохотом проехал по площади. Красть здесь было нечего, кроме как в подвальной комнате. Он поднялся на верхнюю площадку лестницы и нашел выключатель, который электрик соорудил для них из подвального освещения. Он включил его, и его сердце подпрыгнуло в груди, когда он увидел незнакомую тень, протянувшуюся по каменным плитам внизу. Кто-то ждал его.


"Я знаю, что ты там, внизу!" - заорал он самым свирепым голосом."Ты сейчас же выходи, чтобы я мог тебя видеть!"


Но тень фигуры оставалась неподвижной. Акиф начал задаваться вопросом, не ошибся ли он. Возможно, что-то, что мужчины оставили в центре комнаты, отбрасывало эту тень. Держа рукоятку кирки в одной руке и факел в другой, он медленно спустился по лестнице. Сначала яркий свет голой лампочки ослепил его, и все, что он мог видеть, - это неясные очертания. Он замер - там был человек, черная фигура на фоне света! Затем его глаза привыкли, и в один шокирующий момент он осознал правду - это был не мужчина, а женщина, полностью обнаженная, подвешенная за шею к железному крюку в потолке.


Кэти побежала под дождем к фасаду дома номер тринадцать, где мужчина в форме прятался в дверном проеме под строительными лесами. Рассвет только начинал пробиваться сквозь верхние ветви деревьев на площади. Она предъявила свою карточку, и ее направили в гостиную, где она сменила плащ и туфли на белый защитный костюм и резиновые сапоги. Ремонт в этом доме еще не прошел стадию демонтажа, и в помещении царил унылый вид, выцветшие обои отслаивались, как кожа от потрескавшейся штукатурки, там, где были сорваны стеллажи. Она поспешила по коридору к двери в подвал, откуда доносились голоса. Офицер с места преступления поднимался по лестнице, и она отступила в сторону, чтобы пропустить его.


"Внизу не так много места", - сказал он.


Она кивнула и спустилась вниз. Четыре человека в белых комбинезонах сгруппировались в центре комнаты, окруженные странным набором стульев и, с одной стороны, упаковочным ящиком, поверх которого лежала забытая колода игральных карт. Она увидела микроволновую печь, маленький холодильник и старую раковину, но только когда двое людей отошли друг от друга, она увидела обнаженную спину повешенной женщины, ее запястья были связаны за спиной изоляционной лентой.


Один из мужчин поправил маску, закрывающую его нос и рот. Она узнала Брока и удивилась, как это он всегда оказывается на местах преступлений раньше нее.


"Входи, Кэти", - сказал он. Его голос показался ей приглушенным из-за маски или чего-то еще - возможно, гнева. "Узнаешь ее?"


Остальные, полицейский врач, менеджер с места преступления и полицейский фотограф, уступили ей дорогу, когда она обходила тело. На глазах была повязка, скрывавшая большую часть лица, но она узнала густые серо-черные волосы, подбородок. "Это Бетти, не так ли? Бетти Зелински." Серая, сморщенная и покинутая, она выглядела старше, чем при жизни. Ее тело, казалось, было искривлено ревматизмом и поражено чем-то еще - оно было покрыто коричневыми пятнами, как будто она заразилась какой-то странной формой ветряной оспы или подверглась нападению пчелиного роя. Ее зубы были оскалены, как будто она противостояла ледяному шторму или собиралась закричать. Затем в голове Кэти возник другой образ - гипсовый портрет матери Эббота, подвешенный на цепи в комнате Стэна Додворта. Она почувствовала возмущение и шок. Некоторое время назад эта женщина разговаривала с ней, смеялась и плакала. Она вспомнила свои последние слова: "Ш-ш! Секреты!"


"Не самоубийство?" Сказала Кэти, пытаясь придерживаться объективного факта. Ноги Бетти едва касались пола, ее пальцы касались камня, который был насквозь мокрым под ней. Ни один из стульев, казалось, не находился в том положении, в котором его можно было бы отодвинуть пинком, если только что-то не было сдвинуто с места.


"Нет", - пробормотал доктор. "Я думаю, мы можем это исключить".


"Что это за коричневые пятна?"


Брок указал пальцем в перчатке на кусок электрического провода, лежащий на полу. Один конец был подключен к плате питания, от которой кабели тянулись к приборам в комнате. Другой конец был прикреплен скотчем к деревянному стержню, используемому в качестве ручки, а изоляция была снята, чтобы обнажить оголенный провод, скрученный в жесткий наконечник.


" Они убили ее электрическим током?"


Брок кивнул."Много раз."


К горлу Кэти подкатил непроизвольный спазм тошноты. Она отвернулась, слезы ярости и жалости навернулись на ее глаза. Она едва расслышала следующие слова доктора из-за шума в ушах.


"Я бы сказал, что они намеренно намочили ее ноги и пол, чтобы заземлить ее".


Затем фотограф сказал: "Похоже, кто-то побывал здесь до меня". Он склонился над маленькой круглой отметиной на грязной поверхности старых каменных плит и указал на две другие, образующие точный треугольник.


" Что это? - спросил я.


"По-моему, похоже на ножки треножника. Я полагаю, это мог быть геодезический инструмент или штатив для камеры."


"Вы имеете в виду, что они могли ее сфотографировать?"


"Да, это правильная позиция".


Пока они воспринимали это, наступила тишина.


"Она жила по соседству", - наконец сказал Брок оператору сцены. "Я бы хотел взять с собой туда пару ваших людей. И вам захочется хорошенько осмотреться в саду за домом. Похоже, они проникли через заднюю дверь, но неясно, как они проникли через забор. Возможно, через стену с ее двора."


"Верно".


"Пойдем, Кэти", - мрачно сказал Брок и повел ее вверх по лестнице. В одной из комнат наверху они нашли Тевфика Акифа, сидящего на куче кирпичей, и попросили его повторить свою историю, затем они забрали двух сотрудников SOCO и свежее защитное снаряжение, чтобы избежать риска перекрестного заражения с соседним домом. Они вышли через черный ход, пересекли дощатую дорожку к задней дорожке и вошли во двор Бетти. Они сразу же увидели разбитое стекло в ее задней двери, которая была не заперта.


В доме было холодно и очень тихо, и в воздухе висел слабый запах жареного лука. В то время как две женщины из отдела криминалистики отправились работать на кухню, Брок и Кэти перешли к интерьеру. Мебель была старой, тяжелой и темной, как семейные реликвии более раннего поколения, и повсюду стояли куклы, несчастные и покинутые, обвиняюще смотревшие на незваных гостей. Внизу, казалось, ничего не было потревожено, и они продолжили подниматься на этаж спальни. Они нашли спальню Бетти в задней части дома, выходящую окнами на улицу. Постельное белье было откинуто, электрическое нижнее белье все еще было включено. В углу валялись осколки разбитой фарфоровой вазы, а на коврике у кровати виднелось влажное пятно.


Они переходили из комнаты в комнату, но больше ничего не казалось потревоженным. Жертва, по-видимому, приняла ванну, почистила зубы и легла спать. Затем кто-то вломился в ее дом.


"Бедная Бетти", - выдохнула Кэти."Она сказала, что боялась монстра, совсем как Трейси".


Они открыли входную дверь и собирались начать обыскивать колодец, ведущий в подвал, когда оба заметили петляющие буквы нового граффити на пешеходной дорожке перед домом Бетти: "это настоящее". В тот же момент из соседнего дома на них рявкнул воинственный голос.


"Как ты думаешь, что ты задумал?"


Редж Гилби стоял у открытой входной двери своего дома, подозрительно вглядываясь в них в сером утреннем свете. Его глаза сквозь толстые линзы очков были мутными, редкие седые волосы торчали тонкими прядями, как будто он только что встал с постели. На нем был тяжелый кардиган с потертыми манжетами, а его мешковатые брюки были заштопаны на коленях ниткой на несколько тонов темнее, чем на его толстых носках. В одной руке он баюкал жирного черного кота, а в другой держал зажженную сигарету.


" Доброе утро, мистер Гилби, " сказал Брок. "Помнишь нас? Столичная полиция, старший инспектор Брок и сержант Колла."


"Что ты делаешь в доме Бетти?"


"Мы хотели бы поговорить с вами", - ответил Брок.


Когда они поднимались по ступенькам дома Джилби, Кэти сказала: "Это кот Бетти, не так ли?"


"Да, разбудил меня этим утром, мяукнув у задней двери. Жадный тип. Чего ты хочешь?" Он неохотно попятился в свой коридор, когда они последовали за ним.


"Когда вы в последний раз видели Бетти?" - Спросил Брок.


Гилби задумался, мыслительный процесс был явно вялым. Он с хриплым бульканьем прочистил горло, и Кэти уловила сильный запах виски с примесью смолы. "Вчера вечером. Принесла мне пирог, который она испекла. Мы съели его вместе с бокалом вина. Почему? В чем дело?"


Этот неожиданный проблеск домашней гармонии между двумя соседями удивил Кэти. "Я думала, вы двое не ладите", - сказала она.


"На площади была та большая толпа, все эти чудаки. Заставлял Бетти нервничать. Напугал ее кошку. Тебе-то какое дело, в любом случае?"


"Боюсь, у нас плохие новости о Бетти, мистер Гилби. Ее нашли мертвой."


Гилби уставился на нее, затем на Брока с непроницаемым лицом." Мертв? " медленно произнес он, как будто это слово ничего для него не значило. Кот что-то почувствовал и резко спрыгнул с его руки. "Бетти?"


"Давай сядем на кухне", - сказала Кэти. Она повела его к открытой двери в конце коридора, где она могла видеть сосновый стол и стулья. По пути сигарета выпала у него из пальцев, и Брок, шедший сзади, подобрал ее. Он вылил его в кухонную раковину, рядом с остатками домашнего пирога с сыром и луком и пустой бутылкой вина, и налил стакан воды для художника, который снял очки, чтобы протереть глаза. Рамки были старыми и изношенными, заметила Кэти, из плотного пластика, как музейный экспонат 1960-х годов. Она задавалась вопросом, Гилби, предположительно успешный и преуспевающий мужчина, смотрел так решительно на пятки по собственному выбору или из-за пренебрежения к себе.


" Как она ушла? - Спросил я. Гилби крякнул, сделав глоток воды, его рука дрожала."Это было ее сердце?"


"На данный момент мы не уверены, как именно она умерла".


Гилби уловил уклончивость в ответе Брока и резко спросил: "Она не причинила себе вреда, не так ли?"


"Нет, она..."


Но прежде чем Кэти смогла продолжить, Гилби перебил. "Тогда кто ее нашел?"


"Строитель. Ее нашли в подвале одного из домов, которые они ремонтируют."


Бровь Гилби удивленно наморщилась.


" Когда она ушла от тебя прошлой ночью?


"Я не знаю... десять, десять тридцать. Когда толпа начала расходиться. Но как ...?"


"Было ли что-то особенное в толпе, что беспокоило ее? Она упоминала что-нибудь?"


"Не совсем. Они просто заставляли ее нервничать. Когда они начали расходиться, она сказала, что пойдет домой и приготовит горячую ванну. Как она оказалась на строительной площадке, ради Бога? На ночь он запирается, и она не поладила ни с одним из этих мужчин."


"На данный момент мы не уверены. Вы слышали что-нибудь необычное прошлой ночью, после того как она ушла?"


"Ну ... да, я это сделал. Где-то после полуночи, я бы сказал, собираясь на часок, я готовился ко сну. Ее спальня через стену от моей. Я услышала стук в соседнюю дверь и задумалась об этом. Она могла бы быть неуклюжей старой коровой, все переворачивающей. В конце концов, я ничего не сделал."


"Значит, вы знаете планировку ее дома?"


"Конечно, знаю, мы были соседями тридцать пять лет".


У Брока зазвонил телефон, и он мгновение слушал, затем пробормотал: "Хорошо, я буду через минуту". Он повесил трубку и сказал: "Я возвращаюсь на место преступления, Кэти. Ты закончишь здесь с мистером Гилби, ладно?"


Он вышел через заднюю дверь, пока старый художник нетвердой рукой прикуривал очередную сигарету.


"Ты не хочешь прилечь, Редж?" Спросила Кэти, задаваясь вопросом, должна ли она вызвать врача.


"Нет, со мной все в порядке".


"Вы можете сказать мне что-нибудь еще, что могло бы нам помочь?"


"Тогда как она умерла?" - спросил он.


"Похоже, ее повесили".


"О, Боже милостивый".


"Вы можете вспомнить кого-нибудь, кто хотел бы это сделать?"


Он рассеянно покачал головой. "Она, конечно, могла быть сварливой, обвинять людей в желании украсть ее вещи и тому подобное, но я никогда не воспринимал это всерьез".


- У нее было что-нибудь особенно ценное? - Спросил я.


Он задумался, неуверенно затягиваясь сигаретой. "Никогда не видел, чтобы она носила украшения, и у нее никогда не было много наличных. Насколько я знаю, единственными ценными вещами, которые ее муж оставил ей помимо дома, были его картины. Он был немного коллекционером, как и его отец до него."


"И они были ценными?"


"Лучшие английские художники того времени: Бен Николсон, Пол Нэш, Сазерленд, несколько рисунков Генри Мура - все в этом роде, все очень солидные, купленные в уважаемых галереях. Я знаю, что она продала несколько из них за эти годы. Я не уверен, что осталось."


"Позже, когда ученые закончат, я бы хотел, чтобы вы зашли со мной в соседнюю комнату и посмотрели, не пропало ли чего-нибудь".


Он пожал плечами."Если хочешь."


"Значит, вы давно знаете Бетти?"


Он, казалось, на некоторое время погрузился в раздумья, затем затушил сигарету и неуклюже поднялся на ноги. "Пойдем, я тебе кое-что покажу".


Он провел ее по коридору и начал подниматься по лестнице, опираясь на перила, чтобы подтянуться самому. Кэти последовала за ним в студию, которую посещала раньше, узнав запахи масла и пигмента, которые, казалось, пропитывали стены. Гилби рылся в стеллаже с холстами без рам, установленном в углу комнаты. Найдя тот, за которым он охотился, он вытащил его, повернув к свету, чтобы она увидела. Это была большая картина с изображением молодой обнаженной женщины, сидящей перед окном. Гилби поставил его на стул и отступил назад, его глаза были прикованы к лицу модели. Когда она подошла ближе, Кэти показалось, что она узнала большие глаза и угловатые черты лица, разделенные пробором длинные густые волосы, черные как смоль. Стиль живописи, с краской, густо нанесенной коричневыми, белыми и черными завитками, сильно отличался от портрета судьи, стоявшего неподалеку на мольберте. Кэти предположила, что это, должно быть, работа другого художника, но затем она узнала окна позади сидящей модели, выходящие на угловой проем в этой же комнате, за которым виднелись деревья центрального парка.


Словно отвечая на ее невысказанный вопрос, Гилби сказал: "Тогда я рисовал по-другому". Он осторожно коснулся рифленой поверхности пигмента кончиками пальцев."Нанесла густо, выдавила прямо из тюбика. Я хотел показать силу материальной вещи, энергию ее присутствия в мире, такой, какой она была, без излишеств и уловок. Школа кухонных моек - так нас называли в пятидесятых."


В углу картины Кэти заметила надпись, тупую и квадратную: GILBEY 1969.


"Позже я двинулся дальше. Я стал меньше интересоваться материальным присутствием и больше духом того, что скрывалось за этим ". В его голосе звучали ностальгия, сожаление, как будто текстура краски на его руке напомнила ему о старом друге. "Краска стала тоньше, более рассчитанной, поскольку я пытался показать душу ... Но это так чертовски сложно. Я сделал это за один сеанс, десять часов, и понял, что закончил, когда у меня закончилась краска. Сейчас...- Он оглянулся через плечо на портрет судьи, - Ну, я занимаюсь этим уже восемь месяцев, может быть, семьдесят или восемьдесят сеансов, слой за слоем, и я все еще не поймал старого козла, по правде говоря. Возможно, я никогда не закончу это."


Сравнивая две картины, Кэти внезапно поняла, что он имел в виду. Девушка в окне присутствовала реально, но была плоской и стилизованной, как византийская икона, в то время как судья, казалось, сошел с холста как полноценный человеческий персонаж, человек рассудительный, умный и властный, да, но также и что-то еще; хитрый, даже хищный, опасный.


"Она была той, кто заставил меня захотеть измениться", - продолжил Гилби и, увидев вопрос на лице Кэти, пояснил: "Она была первой моей моделью, которая заговорила. Не смог заставить ее замолчать. Рассказала мне больше, чем я хотел знать о ее жизни и Гарри. Гарри был ее мужем, владел домом по соседству. Я хотел, чтобы Квайет сосредоточилась на красках, но ей нужно было говорить, и постепенно я пришел к пониманию, что человек, которого раскрывал разговор, был интереснее, чем тело, которое я пытался изобразить. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим." Он повернулся, чтобы осмотреть старая картина, затерянная в воспоминаниях."Сопротивлялся этому, пока не начал видеть, что моя работа становится просто декоративной, созданием шаблонов. Затем мне пришлось начать все сначала, с натурщицами, которые рассказывали о себе. И большинство из них так и сделают, если их немного подбодрить." Он кивнул головой, размышляя, разговаривая больше с самим собой, чем с Кэти."Думаю, это как-то связано с необходимостью все время оставаться в одной и той же позе - освобождает разум, как кушетка психиатра. Судья - великий оратор, о да." Гилби фыркнул, что прозвучало как презрение. "Ну, я, конечно, знал его репутацию. Человек прекрасных слов и твердых моральных суждений. Но почему он был так строг с определенными типами преступников; сексуальными преступниками, насильниками и педерастами? Было ли это потому, что он так глубоко сочувствовал их жертвам? Или это потому, что он слишком хорошо понимал, что ими движет? Теперь, как вы показываете это на портрете?"


"Он тебе это сказал?" Спросила Кэти.


Гилби резко поднял глаза, как будто забыл, с кем разговаривает."Что? Нет, нет, конечно, нет."


Он отвернулся, упрямо сжав челюсти, как будто сказал слишком много и больше ничего не хотел говорить. "Значит, Бетти была твоей моделью все это время назад", - попыталась она, но он только хмыкнул и отказался отвечать.


"Мне нужна твоя помощь, Редж. Мне нужно понять ее, как она стала такой, какой была. Нарисуй ее портрет для меня сейчас, словами."


Она подождала, а затем он заговорил снова, низким голосом. "Она всегда была такой - испорченный товар. Я не знаю, где Гарри нашел ее или когда они пришли на площадь, но ее английский все еще был очень шатким, когда я впервые приехал сюда в конце шестидесятых. Гарри был на двадцать лет старше Бетти, и, судя по всему, у него была богатая событиями война, и он сам сильно пострадал. Не мог заняться с ней сексом, так она мне сказала, после того как некоторое время работала у меня моделью. Для меня это прозвучало как приглашение, поэтому я подчинился. Она забеременела."


Гилби говорил монотонно, обращаясь к своему портрету Бетти, поглаживая поверхность краски, как любовник.


"Честно говоря, Гарри напугал меня. Иногда у него появлялся этот странный взгляд. Я не собирался выступать перед ним или сталкиваться с осложнениями, которые за этим последуют. Поэтому я договорился, чтобы она сделала аборт. Практически доставил ее на место лягушачьим маршем. Не так, как сейчас. Материал для вязания на задворках спицами. Отвратительно... Видите ли, я был настолько эгоцентричен, что не мог представить, на что это было похоже. Ты потеряла всю свою семью где-то в Европе, а потом ты беременеешь, жизнь возвращается, новая надежда. А потом у тебя это отнимают, вот так."


Он принюхался, рассеянно провел рукой по голове, отчего пучки волос встали дыбом еще более дико, чем когда-либо. "Почти сделал для нее. Дважды пыталась покончить с собой. Затем Гарри умер одной суровой зимой от пневмонии, и Бетти впала в своего рода транс. Я пытался помочь, но она не подпускала меня к себе. Постепенно она вошла в роль Бэтти Бетти, сумасшедшей женщины с Норткоут-сквер. С тех пор она продолжает играть эту роль, актера в продолжительном шоу, становясь с каждым годом все более экстравагантной. По крайней мере, так я это видел, снова думая о себе, рассматривая это как форму преследования меня, но, возможно, в этом не было ничего добровольного."


Он замолчал, и Кэти услышала звуки за окном, детские крики со школьной площадки. Гилби тоже их услышал и спросил: "Это как-то связано с маленькой девочкой ...?"


"Что ты думаешь?"


"Они знали друг друга. Я часто видел, как они разговаривают друг с другом, через школьную ограду или там, в парке. Казалось, их тянуло друг к другу, две потерянные души."


"Могла ли Бетти что-то знать об исчезновении Трейси или что-то видеть?" Она вам на что-нибудь намекала?"


Он нахмурился."Я не знаю. Ей нравилось притворяться, что у нее есть секреты, это было частью ее роли ..."


Затем его сосредоточенность была нарушена громким стуком в дверь внизу и мужским голосом, резким, властным. "Гилби? Я здесь. Где ты, чувак? Ты готова для меня?"


Гилби выругался себе под нос, и Кэти услышала шаги, не одной пары, на лестнице. Затем в комнату вошел высокий пожилой мужчина с ястребиным носом и суровым видом.


"А, вот и вы", - сказал мужчина, а затем, заметив Кэти, слегка натянуто кивнул головой."Собираешься представить меня леди, Редж?"


"Сэр Джек Бофорт, это детектив-сержант... Извините, я не могу вспомнить."


"Кэти Колла", - сказала она.


" Наемный экипаж?"


"Во дворе", - ответила Кэти.


" Команда Брока? Ага. Бофорт пристально посмотрел на нее, затем небрежно указал на своего спутника."Вы знаете инспектора Ривза из особого отдела?" Кэти узнала мужчину, который приходил навестить Брока в то первое утро. Она особенно обратила внимание на его глаза, настороженные, но с ироничным блеском, как будто он хорошо привык к выходкам Бофорта. Он кивнул ей с намеком на улыбку.


"Я не могу сделать это сегодня, судья", - сказал Гилби. "Извините, мне придется отменить".


Бофорт перевел взгляд с Кэти на Гилби и обратно, как будто подозревал какой-то заговор в своем зале суда."Чушь. В чем дело?"


"У меня только что были плохие новости. Мой друг умер."


"В нашем возрасте это происходит каждую неделю. Близко?" Затем он заметил портрет Бетти на стене. "Боже мой! Я такого раньше не видел, Гилби. Ты прятал ее от меня. " Он придвинулся ближе, достал пару узких очков и надел их."О боже! Шестьдесят девять, да? Ваш лучший год, по моему скромному мнению. Это та же модель, что и Женщина в ванне, не так ли? Да ... да..." Он проглотил это, затем рявкнул: "Я доберусь до нее. Сколько ты хочешь?"


"Она не продается".


"Посмотрим. Так кто же умер?"


"Мой сосед", - пробормотал Гилби, уставившись в пол, очевидно, напуганный своим клиентом.


Буйное настроение, казалось, внезапно покинуло Бофорта, и он стал серьезным."Не та сумасшедшая женщина?"


"Ты ее знаешь?" Сказала Кэти.


Ему потребовалось время, чтобы перевести взгляд на нее и ответить, как бы подчеркивая, что это была его привычка допрашивать полицейских, а не наоборот. Затем, в последнюю минуту, он сверкнул тем, что могло быть задумано как обезоруживающая улыбка. "Да, действительно. Мы видели ее на улице, не так ли, Ривз?"


"Сэр".


"Ее преследовала стайка маленьких девочек на безопасном расстоянии. Как они ее называли?"


"Бэтти Бэтти, я думаю, это было".


"Да. Вы были близкими друзьями, Гилби?" Затем он снова уставился на картину, и осознание осветило его лицо."Это она, не так ли? Женщина в ванной была соседкой, да? Как очаровательно." Он повернулся к Кэти."И это представляет для вас интерес, сержант?"


"Да". Кэти проглотила "сэр", которое чуть было не последовало. "Представляется вероятным, что она была убита".


"В самом деле!Бофорт выглядел пораженным."Но...почему? Это было ограбление?"


"На данный момент мы не уверены".


"Но вы, люди, этим занимаетесь, не так ли? Не местное подразделение? Так ты думаешь..."


"Слишком рано говорить, сэр".


"Ну ... да, это шок для тебя, Гилби. Норткот-сквер, похоже, становится настоящим рассадником преступности... " он посмотрел на Кэти со злобным блеском в глазах, "... несмотря на усиленное присутствие специальных операций.


Кэти уловила саркастический тон и заметила, как задумчиво нахмурилось лицо инспектора Ривза на заднем плане.


"Ну, в любом случае, теперь я здесь, старина Гилби. Тебе нужно чем-нибудь отвлечься, а наш крайний срок быстро приближается, так что давай займемся этим, хорошо?"


То, как он разговаривал с художником, напомнило Кэти то, как Тейт разговаривал с Габриэлем Раддом в то первое утро, как с растерянным ребенком, которого нужно привести в порядок. И Гилби, казалось, смирился с этим, покорно вздохнув и шаркая ногами, подошел к своему мольберту, в то время как Бофорт устроился на стуле, стоявшем у окна. Это было то же самое место, где Бетти сидела почти тридцать пять лет назад, подумала Кэти. Она также заметила, что в позе, которую Гилби придал Бофорту, его голова была обращена к окну, хотя его глаза были обращены обратно к художнику, как будто натурщика только что поймали за тем, что он на что-то смотрел - возможно, на детей на игровой площадке.


"Мне скоро нужно будет снова поговорить с мистером Гилби", - сказала Кэти."Я перезвоню в одиннадцать".


Бофорт сказал: "Ривз, старина, как насчет того, чтобы сварить нам кофе?" и инспектор особого отдела последовал за Кэти вниз по лестнице.


"Разговаривает со мной, как чертов дворецкий", - сказал он, когда они добрались до кухни. Он казался скорее удивленным, чем раздраженным."Хочешь чашечку?"


"Коротко, спасибо. Он немного зануда, не так ли? Кто-нибудь действительно пытается его убить?"


"Трудно сказать, но мы не хотим, чтобы с ним что-нибудь случилось прямо сейчас". Кэти поймала взгляд Ривза, брошенный на нее, как бы проверяя, поняла ли она значение замечания, но она не поняла, и он продолжил: "Вы когда-нибудь видели его в суде?"


"Нет".


"Стоит прочитать его речи о вынесении приговора. Они ядовиты - едкая смесь сарказма, самодовольного возмущения и презрения. Адвокаты говорят, что это форма искусства и ее следует опубликовать."


Кэти улыбнулась, подумав, что его словарный запас отличался от слов большинства копов, которых она встречала, и подумала, любит ли он читать. Она заметила в сумке что-то похожее на книги в мягкой обложке и предположила, что на его нынешней работе у него будет для этого достаточно времени.


"Я не сомневаюсь, что любой, кто пострадал от одного из них, должно быть, провел большую часть времени внутри, мечтая подложить бомбу под свою машину или что-нибудь похуже... Вы думаете, что убийство этой женщины как-то связано с пропавшей девушкой, не так ли?"


"Да".


"Должно быть". Ривз налил кипяток в кружки."Молоко? Сахар?"


Кэти покачала головой. Он выпил немного молока.


"Кури, если хочешь", - сказал он."Редж знает".


"Я не знаю".


"Я тоже". У Кэти было ощущение, что ее оценивают.


"Когда мы прибыли, они устанавливали ленты на месте преступления, закрывающие весь переулок".


"Ее нашли на строительной площадке".


"Неужели?" Он думал об этом, потягивая из кружки. "Ты видел, за сколько они продают эти квартиры?"


"Нет".


"По четыреста тысяч на каждого, не по плану, по четыре в каждом доме. Интересно, сколько они предложили сумасшедшей женщине. Или Гилби, если уж на то пошло."


"Ммм. Кстати, вы сказали Бофорту, что мы из отдела специальных операций?"


В этом не было необходимости. Он сталкивался с Броком раньше. И потом, конечно, у него есть особый интерес."


" Что это? - спросил я.


Ривз понизил голос. "Он делает обзор SO для Met. Ты не знал? Нет, мы с вами слишком низки, чтобы нам об этом говорили - строго высшее руководство только на данном этапе. Я знаю это только потому, что видела документы, которые он читал в машине, и он обронил несколько намеков. Может быть радикальным. Он зловеще бормотал что-то об ампутациях."


"Ну, если он знает о репутации Брока, он должен быть добр к нам".


"В случае с Бофортом, скорее всего, все наоборот. Это еще кое-что, чем он знаменит - подрывать репутацию других людей."


Кэти подумала о мужчине наверху и почувствовала внезапную симпатию к людям, которые столкнулись с ним в суде.


Сверху донесся рев. "Ривз! Где этот чертов кофе? Я чувствую это по запаху! Мы умираем здесь, наверху."


"Обещания, обещания", - пробормотал Ривз и неохотно поднялся на ноги. "Забавная вещь... на следующее утро после того, как тот парень упал с многоэтажки, в субботу, у его светлости был здесь сеанс. У меня был выходной, и его отвез мой аутсайдер. Потом он сказал мне, что Бофорт велел ему подъехать сюда через поместье Ньюманов, просто посмотреть."


Еще один крик сверху. "Ривз! Отпустите эту чертову женщину!"


Инспектор поморщился и взял три кружки. "Увидимся позже".


16


На мистера Сандипа Мехту обычно можно было положиться в том, что касается шуток и нескольких острот. Когда Брок и Кэти прибыли в комнату для вскрытия, патологоанатом был в середине рассказа о человеке и лягушке, который он рассказывал своему неулыбчивому специалисту-патологоанатому и скучающему фотографу. В интересах новичков он быстро пересказал, не обращая внимания на мрачные выражения на их лицах.


"Мужчина идет по улице, фрог останавливает его и просит купить ему выпить, ведет в бар, фрог тоже голоден, мужчина покупает ему сэндвич, фрог говорит, что он устал, и не мог бы он приютить его на ночь?" Мужчина соглашается, забирает это домой. Лягушка просит поцелуя на ночь. Добрый самаритянин скрывает отвращение, целует лягушку, лягушка превращается в прекрасную принцессу. "И вот, ваша честь, как получилось, что меня застали в постели с несовершеннолетней девушкой". Ха!"


Никто не засмеялся.


"О, да ладно вам, ребята!" Доктор Мехта запротестовал."Что со всеми не так этим утром? Это из-за твоей унылой погоды ты расстраиваешься?"


"Где ты это слышал, Сандип?" Брок зарычал."Клуб "Грязные плащи"?"


"Ах, Брок, твое другое дело, конечно. Как бестактно с моей стороны. Но все же, если мы не можем смеяться в лицо жизненным трагедиям, нам незачем приходить в такое место, как это. Итак, давайте приступим к работе."


Бетти лежала на столе так же, как ее нашли, со связанными руками и завязанными глазами. Мехта сняла полоску ткани с головы и отложила ее в сторону для осмотра. Кэти подтвердила идентификацию.


Они сфотографировали труп, перевернули его и сфотографировали еще раз. Мехта срезала скотч с запястий, взяла образцы ногтей и волос и взяла несколько мазков. Затем техник вымыл тело, и Мехта приступил к детальному осмотру. Установилось настроение бесстрастной рутины, когда он бесцветно описал травмы. Он начал с головы, заметив небольшой ушиб за левым ухом.


"Достаточно, чтобы вырубить ее?" - Спросил Брок.


"Ммм, возможно". Патологоанатом погладил область, раздвигая пряди волос. "Мы можем увидеть больше, когда заглянем под кожу. Это не большая шишка."


Он перешел к горлу, на котором была широкая полоса кровоподтеков и обесцвечивания.


"Это не простое повешение", - сказал он."Здесь несколько перекрывающихся следов от веревки. Обратите внимание на края отметин. Никакого воспаления, никакой жизненно важной реакции. Похоже, что ее повесили после того, как она была мертва."


Он присмотрелся внимательнее. "Трудно обнаружить внешние признаки удушения под этими повреждениями от веревки. Признаки точечных кровоизлияний здесь и здесь... Теперь, эти отметины... " Он начал обходить тело, внимательно рассматривая каждую из маленьких коричневых отметин по очереди. Затем он попросил пластиковый пакет для улик, содержащий электрический провод с оголенным проводом, и приложил его к нескольким ранам. Наконец, он выпрямился и сказал: "Знаете, не так-то просто интерпретировать электрические ожоги, и мы не очень часто их видим. В основном бытовые происшествия, домохозяйки ковыряются вилкой в тостере, что-то в этом роде. Я помню один захватывающий случай попытки аутоэротической стимуляции путем подключения вибратора для полового члена к сетевой розетке - какой глупый мужчина! Но прямое прикладывание электрода к телу более необычно, чем вы могли подумать. Конечно, я никогда раньше не видел ничего подобного..."


"Давай, Сандип", - перебил Брок. "У тебя есть теория".


Мужчина улыбнулся. "Возможно, это гипотеза, да. Имеется характерный след от ожога электродом ..." Он указал на ожог на левой груди Бетти."Это центральная область некроза, где произошел контакт, окруженная белым кольцом, которое, в свою очередь, окружено ореолом расширенных кровеносных сосудов".


Все подошли поближе, чтобы понять, что он имел в виду, и фотограф сделал снимок крупным планом.


"Я не вижу ореола", - сказал Брок, вглядываясь сквозь очки с половинчатыми линзами на кончике носа.


"Вот именно. Теперь взгляните на эти другие ожоги, " продолжал Мехта, указывая в основном на живот и ноги. "У всех них есть коричневый ожог в центре, но ни у одного нет розового ореола. Хотя я никогда не видел этого раньше, это наводит меня на мысль, что, как и в случае со следами веревки на шее, жизненно важной реакции не было. Она была уже мертва."


Кэти почувствовала облегчение. Она заметила, как глаза техника расширились за прозрачным пластиковым козырьком, впервые демонстрируя нечто большее, чем профессиональный интерес.


"Зачем казнить на электрическом стуле мертвое тело?" Сказал Брок.


"Вполне!" Мехта просияла. "Думаю, это тебе предстоит разгадать, Брок".


На мгновение воцарилась тишина, затем Кэти спросила: "Вызвали бы удары электрическим током конвульсии тела?"


"Конечно".


"Я имею в виду, даже после смерти?"


"Да, да. Разве твой школьный учитель биологии не показывал тебе трюк, когда ты прикрепляешь провода от батарейки к лапке мертвой лягушки, чтобы заставить ее прыгать?"


Брок и Кэти обменялись взглядами, оба подумав об одном и том же.


Доктор Мехта завершил внешний осмотр обесцвеченных подошв ног Бетти, затем взял скальпель и вернулся к ее горлу, где начал осторожно разрезать плоть. "Да, внутренние кровоподтеки, а также переломы подъязычной кости и щитовидного хряща, что наводит на мысль о ручном удушении", - сказал он. Техник подошел к нему с костными резаками, чтобы помочь вскрыть грудную клетку и извлечь основные органы. Кэти сидела на табурете, едва обращая внимание на знакомый процесс, в то время как ее разум вернулся в ту комнату в подвале заброшенного дома, пытаясь представить, что там разыгрывалось.


Завершив процедуру осмотра, взвешивания и нарезки, Мехта смог предложить более точное определение времени смерти. Пирог с сыром и луком, который Бетти съела с Реджем Гилби около семи вечера, был обнаружен на последних стадиях развития тонкой кишки, и это, вместе с состоянием трупного окоченения и температурой тела, навело его на мысль, что смерть наступила около часа ночи. Причиной смерти было ручное удушение.


Доктор откинулся на спинку стула, свесив между колен окровавленные руки в перчатках. "Тебе этого достаточно, Брок?"


"Почти, Сандип. Просто позволь мне убедиться, что у нас есть. Бетти принимает ванну и ложится спать около одиннадцати вечера, примерно через два часа ее соседка слышит шум из своего дома, возможно, злоумышленник. В ее спальне потасовка, разбита ваза, возможно, она получила удар по голове. Он душит ее там?"


Мехта задумался. "Кажется вероятным, не так ли? Нет никаких признаков борьбы, когда он уводил ее в соседнюю комнату, никаких значительных синяков или ссадин."


"Это верно. Ему пришлось отвести ее вниз, во двор, перетащить через стену на строительную площадку и отнести в подвал. Почему?"


"Понятия не имею. Это твоя работа, старина!"


"Ублажь меня, Сандип. Я ценю вашу проницательность."


Доктор самодовольно улыбнулся и выпрямился на своем стуле."Ну, чтобы тебя не беспокоили, я полагаю? Возможно, он не хотел, чтобы сосед услышал его или люди на улице увидели свет - окно в соседнем подвале было заколочено досками."


Брок нахмурился, не совсем убежденный."Хорошо, допустим, он хочет побыть с телом в нетронутом состоянии. Поэтому он отводит ее в соседнюю дверь, и, по-видимому, он уже знает об этом месте и о том, насколько оно было бы подходящим, и там он готовит, по сути, камеру пыток для трупа. Он связывает ей руки за спиной изоляционной лентой. Не было никакого сексуального вмешательства?"


"Никаких признаков этого. Возможно, он думал, что она все еще жива, и надеялся что-то от нее получить. Какая-то информация - возможно, где она хранила свои деньги и драгоценности." При поддержке Брока Мехта наслаждался ролью детектива.


"Но зачем камера?"


"Если бы там была камера. На самом деле мы этого не знаем."


"Ну, он обнаруживает, что на самом деле она мертва. Так что он все равно ее вешает и администрирует - сколько их было?"


" Двадцать три."


"Двадцать три удара током по ее трупу. Можем ли мы сделать какие-либо выводы о его душевном состоянии? Я имею в виду, если бы это были ножевые ранения, вы бы сказали нам, что он был в бешенстве, не так ли?"


"Может быть... это будет зависеть от глубины и рисунка порезов. В данном случае я не вижу никаких признаков бешеной атаки. Посмотри на рисунок, Брок; не скоплением, а довольно равномерно и продуманно распределенным, как ты думаешь? Здесь до локтя, там до икры, бедра. Почти как эксперимент по проверке реакций разных конечностей."


"И, возможно, фотографирование этих реакций".


"Вот именно! Можно почти сказать, что он серьезно изучает патологию."


"Вполне", - пробормотал Брок."Большое спасибо, Сандип."


"Стэн Додворт", - сказала Кэти, когда они вышли из морга.


"Так я и думал". Брок глубоко вдохнул уличный воздух, пытаясь выветрить запахи из легких."Как будто он начал создавать свои собственные трупы."


"Почему он выбрал Бетти?"


"Потому что ему нравятся старые сюжеты, и он знал, что она жила одна, и удобно по соседству с местом, которое, как он знал, его не побеспокоит".


"Да, он был в том подвале с Гейбом, Поппи и Яшером чуть больше недели назад".


"Это означало бы, что он все еще где-то поблизости. И теперь каждый одинокий пожилой человек находится в опасности. Мы должны найти его быстро, Кэти. Нам лучше еще раз поговорить с людьми, с которыми он был ближе всего на площади."


Кэти посмотрела на часы. "Я собирался провести Реджа Гилби по дому Бетти, чтобы посмотреть, может быть, он что-нибудь заметит".


"Ты делаешь это. Увидимся позже на вокзале."


Гилби был у себя на кухне, перед ним на столе стоял стакан с золотистой жидкостью, в дрожащей руке он держал сигарету. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за неделю: серая кожа, седая щетина на небритых щеках, согнутые плечи. Кэти стало жаль его, но потом она вспомнила слова Бетти: "Ты же знаешь, я наблюдаю за ним, я знаю его секреты". Казалось вполне возможным, что она имела в виду Гилби, соседа, с которым у нее была долгая и беспокойная история. Стэн Додворт был не единственным, кто, возможно, хотел видеть Бетти мертвой.


"Твоя няня ушла?"


Гилби резко кивнул. "Не мог рисовать, слишком сильно дрожали руки. Кажется, меня просто задело..." Он потянулся за стаканом с виски и наклонил к нему голову, чтобы уменьшить вероятность того, что напиток прольется в его дрожащей руке. Он сглотнул и хрипло кашлянул. "Не переставал говорить о ней".


"Судья?"


"Ммм. Насколько хорошо Бетти знала девушку? Были ли они очень близки? Она говорила со мной о похищении?"


Хорошие вопросы, подумала Кэти и удивилась любопытству Бофорта. В этом было что-то настойчивое, вспомнила она.


" Что ты ему сказал? - Спросил я.


"Да, конечно, Бетти говорила об этом, мы все говорили. Но с Бетти ты никогда не знал, что было реальностью, а что фантазией. Видите ли, она была одержима идеей об украденном ребенке. С тех пор так и было... то дело, о котором я тебе рассказывал. Поэтому, когда в новостях появились сообщения о других пропавших девушках, она перепутала все это со своими собственными фантазиями, еще до исчезновения Трейси."


"Ты чувствуешь себя в состоянии пойти со мной в соседнюю комнату?"


"Все в порядке". Его глаза с тревогой метнулись к ней. "Ты же не думаешь, что эти турки могли это сделать, не так ли?"


"Почему ты так говоришь?"


"Только ... Ну, они не скрывали, что хотят купить ее дом, и она всегда ссорилась с ними по тому или иному поводу - шум, грязь на улице, засоренные стоки, запахи. Я не раз слышал, как она кричала на этого типа Яшера ... " Его голос затих."Нет, это кажется маловероятным, не так ли?"


"Пойдем, давай взглянем на ее дом".


Команда криминалистов заканчивала, когда они добрались до задней двери. Она медленно вела Гилби из комнаты в комнату, пытаясь пробудить его память и делая заметки, когда он идентифицировал тот или иной предмет. Куклы пугали его, наблюдая со своими пустыми улыбками, и Кэти пришлось заставить его обратить внимание на рисунки. Он указал на номер, который она едва заметила во время своего предыдущего визита, когда была сосредоточена на признаках беспокойства. Некоторые особенно привлекли его внимание. "О да, - сказал он, когда они наткнулись на реферат в темном углу гостиной, " Уильям Скотт, конечно, Я совсем забыл об этом." Она отметила незнакомые имена, проверяя написание: Уоллис, а не Уоллес; Брэнгвин, а не Брэнгуэн. К тому времени, как они добрались до последней комнаты, собственной спальни Бетти, Кэти перечислила дюжину оригинальных произведений британского искусства середины двадцатого века, которые, как заверил ее Редж, в совокупности будут стоить шестизначную сумму. Они также наткнулись на аналогичное количество пустых крючков для картинок. Он упомянул детали тех пропавших картин, которые мог вспомнить."Я помог ей продать их через моего собственного дилера".


"Фергюс Тейт?"


"Фергус Тейт! Скорее, татуировка Фергуса. Конечно, нет, я бы не стал иметь дело с этим ковбоем. Мой парень на Корк-стрит, в Вест-Энде."


Гилби с беспокойством смотрел на кровать Бетти, с которой сняли простыни и наволочки для лабораторного анализа. Он казался очень бледным, и Кэти увидела, как его веки затрепетали, а тело начало раскачиваться.


"Сядь, Редж", - сказала она и быстро схватила стул, на который он чуть не упал.


"Это был шок", - прошептал он."Я все еще не могу в это поверить. Вы говорите, повешен?"


"Я думаю, тебе нужен врач".


"Нет, нет. Мне нужно выпить. Отвези меня домой."


Кэти посмотрела на возвращающийся к его щекам румянец и кивнула. Затем она спросила: "Что за картина была в этой комнате?" Она указала на пустой крючок на стене рядом с кроватью.


"Я не знаю. Я никогда не был здесь раньше." Он заметил, что она наблюдает за ним."И это чистая правда".


Она отвела его обратно на кухню и узнала имя его дилера в Вест-Энде, на всякий случай. Затем зазвонил ее телефон, на линии был Брок.


17


Кэти присоединилась к Броку и Брену для их первого официального интервью по поводу убийства Бетти Зелински в Шордиче, начиная с Яшера Фикрета, как представителя семейных компаний, которые оба владели домом, в котором было найдено тело Бетти, и проводили реконструкцию здания.


"Что я могу сказать", - сказал Яшер, делая широкий жест руками, сверкнув тяжелыми золотыми кольцами."Я опустошен, как сосед, как друг, как местный бизнесмен. Вся моя семья опустошена. Я говорю за них всех. Кстати, когда похороны? Мы захотим выразить наше уважение цветами и так далее и тому подобное. Моя мать предлагает обслуживать бесплатно."


Яшер был элегантно одет в темный костюм и плотный шелковый галстук, но его жесты и манера говорить наводили на мысль, что стиль бизнесмена, которому он подражал, был обязан не столько Financial Times, сколько Голливуду, возможно, "Крестному отцу". Но намек на угрозу под развязностью был достаточно реальным, подумала Кэти. Она посмотрела на большие золотые кольца и подумала, не разорвало ли одно из них щеку Поппи.


"Это очень щедро, я уверен", - сухо сказал Брен. "В настоящее время мы все еще пытаемся разыскать ближайших родственников мисс Зелински. Вы не знаете, был ли у нее адвокат?"


"Понятия не имею".


"У вас не было с ней никаких дел как с соседней владелицей вашего проекта?"


"Наши юристы могут знать. Ты хочешь, чтобы я проверил?"


"Пожалуйста." Брен подтолкнул телефон через стол, но Яшер проигнорировал это, вытащив из внутреннего кармана внушительный маленький серебристый аппарат, развернул его и нажал несколько кнопок.


" Алло, Тони? " протянул Яшер."Вы помните владелицу дома номер четырнадцать по Западной террасе, в конце нашего квартала, Бетти Зелински?


... Да, ну, с ней покончено, приятель, прошлой ночью... Я не шучу. Теперь я с копами. Послушай..."


Брен и Брок бесстрастно ждали, пока продолжался обмен репликами. Яшер наконец убрал свой телефон и сказал: "Извините, нет. Никогда не имел дела с адвокатом, только с Бетти лично." Небольшая пауза, затем: "Значит, вы не знаете ближайших родственников?"


"Пока нет".


Яшер выглядел задумчивым."Плохие дела".


"Где вы были прошлой ночью, мистер Фикрет?"


"Я? Я был дома со своей женой и маленьким сыном. После ужина я смотрел футбол по спортивному каналу до одиннадцати, потом лег спать. Моя жена подтвердит это."


"Сколько людей знают об этой подвальной комнате в вашей собственности, где мужчины играют в карты?"


"Что ж... вся обычная строительная бригада, конечно, плюс большинство субподрядчиков - сантехники, электрики ..."


"Мы хотели бы получить все их имена. Кто-нибудь еще?"


"Ты знаешь о том, как я водил туда нескольких друзей в ночь исчезновения бедняжки Трейси. Мои друзья-художники." Он улыбнулся, как собственной шутке.


"Чтобы продавать им наркотики, да".


Яшер протестующе поднял руки. "Если вы идете по этому пути, мистер Гурни, я ничего не говорю. Я здесь, чтобы помочь ..."


"Дело в том, что тот, кто отвез туда мисс Зелински, знал это очень хорошо. Они точно знали, что там внизу - например, источник питания под напряжением."


"Они взломали дверь; у них не было ключа", - сказал Яшер, защищаясь.


"Это не обязательно следует. Они знали, как легко взломать дверь, просто просунув отвертку через засов. Ни сигнализации, ни сторожевых собак. Очень плохая охрана для строительной площадки в этом районе, мистер Фикрет."


"Это дело менеджера сайта, не мое".


"Менеджер сайта сказал нам, что вы сами договаривались о собаке и охраннике вплоть до прошлой недели".


Яшер свирепо нахмурился. "Так получилось, что у меня с этой компанией спор по коммерческому вопросу. И я полностью отрицаю ваши утверждения о наркотиках. Если они там и были, то они не имели ко мне никакого отношения. Я возмущен вашим оскорбительным..." Он начал подниматься.


Вмешался Брок мягким голосом: "Пожалуйста, сядьте, мистер Фикрет. Расскажите нам о ваших отношениях с этими друзьями-художниками. Если вы не собирались продавать им наркотики, зачем вы пошли туда в ночь исчезновения Трейси?"


"Это была их идея. Они хотели посмотреть, что мы делаем со старым зданием. Я подумала, что Гейб, возможно, подумывает о покупке одной из квартир в качестве инвестиции. Они просто соседи, люди, которых я встречаю на площади. Я не притворяюсь, что понимаю, о чем они все время говорят, но мне нравится их компания, ясно? Это самое приятное в жизни в этой части Лондона - культура, с которой сталкиваешься каждый день." Он широко ухмыльнулся.


"Но вы сами немного коллекционер, не так ли?" Сказала Кэти.


"Я?" Яшер выглядел удивленным.


"Та картина в магазине, твоя мать сказала, что ты ее купил".


"Ах, это! Да, я купил его на распродаже. Это настоящее мастерство, вот что. Это в моем вкусе, все верно."


"Что ты думаешь о работе своих друзей, Гейба, Стэна и Поппи?"


"Вы хотите честный ответ? Не говорите им, пожалуйста, но я могу резюмировать это двумя хорошо подобранными словами - полное дерьмо." Он увидел легкую улыбку на лице Брена. "Ага! Вы согласны со мной, мистер Гурни! Я прав?"


"Когда вы в последний раз видели Стэна Додворта?"


"Стэн? Это была та ночь, когда мы пошли в подвал, о которой я тебе рассказывал. С тех пор - нет. Почему?"


"Он пропал, мистер Фикрет. Есть идеи, где он может быть?"


"Нет. Я действительно не настолько хорошо его знаю."


"И когда вы в последний раз были в том подвале?"


"О, я не знаю... пару дней назад. Кажется, я помню, что звонил туда по какой-то причине." Он выдал еще одну широкую зубастую ухмылку."Мистер Брок, сэр, давайте будем откровенны. Если бы я собирался прикончить старушку, как ты думаешь, я бы оставил ее, чтобы ты нашел ее на моем собственном участке? Идея безумная. Если это вообще имеет ко мне какое-то отношение, то это должен быть кто-то, желающий опозорить меня и мою семью, верно?"


После того, как он ушел, Брен неохотно сказал: "Он прав, Брок. Он не настолько глуп."


"На самом деле, я думаю, он достаточно хитер, чтобы сделать это таким образом, просто чтобы отвлечь нас. Но я не думаю, что у него есть художественный талант."


"Художественный талант?"


"Да. Все это было подстроено, Брен. Искусственный и составленный, как будто это был комментарий к чему-то. Я просто хотел бы знать, что."


Слушая это, Кэти вспомнила насмешку Реджа Гилби по поводу того, что у молодых художников на площади не было оригинальной мысли, что все было отсылкой к чему-то другому, и она задалась вопросом, мог ли убийца Бетти намеренно использовать какой-нибудь узнаваемый художественный образ смерти или страдания. Чем больше она думала об этом, тем более правдоподобным это казалось. То, что было сделано с Бетти, несомненно, имело значение, какое-то послание. Если бы они смогли найти ссылку, возможно, они смогли бы найти убийцу. Какие образы могли бы вдохновить, например, Стэна Додворта?


Брен скептически посмотрел на своего босса. "Вам не кажется, что в последнее время вы слишком много насматриваетесь на современное искусство, шеф? Это может добраться до вас через некоторое время."


"Совершенно верно, Брен. И у меня такое чувство, что их будет больше."


Фергус Тейт сидел в комнате для допросов на станции Шордич, рассыпаясь в извинениях."Я чувствую себя униженным, старший инспектор, но что я могу сделать? Я умоляла его, говорила, что это в его собственных интересах, но он ничего из этого не потерпит. Он просто отказывается выходить из куба."


"Это его привилегия - отказываться разговаривать с нами, мистер Тейт, но это может поставить под угрозу его положение в будущем. Я действительно думаю, что его следует убедить, по крайней мере, обратиться за юридической консультацией."


"О, с этим у него все было в порядке". Тейт застенчиво улыбнулся.Консультации моих юристов - одна из услуг, которые я предоставляю моей маленькой конюшне художников. Гейб поговорил с ними перед тем, как отправиться в свое убежище, и сегодня утром он снова связался с ними по электронной почте. Я полагаю, что он совершенно ясно представляет себе свою ситуацию, но если вы хотите, адвокат поговорит с вами. И действительно, это не значит, что Гейб отказывается отвечать на любые ваши вопросы. Просто он сделает это только по электронной почте. Могу ли я также просто сказать от его имени, что у него нет абсолютно никакой информации об этом ужасном событии. Он, конечно, всю ночь был в своем кубрике и ничего не видел и не слышал. Он опустошен, абсолютно опустошен, как и все мы. Я собираюсь предложить галерею в качестве места для поминок по бедной, дорогой душе. Таким образом, Гейб тоже может быть там. Но, конечно, это будет зависеть от ее семьи. Вы знаете, кто они?"


"Мы пока не смогли их отследить".


"Никаких следов, да? Что ж, я был бы признателен, если бы вы дали мне знать, когда найдете. Кажется, я припоминаю, что у леди была одна или две фотографии, от которых я мог бы помочь им избавиться."


"Просто для протокола, мистер Тейт, можем ли мы каким-либо образом подтвердить, что мистер Радд оставался в своем кубрике всю ночь?" Он на камере, не так ли?"


"Это верно. Глаза всего мира были прикованы к нему всю ночь напролет. Его прямая трансляция в Интернете."


"А как насчет тебя? Каковы были ваши передвижения прошлой ночью?"


"Я ел с друзьями в нашем ресторане. Боже мой, что за зрелище было на площади. Ты это видел? Все эти люди. В любом случае, я был там, пока мы не закрылись, ближе к полуночи. Потом я лег спать в своей квартире за фабрикой пирогов. Я был там до восьми утра, но, боюсь, там не было камер, подтверждающих это!" Он усмехнулся.


"А как насчет Стэна Додворта? Ты что-нибудь слышал о нем?"


"Боюсь, что нет. Я обещал дать вам знать, если найду, но не было ни слова."


Брок пристально посмотрел на него. "Мне трудно в это поверить. Вы были тем, кто спас его из этого учреждения, кто привез его обратно в Лондон и дал ему кров и безопасность, кто защищает его от нежелательной огласки. Конечно, он связался бы с тобой."


"Ну, уверяю вас..."


Брок потянулся к каким-то бумагам, которые Брен положил перед ним."В девять ноль три вечера в прошлую субботу вам позвонили на ваш личный номер в вашей квартире. Это продолжалось три секунды. Звонок поступил с телефона-автомата в пабе в Ислингтоне. В течение следующих десяти минут это повторилось пять раз, и все это длилось всего секунду или две. Это должно было попасть на ваш автоответчик, я так понимаю, никакого сообщения не осталось. Затем в одиннадцать семнадцать вечера той же ночью вам еще раз позвонили из телефона-автомата, на этот раз на железнодорожном вокзале Сент-Панкрас. Это продолжалось шесть минут."


Тейт откинулся назад, как будто ему дали пощечину. "У вас есть записи моих телефонных разговоров?"


"Это серьезное дело. Любой, кто препятствует нашим расследованиям, окажется в очень глубокой воде. Ну?"


На лбу Тейта появился слабый блеск пота. "Это мог быть кто угодно, кто звонил".


"Неужели?" Брок и Тейт мгновение смотрели друг на друга, затем Тейт отвел взгляд.


"Я получаю много звонков ..."


"В вестибюле Сент-Панкраса установлены камеры, мистер Тейт".


"О..." Тейт сглотнул, вытер лоб."Хорошо, я действительно говорил с ним, да, в тот единственный раз. Это все, я клянусь. В тот же вечер вы обыскали его комнату. Он был взволнован. Он говорил мне, что думал уехать на некоторое время, повидаться со своими родителями на севере. Я пытался убедить его вернуться на Фабрику, чтобы сначала поговорить со мной. Казалось, он не слушал, так что я допустила ошибку... Я сказал ему, что ты был в его комнате и нашел слепок старой леди и другие вещи. Это действительно повергло его в панику. Он впал в истерику, оскорбляя меня за то, что я впустил тебя. Я умоляла его успокоиться и вернуться, но он просто повесил трубку. С тех пор я ничего о нем не слышал. Клянусь, это правда."


"Почему ты солгал мне?" Тихо сказал Брок.


"Как вы и сказали, старший инспектор, я пытался защитить его. Он неплохой парень, я уверен в этом. Он не мог так поступить с Бетти. Я думаю, он, должно быть, сел на поезд на север."


"Камера показывает, как он покидает участок. Мы не думаем, что он когда-либо садился на этот поезд."


В этот момент в кармане Тейта зазвонил мобильный телефон, весело воспроизводя "Danny Boy", и на секунду Тейт, казалось, засомневался, что делать. Затем он выхватил его."Алло?... Не сейчас, Труди, я... Что?" Некоторое время он молча слушал, на его лице появилось выражение ужаса, затем он сказал: "Подожди", - и посмотрел на Брока."Это одна из девушек из команды поддержки Гейба в галерее. Она говорит, что они просматривали его сообщения в течение последних двадцати четырех часов, и есть одно, которое они хотят, чтобы я просмотрел. Кажется, в нем содержатся картинки... ужасные картинки, говорит она... старая женщина, голая, подвешенная за шею, подвергнутая пыткам..."


Один из людей в галерее отпер стеклянную дверь, когда подъехала их машина, и впустил их внутрь. У них было впечатление приостановленной анимации, как будто все там неподвижно ждали их прибытия. Габриэль Радд стоял у стены своего куба, прижав руки к стеклу, лицо было таким же белым, как его волосы. Он все еще не выходил, и было что-то одновременно странное и жалкое в его фигуре, когда он наблюдал за тем, что происходило вокруг него. Люди начали двигаться, указывая на монитор, который открыл вложения в сообщении электронной почты. Трое полицейских и Тейт столпились за креслом оператора, пока она вводила инструкции. Экран погас, затем пришел в движение, показав видеоролик продолжительностью всего в несколько зловещих секунд, показывающий фигуру в черном плаще во весь рост, лицо скрыто, и прижимающую электрический кабель к бедру висящей фигуры Бетти, когда она яростно дергалась за конец веревки, как беспомощная марионетка. Не было слышно ни звука.


"О, Боже милостивый..." - выдохнул Фергюс Тейт.


Последовали еще три коротких зажима, в каждом случае оголенные провода кабеля были прикреплены к разным частям тела.


Тишина.


" И это все? - спросил я. - Спросил Брок.


Девушка, побледнев, кивнула.


"А как насчет электронного письма, к которому оно было прикреплено?"


Она показала ему. Адрес отправителя, LSterne@kwikmail. командир, сообщения нет, получено в четыре ноль три утра.


"Кто такой Л. Стерн?" - Спросил Брок.


"Мы не знаем, кто это. Раньше мы не получали сообщений с этого адреса."


Брен достал свой телефон и начал звонить, в то время как Брок повернулся к Тейту." Где мы можем поговорить? - Спросил я.


Он провел Брока и Кэти через дверной проем в небольшой офис-галерею, стены которой были уставлены полками с каталогами и книгами.


"Это не очень вместительно ..." Пробормотал Тейт, закрывая дверь, выглядя растерянным.


"Неважно", - прорычал Брок."Садись. Итак, что ты можешь сказать?"


"Это он, не так ли? Стэн."


"Почему ты так говоришь?"


"Ну ... она похожа на фигуру в его комнате, подвешенную на цепи".


" Что-нибудь еще? - Спросил я.


Тейт быстро заморгал."Я... Я не знаю."


" Что это значит, Фергюс? - Спросил я. Настаивал Брок, перегибаясь через стол и впиваясь в него взглядом, как будто хотел вырвать ответ из его горла. "Повешение, казнь на электрическом стуле, что это значит?"


"Возможно... чтобы заставить тело биться в конвульсиях, искажаться, как его скульптуры".


"И это все?"


"Господи, я не знаю".


Брок уставился на него, размышляя, затем пришел к решению. Он достал из кармана фотографию места преступления, которое они обнаружили в подвале, и протянул ее Тейту."Когда мы нашли ее сегодня утром, на глазах у нее была повязка. Что это значит?"


"Но в фильме не было повязки на глазах".


"Вот именно. Когда он закончил, он поставил ее так, чтобы мы могли ее найти, с завязанными глазами. Почему? Что для тебя значит повязка на глазах?"


"Я не знаю, блеф слепца, три слепые мыши, слепое правосудие, любовь слепа, слепой ведет слепого ..."


"А как насчет мира искусства? Можете ли вы вспомнить фигуру с завязанными глазами?"


"Нет... нет, я не могу".


Брок выпрямился, его рот был сжат от разочарования. " И вы не имеете ни малейшего представления, где он может быть сейчас?


"Совсем никаких".


В галерее Брен подтвердил, что ведется поиск источника электронного письма."И у них есть другая художница, Поппи Уилкс, которая ждет нас на станции".


Брок кивнул."Заканчивай здесь, Брен. Мы с Кэти поговорим с ней."


Поппи сказала, что не слышала новостей о Бетти. Она поздно проснулась после беспокойной, полной сновидений ночи, увидела, что за окном моросит дождь, и осталась в своей комнате, пытаясь выработать идею для новой версии скульптуры херувима. Затем в ее дверь постучала женщина-полицейский, спросив, не согласится ли она посетить еще одно собеседование, и ее отвезли прямо в полицейский участок Шордич, где ей предложили чашку чая, пока она ждала. Казалось, она почувствовала их подавленное настроение, как только Брок и Кэти вошли.


"Это плохие новости?" - спросила она, крепко сжимая кардиган спереди."Ты нашел Трейси, не так ли?"


"Нет", - сказала Кэти, беря инициативу на себя, в то время как Брок сел в стороне."Это не Трейси, Поппи. Можете ли вы сказать нам, когда в последний раз видели Бетти?"


"Бетти? Я видел ее на площади вчера днем, я думаю. ДА. Она казалась в порядке. А что, что-то не так?"


"Да, боюсь, что так. Бетти была найдена мертвой этим утром. Мы считаем, что она была убита где-то ночью."


И Яшер, и Тейт описали себя как "опустошенных", что означает "сочувственно расстроенных", но в случае Поппи это не казалось преувеличением. Ее глаза, широко раскрытые от шока, невидяще смотрели на стол перед ней, и она, казалось, погрузилась в состояние паралича.


"Поппи? Поппи?"


Она, наконец, услышала голос Кэти. "Скажи мне", - прошептала она."Расскажи мне, что случилось."


Когда Кэти рассказала ей все, в ее глазах отразился небольшой шок от каждой новой ужасной детали; подвальная комната, повешение, надругательство над телом.


"О", - сказала она наконец, затем закрыла глаза, слегка вздохнула, как будто сама испускала последний вздох из легких, и, казалось, вот-вот упадет в обморок.


Кэти потянулась вперед и коснулась ее руки."С тобой все в порядке?"


"Прости", - извинилась она, делая глоток воды. "Я в последнее время ничего не ел".


Похоже на правду, подумала Кэти. Даже за несколько дней, прошедших с тех пор, как она в последний раз видела ее на площади, Поппи, казалось, похудела и приобрела анемичную бледность. "Хочешь чего-нибудь сейчас?" Я мог бы заказать еду наверх, сэндвич или что-нибудь горячее ..."


Но Поппи покачала головой, от мысли о еде ее затошнило." Ты знаешь, кто это сделал? " выдохнула она.


"Мы не уверены. Я хотел бы показать тебе фотографию, Поппи. Это тревожит, так что, может быть, нам стоит немного подождать."


"Все в порядке. Покажи мне."


Кэти передала ей фотографию Бетти, висевшую в подвальной комнате. Она смотрела на это, не мигая, целую минуту, затем решительно сказала: "Ты думаешь, это сделал Стэн, не так ли?"


"Что ты думаешь?"


"Нет, он этого не делал".


Затем с Поппи произошла странная перемена. Ей вдруг показалось, что она заметила записывающий аппарат на боковом столике, его горящую красную лампочку, а затем глаз камеры, подвешенной в дальнем углу комнаты. Она разволновалась.


"Почему ты так говоришь?" Спросила Кэти.


"Что? Я не знаю, может, он и сделал. Я ничего не знаю." Она вытерла холодный пот с лица. "Я нехорошо себя чувствую. Я хочу уйти сейчас. Я думаю, что, возможно, я болен."


"Я отведу тебя в туалет". Кэти поднялась на ноги и взяла Поппи за руку, в то время как Брок снова заговорил с аппаратом, останавливая интервью.


Туалеты были пусты, и Кэти была заинтригована, увидев, что Поппи проверила это, прежде чем подойти к умывальнику и плеснуть водой себе в лицо.


Кэти придвинулась к ее плечу и тихо заговорила. "У тебя была причина говорить, что Стэн этого не делал, Поппи. Что это было?"


Она покачала головой. "Нет. Я не хочу с тобой разговаривать. Я хочу, чтобы кто-нибудь другой проводил меня."


"Я хочу помочь тебе, Поппи. Ты веришь в это, не так ли?"


"Но что, если ты не сможешь?" Она увидела недоверие на лице Кэти и выпалила: "Бетти что-то знала. Стэн сказал мне... люди, которые похитили Трейси, он сказал мне, что у них есть друг на площади. Кто-то, кто присматривает за ними ". Затем ее тело застыло, когда дверь в туалет распахнулась и вошла женщина в форме. Поппи резко пронеслась мимо нее в коридор, Кэти следовала за ней по пятам. Впереди была главная лестница, и Поппи успела спуститься по ней и выйти в вестибюль, прежде чем та догнала ее.


"Поппи!"


Но Поппи не остановилась, пока они не оказались на улице и Кэти не взяла ее за руку.


"Отпустите меня!" - закричала она в настоящей панике, и прохожий уставился на них двоих."Оставь меня в покое, или я, блядь, закричу!"


"Поппи, ради бога, поговори со мной!"


Она уставилась дикими глазами на Кэти. "Разве ты не видишь? Это предупреждение Стэну, не от Стэна!" Затем она повернулась и убежала под дождем.


18


Кэти села на метро до площади Пикадилли и пошла пешком на запад по Пикадилли. Дождь перешел в нерегулярный ливень, и зонтики были убраны. Она миновала арочный вход во внутренний двор Королевской академии, где большая группа людей ждала возможности попасть на новую выставку, затем свернула в Берлингтонскую галерею. Маленькие магазинчики, расположенные вдоль пассажа, были набиты предметами роскоши - ювелирными изделиями, одеждой, принадлежностями для путешествий и любопытными аксессуарами, которые могли бы быть необходимы леди и джентльменам другой эпохи, - и Кэти не могла отделаться от мысли, что что касается желанных предметов, то они вряд ли могли больше отличаться от того, что предлагал Стэн Додворт.


В северном конце галереи она продолжила путь на Корк-стрит, вдоль которой располагались коммерческие художественные галереи. Она заметила вывеску "У Адриана Шроппа" и толкнула дверь в ярко освещенное помещение, где были выставлены большие туманные пейзажи, написанные, как утверждала реклама, известным норвежским художником. Молодая женщина за стойкой регистрации указала дорогу к лестнице, ведущей вниз, в подвал, забитый картинами на высоких стеллажах, за которыми Кэти обнаружила кабинет владельца.


"Мистер Шропп?" Она постучала в дверь, и крупный мужчина с пухлыми розовыми чертами лица вышел с протянутой рукой.


"Пожалуйста, заходите. Займите скамью." Они устроились сами. Его акцент представлял собой странную смесь английского и немецкого языков высшего класса. "Ну, судя по всему, у тебя на Норткоут-сквер дел по горло. После твоего звонка я слушал новости по радио. Боже мой! Бедная миссис Зелински!" Челюсти Адриана Шроппа возмущенно задрожали.


"Да. Как я уже сказал, мистер Гилби подумал, что вы могли бы помочь мне убедиться, что все ее работы учтены."


Шропп заговорщически наклонился вперед. "Вы думаете, мотивом была кража? Боже мой, к какому насилию они сейчас прибегают!" Он вздрогнул.


"Не обязательно, это просто то, что мы должны проверить. Похоже, ее картины были ее единственными ценностями."


Он энергично кивнул. "Мм, мм, у меня тоже сложилось такое впечатление. Я несколько раз заходил к ней домой во время визитов к Редж, когда она хотела что-то продать. Часть мебели, возможно, чего-то и стоит, но такая громоздкая! Я пытался проверить свои записи ..." Он указал на бумаги, извлеченные из ящиков картотечного шкафа."Я не уверен, что нашел их все, но в любом случае, возможно, смогу вспомнить. Вы хотите знать, что у вас там было или что я купил?"


" И то, и другое, если сможешь. У меня есть список того, что там осталось сейчас, и Редж рассказал мне, что он смог вспомнить." Она передала отпечатанные списки, и он рассмотрел их.


"Ах, Бен Николсон, я совсем забыл об этом... Мм, мм, это выглядит довольно законченным. Подождите минутку, здесь осталось немного бекона, мм, очень вкусно."


Он одобрительно причмокнул губами, и Кэти не была уверена, имеет ли он в виду еду."Бекон?"


"Мм, Фрэнсис Бэкон, небольшой этюд для одной из его фигур у основания распятия. Я сделал ей предложение, когда был там в последний раз, ближе к концу прошлого года... " Он порылся в бумагах."Ну вот, в декабре прошлого года она продала мне маленькое печенье Eric Ravilious vatercolour, но она никогда не пробовала бекон. Может быть, она получила предложение получше."


"Тогда она поддерживала связь с другими дилерами, не так ли?"


"Я не знал ни о каких до того последнего раза. Я имею в виду, я бы, конечно, не возражал, если бы у нее было другое мнение, но я всегда предлагал ей справедливую цену, а Редж сказал ей, чтобы она не беспокоилась."


"Но в декабре прошлого года она сказала, что разговаривала с другими дилерами?"


"Да, она сказала, что Фергус Тейт заходил взглянуть на ее вещи и некоторыми из них весьма заинтересовался".


"Фергюс Тейт? Я думал, что он был строго современным."


"О да, но он не мог упустить ни одной возможности". Шропп усмехнулся. "Если подумать, из всего, что у нее было, Бекон пришелся бы ему по вкусу - довольно причудливый и с вполне современным вкусом".


"Не могли бы вы описать мне это?"


"Мм, нелегко. Набросок маслом, примерно восемнадцать квадратных дюймов, серая фигура, оранжевый фон. Фигура странная, похожа на собаку с длинной шеей и пастью вместо головы."


"Спасибо. Какие-нибудь другие вы можете вспомнить?"


"Нет, я почти уверен, что это все".


Кэти закрыла свой блокнот."Что ж, большое спасибо за вашу помощь, мистер Шропп".


"Адриан, пожалуйста. Рад быть полезным. И как поживает Редж в эти дни? Я должен позвонить еще раз. Осмелюсь сказать, что эти ужасные события потрясли его. Ты знаешь, что бедная женщина была его моделью много лет назад? Я просто надеюсь, что это не оттолкнет его от портрета, который он делает. Ты видел это?"


"Судья? Да, мне это показалось довольно хорошо законченным."


"Я надеюсь на это. Я был тем, кто рекомендовал Реджа сэру


Дж. Он никогда не простит мне, если старый негодяй не закончит ее к выставке в Национальной портретной галерее."


"Значит, вы знаете сэра Джека?"


"О да, он был нашим клиентом много лет. Великому коллекционеру, и не только от меня. Он даже вложил деньги в некоторые чудовищности Фергюса Тейта." Он повел Кэти обратно к лестнице. "Вы посмотрели наше шоу наверху? Удивительно атмосферные, не так ли? Возможно, я мог бы заинтересовать вас одним из них?"


Кэти улыбнулась."Это было бы здорово, но сначала мне нужно было бы найти жилье побольше."


"Кто вас интересует?" Шропп кокетничал.


Кэти не была уверена, но имя, которое всплыло у нее в голове, было тем, которым, по словам Динн и Реджа Гилби, Гейб Радд был одержим."Генри Фузели?"


Шропп выглядел одновременно удивленным и впечатленным. "Ну, это действительно вкус меньшинства. Ты был в Королевской академии?" Увидев недоумение на лице Кэти, он сказал: "Его диплом Ворк. Каждый художник, избранный в Академию, должен отдать им часть своего ворка в обмен на диплом, и эти сотни ворков составляют их постоянную коллекцию. Конечно, не все выставлено на всеобщее обозрение, но вам стоит взглянуть."


Кэти сделала, как он предложил, на обратном пути к станции метро, поднявшись по большой входной лестнице в вестибюль, где ее направили к постоянной коллекции. Там она, наконец, нашла дипломную картину Фузели 1790 года под названием "Тор, сокрушающий змея Мидгарда", изображающую мускулистую мужскую фигуру на лодке, развевающийся плащ, рука поднята, чтобы ударить морское чудовище, поднимающееся из волн. Кэти сочла это мелодраматичным и довольно абсурдным.


Брока, тем временем, вызвали на очередное совещание высшего руководства. Он смог оценить углубляющийся кризис по все более безапелляционному поведению секретарши коммандера Шарпа, которая создавала впечатление, что считает его лично ответственным за все неприятности, с которыми столкнулся ее босс. В этом случае он, казалось, прибыл первым.


Шарп указал ему на место за столом переговоров. Когда-то там могли предложить кофе, но подобные тонкости отошли на второй план.


"Я просил тебя прийти раньше остальных, Брок. Нам нужно решить пару вопросов. Во-первых, как продвигается дело на Норткоут-сквер?"


Брок дал ему краткое резюме, которое, казалось, только усугубило его уныние.


"Значит, никакого прогресса. Что насчет электронного письма от убийцы? Ты не можешь это отследить?"


"Оно было отправлено из круглосуточного интернет-кафе в нескольких сотнях ярдов от площади. Никто там ничего не помнит об отправителе."


Шарп застонал."Это убийство не могло произойти в худшее для нас время."


"Для нас?" - Поинтересовался Брок.


"Конечно. Норткот-сквер превращается в крупнейшее общественное развлечение со времен "Улицы Коронации", и это убийство сделает его еще масштабнее. Что, черт возьми, происходит? Это место, кажется, привлекает маньяков-убийц, как мух на коровью задницу. Этот тип Додворт, где он, черт возьми? И почему, черт возьми, мы не можем заставить Уайли заговорить?"


"Я собираюсь встретиться с ним снова, как только мы закончим".


"А ты? Хорошо. Послушай, я не виню тебя, Брок. Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах. Но мы выглядим не очень хорошо именно в тот момент, когда нам нужно выглядеть наилучшим образом. Я только что услышал, что публикация рекомендаций Комитета Бофорта приближается. Конечно, не помогает и то, что сам мужчина находится на месте, наблюдая за всем этим беспорядком из первых рук."


Брок ничего не сказал. Шарп откинулся назад, внезапно обескураженный. "Строго между нами, Брок, я думаю, игра окончена. К концу года ты, я и все остальные будем выброшены на траву. Я не буду говорить этого на нашей встрече, но вот к чему это сводится. Я хочу, чтобы вы знали, что я собираюсь рекомендовать вас для немедленного повышения в Super. Это случилось бы давным-давно, если бы ты не был так чертовски дорожен тем, что остался на улице. По крайней мере, ты можешь уйти на повышенную пенсию."


"Спасибо", - сказал Брок без теплоты. "Я ценю твою мысль".


Холод тюрьмы, скорее психологический, чем физический, охватил Брока, как только он надел пропуск и прошел через зарешеченные внутренние ворота безопасности. Он сел на предложенное сиденье и подождал, пока они выведут заключенного. Им удалось узнать немного больше о его прошлом. Роберт Уайли годами скрывался на низкопробном рынке секс-индустрии, когда-то был владельцем нескольких книжных магазинов для взрослых со специальной линией в задней комнате, издателем дешевых порножурналов, использующих пиратские изображения, совладельцем захудалого бордель, который полиция закрывала четыре раза в четырех разных местах, а совсем недавно интернет-провайдер подозрительных услуг. На протяжении многих лет он был объектом многочисленных полицейских расследований и нескольких успешных судебных преследований. Очевидно, он извлек из этого урок о достоинстве молчания, и, похоже, теперь он не собирался меняться. Он сел перед Броком и смотрел на него с отсутствующим выражением лица, в то время как его адвокат придвинул стул к нему.


Брок некоторое время смотрел в ответ, не говоря ни слова. Мужчина выглядел неуместно в тюремной одежде, совсем не закоренелый преступник, а мягкий, с бледным лицом из-за слишком малого пребывания на солнце. Казалось, у него было какое-то препятствие в носу, так что он дышал с легким хрипом через открытый рот.


Начал Брок."Мы хотели бы связаться с вашей женой. Вы можете сказать мне, где она?"


Уайли искоса взглянул на своего адвоката, который выглядел озабоченным. Ни один из них не произнес ни слова.


"Ты в интересном положении, Уайли", - продолжал Брок. "Я надеюсь, ты это оценишь. Это серьезное дело. Вы смотрели сегодняшнюю телевизионную трансляцию? Они дают вам доступ к Интернету?"


Брок уставился на пухлые белые пальцы Уайли, небрежно сцепленные на столе, и попытался не думать о девочках.


"Я могу понять, как это может понравиться, твой момент славы, но это опасная игра". Брок уловил вспышку в глазах Уайли при слове "опасный". Он подумал, не доставляли ли ему неприятностей другие заключенные, и сделал мысленную пометку проверить. "Умный адвокат мог бы убедить суд, что Эбботт ввел вас в заблуждение - он, безусловно, должен был быть странным. Но это ничего не будет значить, если вы не окажете нам никакой помощи. Это единственное средство воздействия, которое у тебя есть. И при таком большом внимании общественности к этому делу, это только вопрос времени, когда мы сами все узнаем. Вы имеете какое-либо представление о количестве людей, работающих над этим? Когда мы найдем Трейси, у вас станет на одну вещь меньше, чем вам придется обменять; когда мы найдем Стэна Додворта, это еще одна. У полученной тобой информации очень короткий срок хранения, Уайли. Используй это, пока можешь."


Брок откинулся на спинку стула, понимая, что это не сработало. Искра, зажженная dangerous, погасла. Он молча ждал, пока адвокат Уайли достал из кармана пачку сигарет и начал сдирать целлофан. Брок пожал плечами и попытался встать со своего места. Затем Уайли заговорил впервые. "Пожалуйста, не кури, Рассел", - хрипло предупредил он адвоката. Затем он наклонился к Броку и пробормотал: "Что случилось с той сумасшедшей женщиной?"


"Вы знали ее?"


Уайли выглядел раздраженным этим, но ответил: "Я видел ее поблизости. Ну?"


"Мы думаем, что ее убил Стэн Додворт".


Уайли поджал свои толстые губы, как будто сомневаясь, и Брок решил рассказать ему то, что не было передано прессе."Ее тело было изуродовано. Поражение электрическим током."


Уайли отпрянул, пораженный.


Брок продолжал: "Тебя будут судить люди, с которыми ты общался, Уайли. И ходят слухи, что у вас с Эбботтом был еще один друг на площади, помимо Додворта."


Уайли посмотрел презрительно, но ничего не ответил.


" Где Стэн Додворт? - спросил я.


"Понятия не имею".


"Где Трейси Радд?"


Глаза Уайли сузились, как будто в расчете. Наконец он пробормотал: "Почему бы вам не спросить судью?"


Брок вряд ли был уверен, что правильно расслышал, но прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Уайли вскочил на ноги, повернулся к двери позади него и хлопнул по ней своим пухлым кулаком.


Кэти провели в кабинет Фергуса Тейта, но не успела она сесть за его стол, как зазвонил его телефон.


"О, извините, они сходят с ума, я лучше возьму это на себя", - сказал он и завязал с кем-то оживленную беседу о последних событиях."Ваши шпионы совершенно правы, " сказал он."Проект No Trace будет введен для токаря, и поверьте мне, ничто другое не сравнится с ним. Вы слышали о сегодняшнем баннере? Вы должны это видеть, это нокаут, абсолютное потрясение. С каждым днем это становится все более захватывающим..."


Пока он говорил, Кэти рассматривала произведения искусства на стенах - большую абстрактную картину, несколько размытых фотографий, которые могли быть кадрами из видео, и, занимающую почетное место на стене за режиссерским креслом Тейта, небольшую пирамиду банок с этикетками, изображающими резвящихся щенков, установленную в стеклянной витрине.


Тейт наконец повесил трубку."Извини, Кэти, четвертый канал. Итак, что я могу для вас сделать?"


"Я просто пытаюсь установить, не пропало ли что-нибудь из дома миссис Зелински, и в частности ее картин. Я понимаю, что вы, возможно, купили у нее некоторые вещи, и я подумал, не могли бы вы сказать мне, что это было, в целях исключения."


"Ах, да. Ну, это просто. Был только один, небольшой этюд Фрэнсиса Бэкона. Я могу найти квитанцию, если хотите. На самом деле, я продал его не так давно одному вашему знакомому."


"Неужели?" Кэти подумала, что он, должно быть, совершил ошибку.


"Да, сэр Джек Бофорт, няня старого Реджа".


"Но... как ты узнал, что я с ним встречалась?"


Тейт усмехнулся, довольный ее замешательством. "Потому что он сам мне так сказал, как раз прошлой ночью. Он завсегдатай этого ресторана. У нас всегда есть возможность поболтать."


"А, понятно. Знал ли он, что картина принадлежала Бетти?"


Тейт думал об этом. "Я не уверен. Она, конечно, знала, кому я его продал - я сказал ей."


Телефон зазвонил снова, и Кэти поднялась на ноги. По пути к выходу она заглянула в галерею, где четверо из команды Радда вывешивали одиннадцатый баннер. Художник с ввалившимися глазами внимательно наблюдал за ними в своем кубе, как чемпион Гран-при наблюдает за своей командой на пит-стопе в действии. В новом дополнении появилось багровое изображение трупа Бетти в два раза больше в натуральную величину, взятое из вложения к электронному письму, причем застывшая фигура шокировала своей искаженной позой смерти, похожей на готическое распятие. Группа фотокорреспондентов стояла перед ним с открытыми ртами.


Глядя на всю последовательность из одиннадцати повешений, Кэти могла видеть элементы, связывающие их воедино, которые она раньше не распознала. Например, была тонкая извилистая линия, которая незаметно начиналась в верхней части первого баннера, а затем продолжалась на следующем, постепенно прокладывая свой путь через все одиннадцать, как случайный след червяка или паука. И еще было ощущение прогрессирования цвета, которого она раньше не замечала. Первый был совершенно бесцветным, выполненным в оттенках серого и черного. Затем на следующем появился оттенок синего, и после этого, с каждым последующим днем цвета становились ярче, как будто знамена оживали.


Глядя на художника, казалось, происходил противоположный процесс: цвет и субстанция покидали его, делая с каждым днем все более худым и призрачным. Для Кэти это выглядело так, как будто вся его жизненная сила была перенесена в его произведения искусства.


Пока она наблюдала за ним, он внезапно переключил свое внимание со своей команды на нее, встретившись с ней взглядом. Он слегка улыбнулся ей, как будто они поделились каким-то личным знанием, затем снова отвернулся.


Через большие окна ресторана она могла видеть, как официанты в последний раз полируют столовые приборы перед прибытием первых посетителей. Она перешла улицу к кафе Махмеда, не уверенная, какой прием ее может ожидать. Соня, конечно, была там вместе с молодой девушкой, которую она представила как свою племянницу. Она была официальна, но не враждебна, и после того, как приняла заказ Кэти на черный кофе, отослала девушку на кухню и доверительно склонилась над стойкой.


"Вы поймали злодея?" - спросила она.


"Боюсь, что нет".


"Я знаю, ты не можешь говорить об этом, но ты должен верить, что Яшер не имеет к этому никакого отношения. Осмелюсь предположить, что у него могут быть какие-то сомнительные друзья, но он никогда бы не стал ввязываться в такого рода дела. В это невозможно поверить."


"Надеюсь, ты прав".


"Я прав. Вы знаете, мы предложили организовать похороны - бесплатно."


"Это великодушно с вашей стороны".


"Ах, это ерунда. Мы тоже часть сообщества, ты знаешь."


"Я знаю".


"В такое время, как это, мы должны работать вместе. Мы все связаны."


Кэти размышляла о том, насколько это было правдой, когда она села за свой кофе. Каждый на Норткоут-сквер был связан со всеми остальными. Габриэль Радд знал скульптора Стэна Додворта, который знал Патрика Эббота, который, вероятно, похитил Трейси Радд; Бетти Зелински была моделью Реджа Гилби, чей клиент сэр Джек Бофорт был знаком с Фергусом Тейтом, который продал ему картину, принадлежащую Бетти Зелински... И полиция тоже была втянута в эту паутину, поскольку, по словам инспектора Ривза, Бофорт был вовлечен в какое-то расследование их будущего. Она не доверяла совпадениям, но знала, что реальная жизнь полна ими, появлением ложных закономерностей, когда случайные события складываются вместе. Но иногда узоры были реальными и что-то значили. Где-то в этом, она чувствовала, была закономерность, которая придала бы смысл исчезновению Трейси и смерти Бетти. Они просто еще не обнаружили это.


Огромное кроваво-красное солнце дрожало на западном горизонте, как опухоль. Он пролил зловещий свет на город, позолотив боковую часть башни Нат-Вест и окрасив купол собора Святого Павла в лепестково-розовый цвет. Брок еще мгновение смотрел на закат через стеклянные балконные двери, затем снова повернулся, чтобы рассмотреть картины. У каждого было свое место, освещенное собственным скрытым прожектором, и леди Бофорт особо позаботилась о том, чтобы включить все лампы до того, как Брок вошел в комнату, как бы готовя своих детей к визитеру.


"В эти дни мой муж получает так много делегаций из Скотленд-Ярда", - гордо сказала она."Боюсь, я не смог связаться с ним, но я знаю, что он не задержится надолго. Он всегда дает мне знать, если задерживается. Мне очень жаль, но я забыл ваше имя."


"Старший детектив-инспектор Дэвид Брок".


"Что ж, старший детектив-инспектор, вы не возражаете, если я оставлю вас здесь одних до возвращения Джека?" Так получилось, что я смотрю по телевизору самый последний выпуск особенно увлекательной программы, за которой я слежу уже несколько лет."


"Пожалуйста, продолжайте. Со мной все будет в порядке."


Она склонила голову набок точно так же, как это делал ее муж, за исключением того, что в ее случае жест был скорее капризным, чем вопросительным. Она была такого же худощавого телосложения, как и он, с теми же морщинистыми чертами лица и седеющими волосами, но вдвое меньше ростом, так что они казались похожими братом и сестрой.


Снимки были очень хорошими. Если и можно было как-то критиковать коллекцию, так это то, что ей не хватало последовательности. Думая о сдержанной суровости этого человека, Брок ожидал увидеть какую-то параллель в картинах, возможно, полностью абстрактных экспрессионистов или всех определенного периода. Но картины были всех стилей и философий, от Стэнли Спенсера до Роберто Матты, от Бернарда Баффета до Гилберта и Джорджа, как будто судья был настолько жаден до изысков искусства двадцатого века, что просто не мог ни перед чем устоять.


Картины доминировали в комнате, а мебель казалась запуганной по сравнению с ними. Брок знал, что многоквартирный дом был достроен совсем недавно, и это был его самый дорогой объект, пентхаус на крыше, а диваны и кресла производили впечатление беженцев из какого-нибудь более уютного загородного особняка.


"Что ты здесь делаешь?" Голос ворвался в мысли Брока.


Он повернулся лицом к мужчине, напряженно стоящему в дверном проеме и смотрящему на него.


"Извините, я звонил ранее, и на этот раз ваша жена предложила. Она смотрит телепрограмму."


"Я не уверен, что это уместно. Если вы пришли поговорить со мной об отчете ..."


"Нет, нет. Я здесь в связи с расследованиями по делу Трейси Радд и Бетти Зелински."


"Я абсолютно ничего об этом не знаю".


"Это принадлежало ей, не так ли?" Брок указал на рисунок с беконом."Бетти Зелински?"


Бофорт казался пораженным, и в его голосе появилась новая осторожность."Я верю, что это правда. Я купил его у дилера, Фергуса Тейта." Затем глаза Бофорта подозрительно сузились. "Это Тейт тебе сказал?"


"Вы когда-нибудь говорили с миссис Зелински о картине?"


"Нет. Я не вижу..."


"Меня интересует все, что связано с Бетти Зелински, сэр - кого она знала, что она знала". Он сделал паузу, давая этому осознаться, затем добавил: "Казалось бы вполне естественным, даже неизбежным, что вы заговорили с бывшей владелицей вашей картины, когда вы посещали дом по соседству с ней несколько раз в неделю в течение последних восьми месяцев".


"До сегодняшнего дня я не знал, что бывший владелец жил по соседству с Реджем Гилби".


"Ну, она знала, что он у тебя".


"Неужели?" Его лицо стало жестким, как у бестолкового адвоката, чьи претензии не заслуживали его рассмотрения.


"Значит, вы ничего не можете рассказать мне о Бетти Зелински, что могло бы помочь моему расследованию?"


"Ничего".


" А как насчет Стэна Додворта? - спросил я.


"Кто?"


"Вы его не знаете? Стэн Додворт?"


"Кажется, я припоминаю название ..."


"Он один из художников Фергюса Тейта".


"Тогда я, возможно, видел его работу. Напомни мне."


"Части тела".


"О да, я помню. Меня это не интересовало."


Брок отвернулся, осматривая стены, словно в поисках какой-то подсказки. "Значит, у вас нет никаких предположений, где он сейчас?"


"Нет, я бы не стал. Почему? Что он натворил?"


"Он исчез". Брок продолжил созерцание картин.


"И это как-то связано с преступлениями?"


Брок не ответил.


Бофорт сказал: "У вас есть какие-нибудь предположения, кто убил Бетти Зелински?"


Брок сказал: "Шведский стол ужасно вышел из моды, не так ли? После того, как стал таким популярным. Ты думаешь, он вернется?"


" Если это так, - едко сказал сэр Джек, - то это больше, чем можно сказать о вас, старший инспектор. Если вы когда-нибудь захотите поговорить со мной снова, пожалуйста, запишитесь на прием через моего секретаря, чтобы встретиться со мной в моем офисе, а не у меня дома. До свидания."


Когда Брок проходил через парадную дверь, он услышал слабый крик жены Бофорта: "Это ты, Джек? Кое-кто ждет встречи с тобой в гостиной. Я не могу вспомнить его имя."


Телефон звонил, когда Брок открыл входную дверь той ночью, и продолжал звонить, пока он не поднялся по лестнице в гостиную и не снял трубку.


"Алло?"


"Почему у вас нет автоответчика?"


"Должно быть, выключил его. Кто это?"


"Ты чертовски хорошо знаешь, кто это! Ваш мобильный тоже был выключен."


"Да, извините, сэр". Коммандер Шарп громко сдержал свое раздражение, с шипением втянув воздух."Ну, моих не было, и мне только что звонил заместитель помощника комиссара по специальным операциям. Его телефона тоже не было, и он только что звонил помощнику комиссара, которому только что позвонил заместитель комиссара по его телефону. Скажи мне, что произошло какое-то ужасное недоразумение, Брок. Скажи мне, что ты не был в доме сэра Джека Бофорта этим вечером."


"Я так и сделал".


Тишина, затем удивленный голос. "Почему? Что на тебя нашло?"


"Мы опросили всех, кто покупал картины у Бетти Зелински. Он был одним из нескольких."


"Вы вели себя угрожающим образом".


"Нет, я этого не делал".


"Его жена была чрезвычайно расстроена".


"Чушь. Он это сказал?"


"Просто послушай. Если бы он не настаивал на обратном, вас бы отстранили от этого расследования быстрее, чем утиный пук. Дорогой Боже, я всегда думал, что ты достаточно умен! Чего, черт возьми, ты надеялся достичь? Вы так отчаянно хотели уйти на пенсию? Вы только что сделали больше, чем любой отдельный человек, чтобы лишить нас шансов на выживание. Поздравляю."


Линия оборвалась.


Почти сразу же телефон зазвонил снова. На этот раз это был голос Сюзанны. "Дэвид? Слава богу, я не смог дозвониться."


"С тобой все в порядке?"


"Да. Я в турагентстве. Смотрите, осталось два места на рейс, вылетающий через две недели завтра - вечером в пятницу седьмого. Они могут быть последними доступными."


"Возьми их", - сказал он.


" Ты уверен? - Спросил я.


"Да, мы уходим".


19


Первые школьные группы прибыли в "Фабрику пирогов" на следующее утро, в пятницу двадцать четвертого октября. Проходя через площадь после утреннего инструктажа, Кэти увидела три автобуса, припаркованные на Западной террасе, и детей в форме, выстраивающихся в очередь у входа в галерею. Что ее удивило, так это расстояния, которые они преодолели; судя по адресам компаний на автобусах, они были из Бирмингема, Бристоля и Лестера. Любопытствуя, она прошла по одной из линий в галерею. Она увидела, что это были студенты старших курсов, в хорошо организованных учебных группах, с блокнотами, фотоаппаратами и альбомами для рисования. Учителя раздавали учебные конспекты и листы с вопросами и ответами, а также несли папки со справочными материалами. Когда они добрались до фойе галереи, Кэти увидела, что Фергус Тейт установил плату за вход, что было новшеством, и у него были роскошные каталоги для продажи, а также футболки No Trace и "Gabriel", которые быстро раскупались.


Группа девушек перед Кэти была явно взволнована тем, что они впервые увидели артиста через витрину, и говорили о нем в терминах поп-звезд, отправляя текстовые сообщения своим друзьям с новостями. Когда они вошли внутрь, девочки поспешили присоединиться к рядам подростков вокруг стеклянного куба, глазеющих на Радда, который проигнорировал их, склонив голову над экраном своего компьютера. Некоторые девочки кокетливо пытались привлечь его внимание, в то время как мальчики держались поодаль, ухмыляясь и бормоча комментарии. Один стоял на коленях, стучал по стеклу и звал: "Дэйв, Дэйв."Затем появились учителя, быстро разделив толпу на управляемые группы и уведя их прочь.


Кэти сначала поговорила с компьютерными операторами, которые подтвердили, что от Лстерна больше не было сообщений и что они не смогли найти никаких более ранних упоминаний этого имени.


"Это настоящий цирк, не так ли?" Сказала Кэти.


"О да, и будет еще хуже. На выходные забронированы места для художественных обществ и туристических групп, а на следующей неделе появятся новые школы. Работать становится все труднее, но, по-видимому, это все часть сделки. Мы - произведение искусства.Женщина рассмеялась и вернулась к своей клавиатуре.


Кэти подошла к баннерам, ей было любопытно услышать, что о них говорят. Свирепая седовласая женщина бросала вызов своей группе, требуя интерпретировать изображения на десятом баннере. "Барсук, здесь, внизу, что это может означать?"


Тишина, хихиканье долговязого парня.


"Мартин? Что ты знаешь о барсуках?"


"Они вымерли", - предположил он.


"Нет, это не так, они находятся под угрозой исчезновения, что имеет отношение к делу. Что еще?"


"Они любят темноту", - сказал кто-то.


"Свирепый".


"Скрытный".


"Вегетарианец".


"Нет", - снова поправил учитель."На самом деле они едят мышей и молодых кроликов, а также яйца и коренья. На самом деле они всеядны, что также может иметь значение. Итак, мы вымирающие, ведущие ночной образ жизни, свирепые, скрытные и всеядные. Так что же это может быть символом?"


Гибкая девушка сказала: "Дух художника".


"Превосходно, Анджела! Дух художника!"


"Она взяла это из Интернета", - кисло пробормотал кто-то.


"И еще, " уверенно продолжила гибкая девушка, " голова барсука в основном белая, ну, с черными полосками. Но на самом деле белый, как... " она понизила голос до благоговейной тишины, как будто художник на другом конце комнаты мог слышать, " Габриэль Радд."


"Да-а", - неуверенно сказал учитель.


"Что является признаком шока, ужаса и потери... гибель людей, потеря цвета."


"Ах да". Кэти заметила, что, как и многие ее коллеги, учительница несла с собой большую папку с отрывными листами, разделенную на секции цветными листами. Она пролистала это мгновение, затем сказала: "Возможно, тебе следует объяснить это, Анджела".


"Волосы Габриэля Радда потеряли цвет после трагического самоубийства его жены пять лет назад".


"Мой папа говорит, что это невозможно", - возразил кто-то, и Кэти внезапно представила, как это дело обсуждается за обеденными столами и стойками пабов по всей стране.


"Но ведь был прецедент, не так ли? Кто помнит, что я говорил вам на уроке на прошлой неделе? Кто-то другой, кроме Анджелы."


Тишина, затем голос: "Ночная кобыла, мисс".


"Который был...?"


"Картина, за которую он получил премию Тернера".


"Да, но который также был...?"


"По мотивам картины, написанной кем-то другим".


"Звонил...?"


Тишина.


"Генри...?"


Никто не помнил, и ей пришлось самой дополнить имя. "Фузели, чьи волосы поседели в результате лихорадки, которую он подхватил в Риме, помнишь?"


"А как насчет убийства, мисс?" - настаивал кто-то, и раздалось общее восторженное бормотание. Учитель смягчился, и они перешли к одиннадцатому знамени.


"Здесь есть все, не так ли?" - сказала женщина, стоявшая рядом с Кэти." Вы из Лестера? - Спросил я.


"Нет, Лондон".


"Ах. Я из Бристоля."


"Вы, должно быть, рано встали сегодня утром".


"Боже, да. Но они докучают нам уже несколько дней, и со вчерашним убийством... Наш Руководитель подумал, что мы должны воспользоваться моментом. Не каждый день вся школа требует сходить на художественную экскурсию. И это действительно прекрасно - иметь возможность увидеть, как художник на самом деле это делает, как идет работа, мастерские, где изготавливаются баннеры, и, надеюсь, мельком увидеть настоящие места преступлений, по крайней мере, снаружи домов. Они даже надеются, что смогут увидеть убийцу, скрывающегося где-нибудь на площади. Мне просто жаль полицию - если они не поймают ублюдка в ближайшее время, их заклеймят как некомпетентных, а если поймают, все будут разочарованы тем, что шоу закончится."


"Да. Скажите мне, что это за толстые папки, которые у вас есть?"


"Наши папки ресурсов? В основном это материалы, которые мы получили из Интернета. Вы видели его сайт? Это огромно. Каждый раздел относится к одному из баннеров, его символике, ссылкам, стилистическому подходу и так далее. Конечно, вы не знаете, насколько это верно, потому что люди со всего мира вносят свой вклад, как в хорошую, так и в плохую критику."


"Могу я посмотреть, что у вас на первом баннере?"


Женщина показала ей." Что-нибудь конкретное?"


"Это изображение фигуры, держащей ребенка за руку".


Они пролистали страницы, затем учитель сказал: "Вот это."В нижней левой части находится навязчивый образ потерянного ребенка, которого зловещая темная фигура уводит в туннель". Вот и все."


"Ничего об источнике изображения?"


"Нет, должно быть, это просто воображение художника. Бедняга."


Когда Кэти повернулась, чтобы уйти, компьютерный оператор, с которым она разговаривала ранее, окликнул ее. "Тебя зовут Кэти?" У меня для тебя электронное письмо."


"Для меня?" Кэти прочла страницу, которую ей вручили. Оно пришло от Габриэля Радда и гласило: "Привет". Снова вернулся? Ты хочешь что-нибудь узнать? Габриэль.


Кэти оглянулась на куб и увидела, что он наблюдает за ней с легкой улыбкой на лице."Могу я ответить?" - спросила она.


"Конечно. Вы хотите напечатать это?"


"Просто скажи, где Стэн Додворт?"


Ответ пришел через несколько минут. Извините, ничем не могу помочь. Она оглянулась на куб, но новая толпа школьников загораживала обзор.


Она знала, что пришло время уходить, хотя ей хотелось бы остаться. Норткот-сквер начинала вызывать у нее привыкание, но Брок дал ей задание, и ей пришлось вернуться на Куинз-Эннс-Гейт, чтобы выполнить его, потому что он настаивал, чтобы никто в Шордиче не пронюхал об этом. Он вспомнил, что у нее была подруга в криминальном досье, теперь Национальная служба идентификации, не так ли? Она сказала ему, что да, Николь Палмер, хорошая подруга. И не могла бы Николь Палмер оказать ей услугу, небольшую услугу, возможно, связанную с неоплачиваемыми сверхурочными, которые Брок мог бы возместить в виде билеты в театр или какой-нибудь освежающий напиток? Это было вполне возможно, сказала Кэти, удивляясь, почему Брок не использовал многочисленные контакты, которые он сам, должно быть, имел в ННГ. Компьютерная проверка, но, возможно, он не был уверен, потребуется ручной поиск - утомительный, конечно. Билеты в театр и ящик шампанского. Может быть, даже скромный ужин на двоих перед театром. Что подумала Кэти? Кэти спросила, кто был целью. Некий судья, сказал Брок. Ему было интересно узнать, председательствовал ли этот человек, назовем его Кью, когда-либо на судебном процессе или апелляции с участием кого-либо из людей, представляющих для них интерес в их нынешних расследованиях. Но никто другой не должен слышать о осторожных расспросах Николь, и, прежде всего, не должно быть никаких упоминаний о Броке или SO1. Определенно, это был ужин перед театром, сказала Кэти, и не слишком скромный.


Оценка учителем значимости того, что происходило на Норткоут-сквер, казалось, была подтверждена комментаторами в воскресных газетах два дня спустя. То, что начиналось для некоторых как потакание своим слабостям в проявлении сомнительного вкуса, теперь превратилось в высказывание об искусстве и жизни, столь же значимое, как, по словам одного взволнованного рецензента, "Герника" Пикассо или картины Энди Уорхола с Мэрилин Монро. Ходили слухи, что в целом проект No-Trace, как его теперь, кажется, называют люди, стал слишком большим и слишком важным даже для премьера премии в области современного искусства, такие как премия Тернера и премия Beck's Futures Award. Задавались вопросы относительно того, что должно произойти с работой, когда она будет завершена. Ходили слухи, что Фергус Тейт намеревался выставить баннеры на аукцион по отдельности, что привело бы к тому, что весь набор был бы раздроблен и рассеян, возможно, первое место досталось Лос-Анджелесу, второе - Бильбао и так далее. Это, безусловно, было бы невыносимо. Был призыв создать фонд общественной подписки для продолжения работы вместе и в Великобритании, предпочтительно в Tate Modern.


Кэти зевнула, прочитав это, и сделала еще глоток кофе, который она приготовила. Она была в своем кабинете на Куинз-Эннс-Гейт, куда приходила, когда ее не требовали в Шордиче или где-либо еще. С того утра понедельника две недели назад, когда началось расследование, у нее едва ли был выходной. Это казалось неправильным, когда Трейси все еще отсутствовала. Она снова посмотрела на фотографию девушки, приколотую к экрану за ее столом. Сегодня она просматривала веб-сайт Габриэля Радда в поисках какой-нибудь зацепки относительно связей или отсылок, которые, по предположению Брока, должны быть связаны с стилем убийства Бетти. Проблема заключалась в том, что материал на сайте действительно был таким обширным, как сказал учитель, и там были бесконечные ссылки на работы других художников, от Джотто до Кунса.


Ей нужна была помощь. Она сняла трубку и набрала домашний номер Брена. Ответила Динн, на фоне детских голосов.


"Привет, Динн, это Кэти. Сейчас неподходящее время?"


"Нет, все в порядке, Кэти. Как ты? Я позову Брена."


"Я хотел поговорить с вами, если у вас есть пять минут". Она объяснила свою проблему.


" Как насчет Фузели? - Спросил я. Сказала Динн.


"Да, вы упоминали его раньше, но я не могу найти никаких упоминаний о нем в связи с работой, которой Гейб занимается в данный момент. Что заставило тебя предложить его? Разве ты не говорил, что образ маленькой девочки, уводимой незнакомцем, был его собственным? Потому что на веб-сайте нет ссылки на это."


"Ну..." Динн колебалась. "Я просто предположил, что это был Фузели, из-за мелодраматического стиля. Я упомянул о нем, потому что он вдохновил последнее по-настоящему успешное шоу Радда "Ночная кобыла", и потому что он, казалось, сознательно брал пример с Фузели - задумчивого, эксцентричного, немного жестокого и необузданного."


"Я слышал, как кто-то упоминал, что волосы Фузели преждевременно поседели, как у Радда".


"Неужели? Я этого не знал. Ну, вот ты где."


"Но я не уверен, что это имеет какое-то отношение к источникам Радда. Возможно, мне следует обратить внимание на Стэна Додворта."


"О... Мне нужно было бы подумать об этом. Гойя? Может быть, Джакометти... "


"О боже". Кэти застонала, чувствуя, как земля снова уходит у нее из-под ног.


"Вот что я тебе скажу", - сказала Динн. "Сегодня днем мне нужно пойти в университетскую библиотеку. Почему бы мне не принести тебе несколько книг, чтобы ты посмотрел? Это может натолкнуть вас на некоторые идеи. Ты свободен сегодня вечером? Приходи поужинать с нами, и мы сможем поговорить об этом."


После очередного бесплодного дня идея провести вечер, нежась в теплой ванне домашнего уюта Гурни, показалась весьма привлекательной, хотя Кэти чуть было не передумала, услышав детский визг за входной дверью. Они были переутомлены и готовы ко сну, и, поздоровавшись с двумя старшими и передав книжки-раскраски, которые она принесла, Кэти поцеловала их на ночь, и Брен уговорила их уйти. Он был невероятно терпелив и нежен с ними, такой огромный и заботливый рядом с их маленькими фигурками, что Кэти была тронута чувством печали и потери, которые она не могла точно определить.


Динн была в гостиной, собираясь покормить младшую девочку, Рейчел. В шесть месяцев Рейчел только начала ценить мамины книги по изобразительному искусству, одну из которых она пыталась засунуть в рот. Динни смахнула его, вытерла кухонным полотенцем и подставила свою грудь.


"Прости, Кэти. Ты знаешь, как это бывает. На буфете рядом с книгами, которые я тебе купил, есть бутылка вина. Вы можете накрыть на стол, если вам так хочется. Продукты на подносе. Ужин почти готов. Как прошел твой день?"


"Бесполезно. Я ничего не добился." Она начала раскладывать ножи и вилки.


"О боже. Мой был почти таким же."


"Ну, по крайней мере, в конце ты можешь сказать, что наполнил маленький желудок".


Динн бросила на нее любопытный взгляд."Ты не завидуешь, не так ли? Возьми ее, она твоя. Позволь мне вернуть ее через год или два." Она переложила ребенка к другой груди. "Я пытался обдумать вашу проблему, но не смог придумать ничего гениального. Я не уверен, что действительно понимаю, что вы ищете."


"Я тоже. Просто были некоторые странности в том, как обращались с телом убитой женщины в подвале."


"Да, я говорил с Бреном об этом - пытка электрическим током. Это отвратительно. Единственными художественными аллюзиями, которые я смог придумать, были изображения электрического стула Энди Уорхола, а человек по имени Леон Голуб в восьмидесятых нарисовал несколько жутких картин, изображающих людей, которых допрашивают и прижигают окурками. Додворт ходил в художественную школу, не так ли? Я полагаю, он бы наткнулся на это. Он был курильщиком?"


"Я не знаю". Кэти вспомнила зловонную атмосферу в его комнате, но не смогла вспомнить запах табачного дыма."Я так не думаю".


"Ну, может быть, он заменил ожоги от сигарет электрическим током".


"Еще была повязка на глазах, ее надели после того, как она была мертва".


"Да, это странно. Это вообще ни о чем не говорило."


Кэти закончила накрывать на стол и, взяв свой бокал вина, подошла и села напротив матери и ребенка.


"Прости, что я так и не связалась с тобой, когда ты рассталась с Леоном", - сказала Динн."Я хотел, но не знал, что сказать. Полагаю, я забыл, на что это похоже. Вы были вместе довольно долго, не так ли?"


"Он жил со мной шесть месяцев".


"Я думаю, это хороший способ выразить это. Более независимо, чем говорить, что ты жила с ним, или вы жили вместе... Значит, ты смирился с этим?"


"Мм", - неопределенно ответила Кэти. Динн говорила об этом так, как будто это было предметом одного из заданий ее магистра, чего-то отдаленного и академического, что случилось с другими людьми. Видя ее там с ребенком, ее третьим ребенком, таким розовато-плодовитым, Кэти надеялась, что ей никогда не придется обращаться к ней с соболезнованиями; Ты потеряла его, он ушел.


"Ну, все равно поищи в книгах. Никогда не знаешь, что может задело за живое. Это случается со мной иногда, когда я зацикливаюсь на идеях - картинки снова дают волю моему воображению. Может быть, когда это дело закончится, тебе стоит взять отпуск. Ты выглядишь усталой."


"Я? Не я. Черт возьми, посмотри на себя и Брен. У меня нет детей, плачущих по ночам."


Они оба рассмеялись.


Позже, лежа одна в своей постели, Кэти думала об их разговоре. Они были примерно одного возраста, она и Диэнн, и знали друг друга через Брена несколько лет, но сегодня вечером они чувствовали себя чужими. Она не возражала побыть одна, сказала она себе, уютно устроившись в теплой постели с хорошей книгой. Что ж, книга оказалась не очень захватывающей, как оказалось - толстая биография Генри Фузели, - и она изо всех сил старалась не заснуть. Она решила сосредоточиться на иллюстрациях, но и они не показались ей очень вдохновляющими - сценах позирования персонажей из мифологии и Шекспира... Почувствовав, что задремывает, она вздохнула и повернулась, чтобы выключить свет, едва заметив иллюстрацию перед собой, когда закрывала книгу "Правосудие и свобода повешены", в то время как Вольтер оседлывает чудовищное человечество, а Жан-Жак Руссо снимает свою меру. На нем были изображены два эксцентричных джентльмена восемнадцатого века, один из которых сидел на спине скорчившегося человека, а на заднем плане - не одна, а две фигуры, подвешенные к виселице со связанными за спиной руками, у одного из них завязаны глаза.


20


Габриэль Радд принял три таблетки снотворного в ту воскресную ночь, затем выключил свет в своем стеклянном кубе и лег на раскладушку, завернувшись в черное пуховое одеяло. Остальные огни в галерее давно погасли, и последние любопытные лица исчезли из окна галереи. Через некоторое время клетчатое одеяло на полу зашевелилось, и появился нос, принюхивающийся к воздуху. Затем появилась голова, белая с двумя сильными черными полосами, идущими от глаз к ушам, затем, наконец, когда горизонт очистился, показался барсук Дейв во весь ярд длиной. Следуя за хитрый нюх, он направился в угол куба, где для него были приготовлены два блюда: одно с водой "Перье", а другое - искусно приготовленное кондитерское изделие из яиц, кролика и свежих овощей, приготовленное вторым шеф-поваром "Тейт", еще одним двоюродным братом семьи Фикрет. Дэйв быстро расправился со своей едой, оставил компенсирующий депозит рядом с пустыми тарелками и отправился исследовать свою тюрьму. Дэйв смог бы разглядеть сквозь стеклянные стены, что с прошлой ночи был добавлен еще один баннер, всего их стало четырнадцать, словно призраки, подвешенные в свете, просачивающемся через окно с улицы. На последнем были сделаны два огромных снимка Эбботта и Уайли. Габриэль Радд услышал сопение Дэйва, мягкое царапанье его когтей по полированному деревянному полу, как раз перед тем, как пришел сон.


Художник очень крепко спал той ночью из-за таблеток. Проснувшись, он на мгновение приоткрыл глаза и увидел в верхней части окна галереи бледно-серый отблеск рассвета на небе, хотя уличные фонари все еще горели. Он закрыл глаза и снова натянул одеяло на голову и, как делал всегда, проверил все, что было в его мозгу, на предмет подсказок к его работе на день, фрагмента сна, резкого запаха помета животных, воспоминания о том, как он вставал зимним утром, чтобы идти в школу - любое из них могло подскажите цвет, текстуру или тему для следующего баннера. У них все шло хорошо, он знал это нутром, но отдавал себе отчет в том, что со временем интерес людей может начать угасать, количество посещений его сайта может начать падать. Как долго он сможет продолжать в том же духе? Что за номер пятнадцать? Что-то вертикальное, что-то темное, что-то жесткое, шокирующее. Он открыл глаза и уставился на фалангу бледных призраков за стеклом. Один ... два... три... Они работают, подумал он, чертовски хорошо работают!... семь... восемь ... девять... . Ничего подобного никогда раньше не делалось... тринадцать... четырнадцать... пятнадцать. Он моргнул и уставился, потому что вот оно, в конце строки, материализовался номер пятнадцать - вертикальный, темный и совершенно определенно шокирующий. Подвешенная фигура, неподвижно висящая на веревке, на которой она была подвешена к стропильной конструкции крыши. Они показались ему знакомыми: бритая голова, черная футболка и джинсы, большие неуклюжие ноги.


По крайней мере, так Габриэль Радд позже описал это полиции. Шок от обнаружения Стэна Додворта, висящего в галерее, впервые за восемь дней вывел его из своего стеклянного куба. Убедившись, что тело настоящее, он выбежал в коридор, который вел к элегантной квартире Фергуса Тейта в задней части здания, и забарабанил в дверь, подняв Тейта с постели. Они вдвоем вернулись в галерею, где Тейт позвонил в "трижды девять".


Брок присел под свисающими ногами, тщательно осматривая пол и стоящий рядом стул, когда появилась Кэти. Она оглядела обмякшую фигуру, задумчивое выражение, застывшее на желтоватом лице, словно удивленное тем, что смерть оказалась не совсем такой, какой он ожидал, и она почувствовала внезапный толчок узнавания - две повешенные фигуры, у одной завязаны глаза, у обеих руки связаны за спиной, в данном случае оборванной веревкой.


Брок поднял глаза и покачал головой."На этот раз я бы сказал, самоубийство, если бы не связанные запястья". Он говорил тихо, не желая, чтобы его услышали другие, двигавшиеся поблизости - фотографы, занимавшие места, а за ними двое мужчин устанавливали экран у окна галереи, поперек которого ночью появилось новое граффити "это тоже".


Он с ворчанием выпрямился и указал на горло мужчины. "Хороший чистый ожог от веревки, багровый край. Ах... " Голос Брока вернулся к нормальной громкости, когда он увидел, что прибыл судебно-медицинский эксперт с группой по осмотру места преступления. Он подошел, чтобы проинструктировать их, в то время как Кэти оставалась у тела Стэна, изучая ногти, обувь, узел, которым свободный конец веревки был прикреплен к ножке ближайшего стола, заставленного компьютерным оборудованием. Краем глаза она заметила двух мужчин, сидящих вместе у открытой двери стеклянного куба. Фергус Тейт, в зеленом халате и кожаных тапочках, выглядел озадаченным; другой мужчина, Габриэль Радд, был одет в длинное пальто, босой, и рисовал в блокноте на коленях. Они оба подняли глаза, когда к ним подошел Брок с одним из сотрудников SOCO, и снова Кэти была поражена, увидев, каким изможденным и с ввалившимися глазами стал Радд. Они казались удивленными, когда Брок что-то объяснил им, и офицер начал осматривать их одежду. Радд театрально положил свой альбом для рисования на пол и поднял руки, чтобы его проверили и взяли соскобы с ногтей . Когда Кэти подошла послушать, что они хотели сказать, она увидела, что рисунок, который он делал, был Стэном.


" Кто-нибудь из вас прикасался к телу? - Спросил Брок.


"Я так и сделал", - сказал Радд."Я ущипнул его, просто чтобы убедиться, что это не одна из его собственных скульптур. Забавно, он казался менее реальным, чем они. Он был холоден как камень."


"Я тоже прикасался к нему", - сказал Тейт. "Я подумал, что мне лучше попытаться выяснить, действительно ли он был мертв. Я имею в виду, что сомнений было немного, но я все равно попытался нащупать пульс на запястье, а затем, " он скривился, " на горле. Ничего. Если бы я не был так уверен, что он исчез, я бы зарубил его, но я подумал, что лучше этого не делать. Я имею в виду, это не та ситуация, с которой я привык иметь дело."


Он казался потрясенным, в отличие от Радда, который снова переключил свое внимание на труп, прищурив глаза, наклоняя голову из стороны в сторону, как будто мысленно составлял изображение на баннере.


"Как ты дотянулся до горла?" - Спросил Брок Тейта.


"Я встал на стул. Она лежала на боку у его ног. Простите, возможно, мне не следовало его трогать, но..."


"Все в порядке. Кто-нибудь из вас еще что-нибудь потревожил?"


Они покачали головами.


" А как насчет веревки вокруг его запястий? - Спросил я.


"Не думаю, что я прикасался к нему", - сказал Радд, и Тейт сказал: "О, вероятно, прикасался, когда искал пульс. Это то, что действительно потрясло меня - я имею в виду, это не могло быть самоубийством, не так ли?"


"И у вас нет абсолютно никаких воспоминаний о каком-либо шуме ночью?"


Они покачали головами.


" Еще кое-что, прежде чем я позволю тебе одеться, " сказал Брок."Кто распыляет эти сообщения на вашем здании?"


"Понятия не имею", - сказал Тейт. "Но он чертова зараза. За последние три или четыре месяца было построено не только это здание, но и несколько других на площади. "Собственность - это кража" на стройплощадке, подростковые штучки вроде этого."


Внезапно Радд воскликнул и сделал движение к кубу, но криминалист удержал его за руку. " Где Дэйв? - спросил я. Сказал Радд и указал на клетчатое одеяло, распростертое на полу."Где мой барсук?"


Брок кивнул офицеру, чтобы тот взглянул. Он быстро поискал и покачал головой. Дэйв, похоже, натворил дел.


Вскоре фотографы закончили, и прибыл доктор Мехта. Тело опустили на пластиковый лист на землю, и врачи оценили температуру тела и воздуха, а также состояние окоченения. Мехта, наконец, предложила Броку предварительную оценку времени смерти - между двумя и пятью часами утра. "Я не буду уверен, пока не положу его на стол, " добавил он, " но есть что-то странное в этой веревке у него на запястьях. Повязано довольно свободно, и я не вижу под ним никаких синяков. Выглядит так, как будто его нанесли почти посмертно."


"Как повязка на глазах Бетти Зелински", - сказал Брок."И убедись, что они позаботятся о его одежде и обуви, Сандип. Меня очень интересует, где он был последнюю неделю."


Тело было извлечено вместе со всеми остальными, за исключением команды криминалистов, которая продолжила свой кропотливый обыск в галерее и коридоре снаружи. В других помещениях фабрики пирогов детективы ходили из комнаты в комнату, устанавливая, кто присутствовал, и снимая показания и мазки на предмет следов аэрозольной краски на руках и одежде.


На обратном пути в участок Кэти упомянула гравюру в книге, которую дала ей Динн. "Я едва заметил это перед тем, как заснул, но я заметил две висящие фигуры. Затем я прихожу сюда этим утром и обнаруживаю второе повешение. Это заставило меня задуматься."


"Фузели, вы говорите?"


"Да. Вы помните, что он вдохновил Радда на создание "Ночной кобылы" после смерти жены Радда."


"Мм, но все равно, это кажется немного неясным".


"Я бы не придал этому большого значения, если бы не то, что у одной из фигур в книге были завязаны глаза - "Правосудие", я полагаю, - и у них обоих были руки, связанные за спиной, как будто их казнили".


"Что этозначит?"


"Если бы Радд изучал работы Фузели, можно было бы ожидать, что он распознает намек. Поппи сказала, что убийство Бетти было предупреждением Стэну Додворту, и, возможно, так оно и было. Теперь смерть Стэна может быть предупреждением для Габриэля Радда. Создается впечатление, что за ними по очереди следят, за художниками с Норткоут-сквер."


"Бетти не была художницей, " возразил Брок, " и мы не знаем, что Стэн был убит".


"Бетти была натурщицей художника, и кто-то связал запястья Стэну", - возразила Кэти.


Брок, очевидно, не был убежден, но он сказал: "Хорошо, почему бы вам не обсудить две повешенные фигуры с Раддом, посмотреть, что он об этом думает... Правосудие", - размышлял он. " Есть какие-нибудь известия от твоей подруги Николь?


" Пока нет. Она сказала, что это может занять несколько дней, если она не сможет сделать это открыто."


Они добрались до помещения на станции Шордич, где собиралась команда, и белые доски и дисплеи были убраны, чтобы освободить место для информации по новому делу. По ходу встречи Кэти начала понимать нежелание Брока использовать иллюстрацию Фузели, поскольку вскоре стало очевидно, что у него были собственные идеи - идеи, которые, Кэти должна была признать, имели гораздо больше практического смысла.


Охота за Трейси выявила то, что у Роберта Уайли была широкая сеть знакомых, многие из которых крайне неохотно предоставляли полиции информацию о его деловых делах. У него был офис в обветшалом здании в промышленном районе, и в нем они нашли записную книжку с телефонными номерами, некоторые из которых имели личный четырехбуквенный код, идентифицирующий их владельцев. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это были первые четыре буквы их имен, написанные наоборот. Таким образом, ММО оказался опозоренным детективом отдела нравов Ричардом Соммерсби, а ОКСИДОМ - налоговым инспектором внутренних доходов по имени Джеффри Диксон, оба из которых отрицали, что что-либо знали об Уайли.


Считалось, что несколько телефонных номеров принадлежат серьезным преступникам, членам преступных синдикатов, в то время как многие другие имена и номера еще не были расшифрованы.


Когда Брок и его детективы проанализировали недавние события, стало ясно, что Брок считал, что этот круг контактов Уайли связан с его отказом разговаривать с полицией. "Как будто он знает, что может рассчитывать на помощь", - сказал он.


"Ему понадобилось бы божественное вмешательство, чтобы вытащить его из той дыры, в которой он оказался", - предположил кто-то, но Брен видел, к чему клонит Брок.


"Ты думаешь, они избавляются от свидетелей?"


"Это возможно. Предположим, Бетти что-то видела. И предположим, что Стэн Додворт, благодаря своей связи с Эбботтом, что-то знал."


Пока они думали об этом, наступила внезапная тишина.


"Если дело обстояло именно так, вполне возможно, что Бетти или Стэн могли рассказать кому-то еще то, что им было известно. Кому они могли бы рассказать, Кэти?"


Подумала Кэти."Бетти хорошо знала Реджа Гилби, а Стэн зависел от Фергуса Тейта, но я не знаю, были ли они из тех людей, которым они доверили бы секрет. Они оба были довольно дружны с Поппи Уилкс."


"Верно. Мы поговорим с ними со всеми снова. Конечно, то же самое произошло и с убийцами. Возможно, они убедили Бетти или Стэна рассказать им, кто еще знал о том, что они сделали."


Собрание команды почти закончилось, Брок предупредил, чтобы он приложил все усилия, чтобы избежать противостояния сэру Джеку Бофорту, если его встретят, когда Кэти попросили ответить на срочный телефонный звонок. Это пришло от Поппи Уилкс.


"Могу я увидеть вас?" - спросила художница взволнованным голосом.


"Да. Я в полицейском участке Шордича. Ты хочешь приехать сюда?"


"Я с Гейбом, в его доме, и я не хочу оставлять его одного. Не могли бы вы прийти к нам?"


"Значит, он покинул галерею, не так ли?"


"Да, для него там сейчас небезопасно. Пожалуйста, я бы не спрашивал, если бы это не было важно."


"Все в порядке, я сразу же приеду".


"Спасибо, спасибо..." Раздался приглушенный стук, как будто она уронила телефон.


Это была всего лишь десятиминутная прогулка, но когда она вышла на улицу, патрульная машина отъезжала, поэтому она попросила их высадить ее на Норткоут-сквер. Движение было интенсивным, и пока они ползли, два офицера поболтали с ней об этом деле.


"Этот Уайли - скользкий клиент", - сказал водитель. "Однажды, много лет назад, я остановил его за то, что он проехал на красный свет. Я мог сказать, что с ним что-то было не так, по тому, как он потел. Я заставил его открыть багажник, а там было полно непристойных журналов, детского порно, ты не поверишь. Но ему удалось выкрутиться из этого. Утверждал, что не знал, что оно там было. В багажнике было еще кое-что - пара наручников."


"Прямо!" - сказал другой полицейский."У моей жены есть друг, двоюродный брат которого живет в том квартале в поместье Ньюман. Она говорит, что все знали, что Эббот был странным. Это правда, что он работал в морге?"


Кэти сказала "да".


"Только она сказала, что ходили слухи, что он хранил тело своей матери в своей квартире после ее смерти".


"Не цитируй меня, " сказала Кэти, " но да, он это сделал. Мы нашли это там, наверху."


"Она говорит, что никто много не знает об Уайли, хотя. Почти никогда его не видел."


Наконец они прибыли на Норткоут-сквер и обнаружили, что она забита журналистами и полицейскими машинами.


"Им не потребовалось много времени, чтобы это выяснить, не так ли?" Сказала Кэти.


"Это было в восьмичасовых новостях сегодня утром", - сказал водитель."Они процитировали представителя галереи".


Фергюс Тейт, подумала Кэти, он никогда не упускает ни одного подвоха.


Она поблагодарила их, перебежала на Урма-стрит, 53 и позвонила в звонок. Прошло некоторое время, прежде чем домофон рядом с дверью затрещал и осторожный женский голос спросил: "Да?"


"Это я, Поппи, Кэти Колла из полиции".


"Я спущусь и впущу тебя", - прошептал голос. "Подожди минутку".


Она открыла дверь, украдкой оглядев площадь, затем повела Кэти в большую гостиную наверху, где Гейб развалился на одном из диванов, белые кудри на фоне белой кожи. Он поднял руку в ленивом приветствии и переставил свои длинные конечности, чтобы Поппи села рядом с ним.


"Прийти сюда было моей идеей", - сказала Поппи.Гейб думает, что я слишком остро реагирую, но это не так. Он в опасности, Кэти, теперь я уверен в этом, после того, что случилось со Стэном."


"Что заставляет тебя так думать?" Кэти села лицом к ним. В комнате стоял затхлый, непроветриваемый запах, а на кухонном столе лежала гора немытой посуды.


"Стэн был убит более или менее на глазах у Гейба. Это предупреждение о том, что он следующий."


"Давай, Поппи", - сказал Гейб."Из этого ничего не следует".


"Кто бы это ни делал, он сумасшедший", - настаивала Поппи, все больше возбуждаясь. "Они ненавидят тебя - они забрали Трейси, не так ли? Я думаю, они ненавидят всех нас здесь, на площади. Я думаю, что это преднамеренная кампания против нас, и вы самая известная, самая очевидная цель."


"Вы хотите сказать, что это искусствовед?" Гейб рассмеялся, но в его голосе не было юмора.


"В некотором смысле, да!" Поппи схватила его за рукав рубашки, пронзительно крича. "Вы можете смеяться, но вы знаете, что есть тысячи людей, которые ненавидят то, что мы делаем, и ту рекламу, которую мы получаем за это. Они говорят, что мы просто обманываем публику, играя с претенциозными идеями о жизни и смерти, на которые у нас нет права. Ну, я думаю, один из них решил заставить нас столкнуться с жизнью и смертью по-настоящему, как и говорится в тех сообщениях на стенах."


Гейб посмотрел на нее с беспокойством. "Но как же Бетти?" - сказал он успокаивающе."Она не была одной из нас."


"Да, я знаю". Поппи колебалась, отстраняясь от его попытки погладить ее по волосам. "Но есть кто-то, кто ненавидит нас с Бетти".


" Кто это? - спросил я.


"Подумай об этом, Гейб".


Он знал, но явно понятия не имел, о чем она говорит. Она бросила быстрый взгляд на Кэти, которая тоже выглядела озадаченной, затем яростно сказала: "Редж Гилби".


"Старина Редж!" Гейб расхохотался.


"Ты знаешь, Редж ненавидит то, что мы делаем! Он говорит, что мы потакающие своим желаниям дети, которые высмеивают все, что он любит и чему посвятил свою жизнь - однажды он сказал мне именно эти слова. Он сказал, что мы отравляем источник, из которого художники пили тысячи лет."


"Он действительно так сказал? Это довольно хорошо." Гейб улыбнулся про себя, прокручивая эту фразу в уме.


"Он тоже это имел в виду. А еще он серьезно разозлился на Бетти. Я не знаю, почему она его терпеть не могла, но она делала все, что могла, чтобы задрать ему нос. Она называла его "монстр по соседству"."


"Да, конечно..." Гейб нахмурился, теперь более серьезно, когда обдумал это."Но все же, старина Редж? В любом случае, как он мог выследить Стэна, когда никто другой не мог его найти?"


"Я бы не удивился, если бы оказалось, что он прятал его все это время." Она повернулась к Кэти."Вы все обыскивали дом Реджа после исчезновения Стэна?"


"Нет, у нас не было причин для этого. Но были ли они друзьями?"


"Не друзья, нет, но они иногда выпивали вместе в "Дочерях Альбиона". После того, как он немного подразнит Стэна, назовите его "мой друг Огюст" в честь Родена или "мой старый приятель Бенвенуто" - как Челлини, вы знаете, - или один из других великих скульпторов. Стэн просто воспринимал шутку и говорил "хорошо, Пабло" и позволял Реджу купить ему еще выпить. Раньше я задавался этим вопросом."


"Послушай, " сказала Кэти, " это действительно всего лишь догадки, не так ли? У вас нет ничего существенного против Реджа Гилби, не так ли?"


" Может, и нет, - уступила Поппи, " но я все равно говорю, что Гейб в опасности.


"Ладно, я не исключаю этого, или того, что ты тоже можешь быть такой, Поппи, если уж на то пошло. Посмотри на это с другой стороны. Если смерти Бетти и Стэна связаны с похищением Трейси, может ли это быть потому, что они знали что-то, что похититель пытается скрыть?"


"Но вы его поймали, не так ли?"


"У нас нет прямых доказательств того, что человек, которого мы арестовали, Роберт Уайли, похитил Трейси".


"И, возможно, есть другие, которых вы еще не поймали", - сказал Гейб ровным и несчастным голосом. Поппи инстинктивно протянула руку, чтобы схватить его за локоть.


"Это верно", - сказала Кэти."Ты сказала мне, Поппи, что Стэн намекнул тебе, что у людей, похитивших Трейси, был друг на площади, ты помнишь?"


Поппи кивнула.


"Есть ли что-нибудь еще, что Стэн или Бетти сказали кому-либо из вас, что могло бы нам помочь?" Я хочу, чтобы вы вспомнили свои разговоры с ними, особенно за последние пару месяцев. Делайте это осторожно, вспоминая каждый раз и записывая столько, сколько сможете вспомнить. Ты сделаешь это? Это может быть важно."


Поппи кивнула, но Гейб выглядел сомневающимся.


"Да, мы это сделаем", - сказала Поппи. "Правда ведь, Гейб?" Она получила нерешительный кивок. "И взамен вы дадите нам защиту? Я пыталась убедить Гейба уехать из Лондона, но он говорит, что должен остаться ради работы."


"Ты знаешь, что хочу, детка", - пробормотал он."Это самая важная вещь, которую я когда-либо делал."


"Я поговорю со своим боссом и посмотрю, что можно организовать", - сказала Кэти. "Есть еще одна вещь. Возможно, это ничего не значит... Гейб, у тебя здесь есть книга о творчестве Генри Фузели?"


Он выглядел пораженным."Что ты знаешь о нем?"


" Только то, что вы использовали одну из его картин в качестве вдохновения для "Ночной кобылы".


"Вы делали свою домашнюю работу, не так ли, сержант Колла?"


В том, как игриво он это сказал, почти кокетливо, было что-то такое, что отразилось в глазах Поппи. "Я открою", - резко сказала она и встала на ноги. Она достала толстый том с книжной полки и поднесла его Кэти, уронив себе на колени. Это была не та книга, которую Кэти просматривала прошлой ночью, но, если уж на то пошло, она казалась более всеобъемлющей. Она переворачивала страницы первых глав, пока не нашла фотографию, и все время чувствовала на себе взгляд Гейба.


"Там..." Она протянула ему открытую книгу. "Вы видите две фигуры на заднем плане, Справедливость и Свободу? У обоих руки связаны за спиной, а у одного завязаны глаза. Как Бетти и Стэн."


Гейб долго смотрел, затем тихо присвистнул. "Я забыл об этом. Как вы это нашли?" Он уставился на Кэти.


"Просто ищу зацепки".


"Ну, я действительно поражен, Кэти", - сказал Гейб. "Это вдохновенно, это действительно так. Но я всегда знал, что ты умница, не так ли? Ты помнишь, когда мы встретились в первый раз? Я говорил тебе, что остальные были безнадежны.Уважение и интерес в голосе Гейба, вместе с тем, что теперь выглядело как ревность на лице Поппи, застали Кэти врасплох, и она почувствовала, как на ее щеках появляется смущающий румянец.


"Но какое это может иметь отношение к тому, что произошло?" Вмешался голос Поппи."Я имею в виду, это странно, я полагаю, но что с того?"


"Не будь дурой, любимая". Теперь от слов Гейба покраснело бледное лицо Поппи. "Ты думаешь, кто-то мог подстроить это как сообщение для меня, Кэти?"


"Да, я так и думал".


"Предполагая, что я был бы достаточно умен, чтобы помнить свои собственные источники, которыми, так получилось, я не был. Что ж, это интригует, не так ли? На самом деле, это чертовски пугает, когда думаешь об этом, потому что, честно говоря, я единственный здесь, кто цитирует Фузели. Я должен был заметить это сразу. Я действительно благодарю тебя, Кэти. Я действительно хочу."


Кэти пожала плечами, избегая его взгляда. Она была уверена, что он играл в какую-то игру с Поппи, намеренно провоцируя ее, и делал это очень успешно.


Но сейчас он поглаживал страницу книги, его мысли двигались дальше. "Мне придется использовать это, Кэти, для работы, для следующего баннера, ты это знаешь, не так ли? И я признаю тебя - не так, как в прошлый раз, но осторожно, чтобы ты не смутился. И когда она будет висеть в большом зале Тейт Модерн, вы сможете показать ее своим друзьям. "Видишь?" - скажешь ты. "Я помог создать первый чертов шедевр двадцать первого века"."


Он рассмеялся, и Поппи, не в силах больше этого выносить, поднялась на ноги и протопала к кухонному столу, где начала шумно загружать посудомоечную машину.


21


Брок согласился на предложение Кэти разместить вооруженного полицейского в доме Габриэля Радда, по крайней мере, на день или два, а Фергус Тейт опубликовал в прессе и Интернете заявление, в котором говорилось, что ввиду опасных событий, произошедших на Норткот-сквер, он настоял на том, чтобы художник скрылся в неизвестном месте, где ему могли бы беспрепятственно продолжать свою работу. Поппи осталась с ним в доме.


Доктор Мехта был в своем кабинете, когда Брок и Кэти прибыли в морг. Пока Кэти болтала с фотографом снаружи, патологоанатом объяснял Броку свою тактику выживания в рабочей среде, где все остальные были намного моложе его.


"Жизненно важная вещь - не подавать абсолютно никаких признаков того, что ты был где-то в шестидесятых и семидесятых, Брок, иначе тебе конец. Поэтому, когда кто-то спрашивает о чем-то, что произошло тогда, вы просто смотрите пустым взглядом, как бы говоря: "Откуда мне знать?""


"Я буду иметь это в виду, Сандип."


"Сделай это сам, старина. Даже начало восьмидесятых - это предыстория для некоторых ребят, с которыми я сейчас работаю."


Как и сам человек при жизни, останки Стэна Додворта примечательны тем, что им почти нечего сказать. На них не было ран или ушибов, никаких признаков принуждения, кроме единственного следа от веревки на горле.


"Я бы сказал, что это было обычное самоубийство через повешение, - заключил доктор Мехта после внешнего осмотра, - за исключением двух вещей. Во-первых, веревка, обвязанная вокруг его запястий, почти наверняка после смерти. И, во-вторых, грязь на его руках."


- А что насчет этого? - Спросил я.


"Здесь их нет!" - Мехта одарил его улыбкой комического фокусника.


"Что ты имеешь в виду?" - Терпеливо спросил Брок, хорошо привыкший к манерам Мехты.


"Только посмотрите на веревку, на которой он был повешен. Она грязная, покрытая серой пылью, в которой, держу пари, месячная зарплата - цемент или штукатурка со строительной площадки. Они сошли с его шеи и скальпа, но на руках их нет. Я взял мазки, но, если бы кто-нибудь потом не вымыл руки, я бы сказал, что он никогда не носил с собой эту веревку и не затягивал петлю. Я думаю, это сделал кто-то другой и повесил это ему на шею."


"Вы думаете, он сотрудничал в этом?"


"Ну, здесь нет никаких признаков принуждения. Совсем никаких."


"Он был одержим смертью", - тихо сказала Кэти, почти про себя.


Позже Мехта установил, что Стэн съел последний ужин из ростбифа, горошка и вареного картофеля примерно за семь часов до своей смерти. На подошвах его ботинок также были обнаружены следы серой замазки или глины, которые были отправлены на анализ.


В течение часа Яшер Фикрет снова жаловался на то, что его строительная площадка закрыта для очередного полицейского обыска, который ничего не дал.


Пока это продолжалось, Кэти вернулась на Урма-стрит, 53, на северной стороне площади. Полицейскому в форме, который впустил ее, нечего было сообщить. Она поднялась в гостиную, где Поппи читала газету.


" Где Гейб? - спросил я. Спросила Кэти.


Поппи сделала паузу на мгновение, прежде чем ответить. " Наверху, в его студии. " Судя по голосу, она не была рада видеть Кэти, которая ушла на кухню, теперь убрав грязную посуду.


"Те вещи, которые ты мыла, Поппи..."


- А что насчет них? - Спросил я.


" Их недавно испачкали?"


"Откуда мне знать? В любом случае, как они могли быть? Здесь уже неделю никого не было."


"Не могли бы вы сказать, что это было за блюдо?"


"Что?" Она посмотрела на Кэти, как на сумасшедшую. "Нет, на самом деле меня это не так уж интересовало".


Кэти теперь осматривала мусорное ведро под раковиной. "Хорошо, спасибо". Она улыбнулась Поппи и направилась к лестнице. "Увидимся позже".


В мусорном баке на заднем дворе Кэти нашла газеты недельной давности поверх пластиковых пакетов, в которых, очевидно, был старый мусор. Она стянула перчатки и направилась к переулку за Западной террасой. Полиция стояла в дальнем конце строительной площадки, где производился обыск, но Кэти заинтересовала мусорная корзина, стоявшая у задних ворот Реджа Гилби. Она подняла крышку и заглянула в пластиковый пакет сверху. Горлышко было неплотно завязано, но через дырочку она смогла разглядеть упаковку для ужина в микроволновке. Она могла просто видеть иллюстрацию с картофелем, горошком и нарезанным ростбифом. Она закрыла крышку и пошла по переулку, чтобы найти криминалиста.


Звонок от адвоката из Королевской прокурорской службы с предложением о срочном совещании озадачил Брока, но он согласился встретиться с ней во время обеденного перерыва в ходе судебного процесса, в котором она участвовала, в Олд-Бейли, в ее любимом пабе "Семь звезд", который, по ее словам, находился сразу за Королевским судом. Он нашел ее сидящей за узким столиком у окна маленького паба, который был переполнен. Некоторые клиенты были похожи на юристов и чиновников из судов, другие - на лекторов из расположенной неподалеку Лондонской школы экономики.


Вирджиния Эш была маленькой, аккуратной и невероятно яркой. Сквозь свои узкие очки она посмотрела на Брока, протискивающегося между столиками, и вынесла приговор, когда он опустился в кресло."Ты выглядишь измученной".


"Спасибо. Я вижу, ты такой же неукротимый, как всегда."


"Должно быть, это из-за вашего ужасного дела". Удовольствие, с которым она произнесла это, заставило его улыбнуться.


"Скажи мне, что ты не собираешься сделать еще хуже".


"Сначала закажи обед. Еда здесь потрясающая. Я думаю, тебе нужно сытно поесть - попробуй стейк и пудинг с почками."


"Прекрасно".


Вирджиния Эш позвала: "Рокси!" через весь зал, и из-за стойки привлекательная темноволосая женщина с яркой помадой посмотрела в ее сторону."Да, он это сделает!" - крикнул адвокат, и женщина кивнула и помахала рукой в знак подтверждения.


" Уайли сделал заявление, " сказал Эш, " через своего адвоката."


Брок сжал кулак."Когда это произошло?"


"Час назад. Они позвонили мне из офиса и изложили суть. Мне придется дать вам надлежащую оценку, но я подумал, что должен поговорить с вами прямо сейчас. Копия его показаний будет ждать вас у ворот королевы Анны - о, замечательно!"


Рокси появилась рядом с ними с двумя бокалами коньяка."Она сказала, что тебе это понадобится", - пробормотала она Броку."Ваше здоровье, дорогие".


Они подняли бокалы, и Брок позволил жжению в горле утихнуть, прежде чем заговорить."Продолжай, Вирджиния."


"Он утверждает, что ничего не знает о похищениях Эйми и Ли и понятия не имел, что Эббот пользовался квартирой его жены, хотя и дал Эбботу ключ, чтобы тот присматривал за ней вместо него".


"Что?" Брок был недоверчив.


"Да, я знаю. Он утверждает, что не был там несколько месяцев. Он жил в своем офисе в промышленном районе из-за какого-то спора по поводу аренды квартиры с женой, хотя он признает, что платил арендную плату. Он сообщает ее текущее имя и местонахождение. Очевидно, она живет с другим мужчиной в Мидлендсе."


"Что он тогда делал в квартире, когда мы его поймали?"


"Он утверждает, что пошел туда, потому что Эбботт позвонил ему ранее в тот же день и попросил встретиться с ним вечером для выпивки".


"Да, мы отследили этот звонок. Эбботт сделал это вскоре после того, как мои люди посетили его в первый раз."


"Когда он добрался до поместья, то обнаружил, что Эбботт мертв. Он пошел в свою квартиру и обнаружил все эти вещи внутри, и утверждает, что был удивлен не меньше полиции, когда вы обнаружили Ли в шкафу."


"Чушь. Почему он ждал десять дней, чтобы сообщить нам об этом?"


"Его заявление этого не объясняет. Без сомнения, они что-нибудь придумают. Почему он это сделал?"


"Потому что последний человек, который мог это опровергнуть, был найден повешенным прошлой ночью". Брок рассказал ей, что произошло.


"Боже мой. Он был убит?"


"Возможно, или самоубийство при содействии". Брок уставился на свой стакан, удивленный тем, что он пуст. Он ожидал от Уайли нескольких возможных стратегий смягчения своей вины, но не прямого отрицания."Они, должно быть, уверены, что смогут это провернуть".


"Да. Не думаю, что мне это нравится, Брок. Не было никаких фотографий, где он с девушками, не так ли?"


"Нет, он был фотографом".


"А камера и компьютерное оборудование были украденной собственностью и не могут быть связаны с ним".


"Не так далеко".


"И никаких изменений в Ли?"


"Нет, все еще в коме. Но мы знаем, что она узнала его в той квартире. Ее глаза были открыты всего несколько секунд, но она была в ужасе, когда увидела Уайли."


"Да, но это сработает против нас. Если она придет в сознание и опознает его, они заявят, что она путает воспоминания о том, что видела его той ночью."


Некоторое время они оба молчали, размышляя, затем Вирджиния сказала: "Нет, мне это не нравится. Почему они отправили его заявление нам, а не в полицию? Это был мой босс, который позвонил мне по этому поводу. Он сказал мне быть очень осторожным, чтобы сделать это правильно. Что он имел в виду? Когда я спросил его, он сделал какое-то неубедительное замечание о том, что я просто отлично выполняю свою обычную работу."


Брок не ответил. Наконец он сказал: "Вы сталкивались с судьей по имени сэр Джек Бофорт?"


"Отверстие в яремной вене? Да, конечно. Появлялся перед ним несколько раз в моей юности. Почему?"


"Какие-нибудь слухи?"


" Только то, что у него острый язык. Что за слухи?"


"Нет, ничего, Вирджиния. Забудь, что я упоминал об этом. Итак, что нам делать дальше?"


"Вы добудете нам какие-нибудь веские доказательства, чтобы прижать Уайли. В противном случае... " она пожала плечами, "... мы просто не сможем возбудить против него дело.


Принесли их еду, лучшую еду в пабе в Лондоне, но Брок ничего не почувствовал.


Когда он вернулся в Шордич, его ждала копия заявления Уайли. Он срочно вызвал Брена и сел изучать его. Брен был ошеломлен рассказом Брока о его встрече с королевским прокурором.


"Это невозможно! Мы нашли его в квартире, вместе с жертвой."


Брок передал ему заявление Уайли и увидел, как вытянулось его лицо, когда он прочитал его.


"Ему это с рук не сойдет. Это абсурдно!"


"Вирджиния Эш думает, что может".


"Его отпечатки пальцев были повсюду".


"Он говорит, что хорошенько осмотрелся вокруг, прежде чем мы его нашли. Он все продумал, Брен. Это отчасти согласуется с имеющимися у нас доказательствами. Нам, конечно, придется поговорить с его женой, но, по-видимому, он уверен в том, что она скажет. Что у нас действительно есть, чтобы связать Эббота и Уайли вместе, в той квартире?"


"Вы думаете, Додворт видел их вместе?"


"Это объяснило бы выбор времени для этого, не так ли?"


Брен задумался. "Мы нашли магазин, который поставлял батарейки в камеру. Помощник думает, что может узнать Уайли."


"Это помогло бы", - сказал Брок, но они оба знали, что это неубедительно. "Есть еще один путь. Уайли утверждал, что Эбботт, должно быть, уничтожил свой собственный жесткий диск в микроволновке, но запах горелого пластика в квартире был свежим, а собственный компьютер Уайли пропал, предположительно украденный."


"Электронные письма", - сказал Брен."Да, мы думали об этом, но выяснение этого не казалось приоритетным".


"До сих пор..." Сказал Брок.


Кэти сидела в центральном саду на Норткот-сквер и ела сэндвич, купленный у Сони Фикрет, настроение которой было заметно менее покладистым, чем раньше, без сомнения, чтобы показать, что терпение семьи на исходе из-за постоянных полицейских преследований на строительной площадке. Кэти доела сэндвич и вытряхнула крошки из бумажного пакета. Тотчас же воробей спикировал на гравий у ее ног и начал клевать.


"Ах, ты скучаешь по Бетти", - сказала Кэти. Без нее сады казались заброшенными, последние листья внезапно опали, словно в горе, и все птицы исчезли, за исключением этого маленького потрепанного воробья.


В кармане ее пальто зазвонил телефон, и она не удивилась, услышав голос Бев Нолан. Она казалась старше, в ее голосе появилась дрожь.


"Кэти? Извините, что беспокою вас. Я знаю, вы, должно быть, очень заняты. У вас есть минутка?"


"Конечно, Бев. Чем я могу помочь?"


"Полагаю, мне не следует спрашивать, но мы просто были так расстроены этими ужасными вещами, происходящими на Норткоут-сквер. Мы только что услышали в новостях о Стэне Додворте.


Они упомянули самоубийство, это верно? Я имею в виду, он оставил записку? Это как-то связано с малышкой Трейси? Мог ли он..."


"Боюсь, в данный момент я мало что могу тебе сказать, Бев. Мы не нашли признания, если это то, о чем вы подумали, и мы не знаем, имеет ли это какое-либо отношение к Трейси, но вы можете быть уверены, что мы докопаемся до сути."


"Конечно, ты найдешь. Мы просто..." Казалось, у нее не было слов."Бедняга. Он всегда был вежлив, когда мы встречались с ним, но очень тих. Я чувствовал, что Трейси не... Нет, мне не следовало этого говорить."


"Продолжай", - уговаривала Кэти.


"Трейси казалась очень нервной рядом с ним. Может быть, это была его манера. Его внешность тоже, весь одет в черное, голова выбрита, как у каторжника. Но он бы не покончил с собой из-за Трейси, не так ли?"


Похоже, она нуждалась в заверении по этому поводу. Кэти сказала: "У нас нет никаких доказательств этого, Бев".


"Да, я понимаю. Спасибо тебе, дорогая. Прошу прощения, что побеспокоил вас."


"Если мы получим какие-нибудь точные новости о Трейси, я позвоню тебе, обещаю".


Кэти повесила трубку и увидела, что воробей исчез.


У офицера по связям с лабораторией были обнадеживающие новости. Пакет с замороженным ужином, который Кэти обнаружила в мусорном ведре Реджа Гилби, когда-то содержал еду, очень похожую, возможно идентичную той, что была найдена в желудке Стэна.


"Возможно?" Брок настаивал.


"Они проводят химические тесты на добавки, но даже если они идентичны, это не докажет, что его еда была из этого конкретного пакета. Но мы сможем отследить магазин, откуда пришла посылка."


"Отпечаткипальцев? ДНК?"


"Нет, боюсь, мы не смогли найти ни того, ни другого в мусоре. Но там была наполовину съеденная груша в том же пластиковом пакете, что и пакет с едой. Они сделали слепок со следов зубов, и судебный одонтолог из медицинского колледжа Лондонской больницы готовит слепок для исследования зубов Додворта. Проблема в том, что груша была надкусана около сорока восьми часов назад, и мякоть частично утратила свою хрусткость. Он не уверен, что сможет найти определенное совпадение."


"Было ли в пакете с пакетом муки и грушей что-нибудь еще, что мы могли бы определенно связать с Реджем Гилби?"


ЛО протянула Броку список предметов: пластиковый поднос с едой, остатки еды, банановая кожура, черствый хлеб, комок пластиковой пленки, скомканный бумажный пакет, две смятые пивные банки. Брок разочарованно покачал головой. "Он сможет заявить, что кто угодно мог подбросить это в его мусорное ведро".


"Боюсь, что так".


"Тем не менее, этого должно быть достаточно для получения ордера на обыск".


Время было выбрано неудачно, в этом нет сомнений. На стук Брена в дверь ответил инспектор Том Ривз, чьи брови поползли вверх при виде всех этих полицейских. Кэти поняла, что означало его присутствие, но у нее не было возможности предупредить Брена, когда он и еще двое бросились вверх по лестнице. После того, как остальные прошли мимо Ривза, который придержал для них дверь, словно ироничный дворецкий, Кэти сказала: "Я так понимаю, судья наверху".


В этот момент сверху донесся гневный рев, и Ривз сказал: "Да, я думаю, мы можем это предположить. Не могли бы вы рассказать мне, что происходит?"


"В мусорном ведре Реджа мы нашли кое-какие вещи, которые связывают его с Додвортом, парнем, которого мы искали и которого нашли повешенным сегодня утром".


Ривз выглядел озадаченным."Что именно это означает?"


"Это то, что мы здесь, чтобы выяснить".


"Я так понимаю, ваш начальник знает об этом налете?"


"Конечно".


"Я имею в виду, он заказал это, верно?"


"К чему ты клонишь?"


"Кэти, небольшой совет? Бофорт был вне себя, когда я привез его сюда. Ты знаешь, как старина Редж был потрясен, когда нашли женщину по соседству. Он отказывается продолжать работу над портретом судьи, говорит, что у него слишком сильно трясутся руки. Потом это дело в галерее. Это было все, что мы могли сделать, чтобы заставить его работать сегодня. Но это было не единственное, что заставило судью покраснеть. Он также был без ума от вас, и особенно от вашего начальника."


"Почему?"


"Потому что он думает, что раздувает все это дело ..."


"Нет!"


"... и из-за того трюка, который выкинул ваш хозяин на прошлой неделе". Он увидел непонимание на лице Кэти. "Ты не знаешь об этом? Старший инспектор Брок нанес судье визит домой на прошлой неделе и пытался запугать его и его жену."


"Да ладно, Том, это чушь собачья. Зачем Броку это делать?"


Потому что он знает, что Бофорт приготовил для SO1, и он пытается использовать это дело, чтобы добраться до него. Вот почему ты сейчас здесь."


"Нет, это просто случайность, что мы пришли, когда вы с судьей были здесь".


"Дело не в этом, Кэти. К тому времени, как вы закончите с Реджем, он еще несколько недель не будет рисовать, и минута славы сэра Джека в Национальной портретной галерее будет заполнена. Послушай, веришь мне или нет, но сделай себе одолжение - отойди от этого дела и дистанцируйся от Брока. С ним покончено."


Кэти сидела на заднем сиденье с Реджем Гилби во время обратной поездки на станцию Шордич. Он выглядел ошеломленным, руки дрожали, и Кэти могла поверить предсказаниям Ривза о влиянии на его картину.


"Не волнуйся, Редж", - прошептала она. "Это не займет много времени, потом ты сможешь вернуться и навестить нескольких учителей".


Он бросил на нее панический взгляд, его челюсть была сжата так плотно, что казалось, его зубы вот-вот треснут. Кэти подумала, не будут ли они снимать и с них слепки.


Когда они добрались до участка, Реджа увели в комнату для допросов. Брок встретил Кэти у двери. "Какие-нибудь проблемы?"


" Только то, что сэр Джек Бофорт был там, позировал для своего портрета. Он был зол на Брена за то, что тот прервал его."


Кэти знала каждый оттенок выражения на лице Брока и распознала нейтральную завесу, которая, казалось, проскальзывала в его глазах.


"Мм. Ну что ж."


"Его надзиратель переговорил со мной. Очевидно, сэр Джек нами недоволен. Он сказал мне, что вы нанесли визит судье на прошлой неделе."


"Сделал ли он это сейчас? Что ж, давайте продолжим, не так ли? Думаю, я сделаю это с одним из парней из Хэкни, Кэти. Возможно, вы захотите понаблюдать и рассказать нам, что вы думаете."


Он оставил ее стоять в коридоре, озадаченную. Она повернулась обратно к комнате с мониторами для записи интервью и села.


У детектива из Хэкни было мрачное лицо, когда он вел допрос, в то время как Брок держался отстраненно, как будто ему было все равно, что скажет Редж. Детектив начал с формального предостережения. Трудно было сказать, понял ли художник; он выглядел так, словно его вот-вот потащат на эшафот.


"Вы любите фрукты, мистер Гилби?"


Абсурдность вопроса вывела Реджа из оцепенения. Взгляд, которым он одарил детектива, казалось, стал жестче и сфокусировался."Что?"


"Простой вопрос. Ты любишь фрукты?"


" Не особенно."


"Яблоки, апельсины, груши? Когда вы в последний раз ели фрукт?"


"Ты серьезно?"


"Идеально. Это не вопрос с подвохом. Когда, скажем, вы в последний раз ели яблоко или грушу?"


Редж повернулся, чтобы посмотреть на Брока, ища на его лице хоть какое-то подтверждение безумия происходящего, но Брок просто бесстрастно смотрел в ответ.


- Ну? - спросил я.


"Я не знаю. Не на этой неделе...Не на прошлой неделе. Почему?"


"Мы нашли недоеденную грушу в вашей мусорной корзине".


Кэти могла видеть, как на лице художника растет недоумение. Это Кафка, говорилось в нем, это Льюис Кэрролл."Значит, теперь это считается оскорблением?"


"Кто это съел?"


"Не имею ни малейшего представления. Это был не я. Немного румянца вернулось к его щекам, в голосе появилось воодушевление."А что, это была полицейская груша? Это была груша под прикрытием?"


Голос Брока резко оборвался. "Когда вы в последний раз видели Стэна Додворта, мистер Гилби?"


"Стэн?" Редж снова был сбит с толку, пытаясь проследить за этим прыжком."Стэн? Нет с тех пор, как он исчез. На позапрошлой неделе..." Его голос затих, когда он увидел, что Брок качает головой.


"Нет. Подумайте очень тщательно, прежде чем отвечать. Когда вы в последний раз видели Стэна Додворта? Это было прошлой ночью, не так ли?"


"Прошлой ночью? Нет, нет. Кто это говорит?"


Брок внезапно полез в свой портфель и достал пакет с замороженными продуктами в пластиковом пакете. "Ты узнаешь это, не так ли?"


Кэти, наблюдавшей за изображением Реджа на экране, показалось, что это не так.


"Нет".


"Это была последняя еда, которую Стэн Додворт ел прошлой ночью перед смертью. Это было найдено на вашем заднем дворе, в вашем мусорном баке, в том же пластиковом пакете, что и груша."


Просветление, казалось, наконец пришло к Реджу Гилби. "Аааа..." Он вздохнул и откинулся на спинку стула. "Ты думаешь... Но, видите ли, вы все неправильно поняли. Я никогда в жизни не видел ни этого, ни груши. Кто-то, должно быть, положил пакет в мое мусорное ведро, не так ли?"


"Зачем им это делать?"


"Чтобы избавиться от этого, я полагаю".


"Но почему в твоем мусорном ведре? Нет предложений? Тогда мы вернемся к началу и начнем сначала. Где ты купил грушу?"


Кэти наблюдала, как Брок еще сорок минут безрезультатно трудился над Гилби. Время шло, и Редж понял, что Брок искренне ему не верит, и его уверенность, казалось, снова иссякла. Он становился ворчливым и возмущенным, затем все более и более подавленным, просто качая головой, когда, наконец, казалось, что у него совсем закончились слова.


Именно в этот момент Брен вошел в комнату, где сидела Кэти." Как дела? - Спросил я. он сказал.


"Ничего. Как насчет тебя?"


"Нет, мы не нашли никаких следов Додворта в доме Гилби. Они все еще собирают образцы волокон, но там не было ничего очевидного. Я лучше дам знать старику."


В последовавшей паузе Кэти продолжала смотреть на экран, когда Гилби взял кружку с чаем и обеими дрожащими руками поднес ее ко рту. Она встала и обнаружила Брока и Брен, увлеченных беседой."Могу я попробовать? " спросила она.


Они удивленно посмотрели на нее, затем Брок пожал плечами и сказал: "Будь моим гостем, Кэти. Дай ему десять минут, чтобы сначала все обдумать, ладно?"


"Да".


Она налила себе кружку чая и через некоторое время взяла ее с собой в комнату для допросов вместе с женщиной-офицером в форме, которая осталась у двери.


"Я полагаю, ты собираешься быть добрым ко мне, не так ли?" - сказал Гилби.


"Если смогу".


Он глубоко вздохнул. "Этот твой босс не очень приятный, не так ли? Я подумал, что он показался мне приличным парнем, когда я встретил его раньше."


"Трейси пропала две недели назад, Редж. Старший инспектор Брок сделает все необходимое, чтобы вернуть ее."


"Да, да, я знаю... Просто не очень приятно находиться на принимающей стороне. Это не так, как по телевизору. Я чувствую себя... опустошенным." Еще один глубокий вздох." Закурить, я полагаю, не удастся?


"Я думаю, на этом рабочем месте запрещено курить, Редж".


"Господи, помоги нам. Что ж, он ошибается насчет того, что я прячу Стэна."


" Это он?"


"Кто угодно мог положить этот пакет в мое мусорное ведро. Может быть, строители. Стэн, возможно, прятался в одном из их зданий."


"Мы искали".


"Да, я полагаю, что так и было. Знаешь, мне тоже неловко из-за Трейси."


"Она была очень хорошенькой маленькой девочкой, не так ли?"


Редж выглядел настороженным."Верно".


"Ты вообще ее рисовал?"


"Я не Ренуар. Хорошенькие маленькие девочки - это не то, что я рисую."


"Но вы же нарисовали детей на игровой площадке, не так ли?"


"Это другое, узор из форм, света и тени".


"Вероятно, так сказал Ренуар".


"Может, и оставил, я не знаю. Но если ты пытаешься предположить, что я извращенец, то ты ошибаешься."


"Она когда-нибудь приходила к вам домой?"


Кэти уловила вспышку беспокойства в глазах Реджа, которую никогда бы не зарегистрировала на мониторе. Он колебался, и Кэти показалось, что он прикидывает шансы на то, что что-то сойдет ему с рук.


"Однажды Бетти привела ее ко мне в студию. Она хотела показать девушке тот портрет, который я нарисовал с ней в молодости."


" Она долго оставалась здесь?


"Некоторое время... Ей понравился запах и ощущение масляной краски, которой я пользовался. Ее отец и другие его так называемые друзья-художники больше не пользуются масляными красками. Я дал ей кисть и небольшой холст, чтобы она порисовала. Автопортрет, смотрящий в зеркало, со светлыми волосами и голубыми глазами."


Конечно, подумала Кэти, маленькая картина, которую показала ей Бетти. И теперь ей пришло в голову, что она не заметила этого в доме Бетти после ее смерти.


"Она приходила снова?"


Эм, да... она приходила еще один раз. Вот и все."


" А Бетти была там? - спросил я.


Редж так пристально смотрел Кэти в глаза, что она была уверена, что он собирается солгать. "Да".


Кэти потянулась за своей кружкой чая, позволяя Реджу изучить озадаченное выражение ее лица. "Ты же не мог впутаться в это дело, не так ли, Редж? О том, что Бетти была там?"


"Она была там", - настаивал он, с такой силой вдавливая ноготь большого пальца в палец, что плоть побелела.


Лжет, но в то же время говорит правду, подумала Кэти. "Какое-то время", - подсказала она.


Он выглядел пораженным. "Ах... возможно, вы правы. Я не уверен."


- Когда это было? - Спросил я.


"Пару месяцев назад. Послушай, ты лезешь не по тому адресу. Все было совершенно прямолинейно и невинно."


"Тогда нет необходимости быть скрытным, не так ли? Мне нужно знать все об этом визите, Редж."


"Я не уверен, что могу вспомнить". Он говорил медленнее, пытаясь дать себе время.


"Да, ты можешь", - быстро сказала Кэти."Это был будний день?"


"Хм... да".


"После обеда?"


"Да".


"Ну, пошли, раздался стук в дверь..."


Редж уставился на Кэти, как будто она, должно быть, читала его мысли."Она стояла на пороге."


"Один".


"Да. Она хотела закончить свой автопортрет."


"Итак, вы отвели ее наверх ..."


"В студию, да. Она села перед зеркалом и продолжила рисовать. День был теплый. Окно было открыто, солнце сияло на деревьях в саду..."


" Ей бы понадобился твой совет, " мягко вмешалась Кэти."Она бы хотела, чтобы ты держал ее за руку, показывал, как наносить краску."


"Нет! Она была вполне уверена в себе, не нуждалась в моей помощи. Я продолжил свою собственную работу. Мы едва обменялись парой слов." Гилби остановился.


"Продолжайте, что произошло потом?"


"Раздался еще один звонок в парадную дверь. Это был сэр Джек, на сеанс. Водитель высадил его и пошел искать место для парковки. Я отвел его наверх и познакомил с Трейси, и он восхитился ее картиной."


" Что именно он сказал? - спросил я.


"Я действительно не помню. Я думаю, он сказал, что это было очень похоже на жизнь."


"Ей было приятно, что ее похвалили?"


"Да, конечно. Она гордилась этим."


"Итак, она улыбнулась и сверкнула своими большими голубыми глазами".


"В твоих устах это звучит неприлично".


"Я просто пытаюсь составить картину. Что произошло потом?"


Они... В дверь позвонили снова. Я думал, это телохранитель сэра Джека, но это была Бетти. Она... " Редж заколебался, нахмурился.


"Давай, Редж".


"Ну, ты же знаешь, какой она была, срывалась с катушек без всякой причины. Она была в саду, кормила своих птиц, и она увидела Трейси в моем окне. Она вышла из себя, подумала, что я ее похитил или что-то в этом роде. Она промаршировала в кричащем синем убойном и бросилась вверх по лестнице."


"Итак, пока это происходило, сэр Джек был наверху наедине с Трейси".


"Да".


" Что произошло дальше? - спросил я.


"Бетти влетела в студию и схватила Трейси. Когда я добрался туда, она обнимала девушку, оскорбляя сэра Джека. Потребовалась помощь Трейси, чтобы успокоить ее. Она сказала Бетти, что с ней все в порядке, и показала ей картину, которую она нарисовала, после чего они с Бетти ушли. Трейси больше никогда не приходила ко мне домой."


"Почему ты не рассказал нам об этом раньше, Редж?"


"Зачем мне это? Это не помогло бы тебе найти Трейси, и это было просто неловко для меня. Вы были обязаны применить к этому худшую конструкцию, как он и сказал."


"Кто сказал?"


"Сэр Джек. Когда мы услышали о похищении Трейси, он предположил, что с моей стороны было бы разумно не упоминать о том, что в тот день мы были с ней наедине в доме. Он сказал, что знает, как работает мозг полицейского, и он был прав, не так ли?"


"Позвольте мне прояснить ситуацию: сэр Джек Бофорт предложил вам солгать нам".


"Не вру, нет! Просто не упоминай о визите Трейси в тот день. Я имею в виду, это было несущественно. Но я не лгал, и теперь, когда вы спросили меня прямо, что ж, я сказал правду, не так ли?"


"Я надеюсь на это, Редж. Видите ли, так устроен мозг полиции: если свидетель однажды ввел вас в заблуждение, ему больше никогда нельзя доверять. Итак, вы с сэром Джеком можете молчать о том, что были наедине с Трейси, но как насчет Бетти? Ты не беспокоился, что она расскажет людям?"


"Я помирился с ней, принес ей цветы, и Трейси успокоила ее".


"Все равно, она была неуправляемой, не так ли? Раньше она называла тебя "монстром по соседству"."


"Люди не воспринимали ее всерьез".


"Нет, все верно. Это было твоим спасением, не так ли? Хорошо, давайте поговорим о Стэне Додворте."


"Я же сказал тебе, я его не укрывал. Я его не видел." Теперь в его голосе слышались нотки паники, когда он понял, что Кэти ведет его от одной жертвы к другой.


"Но вы были хорошими друзьями, не так ли? Собутыльники."


"Нет! Ты ошибаешься. У нас не было ничего общего. Я терпеть не мог этого человека."


"Это не то, что я слышал, Редж. Я слышал, вы покупали ему выпивку, вели долгие беседы."


"Послушай, возможно, я купил ему странный напиток. Он выглядел таким чертовски жалким, сидя там в "Дочерях", ни с кем не разговаривая, бормоча себе под нос. Когда я немного выпью, я склонен быть великодушным - спросите любого."


"Значит, вы регулярно встречались со Стэном в пабе".


"Не регулярно, нет. Честно говоря, в этом не было никакого смысла. У нас не было ничего общего. Я ненавидел его работу, и он не поддерживал разговор."


"Должно быть, он о чем-то говорил. Разве он не рассказывал вам о своей работе, о своих методах?"


"Не совсем. Мне было неинтересно. На мой вкус, слишком гротескно."


"Разве он не сказал вам, где брал свои модели?"


"Модели?"


"Для его скульптур".


"Нет, не могу сказать, что он это сделал. Почему, откуда они взялись?"


"Из морга".


"Фу". Гилби скорчил гримасу отвращения.


"Рембрандт сделал и это тоже, не так ли?"


"Рембрандт не был одержим смертью".


"Значит, Стэн говорил о смерти, не так ли?"


"Немного". Затем что-то поразило Гилби. Он уставился в пространство, размышляя.


" Что это? - Спросил я.


"Я просто вспомнил, когда в последний раз видел Стэна. Это было в "Дочерях", через пару ночей после исчезновения Трейси. Он был особенно мрачен, даже по его собственным низким стандартам. Он спросил меня, думаю ли я, что дети острее чувствуют смерть, будучи новичками в жизни."


"Что ты на это сказал?"


"Я сказал ему отвалить. Послушай, я не думаю, что смогу больше это выносить. Я плохо себя чувствую. Я хочу остановиться сейчас."


"Хорошо, Редж. Если вы вспомните о чем-нибудь еще, о чем мы могли бы захотеть услышать, вы дадите нам знать, не так ли? Кстати, что случилось с автопортретом Трейси?"


"А?" Он на мгновение задумался, а затем сказал: "Бетти забрала это с собой, когда они с Трейси уходили. Позже она сказала мне, что Трейси подарила это ей в подарок."


"Ну, сейчас его нет в доме Бетти".


Он пожал плечами."Я не знаю, где это".


После Брок выглядел довольным. "Молодец, Кэти. Ты молодец."


"Спасибо", - она улыбнулась в ответ, но чувствовала себя неловко."Что он сказал о том, что судья посоветовал ему хранить молчание... ну, на самом деле это ничего не значит, не так ли? Такой совет вы могли бы дать другу."


"Да, но в результате это защитило его не меньше, чем Реджа, не так ли?"


Когда Брок ушел, Кэти сказала Брену: "Похоже, у него зуб на судью, не так ли?" Надеюсь, он знает, что делает."


"Судья или нет, он несет такую же ответственность, как и все остальные".


"И да, и нет. Вы знаете об этом новом пересмотре специальных операций, который сейчас проводится?"


Брен закатил глаза."Еще один?"


"Да, и сэр Джек - председатель комитета по пересмотру".


"Неужели? Брок никогда не упоминал об этом при мне."


"Нет. Мы не должны знать. Только высшее руководство."


- И Брок знает? - спросил я.


"О да".


"Итак ... это похоже на то, что судья расследует нас, пока мы расследуем его".


"Мм".


"Хитро".


В тот вечер Кэти работала допоздна, когда позвонила Николь Палмер. Она внимательно слушала, делая заметки, затем поблагодарила ее и повесила трубку. Она на мгновение задумалась, затем набрала домашний номер Брока.


"Ты должен кое-кому билеты в театр", - сказала она.


"Ах. Где ты?"


"Шордич".


"Все еще? Ты можешь говорить?"


"Не совсем".


"Ты поел? У меня здесь есть отличный стейк, если вам интересно. Или я мог бы прийти к тебе."


"Стейк звучит превосходно".


Ей потребовалась большая часть часа, пока она добралась на метро через реку, затем дождалась пересадки на наземную электрическую железную дорогу у Элефант-энд-Касл, чтобы продолжить путь на юг. Она прошла по главной улице, почти пустынной холодной ночью, и повернула к арочному входу в мощеный двор. В дальнем углу рос большой старый конский каштан, под его ветвями на земле были разбросаны коричневые каштаны, а за ним начиналась аллея с живой изгородью с одной стороны и рядом старых кирпичных домов с другой. Кэти позвонила в звонок, и через мгновение Брок открыл дверь и впустил ее внутрь.


" Прости, " сказал Брок, когда они добрались до гостиной на следующем этаже, забирая у нее пальто. - мне следовало вернуться в город или подождать до завтра.


"Нет, это лучше сделать сегодня вечером, вдали от всех. Если только ваш дом не прослушивается."


"Я бы так не думал".


"Вы уверены? Его защищает специальное подразделение, не забывай."


Брок посмотрел, серьезно ли она, и увидел, что так оно и было. "Что ж, это неприятная мысль".


Он наблюдал, как она полезла в свою сумку через плечо и вытащила сложенный лист бумаги, который она протянула ему, не говоря ни слова. В нем говорилось: "Роберт Джон Уайли предстал перед судьей Джоном Бофортом в мае 1996 года в компании трех других обвиняемых по различным обвинениям в соответствии с Законом о сексуальных преступлениях 1956 года, Законом о непристойных публикациях 1959 года и Законом о непристойном обращении с детьми 1960 года. Судья прекратил дело против Уайли. Другие обвиняемые предстали перед судом, были признаны виновными и получили сроки от трех до шести лет. Они известны нам как деловые партнеры Уайли."


Брок поднял глаза с мрачной улыбкой."Молодец, Кэти. А теперь давайте что-нибудь сделаем с этим стейком, хорошо?"


22


Брок наблюдал, как несколько грачей с карканьем вылетели из рощицы на вершине холма, когда над холмом появились трое мужчин. Они уверенно спускались по склону, таща за собой свое снаряжение, не обращая внимания на мелкий дождь. Остановившись, ведущий, одетый в красную клетчатую кепку с козырьком, вытащил оружие из своей сумки. Это сверкнуло в воздухе, и на мгновение все трое мужчин неподвижно уставились в небо. Затем белый мяч со шлепком приземлился на лужайку перед тем местом, где прятался Брок, и быстро остановился на мокрой траве, всего в ярде от кегли с намокшим красным флажком. Приглушенное приветствие донеслось от отдаленной группы.


Они, конечно, заметили, что Брок наблюдает за ними, когда они приближались к лужайке, потому что все они были наблюдательными людьми, и когда он вышел из-под карниза здания клуба, чтобы перехватить их на тропинке, каждый из них по привычке крепче сжал рукояти своих клюшек.


"Рой?" - Спросил Брок, и тот, что в красной клетчатой кепке, присмотрелся к нему повнимательнее, прежде чем воскликнуть: "Брок? Почему да, это молодой Дэвид Брок!"


Они все пожали друг другу руки и вместе направились к двери клуба. Позже, приняв душ, переодевшись и усевшись за столик в баре, трое полицейских в отставке, казалось, были заинтересованы услышать о текущем деле Брока, но когда он начал описывать, как оно превратилось в одно из тех сложных дел, наклейку, он почувствовал, что их интерес сменился вежливым безразличием.


"Честно говоря, я не знаю, как у меня вообще находилось время на работу", - сказал один, и остальные глубокомысленно кивнули. "Я так занят, я просто не знаю, куда уходит время, дни, месяцы, годы... Сейчас у меня шестеро внуков. Хочешь посмотреть их фотографии?"


"Рой, " возразил другой, " у него нет на это времени; этот человек работает. Хотя я не могу представить почему. Ты будешь иметь право на две трети своей пенсии, не так ли, Брок? Почему ты беспокоишься? Где-то там есть другая жизнь."


"Вообще-то, я пришел по поводу одного из твоих дел, Рой", - сумел вставить Брок.


Конечно, ты это сделал. Роберт Уайли, верно? Наконец-то ты заполучил его по-крупному. Знал, что рано или поздно это произойдет. Скользкий клиент. Я почти поймал его в девяносто шестом."


"Это тот случай, который меня интересует. Перед судьей Бофортом."


"Старая яремная вена, это верно. Он выбросил это. Но я добрался до трех других ублюдков."


"Был ли он прав, выбросив это?"


"Ну, я, конечно, так не думал, но Роспотребнадзор предупредил меня. Они действительно не хотели возбуждать против него дело на основании того, что у нас было, но я был так увлечен тем, чтобы поймать этого скользкого ублюдка - слишком увлечен, оглядываясь назад."


" Значит, Бофорт действовал честно?


Трое игроков в гольф уставились на Брока."Это интересный вопрос", - сказал Рой."Ты сейчас охотишься за Джеком в яремной вене?"


"У меня нет ничего конкретного, но Бофорт оказался в стороне от этого дела - на самом деле не замешан, вы понимаете, но это действительно казалось совпадением, учитывая ваш опыт".


"У тебя хорошая память", - сказал Рой, насмешливо улыбнувшись Броку, - "потому что это дело не попало бы в досье Уайли, не так ли, учитывая, что он остался безнаказанным?"


"Я надеялся, что у тебя тоже хорошая память, Рой".


"Ну что ж... Я припоминаю кое-что, что сказал мне один из моих мордоворотов после того случая. Он сказал, что слышал, как Уайли хвастался, что имеет влияние на судью. Я не верил в это и до сих пор не верю. Не Яремный Джек, бич таких подонков, как Уайли."


"Он не сказал, какого рода влияние?"


"Нет, ничего конкретного. Однако я скажу одну вещь - если вы охотитесь за старой яремной, вам, возможно, стоит посоветовать проверить свои пенсионные права."


"Спасибо, Рой. А теперь, джентльмены, позвольте мне угостить вас еще одним шенди."


Кэти видела Брока таким раньше - скрытным, не желающим делиться своими мыслями или планами относительно бывшего судьи. И поскольку она видела это раньше, она думала, что знает причину. Это была защита, не для него, а для остальных, на случай, если что-то пойдет не так. Это было показателем того, насколько рискованным, по его мнению, было предприятие, подобно эксперту по обезвреживанию бомб, приказывающему своим коллегам держаться подальше от взрывоопасной штуковины, которую он исследует. Но это был опасный маневр - отделить себя от поддержки команды, держать их в неведении. Она инстинктивно чувствовала, что это неправильно, и хотела обойти это, и, конечно, именно поэтому Брок чувствовал себя обязанным действовать так, как он поступил. В то утро, например, когда пресс-служба звонила по одному телефону, а офис коммандера Шарпа - по другому, никто, казалось, не знал, куда он отправился, по какому-то таинственному следу, понятному только ему одному.


Все, что она могла сделать, это попытаться найти зерно для его личной мельницы - факты, наблюдения или, в противном случае, слухи и сплетни. Итак, она снова вернулась к истокам, на Норткоут-сквер, где каждый был связан со всеми остальными невидимыми нитями истории или утраты, бизнеса или желания. На северной стороне, на Урма-стрит, она могла видеть свет, пробивающийся сквозь стеклянную стену студии Гейба на верхнем этаже, где они с Поппи провели ночь вместе на раскладной кровати. Она знала это, потому что дежурный сержант сказал ей , что их полицейский телохранитель сказал то же самое в своем утреннем отчете. Должно быть, это было большим облегчением для них обоих после идиотского бдения Гейба в стеклянном кубе, подумала Кэти с оттенком зависти. Если бы она повернулась на сто восемьдесят градусов, то смогла бы увидеть куб, освещенный через окно галереи, с его неубранным рабочим местом и смятой кроватью, все такими же, какими они были, когда были покинуты двадцать четыре часа назад, как святыня для паломников, судя по очереди, ожидающей вдоль пешеходной дорожки снаружи.


Но она планировала начать в другом месте, в доме Бетти на Уэст-Террас, ключи от которого она выписала. Она начала с чердака на верхнем этаже дома и тщательно исследовала каждую комнату, каждый шкаф, каждый буфет и выдвижной ящик. Она искала автопортрет Трейси, и ей потребовалось два часа, чтобы спуститься на цокольный этаж. По пути она обнаружила проблески жизни Бетти - фотографию ее мужа Гарри в форме армейского офицера, старинную театральную программку Ирмы Ла Дус в Вест-Энде, снимок "Детей Хельги в Бродстейрсе, 1963" - но никаких признаков того, что она искала.


Она вышла в крошечный дворик под пешеходной дорожкой на Западной террасе, вспомнив, что не обыскала кухню этажом выше, и поднялась по лестнице обратно к входной двери. Открывая его, она взглянула на выступающее эркерное окно под башенкой соседнего дома Реджа Гилби и увидела фигуру, уставившуюся на нее сверху вниз. С чувством тревоги она узнала судью. Она быстро прошла в холл Бетти и закрыла за собой дверь, размышляя, какой предлог она могла бы использовать, чтобы снова столкнуться с инспектором Ривзом, который, без сомнения, в этот момент сидел по другую сторону стены на кухне Джилби, читая одну из своих книг. Она прокручивала это в уме, когда начала обыскивать кухонные шкафы. Затем зазвонил телефон на маленьком столике красного дерева в холле Бетти, и когда она подняла трубку, то вздрогнула, услышав его голос.


"DS Kolla? Это Том Ривз. Так получилось, что я нахожусь по соседству с судьей, заканчиваю заседание с мистером Гилби, которое было прервано вчера. Он интересуется, не захочешь ли ты заглянуть на чашечку кофе, скажем, через полчаса?"


"Редж Гилби?"


"Нет, сэр Джек Бофорт".


"О... в общем, да".


Она в изумлении положила трубку. На мгновение она задумалась, не следует ли ей связаться с Броком, затем решила не делать этого.


Брок занял свое место в той же тюремной комнате для допросов, что и раньше. Вошли Уайли и его адвокат, и он внимательно посмотрел на них, когда они занимали свои места, пытаясь понять их настроение. В отличие от адвоката, который казался озабоченным и взволнованным, Уайли выглядел непринужденно, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Но он был бледнее, чем в прошлый раз, волосы всклокочены, глаза опухшие, как будто он плохо спал, а сбоку на голове виднелся след того, что могло быть синяком.


Адвокат с тревогой взглянул на часы и сказал: "Я неохотно соглашался на эту встречу, старший инспектор, учитывая, что мой клиент сегодня будет освобожден, но он почувствовал, что мы должны вас выслушать. Я так понимаю, вы прочитали его заявление? Я действительно не думаю, что мы можем что-то добавить."


"Мне жаль это слышать", - сказал Брок."Я подумал, что должен дать мистеру Уайли последнюю возможность, прежде чем мы отправимся в суд".


Адвокат нахмурился. "В суд? Если вы думаете выдвинуть какое-нибудь менее серьезное обвинение в магистратском суде ..."


"Мировой суд?" Брок посмотрел на него так, как будто он допустил какую-то юридическую оплошность."Убийство и похищение должны рассматриваться в королевском суде, ты это знаешь".


Теперь адвокат был недоверчив. "Разве вы не говорили с королевской прокуратурой? У вас нет возможности приступить к совершению преступления по этим обвинениям."


"Возможно, вы неправильно их поняли. Мы не говорим о передаче, мы говорим об уведомлении о передаче, чтобы передать дело непосредственно в суд короны без проведения процедуры передачи. Как вам должно быть известно, мы имеем право поступать так в тех случаях, когда речь идет о насилии в отношении детей и когда, как в данном случае, ребенку-жертве угрожает опасность со стороны вашего клиента." Брок одарил его терпеливой улыбкой. "Может быть, вы хотели бы объяснить мистеру Уайли юридические процедуры".


"Но..." Адвокат был озадачен, но и насторожен. Он знал, что Брок не дурак. Он вгляделся в его лицо и увидел только уверенность. "У вас нет доказательств. Роспотребнадзор знает это. Вы не можете предстать перед судом."


"Что ж, ситуация постоянно развивается, как вы хорошо знаете. Улики часто погребены под зыбучим песком." Он предполагал, что метафора будет понятна. Любой адвокат, представляющий Уайли, болезненно осознал бы это. "Например, записи электронной почты мистера Уайли и мистера Эббота ..." Он намеренно не смотрел на Уайли, когда говорил это, но краем глаза заметил непроизвольное подергивание."Они были потеряны вместе со своими компьютерами, конечно ..."


Адвокат взглянул на своего клиента, лицо которого ничего не выражало, затем снова на Брока. - И что? - спросил я.


"Но, к счастью, мы можем что-то с этим сделать".


" Как? " Уайли не удержался и выпалил вопрос.


Брок повернулся, чтобы посмотреть на него, как будто впервые. "Корпорация Майкрософт хранит серверы в Калифорнии, на которых хранится информация обо всех своих учетных записях электронной почты по всему миру, включая копию каждого проходящего через них электронного письма".


"Ты шутишь", - недоверчиво сказал Уайли.


Его адвокат, который, очевидно, сталкивался с этим раньше, сказал: "Вам понадобится постановление суда США. Они согласились передать их вам?"


"Это в поезде. Вот почему произошла задержка в нашем разбирательстве. Однако, боюсь, о залоге не может быть и речи." Он снова уловил сигнал от Уайли - сжатие пальцев."Как я уже сказал, мы убеждены, что это нанесло бы ущерб благополучию жертвы."


"Ты ублюдок". Уайли уставился на Брока, его лицо побелело, дыхание становилось все более затрудненным.


"Я хотел бы побыть наедине со своим клиентом", - сказал адвокат, снова поглаживая часы."Две или три минуты?"


"Будьте моим гостем", - сказал Брок. Он поднялся на ноги и постучал в запертую дверь.


Выйдя на улицу, он попросил тюремного офицера разрешить ему воспользоваться свободной комнатой для допросов, чтобы сделать конфиденциальный телефонный звонок. Он дозвонился до Вирджинии Эш и объяснил, что он делает. Она слушала, не прерывая, но несколько раз резко вдохнула. Когда он закончил, она изложила свои соображения в свойственной ей быстрой, решительной манере.


"Во-первых, уведомление о переводе должно быть вручено в суде генеральным прокурором".


"Ты действуешь от его имени. Ты можешь это сделать."


"Не на чем-то подобном этому. Мне потребуется одобрение, которого я, конечно, не получу, исходя из того, что мы знаем на данный момент. Во-вторых, чтобы быть действительным, оно должно быть вручено до того, как магистраты начнут судебное разбирательство. Теперь, когда вы раскрыли свою тактику, законные представители Уайли будут настаивать на том, чтобы они начались."


"Ты адвокат, Вирджиния. Это ваша область."


Она вздохнула. В-третьих, поскольку вы раскрыли свою повестку в суд за электронные письма, они также будут бороться за блокирование их публикации. Вы знаете, что в них содержится что-нибудь компрометирующее?"


"Раньше я этого не делал, но теперь делаю. Это было написано на лице Уайли."


"Это не улика".


"Корпорация Майкрософт направляет запросы от иностранных полицейских служб в ФБР для утверждения. Это будет зависеть от них. Если есть хоть малейший намек на насилие в отношении детей, я уверен, они отнесутся с пониманием."


"Но почему вы предупредили Уайли обо всем этом?"


"Я хочу напугать его, Вирджиния. Я хочу, чтобы он отреагировал до того, как узнает наверняка, в каком мы положении."


"Его адвокат сразу выйдет на нас. Мой босс практически пообещал, что Уайли сегодня может рассчитывать на отсутствие в воротах."


"Вот почему я звоню тебе сейчас. Я хочу, чтобы ты задержал их. Поговорите с Уайли о смещении позиций - бедняга выглядит так, как будто балансирует на куче сланца. Просто тяни время. Я думаю, тюрьма начинает сказываться на мистере Уайли."


"Я действительно надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Брок".


"Конечно, знаю, Вирджиния", - сказал он так уверенно, как только мог.


Когда он закончил разговор, зазвонил его мобильный. Это был Брен, его голос звучал неестественно, натянуто.


"Шеф? Нам только что сообщили из больницы. Ли скончался менее часа назад." Затем он повторил свои слова, как будто все еще не мог с этим смириться. "Она мертва. Она так и не пришла в сознание."


Через тридцать минут Кэти позвонила в парадную дверь Рэга Гилби. Его открыл Том Ривз. "Привет". Он ухмыльнулся ей, подмигнул и кивнул в ответ головой, показывая, что их могут подслушать."Заходи".


Сэр Джек Бофорт ждал ее в столовой Реджа, сидя по одну сторону обеденного стола из полированной сосны. Стул напротив него был выдвинут, приготовленный для нее, и у Кэти создалось нервирующее впечатление зала суда, судьи за скамьей подсудимых и свидетеля - или она была обвиняемой?- предстает перед судом для допроса.


Бофорт поднялся на ноги и протянул руку через стол, коротко пожимая ее и указывая на свободный стул. " Кофе, сержант? " коротко спросил он.


"Спасибо. Черный, без сахара, пожалуйста."


"Я знаю", - сказал Ривз и вышел из комнаты.


"Ты ему нравишься", - сказал Бофорт."Он высоко отзывается о тебе. Это то, что убедило меня поговорить с тобой. " Он откашлялся, как бы предлагая Кэти шанс что-то сказать, но она промолчала. Его взгляд был твердым и немигающим, и вопреки себе она почувствовала страх.


" Ты выглядишь смущенной, " мягко сказал он. "Пожалуйста, не надо. Я не монстр, ты знаешь. Мои коллеги за глаза называли меня "Шутливый Джек" из-за моего чувства юмора в суде."


"Неужели?"


"Да, действительно. Редж Гилби рассказал мне о вашем вчерашнем интервью с ним. Он был очень расстроен этим."


"Мне очень жаль".


"Мы часто забываем, не так ли, при нашей работе, насколько огорчительными наши обычаи могут показаться непрофессионалам, когда они впервые сталкиваются с тем, что для нас является обычным делом?"


"Уверяю вас, что мы соблюдали правила, установленные в ПАСЕ".


Бофорт пренебрежительно махнул рукой."Я никогда в этом не сомневался. Но все же одной мысли о том, что тебя будут допрашивать как преступника, было бы достаточно, чтобы привести кого-то вроде Реджа в замешательство."


"Мне он не показался сбитым с толку".


"Он отчаянно обеспокоен тем, что мог создать впечатление, будто чувствовал себя виноватым или ему было что скрывать из-за встречи с ребенком Радд, которую он описал вам. Как он сказал, я был там в тот день, и я могу заверить вас, что в этом не было абсолютно ничего предосудительного. Маленькая девочка была совершенно счастлива, и Редж вел себя по отношению к ней безупречно. Это действительно то, что я хотел тебе сказать. А, Том, молодец. Печенье тоже!"


Ривз вошел с подносом, поставил его на стол между ними и снова ушел. Бофорт возился с молоком и сахаром, тихо напевая себе под нос, как будто довольный тем, что завершил свое дело. Кэти наблюдала за ним, почти уверенная, что он этого не сделал.


"Вы не находите полицейскую работу очень напряженной, сержант?" - спросил он непринужденно.


"Да, это может быть".


"Особенно в таком случае, как это. Мысль о пропавшем ребенке, требования, предъявляемые к вам, чтобы прийти к результату...


Я полагаю, давление должно быть почти непреодолимым для человека, возглавляющего группу, старшего офицера по расследованию."


Брок, подумала Кэти, вот в чем дело.


"Ты думаешь, СИО тоже немного преуспевает для такой роли, не так ли?"


"Нет, я так не думаю. Главное - это его опыт. Это то, что дает ему преимущество. Это то, что дает преимущество специальным операциям."


Бофорт улыбнулся."Очень преданный, каким ты и должен быть. Но я должен признаться, что я не убежден. Я тоже довольно опытен в оценке мужчин и их моделей поведения в условиях стресса, и, по моему скромному мнению, ваш шеф и, возможно, SO1 тоже слишком долго находились в состоянии стресса. Я бы сказал, что у него нервный срыв." Он поднял руку, когда Кэти начала протестовать. "Я знаю, это не мое дело, и я надеюсь, что это не выйдет за пределы этих четырех стен. Я просто выражаю личное мнение и, возможно, предлагаю вам немного информации для размышления, потому что я знаю, что, заслуженно или нет, команда склонна отождествлять себя с действиями своего лидера. Знаете ли вы, что старший инспектор Брок недавно звонил мне домой и вел себя довольно угрожающим образом по отношению ко мне и моей жене?"


Кэти почувствовала укол беспокойства.


"Конечно, я знаю о его потрясающей профессиональной репутации, - продолжал Бофорт, - и я полагаю, что это был несвойственный ему поступок, несомненно, порожденный отчаянием".


Он брезгливо отхлебнул кофе и откусил кусочек печенья."Они несвежие. Редж не подходит для ведения домашнего хозяйства. Почему он так и не женился, я не могу себе представить. Хм. " Он отложил печенье и чашку в сторону."Есть еще одна вещь, которая беспокоит меня, сержант, и я не возражаю, если вы передадите это старшему инспектору Броку, если сочтете это уместным. Человек, которого вы арестовали, Уайли, мне известен. Он чрезвычайно коварный и злобный персонаж, и я совершенно уверен, что он попытается использовать любую слабость, которую заметит в тех, кто против него, включая предоставление ложной информации. Мне было бы неприятно представить, что на мнение старшего инспектора Брока о Редже Гилби, или обо мне, если уж на то пошло, повлиял бы подобный персонаж. Начато ли судебное разбирательство по факту совершения преступления?"


"Пока нет".


"Неужели?" Он нахмурился."Я так понимаю, сомнений в его вине нет?"


"Я бы так не думал".


" Тогда чем скорее его упрячут, тем лучше. Ну что ж, " он переплел пальцы и поднялся на ноги, " было очень приятно поговорить с вами, сержант. Я признателен вам за то, что уделили мне свое время. Теперь мне лучше вернуться к хозяину наверху. Вы видели портрет, не так ли? Что вы об этом думаете?"


"Это очень сильно".


Бофорт, казалось, был доволен ответом.


"Вы когда-нибудь видели Трейси снова, " спросила Кэти, - после того дня, когда она позвонила сюда?"


" Мне кажется, я, возможно, видел ее на площади. " Его голос стал холодным."Почему ты спрашиваешь?"


"Мы спрашиваем всех, кто мог ее видеть. Вы заметили, чтобы кто-нибудь наблюдал за ней?"


"А, понятно. Нет, боюсь, я ничего не могу вспомнить. Видите ли, я на самом деле не искал."


"Когда это могло быть?"


"Я не уверен. За две или три недели до ее исчезновения? А теперь, если ты меня извинишь, Том проводит тебя."


Пока он поднимался наверх в студию, Кэти заглянула на кухню к Тому Ривзу. Он отложил книгу, которую читал, и тихо закрыл за ней дверь."Как все прошло?"


"Все в порядке. Думаю, я получил сообщение."


"Могу ли я спросить, что это было?"


"Отвяжись от Реджа Гилби и остерегайся моего босса. То же самое сообщение, которое ты передал мне."


"Не по его приказу".


"Он случайно упомянул, что видел Трейси Радд пару раз, прежде чем она исчезла. Ты помнишь это?"


"Нет, я почти уверен, что никогда ее не видел. Возможно, он столкнулся с ней в галерее."


"Почему ты так говоришь?"


"Ну, я предполагаю, что Радд отвез туда своего ребенка, и судья время от времени звонит".


"Да, владелец упомянул, что он ужинает в ресторане".


"И он проверяет выставки. Собственно говоря, он заглядывал туда сегодня утром."


"Что, со всеми этими школьниками?"


"Ага". Ривз рассмеялся. "У него были кое-какие разногласия с владельцем. Казался довольно раздраженным."


"Ты знаешь, о чем?"


"Понятия не имею. Почему, ты шпионишь за ним?"


"Конечно, нет. Как поживает сегодня старина Редж?"


"Он не казался таким уж плохим. Судя по бутылкам, которые я нашел в его мусорном ведре, я бы сказал, что у него была пьяная ночь, и это, должно быть, восстановило его настроение. Во всяком случае, этим утром он был готов вернуться к работе."


"Мне лучше идти".


"Хорошо. Возможно, ты больше не увидишь меня."


"Ох. Ты двигаешься дальше?"


"Да. На этой работе можно работать сверхурочно, но на самом деле это смертельно скучно."


"Что ты собираешься делать?"


"Возвращаюсь в отдел уголовного розыска на некоторое время. Послушайте, вы же не думали, что я рассказываю вам все это, потому что мне так сказал судья, не так ли? Я имею в виду, он действительно просил меня выкачать из тебя информацию об этом деле, но я сказал, что ты все равно ничего мне не скажешь."


" Что он хотел знать? - спросил я.


"О, кого вы подозревали в убийстве пожилой леди, и что патологоанатом сказал о смерти Додворта".


"Просто из праздного любопытства, ты думаешь?"


"Нет, он казался более настойчивым, чем это. Я предположил, что он хотел успокоить Реджа."


"Хм. Что ж, мне лучше уйти."


"Послушайте, если я могу чем-то помочь ..." Внезапно он, казалось, смутился и пожал плечами."Неважно".


Кэти улыбнулась ему, понимая, что ей было бы жаль не столкнуться с ним снова. "Спасибо. Я не думаю, что ты сталкивался с кем-нибудь по имени Л. Стерн, не так ли, Том?"


"Лоуренс Стерн", - немедленно ответил он." - Написал Тристрам Шенди."


- Когда это было? - Спросил я.


"О, восемнадцатый век".


Как у Генри Фузели, подумала Кэти. Но этого не могло быть.


"Почему? Ищете что-нибудь почитать? Попробуй это." Он протянул ей книгу, которую читал. Она взяла его и увидела на обложке, что это криминальный триллер.


"Это хорошо. Я только что закончил это. Я проверял некоторые из ранних подсказок, которые я пропустил."


"Спасибо. Я попробую, когда у меня будет немного времени. Лучше напиши на нем свое имя, чтобы я его не украл."


Он ухмыльнулся и написал. Позже она увидела, что он указал свой номер телефона, а также свое имя.


Брок поднял глаза, когда охранник постучал в дверь. "Заключенный готов снова встретиться с вами, сэр".


"Спасибо". Он последовал за мужчиной по коридору и подождал, пока тот откроет дверь в комнату для допросов. Уайли сидел один, выглядя угрюмым и задумчивым.


" Где ваш адвокат? - Спросил я. - Спросил Брок. Только услышав напряженность в собственном голосе, он понял, насколько сильно потрясла его новость о смерти Ли. Он посмотрел на бледное пятно на лице Уайли и почувствовал непреодолимое желание врезать по нему кулаком. Вместо этого он был вынужден льстить и уговаривать и разговаривать с этим монстром, как будто его потребности и мысли действительно заслуживали внимания.


"Я отправил Рассела подышать свежим воздухом. Ему нужно больше расслабляться. Садись, я хочу поговорить с тобой, не для протокола."


Брок знал, что он должен прекратить это, выйти и успокоиться, но вместо этого он занял место."Я слушаю".


Уайли махнул в сторону магнитофона. "Я хочу, чтобы это было снято".


Брок кивнул.


"Электронные письма не помогут тебе с девушками. В них личные вещи, связанные с бизнесом, которые я не хочу разглашать. Это номер один. Номер два: прошлой ночью я получил пощечину; они сказали мне, что это было только начало. Я знаю, кто это заказал. Я хочу выбраться отсюда. Я хочу, чтобы обвинения были сняты, или я требую освобождения под залог."


Брок наблюдал, как он становился все более взволнованным по мере того, как говорил, нервно теребя пальцы, постукивая ногой под столом.


"А взамен?"


Уайли перегнулся через стол и прошептал, едва шевеля губами: "Я предоставлю тебе судью".


"Для чего?"


"Он забрал девушку, третью, Трейси".


Брок оставался неподвижным, но в груди он чувствовал, как неестественно быстро колотится его сердце."Продолжай".


Уайли покачал головой. "Это все, что я скажу. У меня есть фотографии."


"Кто тебя ударил?"


"На меня напали. Конечно, это было предупреждение с его стороны. Господи, он убил старую женщину, а теперь и этого другого парня."


Брок откинулся на спинку стула, задаваясь вопросом, была ли паника этого человека искренней. Он был склонен думать, что так оно и было.


" Ну? " требовательно спросил Уайли.


"Меня нужно будет долго убеждать. Я не хочу, чтобы тебя освободили, но я могу увезти тебя отсюда туда, где ты будешь в безопасности."


Уайли закусил губу."Все в порядке. Сделай это немедленно. Мой инструктаж свяжется с вами после этого."


Девушка за стойкой у входа в галерею была отвлечена извивающейся змеей школьников, когда вошла Кэти."Извини, " сказала Кэти."Я вижу, у тебя дел по горло. Я хочу видеть мистера Тейта."


"Я думаю, он в своем кабинете. Ты хочешь, чтобы я позвонил..."


"Не волнуйся, я знаю, где это". Кэти лучезарно улыбнулась и продолжила путь мимо толпы в холле по коридору, который вел к кабинету Фергуса Тейта. Она постучала в дверь, и Тейт открыл ее."Ах, сержант, что я могу для вас сделать?"


"Я бы хотел еще раз осмотреть комнату Стэна Додворта, если вы не возражаете".


"Опять? Ваши люди были там вчера. Ключ у них."


"О, конечно. Я должен был догадаться."


"Не беспокойся. Если вы не хотите, чтобы у меня были неприятности, я признаюсь, что у меня есть запасной. Ты можешь использовать это."


"Спасибо".


"Могу я спросить, вы приблизились к некоторым ответам?"


"Я мало что могу тебе рассказать".


"Ах, только я нанесла визит Гейбу этим утром, и он в плохом состоянии. Он довел себя до такого состояния. Я никогда не видел его таким потрепанным, расползающимся по швам, бледным, как привидение. Поппи очень беспокоится о нем."


"Я пойду и посмотрю на них, когда закончу здесь".


"Сегодняшний баннер будет шестнадцатым. У нас заканчивается пространство. Не назовите меня циничным бизнесменом, если я скажу, что для всех заинтересованных сторон было бы большим облегчением, если бы вы смогли покончить с этим делом в кратчайшие сроки."


"Мы делаем все, что в наших силах".


"Конечно. Я достану тебе этот ключ."


Пока он рылся в ящике своего стола, Кэти сказала: "Я только что говорила с сэром Джеком Бофортом. Я полагаю, он был здесь раньше, не так ли? Тебе удалось ему что-нибудь продать?"


Тейт поднял брови."На это нет никаких шансов. Он разозлился, потому что я рассказала тебе о продаже ему картины Бетти. Одному богу известно, почему он был так расстроен. Недвусмысленно сказал мне не сплетничать о нем. Сплетни! Я спрашиваю тебя."


"Я не думаю, что вы когда-нибудь сталкивались с маленькой картиной маслом, написанной Трейси Радд, не так ли? автопортрет."


Тейт удивленно посмотрел на нее. "Трейси? Нет, я никогда об этом не слышал."


В комнате Стэна Додворта она обнаружила, что ужасное содержимое, которое могло бы заинтересовать коронера, было изъято. Казалось маловероятным, что искатели могли не заметить рисунок с изображением детского лица, но Кэти все равно искала, но безрезультатно. Позже она проверит опись изъятых полицией предметов, снова не найдя никаких ссылок на это.


23


Он за что-то взялся, в этом нет сомнений. Кстати, меня зовут Колин." Офицер закрыл входную дверь за Кэти и, повернувшись к ней лицом, заговорил, понизив голос. На нем был защитный жилет поверх форменной рубашки и галстука, а на правом бедре висел 9-миллиметровый браунинг в кобуре, и все же он выглядел как мальчик, которому едва хватило лет, чтобы окончить школу. Не похоже, что он спал несколько дней, и, я думаю, он приближается к нервной стадии. Я сказал леди, что мы должны вызвать врача, чтобы он осмотрел его, но она сказала, что он и слышать об этом не хочет." "Он доставлял вам какие-нибудь неприятности?"


"Нет. Большую часть времени он работает на верхнем этаже. По крайней мере, там, наверху, он в безопасности."


Они поднялись по лестнице на главный жилой этаж, где Поппи сидела у больших окон, выходящих на площадь. " Привет, " сказала она. "Я видел, как ты приближался". Ее голос звучал отстраненно и неопределенно.


" Как ты? - Спросил я. Спросила Кэти.


"О... неплохо. Немного устал." Она безучастно смотрела на скелетообразные ветви в садах, силуэты которых вырисовывались на фоне серого неба.


Кэти подумала, не было ли это отвлечение результатом ночи в постели с Гейбом, но затем заметила слегка нескоординированное движение руки, когда журнал на коленях Поппи соскользнул на пол. "Ты принимала лекарства, Поппи?"


" Что? " Поппи медленно повернула голову."О, Гейб дал мне кое-что, чтобы расслабить меня, вот и все. Он говорит, что я слишком взвинчена после того, что произошло. Боже, ты бы видел его! Теперь он принимает по три пачки сигарет в день."


"Он тоже принимал таблетки?"


"Я не знаю. Вероятно. Ты не можешь винить его, не так ли? Бедный Стэн. Бедная Бетти. Бедная Трейси." По бледной щеке Поппи потекла слеза."Гейб говорит, что теперь все кончено, но это не так, не так ли?"


"Почему бы тебе не прилечь и немного не поспать?"


"Да, я мог бы это сделать".


"Колин поможет тебе спуститься по лестнице, пока я поговорю с Гейбом".


"Верно... Не сердись на него из-за таблеток, Кэти. Он делает все, что в его силах. Он не особо это показывает, насчет следов и всего остального, но это просто его игра."


"Не волнуйся".


Кэти наблюдала, как молодой констебль взял Поппи за руку и помог ей подняться на ноги. Ее ноги казались резиновыми, и ему пришлось поддерживать ее до лестницы.


"Ты сможешь там справиться, Колин?" Спросила Кэти, и он ухмыльнулся и кивнул. Они исчезли, и она поднялась по лестнице в студию. Когда она толкнула дверь, ей навстречу вырвалось облако сигаретного дыма. Гейб стоял на четвереньках на полу. На нем были испачканная футболка и боксерские шорты, босые ноги, белые кудри по всему лицу, и он был похож на потерпевшую кораблекрушение душу, выползающую из моря. Он поднял голову в ее сторону и уставился на нее покрасневшими глазами без проблеска узнавания.


"Гейб? Это я, Кэти Колла, из полиции."


"О... да". Он с трудом поднялся на ноги и откинул волосы с глаз. Его грудь вздымалась от быстрых, неглубоких вдохов."Извините, концентрируюсь."


Кэти увидела, что он ползал по длинному рулону пластика, делая пометки красным карандашом на том, что выглядело как черновик другого баннера.


"Вчерашний номер пятнадцать. Свобода и справедливость, помнишь?" Его слова были слегка невнятными.


Она увидела две фигуры, болтающиеся на виселице. "Да, я помню. Как ты себя чувствуешь?"


"В огне... тонет".


"Тебе следует немного отдохнуть. Я собираюсь вызвать врача, чтобы он осмотрел тебя."


"НЕТ!" Внезапная ярость его крика заставила ее вздрогнуть. "Я имею в виду, нет, пожалуйста. Может быть, завтра, но сейчас у меня нет времени. Когда я закончу с этим, я смогу заснуть, и тогда все будет в порядке."


"Ты уверен?"


"Действительно. Абсолютно." Он потянулся за кружкой с чем-то и сделал глоток, затем за пачкой сигарет рядом с ней. "Они так и не нашли Дейва, ты же знаешь". Он выпустил дым.


"Дэйв?"


"Мой маленький друг-барсук. Он скрылся. Разумный парень."


"О, да".


"Ты думаешь, я параноик, не так ли? Ну, ты знаешь, что говорят - то, что ты параноик, не означает, что эти ублюдки не хотят до тебя добраться. " Он усмехнулся собственной шутке.


"Зачем кому-то понадобилось охотиться за тобой?"


"Смотри! Ты действительно думаешь, что я параноик. Они будут охотиться за мной, потому что я слишком много знаю."


" Что ты знаешь? - Спросил я.


"Ах, вот в чем вопрос".


"Слушай, почему бы мне не принести тебе немного еды. Я думаю, ты почувствуешь себя лучше."


Он пренебрежительно махнул рукой. "Я поел. Миссис Фикрет принесла нам вещи." Он уставился на нетронутую тарелку с кебабами и овощами на столе. "Послушай, иди сюда, я хочу показать тебе кое-что, что тебе понравится. Давай."


Кэти последовала за ним к пластику на полу и посмотрела, куда он показывал. Под повешенными фигурами был какой-то текст: Судьба справедливости и свободы, как показал КК.


"Вот, это достаточно незаметно для тебя?"


"Да, это просто замечательно, Гейб, спасибо".


"Ты видишь? Ты доказал, что я не был параноиком. Все это что-то значит."


"Думаю, я была неправа на этот счет". Кэти сожалела о том, что поделилась с Гейбом своей блестящей идеей. "Я уверен, что это просто совпадение".


"Нет, нет, нет. Совпадений не бывает. Все что-то значит, если ты просто можешь это понять."


Позже в тот же день, в Шордиче, Брок позвонил, чтобы поговорить с ней."У меня назначена встреча с адвокатом Уайли в шесть, Кэти. Я хотел спросить, не будете ли вы свободны тоже пойти с нами. Мне может понадобиться свидетель."


"Да, конечно. Я должен сказать тебе одну или две вещи."


"Верно. Его офис находится к югу от реки. Это может подождать, пока мы не поедем туда?"


"Прекрасно". Ей показалось, что он казался взвинченным.


По дороге она рассказала ему о своих безуспешных поисках автопортрета Трейси."Я просто подумал, что если бы Стэн украл это из дома Бетти, и я мог бы найти это среди его вещей, это дало бы нам более прочную связь между ним и убийством". Она видела, что Брок не был убежден, но когда она упомянула о звонке для встречи с Бофортом, он сразу заинтересовался.


" Чего он хотел? - спросил я.


"Чтобы предупредить нас, чтобы мы были осторожны, я думаю".


"Все так делают", - прорычал Брок себе под нос.


"Похоже, он хотел, чтобы я передал вам идею о том, что Уайли может попытаться посеять в вашем сознании подозрения относительно него. Возможно ли это?"


"Может быть", - сказал Брок."Мы узнаем сегодня вечером". Затем он вкратце рассказал ей о своем сеансе с Уайли в тюрьме. Кэти сочла заявления Уайли о судье нелепыми и так и сказала.


"Давай подождем и посмотрим, Кэти", - сказал Брок. "Давай просто подождем и посмотрим".


Они остановились на главной улице возле китайской закусочной навынос. полдюжины клиентов стояли внутри под ярким светом, ожидая своих заказов. Табличка с именем на двери рядом с магазином гласила: "Рассел Клиффорд, адвокат". Они вошли внутрь и поднялись по потертому ковру на лестнице в кабинет наверху. Сотрудники Клиффорда, если таковые и были, очевидно, ушли на ночь. Он вышел из своей комнаты в рубашке с короткими рукавами, выглядя таким же озабоченным, как всегда, и провел их в комнату для допросов в задней части здания. На столе лежал один-единственный большой желтый конверт и блокнот.


"Разумеется, я действую по инструкциям моего клиента", - сказал он. "Он попросил меня разрешить вам просмотреть содержимое этого конверта, но не вынимать его".


Брок уставился на конверт. На нем была написанная от руки записка: "Мистер Уайли, депозит А.


"Вы знаете, что в нем содержится?" - Спросил Брок.


"Нет".


Брок потянулся к конверту, отогнул клапан и заглянул внутрь. Там было несколько фотографий, которые он аккуратно, не прикасаясь, вытряхнул на стол. У Кэти перехватило дыхание, когда она разглядела первое - фотографию Трейси в школьной форме, стоящей в солнечном свете на улице. Высокий мужчина, несомненно, Бофорт, наклонился, чтобы предложить ей что-то, что держал в руке. Кэти узнала угол "Дочерей Альбиона" на заднем плане. Брок достал ручку и с ее помощью отодвинул фотографию в сторону.


На второй фотографии Бофорт был изображен сидящим в комнате. Трейси сидела у него на коленях, обняв его за шею, прижавшись лицом к его щеке, как будто она только что поцеловала ее или прошептала что-то ему на ухо. Он выглядел скорее удивленным, но и довольным тоже. Свет был очень ярким и четким, и спутать их было невозможно, хотя задний план был не в фокусе. На Трейси было что-то похожее на халат, слишком большой для нее, и одна нога была обнажена до бедра.


Кэти больше ничего не хотела видеть. Она посмотрела на адвоката, который пристально смотрел на свое свидетельство в рамке на стене, как будто использовал всю свою силу воли, чтобы не опускать глаза на фотографии.


Третья фотография, похоже, была сделана в том же месте, но теперь Трейси была обнажена. Она стояла на коленях на столе с застывшим, слегка озадаченным выражением лица, а Бофорт, полностью одетый, как на предыдущей фотографии, гладил ее по плечу. Четвертый был застрелен в спальне при плохом освещении. Маленькая обнаженная девочка лежала под крупным обнаженным мужчиной. Снова Трейси и Бофорт.


Брок некоторое время внимательно вглядывался в каждого по очереди, прежде чем заговорить.


"Вы говорите, что не видели этого раньше, мистер Клиффорд?"


"Это верно", - сказал он, все еще глядя поверх их голов. "Мистер Уайли специально попросил меня не делать этого. Мне просто поручено убедиться, что вы ничего не удаляете. Насколько я понимаю, там четыре фотографии."


"Нет, так не пойдет. Это, по-видимому, вещественные доказательства, относящиеся к серьезному преступлению. Мне придется сохранить их."


"Но..." Клиффорд начал возражать, но Брок продолжил.


"И я хочу, чтобы вы взглянули на них, чтобы позже в суде, если вас попросят, вы могли их опознать".


На мгновение показалось, что Клиффорд раздумывает, стоит ли пытаться физически вернуть фотографии, затем он откинулся на спинку стула и позволил себе опустить глаза. Брок переворачивал фотографии одну за другой, чтобы он мог их видеть. С каждым разом озабоченное выражение лица адвоката становилось все более хмурым.


"Боже мой", - прошептал он."Это сэр Джек Бофорт, не так ли?"


"А это пропавшая девушка, Трейси Радд. Ты понимаешь, почему они должны быть у меня, не так ли?"


"Мм". Клиффорд покусывал нижнюю губу. Брок наблюдал за ним, думая, насколько он отличается от Вирджинии Эш. Государственный обвинитель работал на государство, у него был постоянный поток работы, большое подкрепление и регулярная проверка зарплаты, и он мог позволить себе напускать на себя вид клинической отстраненности. С другой стороны, у адвоката защиты был клиент, который не доверял ему, имел сомнительную репутацию и мог не оплатить свой счет в конце дня. И в его голове были бы другие расчеты: его собственное юридическое положение, его репутация в профессии.


"Могу я спросить, каковы конкретно инструкции вашего клиента?" - Подсказал Брок.


"Я должен получить вашу письменную гарантию того, что к его и Патрика Эбботта учетным записям электронной почты не будет доступа ни сейчас, ни в будущем. Я также хочу получить от вас заверения в том, что вы поддержите снятие всех обвинений с мистера Уайли и его немедленное освобождение из-под стражи. Взамен он предоставит вам эти фотографии и другие имеющиеся у него доказательства, относящиеся к тому же делу."


"Вы знаете, какую форму принимает это другое доказательство?"


"Нет".


"Я полагаю, ты хранишь это для него. Предположительно, депозит B?"


"Я действительно не могу сказать".


" Когда он передал их вам? - Спросил я.


"Я... не могу сказать."


Брок устало провел рукой по глазам. "Вы знаете, сделал ли ваш клиент эти снимки сам или был свидетелем того, как их делали?"


Адвокат покачал головой.


"Или какая камера использовалась?"


"Нет, не знаю".


Брок собрал фотографии, вложил их в конверт и протянул его Кэти."Я не могу согласиться ни с чем на основании этого. Они бесполезны."


" Что вы имеете в виду? - Спросил я.


"Мне они кажутся цифровыми снимками. Суды не примут их в качестве доказательств."


"Вы думаете, они были сфабрикованы?"


"Я не знаю. Вот почему вашему клиенту придется дать нам больше, гораздо больше, прежде чем я смогу ему помочь."


Адвокат теперь выглядел очень обеспокоенным."Возможно, возникла проблема. Он упомянул мне, что не доверяет полиции. Он сказал - его фраза, - что вы все были друг у друга в кармане, и вы могли бы попытаться скрыть его доказательства и поддерживать его вину, чтобы защитить своих друзей. В таком случае, сказал он, ему придется найти другие способы использовать это."


"Как ты думаешь, что он имел в виду под этим?"


Клиффорд с несчастным видом пожал плечами."Может быть, обнародовать?"


"Есть другие копии этих?"


"Я не знаю, но мистер Уайли очень осторожный человек".


"Я думаю, тебе лучше попытаться убедить его дать мне то, что мне нужно".


"Да, но он не всегда прислушивается к моим советам".


Они купили еду навынос внизу и съели ее в машине, все еще припаркованной у обочины. Пока они ели, в офисе адвоката погас свет. Несколько секунд спустя они увидели, как он вышел из здания и ушел в ночь, подавленный перспективой еще одного посещения тюрьмы.


" Что на тебе надето сегодня вечером? - Спросил я. - Спросил Брок.


Кэти вытерла пальцы и завела машину."Я подумала, что могла бы подрабатывать няней. Наши артисты, Гейб и Поппи, находятся в довольно расстроенном состоянии, и я чувствую, что они знают больше, чем рассказали нам, но сегодня днем я не смог добиться от них ничего вразумительного."


"Возвращаемся на Норткоут-сквер, да? Это место действует на тебя, Кэти. У них есть надзиратель, не так ли? Сделай перерыв. Спокойной ночи. Сходи в кино или еще куда-нибудь. Что-то легкое."


"Да... скоро".


Она поехала обратно через лабораторию судебной экспертизы, где они оставили конверт с запиской для кого-то, кого Брок знал в отделе фотографии.


24


Маклеод заглянул за край двери, затем снял цепочку и впустил Кэти.


"Привет, Колин. Ты все еще здесь?"


"Да, мое облегчение еще не пришло".


"Как дела у художников?"


"Пару часов назад они заказали пиццу, но почти не притронулись к ней. Затем они вместе поднялись в студию. Я слышал, как они передвигались и немного болтали. Затем он позвонил вниз, сказав, что они рано ложатся спать и не хотят, чтобы их беспокоили. Это было больше получаса назад." Он зевнул и повел меня наверх.


"Да, я заметила, что в студии не горел свет". Кэти почувствовала запах пиццы еще до того, как увидела ее, почти готовую, на кофейном столике вместе с банкой безалкогольного напитка. Констебль Маклеод покраснел."Они сказали, что это им не нужно."


Кэти улыбнулась."Так ты читаешь об искусстве?" Она кивнула на пару книг, лежащих открытыми на сиденье.


"Да, это интересно. Я не люблю смотреть телевизор, когда работаю, на случай, если я чего-то не услышу. Я читал о Ван Гоге. За всю свою жизнь он продал только одну картину. Как бы ты себя после этого почувствовал, а? Это все равно что быть копом и произвести только один арест." Он расслабил плечи под бронежилетом.


" Тяжелый?"


"Да. К концу дня вы действительно это чувствуете. Я должен держать его включенным, хотя, похоже, в этом нет особого смысла, сидя здесь."


Они услышали тяжелый удар этажом выше и оба подняли глаза к потолку, но больше ничего не услышали.


"Тогда как прошел твой день?" - дружелюбно поинтересовался он.


"На самом деле, немного разочаровывает".


"Да, мне знакомо это чувство. Это как произвести арест за полчаса до окончания твоей смены."


"Как это?"


"Ну, вы знаете, что вам придется застрять еще на пять или шесть часов, занимаясь обработкой. Попробуй рассказать это жене."


Еще один глухой удар, больше похожий на грохот чего-то, падающего на пол и разбивающегося. Маклеод поднялся на ноги."Мне показалось, я слышал, как они чуть раньше спорили. Я лучше проверю, все ли в порядке..."


Крик, пронзительный, резкий. Маклеод побежал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, Кэти следовала за ним. Он добрался до верхней площадки и взялся за ручку двери. Она не сдвинулась с места.


"Дверь заперта", - выдохнул он, затем громко: "Мистер Радд! Ты в порядке? Впустите нас, пожалуйста."


Он отступил на пару шагов и приготовился атаковать дверь, но в этот момент она распахнулась. На секунду и он, и Кэти были ошеломлены открывшимся перед ними зрелищем. Высокая фигура в черном плаще и капюшоне, с маской в виде головы смерти, закрывающей лицо, стояла перед ними. В своих сжатых руках оно сжимало рукоять меча. Когда они начали приходить в себя, он издал необычайный рев и шагнул вперед, высоко подняв меч над головой. Перед ней Кэти увидела, как Маклеод одной рукой нащупывает пистолет, затем поднимает другую, чтобы защитить лицо, когда лезвие по дуге начало опускаться. В течение ужасающей доли секунды она наблюдала, как это сверкнуло в воздухе и пересекло его тело. Он отшатнулся от нее, она выставила ногу, чтобы удержаться, и не почувствовала ничего, кроме воздуха, и вместе они рухнули назад по всей длине лестницы.


Он был на ней сверху, неподвижный. Она попыталась оттолкнуть его и оглянулась на лестницу. Дверь снова закрылась, видение исчезло, и на мгновение она подумала, не почудилось ли ей это. Но кровь была достаточно настоящей, ее было много.


Она перевернула его тело на спину и увидела, что его защитный жилет был разрезан, обнажая бронированные пластины внутри. Кровь текла из его верхней части левой руки, и она схватила ее, нащупывая точку давления и крепко сжимая, пока поток не замедлился до сочащейся струйки. Затем одной рукой она потянулась к рации у него на груди.


" Срочная помощь, " выдохнула она, задыхаясь. "Срочная помощь. Ранен офицер. Вооруженный нападавший. Улица Урма, пять-три. Подозреваемые на связи."


Глаза констебля Маклеода открылись. "Что... Что случилось?"


"Ты ранен, Колин. Ты можешь пошевелить правой рукой?"


Он поднял его. "Да".


"Возьмись за точку давления. Я позвал на помощь. Мне нужен твой пистолет. Ты понимаешь?"


Он кивнул, и она ощупала его сбоку, вытаскивая пистолет из кобуры. Она поднялась на ноги, взводя затвор Браунинга, и боль пронзила ее левую ногу и плечо, на которые она приземлилась. Это было все, что она могла сделать, чтобы подняться обратно по лестнице, держась за поручень правой рукой, с пистолетом в левой. Вверху она переложила его в правую руку и взялась за дверную ручку. Снова заблокировано. Она нацелила дуло в основание рукоятки и нажала на спусковой крючок. Раздался оглушительный треск, фанера раскололась, затем она толкнула плечом. Дверь открылась, и она ввалилась внутрь, поскользнувшись на луже крови.


Гейб лежал на спине на полу, весь в крови, Поппи свернулась калачиком на кровати рядом. Цепочка из вещей - меч, плащ, маска - вела под нависающую галерею к панели в стене, которая, по необъяснимому, была открыта в ночь. Кэти подошла к Гейбу и увидела, что его горло было перерезано, возможно, с другими ранами на руках и теле. Не было никакого давления на кровь, которая сочилась из раны на его горле, и когда она пощупала пульс, его не было. Кэти повернулась к Поппи и обнаружила, что та дышит нормально, как если бы она крепко спала. Затем она услышала вой сирен, громко доносившийся через отверстие в стене, и через мгновение топот сапог по лестнице, мужские крики.


"Я в порядке, правда", - сказала она, хотя не могла перестать дрожать, даже после того, как они накинули толстое одеяло ей на плечи. Она сидела, прислонившись к стене, а Брок и один из детективов из Шордича склонились над ней." Как Колин? - Спросил я.


"Кто?"


"Телохранитель".


"Не волнуйся, они присматривают за ним".


- А Поппи? - Спросил я.


"Они думают, что ее накачали наркотиками. Никаких ран."


Она рассказала им, что произошло, каждую деталь, которую смогла вспомнить. "Должно быть, он проник через вон ту дверь. Я даже не знал, что он там был."


"Это пожарная лестница на крышу", - объяснил детектив Броку, - "но он закрыл ее дощечкой, которой обшиты остальные стены, чтобы вы ее не заметили. Это дает доступ на соседнюю крышу, а оттуда к пожарной лестнице, ведущей в переулок. Есть следы. У нас в пути собака."


"Гейб мертв, не так ли?" Спросила Кэти.


"Да".


Она вздрогнула."Я знаю, что люди всегда так говорят, но это похоже на пробуждение от кошмара. Самое ужасное, что я чувствую, что у меня это уже было раньше."


Она на мгновение уставилась на чистую полимерную полоску следующего баннера, который был подвешен к стене недалеко от тела Гейба. Вверху была цифра шестнадцать, а под ней закорючка черной линии, которая появлялась на каждом из них. Ниже было длинное пустое пространство, ожидающее вдохновения Гейба. Она была забрызгана его кровью.


В рации детектива затрещало. Он выслушал, затем сказал: "Они нашли пару окровавленных ботинок в мусорном ведре дальше по улице. Собака прибыла."


Подошел сотрудник скорой помощи."У нас есть транспорт для вас, мисс".


Они помогли ей подняться на ноги. Теперь у нее разболелась голова, и она споткнулась.


"Я принесу сюда носилки".


"Нет, я в порядке".


Площадь снова была заполнена мигающими огнями, и по пути в больницу они миновали несколько дорожных заграждений и пеших патрулей.


25


Она, вздрогнув, проснулась. Комната была погружена в полумрак, немного света проникало через открытую дверь. Она понятия не имела, где находится, и ее разум был смущен образом, сном или воспоминанием, о темной фигуре, замершей с поднятыми руками и готовой нанести удар. Она повернула голову к двери и вскрикнула, когда увидела его там, темную фигуру, возвышающуюся на фоне света.


"Все в порядке, это всего лишь я". голос Брока, нежный и успокаивающий. Он тянулся к стене над ее головой. Раздался щелчок, и загорелся прикроватный светильник.


Она попыталась сесть, но резкая боль в плече удержала ее. В голове была тупая боль.


"Лежи спокойно. У вас, вероятно, сотрясение мозга. Ничего не сломано, только синяки."


"Где я?"


"Больница. Они оставляют тебя на ночь."


Часы на стене показывали три пятнадцать. "Ты все еще не спишь?"


"Сейчас я собираюсь немного поспать. Я просто позвонил, чтобы узнать, как у тебя дела."


"Вы поймали его?"


Брок покачал головой. Нападавший исчез в ночи, собаки не смогли взять след с того места, где они нашли окровавленные ботинки. "Вероятно, его там ждал какой-то транспорт".


- А как насчет Колина? - Спросил я.


"Он вне опасности. У него сильный порез на руке, и он сломал ногу при падении с лестницы, но жилет спас его от худшего. Поппи тоже здесь, но ей ничего не угрожает. Она проспала все это время, накачанная наркотиками под завязку."


"Ей повезло".


"Да, мне будет интересно услышать, что она скажет в свое оправдание. В любом случае, это не твоя проблема; ты на больничном, пока врач не скажет иначе - отдохни дома как минимум два дня. Ты сильно упала."


Она начала формировать протест, но пропустила это мимо ушей. Она чувствовала себя очень усталой. Завтра она увидит.


Среди кучи отчетов, ожидавших Брока в Шордиче на следующее утро, было телефонное сообщение от адвоката Уайли с просьбой о срочной встрече. Запись была зарегистрирована в девять тридцать пять предыдущим вечером, но в суматохе того времени она не была передана ему. Он отложил его в сторону и сосредоточился на различных файлах, которые были подготовлены для нового дела: протоколе действий, файле политики и предварительных отчетах судебно-медицинской экспертизы. Когда он переварил это, он пошел поговорить с менеджером по действиям, который сопоставлял различные действия большого количества людей, вовлеченных в настоящее время. Как и Брок, Брен Гурни уже вернулся на дежурство после короткого сна и теперь был на месте преступления, где заступила на дежурство новая команда криминалистов.


Менеджером на месте преступления была та же женщина, которая занималась исчезновением Трейси семнадцать дней назад. Она встретила Брока, когда он прибыл. "Сначала ребенок, потом отец", - сказала она. "Это действительно личное, не так ли? Очевидно, мы ищем связи."


Их прервал визг электропилы. Брок наблюдал, как они отрезали секцию от рамы скрытой двери пожарной лестницы. Сама дверь уже была снята.


"Будет легче исследовать следы в лаборатории", - сказала она. "Мы также демонтируем окно и раму в спальне Трейси. Мы должны были сделать это в первый раз, но мистер Радд возразил."


Студия превратилась в лабораторию для реконструкции преступления, расчерченную, измеренную и снабженную десятками пронумерованных пластиковых табличек, отмечающих местонахождение ключевых улик. Их особенно заинтересовали пятна крови, которые сформировали динамическую запись произошедшего действия и того, где находились игроки в каждый момент. В одной части комнаты они рассчитывали угол, под которым брызги эллиптических пятен крови попали на стену, чтобы компьютер мог вычислить, где стояла жертва; в другом они отслеживали отпечатки ноги, на которой была кровь из артериальной струи на полу. Мужчина в защитных очках распылял химическое вещество флуоресцин на участок пола, а затем исследовал его с помощью небольшого ультрафиолетового луча, чтобы найти микроскопические следы крови, в то время как второй фиксировал их местоположение с помощью лазерного прибора. Это было скорее похоже на то, как если бы они разбирали картину Джексона Поллока в жанре экшн, подумал Брок, заново открывая каждый жест художника по оставленным им следам от брызг.


Брен появился в разрушенном дверном проеме. Он был на крыше, изучая следы крови, оставленные обувью нападавшего. Он помахал Броку и подошел."Выглядит просто. Первый грохот, который услышали Кэти и Маклеод, вероятно, был тем, что он выламывал дверь. Комната была погружена в темноту, но через большие окна проникал свет с площади. Радд приходит в себя, но он был пьян, и его реакции замедлены. Второй сбой происходит, когда он и злоумышленник впервые вступают в контакт, Радд кричит и его швыряет на пол. Злоумышленник слышит, как Маклеод взбегает по лестнице. Он находит выключатель света, ждет, пока Маклеод доберется до верха, затем открывает дверь и нападает. Затем он снова запирает дверь и поворачивается к Радду, который, вероятно, снова на ногах, прислонившись вон к тому столу. Это источник первого брызга крови. Радд падает, и все становится грязным, повсюду течет кровь. Злоумышленник возвращается по своим следам, роняя по пути свои вещи.


"Вот как", - сказал Брен, " но почему? Чему Радд научился или что сделал, чтобы заслужить это? И зачем делать это таким странным способом?"


"Это почти так, как если бы он хотел напугать Радда до смерти", - задумчиво сказал Брок."И это делает теорию о том, что Стэн Додворт убил Бетти, а затем повесился, еще более маловероятной. Я не уверен, что происходит, Брен, но нам нужно внимательно следить за Поппи - она, пожалуй, единственная оставшаяся, кто мог бы помочь нам докопаться до сути этого."


"Верно. Есть еще пара вещей, шеф. Я не знаю, будет ли это иметь значение, но они нашли это... " Он повел Брока в дальний угол комнаты, осторожно обходя заклеенные участки пола, и указал на кусок серого материала, завернутый в пластик. "Пластилин для лепки. На полу было немного. Я думаю о той серой замазке, которую нашли на ботинках Додворта."


"Могло быть".


"Другая вещь - это та фотография". Он указал на маленькую цветную фотографию, приколотую к стене. Они подошли, чтобы осмотреть его. На нем были изображены три человека, стоящие за сидящей женщиной с ребенком на руках. На троих были бумажные шляпы для вечеринок и глупые ухмылки. Это были Габриэль Радд, Стэн Додворт и Бетти Зелински. Все они выглядели намного моложе, особенно Радд, чьи вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под шляпы, были каштановыми.


Кэти все еще не могла до конца поверить, что Гейб мертв. Она знала, что это неверие было показателем того, насколько ярким казался другой человек в жизни, и это застало ее врасплох. Гейб на самом деле ничего для нее не значил; если бы ее попросили охарактеризовать его, ее рассказ не был бы лестным. Он был таким же тщеславным, эгоцентричным и небрежным, как утверждали его родственники, и она считала его работу претенциозной. Но в Гейбе было по-настоящему трагическое измерение, с которым она раньше не встречалась. Это не было связано с его здоровьем или обстоятельствами - это было бы нормально и понятно. Вместо этого это, казалось, исходило от какого-то внутреннего ощущения судьбы, как будто он знал, что обречен. Она сопротивлялась этой идее с самого начала, потому что это казалось таким банальным, трагический художник. В современном искусстве было так много историй о преждевременной смерти, что выступление Гейба казалось позой. Но теперь он действительно был мертв, и, оглядываясь назад на шестнадцать дней, что она знала его, она чувствовала, что ее скептицизм ослепил ее к тому, чему она действительно была свидетельницей - ракете, падающей на землю в снопе искр. Ее поразило осознание того, что она переживала его смерть гораздо острее, чем смерть Бетти или Стэна, возможно даже (и она чувствовала себя виноватой в этом) Трейси. Она не была вполне уверена, почему это было. Возможно, их трагедии казались глупыми, уродливыми и ненужными, в то время как его трагедия была более грандиозной и насыщенной версией судьбы каждого.


Она посетила констебля Маклеод перед тем, как выписалась из больницы. Он сидел на кровати, обводя здоровой рукой названия лошадей в журнале Sporting Life, и казался совершенно невозмутимым из-за того, что произошло. Он сказал ей, что слышал, что Поппи уже отправили под стражу в полицию, очевидно, не обращая внимания на хаос, который произошел вокруг нее. Когда Кэти сидела в вестибюле больницы, ожидая такси, зазвонил ее мобильный телефон. Она вздрогнула, услышав голос Лена Нолана. Они только что услышали сообщение в новостях. Было ли это действительно правдой? Гейб действительно был мертв? Кэти с трудом могла заставить себя заговорить об этом и попросила его позвонить по номеру Брен.


К тому времени, как она вернулась в свою квартиру, она была измотана. Приняв пару таблеток, которые дал ей врач, она легла на кровать, намереваясь отдохнуть пять минут, и проснулась три часа спустя. Она попыталась сесть прямо, моргая запекшимися глазами от яркого утреннего света в незанавешенном окне. Ее мозг был затуманен обрывками клаустрофобных снов, и она встала, чтобы приготовить себе чашку чая и кусочек тоста, единственные вещи, которые, казалось, были у нее в буфете. Она плюхнулась на диван, все еще не в состоянии выбросить из головы образ из сна, что-то связанное с картиной, о которой она думала. Книги по искусству, которые дала ей Динн, были сложены стопкой у кровати, и она поискала в них биографию Генри Фузели, в которой нашла фотографию двух повешенных. Она вспомнила, какое впечатление произвело на Гейба ее открытие, и теперь задавалась вопросом, не воспринял ли он это как своего рода знак своей собственной судьбы. После смерти жены его преследовал образ одной картины Фузели "Ночная кобыла", а теперь вот появилась другая. Она подумала, было бы лучше, если бы она не показывала это ему. Гейб, должно быть, почувствовал, что Фузели обращается к нему из прошлого.


Она обратилась к предисловию, чтобы проверить его даты: с 1741 по 1825 год. Значит, сам Фузели умер не молодым. На протяжении всей своей жизни он, по-видимому, был противоречивой фигурой, считая себя уникальным гением и шокируя своих современников изображениями колдовства, сексуально заряженными обнаженными фигурами и мелодраматическими сценами, трепещущими на грани между возвышенным и абсурдным. Согласно введению, Гораций Уолпол, автор первого готического романа, описал одну из своих картин как "шокирующе безумную, безумнее, чем когда-либо; совершенно безумную". Кэти могла понять, почему Гейб заинтересовался им. Описание напомнило ей картину Фузели, которую она видела в Королевской академии, и воспоминание вызвало внезапное чувство тревоги, неожиданно сильное. Теперь она едва могла представить картину и переворачивала страницы книги, чтобы найти ее. Когда она это сделала, то с содроганием поняла, почему сцена на лестнице дома Гейба прошлой ночью казалась такой знакомой, как полузабытый кошмар. Ибо фигура Тора, ярко освещенная и видимая снизу, с оружием, поднятым над головой, чтобы нанести удар Змею Мидгарда, устрашающе напоминала чудовищную фигуру на верху лестницы Гейба за бесконечную долю секунды до того, как он обрушил меч на констебля Маклеода.


Кэти обнаружила, что ее сердце бешено колотится, а пальцы заставляют страницу дрожать. Это была просто реакция на шок, сказала она себе. Между двумя изображениями были различия: фигура Фузели была обнажена, хотя с его плеч на ветру развевался плащ; кроме того, его левая рука была поднята для удара, а не правая, так что изображение было зеркальным отражением того, что она видела во плоти. И все же сходство было ошеломляющим. Она заставила себя сосредоточиться на комментарии к книге. Сюжет картины Фузели посвящен его членству в Королевской "Академия" была сценой из древней исландской саги "Эдда", в которой герой Тор мстит чудовищному Змею Мидгарда, и должна была показать художника как мастера эпического, возвышенного воображения. Она предположила, что Гейб, должно быть, был в Академии, чтобы посмотреть оригинал. Он, несомненно, узнал бы это в воспроизведении из своей книги. Намеренно ли убийца намеревался использовать образ Фузели, чтобы терроризировать Гейба? Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что ссылка была преднамеренной. Она взяла свой телефон и набрала номер Брока.


Его голос звучал озабоченно, и в своем стремлении объяснить свою мысль она почувствовала, что говорит невнятно. Он молча выслушал, затем сказал: "Это интересная идея, Кэти. Я передам это профилировщику. Ты все еще в больнице, не так ли?"


"Нет, я дома".


"Неужели?" Он казался несчастным. "Ты хорошо себя чувствуешь? Ты хочешь, чтобы кто-нибудь пришел и был с тобой?"


"Нет, нет. Я просто отношусь к этому спокойно."


"Да, ты делаешь это. Забудь об этом деле."


Но она обнаружила, что не может, и боль в ноге и плече только усилила ее беспокойство. Она закрыла глаза, но не смогла расслабиться и снова взяла книгу. Ей пришла в голову мысль, и она обратилась к указателю в конце, пробежав глазами по именам. И там она нашла "Стерн Л.", имя на электронном адресе, с которого были отправлены фотографии тела Бетти. Она открыла запись и обнаружила, что она была на странице после гравировки повешенных фигур. Текст гласил:


В том же 1767 году философский трактат ошеломляющей неизвестности, озаглавленный "Замечания о трудах и


Поведение Ж.Ж. Руссо было анонимно опубликовано в


Лондон. Сначала это приписывали Лоуренсу Стерну, автору "Тристрама Шенди", но вскоре выяснилось, что настоящим автором был "некто Фузели, гравер".


Она откинула голову назад, пытаясь понять. Как будто книга Фузели была дорожной картой к убийствам. Что еще там может быть? Затем у нее появилась другая идея. В конце книги было приложение с подробным перечнем всех картин и рисунков, которые, как было известно, написал Фузели. В нем было тридцать четыре страницы. Она открыла первую страницу и начала ее просматривать.


Моррис Маннс был признанным гением отдела фотографии лаборатории дольше, чем кто-либо мог вспомнить. Коренастый, лысеющий кокни в очках с толстыми линзами, он много раз помогал Броку раньше, однажды вызвав отпечаток ботинка нападавшего из глубокого синяка на теле женщины через три месяца после происшествия.


"Я, конечно, придал этому первостепенное значение, как только понял, что это такое", - сказал он, раскладывая четыре фотографии на столе между ними. "Та маленькая девочка ... Случай наихудшего рода. Кто взял это, мы знаем?"


"Они поступили к нам от адвоката главного подозреваемого, Роберта Уайли".


"Как вы думаете, кто также сделал фотографии, которые мы нашли в квартире, верно?"


"Это верно. Один из вопросов, который у меня возникает, - были ли они сняты одной и той же камерой."


"Да, я думал, ты спросишь об этом. Все это цифровые снимки, как и те, что были в квартире. Конечно, у нас есть эта камера, и нам повезло, потому что у нее есть небольшая царапина на оптическом зум-объективе, которую мы смогли связать со слабым искажением цифровых изображений. Мы считаем, что сможем доказать к удовлетворению присяжных, что эта камера сделала снимки, которые вы нашли в квартире."


- А эти? - Спросил я.


Моррис указал на первые три, с Трейси на улице и на коленях у Бофорта, и Бофорт трогает голого ребенка."Я могу заметить тот же эффект на этих трех, да, но не на другом. Они отличаются и в других отношениях. Я бы сказал, что эти три изображения были улучшены, но я почти уверен, что это подлинные изображения, являющиеся неотъемлемой частью их фона. Тени, отраженный свет - я не мог бы поклясться в этом в суде, но я бы сказал, что это не подделки. Но этот..." Он с отвращением взял оставшуюся фотографию."Чистый обман, и не очень хорош в этом. Лица были вставлены в сцену, снятую совершенно другой камерой. Это обман."


"Спасибо, Моррис, это очень помогло".


"Есть кое-что еще. Я не знаю, смогли ли вы определить местоположение номеров два и три, не так ли? Девушка на коленях у старикашки?"


"Нет, фон не в фокусе".


"Я бы сказал, намеренно созданный, чтобы быть. В любом случае, я попробовал сделать это более четким для вас ". Он создал новые версии, в которых темная сетка линий на заднем плане выглядела как рамка большого промышленного окна. Брок сразу узнал большие окна в мастерских художников на фабрике пирогов.


"Ах".


" Это что-то значит?"


"Да, я думаю, что это так. Вы, как всегда, очень помогли." Брок собрал фотографии.


"Значит, старик тоже замешан, не так ли?"


"Может быть. Но в наши дни трудно отличить подделку от реальности, не так ли?"


"Фотография номер три - решающая, я полагаю, с обнаженной девушкой. Я бы поклялся, что это реально. Кто он вообще такой?"


"Когда-нибудь я расскажу тебе, Моррис, но в данный момент ты не захочешь знать. Кто-нибудь еще видел это?"


"Нет, я разобрался с этим сам, как ты и сказал в своей записке".


"Спасибо. Пусть так и останется."


Вернувшись к своей машине, Брок позвонил адвокату Расселу Клиффорду и договорился о встрече с ним и его клиентом. Уайли доставят под конвоем в полицейский участок Шордич, где интервью будет записано и снято на видео. Затем он позвонил Брен.


Брен недоверчиво уставился на фотографии, затем перевел взгляд на Брока. На его лице был написан вопрос, но он не собирался облекать его в слова.


"Мне жаль, Брен", - сказал Брок. "Я должен был сделать это сам. Есть последствия ..."


" Вы имеете в виду обзор специальных операций? - спросил я.


"Ты знаешь об этом?"


"До меня доходили слухи. В этом замешан Бофор."


"Да, и мне было специально приказано оставить его в покое".


"Но вы не можете игнорировать подобные улики!"


"Нет, конечно, нет, при условии, что это подлинник. Моррис Маннс взглянул и считает, что эти три могут быть подлинными, а этот - выдумкой. Но он не может поклясться в этом. Все они могут быть подделками. Это может быть просто уловкой Вайли, чтобы помешать нам просматривать его электронную почту."


"Это то, чем он хочет торговать?"


Брок наблюдал, как Брен переворачивает это, явно испытывая дискомфорт, когда взвешивал варианты. "Может быть... может быть, тебе стоит прикрыть спину. Получите разрешение от вышестоящего руководства. Поговорите с Шарпом."


"Если я сделаю это без твердых доказательств, он остановит меня. Это просто слишком сложно для них в данный момент. Слушай, Уайли привезут сюда на собеседование через полчаса. Я хочу вытянуть из него что-нибудь основательное. Я был бы не против некоторой помощи, но я пойму, если вы не захотите вмешиваться на данном этапе."


"Брось это, Брок, ты знаешь, что я в деле. Как ты хочешь в это играть?"


Они обсуждали это до тех пор, пока не пришло известие, что Уайли и его адвокат прибыли. Брен поднялся на ноги, и Брок сказал: "Пусть они немного подождут".


Двадцать минут спустя Брен открыл дверь в комнату для допросов и вошел один. Двое мужчин, сидевших за столом, прервали свой спор и удивленно посмотрели на него.


"Мистер Уайли?" - сказал Брен и зевнул."Я инспектор Гарни, а ты


...?"


"Рассел Клиффорд, законный представитель мистера Уайли. Старший инспектор Брок приедет? Теперь мы ждали..."


"Извините за это. Там много чего происходит. Старший инспектор Брок, возможно, не сможет это сделать."


"Но он позвонил мне!" Клиффорд пожаловался. "Он организовал это".


"Неужели он? Ну, в данный момент он очень занят, в этом районе произошло еще одно убийство. Большинство из нас полночи не спали."


"Все это очень хорошо..."


Уайли прервал своего адвоката."Какое убийство?"


"На Норткоут-сквер, еще один из тамошних художников". Брен сделал паузу, заметив тревогу на лице Уайли. "В любом случае, я понимаю, что вы хотите предоставить нам некоторую информацию, верно?" Он открыл файл и просмотрел его так, как будто никогда раньше его не видел, не обращая внимания на разговор шепотом через стол. "О, вы тот джентльмен с потерянными электронными письмами. Я слышала об этом." Брен радостно улыбнулась ему. "Теперь ждать осталось недолго, сэр. Мы ожидаем их со дня на день, вам будет приятно узнать."


Уайли и Клиффорд уставились на Брена, как на слабоумного. Адвокат пришел в себя первым. "Послушайте, мы хотим поговорить со старшим инспектором Броком, ни с кем другим. Пожалуйста, позвони ему по телефону и скажи, что мы здесь."


Дружелюбная улыбка исчезла с лица Брена, и в его голосе прозвучала ледяная угроза."Вы же не пытаетесь указывать мне, как выполнять мою работу, не так ли, сэр? Так получилось, что, вполне вероятно, старший инспектор Брок больше не будет иметь с вами дела. Возможно, я беру на себя его работу, и у меня есть масса более важных дел, чем сидеть и выслушивать ваши полезные предложения. Если тебе есть что мне сказать, то говори, иначе проваливай."


Эти двое казались ошеломленными, Уайли чесался от приступа паники. "Разве старший инспектор Брок не проинформировал вас о доказательствах, которые я ему предоставил?"


"Какие доказательства?"


"Фотографии". Уайли захрипел. Казалось, у него были проблемы с речью.


Брен небрежно пролистал файл. "Здесь нет фотографий. Из чего они состояли?"


Уайли промокнул лицо носовым платком, и Клиффорд быстро вмешался."Они носили конфиденциальный характер, и..."


" Конфиденциально?" Брен произнес это слово с таким презрением, что рот адвоката захлопнулся. Затем Брен наклонился вперед через стол и подозрительно спросил: "Он не предлагал тебе какую-то сделку, не так ли? Он взъерошил несколько перьев здесь. Не жди от меня никаких одолжений."


Именно в этот момент в комнату ворвался Брок. Он выглядел измученным и запыхавшимся. "Ах, инспектор Гурни..." Они с Бреном недоверчиво посмотрели друг на друга. "Я не знал, что они были с тобой".


"Я думал, вы чем-то другим заняты, сэр". Он сделал ненужное ударение на последнем слове.


Уайли и Клиффорд переводили взгляд с одного на другого, как будто уловив проблеск какой-то хаотичной офисной вражды, в которой они не имели никакого отношения.


"Нет, нет. У меня есть время для этого." Брок помолчал, затем добавил с несчастным видом: "А, я вижу, у вас есть досье. Что ж, теперь я беру управление на себя."


"Я бы хотел остаться, сэр".


"Вы не были полностью проинформированы".


"Тем больше причин", - флегматично настаивал Брен.


Брок сделал глубокий вдох, как будто собирал последние оставшиеся силы. "Сначала я хотел бы поговорить с мистером Уайли наедине, инспектор. Я позвоню вам, когда буду готов приступить к официальному собеседованию."


Брен выглядел рассерженным, но поднялся на ноги и медленно вышел из комнаты. Брок сел на свое место и наклонился вперед через стол, чтобы выключить микрофон."Он может наблюдать за нами, " тихо сказал он, " но он нас не слышит".


"Что, черт возьми, происходит?" - сказал Уайли.


"Я ничего не могу для тебя сделать. Я не могу заблокировать приложение для получения твоих электронных писем, и они, вероятно, заберут тебя обратно в тюрьму сегодня вечером."


"Господи". Уайли побледнел еще больше. - А как насчет фотографий? - Спросил я.


"Бесполезно. Они цифровые, не так ли? Я попросил одного из наших ведущих экспертов взглянуть на них, и он говорит, что они были бы бесполезны в суде. Вероятно, все они подделки."


"Нет! Я... я знаю, что это не так."


"Последний, когда они вдвоем в постели, он говорит, что это определенно подделка, не очень хорошая. Насчет остальных он не мог быть так уверен, но если один плохой ..."


"Ладно, этот, может быть.Теперь Уайли говорил очень быстро, слова вываливались из него с трудом."Я не могу по праву поручиться за это, но за остальные, клянусь - я был там".


" Где именно? - спросил я.


"На площади и в галерее".


"Расскажи мне об этом".


"Однажды я подвозил Пэта Эбботта, и он попросил меня подбросить его до галереи, чтобы встретиться с одним другом-скульптором, с которым у него были деловые отношения. Бофор был там - я узнал его. Скульптор и владелец пытались уговорить его купить что-нибудь из их вещей. Мы с Пэт болтались в подсобке, ожидая, когда они закончат, затем в соседнюю комнату вошел Бофорт. Я мог видеть его сквозь жалюзи. Потом вошла девушка, и я сделал эти снимки. Они настоящие, поверь мне."


От Уайли исходил неприятный запах, когда пятно пота расползлось по его тюремной футболке. Брок отодвинул свой стул назад, на свежий воздух, нахмурив брови, как будто пытался найти решение.


" Значит, вы знали Бофорта, не так ли?


Уайли кивнул с лукавым выражением в глазах."Мы возвращаемся далеко назад. Он был моим клиентом много лет назад."


"Клиент?"


"Когда у меня был магазин. Материалы для взрослых, фотографии маленьких девочек, импортные вещи."


Брок сказал: "Людям будет трудно в это поверить. Между вами и ним, чьему слову они поверят?"


"Я могу это доказать". Он повернулся к своему адвокату, который с несчастным видом потянулся к своему портфелю и достал желтый конверт, который протянул своему клиенту. Уайли взглянул на камеру, наблюдавшую за ними из угла комнаты, и жестом показал Броку наклониться ближе. Он вытащил из конверта два листка и подвинул их к столу. На одной была фотография двух мужчин по обе стороны прилавка магазина. Они были просмотрены под большим углом, и качество было не очень хорошим, как зернистый снимок с камеры слежения, но все равно можно было разглядеть, как Уайли что-то передавал, журнал, Бофорту. На журнале также можно было разобрать название "Крошечные малыши". Вторым документом была ксерокопия квитанции с кредитной карточки восьмилетней давности, выписанной на "товар" стоимостью в восемьсот фунтов. Покупателем был Джон Р. Бофорт, а продавцом - магазин для взрослых "Стрела Купидона".


"Это куча грязных книг".


"О да", - Уайли скверно улыбнулся. "Они были особенными".


"Бофорт знает, что это у тебя?"


"Я отправил ему копию пару лет спустя, когда мне понадобилась услуга".


- И он подчинился? - Спросил я.


"Да, небольшие проблемы с законом. Он разобрался с этим. Но теперь ... теперь он знает, что я могу стать для него проблемой, разве ты не понимаешь? Вот почему я помогаю тебе."


"Ты же не серьезно, что Бофорт убил скульптора, Додворт?"


"Он не стал бы делать это сам, но он это сделал".


"Почему?"


"Потому что Додворт устроил это для него вместе с маленькой девочкой. Он знал слишком много, как и я."


" А как насчет пожилой женщины? - спросил я.


"В тот день она была там, на площади, кормила птиц, когда я фотографировал Бофорта и девушку. Она тоже их увидела, бросилась к нему и сказала, чтобы он оставил ее в покое. Она была сумасшедшей. Я думаю, она видела его за этим раньше. А теперь еще одно убийство. Кто это был на этот раз?"


"Отец девочки". Брок внимательно наблюдал за реакцией Уайли. Он казался искренне шокированным. "На него напали дома. Это было очень жестоко, я понимаю. Инспектор Гурни за главного."


"Но он всего лишь инспектор. Ты старше его. У тебя есть звание."


"У него есть друзья, поддержка людей, стоящих выше. Он на быстром пути, делает себе имя. Я не преувеличиваю твои шансы с ним, Уайли. Я не думаю, что он и пальцем пошевелит, чтобы помочь тебе."


"Ты должен спасти меня".


"Тогда вы должны дать мне средства. Сами по себе эти клочки бумаги ничего не доказывают, и фотографии были бы отвергнуты. Что мне нужно, так это чтобы вы в записи рассказали историю, которая с ними связана. Мне нужно, чтобы вы сделали заявление передо мной и инспектором Гурни на камеру, подтвердив, что вы сделали эти фотографии, описав обстоятельства точно так, как вы мне их рассказали."


"Это был бы мой смертный приговор".


"Я позабочусь о тебе. Гурни и его друзья не смогут скрыть это, если вы будете вести запись в моем присутствии. Тогда мне будет с чем работать."


Уайли закусил губу, взглянул на своего адвоката. "Я должен подумать об этом".


"Не занимай слишком много времени. Гурни не будет ждать."


"А электронные письма? Ты остановишь их?"


"Я не могу обещать. Это шанс, которым тебе придется воспользоваться." Брок поднялся на ноги. "Пять минут , это все, что у тебя есть". Он повернулся и вышел.


Он пошел в комнату наблюдения, где Брен наблюдал за Уайли и его адвокатом на экране."Мы должны выйти на сцену", - сказал Брен."Ты думаешь, он согласится?"


"Это зависит от того, насколько искренне он боится судьи".


"Мне он показался довольно искренним".


"Возможно, но он все еще не рассказывает нам всю историю. Он просто случайно оказался в галерее с фотоаппаратом и поймал Бофорта с поличным? Я так не думаю. Если фотографии подлинные, то Бофорта подставили. Вопрос в том, почему и кто еще был вовлечен. Но на данный момент все, чего я хочу, это чтобы он признался, что сделал эти снимки, тогда я смогу связать его с камерой в его квартире, которую, по его словам, он никогда раньше не видел."


"Не говоря уже о походе на судью", - сказал Брен. "Если Уайли попадет под запись, у вас не будет другого выбора, кроме как действовать".


"Да, и это тоже".


На экране казалось, что они пришли к решению. Они наблюдали, как Клиффорд поднялся на ноги и подошел к двери, спрашивая у охранника снаружи старшего инспектора Брока. Когда Брок прибыл, он сказал: "Мой клиент согласен сделать так, как вы просите. Он должен полагаться на вашу добросовестность, чтобы выполнить другую сторону сделки. Добросовестность от этой фразы Броку стало не по себе. В этой сделке не было добросовестности ни с одной из сторон. Он сказал: "Я позову инспектора Гурни".


Они возобновили свое двойное представление: Брок уговаривал, Брен притворялся недоверчивым, но не допускал ничего, что могло быть истолковано как откровенный обман на камеру, и Уайли повторил историю, которую он рассказал Броку, с указанием дат и времени.


Кэти нашла то, что искала, на двенадцатой странице приложения со следующей записью:


Смерть крадет ребенка в полночь, 1792, холст, масло,


47,6 x 35,4 см, музей Соана, Лондон. Гравировка Уильяма Бромли (1769-1842). Отпечаток: Опубликован 5 декабря 1802 года Ф.Дж. Дю Ровере, Лондон. Надпись (внизу слева) Нарисовано Х. Фузели Р.А. / (внизу справа) Гравировка У. Бромли.


Не было ни иллюстрации, ни описания картины, ни скопированной с нее гравюры, но название было очень запоминающимся. Была ли эта фотография вдохновением для изображения на первом баннере Гейба?


Кэти закрыла книгу, а затем и глаза. Возможно, она тоже становилась одержимой, ее преследовали призраки, как когда-то Гейба.


26


Детектив-инспектор Том Ривз доставил сэра Джека Бофорта к дверям полицейского участка в Шордиче точно в срок. Судья почти ничего не сказал во время поездки, сидя прямо, лицо бесстрастное, как римский бюст, руки скрещены на атташе-кейсе у него на коленях. Он прошел через парадную дверь с видом генерала-инспектора, и его проводили в комнату для допросов с более тщательным почтением, чем когда-либо удостаивался кто-либо из его предшественников на этом пути. Сознавая свою репутацию одного из самых проницательных юристов страны, он счел излишним приглашать законного представителя.


Чопорно стоя в маленькой комнате, Брок представил себя и Брен, как будто они все были совершенно незнакомы, затем произнес предостережение. Они заняли свои места, и все трое - Брок, Брен и сэр Джек - одновременно достали из карманов маленькие черные блокноты. Сэр Джек отвинтил колпачок ручки Mont Blanc и начал писать.


Брок сказал: "Извините, что привел вас сюда, сэр, но есть несколько вещей, которые нам нужно прояснить".


Если это должно было быть примирительным, оно не было воспринято как таковое. Бофорт поднял холодные глаза на Брока и сказал: "Сегодня утром я услышал новости - шокирующие новости - о Габриэле Радде. Вы вполне уверены, что это наилучшее использование вашего времени и ресурсов?"


Брок почувствовал гнев, скрывающийся за сарказмом, и увидел в этом свою лучшую надежду. Он ответил с нарочитым терпением. "Как я уже сказал, я верю, что вы можете помочь нам прояснить одну или две вещи".


"У меня есть два условия. Во-первых, я хочу копию записи этого интервью."


Брок сказал: "Согласен".


"Второе, - тон Бофорта стал жестче, - я хочу знать, согласовали ли вы это со своим начальством, и если да, то как их зовут."


"Коммандер Шарп санкционировал это интервью", - невозмутимо ответил Брок."Это Шарп с буквой "е"."


"Я вижу". Бофорт записал в своем блокноте. "Очень хорошо, продолжайте". Он автоматически взял на себя роль ведущего авторитета.


"Я бы хотел, чтобы вы рассказали нам о каждом случае, когда вы встречались или видели пропавшую девушку, Трейси Радд. У меня здесь есть ее фотография, чтобы помочь вам." Брок взял увеличенную фотографию Трейси из своего досье и положил ее на стол. На мгновение судья уставился на ярко-голубые глаза, вьющиеся светлые волосы, застенчивую улыбку, затем поднял взгляд.


"Я видел ее днем первого октября в доме художника Реджа Гилби на Норткоут-сквер. Я полагаю, что Гилби уже объяснил вам обстоятельства, и вчера я снова упомянул об этом одному из ваших офицеров, сержанту Колле. Ты хочешь, чтобы я повторил это?"


"Да, пожалуйста".


Бофорт описал события точно так же, как это сделал Гилби, подчеркнув невиновность поведения Гилби и неуместное вмешательство Бетти Зелински. "Знаете, она действительно была очень смущена", - сказал он."Похоже, она вбила себе в голову, что девочка была ее ребенком - она называла ее "моей"".


"Это был первый раз, когда ты встретил Трейси? Ты видел ее снова?"


"Да, пару дней спустя. Согласно моему дневнику, у меня была еще одна встреча с Гилби в пятницу, третья, так что, вероятно, это было тогда. Был приятный солнечный день, и я решил прогуляться по площади после сеанса. Маленькая девочка возвращалась домой из школы на углу площади, и я поздоровался. Мы обменялись несколькими словами."


"Например, что?"


"Я действительно не могу вспомнить. Ничего существенного. Просто привет."


" Что-нибудь еще? - Спросил я.


" Что вы имеете в виду? - Спросил я.


"Что-нибудь еще произошло, пока вы с ней разговаривали?"


"Я ничего не могу вспомнить, нет".


"Не торопись, подумай".


"Мне не нужно время на раздумья", - отрезал Бофорт, и впервые в его голосе прозвучала защита. Он тоже это понял, и когда Брок ничего не сказал, чтобы заполнить последовавшее неловкое молчание, он добавил, к его голосу вернулось спокойствие: "Больше я ничего не могу вспомнить".


"Хорошо, значит, это был второй раз, когда ты встретил Трейси. А третий?"


"Третьего раза не было".


"Вы совершенно уверены?"


Бофорт колебался. "Мне кажется, я однажды мельком видел ее в галерее, когда был с Фергюсом Тейтом".


"Видели мельком? Ты говорил с ней?"


"Нет. Я даже не уверен, что это была она."


"Очень хорошо, теперь я хотел бы, чтобы вы рассказали нам о каждой из ваших встреч с Бетти Зелински".


Бофорт раздраженно прищелкнул языком - хорошо отработанный сигнал адвокату медлить. "Это действительно необходимо?"


" Боюсь, что так."


"С какой целью, старший инспектор?" - Язвительно потребовал Бофорт, но Брок отказался поддаваться раздражению. "Мы дойдем до этого", - сказал он, и судья понял, что ему придется подчиниться. Насколько он помнил, он видел ее дважды: один раз в студии Джилби и один раз на улице, когда ее преследовали школьники. И снова Брок не стал оспаривать показания судьи, но попросил его пройти через тот же процесс со Стэном Додвортом, которого, как он помнил, встречал пару раз в компании Фергуса Тейта на фабрике пирогов, когда Тейт показывал ему работы Додворта. "Но меня это не интересовало. Я еще не дошел до того, чтобы считать подлинное искусство и безвкусицу синонимами. После его ужасных усилий со скульптурой принцессы Ди я был удивлен, что Тейт беспокоился о нем. Он был явно болен."


" А как насчет Габриэля Радда? - Спросил я. - Спросил Брок.


"Я знал его репутацию, конечно, после того, как он выиграл "Тернер", и я должен сказать, что из всей конюшни Тейта Радд, вероятно, единственный, кого я бы счел обладающим каким-либо талантом. Тейт тоже пытался заинтересовать меня покупкой чего-нибудь из его вещей, но я подумал, что он слишком дорогой - хотя, учитывая то, что произошло, это, вероятно, было ошибкой; осмелюсь сказать, что его стоимость удвоилась за ночь. Тейт представил его мне однажды, когда я ужинал с друзьями в ресторане. Радд был очень пьян и выставил себя дураком." Бофорт демонстративно посмотрел на свои часы."Это все?"


Но у Брока все еще были другие имена, другие связи, которые он хотел исследовать. Он показал Бофорту фотографию Патрика Эббота. Судья уставился на это, не моргая."Лицо кажется знакомым, но я не могу вспомнить..."


"Его зовут Патрик Эббот".


"А, человек, который упал с того здания. Нет, я не верю, что он когда-либо появлялся при моем дворе."


"Но вы посетили место, где он жил, не так ли?"


Бофорт выглядел пораженным."Как...?" Он пришел в себя, и его глаза сузились, более задумчиво глядя на Брока."Я действительно проезжал мимо после того, как он упал, из любопытства".


"Вы когда-нибудь были там раньше?"


"Нет, конечно, не был. Вы ловите рыбу, старший инспектор, без крючка. Я не вижу смысла."


Брок достал другую фотографию.


"А". Судья мрачно улыбнулся."Наконец-то мы добрались до сути. Роберт Джон Уайли."


" Что вы можете рассказать мне о нем? - Спросил я.


"Я уверен, ты знаешь о нем больше, чем я. Вы держите его под стражей уже больше недели, не так ли? Что он говорил обо мне?"


"Я хотел бы услышать вашу версию".


"Он предстал передо мной пять или шесть лет назад вместе с тремя другими мужчинами по различным обвинениям. К сожалению, дело короны против него было слабым, и я был вынужден отклонить его."


"Вы когда-нибудь встречались с ним до этого?"


Бофорт и Брок мгновение молча смотрели друг на друга. Затем судья сказал: "Он вам так и сказал, не так ли? Да, я вижу, что у него есть. Очень хорошо.Он прочистил горло с видом боксера, разминающего мышцы перед следующим раундом."За два года до того, как он предстал перед моим судом, мне довелось вести кое-какие дела с мистером Уайли. Я кое-что купил у него."


" Что это было? - спросил я.


"Это не имеет отношения к делу".


"О, но это так", - тихо сказал Брок. "Ты знаешь, что это так. Сколько вы заплатили?"


Подбородок Бофорта слегка приподнялся."Восемьсот фунтов."


"Уайли сделал заявление, что вы купили непристойные фотографии детей".


Бофорт вздрогнул. Усилие, потребовавшееся ему, чтобы сдержать гнев, было заметно по напряженным мышцам его рта."Это неправда."


"Может быть, и нет, но тот факт, что Уайли подвергает себя риску судебного преследования, делая это заявление, придает ему определенную убедительность, вы не находите?"


"Роберт Уайли - коварный и порочный человек, который сказал бы все, что соответствовало его целям. Примерно неделю назад, сразу после его ареста, адвокат по имени Рассел Клиффорд назначил мне встречу по тому, что он назвал частным делом. Когда он прибыл, он сказал мне, что действовал от имени Уайли, который, по его словам, был арестован по серьезным обвинениям, в которых он был невиновен. Он сказал мне, что Уайли считает, что из-за нашего прошлого сотрудничества, как он выразился, я, возможно, захочу применить свое влияние, чтобы положить конец этой судебной ошибке. Чтобы помочь мне в этом, Уайли попросил его передать мне конверт. Он утверждал, что не знал, что в нем содержалось. Внутри были две ксерокопии: одна с моей фотографии в магазине Уайли, а другая с чека кредитной карты, который я подписала в тот день ..."


Бофорт сделал паузу, когда Брок положил две копии перед ним.


"Да, это они. Я вернул конверт Клиффорду и сказал ему, что я ничего не могу и не буду делать для его клиента, и что, если он попытается связаться со мной снова, я сообщу в полицию."


Брок сказал: "Вы видели это раньше, не так ли?"


Бофорт посмотрел на него каменным взглядом. "Да. За день до начала суда над Уайли, пять лет назад, я анонимно получил копии. Это абсолютно не повлияло на мое поведение в суде, хотя Уайли, возможно, считал иначе."


"Вы говорите, что Уайли дважды пытался шантажировать вас этим и что дважды вы не сообщили об этом?"


"Да. Ошибка в суждении, возможно, но не преступление."


"Поразительная ошибка в суждениях для человека в вашем положении", - мягко подстрекал Брок."Почти невероятно."


"Не смейте читать мне лекцию о здравомыслии, сэр!" Гнев Бофорта наконец вырвался наружу. "У меня были очень веские причины для моего решения".


"Ты защищал друга".


Судья напрягся, как будто его ударили. "Как... откуда ты это знаешь?"


"Потому что я так часто слышал это раньше. У тебя тоже. Это не очень оригинально."


"Но это правда. Ты мне не веришь?"


"Продолжай".


"Дорогой друг, который слишком много выпил и вел себя неразумно. В руки Уайли попали несколько постыдных фотографий. Я получил их обратно. За это я ему и заплатил."


" И как зовут этого друга? - Спросил я.


"Я не могу тебе сказать".


"Конечно, нет. И фотографии теперь уничтожены, и все, что у нас осталось, - это изображение вас с Уайли, совещающихся над копией


... Брок вгляделся в фотографию,"... Крошечные малыши."


"Он сунул это мне в руки..." Бофорт резко остановился и выпрямился на своем месте, как будто внезапно понял, что его предали. Брок почти видел, как выкристаллизовываются мысли, возможно, какой-нибудь афоризм Железного герцога, на которого Бофорт все больше походил: Никогда не извиняйся, никогда ничего не объясняй."Мне больше нечего сказать", - натянуто произнес он."Я сейчас ухожу".


"Ну, это вам решать, но мистер Уайли предоставил нам другой материал, гораздо более наглядный и изобличающий. Справедливости ради, я хотел бы дать вам шанс высказать нам свою точку зрения. Вы уверены, что не хотите позвонить адвокату?"


Бофорт выглядел потрясенным."Какой еще материал?"


В тот же год, когда Генри Фузели написал картину "Смерть крадет ребенка в полночь", другая звезда лондонской культуры восемнадцатого века, сэр Джон Соун, архитектор Банка Англии, начал снос и реконструкцию своего дома с террасой по адресу Линкольнс Инн Филдс, дом номер двенадцать. Этот проект, который должен был продолжаться до конца жизни Соана и распространиться на соседние дома тринадцать и четырнадцать, предусматривал создание частной сокровищницы для демонстрации его необыкновенной коллекции архитектурных фрагментов, антикварных предметов, гипсовых слепков, книг и картин. Ближе к концу своей жизни он завещал дом нации частным Актом парламента, в котором оговаривалось, что его устройство должно быть сохранено в неизменном виде на момент его смерти.


Кэти приехала рано днем, все еще чувствуя себя разбитой, с тупой болью, пульсирующей в затылке. Линкольнс-Инн-Филдс был более величественной версией Норткоут-сквер, с полями, образующими в центре большой парк, в одном углу которого четверо юристов из Линкольнс-Инн азартно гоняли мяч по теннисному корту. Она нашла музей в центре норт-сайда и поднялась по ступенькам к входной двери дома номер тринадцать. В коридоре ее встретила невысокая седовласая женщина, которая объяснила, что вход бесплатный, но она, возможно, захочет купить путеводитель. Кэти согласилась и сказала, что ищет определенную картину в коллекции.


"Лучшим местом для начала была бы Картинная комната", - сказала женщина. "Проводник там поможет вам. Если этого там нет, он будет знать, где это." Она указала маршрут на карте в путеводителе, и Кэти прошла через дверь в столовую и библиотеку, с хитроумными зеркалами, установленными над книжными шкафами и за предметами, чтобы создать иллюзию пространства. Оттуда она прошла через две маленькие комнаты, высокие и узкие, как у самого архитектора Соана, чтобы попасть в специальные покои в задней части дома.


Она оказалась в том, что могло быть древним сводчатым склепом, заставленным урнами и скульптурами, а стены покрывали фрагменты классических зданий. Свет был неземным, просачиваясь сверху сквозь желтое стекло, и ей показалось, что она перенеслась назад во времени, возможно, в Помпеи или Древний Рим. Она услышала голос из соседней комнаты, возглас удивления, и направилась на звук. Пожилой озорной мужчина указывал на черты лица паре посетителей в высокой комнате, заполненной картинами. Кэти узнала некоторые фотографии из серии Хогарта "Продвижение грабли". Закончив свой рассказ, мужчина потянул за стенную панель, отодвигая ее, чтобы показать другие картины за ней. Этот трюк был должным образом встречен криками восторга и повторялся снова и снова по мере демонстрации более изобретательных складных панелей.


Когда другие посетители, наконец, разошлись, Кэти обратилась к гиду.


"Ах, Фузели, да. Соун был большим поклонником художников ужасного возвышенного - Джона Мартина, Джеймса Барри, Генри Фузели, они все здесь. Итальянский граф Фузели вон там, на западной стене. Теперь, дай-ка подумать..." Он прошел в угол комнаты и отодвинул ширму, затем другую, чтобы показать темную картину, изображающую мужчину, склонившегося над телом мертвой или спящей женщины."Узнаете этого?" - спросил он.


Кэти сказала: "Это немного похоже на "Ночную кобылу", не так ли?"


"Да, действительно. Это произошло два года спустя. Этот называется Эззелин и Медуна. Теперь..." Он отодвинул ширму, и там, на последнем слое стены, было то, что искала Кэти.


"Смерть крадет Ребенка в полночь. Мрачная маленькая вещица, спрятанная здесь, в глубине. Кажется, интерес к Фузели возрождается. Меня никто никогда не спрашивал об этом до этого месяца, и теперь ты второй. Вы тоже художник?"


"Нет, но я думаю, что это мог быть кто-то, кого я знала", - сказала Кэти.


"А, это бы все объяснило".


"Ты можешь вспомнить, когда это было?"


" Не так давно. На прошлой неделе и на позапрошлой у меня были выходные, так что это должно было быть за неделю до этого."


"Вы совершенно уверены?"


"Конечно. Я поехала в Девон, чтобы погостить у своей сестры." Он вытащил из кармана маленький дневник и перелистал страницы. "Я закончил здесь в пятницу, десятого, так что ваш друг должен был быть здесь раньше на той неделе. А что, это важно?"


"На самом деле так и есть. Видите ли, сейчас он мертв."


"О, мне так жаль". Маленький человечек выглядел озадаченным. "Но ты сказал "он". Человек, который приходил сюда, был женщиной."


"Женщина? Вы можете вспомнить, как она выглядела?"


"Довольно коренастый, темные волосы коротко подстрижены. На ней были брюки, но я уверен, что это была женщина. Я знаю, иногда в эти дни трудно сказать. О боже, я ошибаюсь?"


"Нет, теперь я знаю, кого ты имеешь в виду. Она подруга человека, которого я имел в виду. Ты можешь вспомнить что-нибудь из того, что она говорила?"


Мужчина задумался. "Да, я знаю... Она сказала, что проводила исследование. Ее интересовали изображения потерянного ребенка. Она сказала, что видела упоминание о Фузели, но не нашла иллюстрации, и спросила, может ли она сделать фотографию для своих записей." Его взгляд стал тревожным."Боже мой, я подумал, может быть, это ее, но это не твое, не так ли?" Потерянный ребенок?"


"Не мой, нет. Я из полиции. Мы пытаемся отследить передвижения человека, который умер, и мы подумали, что он мог прийти сюда. И вы совершенно уверены в дате, когда она пришла? Это не могло быть вчера или в понедельник на этой неделе?"


"Нет, это определенно было до того, как я уехал. Я абсолютно уверен в этом."


Кэти поблагодарила его, записала его имя и направилась обратно на площадь. Адвокаты бросили играть в теннис на полях, вернувшись к работе, возможно, за аркой Линкольнс-Инн в стиле Тюдоров или в Королевском суде в паре кварталов к югу, за маленьким пабом, где Брок познакомился с адвокатом CPS. Кэти задумалась, практиковался ли здесь когда-нибудь Джек-Яремник, избивая своих противников как на юридическом, так и на теннисном кортах. Она заставила себя вернуться к тому, что только что узнала, и достала свой собственный дневник, снова проверяя даты. Гид в Кинозале был заслуживающим доверия свидетелем. Если то, что он сказал ей, было правдой, Поппи Уилкс исследовала тему пропавшего ребенка по крайней мере за три дня до исчезновения Трейси.


Сэр Джек Бофорт сидел неподвижно, уставившись на четыре фотографии на столе. Гнев прошел, оставив его охваченным ужасающей тишиной.


" Это ужасно, " пробормотал он наконец, " стать ненадежным свидетелем. Это делает тебя... инфантильный." Он сделал усилие и встрепенулся. "Как ты думаешь, он преследовал меня или ее?"


Брок не ответил, и Бофорт продолжил. "Этот первый такой, как я тебе говорил. Я случайно встретил девушку на площади, мы узнали друг друга и поздоровались."


"Похоже, ты ей что-то даешь".


"Я полагаю, она показала мне свои часы и назвала время. Я совсем забыл об этом."


"Бетти Зелински видела тебя?"


Судья уставился вдаль. "Да, ты прав. Снова ненадежно. Она была там, кормила своих птиц. Она что-то крикнула нам, я не знаю, что именно, и девочка испугалась и убежала домой."


"Домой? Вы знали, где она жила?"


"Да. Редж Гилби рассказал мне. Как я уже сказал, я слышал о ее отце."


" А как насчет второго снимка? - спросил я.


"В галерее. Однажды я обедал в тамошнем ресторане после встречи с Гилби. Я могу назвать вам дату... " Он не торопясь водрузил на нос очки с двойными шарнирами и заглянул в свой дневник."Четверг, девятое число этого месяца".


"За три дня до исчезновения Трейси".


"Если ты так говоришь. Тейт прислал бесплатную бутылку вина, которую я принял. Он, конечно, чего-то хотел - показать мне несколько новых работ в галерее и, надеюсь, убедить меня вложить в них деньги. Поэтому я позволил ему водить меня по округе, и мы встретили Додворта, который просто свирепо смотрел и выглядел соответственно замученным. Тейт увидел, что у него ничего не получается, поэтому предположил, что меня заинтересует то, что другой из его художников заканчивает в мастерских. Мы прошли, и там никого не было, только эта необычайно реалистичная скульптура обнаженного ребенка - Трейси Радд. Художницей была женщина - кажется, ее зовут Уилкс. Мы изучали его, когда вошла секретарша Тейта и сказала, что ему звонили из Нью-Йорка или откуда-то еще, и он попросил меня присесть и подождать его возвращения. Я продолжал смотреть на скульптуру. Это было довольно жутко, чрезвычайно тревожно в своей реалистичности, и, оставшись один в той комнате, я не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к этому. Насколько я помню, на коже рук был мягкий пушок светлых волос. Одному богу известно, как она это сделала. В любом случае, это то, что я делаю на той фотографии, голый ребенок, стоящий на коленях на столе. Это статуя, а не настоящая вещь, хотя вы и не могли сказать наверняка."


"Статуи Поппи Уилкс всегда не того масштаба, " возразил Брок, " очень большие или очень маленькие".


"Только не этот. Вот что сделало это таким нервирующим. Это была маленькая девочка, в точности соответствующая жизни. Тейт в шутку назвал это "порнографическим реализмом", и он был прав. Ты чувствовал себя навязчивым, даже нечистым, просто глядя на это, поэтому я оставил эту чертову штуковину в покое, пошел и сел, как предложил Тейт. Затем произошла самая необычная вещь. В дверях появилась сама девочка. Я обнаружил, что мне нужно еще раз взглянуть на статую, просто чтобы убедиться, что она все еще там. На девушке было что-то вроде халата, как вы видите здесь, и она колебалась, как будто должна была что-то сделать и чувствовала себя неловко из-за этого. Я поздоровался, и она внезапно бросилась вперед, запрыгнула мне на колено и запечатлела поцелуй на моей щеке. Я был ошарашен. Затем она снова спрыгнула вниз и бросилась прочь. Я не имел ни малейшего представления, что все это значит. Я никогда не понимал этого до сих пор. Должно быть, Уайли как-то подговорил ее на это."


Брок позволил тишине повиснуть на мгновение, вспомнив шутку Сандипа Мехты о человеке, который встретил лягушку на улице. "Почему ты не упомянул об этом раньше, когда я тебя спрашивал?"


Бофорт вздохнул."Смущен, я полагаю. Как я мог объяснить это, не звуча виноватым? Невозможно не сказать ни слишком много, ни слишком мало. Я выбрал слишком мало."


"Как вы и сказали, сэр Джек, ненадежный свидетель. Так что насчет этой последней фотографии?"


Судья с отвращением сморщил нос при виде мужчины и ребенка на кровати."Я понятия не имею, как он это сделал, но это точно не я. Это все, что я могу вам сказать. " Он внезапно вздрогнул, затем его пробрала дрожь.


"Тебе холодно?" - Спросил Брок, хотя в комнате было довольно тепло.


"Нет... У меня просто было такое чувство, вы знаете, что кто-то ходит по моей могиле. Я был довольно наивен, не так ли? Я только что предположил, что за всем этим стоит Уайли, но, возможно, он был не один, по крайней мере, не по своей воле."


" Вы имеете в виду Эббота? - спросил я.


"Нет, я думал о ком-то другом - Фергусе Тейте. Возможно, это он убедил этого ребенка зайти ко мне после того, как он ушел на свой предполагаемый телефонный звонок."


"Зачем ему это делать?"


"Я не знаю - чтобы убедить меня купить его проклятые работы, я полагаю. Я слышал, что у его бизнеса финансовые проблемы. Возможно, Уайли предположил, что я мог бы заинтересоваться этой девушкой."


Брок выглядел скептически. "Есть ли что-нибудь еще, что вы можете нам сказать?"


"Нет, я не могу думать ни о чем другом. Ты мне не веришь, не так ли? Я подозреваемый?"


"Я бы хотел, чтобы вы предоставили образец ДНК и отпечатки пальцев", - сказал Брок и выключил пленку. Затем он наклонился вперед и тихо сказал: "Назовите мне имя вашего друга, сэр Джек. Тот, за защиту которого ты заплатил восемьсот фунтов. Мне нужны подтверждения, иначе у меня не будет другого выбора, кроме как продолжать в том же духе."


"Извините". Судья выглядел мрачным. "Боюсь, я не могу этого сделать".


27


Вы думаете, его подставили?" Брен поговорил с Броком, стоявшим рядом с ним, они вдвоем стояли у окна, глядя вниз на улицу, где сэр Джек Бофорт садился в машину, которая только что подъехала за ним.


"Да, но это не значит, что он невиновен. Я думаю, Уайли знал, что в том, что он говорил о Бофорте, было зерно правды - достаточное, чтобы судья перестал поднимать шум, когда Уайли пытался его шантажировать. Я не знаю. Теперь он, похоже, действительно боится Бофорта."


"Мы могли бы еще раз напасть на Уайли".


"Я не думаю, что он даст нам намного больше. Ни слова о его электронных письмах?"


" Пока нет. Они ожидают скорого решения." Брен посмотрел на часы. "Но это не поможет нам найти убийцу Радда. Прошло пятнадцать часов, а у нас все еще нет ниточки. У меня скоро встреча с командирами отделений, и нам придется принять решение о том, куда направить наши ресурсы."


"О чем ты думаешь?"


"Три убийства - Зелински, Додворт и Радд - связаны".


"Согласен".


"Но убийца не обязательно похититель Трейси. Это, скорее всего, Уайли и Эббот."


"Продолжай".


"Я думаю, мы были загипнотизированы площадью слишком долго. Я думаю, нам следует искать гораздо дальше. Я думаю, у нас есть серийный убийца, привлеченный на Норткот-сквер оглаской похищения Трейси."


Брок кивнул. "Имеет смысл". Но его голос звучал неубедительно.


"Мне помогли", - признался Брен."Я говорил с нашим профайлером.


Он очень взволнован убийством Радда и усердно работает над новым профилем - он надеется, что сможет поговорить с нами позже сегодня днем. Серийный убийца извне - это его идея. Он думает, что мог приехать откуда угодно, может быть, из Европы или Штатов. Что ж, мы знаем, что реклама Радда и его веб-сайт превратили это событие в международное зрелище."


Телефон на столе позади них зазвонил, и Брок повернулся, чтобы поднять трубку. Оператор сказал: "У меня сержант Колла на второй линии, сэр. Ты возьмешь это?"


"Конечно". Брок нажал на кнопку и сказал: "Кэти! Как ты себя чувствуешь? Заправленный в постели?"


"Со мной все в порядке. Нет, мне нужно было подышать свежим воздухом. Послушай, мы знаем, где Поппи?"


"Она в больнице, не так ли?"


"Нет, по-видимому, она ушла оттуда сегодня утром. Я позвонила на фабрику по производству пирогов, но там ее не видели."


"Подожди, я свяжусь с Брен". Но Брен не знал и сказал, что ему придется связаться с местным командованием, которое должно было присматривать за ней.


"Это важно, Кэти?" - Спросил Брок.


"Я думаю, что это может быть. Я сейчас иду в галерею, просто чтобы убедиться, что ее там нет. Вы дадите мне знать, если найдете ее?"


"Конечно. Я хочу сам поговорить с Фергюсом Тейтом. Встретимся там через двадцать минут."


Он повесил трубку и наблюдал, как лицо Брена мрачнеет, пока он разговаривает с кем-то по другому телефону. Он повесил трубку и повернулся к Броку. "Произошла ошибка. Врачи выписали Поппи Уилкс в полдень, и сопровождающий привез ее сюда, чтобы допросить о прошлой ночи. Она сказала, что проголодалась, и он отвел ее в столовую. Пока он был у прилавка, она вышла. С тех пор ее никто не видел."


"Я хочу, чтобы ее нашли, Брен. Проверьте такси, автобусные маршруты, станцию метро. Я иду на Норткоут-сквер. Отправьте туда также отряд."


На площади была толпа. В северном конце у ограды улицы Урма, 53, росла небольшая горка цветов в целлофане, а туристы фотографировали полицейского, дежурившего в дверях. На Западной террасе небольшая группа людей собралась вокруг одинокого букета фиалок, привязанного к ограде дома номер четырнадцать, а затем толпа снова потекла в сторону Лазарус-стрит и Фабрики пирогов на юге. Повсюду были черные футболки с ярко-белым изображением лица Габриэля Радда, с растрепанными кудрями, которые напоминали культовые образы Джими Хендрикса и Че Гевары. Настроение было сдержанным, все осознавали важность этого момента, который, несомненно, войдет в каждый будущий учебник по истории искусств.


Кэти обогнула съемочную группу, распаковывающую свое снаряжение, и увидела, как Брок свернул за угол на площадь, затем остановился и уставился на всю эту суету. Они встретились у входа в галерею, протиснувшись сквозь толпу у двери и протиснувшись в холл мимо давки у прилавка с футболками. Они услышали голос Фергюса Тейта, доносившийся с боковой галереи, и, посмотрев мимо репортеров и фотографов, увидели, как он произносит хвалебную речь Габриэлю Радду, сопровождаемую дисплеем PowerPoint, спроецированным на экран.


Они подождали, пока он закончит, и он, наконец, появился с раскрасневшимся и торжествующим лицом. Он увидел двух полицейских, неподвижных в бурлящей толпе.


"А, офицеры, как у вас дела? Это может подождать? Как видите, в данный момент я довольно занят."


"Нет, боюсь, это невозможно", - сказал Брок. "Может быть, на станции было бы потише".


"О нет!" - Встревоженно сказал Тейт. "Я должен быть здесь. Я просто должен."


"Тогда давайте поговорим в вашем кабинете и посмотрим, что у нас будет дальше".


Тейт пошел первым, закрыв за ними дверь.


"Итак, чем я могу вам помочь?"


Брок начал с того, что спросил его, есть ли у него какая-либо информация, которая помогла бы им раскрыть убийство Радда.


"Абсолютно нет. Я понятия не имел об этом, пока меня не разбудил телефонный звонок от знакомого репортера в шесть утра, и с тех пор здесь царит настоящий бедлам. Я пока даже не смогла вырваться, чтобы навестить бедняжку Поппи в больнице. Как она?"


"Ее выписали в полдень, и с тех пор ее никто не видел. Мы надеялись, что вы могли бы помочь нам найти ее."


"Исчез! Боже милостивый, ни одного другого!"


"На данном этапе нет необходимости в тревоге. Мы просто хотим поговорить с ней."


"Ну, я ее не видел, но позвольте мне спросить у моих сотрудников". Он позвонил по двум внутренним номерам и получил пустой ответ."Нет, никто ее здесь не видел".


"Мы сами проверим ее комнату, если вы не возражаете. Что насчет ее семьи?"


"У меня где-то есть номер ..." Он пролистал файлфакс на своем столе. "Да, брат - домашний и рабочий номера. Должен ли я попробовать их?"


Брок кивнул, но снова Тейт потерпел неудачу; брат не получал известий от Поппи неделями. "Боюсь, на этом мои источники исчерпаны, старший инспектор, так что если я могу продолжить сейчас ..."


"У меня есть к вам еще несколько вопросов. Сэр Джек Бофорт..." Брок сделал паузу, уловив внезапную настороженность, охватившую Тейта, который прикоснулся к своему большому атласному галстуку - сегодня золотому - и прочистил горло. "Да, а что насчет него?"


"Вы пытались заинтересовать его покупкой обнаженной скульптуры Трейси, не так ли?"


Тейт выглядел взволнованным.Эм, могу я спросить, кто тебе это сказал?"


"Он сделал".


"Ах, ну, я помню, что показывала ему одну из работ Поппи, но это была не Трейси как таковая".


"Он сказал, что это было поразительно похоже на жизнь. Очевидно, вы описали это как порнографический реализм, верно?"


Тейт покраснел."О, если бы я это сделал, это было бы просто моей маленькой шуткой." Он неловко рассмеялся.


" Что Додворт рассказал вам о сэре Джеке? - спросил я.


"Только ... это может быть воспринято как часть предмета".


"Восприимчивый? Это звучит как какая-то ловушка. Что вы имеете в виду?"


" Вовсе нет. Я бизнесмен, старший инспектор. Я стараюсь подбирать товары, которые у меня есть на продажу, для клиентов, которые приходят ко мне."


"И товары, которые вы выставили на продажу, включали в себя саму маленькую девочку, да?"


"Что?"


"Она была там в тот день. Ты отправил ее на встречу с Бофортом."


"Я, безусловно, этого не делал", - сказал Тейт, кипя от негодования."Если она и была там, я не знал об этом, и меня начинает возмущать направленность ваших вопросов. Я вынужден попросить тебя уйти сейчас."


Когда они уходили, Брок сказал: "Сэр Джек предположил, что после смерти Габриэля Радда его цены, вероятно, удвоились бы за ночь. Был ли он прав?"


"Нет, нет", - сказал Тейт, все еще раздраженный. " Не удвоился - учетверился. И никто не был бы доволен больше, чем сам Гейб, бедняга."


"Где сейчас эта скульптура его дочери?"


"Это был один из купидонов Поппи, ранняя версия ее купидонов. Она уничтожила это, потому что истинная шкала тоже это сделала... буквально, я думаю, это было ее слово. Это определенно нервировало."


Они добрались до вестибюля. Через стеклянную стену главной галереи они увидели знамена Гейба над головами толпы. Последняя, шестнадцатая была на месте, заметила Кэти - пустая, если не считать брызг собственной крови Гейба.


"Они разрешили тебе это?" - спросила она, и Тейт мрачно улыбнулся.


"Искусство имеет приоритет", - сказал он. "Мы должны уважать намерения Гейба. Кто знает, возможно, он отдал за это свою жизнь."


"В чем смысл этой извилистой линии в верхней части каждого из них? Что это значит?"


"Я не знаю. Это как маленькое существо, переползающее от одного к другому, оставляя блуждающий след. Это напоминает мне фразу Пола Кли: "Я взял свою линию на прогулку". Гейб не стал бы мне этого объяснять. Он сказал, что у каждого произведения искусства должна быть своя неразгаданная тайна."


Кэти нахмурилась. Ей не нравились неразгаданные тайны.


Ей удалось перекусить поздним сэндвичем и обезболивающим в станционной столовой, прежде чем команда собралась на инструктаж для экспертов. Первым специалистом был судебный психолог, явно взвинченный. Они собрались в одном из самых больших конференц-залов, и вся стена за выступающим была увешана огромной картой Большого Лондона.


Самое интересное в этом деле, объяснил профайлер, это то, как оно перевернуло обычную схему серийных преступлений. Обычная схема была продемонстрирована похищением трех девочек, которое Эбботт / Уайли начали в местах, находящихся на безопасном расстоянии от их домашней базы, их зоны комфорта. Если бы их не поймали, они бы постепенно продвигались дальше в окружающий город по мере того, как росла их уверенность, и, используя "правило А4" профайлера и его более сложные компьютерные производные, психолог в конечном итоге смог бы определить их отправную точку и привести полицию к поместью Ньюманов.


Но в случае с убийствами Зелински / Додворта / Радда произошло обратное. Все жертвы жили в одном и том же районе, и не было никакого способа определить место жительства убийцы по этим трем смертям. Вместо того, чтобы выбирать жертв в случайных точках зоны комфорта, он выбирал их из-за их связи с этим конкретным местом и его нынешней знаменитостью. Знаменитость была ключом. Эффект знаменитости Габриэля Радда, усиленный всей информацией о нем в средствах массовой информации и в Интернете, заключался в том, чтобы привлечь к нему жестокого преследователя. Традиционный узор был вывернут наизнанку. Подобный тип преследования знаменитостей, конечно, встречался и раньше, но здесь он принимал очень изощренную форму. Убийца тщательно изучил свою основную цель, Габриэля Радда, обнаружил его одержимость Генри Фузели, а затем использовал работу Фузели для создания своего рода продолжающейся драмы, кульминацией которой стала картина шедевра Фузели, свидетелем которой стал сержант Колла. Визуальные подсказки, которые уловил сержант Колла (он быстро улыбнулся ей, что смутило Кэти), продемонстрировали, насколько сложным было его мышление.


Кэти чувствовала себя совсем неважно, ее голова и плечо пульсировали. Она отвела взгляд, чтобы избежать дальнейшего зрительного контакта, и сосредоточилась на карте Лондона позади него. Это было цветовое обозначение - красный для застройки, синий для воды, зеленый для открытого пространства, черный для главных дорог - и с преобладанием красного это выглядело как огромное хаотичное кровавое пятно, как будто комната была сценой резни бензопилой. Сквозь кровь бледно-голубые ленты Темзы и других водных путей выглядели как извивающиеся змеи.


Кэти заставила себя вернуться мыслями к брифингу. Она почувствовала головокружение и подумала, не слишком ли рано вернулась к работе. Судебный психолог предлагал различные способы, с помощью которых убийцу можно было бы выследить. Вероятно, он делал это раньше, возможно, не столь амбициозно или изощренно, но в том же духе - возможно, группа знаменитостей или семья, или серия жертв, связанных какой-то общей деятельностью знаменитостей, такой как спорт или средства массовой информации. И он мог прийти откуда угодно.


Наступило неловкое молчание, затем Брок спросил, вероятно ли, что убийца нанесет еще один удар на Норткоут-сквер, и, в частности, может ли Поппи Уилкс подвергаться опасности. Психолог думал, что нет; Радд был в центре всего этого, он был уверен, и любое дальнейшее убийство было бы излишним. Брен спросил, как они могли бы опознать преступника, и психолог предложил набросок: жаждет внимания, но избегает внимания, поэтому в детстве у него были несчастливые, заброшенные отношения с матерью и, возможно, какой-то физический недостаток, который он остро осознает; очень умен и организован, но возбужден насилием, поэтому, возможно, значительный академический опыт и опыт работы в сочетании с разрушительными инцидентами.


Кэти сказала: "Ты продолжаешь говорить "он". Есть ли какие-либо основания предполагать, что это мужчина?"


"Действительно, нет, как и то, что здесь замешан только один человек. Я просто использовал местоимение мужского рода единственного числа для удобства."


Кэти знала, что со всем этим что-то не так, и ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она не рассказала им о том, что узнала в музее Соана. В голове у нее помутилось, и, прежде чем она смогла заговорить, психолог передал дело сотруднику лаборатории, отвечающему за отчетность, РО на жаргоне, ученому, несущему общую ответственность за проведение судебных экспертиз в лаборатории. Он описывал ход анализа места преступления, прикрепляя серию фотографий и сгенерированных компьютером диаграмм, изображающих пятна крови на месте преступления. Из них он описал последовательность событий, произошедших в студии.


"Мы считаем, что вначале была борьба - звуки, которые слышали сержант Колла и констебль Маклеод, - во время которой Радд получил удар по голове, который, вероятно, вывел его из строя. Мы считаем, что только после того, как нападавший напал на констебля Маклеода, он вернулся, чтобы нанести смертельный удар по горлу Радда. Одна из причин этого здесь ..." Он указал на фотографию кровавого отпечатка ботинка, пересекаемого пятнами крови. "Брызги попали вслед за отпечатком ноги, так что Радд был еще жив и перекачивал артериальную кровь, когда убийца скрылся за дверью".


"А как насчет ДНК?" - спросил Брен.


"Пока разочаровывает. Мы нашли ДНК Радда и Уилкса только на плаще, предположительно там, где она соприкоснулась с ними, и, насколько мы можем судить, вся кровь принадлежит Радду. Убийца был очень осторожен, чтобы не оставлять следов - вероятно, носил перчатки и какую-то защитную одежду под плащом и маской. На брошенной обуви в мусорном ведре были обнаружены следы ДНК, но они не совпадают ни с чем, что у нас есть. Мы не нашли никаких выброшенных волосков или волокон. Мы надеялись обнаружить следы слюны внутри ротового отверстия маски, но там снова оказалась ДНК Радда - мы думаем, что он, должно быть, плюнул в нападавшего во время первоначальной борьбы."


Его слова вернули Кэти к тому моменту, когда она ворвалась в студию. Она снова почувствовала, как ее ноги скользят по залитому кровью полу, а она сама падает...


" Что случилось? - спросил я. Она удивленно подняла глаза. Люди столпились вокруг нее, выглядя обеспокоенными, и она, казалось, сидела на полу.


"Ты потеряла сознание", - сказал кто-то, а затем она услышала, как Брок отдает приказ вызвать врача. Двое мужчин подняли ее на ноги и направились к двери.


"Я в порядке", - запротестовала она и услышала, как Брок у нее за плечом: "Я не должен был позволять тебе приходить сегодня, Кэти". Она перестала возражать и позволила им увести себя.


Позже тем же вечером Брок получил сообщение с просьбой немедленно отправиться на срочную встречу с коммандером Шарпом в Новый Скотленд-Ярд. Когда он добрался до офиса на шестом этаже, ему показалось, что он уловил искру интереса под холодным взглядом секретарши Шарпа. Она постучала в смежную дверь и впустила его прямо внутрь.


" Кофе, пожалуйста, Лилиан, " рявкнул Шарп. " Садись.


Брок так и сделал.


"Ты выглядишь обеспокоенным, Брок".


"О, нет. Так много вещей, с которыми нужно разобраться."


"Скажи мне. Но вы, кажется, разобрались с сэром Джеком Бофортом. Он выбит из колеи."


"Что?"


"Пару часов назад. Уволился из экспертной комиссии по личным мотивам. У Комитета Бофорта больше нет председателя."


"Это интересно", - осторожно сказал Брок, пытаясь прочесть настроение Шарпа.


"Интересно? Это потрясающе! Все здание гудит, как развороченное осиное гнездо. У вас был сеанс с Бофортом этим утром, не так ли? Мне нужен полный отчет; каждый факт, каждое подозрение, каждый намек."


" Намек?"


"Этот человек педофил, не так ли?"


"Я не уверен, что это он. Я думаю, Уайли его подставил."


"Брок, перестань, не будь сейчас таким мягкотелым со мной. Вы, должно быть, встряхнули его сегодня утром. Он знает, что игра окончена. Нет дыма без огня."


"В этом случае много дыма и очень мало огня".


"Что ж, мы можем передать его на милость Отдела по защите детей, если вы хотите, чтобы он не доставал вам хлопот. Однако важен не он, а его чертов комитет. Мы должны убедиться, что он настолько испорчен этим, что они никогда не осмелятся вынести его рекомендации на свет божий."


Дверь открылась, и вошла секретарша с подносом.


" Что это? - спросил я. - Спросил Шарп.


"Ваш кофе, сэр".


"К черту кофе. Нам нужно выпить. Виски для меня. Брок?"


Брок кивнул.


"Большие, Лилиан. И налей себе еще."


Пока Брока не было, Брен в последний раз проверил свою электронную почту за ночь, дав небольшой толчок к появлению букв "ФБР". Сообщение было кратким и безличным. Было дано разрешение на раскрытие столичной полиции содержания шестисот семидесяти двух сообщений, хранящихся в учетных записях Патрика Эббота и Роберта Уайли. Компакт-диск с материалом был отправлен безопасной экспресс-почтой. Брен отправил подтверждение и благодарность, зная, что он плохо будет спать этой ночью.


28


Кэти моргнула, просыпаясь, и с облегчением поняла, что находится в своей собственной постели. Ей приснился сон о том, как она потеряла сознание во время инструктажа команды, проводимого на месте преступления с огромными пятнами крови на стенах. Затем она услышала шум в гостиной, кран потек, затем остановился. Там кто-то был. В дверях спальни появилась фигура. "Привет, как ты себя чувствуешь?"


"Николь? Это ты?" Она не могла вспомнить, что там делал ее друг из Национальной службы идентификации.


"Да. Брок попросил меня зайти. Ты хорошо выспался. Ты чувствуешь себя лучше?"


Кэти медленно села."Да, я так думаю. Я чувствую себя так, словно долго отдыхал. Который час?"


Николь посмотрела на часы."Десять минут одиннадцатого".


"Я не помню, как я сюда попал".


"Доктор осмотрел тебя в Шордиче и сделал тебе укол чего-то. Они привезли тебя домой, и Брок подарил мне кольцо. Он бы остался самим собой, но у него были дела."


" Ты уже ужинал? - Спросил я.


"Да, и завтрак".


- Завтрак? - Спросил я.


"Сегодня утро четверга. Ты проспал восемнадцать часов подряд. Я спал на твоем диване. Я приготовлю нам по чашке чая."


Пока Кэти слушала успокаивающие звуки Николь снаружи, у кухонной раковины, она приспосабливалась к тому, что только что узнала. Было пугающе, как мало контроля у тебя было, когда тебя можно было включать и выключать, как телевизор. В ее сознании окровавленная стена и извивающиеся голубые змеи были более яркими и непосредственными, чем запах тостов, доносившийся из-за двери. Она закрыла глаза и позволила образам исчезнуть.


Николь вернулась с подносом и присела на край кровати."У тебя стало немного больше румянца на лице", - сказала она."Я беспокоился о тебе. Ты выглядела такой бледной."


"Мне жаль, Николь. Кажется, я все время добиваюсь от тебя одолжений."


"Для этого и существуют друзья".


" А как насчет твоей работы? - Спросил я.


"Ничего срочного. Я могу оставаться столько, сколько тебе нужно."


"А Ллойд не возражал?"


"Он тоже полицейский, не забывай".


Кэти не очень хорошо знала последнего партнера Николь, но помнила, что он был детективом в западном Лондоне. Все в семье.


"Кстати, он знает кое-кого, с кем вы недавно познакомились. Особый отдел, Том Ривз." Николь вопросительно подняла бровь.


"О да. Я сталкивалась с ним несколько раз, " неопределенно сказала Кэти.


"Интересно?" - Настаивала Николь.


"Я слишком болен, чтобы отвечать на это".


Николь рассмеялась. "Только он звонил тебе сегодня утром на твой мобильный. Я ответил на звонок на случай, если это был Брок. Я надеюсь, что все в порядке."


Кэти почувствовала легкий гул удовольствия. "Это прекрасно. Чего он хотел?"


"Не сказал. Он, казалось, беспокоился о тебе. Он оставил номер."


"Спасибо. Ллойд рассказывал вам что-нибудь о нем?"


"Он холост, это главное. Ллойд сказал, что он кажется приятным парнем, но он плохо его знает. Немного темная лошадка. Вы знаете, на что похожи специальные подразделения. Кто-то другой звонил тебе на телефон." Она сверила свою записку с листом бумаги."Адриан Шропп."


На мгновение Кэти не смогла вспомнить название, затем она вспомнила торговца произведениями искусства в Вест-Энде.


"Он тоже не оставил сообщения. И Брок, и инспектор Гурни тоже звонили мне, просто чтобы узнать, как у тебя дела."


"Они случайно не сказали, нашли ли уже женщину по имени Поппи Уилкс?"


"Они не сказали. Сегодня утром в новостях был репортаж о ней. Полиция обжалует бла-бла-бла. Мы ничто, если не привлекательны. Как тебе тост?"


"Хорошо. Я действительно голоден."


"Я бы приготовил тебе еще, но это все, что есть. И, похоже, это была единственная твердая еда, которая была у вас в квартире."


"Извините. Я не ожидал посетителей."


"Я вижу это. Я мог бы выскочить и купить несколько вещей."


"В моей сумке деньги, где бы они ни были".


Пока Николь отсутствовала, Кэти умылась и почистила зубы. Посмотрев на себя в зеркало в ванной, она поняла беспокойство, которое увидела на лице своей подруги. Она выглядела опустошенной, так звенел аккумулятор в ее машине холодным утром. В сочетании с пустым холодильником и в целом неухоженным состоянием ее квартиры, не нужен был детектив, чтобы сделать выводы.


Она выпила воды и начала пользоваться своим телефоном, начав с Шордича, откуда ее соединили с Бреном. Он был рад получить от нее весточку и звучал слишком сочувственно, на ее вкус, как будто она была отнесена к разряду хрупких и немощных. Они еще не нашли Поппи; ее лицо было во всех газетах.


Она подключилась к автоответчику на телефоне инспектора Ривза и оставила короткое сообщение, затем набрала номер Адриана Шроппа. Странная смесь немецких согласных и сочных гласных, характерных для государственной школы, прозвучала в ответ на удивление уклончиво.


"Извините, сержант Колла, я позвонил вам по ошибке, на самом деле. Это ничего не значило."


Кэти просмотрела записку Николь, в которой были указаны его имя, номер и время звонка за два часа до этого, а также комментарий "Информация для вас"."Я понимаю, у вас есть некоторая информация, мистер Шропп. Что это касается?"


"Как я уже сказал, ошибка. Я увидел фотографию той девушки в утренней газете, Поппи Вилкс, и подумал, что знаю ее. Но я был неправ. Извините, что беспокою вас. " Он резко повесил трубку, оставив Кэти в недоумении.


Николь вернулась с четырьмя тяжелыми пакетами и принялась заполнять полки и холодильник Кэти. "У нас будет нормальный завтрак, яичница с беконом, и я купила тебе котлет на ужин, и салат, и фрукты ..." Кэти наблюдала, чувствуя себя виноватой, догадываясь, что за этим последует.


Когда они доедали яичницу с беконом, Николь небрежно сказала: "Ты чувствовала себя подавленной, не так ли, с тех пор, как рассталась с Леоном?"


"Я не в депрессии".


"А ты нет?" Николь многозначительно оглядела комнату, затем посмотрела на Кэти."Когда ты в последний раз делала прическу?"


"У меня была назначена встреча в тот день, когда началось это дело, и мне пришлось отменить. С тех пор у меня не было времени."


"Ты хочешь сказать, что с тех пор у тебя не было времени. Ты не можешь просто жить своей работой, Кэти. Это ловушка."


"Иногда я думаю о Леоне, но в основном я думаю о той маленькой девочке, которую мы нашли, с черной ногой".


"Что?"


Кэти объяснила, Николь выглядела испуганной. "И я представляю, что Трейси идет тем же путем, пока мы пытаемся ее найти, гангрена распространяется ..." Она внезапно вздрогнула, обнаружив, что ее глаза наполняются слезами. Черт возьми, подумала она, может быть, у меня депрессия.


Николь положила ладонь на ее руку."Тебе, должно быть, одиноко здесь, наверху, одному, не так ли?"


"Иногда". Кэти другой рукой вытерла глаза."Но не так одиноко, как жить с кем-то, чьи мысли заняты кем-то другим. Это намного хуже, не так ли?"


"Послушай, я думаю, тебе следует сходить к своему терапевту. Есть много вещей, которые они могут дать вам сейчас, чтобы помочь вам преодолеть трудности."


"Спасибо. Может быть, я так и сделаю." Она взглянула на время. "Я беспокоюсь о том, что ты отсутствуешь на работе. Сейчас я действительно в порядке, если ты хочешь вернуться."


"Ну, возможно, я должен, если ты уверен. Я купил тебе газету и пару журналов. Возвращайся в постель и отдохни сегодня по-настоящему. Я загляну вечером по дороге домой."


Она разговаривает как с инвалидом, подумала Кэти. Она вяло улыбнулась в знак благодарности и проводила Николь до двери, затем пошла в свою спальню и начала одеваться. Перед отъездом она потратила на макияж чуть больше времени, чем привыкла в последнее время, пытаясь придать своим щекам здоровый вид.


Адриан Шропп разговаривал со своим помощником за столом в приемной галереи на Корк-стрит. На стенах вокруг них большие, затянутые туманом норвежские пейзажи светились в свете ламп, как будто вот-вот должно было появиться какое-то откровение. Кэти надеялась, что это может послужить источником вдохновения для тумана в ее собственной голове.


Шропп поднял глаза и попытался скрыть свое удивление. Вы, сержант Колла, как мило. Вы передумали покупать фьорд? Лучше поторопиться, они почти все исчезли."


"Да, я вижу красные пятна. Но я хотел поговорить с вами о вашем телефонном звонке, мистер Шропп."


"Но я думал, что объяснил..." Дилер взглянул на своего помощника и сказал: "Дай мне пять минут, дорогой". Он погрозил Кэти пальцем и повел ее через заднюю галерею к паре кресел, установленных рядом с кофейным столиком, заваленным художественными журналами и каталогами.


"Извините, сержант, как я уже сказал, все это было ошибкой. Ты потратил впустую свое время."


"Любая информация о Поппи Уилкс может оказаться жизненно важной в данный момент, мистер Шропп. Пожалуйста, скажите мне, что вы имели в виду, и позвольте мне быть судьей."


Шропп вздохнул, выглядя смущенным. "Это действительно важно, не так ли?"


"Пожалуйста".


" Ну... " неохотно начал он, " я узнал ее лицо в утренней газете. Она пришла сюда несколько лет назад со странной историей. Ей сказали, что она была родственницей художника, который много лет назад написал портрет Мика Джаггера. Недавно она посетила Национальную портретную галерею и увидела там такой портрет. Люди там сказали ей, что картина была приобретена через галерею Адриана Шроппа и что он, возможно, сможет свести ее с художником. Я указал, что могут быть и другие портреты певицы, но она вас убедила, что это этот. Я не увидел в этом никакого вреда и сказал ей, где живет художник." Он колебался."Это был Редж Гилби. Когда я увидел фотографию девушки этим утром, я подумал, что, если Редж ее родственник, он может знать, куда она уехала, возможно, к какому-то другому родственнику, поэтому я попытался позвонить ему. Когда я не получил ответа, я вместо этого позвонил тебе. Тогда я подумал, что, возможно, это было глупо с вашей стороны. Возможно, все это было ошибкой, и в любом случае, это дело Реджа связаться с тобой. Мне бы не хотелось, чтобы старина подумал, что я на него доносил."


"Вы совершенно правы, говоря мне это, мистер Шропп. Редж, возможно, не видел газет."


"Вот именно!" Шропп, казалось, почувствовал облегчение. "В последнее время он был довольно расплывчатым. Я думаю, что то, что происходило на Норткоут-сквер, глубоко повлияло на него."


"Вы знаете о каких-либо его родственниках?"


Он почесал ухо."Я вспоминаю пару старых добрых людей, которые однажды пришли на открытие выставки - сестры или кузины, - но я не знаю, где они жили. Тебе придется поговорить с Реджем."


Толпы на площади были такими же плотными, как и раньше, а цветочная гирлянда перед домом Габриэля Радда превратилась в небольшую лужайку, протянувшуюся через улицу Урма, которая теперь была закрыта для движения из-за риска несчастных случаев. Люди ходили среди цветов, фотографировали и наклонялись, чтобы прочитать послания. Хотя был полдень, небо было затянуто такими темными тучами, что огни в зданиях светились почти так же ярко, как ночью. С улицы Кэти увидела свет в эркере студии Реджа Гилби. Она протолкалась сквозь толпу к железным воротам, поднялась по ступенькам к его парадной двери и позвонила, одновременно постучав медным молотком в виде львиной головы. Ответа не последовало. Она вернулась на улицу и завернула за угол. Через дорогу дети на школьной игровой площадке были прижаты к ограждению, указывая и махая толпе. Она свернула на дорожку за Уэст-Террас и открыла калитку на задний двор Джилби. Дверь его кухни была не заперта, и она вошла внутрь. В доме было тихо, в воздухе висел слабый запах подгоревшего сыра и сигаретного дыма.


"Редж!" Она прислушалась, ожидая ответа, но ничего не было. Она продолжила идти по коридору, увидев почту, разбросанную по полу под почтовым ящиком у входной двери. Она поднялась по лестнице и открыла дверь в студию. Гилби сидел посреди комнаты, уставившись на свою картину, изображающую Бетти Зелински в молодости. Позади него мольберт, на котором раньше висел портрет сэра Джека Бофорта, был пуст.


"Редж? С тобой все в порядке?"


Старый художник пошевелился, повернул голову и, прищурившись, посмотрел на нее сквозь очки в толстой оправе."Поппи здесь нет", - сказал он слабым голосом. Кожа на его лице казалась сморщенной и еще более морщинистой, чем раньше.


"Но она была здесь", - предположила Кэти.


Он слегка кивнул. Ему, казалось, стоило таких усилий заговорить, что Кэти придвинула стул к нему и наклонилась поближе, чтобы ничего не пропустить."Расскажи мне об этом, " мягко попросила она.


"Она закричала", - сказал он после паузы, прищурив глаза, как будто просматривал повтор в своей голове."Она просто закричала. Никогда не слышал такого крика." Его голос затих, а вместе с ним и его внимание. Вблизи его кожа казалась тонкой, как папиросная бумага. Кэти поднялась на ноги и поспешила вниз на кухню, найдя шкаф, где, как она помнила, он держал бутылку виски. Она нашла стакан и вернулась наверх. Он не сдвинулся ни на дюйм.


"Вот, попробуй это, Редж".


Запах пара под носом немного разбудил его, но когда он попытался взять стакан, его рука слишком сильно дрожала, и Кэти держала его, пока он пил. Через мгновение на его щеках расцвел небольшой розовый румянец.


"Хочешь чашку чая?"


Он покачал головой."Еще один из них".


Она снова наполнила стакан, и его хватка стала тверже.


"Ты никогда не говорил мне, что вы двое родственники", - сказала Кэти.


Он бросил на нее косой взгляд."Откуда ты это знаешь?"


"Я из полиции, Редж. Мы узнаем новые вещи."


"Скажи мне, что она, как предполагается, сделала тогда".


Этого я не знаю, но мне действительно нужно с ней поговорить. Так что же конкретно произошло?"


Он сделал еще глоток. Пару лет назад она появилась на моем пороге. Никогда не видел ее раньше. Утверждала, что я ее родной отец. Я сказал ей, что это чушь собачья. Я не знал никого по имени Уилкс. Она сказала, что так звали ее приемных родителей, оба теперь мертвы. Перед смертью ее мать сказала ей, что ее удочерили, а ее настоящий отец был известным лондонским художником, который написал портрет Мика Джаггера. Ну, я сделал одно, но и другие тоже, поэтому я сказал ей, что это случай ошибочной идентификации."


Гилби осушил второй стакан и передал его Кэти, которая взяла его, но не стала наполнять. "Сначала расскажи мне историю", - попросила она.


Он хмыкнул и пошарил в кармане в поисках сигарет, закурил и закашлялся."Она не была убеждена. Она сказала, что тоже была художницей, и это, очевидно, было у нее в крови.


Когда я продолжал отрицать, что имею какое-либо отношение к ее крови, она казалась более печальной, чем что-либо еще. В любом случае, она наконец ушла. Потом я обнаружил, что Тейт нанял ее в качестве одной из его ручных художниц на фабрике пирогов. Она больше не поднимала при мне вопрос о своем отцовстве и никому об этом не упоминала, насколько я знаю, но иногда я замечал, как она смотрит на мои окна или наблюдает за мной в супермаркете, и в ее глазах было выражение, которое говорило: "Ты знаешь". Это действовало мне на нервы. В конце концов мне пришло в голову, что у Фергуса Тейта могла быть ее дата рождения для ее национальной страховки или что-то еще. Я думал, что буду тренироваться, когда она будет зачата, и, если повезет, я был бы в то время за границей, или в больнице, или еще где-нибудь, и я смог бы покончить с этим делом. "


Он затянулся сигаретой и глубоко вздохнул.У Тейта действительно была дата. Проблема была в том, что, когда я разобрался с этим, я обнаружил, что она, должно быть, была зачата примерно в то же время, когда Бетти забеременела от меня, и это заставило меня задуматься. Я вспомнил тот день, когда забрал Бетти, чтобы избавиться от ребенка. Она вышла заплаканная и расстроенная, но откуда я знал, что там произошло? Сказала ли она им оставить деньги себе и оставить ребенка в покое? Вскоре после этого она уехала к сестре в Бирмингем. Она отсутствовала несколько месяцев. Могла ли она родить ребенка и отдать его? Я не хотел знать, и я не обсуждал это с Бетти. То, как она говорила о своем потерянном ребенке, она могла сказать что угодно, правду или нет."


Он поколебался, возвращая свое внимание к женщине на картине, ее лицу, яркому и открытому, не омраченному мрачными мечтами, солнечный свет, струящийся по ее коже.


"Продолжай, Редж", - мягко убеждала Кэти.


"Поппи приходила сюда этим утром. Она видела свои фотографии в газетах и была потрясена. Она сказала, что просто хотела знать правду - был ли я ее отцом? Что ж, на этот раз я не стал отрицать это прямо. Я рассказала ей историю о ребенке Бетти и совпадении дат. Я сказал, что если она хочет, мы могли бы сделать тест. Я думал, она будет довольна, но она просто казалась шокированной. Я спросил ее, откуда приехали Уилксы, и когда она назвала Бирмингем, я сказал ей, что Бетти уехала туда, и она начала кричать. Я не знаю почему."


"Редж, она дала тебе какое-нибудь представление о том, где она может остановиться?"


"Я спросил ее, когда она впервые приехала, но она не ответила. Когда она ушла, я наблюдал, как она пересекла площадь, через сады и направилась по Восточной террасе. Потом я потерял ее из виду."


"Хорошо. Есть ли что-нибудь еще, что вы можете мне сказать?"


Он испуганно посмотрел на нее и сказал: "Она знает, кто убил Бетти, не так ли? Вот почему она закричала. Она знает, кто убил ее мать." Он закрыл глаза, как будто хотел стереть эту мысль, затем повернулся, чтобы снова посмотреть на картину Бетти. "Когда она пришла сюда, это было почти так, как если бы она заняла место другой женщины", - пробормотал он.


Кэти колебалась."Что?"


"Другая женщина, жена Габриэля Радда, сейчас не могу вспомнить ее имя".


"Джейн? Мать Трейси?"


"Вот и все. Раньше они жили в доме номер тринадцать, рядом с Бетти, в квартире на цокольном этаже."


"Кто это сделал?"


"Раддс", когда была жива его жена, до того, как он купил тот большой дом, в котором он сейчас. Тогда они были разорены. Вы бы видели их вместе в садах, Джейн, Габриэля и парня-скульптора."


"Стэн Додворт?"


"Да, он. Они были большими приятелями, все трое. Бетти тоже их любила, особенно когда Джейн забеременела маленькой девочкой - Бетти все время крутилась вокруг нее, живя по соседству."


"Радды раньше жили в квартире на цокольном этаже, где было найдено тело Бетти?" Кэти почувствовала покалывание в задней части шеи.


"Это верно".


"Что ты имеешь в виду, говоря о том, что Поппи займет место Джейн?"


"Ну, они напомнили мне, они трое. Вы бы увидели их вместе, точно так же, как это когда-то было с первой женой. По правде говоря, я думал, что Поппи, возможно, закончила тем, что вышла замуж за парня Радда."


Повернувшись, чтобы уйти, Кэти спросила: "Что случилось с портретом судьи?"


"Сегодня утром отправилась к разработчику. Бофорт настаивал. Последний шанс выставить это на выставку." Редж казался побежденным.


Оказавшись снаружи, Кэти позвонила в Шордич, и ее соединили с сержантом Скоттом. "Билл, когда ты расследовал самоубийство Джейн Радд, ты помнишь, где они жили?"


"Да, на Норткоут-сквер. Не там, где Радд живет сейчас. Это была маленькая квартирка в подвале на Западной террасе."


"По соседству с Бетти Зелински?"


"Это верно".


"В том же подвале, где было найдено ее тело?"


Наступила тишина."Полагаю, так и есть. Разве это важно?"


"Я не знаю". Кэти повесила трубку, недоумевая.


В другом офисе в Шордиче Брен расписывался за только что прибывшую посылку. После того, как курьер ушел, он положил его на стол перед собой и просто уставился на него. Он вспомнил чувство, которое испытал, когда много лет назад по почте пришел конверт с результатами экзамена уровня "О". Вы знали, что никакое количество желаний не могло изменить того, что было написано внутри, и все же вы колебались, чувствуя, что ничего не решено окончательно, пока вы на самом деле не прочтете это сами. Он хотел выпить кофе, но знал, что не должен тратить время. Он разорвал упаковку, прочитал короткое сопроводительное письмо и вставил компакт-диск в свой компьютер.


Прокрутив индекс из шестисот семидесяти двух сообщений, он обнаружил, что большинство пришло с аккаунта Уайли и что большинство из них были либо нежелательной почтой, либо перепиской с третьими лицами. Но между Эбботтом и Уайли было около двадцати сообщений. Он выбрал самое последнее, датированное несколькими днями до исчезновения Трейси.


От пабботта@kwikmail. co


Для rjwylie@kwikmail. co


Время


10 октября, 7.38.23 утра


Субъект, никакого субъекта


Боб, я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ! этим утром стало хуже, почернела до колен, эти закончились. Пэт


Кэти прошла через сады к Восточной террасе на другой стороне площади. Когда она подошла к углу, она увидела, что в кафе Махмеда идет оживленная торговля. Школьники и туристы выстраивались в очередь на улице рядом с офисными работниками, которые обычно покупали здесь обеды и которые сейчас выглядели совершенно расстроенными. Через окно она увидела, что Соня привела дополнительную прислугу - еще двух девушек за стойкой и нескольких на кухне позади. Она протиснулась сквозь очередь, ловя на себе недобрые взгляды, пока прокладывала себе путь к стойке и кассе до того места, где стояла Соня.


"Соня?"


Женщина резко подняла голову. Возможно, она все еще была раздражена полицией за преследование ее сына, или, может быть, это было что-то другое. Кэти наклонилась ближе через прилавок. "Поппи Уилкс, ты ее видел?"


Если бы она была более уверена в том, что происходит и в чем заключается ее долг, Соня, возможно, убедительно продемонстрировала бы невежество, но Кэти видела ее нерешительность.


"Давай, Соня".


"Она была в ужасном состоянии после того, через что ей пришлось пройти. Мне стало жаль ее. Я сказал, что она может пожить у нас несколько дней."


"Она сейчас здесь?"


"Я пойду поговорю с ней", - пробормотала Соня, и Кэти твердо сказала: "Я тоже пойду". Она подняла крышку кухонного стола и последовала за Соней через дверь в задней части кухни в тесный холл с лестницей. Они поднялись на три этажа, и к тому времени, когда достигли верха, пожилая женщина тяжело дышала, держась одной рукой за перила, а другой прижимая колено.


" Подожди, " выдохнула она, тяжело дыша, и вытащила связку ключей из кармана под передником. Она постучала в одну из дверей и, ничего не услышав, вставила ключ в замок и открыла его.


"Поппи..." - проворковала она, затем напряглась и с тихим криком ворвалась в комнату, Кэти следовала за ней по пятам. Поппи лежала на узкой кровати, полностью одетая в джинсы, джемпер и туфли, на полу рядом с ней было разбросано полдюжины упаковок для капсул из фольги. Ее бледность была пугающей, и Соня заколебалась, но Кэти почувствовала тепло ее тела и обнаружила слабое биение пульса у нее на горле. Она схватила свой телефон и набрала трипл-девять.


29


Брок выглядел раздраженным. "Кэти, я сказал тебе - я приказал тебе оставаться дома". "Хорошо, что она этого не сделала", - сказал Брен, кладя трубку."В больнице говорят, что состояние Поппи стабилизировалось. Они дают ей пятьдесят на пятьдесят."


"Я думаю, люди из скорой помощи, должно быть, задавались вопросом, кого из них они должны были лечить. Ты выглядишь полумертвой."


"Я в порядке", - сказала Кэти, хотя из-за лихорадочной активности она чувствовала себя вялой.


"Я должен отправить тебя домой прямо сейчас", - проворчал Брок.


"Ты не можешь", - сказала она."Нет, пока мы с этим не разберемся".


Брок неохотно уступил. "Криминалисты скоро должны быть здесь. Хочешь чего-нибудь поесть?"


Она покачала головой. Брен предложил ей файл."Это могло бы помочь, " сказал он.


" Что это? - Спросил я.


"Расшифровки электронной переписки между Эбботтом и Уайли. Оно прибыло сегодня утром."


Переворачивая страницы, она чувствовала, что наблюдает за чем-то вроде непрекращающейся домашней ссоры между супружеской парой. Уайли был раздражен тем, как девочки заболевали; он обвинил Эбботта в том, что он не ухаживал за ними должным образом и не украл лучшее успокоительное из аптеки больницы, где он работал. Эбботт возмущался, когда его ругали, и жаловался, что ему приходится делать всю работу по дому. Бездушная банальность была захватывающей и совершенно уличающей. Она закончила последнее сообщение и мрачно посмотрела на Брока и Брен. "Но никаких упоминаний о Трейси".


"Нет".


"Брок..." Кэти колебалась; прошедшие сорок восемь часов все еще путались у нее в голове, и она не была уверена, сколько всего она пропустила, пока была не в деле."Я не уверен, что профайлер прав насчет постороннего, преследующего людей на площади."


"Продолжай".


Она видела, что Брен слушает ее, готовый оспорить то, что она собиралась сказать. "Мы нащупали несколько интересных зацепок, Кэти", - сказал он."Некоторые послания на цветах возле дома Радда довольно странные".


"Ладно, может быть, где-то и есть преследователи, но Поппи изучала произведения искусства о пропавшем ребенке за два дня до исчезновения Трейси."Она описала свою находку в музее Соана.И теперь она пытается покончить с собой, услышав от Гилби, что Бетти, возможно, была ее матерью. Гилби убежден, что она что-то знает о смерти Бетти."


Брок кивнул. "Я думал о том же самом. Я также задавался вопросом о том, как Поппи использовала Трейси в качестве модели, и о том факте, что и Уайли, и судья знали ее работу."


Брен пожал плечами. "Что ж, давайте посмотрим, что говорят улики. Остальные уже должны быть здесь."


Судебные эксперты снова заняли свои места вокруг стола в большом зале для совещаний, на этот раз включая патологоанатома, доктора Мехту. Он сел рядом с Моррисом Маннсом, которого знал и который ему нравился, и наклонился, чтобы прошептать какое-то замечание, от которого плечи Морриса затряслись от смеха. Кэти надеялась занять место, которое не заставит ее снова смотреть на большую окровавленную карту ее кошмаров, но когда она приехала, то обнаружила, что это все, что было доступно. Ей показалось, что Сандип Мехта разглядывал ее с почти клиническим интересом, как будто оценивая для своего стола из нержавеющей стали, но затем он дружелюбно улыбнулся ей, и она решила, что это просто ее воображение.


Начал Брок. "Теперь мы нашли пропавшую женщину, Поппи Уилкс, вскоре после того, как она попыталась покончить с собой. В настоящее время она в реанимации и может не выжить. Мы также узнали, что она, похоже, знала об исчезновении Трейси Радд до того, как это произошло, и может быть каким-то образом причастна к последующим смертям Зелински, Додворта и Радд. Нам нужно пересмотреть доказательства в свете этого."


За столом пронесся заинтересованный шепот. Брок продолжил: "Давайте начнем с первой смерти, Бетти Зелински. Перед тем, как она попыталась покончить с собой сегодня, Уилкс обнаружила, что Зелински, возможно, была ее родной матерью. Ее реакцией на эту информацию, по-видимому, было крайнее расстройство, возможно, указывающее на чувство вины за ее смерть. Могла ли она быть замешана?"


Офицер-референт лаборатории прочистил горло, и Кэти почувствовала его сопротивление аргументам Брока."Мы не нашли ни отпечатков пальцев, ни следов ДНК Уилкса на месте преступления, ни в доме Зелински, ни в подвале дома 13 по Западной террасе. Внутри номера тринадцать было много разных следов, большинство из которых принадлежали строителям." Он сделал паузу, листая свое досье. Он нашел лист, который искал, и сказал: "Хорошо, наименьший зарегистрированный размер был восьмеркой. Мы, очевидно, должны проверить ее обувь. Мы также можем подтвердить по их ДНК, действительно ли Зелински была ее матерью, если это поможет. Судя по его тону, он явно не представлял, как это может произойти.


"Проверь также Рега Гилби из пятнадцатого номера, будь добр. Он может быть отцом."


Кэти наблюдала, как доктор Мехта, который был явно заинтригован этим, расспрашивал детектива, стоявшего рядом с ним. Ее взгляд остановился на карте позади них. Она поняла, что ее воображение преувеличило его угрозу; красный был скорее кирпичного цвета, чем крови, и, если не считать самой извивающейся Темзы, голубые ленты водных путей были совсем не похожи на змей, а скорее на тонкие капилляры, расходящиеся от нее. Был один странный след, который тянулся горизонтально по карте откуда-то над Хитроу на западе, чтобы впадать в Темзу у Лаймхауса на востоке, недалеко от того места, где они сидели.


"Кэти, " говорил Брок, " что насчет Додворта? У вас есть какое-либо представление об отношениях между ним и Уилксом?"


"Они жили рядом друг с другом на фабрике по производству пирогов, и они оба были скульпторами, использовали похожие материалы, поэтому я полагаю, что они проводили время вместе в мастерских. Она казалась заботливой, когда обнаружила, что мы обыскиваем комнату Додворта после его исчезновения. Я думаю, что там, возможно, была довольно тесная связь, хотя и не такая тесная, как между Уилксом и Раддом. Редж Гилби сказал мне, что они часто были вместе, все трое, почти так же, как Додворт, Радд и его жена Джейн, когда она была жива."


"Жюль и Джим", - сказал доктор Мехта, а затем, поняв, что выдал себя, добавил: "Я думаю, много лет назад это был популярный фильм о двух мужчинах и девушке - меня тогда не было рядом". Люди бросали на него недоуменные взгляды, поэтому он быстро продолжил: "Уилкс, конечно, не мог повесить Додворта против его воли. Вы предполагаете, что она могла убедить его покончить с собой?"


"Согласуется ли это с тем, что ты нашел, Сандип?"


"Что ж... Я полагаю, что это возможно. Не было никаких признаков борьбы, но также и никаких доказательств того, что он держал в руках веревку."


"И у нее был доступ в здание".


"У нас есть один новый результат для Додворта", - сказал RO. "Мы проследили глину, которая была найдена в канавках его обуви. Это была пластилин для лепки, и мы предполагали, что найдем подходящий материал где-нибудь в цехах Фабрики пирогов, но этого не произошло. Вместо этого мы нашли его в студии Радда, как и подозревал инспектор Гурни. Отложения не полностью высохли, и мы предполагаем, что Додворт собрал их где-то в течение сорока восьми часов до того, как его повесили."


"Интересно".


Брок взглянул на Брена, который сказал: "Мы проверили квартиру Радда в тот четверг, когда была найдена Бетти, и тогда не было никаких признаков Додворта. Должно быть, он отправился туда позже."


"Но до сих пор нет положительных доказательств того, что Уилкс был причастен к его смерти", - возразил РО.


"Нет. Но она присутствовала при третьей смерти, Габриэля Радда. Возможно ли, что она была фигурой в капюшоне, которая напала на сержанта Коллу и констебля Маклеода?"


"Нет", - твердо сказал РО."На ней вообще не было пятен крови. Для нее было бы невозможно убить Радда, не запачкав кровью свои туфли ..."


"Подожди", - сказал Брок."Я не спрашивал, могла ли она убить Радда - это должен был быть мой следующий вопрос. Я спросил, могла ли она быть фигурой в капюшоне, которая появилась наверху лестницы перед убийством Радда."


Пока они переваривали это, наступила тишина. Кэти сказала: "Я думала, что фигура была выше Поппи".


"Вы могли ошибиться?"


Она видела этот образ в своем сознании, но по опыту знала, насколько искаженными могут быть воспоминания свидетелей. "Мы смотрели снизу, что преувеличивало перспективу. Да, я полагаю, возможно, я ошибаюсь."


" Вы предполагаете, что Уилкс сотрудничал с третьим лицом, убийцей? Докладывающий офицер был настроен откровенно скептически.


"Я просто пытаюсь установить, какие возможности совместимы с судебно-медицинскими доказательствами. Возможно ли такое?"


Они неохотно согласились, что это может быть.


"Хорошо, " продолжил Брок, " давайте рассмотрим другую возможность, что третьего лица не было. Мог ли Уилкс убить Радда, затем выбросить окровавленные туфли, пока Кэти и констебль Маклеод приходили в себя у подножия лестницы, затем вернуться в чистой обуви, принять успокоительное и притвориться потерявшим сознание? Совместимо ли это с доказательствами?"


"Нет, Брок", - заговорил Брен.У нее не было достаточно времени, чтобы сделать все это до того, как вмешалась Кэти. Мы провели тестовые запуски для каждого из этапов акции. Это просто так не работает."


"Хорошо", - настаивал Брок. "Предположим, она выбросила обувь перед тем, как напала на констебля Маклеода и убила Радда".


"Но туфли были в пятнах крови".


"У Радда был порез на руке, не так ли, Сандип?"


Мехта пристально смотрела на Брока."Действительно".


"Могла ли Поппи вывести Радда из строя - помните, он много выпил, и у него был синяк на голове - и первой нанесла этот порез, испачкав ботинки и оставив ложный след на дорожке?" Затем она вернулась, разыграла шараду с маскировкой и издавала звуки, чтобы привлечь внимание Кэти и Маклеода, поднявшихся по лестнице, чтобы они увидели злоумышленника, прежде чем убить Радда."


Наступила тишина, пока остальные обдумывали это. Судя по выражению их лиц, они были больше впечатлены его изобретательностью, чем вероятностью.


"Это объяснило бы брызги крови, которые мы обнаружили, перекрывающие отпечаток ноги, - признал РО, - но это означало бы, что Уилкс совершил последнее нападение на Радд, не запачкав ни капли крови на ее второй паре туфель. Я просто не думаю, что это возможно."


"Тем не менее, - настаивал Брок, - я был бы признателен, если бы вы еще раз взглянули на следы крови, просто чтобы убедиться".


Он неохотно согласился.


"Спасибо". Брок повернулся к судебному психологу, который до сих пор ничего не сказал.- А как насчет мотива? - Спросил я.


Мужчина почесал за ухом. "Ну, должен признаться, у меня возникли некоторые проблемы с этим направлением мышления. Это совсем не то направление, которого я придерживался, как вы знаете. Но идея об убийствах, совершенных, так сказать, "внутри семьи" - если мы можем представить сообщество на Норткот-сквер как семью - привлекательна. И тесные отношения между тремя художниками интригуют. Возможно, ты думаешь о ревности? Но какое это имеет отношение к исчезновению Трейси Радд?"


"Я думал о том, как Поппи наказывает остальных за пренебрежение Трейси или даже потворствование ее похищению". Даже когда она облекла идеи в слова, Кэти поняла, как странно они звучат.


"Шаг за шагом", - сказал Брок. "Давайте установим возможные варианты судебно-медицинской экспертизы и будем надеяться, что Поппи придет в сознание".


Когда собрание закончилось, доктор Мехта подошел поговорить с Кэти. "Как поживает моя любимая женщина-детектив?" пробормотал он с шутливой ухмылкой. "Знаешь, я наблюдал за тобой. Тебе нехорошо. Если ты не будешь следить за собой, то окажешься на моем столе, а тебе это не понравится."


"Нет, я бы не стала", - сказала она, выдавив улыбку, несмотря на его очевидный энтузиазм по поводу этой идеи. Она была озабочена. Она снова смотрела на ту странную синюю линию на карте и была убеждена, что где-то видела ее раньше. Затем Брок прервал ее размышления.


"Я хотел тебе кое-что показать, Кэти", - сказал он и показал копию фотографии, которую они нашли в студии Радда."Вы видели это раньше?"


Она вгляделась в лица, особенно в бледную женщину с ребенком на руках. Она выглядела больной, на ее лице была натянутая улыбка, сильно отличающаяся от жизнерадостной молодой женщины, фотографии которой Кэти видела в Вест-Дрейтоне. "Это Джейн Радд", - сказала она."Должно быть, у Трейси день рождения, как раз перед ее смертью. Она неважно выглядит, не так ли? Нет, я этого раньше не видел. Где ты это взял?"


"Это было прикреплено к стене студии Радда".


Кэти была озадачена."Местонахождение?"


Брок описал место, недалеко от потайной двери выхода и на самом виду.


"Я уверена, что его там не было до нападения", - сказала Кэти. "Я разговаривал с Гейбом в его студии во вторник днем, прежде чем мы отправились на встречу с адвокатом Уайли, и я уверен, что тогда этого там не было. Гейб, должно быть, приколол его после того, как я ушла."


"На нем нет его отпечатков пальцев", - размышлял Брок. "И мне интересно, кто был за камерой?"


Кэти снова уставилась на лицо Джейн Радд, заметив короткую стрижку волос, большие глаза. "Она немного похожа на принцессу Ди, не так ли? Вскоре после этого Стэн создал свою шокирующую скульптуру "Прощай, принцесса" и у него случился нервный срыв. Интересно, могла ли "принцессой" быть Джейн, а не Ди. Может быть, он был влюблен в нее."


Лицо на подушке выглядело лишенным жизни, темные впадины вокруг закрытых глаз выделялись белизной лица, но монитор рядом с кроватью настаивал на том, что она жива. Хотя рядом были еще двое полицейских, чтобы не потерять Поппи во второй раз, Кэти оставалась час за часом, желая быть первым человеком, которого Поппи увидит, когда - если - она откроет глаза. Чтобы чем-то занять свои мысли, она изучила пачку распечаток с официального сайта Гэбриэла Радда и лондонского A-Z. Несколько раз она засыпала и, наконец, резко проснувшись в кресле, решила умыться и выпить кофе и чего-нибудь поесть.


Когда она вернулась двадцать минут спустя, она увидела вооруженного полицейского возле комнаты Поппи, разговаривающего с мужчиной в темном пальто, которого она сначала не узнала. Он держал букет цветов, и, подойдя ближе, Кэти узнала голос Реджа Гилби, который спорил с охранником, чтобы тот позволил ему увидеть свою дочь, и в то же время пытался заглянуть мимо него в открытую дверь. Возможно, звук голоса Гилби вызвал какую-то реакцию в мозгу Поппи, потому что они внезапно услышали жалобный зов из глубины комнаты: "Редж? Редж?"


Кэти кивнула охраннику и, взяв Джилби за руку, подвела его к кровати, где медсестра проверяла капельницу. Поппи смотрела вверх дикими, расфокусированными глазами.


" Гейб мертв, не так ли? " хрипло спросила она. "Это не сон?"


Старик пробормотал что-то в ответ. "Да. Прости, девочка, он ушел."


Поппи всхлипнула. "Все это так ужасно. Я не понял. Все разрушено."


Затем она уставилась на Гилби, и ее голос понизился до шепота."Мне не следовало приходить на площадь".


"Я рад, что ты это сделал", - ответил старик."Я очень рад, что вы это сделали."


Глаза Поппи закрылись, и жизнь, казалось, снова покинула ее. Медсестра осмотрела ее и сказала: "С ней все в порядке. Я думаю, с ней все будет в порядке. Но сейчас тебе лучше уйти."


Кэти увела Реджа, проводив его до своей машины, чтобы подвезти домой. По пути он сказал: "Она говорила правду, не так ли, о том, что не понимала, что происходит? Она не была замешана, не так ли?"


Кэти продолжала беспокоиться об этой мысли после того, как высадила его на Норткоут-сквер, а также о другой возможности, которая пульсировала у нее в голове. Когда она ехала обратно по темным улицам, она начала задаваться вопросом, не заразилась ли она тоже мрачными фантазиями Генри Фузели.


30


Лаборант РО прочистил горло, довольно самодовольно, подумала Кэти. "Мы провели тщательный повторный анализ образцов крови, " сказал он, " и нет абсолютно никакой возможности, что Поппи Уилкс могла перерезать Радду горло и вернуться в кровать, где мы ее нашли, не запачкав кровью свои туфли и не оставив следов на пятнах крови. Прости, Брок."


Брок пожал плечами."Спасибо, что попытались."


"Мы также сравнили ДНК Реджа Гилби, Бетти Зелински и Поппи Уилкс, как вы просили", - примирительно продолжил РО. "Ты был прав, они связаны. Поппи Уилкс - их дочь."


Он сделал паузу, чтобы достать пачку фотографий из своей папки и раздал их по кругу. "Еще один результат. Анализ следов, оставленных инструментом на дверном косяке. Это была стамеска с лезвием шириной в полдюйма, и следы идентичны тем, что остались на двери в подвал, где была найдена Зелински, и на задней двери ее дома, а также на окне Трейси."


Брок изучил снимки, некоторые из которых были сделаны через стереомикроскоп. "А как насчет окон Эйми и Ли?"


"Нет, это было по-другому. На самом деле, ему не удалось открыть дверь студии. Долотом это было бы довольно сложно. Похоже, что он пытался, а Радд услышал его и открыл дверь, чтобы посмотреть, что происходит."


"У кого-нибудь еще есть что-нибудь новенькое?" - Спросил Брок.


Никто не произнес ни слова, и после многозначительного молчания люди начали собирать свои бумаги. Кэти почувствовала, как внутри нее затягивается узел тревоги. Хотя она боролась с этим полночи, она не чувствовала уверенности в том, что должна была сказать перед этой группой высококвалифицированных ученых. Она предпочла бы сначала обсудить это с Броком или Брен, но у нее не было возможности.


"Есть одна вещь, " сказала она, " хотя я не знаю точно, что это значит". Она взяла свой файл с изображениями Радда с веб-сайта и поднялась на ноги, осознавая, что все смотрят на нее, когда она подошла к большой карте на стене. Ее рука дрожала, когда она последовательно прикрепляла листы к основанию карты. Всего их было шестнадцать, и она остро ощущала их молчание, медленно продвигаясь к концу.


"Это шестнадцать баннеров, сделанных Габриэлем Раддом, последний из которых был незакончен после его смерти. Вы увидите, что у каждого из них сверху есть тонкая неровная линия." Она указала на них. "Кажется, никто не знает, что они означают. Но если вы посмотрите на карту Лондона, вы увидите, что, по-моему, является ответом." Она указала на странную синюю линию, протянувшуюся поперек карты над последовательностью изображений. Ее слушатели нахмурились, глядя на это, затем один за другим они издали негромкие звуки удивления и интереса.


"Это канал Гранд Юнион, который течет с севера, из Бирмингема, мимо Уотфорда и входит в район Лондона здесь". Она указала на большую цветную карту."На первой из своих полос Радд начинает линию канала у Западного Дрейтона, где он поворачивает на восток. Так случилось, что именно здесь живут бабушка и дедушка Трейси, и где родилась и выросла мать Трейси Джейн. В следующих полосах он прослеживает ее маршрут через северный Лондон, вокруг Илинга до Кенсал-Тауна, где Джейн и Габриэль Радд снимали квартиру, когда вместе изучали искусство. Канал продолжается до Маленькой Венеции и превращается в Риджентс-канал вокруг Риджентс-парка, затем проходит через Кэмден-Лок и Кингс-Кросс. Последняя полоса Радда проходит по каналу до Шордича, недалеко от нас."


"Где умерла Джейн", - задумчиво произнес Брок.


"Да, это заканчивается именно там, где она утонула".


Судебный психолог пристально вглядывался в синюю линию. "Спасательный круг Джейн", - предположил он. "Ее путешествие по жизни".


"Возможно", - сказала Кэти."Дело в том, что если линия действительно означает что-то подобное, то Радд рассчитал ее длину".


Они выглядели озадаченными.


"Я имею в виду, он разрезал его на шестнадцать частей, по одной для каждого баннера, и когда он дошел до конца, он умер. Как будто он все это спланировал. Мне интересно, не его ли это предсмертная записка."


Раздалось несколько голосов протеста, но не Брока, заметила Кэти. Он задумчиво смотрел на нее, одобрительно кивая.


Она подождала, пока шум утихнет, затем продолжила: "Если бы вы воспользовались сценарием, который вчера предложил Брок, и заменили Поппи Раддом, оставив ложный след окровавленными ботинками, а затем вернулись, чтобы инсценировать его собственное убийство, было бы это осуществимо?"


Ученый нахмурился."Но почему?"


"Я не уверен насчет мотива. Но что касается доказательств, вспомните тот странный след ДНК Радда на маске, а также брызги крови поверх отпечатка ноги, оба совместимы с тем, что я только что описал. Что насчет ран, доктор Мехта? Могли ли они быть нанесены самим собой?"


Патологоанатом разложил фотографии вскрытия на столе и указал на крупные планы раны на горле. Самоубийцы с помощью лезвия обычно наносят несколько начальных пробных надрезов, прежде чем наберутся уверенности для смертельного удара. Это не так - это чисто, решительно и, хотя и не очень глубоко, это, безусловно, было эффективно. Но да, это мог сделать он сам."


"Его отпечатков пальцев не было на рукояти меча", - возразил кто-то.


"Но на полу валялся носовой платок", - сказала Кэти."Он мог бы этим воспользоваться".


"А как насчет стамески? В студии его не нашли."


"Следы на двери могли быть сделаны раньше", - предположил Брок. "Я думаю, решающим тестом будут пятна крови на плаще. Если бы был третий человек, он был бы в плаще, когда Радда ударили, тогда как, если бы Радд покончил с собой, он, вероятно, уже сочинил бы сцену, расстелив плащ на полу, прежде чем сделал окончательный монтаж."


РО изучал его досье, просматривая компьютерные диаграммы следов крови."Это правда, что на полу под плащом почти не было крови", - сказал он. "Я не знаю, нам придется взглянуть на это еще раз".


"Есть еще одна вещь", - продолжила Кэти. "Джейн была не единственной, кто родился в Уэст-Дрейтоне. Ее родители сказали мне, что Трейси тоже родилась там. Так что это может быть спасательным кругом Трейси в такой же степени, как и Джейн. Мне интересно... " Кэти поколебалась, прежде чем сказать то, что беспокоило ее больше всего, - мне интересно, говорит ли он нам, где Трейси.


"О нет". Брен застонал, когда понял, о чем говорила Кэти."В канале, следуя за своей матерью?"


Кэти стояла у парапета моста, с которого прыгнула Джейн Радд, наблюдая за водолазами, работающими в темных водах внизу. Это все предположения, сказала она себе, потому что она действительно не хотела верить, что Габриэль Радд был способен на такое, но вид блестящих фигурок из черной резины, вырывающихся на поверхность, напомнил ей изображение Змея Мидгарда Фузели. Символизм казался слишком подходящим. Через некоторое время мужчины сообщили, что не смогли найти никаких следов детского тела в районе моста, и предложили расширить поиски на восток. Они предупредили, что через девятнадцать дней его могло унести медленным течением или его подхватило проходящее мимо плавучее судно и унесло за много миль.


В полдень той пятницы им позвонили с поисков на канале из больницы, где врач Поппи объявил, что она достаточно поправилась, чтобы провести первое короткое собеседование с полицией. Крепко сжимая покрывало той рукой, на которой не было капельницы, она сказала им, что ничего не помнит о вечере убийства Гейба после доставки пиццы и что у нее вообще нет никакой новой информации о смерти Стэна Додворта или Бетти Зелински. Когда Кэти начала расспрашивать ее о том, знала ли она, что Стэн посещал студию Гейба , пока тот был в бегах, она расчувствовалась и начала плакать, и доктор настоял на том, чтобы ее оставили в покое. Он сказал, что продержит ее в больнице по крайней мере еще одну ночь.


Когда они уходили, Броку позвонил Моррис Маннс. По его словам, он хотел показать им кое-что интересное. Дейв барсук опроверг историю Габриэля Радда.


Это была поэтическая справедливость того, что особенно понравилось Моррису -Гэбриэл Радд загубил свою собственную шутку на счет Брока. Отдел Маннса ранее просмотрел круглосуточную съемку Радда в его стеклянном кубе, которая транслировалась в Интернете, особенно в периоды его четвертой и восьмой ночей, когда погибли Бетти Зелински и Стэн Додворт, и не нашел ничего подозрительного. Но, выслушав странную теорию Кэти на утреннем собрании, Моррис взглянул на ситуацию по-другому. В периоды темноты уровень освещения был слишком низким, чтобы разглядеть много деталей, но, безусловно, было бы возможно увидеть, встал ли Радд с кровати и покинул ли свой куб. Кроме того, были отчетливо видны характерные белые полосы на морде барсука.


За те восемь ночей, что он провел в кубе с Раддом, Дэйв выработал привычку. В первую ночь у него возникли некоторые трудности со стеклянными стенами, которые не позволяли ему выходить на галерею, и он предпринял безуспешную попытку прорыть деревянный пол. Но как только он осознал свои границы, он, казалось, успокоился, и в последующие ночи он следовал обычной схеме - выходил из своего укрытия примерно через час после того, как гас свет, бродил по кубу, съедая оставленную для него еду, пить и испражняться, исследовать еще немного, а затем снова лечь спать задолго до рассвета. Конечно, его передвижения варьировались от ночи к ночи, но путем тщательного нанесения белых полос Дейва на сетку и точного определения времени каждой смены позиции Моррис Маннс смог установить, что в определенные периоды четвертой, пятой, седьмой и восьмой ночей перемещения Дейва были точно такими же, как и в периоды предыдущих ночей.


"Это подделки", - радостно сообщил он Броку. "Это записи более ранних сцен, которые были вставлены в прямую трансляцию".


"Мог ли Радд сделать это изнутри своего куба?" - Спросил Брок.


"Абсолютно. У него было с собой все, что ему было нужно. Камерой управлял его компьютер, и он мог включать и выключать пленку, все еще находясь в постели. Таким образом, мы не знаем, где он был во время смерти Зелински и Додворта, а также в течение пары ночей между ними."


"Я думаю, мы можем сделать справедливое предположение", - сказал Брок.


Позже в тот же день зазвонил мобильный Кэти. Это был Том


Ривз.


" Привет, " сказал он."Как ты сейчас?"


"Я чувствую себя немного лучше, спасибо".


"Хорошо. Я полагаю, вы слышали об уходе Бофорта?"


"Да".


"И меня уволили из его охраны, что означает, что больше нет риска конфликта интересов".


"Что ты имеешь в виду?"


"Между твоей работой и моей. Так что это оставляет мне право спросить тебя, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь выпить или еще чего-нибудь."


Кэти улыбнулась про себя. "Ну что ж... спасибо, Том. Хотя однажды я встречалась с человеком из Особого отдела, и это не сработало."


" Что случилось? - спросил я.


"Они сменили его личность, и он исчез, не сказав ни слова".


Он рассмеялся."И все же, похоже, вы не слишком противитесь идее одного свидания в порядке предварительного расследования".


"Ты можешь это сказать, не так ли?"


"Я так думаю. Как насчет завтрашнего вечера, в субботу?"


Она колебалась."Я все еще связан по этому делу. Может быть, на следующей неделе, я не уверен. Могу я тебе позвонить?"


"Это отмахивание, не так ли?"


"Нет, правда".


"Ну, в любом случае, могу я попросить тебя об одолжении? Это касается жены судьи, Мэйзи."


"Ее действительно зовут леди Мейзи?"


"Это верно. Она в порядке, немного рассеянная, когда принимает слишком много своих маленьких таблеток. Она попросила меня помочь ей. Она хочет поговорить наедине с твоим боссом, Брок, но не в участке. Я подумал, что вы могли бы устроить это для нее."


"И моя награда - свидание с тобой?"


" Нет, нет. " Его голос звучал смущенно.


"Когда она хочет это сделать?"


"Скоро. Прямо сейчас, если ты сможешь это исправить. Я могу привести ее прямо сюда."


"Подожди".


Она увидела Брока в коридоре, разговаривающего с Брен, и она подошла и заговорила с ним. Он поднял бровь, затем сказал: "Сделай так, чтобы через полчаса была выставка в Национальной портретной галерее". Затем он добавил вполголоса: "При условии, что она не вооружена".


Полчаса спустя он стоял перед портретом сэра Джека Бофорта работы Рега Гилби, описанного в каталоге выставки как ведущая фигура британского юридического истеблишмента и известный коллекционер британского искусства двадцатого века. Картина обладала мощным присутствием, и Брок был поражен контрастом между хрупкостью художника, от которого люди могли бы отмахнуться как от пьяного старого чудака, и силой работы, как будто дисциплина всей жизни обладала собственным импульсом, который помог ему пройти через это.


Он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть, и, обернувшись, узнал леди Бофорт. Шляпа и шелковый шарф придавали ей почти развязный вид, компенсируемый слегка зловещими затемненными очками. Она рассеянно посмотрела на портрет, как будто не была уверена, знает ли она, кто это, затем пробормотала: "Большое вам спасибо, что согласились встретиться со мной, старший инспектор. Джек не рассказал мне многого из того, что происходило, но я думаю, что к настоящему времени я могу довольно хорошо интерпретировать его. На днях он объявил, что устал от своих обязательств по работе и хочет взять меня в круиз, и я сразу поняла, что дела, должно быть, очень плохи, действительно очень плохи. Джек никогда в жизни добровольно не брал отпуск и терпеть не может круизы. Конечно, он отказался вдаваться в подробности, но, к счастью, он ведет личный дневник, о прочтении которого он не знает. Из этого я заключил, что недавно он прошел через своего рода чистилище, в котором вы, по-видимому, были главным мучителем."


Она сделала паузу и оглядела зал галереи, который в этот момент был пуст, кроме них самих."Это маленькие девочки? " спросила она, пристально глядя в лицо Брока."В этом проблема?"


"Да".


"Я так и предполагал. Это то, что всегда беспокоило его. Я помню, как вскоре после того, как мы поженились, я показала ему несколько фотографий, которые нашла в его кабинете. Он был подавлен, буквально болен от стыда. Должна признаться, мне часто было трудно понять, что происходит в умах мужчин, но я абсолютно уверена, что именно там Джек держал этого своего демона - в своем разуме. Он бы никогда, никогда не сделал ничего постыдного таким образом."


"Как ты можешь быть уверен?"


"Я знаю его, старший инспектор. Я знаю его лучше, чем ты или кто-либо другой. Это то, что я хотел тебе сказать. Я понимаю, что, возможно, вас не очень устраивает одобрение женой своего мужа, но в данном случае это самое надежное, что у вас может быть."


Она отвернулась, чтобы рассмотреть портрет своего мужа."Это его довольно удачно поймало, не так ли? Его слабости, так же как и его сильные стороны, Молох, так же как и Соломон."


"Разве Молох не требовал детей в качестве жертвоприношений?" Сказал Брок.


Леди Бофорт смущенно взмахнула рукой. "О, ну, я, наверное, перепутал его с кем-то другим".


"Ваш муж сказал мне, что он связался с человеком по имени Роберт Уайли, чтобы помочь другу, которого Уайли пытался шантажировать. У вас есть какие-нибудь идеи, кто мог бы быть этим другом? Вашему мужу могло бы помочь, если бы друг смог подтвердить эту историю."


"Разве Джек тебе не сказал? Ну-ну, как галантно с его стороны." Брок уловил ударение на слове "галантный". В комнату вошла группа людей, и Брок с леди Мэйзи отступили в угол, когда люди столпились перед портретом Бофорта.


"Это Джилби, не так ли?" - спросил один из них, вглядываясь в панель с названием. "Да. Я всегда любила этого парня. Ты помнишь его, Мика Джаггера? Он ведь на самом деле не потерял его, не так ли? Немного более размытый, как у Моне в старости, его зрение ухудшается."


"Я не думаю, что Джек был бы в восторге, если бы его назвали Гилби, а не Бофортом, как будто это случайное совпадение, как букет цветов или ваза с фруктами". Леди Мейзи позволила себе слегка улыбнуться. "Подругой была моя сестра - моя младшая сестра. Когда мы с Джеком впервые встретились, она была милой, избалованной десятилетней девочкой. Джек обожал ее, как и все остальные. Ну, возможно, не совсем как у всех остальных. В любом случае, позже ей наскучило быть все время избалованной, она начала сильно пить и попадала в разного рода неприятности. Джек дергал за ниточки для нее пару раз. Она теперь исправившийся персонаж, как принято считать, замужем за прекрасным мужчиной из Сити. Я не уверен, подтвердит ли она историю Джека или нет. Это может быть интересный тест."


На протяжении всего этого рассказа в ее голосе звучала резкость, и хотя он верил ей, Брок задавался вопросом, что еще могло быть в этой истории. Знала ли младшая сестра что-то о Бофорте, о чем он не хотел бы, чтобы она рассказывала?


Леди Мейзи взглянула на часы. "Мне действительно пора идти. Нужно сделать так много приготовлений в последнюю минуту. Я так рад, что у нас состоялась эта небольшая беседа, старший инспектор. Я чувствую, что смогу расслабиться сейчас, пока мы в отъезде."


Она сложила губы в улыбку. Они были оранжевыми, не совсем сочетались с малиновым шарфом, и Брок подумал, что у нее дальтонизм.


31


На следующее утро они забрали Поппи из больницы и отвезли ее обратно на станцию Шордич. На ее лицо вернулся некоторый румянец, и хотя она все еще выглядела измученной, немного разгладились ее старые щеки."Есть сигарета?" - спросила она, садясь. "Не могу говорить без сигареты".


После обыска в главном офисе у сопротивляющегося констебля была изъята пачка "Бенсон энд Хеджес", и допрос возобновился. Кэти решила, что Поппи достаточно крепка, чтобы ответить на несколько трудных вопросов.


"Теперь все в порядке?"


"Да, да, стреляй". Поппи небрежно вздернула подбородок и затянулась сигаретой.


"Просто чтобы вы знали, мы проверили вашу ДНК. Бетти Зелински была твоей биологической матерью."


Тонкий столбик голубого дыма задрожал."Да, " сказала Поппи после паузы, " я знаю."


- Когда ты узнал? - Спросил я.


"Когда Редж заговорил со мной. Это было вчера? Боже, такое ощущение, что это было несколько недель назад."


"Вы подозревали это раньше?"


"Нет, конечно, я этого не делал. Что, эта старая сумка?" Она с отвращением покачала головой, как будто кто-то выманил у нее мелочь.


"И анализ ДНК подтвердил, что Редж тоже был твоим отцом. Но вы были уверены в этом в течение некоторого времени, не так ли? Так вот почему ты выбросил этот мусор Стэна в мусорное ведро Реджа и сказал мне поискать там? Ты пыталась наказать его за то, что он тебе отказал?"


Но Поппи еще не была готова к признаниям такого рода, и Кэти заняла другую позицию.


"Редж сказал, что ты была очень расстроена, когда он рассказал тебе о Бетти. Ты был так расстроен, что побежал обратно к Махмеду и попытался покончить с собой. Почему это было?"


Поппи, казалось, немного съежилась в своем кресле, словно отгоняя какое-то ужасное воспоминание. Она не ответила.


Кэти наклонилась вперед и мягко заговорила. "Мы знаем. Мы разобрались с этим сами, Поппи. Это был Гейб, не так ли? Ты поняла, что твой парень убил твою мать."


Поппи вздрогнула, но взяла себя в руки, закусив губу, как будто внутри нее сжалась пружина."Он этого не сделал. Он был в том стеклянном кубе."


"Мы выяснили, как он смог покинуть куб незаметно для камеры, точно так же, как он сделал позже, когда умер Стэн. Ты была там, Поппи, когда повесили Стэна?"


Поппи уставилась на нее, плотно сжав губы. "Боже, ты такой гребаный ханжа, не так ли? Так доволен собой. Ты была там, Поппи? как гребаный учитель начальных классов. Гейб был так прав насчет тебя!"


Перебил Брок: "Это не поможет, Поппи ..." Но Кэти заметила блеск слез в глазах Поппи и мягко сказала: "Все в порядке, я думаю, это уже помогло".


Поппи мгновение смотрела на нее, а затем потекли слезы.


Они сидели в тишине, пока Поппи рыдала, опустив голову, затем Кэти кивнула женщине-констеблю в форме, которая стояла у двери. Она подошла и обняла Поппи за плечи, достала из кармана пачку салфеток и сказала: "Все в порядке, любимая. Могу я предложить вам что-нибудь, чашечку хорошего чая?"


Каким-то образом униформа и банальность оказали успокаивающее действие. Поппи шмыгнула носом, кивнула головой и вытерла нос. Затем она глубоко вздохнула и прикурила новую сигарету от окурка старой. "Нет, меня там не было", - сказала она, понизив голос до шепота. "Я понятия не имел, что это произойдет".


"Просто расскажи нам, что ты знаешь", - сказала Кэти.


Она видела Стэна Додворта на следующее утро после убийства Бетти, объяснила Поппи, хотя в то время она не знала об убийстве. Он ненадолго вернулся в свою комнату в "Фабрике пирогов" и был таким нервным и взвинченным, что она подумала, что он принял наркотики. Что-то случилось, сказал он, что-то действительно страшное и волнующее. Он сказал, что должен был уехать на некоторое время, и взял с нее обещание никому не говорить, что она его видела. После этого она оставалась в своей комнате, пока не приехала полиция, чтобы вызвать ее на допрос, и только тогда она узнала об убийстве Бетти. Она была в ужасе от того, что Стэн был замешан, но решила ничего не говорить, пока у нее не будет возможности поговорить с Гейбом, что она и сделала позже в тот же день, по его мобильному. Он сказал ей молчать и ждать дальнейших известий от него.


Она была удивлена, когда Гейб пришел к ней в комнату позже той ночью, когда все уже спали. Он сказал ей, что у него есть способ незаметно выскользнуть из куба в темноте, и они вместе пошли через площадь к дому Гейба, где их ждал Стэн. Гейб объяснил, что полиция думала, что Стэн имеет какое-то отношение к убийству Бетти, и они должны были помочь ему, потому что ему больше не к кому было обратиться. Он собирался спрятаться у Гейба, пока все не уляжется, и Гейб хотел, чтобы Поппи присматривала за ним, приносила ему еду и передавала сообщения. Очевидно, полиция уже посетила дом Гейба в поисках Стэна, который прятался снаружи на крыше, пока они не ушли. Стэн казался очень подавленным, а Гейб пытался поддерживать свой дух.


Позже, на выходных, Стэн сказал ей, что Гейб снова навещал его ночью. Теперь Стэн был оживлен, почти слишком оживлен, и Поппи беспокоилась, что он может сделать какую-нибудь глупость, например, выйти на улицу. Он делал маленькие глиняные макеты для скульптур в студии Гейба, и он сказал, что почувствовал вдохновение сделать что-то действительно потрясающее. В ту ночь он умер.


На следующий день она была очень расстроена, когда услышала новости. Она не могла поверить, что Стэн покончил с собой, и когда она в конце концов снова осталась с Гейбом наедине в его доме, она сказала ему, что он не мог покончить с собой, когда планировал сделать действительно особенную работу. Затем Гейб сказал что-то странное. Он сказал, неужели она не поняла, что именно это он и сделал?


"Он не стал объяснять, что это должно было означать". Теперь Поппи не обращала на них внимания, рассказывая историю так, словно спорила сама с собой, пытаясь найти в ней смысл. Ее пальцы порхали между пачкой сигарет, ее ртом и пепельницей, щелкая, постукивая, царапая." Он сменил тему. Неужели мне никогда не надоедало толкать одну и ту же старую чушь, извергать один и тот же претенциозный мусор, изображать из себя артиста, выпендриваться, как ребенок с барабаном? Я сказал ему, что серьезно отношусь к тому, что я сделал, и он рассмеялся. Он сказал, что мы просто играли с чужими подержанными игрушками, что мы делали эти жесты о жизни и смерти, насилии и прочем, как будто мы были действительно сердиты и проникновенны, но никто нам не поверил, и никому не было до этого дела. Люди просто хотели немного посмеяться. У нас не было никаких средств для начала просмотра. Далеко, далеко от какого-то сумасшедшего, который спрятал бомбу под пальто и сел в автобус."


Поппи остановилась, когда вошел констебль с ее чаем. "Он действительно имел это в виду. Он напугал меня. Я сказал, что это не так, что люди действительно были заинтересованы в его работе, что No Trace собирал толпы больше, чем "Манчестер Юнайтед". Он сказал, что это потому, что люди поняли, что это правда, что это реально. Это был не просто очередной художник-дрочила, стягивающий штаны, чтобы шокировать буржуазию. Трейс действительно исчез, Бетти действительно была мертва, как и Стэн, и поэтому... Он не закончил предложение, и тогда я впервые понял, что за всем этим стоит он. Идея была настолько ужасной, что я не мог по-настоящему воспринять ее. Бетти и Стэн отдали жизнь за работы Гейба. Он убил их, чтобы он и его работа стали более известными. Он использовал их как одноразовые модели."


"Он действительно признался вам в этом?"


Поппи покачала головой. "Я не осмеливался спросить его, но мне и не нужно было. Это было написано у него на лице. Он знал, что произошло. Он знал все это время. Он спланировал это и осуществил. Я не хотел в это верить, особенно насчет Бетти. Почему он должен был так поступить с Бетти?"


Она моргнула и внезапно подняла глаза, как будто подумала, что сказала слишком много, и хотела взять свои слова обратно, но Кэти сказала: "Все в порядке, Поппи, мы сами во всем разобрались. Он тоже инсценировал свою собственную смерть, не так ли?"


"Я нашел меч в ящике стола. Я не мог заставить себя спросить, для чего это было. Думаю, я наполовину верила, что это для меня, но я все равно осталась с ним. Я бы не стал говорить вам сейчас, если бы не то, что, я полагаю, он хотел, чтобы люди знали. Все его герои покончили с собой - Ван Гог, Мисима, Поллок. Искусство, подтвержденное смертью, смерть, подтвержденная искусством. Он сказал, что отсутствие следов было самым важным событием в его жизни, и я полагаю, он думал, что это сделает его еще больше. Ну, так и есть, не так ли?"


"Да", - сказала Кэти. "Так и есть". Она наблюдала, как Поппи дрожащей рукой потянулась за очередной сигаретой. Воздух был голубым, но никто не осмелился нарушить концентрацию Поппи, потянувшись, чтобы открыть окно или включить вентилятор."Расскажи мне о Трейси".


"Я боялся, что ты спросишь меня об этом. Я не знаю, что с ней случилось. Это правда."


"Но Гейб это сделал, не так ли?"


Поппи поколебалась, затем слегка кивнула."Он этого не говорил, но в нем было какое-то спокойствие, когда я спросил его. Он сказал, что мне не нужно беспокоиться, он был уверен, что она была счастлива, где бы она ни была."


- Когда это было? - Спросил я.


"Когда мы увидели фотографию того мужчины в газетах, того, который упал со здания, и они сказали, что полиция хотела поговорить с ним о других пропавших девушках. Я знал, что он был другом Стэна, и когда я спросил Стэна об этом, он сказал мне, что предупредил Гейба об интересе этого человека к Трейсу. Я сказал Гейбу, что мы должны сообщить в полицию, но он попросил подождать, а Стэн беспокоился, что у него будут неприятности, если выяснится, что он знал этого человека, потому что он использовал его, чтобы проникнуть в морг больницы."


"Что это было за чудовище, которое напугало Трейси?"


"Я думаю, что это был слепок старой женщины, который был у Стэна в его комнате. Трейс был напуган комнатой Стэна, но и очарован тоже. Иногда я ловила, как они шепчутся друг с другом, и он говорил, что они делятся секретами. Конечно, он знал ее с тех пор, как она была ребенком, и она смотрела на него как на своего рода дядю. Он мог заставить ее сделать то, чего она не сделала бы ни для кого другого, например, прочитать стихотворение на публике, что-то в этом роде."


"Как насчет поцеловать незнакомого мужчину в щеку?" Кэти рассказала ей об эпизоде, который описал Бофорт, и Поппи выглядела шокированной.


"Да, я думаю, он мог бы заставить ее сделать это. Я помню, как однажды она работала для меня моделью и исчезла на некоторое время. На ней был тот халат. Но зачем Стэну заставлять ее это делать?"


" В качестве одолжения своему другу Эбботу?


"Может быть". Она вздрогнула.


"Но ты проводила исследование фотографий пропавших детей до исчезновения Трейса, не так ли, Поппи? В музее Соана?"


Поппи была поражена. "Да... откуда ты это знаешь? Гейб попросил меня сделать это и сделать фотографию, если я смогу. Мы читали отчеты об охоте за первыми двумя девушками, и он подумал, что это может послужить темой для работы."


"Почему он не пошел сам?"


"Он сказал, что люди узнают его по его седым волосам".


"И это было бы после того, как Стэн предупредил его о том, что его друг Эббот проявляет интерес к Трейси?"


"Может быть, да, я полагаю, что так. Но... Я уверен, что Гейб никогда бы не был причастен к исчезновению Трейси. Она была... " на мгновение Поппи, казалось, растерялась, подбирая подходящее слово, "... важна для него.


"Но не так важно, как "Никаких следов", первый шедевр двадцать первого века".


"О Боже". Поппи опустила лицо на руки и начала беззвучно плакать.


Кэти встала и открыла окно, задаваясь вопросом, что такого правильного Гейб сказал о ней.


В тот день, когда они ждали прибытия экспертов, Брен, который еще раз просматривал запись интервью Поппи, сказал Кэти: "Я должен отдать тебе должное. Я думал, что твоя теория бредовая, но Моррис и эта женщина Уилкс показали, что ты был прав. Радд, должно быть, был не в себе."


"Одержимый, я полагаю", - ответила Кэти. Она все еще чувствовала онемение после сеанса с Поппи. Ее вопрос: "Почему он должен был так поступить с Бетти?" продолжал возвращаться к ней. А потом возник вопрос о Трейси. Она прокручивала в голове образы Гейба - пьяного, трезвого, ликующего, угрюмого - и удивлялась, как ему удавалось так тщательно скрывать жестокость, которая, должно быть, таилась внутри.


На этот раз сотрудник лаборатории, отвечающий за отчетность, прибыл в сопровождении подкрепления - двух научных сотрудников и техника, который подключил свой ноутбук к проектору и настроил экран. Брок начал с краткого изложения того, что они к настоящему времени узнали, и команда лаборатории бесстрастно выслушала его. Затем РО заговорил.


"Что мы пытались сделать, так это отследить частицы крови в обратном направлении во времени, от последнего пятна к первому, затем изменить последовательность, чтобы получить картину того, что произошло". Техник включил оборудование, и экран заполнило изображение рамки, представляющей студию Радда, с очертаниями мебели и его фигуры, размещенной внутри нее. Последовала последовательность изображений, похожих на кадры из мультфильма, с красными дугообразными линиями, исходящими от фигуры Радда, когда она постепенно меняла положение, поворачиваясь и падая, и неправильный узор из красных пятен распространился по полу вокруг.


"Потребовалось бы больше работы, если бы нам пришлось обращаться с этим в суд, " сказали в RO, - но мы уверены, что основная последовательность правильная".


Он помолчал, затем кивнул технику, который нажал еще несколько кнопок. Последовательность повторилась с самого начала, но на этот раз в комнате была вторая фигура, и когда она двинулась к Радду, а затем снова удалилась, они увидели, как фигура блокировала и мешала разбрызгиванию красных следов крови. Теперь стала ясна причина неровного рисунка на полу. "В той комнате был кто-то еще", - сказал РО. "Без них это просто не работает".


Наступила полная тишина, а затем Брок открыл свою папку и достал копию фотографии с вечеринки по случаю дня рождения, которую они нашли прикрепленной к стене студии. Он долго смотрел на это, затем сказал, как бы размышляя сам с собой: "Непревзойденная ДНК на ботинках, которые мы нашли в мусорном ведре снаружи... Вы пытались сопоставить его с отпечатком Трейси?"


"Трейси?" Они удивленно уставились на него, а затем Кэти поняла, что он имел в виду, и кое-что пришло ей в голову, что-то, что она пыталась вспомнить.


"Кукольный дом", - сказала она, а затем, лихорадочно соображая, добавила: "Я должна была проверить телефонные звонки". Наконец она спросила: "У вас есть какие-нибудь данные о стамеске, кроме ее ширины?"


Полицейский проверил его документы."Да, кажется, это необычный тип, с углублением на нижней стороне лезвия. Вероятно, японец."


32


На следующее утро Кэти встала рано, за несколько часов до восхода солнца, и поехала в Шордич, чтобы присоединиться к остальным. Там она сменила свою машину на территории полицейского участка на фургон наблюдения без опознавательных знаков и направилась на запад. На рассвете она нашла место для парковки на тихой пригородной улице и проскользнула в заднюю часть фургона, чтобы подождать. Через некоторое время запахи пригорода, проснувшегося холодным воскресным утром, начали просачиваться в ее убежище - кофе, жарящийся бекон, выхлопные газы автомобиля. Позже она увидела, как старый оранжевый Volvo свернул с боковой дороги, и села за руль, чтобы следовать за ним и вереницей других машин, направляющихся к церкви.


Когда она наконец добралась до дома Ноланов, они все еще читали воскресные газеты за остатками завтрака. Они, казалось, были смущены тем, что их застали в таком состоянии, и Бев начала убирать посуду.


"Я бы хотела поговорить с вами обоими вместе, если вы не против", - сказала Кэти и направилась в гостиную с видом на сад за домом, Ноланы неохотно последовали за ней. Через французские окна они могли видеть дрозда с улиткой в клюве, пытающегося расколоть панцирь на кирпичной дорожке.


"Это, конечно, из-за Гейба?" - спросила Бев, все еще взволнованная."Мы не были уверены, стоит ли звонить вам снова. Какая шокирующая вещь."


"Вы кого-нибудь поймали?" - Спросил Лен, все еще не приглашая Кэти сесть.


"Я думаю, мы подбираемся близко".


"Неужели? Ну, слава богу. Маньяк, я полагаю? Преследователь?" Лен обнял жену за плечи, как будто хотел защитить ее от этого, но она отстранилась, беспокойно поглядывая в сад. "Послушай, " продолжил Лен, " я не


не хочу показаться грубой, Кэти, но сейчас не очень подходящий момент для нас. Тебе действительно следовало позвонить. Не могли бы мы сделать это в другой раз?"


" Извини, " сказала Кэти."Вы не возражаете, если мы присядем?"


"Конечно. Где наши манеры? Я забываюсь, " сказала Бев. Ее голос звучал напряженно. "Я думаю, нам всем не помешала бы чашка хорошего кофе, не так ли?"


Когда она выбежала, Лен сказал: "Она все еще в шоке, Кэти. Мы оба. Будем надеяться, что вы скоро с этим разберетесь. Но мы действительно не ожидали увидеть вас воскресным утром."


"Я понимаю, Лен", - сказала Кэти, вставая и направляясь к двери.


"Нет, не волнуйся..." Лен окликнул ее, но Кэти уже вышла из комнаты. Она нашла Бев на кухне, нажимающей кнопки на телефоне. Она остановилась и виновато подняла глаза, когда увидела Кэти, которая подошла к ней и осторожно подняла телефон, чтобы увидеть номер на дисплее.


"Да, они, наверное, уже вернулись из церкви. Давай, Бев, пришло время поговорить."Бев, казалось, немного съежилась, когда Кэти повела ее обратно в гостиную.


"Вон там дом Ловеллов, не так ли?" Кэти кивнула на заднюю часть другого дома прямо за их садом, идентичного дому Ноланов и всем остальным, окружающим квартал."Они, должно быть, хорошие соседи. Ты звонил им, когда я был здесь в последний раз. Это было первое, что ты сделал, как только Энид, живущая через дорогу, позвонила тебе на мобильный, чтобы сказать, что я жду тебя. А потом ты позвонил им снова, как только я ушел."


"Вы прослушивали наши телефоны?" Ошеломленно сказал Лен.


"Я проверил прошлой ночью, после того как кое-что вспомнил".


- Что это было? - спросил я.


"Когда мы впервые встретились, ты сказал мне, что сделал Трейси кукольный домик и скотный двор. Я видел ферму наверху, в ее старой комнате, но где кукольный дом?"


Они выглядели ошеломленными."Мы тебе это говорили?" Сказал Лен. "Я не помню".


"Так где же это?"


Лицо Лена покраснело. "Вы прослушиваете наши телефоны и приходите сюда воскресным утром, чтобы спросить нас о кукольных домиках? Что на вас нашло, люди?"


"Я вижу, вы поставили калитку в своем заднем заборе с тех пор, как я был здесь в последний раз, так что вам даже не нужно выходить на улицу, чтобы навестить Ловеллов. Это удобно. О..."


Они проследили за ее взглядом, уставившись в окно на маленькую ручку, протянувшуюся над воротами и возившуюся с защелкой. Бев резко вдохнула, как будто собиралась закричать. Калитка распахнулась, и маленькая девочка, одетая в лучшее воскресное платье, в элегантном коричневом пальто и начищенных туфлях, вошла в сад Ноланов. У нее были темно-каштановые волосы, коротко подстриженные, но Кэти сразу узнала черты лица. Она смотрела на них через свой стол последние три недели. Она почувствовала внезапную легкость, как будто с ее сердца сняли тупую тяжесть.


"Как давно ты знаешь?" Сказал Лен.


"Недолго".


Они смотрели, как маленькая фигурка идет по дорожке между огородами и цветами, под бельевой веревкой, к кухонной двери, затем услышали голос: "Бабушка! Дедушка!"


Лен встрепенулся."Сюда, херувим".


Кэти посмотрела на него, но в ее взгляде не было и намека на иронию. Они, похоже, не знали об этой ссылке. На самом деле, они оба выглядели серыми и побежденными, едва осознавая что-либо, и маленькая девочка почувствовала это, как только вошла в комнату.


"С тобой все в порядке, бабушка?" - спросила она." Кто это? - спросил я.


"Да, дорогая. Это... наш друг."


"О". Маленькая девочка откровенно посмотрела на Кэти. - Как тебя зовут? - Спросил я.


"Кэти. А что у тебя?"


"Тра...Люси", - поправила она себя."Люси Ловелл. Я живу на Найтингейл-Кресент, тридцать шесть, со своими двоюродными бабушкой и дядей."


"Тебе это нравится?"


"О да. Когда мне будет семь, я собираюсь присоединиться к оркестру младших школьников."


"Я понимаю. А где ты хранишь кукольный домик, который сделал для тебя твой дедушка?"


"В моей другой спальне, конечно. Дедушка собирается построить пристройку к нему, не так ли, дедушка, к моему Рождеству?"


"Да, херувим", - еле слышно сказал Лен.


"Если ты занят с Кэти, могу я посмотреть мультики по телевизору?"


"Конечно".


Они смотрели, как она уходит, и Кэти сказала: "Она выглядит счастливой".


"Да", - сказала Бев с ноткой сопротивления в голосе. "Она изменилась, даже за три недели. Она намного счастливее."


"Клюнул на это, как утка на воду", - сказал Лен.


"Что ты сказал в школе?"


"Что Ловеллы взяли к себе дочь своего племянника, брак которого распался. Это обычная история, нашему поколению приходится вмешиваться, чтобы собрать осколки. Школа видит это постоянно, не сомневалась в нас ни на минуту. Мы предоставили кое-какие документы."


"И Ловеллы были счастливы согласиться с этим?"


"Они поняли. Мы бы сделали то же самое для них. Это должно было продлиться только до тех пор, пока ты не перестанешь искать Трейси, тогда бы она вернулась к нам."


- А как насчет Гейба? - спросил я.


"Что с ним? Это была его идея."


"Его идея?"


"Это верно. Мы годами ссорились с ним из-за Трейси, и, наконец, он придумал это. Он признал, что она рисковала, оставаясь с ним - по-видимому, на площади были какие-то подозрительные личности, и те другие маленькие девочки пропали. Итак, он сказал, что мы можем забрать ее."


"Но почему он просто не передал опекунство тебе? К чему такая секретность?"


"Это был единственный способ, которым он мог это сделать. Было это или ничего. У нас не было выбора, " сказала Бев с ноткой отчаяния в голосе.


Лен сказал: "Вопрос в том, что ты собираешься делать теперь?"


"Есть много вопросов, на которые нужно ответить", - сказала она, и их внимание внезапно переключилось на другое движение в саду. Брок проходил через ворота, и в тот же момент зазвонил звонок в парадную дверь. "Почему бы тебе не впустить этих людей, пока я схожу за Трейси?"


Шум телевизора доносился из ее спальни наверху. Кэти постучала в дверь, и тоненький голосок произнес: "Войдите".


"Я просто хотел поздороваться, Трейси".


"Привет". Девочка лежала на животе на кровати и не отворачивалась от экрана, где несколько детей рисовали пальцами на стене.


"Ты счастлива здесь, не так ли, Трейси?"


"О да. Разве они не глупы? Они думают, что ведут себя как художники, но они просто создают беспорядок. Мой папа - настоящий художник, и я тоже."


" Это ты? - Спросил я.


"О да. Смотри, я тебе покажу."


Она внезапно наклонилась вперед и полезла под кровать, вытаскивая небольшой холст."Я сделала это настоящими кистями. Это моя фотография с желтыми волосами. " Она протянула ее Кэти.


"Так оно и есть. Это очень вкусно. Бетти показала мне точно такой."


"Вот оно! Я подарила его Бетти, когда уезжала, но дедушка вернул его мне. Трейси внезапно вскинула голову."Что это за шум? Кто эти люди?"


"Они мои друзья. Они хотят осмотреть дом, пока мы все вместе катаемся на машине. Тебе лучше снова надеть пальто, потому что на улице все еще холодно."


Кэти выглянула из окна на улицу. Через дорогу Инид и несколько других соседей стояли у своих входных дверей, наблюдая за подъезжающими полицейскими машинами и людьми в белых пластиковых комбинезонах, направлявшимися к входной двери Ноланов. Инид прижимала телефон к уху, оповещая соседей.


33


К следующему утру вещественные доказательства стали неопровержимыми. В мастерской Лена Нолана они нашли набор долот японской марки Iyoroi с полыми отшлифованными спинками. После лабораторной экспертизы было установлено, что одно из них, вне всякого сомнения, является орудием, оставившим следы на различных местах преступлений. На рукоятке были следы крови, похожие на следы Гейба Радда, и его кровь также была найдена на паре перчаток в ящике с инструментами в мастерской. Было обнаружено, что ДНК Лена Нолана совпадает с неизвестной ДНК на окровавленных ботинках, найденных в мусорном ведре возле дома Радда. По подсказке Брока лаборатория обнаружила, что эта ДНК принадлежит близкой кровной родственнице Трейси Радд.


Ноланы отреагировали на эти ужасные факты странной смесью самооправдания и отрицания, Лен был полон бахвальства, а Бев тихо настаивала. Да, они спрятали Трейси и солгали полиции, но нет, они не были ни преступниками, ни убийцами. Лен Нолан свободно признал, что стамеска принадлежала ему, и даже показал Броку маленькую метку, которую он поставил на рукоятке на случай, если ее когда-нибудь украдут. Перчатки и обувь тоже принадлежали ему, признал он, и Бев могла вспомнить магазины, где он их покупал. Лен также признал, что у него был только один ключ от своей мастерской, тот, что был на связке ключей, которую они нашли у него в кармане.


Но когда дело дошло до связи этих событий с убийствами на Норткот-сквер, они заявили о своей полной невиновности. Они категорически отрицали какую-либо причастность и не могли предложить никаких объяснений. Когда его спросили об автопортрете Трейси, который, предположительно, был изъят из дома Бетти во время ее убийства, Лен смог только сказать, что однажды утром нашел его на пороге их дома, завернутым в пластиковый пакет. Они не сказали Трейси, что Бетти, или Стэн, или ее отец мертвы.


Контраст между желанием сотрудничать в одних вещах и полным отрицанием в других начал беспокоить Брока и заставил его задуматься, не страдает ли пара каким-то психологическим заболеванием. Для обследования был приглашен психиатр, который рассказал о неясных случаях диссоциативной фуги и расстройства множественной личности, в которые были вовлечены пары, переживавшие периоды общей амнезии.


Когда Лену показали фотографию рождественской вечеринки, он согласился, что фотографом был он, и они нашли место в их семейном альбоме, из которого она была удалена. Когда они посмотрели на фотографию, и Лен, и Бев стали задумчивыми. По подсказке Кэти Бев добровольно призналась, что это был последний раз, когда они видели улыбку своей дочери. Через несколько недель ее вытащат из вод канала. Кэти указала на трех человек, стоящих позади Джейн и ее ребенка, и Бев высказала мнение, что все трое, по-разному , способствовали отчаянию Джейн - Гейб своим пренебрежением, Бетти своими безумными притязаниями на своего ребенка и Стэн своей болезненной озабоченностью смертью.


" То есть ты хочешь сказать, что они ответственны за смерть Джейн, не так ли, Бев? Кэти предложила, и Бев согласилась, что она так и сделает, очевидно, не осознавая, что она говорила о трех жертвах убийства.


"Предстоит проделать еще много работы", - с несчастным видом сказал Брок, опускаясь обратно в кресло в кабинете коммандера Шарпа. "Нам придется обратить внимание на каждую деталь, чтобы быть уверенными, что мы все поняли правильно".


"Но все же", - сказал Шарп, оценивающе поглаживая обложку отчета Брока, - "отличная детективная работа".


"Я провел часы взаперти с этими двумя за последние дни, и я все еще не могу проникнуть в их головы. Я не могу... " он подыскивал слово, "... увидеть это."


"О, да ладно. У тебя есть дети, Брок? Я должен был знать."


"Сын. Я полагаю, он сейчас в Канаде. Мы потеряли связь."


"Ну, у меня есть дочь. Она умна, амбициозна и красива, и занимает ответственную работу в городе. Она вышла замуж за бездельника, который встает в полдень и проводит свой день между пабом и букмекерской конторой. Он еще не довел ее до самоубийства, но даже в этом случае было много раз, когда мне хотелось перерезать его чертово горло. И позвольте мне сказать вам, что миллион родителей, бабушек и дедушек в такой же ситуации заплатили бы за мою защиту. Я не уверен, что следил за всем мумбо-юмбо в отчете психиатра, но я прекрасно понимаю Ноланов, и давайте посмотрим правде в глаза: физические доказательства неопровержимы. Это отличный результат, Брок. Раскрыто пять убийств, включая убийство Уайли для Эйми Прентис и Ли Хэммонда, и, что лучше всего, Бофорт мертв."


" Мертв?" Брок сел прямо.


"Комитет, а не человек. По состоянию на сегодняшний полдень Комитет Бофорта был приостановлен, отправлен в неизвестность, низведен во внешнюю тьму. Никто не хочет об этом слышать. " Он сделал паузу, прочистив горло так, что это заставило Брока поднять глаза. "Что означает, к сожалению, что ваше повышение до super на данном этапе лучше отложить. Как бы мы ни ценили работу вас и вашей отличной команды, мы не должны выглядеть ликующими, вы понимаете?"


"Хорошо, " сказал Брок, " но моего сержанта, Кэти Колла, давно пора повысить до инспектора. Она сдала экзамены давным-давно. Я бы хотел, чтобы с этим что-то было сделано."


"Блокировки в профиле нашего персонала", - кивнул Шарп, как будто сожалея о медицинской проблеме. "Я посмотрю, что можно сделать. Хотя, возможно, ей придется переехать в другое подразделение."


"Нет".


"Нет? О, очень хорошо. Оставь это мне. Есть еще один вопрос. Вы, вероятно, знаете, что по крайней мере один известный репортер пронюхал о том, что вы брали интервью у Бофорта в Шордиче - кто-то на станции, вероятно, предупредил его. Они пронюхали о скандале, Брок, и они будут охотиться за тобой, очень скоро, и мы хотели бы избежать этого. У сэра Джека хватило здравого смысла уехать за границу. И мне недавно напомнили - нет, сделали выговор - Отдел кадров, или как они там себя называют на этой неделе, что я позволил вам накопить невыносимое количество неиспользованных отпусков." Шарп устремил свой самый пронзительный взгляд на Брока."Время для отпуска", - твердо сказал он.


"Да", - сказал Брок."Я и сам об этом думал".


Шарп, который явно ожидал сопротивления, выглядел удивленным."Хорошо. Когда?"


"Вообще-то, завтра".


"Еще лучше! Надеюсь, где-нибудь далеко?"


"Австралия".


Шарп вскочил на ноги и пожал Броку руку, как бы желая покончить с этим делом, пока Брок не передумал.


34


В тот вечер он поехал в Баттл и провел ночь с Сюзанной. Дом казался неестественно тихим без детей, заставляя Брока чувствовать себя немного неловко, как будто они начинали новые отношения. Он видел, сколько труда Сюзанна вложила в подготовку к поездке - новая одежда, подарки для своей семьи, подготовленный дом, упакованные сумки, собранные документы, приготовления к остановке в Сингапуре, подробные инструкции для ее помощника по управлению магазином - в то время как он ничего не сделал, едва проверив, действителен ли его паспорт.


На следующее утро они поехали в Лондон, чтобы забрать вещи Брока, готовясь к своему отъезду вечером. Когда они проходили по его дому, он понял, насколько там было неорганизованно. Несмотря на его протесты, Сюзанна помогла разобрать груды белья, погладить и прибраться, проверила его упаковку. "Там весна, помни, Дэвид", - сказала она, и каким-то образом эти слова напомнили ему, какой важный шаг они делают.


Они прервались на последний ланч в английском пабе "Епископская митра" на хай-стрит, и, потягивая пинту, он почувствовал, что Сюзанна серьезно изучает его своими умными серыми глазами."Что случилось?" - спросил он.


"Ты все еще думаешь о работе, не так ли?"


"Да".


"Они немного похожи на меня, не так ли, ноланы?" - сказала она. Вмешались, чтобы защитить своих внуков. Ты думал об этом, не так ли?"


"Конечно".


"И вы все еще не совсем уверены, что они совершили те убийства".


"Нет".


"Я мог бы, если бы пришлось".


Он посмотрел на нее и улыбнулся."Нет, не так. И суть в том, что им не нужно было этого делать."


"Ну что ж, " она положила свою руку на его, " они все еще будут здесь, когда мы вернемся, не так ли?"


"Это правда".


"Это кажется странным, перспектива снова увидеть Эмили", - сказала Сюзанна."Я имею в виду, я очень люблю ее, и мы были близки, когда были детьми, но она была классической старшей сестрой, всегда главной, всегда распоряжающейся всем в своих интересах. Было облегчением выйти из-под ее тени. Нам придется следить за тем, чтобы она не полностью завладела нами, когда мы доберемся туда. Она, вероятно, организовала каждую минуту."


Когда они вернулись в дом, Сюзанна решила прилечь на часок, пока Брок заканчивал уборку. Там была куча документов, относящихся к делу, которые он планировал завезти в Шордич по дороге в аэропорт, и когда он собирал их, то снова наткнулся на фотографию первого дня рождения Трейси. Именно это действительно убедило его в виновности Ноланов. Здесь были все, все жертвы, собранные вместе в один момент, захваченные - кем еще, как не убийцей? В этом была психологическая правильность, завершенность, которые казались неотразимыми, увенчанные вызовом в последнем акте прикрепления этого к стене студии Гейба.


Но что беспокоило Брока, так это то, насколько плохо ноланы соответствовали порочной браваде этого жеста. Их защита была наивной и неподготовленной, без хитрости или манипуляций. Это слово напомнило Броку описание Сюзанной своей сестры, дергающей за ниточки на заднем плане. Он отложил фотографию в сторону и увидел под ней другую фотографию, оттиск гравюры Фузели, которую ему скопировала Кэти. На заднем плане были две фигуры, подвешенные к виселице, а на переднем плане - два философа, один из которых ехал верхом на скорчившемся человечестве. Визуальные подсказки, если бы вы только могли их расшифровать; в деле их было полно.


Когда Сюзанна увидела его позже в тот же день, она нашла его взвинченным и рассеянным, запихивающим последние свои бумаги в портфель, и она отнесла это к предстоящему путешествию. Она сама чувствовала то же самое; все утрясется, как только они отправятся в путь.


"Приготовить нам по чашке чая?" - спросила она.


"Мы должны идти", - сказал он."Я хочу позвонить по дороге".


Уже темнело, когда они загрузили последнюю сумку, заперли дом Брока и отправились в сторону Шордича, где он договорился с Кэти, чтобы она отвезла их в аэропорт и вернула его машину.


Он пересек реку по Лондонскому мосту и продолжил движение на север по Бишопсгейт и Шордич-стрит, прежде чем свернуть в лабиринт узких переулков и выйти на Норткот-сквер. Он припарковался у стеклянных дверей "Фабрики пирогов" и сказал: "Не задержусь ни на минуту".


Фергус Тейт стоял и разговаривал с девушками из "Команды Гейба". Они все повернулись к Броку, когда он вошел.


" Можно вас на пару слов? - Спросил я. он сказал.


"Конечно, старший инспектор", - Тейт просиял сквозь свои большие очки.


"наедине".


"Следуй за мной".


Женщины с любопытством наблюдали за ними, пока Тейт уводил его в свой кабинет.


Тейт махнул рукой в сторону стула, разглядывая одежду Брока, легкую ветровку и хлопчатобумажные брюки, рубашку поло."У вас такой вид, словно вы не при исполнении, мистер Брок."


"Вообще-то, я просто уезжаю в отпуск".


"Судя по виду, где-нибудь в тепле".


"Да. Я на пути в аэропорт, но подумал, что заеду. Я хотел тебе кое-что сказать."


"Могу я предложить вам выпить? Я обнаружил, что мне всегда нужно выпить перед полетом. Виски?"


"Спасибо".


Тейт налил два бокала и протянул один Броку. Приветствия. Это связано с делом? Я думаю, ваши люди довольно хорошо информировали меня. Должен сказать, я был поражен так же, как и все остальные, когда мне рассказали о ноланах." Он покачал головой, чтобы подчеркнуть свое изумление."Какой шок."


" Но, полагаю, неплохо для бизнеса?


Тейт ухмыльнулся. "Ни в коем случае. Если бы я сказал вам, сколько сейчас стоит одна из них ..." Он указал на банки для щенков в стеклянной витрине позади него."Ну, давайте просто скажем, что это намного больше, чем стоимость вашего отпуска, куда бы вы ни отправились, первым классом. Но вы знаете, я говорил об этом с одним из наших клиентов в ресторане вчера вечером, и они отметили, что несколько лет назад ноланам, вероятно, сошло бы это с рук. Это была наука, которая поймала их, не так ли? ДНК и лабораторный анализ. Не в обиду вам, конечно, старший инспектор, но полицейская работа теперь - это наука, не так ли?"


"На самом деле я пришел сказать вам именно это, что наука ошибалась. Я не верю, что Ноланы действительно убили Бетти, Стэна и Гейба."


"Что?" Приветливая улыбка исчезла с лица Тейта. "У вас есть новые улики?"


"Нет, ничего. Просто ощущение."


"Что ж... Я не слежу."


"Это вопрос интерпретации и ощущения. Скорее искусство, чем наука. Наука может говорить, что ноланы виновны, но искусство утверждает, что это не так."


Тейт расхохотался."О, да ладно. Что, черт возьми, ты имеешь в виду?"


"Ты занимаешься арт-бизнесом. Разве вам не предлагают подобную работу? Твоя голова говорит, что все должно быть в порядке, но ты знаешь, что на самом деле это неправильно."


"Тогда, может быть, тебе стоит сказать мне, что в этом кажется неправильным".


"Во-первых, Гейб знал, что происходит. Он был вовлечен в это, до самого конца, но с кем-то другим. Ты помнишь гравировку? Два человека наблюдают за казнью правосудия и свободы - Вольтер и Руссо, два исследователя "человечества-монстра". И в смертях, которые произошли здесь, на площади, были замешаны два человека - Гейб и его партнер, контролирующий партнер."


" Лен Нолан, " сказал Тейт."Он признался, что они были замешаны в этом вместе".


"Он признал устранение Трейси, да, но не убийства. Я вообще не верю, что Гейб это планировал, но он был втянут в это, не смог это остановить. Судя по тому, как Поппи описала его, я бы сказал, что он был одновременно потрясен и очарован ими, пока, наконец, не стал последней жертвой."


"Значит, вы не предполагаете, что Поппи была тем таинственным партнером?"


"Нет, нет. Особенность убийств - особенно убийства Бетти, но и других тоже - заключалась в их бессердечности, обдуманности, жестокости. Ноланы просто не были такими. Ни Поппи, ни Гейба не было. В конце концов, вот почему я не мог поверить науке."


"Я понимаю. Ну, и кто же тогда этот удивительный образец чудовищной человечности, мистер Брок? Не держи меня в напряжении."


"Я думаю, это ты, Фергюс".


На мгновение воцарилась тишина, а затем Тейт усмехнулся. "Что это, какая-то схема захвата? Ты ожидаешь, что я выпалю признание, как злодей из дешевого романа? У тебя с собой магнитофон или что-то в этом роде?"


"Нет; ни магнитофонов, ни свидетелей, ни улик. Я просто хотел, чтобы ты знал."


"Ну..." Тейт заложил руки за голову и откинулся на спинку стула, изучая лицо Брока. "Я не уверен, должен ли я чувствовать себя оскорбленным или польщенным. Тебе лучше рассказать мне, что именно я сделал."


"Я полагаю, что это могло начаться совершенно случайно. Возможно, Стэн рассказывал Гейбу об интересе своего друга Пэта Эббота к Трейси, и Гейб сказал что-то о том, что иногда ему хочется, чтобы Трейси не была у него на руках. Тогда вы могли бы пошутить о том, каким рекламным ходом это было бы для него, если бы она стала следующим пропавшим ребенком - повторением самоубийства Джейн. И, возможно, просто из праздного любопытства, за парой рюмок вы двое размышляли о том, как это можно было бы сделать - не причиняя вреда Трейси, конечно; на самом деле, действительно, в ее интересах. Затем Гейб рассказал об этом ноланам и понял, что они согласятся с этим, и с вашей поддержкой он решил действовать дальше. Мне тепло?"


"Очаровательно. Но почему я должен был быть в этом замешан? Конечно, Гейб мог бы сделать все это сам?"


"Я не думаю, что у него хватило наглости. Я думаю, его нужно было организовать и подтолкнуть."


"Я понимаю. Так что же произошло потом?"


"Я думаю, вы обнаружили, что Трейси разговаривала с Бетти перед тем, как уйти. Она подарила ей автопортрет на память, и вы не могли быть уверены в том, что она ей сказала. Реклама работала действительно хорошо, и открытие выставки Гейба имело огромный успех, но вы, должно быть, поняли, насколько катастрофичным было бы, если бы мы начали серьезно относиться к диким намекам Бетти и правда вышла наружу. Помимо любого уголовного разбирательства, которое мы могли бы возбудить, и Гейб, и ваша галерея были бы полностью дискредитированы, а его работы не имели бы ценности.


"Вы сказали Гейбу, что намеревались расспросить Бетти только о том, что рассказала ей Трейси, и что ее смерть была несчастным случаем?" В любом случае, ты убедил его, что тебе пришлось обставить все так, будто это сделал Стэн, чтобы замести следы, а это означало, что Стэн тоже должен был умереть. Я полагаю, это было не так уж сложно после того, как ты сказал Стэну, что полиция отправит его обратно в сумасшедший дом, когда мы его поймаем. Гейб над ним тоже поработал, или ты сделал это один? Я лично думаю о совместной кампании. Большой компенсацией для Гейба было то, что все это давало невероятный материал для его проекта No Trace в галерее. Это безмерно успокоило бы его совесть, особенно когда вы указали, что альтернативы действительно не было.


"Но была еще одна проблема, как практическая, так и эстетическая. Как, черт возьми, ты собирался привести No Trace к убедительному, удовлетворяющему заключению? Ты не мог допустить, чтобы полиция нашла Трейси, но ты также не мог допустить, чтобы все это тянулось вечно. Я думаю, Гейб думал об этом с самого начала. Он запланировал шестнадцать плакатов, в конце которых он разоблачит своих родственников со стороны мужа и вернет Трейси, ко всеобщему облегчению, опровергая заявления Нолана о том, что он был причастен к похищению Трейси. Что еще лучше, после двух убийств на площади вы с Гейбом теперь можете инсценировать неудавшуюся попытку убийства против него, имея неопровержимые улики, указывающие на Ноланов.


"Пока все было в порядке, но, с твоей точки зрения, все зашло недостаточно далеко. Это оставило Гейба в живых, чтобы однажды разоблачить тебя, если ему захочется, и это не имело необходимой кульминационной силы. Игроки хотят настоящей драмы, настоящей трагедии, настоящей боли, не так ли? Они не хотят, чтобы Ван Гог притворялся, что совершает самоубийство, они хотят настоящего. Они не хотят, чтобы Модильяни выздоравливал от наркотиков и туберкулеза, они хотят трагический труп и обезумевшую беременную любовницу, выбросившуюся вслед за ним из окна.


"И это действительно то, ради чего все это было, не так ли? Цена мертвых щенков. Гейб Радд и Стэн Додворт больше не зарабатывали для вас достаточно денег, поэтому вы решили расширить рынок, дать игрокам то, чего они действительно хотят."


Тейт замер, его глаза задумчиво сузились.


"Ты мало что говоришь", - сказал Брок, осушая свой бокал. "Вы думаете об убийствах? Моменты смерти? Тебе это понравилось, не так ли?"


" Я больше не нахожу этот разговор очень забавным, " пробормотал Тейт. "Если ты закончил то, что хотел сказать, тебе лучше уйти".


"Верно. Есть одна вещь, которую я не могу понять - как вы получили фотографию из дома Ноланов и вещи из мастерской Лена. Он клянется, что есть только один ключ."


Тейт слегка мрачно улыбнулся."Ну, для вашего спокойствия я мог бы предложить гипотетический ответ. Лен Нолан однажды совершил ошибку, одолжив Гейбу свою машину, чтобы отвезти куда-нибудь Трейси. Пока он был там, Гейб сделал копии с других ключей на кольце, тех, что от дома Ноланов. Он подумал, что они могут пригодиться, если отношения между ним и ноланами станут плохими."


"Я вижу". Брок поднялся на ноги. "Я не собираюсь так это оставлять, Фергус. Ты знаешь это, не так ли?"


"Удачи, старший инспектор. И могу ли я сказать, что если этот маленький визит был предназначен для того, чтобы выбить меня из колеи, то это была пустая трата времени. Видишь ли, я знаю, что я умнее тебя. Я не собираюсь терять ни минуты сна из-за тебя. Приятного вам отдыха, не так ли?"


Тейт вышел в приемную и резко остановился. Позади себя Брок увидел одну из компьютерных девушек Гейба, стоявшую у ксерокса за дверью. Она прижимала к груди пачку бумаги, как будто для защиты. Она пристально посмотрела на Тейта, затем развернулась на каблуках и выбежала. Когда Брок проходил мимо двери в галерею, он увидел ее с двумя другими девушками, увлеченных разговором шепотом.


"Это заняло много времени", - сказала Сюзанна, когда он сел в машину.


"Да, мне жаль, это заняло больше времени, чем я думал. Мне пришлось снять с себя одну или две проблемы."


"Все в порядке. Я зашла в галерею, чтобы посмотреть выставку. Я, конечно, читал об этом, но, полагаю, увидев это во плоти, я осознал, насколько масштабной была эта штука. Я думаю, это отняло у тебя больше сил, чем ты был готов признать."


"Возможно, ты прав". Он уставился в темноту Норткот-сквер-гарденс.


" Что это? - Спросил я. Теперь она пристально смотрела на него, пытаясь разглядеть выражение его лица.


"Мне жаль, Сюзанна", - мягко сказал он. "Но я не могу пойти. Я думал, что смогу, но не могу."


"Не надо", - ответила она, удивляя саму себя своим самообладанием, как будто она все это время знала, что это произойдет."Не поступай так со мной, Дэвид."


"Мне жаль", - повторил он.


"Это я?" Разве я недостаточно интересная компания?"


"Конечно, нет".


"Ну и что тогда? Вы нашли маленькую девочку. Ты, конечно, не так сильно любишь Метрополитен? Часы? Душевная боль?" Теперь она не могла сдержать горечь в своем голосе. "Это такая же работа, Дэвид, как и любая другая. Это не твоя жизнь."


"Это мое дело", - сказал он, как будто это было все, что можно было сказать. "Я не могу сейчас уйти".


Он завел машину и поехал на станцию Шордич.


Когда Кэти и Брен увидели его в офисе, их улыбки погасли.


- Что случилось, шеф? - Спросил я. Сказал Брен."Ты хорошо себя чувствуешь?"


"Я только что был у Фергюса Тейта", - сказал Брок и рассказал им, что произошло.


"Он признался в этом?" Они оба выглядели ошеломленными.


"Нет, но он хотел, чтобы я знал, что я был прав. Он довольно горд собой."


"Черт". Брен медленно опустился на стул."Мы поработаем над этим, пока тебя не будет. Должно быть, он совершал ошибки. Мы что-нибудь найдем."


"Значит, Динн ошибалась", - сказала Кэти. "Она говорила, что искусство - высшая ценность, превосходящая все остальное, но Тейт доказал, что, в конце концов, деньги важнее искусства".


"Сэр?" В дверь просунула голову женщина. "Извините, что прерываю, но я слежу за сайтом Габриэля Радда, и только что кое-что появилось. Я подумал, что вас это может заинтересовать."


Они последовали за ней к ее компьютеру и увидели сообщение, выделенное жирными буквами:


СРОЧНО ВСЕХ ДРУЗЕЙ ГЕЙБА РАДДА, КТО В СОСТОЯНИИ, ПРОСЯТ НЕМЕДЛЕННО ПРИЙТИ КО ВХОДУ В ГАЛЕРЕЮ На НОРТКОТ-СКВЕР. У НАС ЕСТЬ ВАЖНАЯ НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ Относительно СМЕРТИ ГЕЙБА


"Они не говорят, что это за информация", - сказала женщина.


Брок перечитал сообщение еще раз. "Возможно, что один из компьютерных операторов Радда подслушал часть моего разговора с Тейтом".


Черт возьми. Ты думаешь, они организуют протест или что-то в этом роде?"


"Или линчевание. Работает ли камера на площади?"


Они подошли к монитору и увидели, что у входа в галерею уже собралась небольшая толпа. Это было освещено фарами автомобилей, круживших по площади, и группы людей спешили со всех сторон. Было невозможно оценить настроение.


"Это было быстро", - сказал Брен. "Как вы думаете, нам следует послать туда патрульную машину?"


"Лучше сообщите дежурному инспектору", - ответил Брок, но затем Кэти указала на фигуру, стоящую в дверном проеме галереи.


"Это Тейт? Мы можем подойти поближе?"


Брен нажал на панель управления, и камера увеличила изображение. Они видели, что это был Тейт. Он махал рукой, но не в панике, скорее как знаменитость своим поклонникам.


"Он выглядит самодовольным", - сказал Брен. "Может быть, это он разместил объявление в Интернете, пытаясь вставить свою спицу раньше, чем это сделаем мы".


"Да, возможно, ты прав".


"Во сколько твой рейс, Брок?" Спросила Кэти. "Разве нам не следует отправляться в путь? Не беспокойся об этом. Мы справимся с этим."


"Я не ухожу, Кэти. Я собираюсь остаться."


На мгновение они выглядели ошеломленными, затем оба начали протестовать, говоря одновременно, но он поднял руку и сказал: "Я отвезу Сюзанну в аэропорт, потом вернусь". Он повернулся и быстро ушел, прежде чем они смогли сказать что-либо еще. Кэти хотела пойти за ним, но Брен убедил ее оставить это.


"Пусть они с этим разбираются", - сказал он."У нас здесь могут начаться беспорядки".


Он указал на монитор камеры, где, казалось, половина Норткот-сквер теперь была заполнена людьми, толпа бурлила, как единый организм, аморфный и неустроенный.


Брок вернулся пару часов спустя, выглядя мрачным.


Он нашел Брена за монитором.


" Что происходит? - спросил я.


"Все еще немного запутано. Кэти отправилась на площадь, чтобы попытаться придумать что-нибудь получше."


" Что она говорит? - Спросил я.


"Похоже, ты был прав насчет компьютерных девушек Гейба. Они собрали толпу."


"Зачем? Что они им говорят?"


"Ну ... почти то же, что вы нам рассказали. Полиция знает, что Гейба убил Фергус Тейт, а не Ноланы, но они не могут этого доказать. Тейт вышел, чтобы попытаться успокоить их и заявить о своей невиновности, но, видимо, это прошло не слишком хорошо, и теперь он снова внутри, отсиживается в своем кабинете. Мы отправляем туда пару машин."


35


Кэти пробиралась по Западной террасе ко входу в галерею, но там давка была такой плотной, что она остановилась примерно в тридцати ярдах. Все люди вокруг нее были молоды, заканчивали свой рабочий день, когда начали приходить сообщения. Они высыпали из пригородных поездов и автобусов, вышли из близлежащих станций метро и пабов и направились к Норткот-сквер. Поначалу это была просто забава, все были веселы и заинтригованы, атмосфера была довольно хаотичной. Но Кэти почувствовала постепенную перемену. Когда начали распространяться истории о Фергусе Тейте, смех затих, и настроение стало мрачным. Кэти поняла, что они действительно видели в Гейбе звезду, трагического героя. Толпа также становилась организованной, хотя было трудно понять, как именно это происходило. Просачивались сообщения о целях собрания и о том, как они должны себя вести, но было неясно, откуда они исходили - от группы, ближайшей ко входу в галерею, предположила Кэти, однако казалось, что люди получали текстовые инструкции со всего Лондона. Предприимчивая команда телевизионных новостей сумела установить камеру на вершине строительных лесов на строительной площадке Яшера и теперь вела прямую трансляцию.


"Так что же им нужно?" Брен спросил по телефону.


"Они описывают это как бдение", - ответила Кэти."На данный момент все кажется достаточно мирным, но я думаю, нам следует быть осторожными с отправкой штурмовиков. Сейчас здесь так много людей, что паника может привести к катастрофе."


После того, как четверо полицейских в форме были вежливо, но твердо остановлены на краю толпы, которая в настоящее время заполнила улицы вокруг Норткоут-сквер, комендант района согласился со своим руководителем операций, что следует действовать мягко-мягко. Машины скорой помощи, пожарный тендер и несколько полицейских машин без опознавательных знаков стояли наготове, а полицейские в форме пытались прогнать вновь прибывших. Был сделан звонок в оперативное командование по охране общественного порядка, и эксперт был на пути из "Riot City", учебного центра по охране общественного порядка в Хаунслоу-Хит.


Несмотря на тревожный рост численности, толпа оставалась спокойной, почти неподвижной, и полицию несколько успокоило второе уведомление на веб-сайте Радда, в котором сообщалось о создании "Бдения в честь Гейба", ненасильственной демонстрации поддержки умершего артиста. Его целью было почтить его память и добиться справедливости за его убийство.


"Тебе действительно не было необходимости прерывать свой отпуск, Брок", - сказал командующий округом. "Лучшее, что мы можем сделать, это молиться о дожде".


Брок дозвонился до Кэти по телефону."Ты уверен, что с тобой все в порядке?" - спросил он. Ему показалось, что он заметил ее на мониторе, одну бледную голову среди тысяч. Это заставило его подумать о море полевых цветов, колеблемых ветром.


"Немного холодный, в остальном в порядке. Жаль, что я не захватил с собой свое большое пальто и несколько толстых носков. Какой прогноз?"


"Сильный мороз".


"Ходят слухи, что кофе уже в пути. У меня складывается впечатление, что они планируют долгое ожидание."


"Для чего?"


"Никто не уверен. Брок, что насчет Сюзанны?"


На мгновение воцарилась тишина, затем: "Она пошла дальше".


Кэти не нашлась, что сказать.


Рассвет просачивался в небо, как ледяная вода. Кэти подумала, что никогда не чувствовала себя такой холодной и окоченевшей. Повсюду вокруг нее люди стонали, потягивались и растирали замерзшие части тела.


Незнакомые люди сбивались в темные кучки, чтобы поделиться своим теплом, и она оказалась у садовой ограды с полудюжиной молодых женщин с почты. В течение всей ночи наблюдалось движение, некоторые уходили, а другие занимали их места, но общее количество, похоже, не уменьшилось. В какой-то момент у нее возникло искушение укрыться у Рэга Гилби, у которого свет горел большую часть ночи. Она увидела, что его окна теперь освещены, а затем открылась входная дверь и появился сам старик, с трудом удерживая поднос с бумажными стаканчиками , от которых в утренний воздух поднимался пар. То же самое происходило по всей площади - со строительной площадки, из кафе Махмеда и "Дочерей Альбиона", - но не с Фабрики пирогов, которая была окутана тьмой.


Зазвонил мобильный Кэти, голос Брока."Все еще с нами?"


"Почти". Телефон примерзал к ее щеке. Она встала и махнула рукой в сторону парапета, где, как она знала, была установлена камера.


"Твои приятели были заняты ночью".


" Неужели они?"


"Они разместили больше информации в Интернете, и мы отслеживали тысячи сообщений поддержки со всего мира. Они объявили, что хотят от Тейта полного и добровольного признания, и, по-видимому, вы все собираетесь оставаться там, пока он его не даст. Они создали комитет по связям с полицией Хакни и заверяют нас, что намерены действовать ненасильственно. Они также заявили, что Vigil for Gabe - это художественное произведение, нечто среднее между хэппенингом и инсталляцией, и любое вмешательство властей будет расцениваться как культурный вандализм. Ряд впечатляющих имен и организаций из мира искусства поддерживают их позицию, и они планируют подать заявку в Совет по искусству на финансирование и в Тейт на следующую премию Тернера совместно с No Trace."


"Хитро".


"Да. И я приказываю вам вернуться в столовую Шордича для подведения итогов за горячим завтраком."


"Если ты настаиваешь".


Они были заняты и другими делами тоже. Пока Кэти была в столовой, Броку позвонил Фергус Тейт, его первый контакт с тех пор, как началась оккупация Норткот-сквер. "Они отключили мое чертово электричество и телефонные линии. Я здесь замерзаю. Ты должен прийти и вытащить меня отсюда."


"Я передам вашу просьбу, мистер Тейт, но вы должны понимать, что это очень сложная ситуация. Мы не хотим провоцировать беспорядки."


"Мне все равно, что ты провоцируешь, они собираются убить меня".


"У нас не было никаких указаний на это. Они угрожали тебе?"


"Они не позволят мне уйти! Они даже закрыли ресторан и кухни - у меня нет еды, и я чертовски проголодался."


"Почему бы тебе просто не дать им то, что они хотят?"


"Не будь чертовски глупым".


"Лучше не тратьте батарею вашего телефона, мистер Тейт. До свидания."


Осада фабрики пирогов, как назвала это пресса, продолжалась весь тот день и продолжалась вторую ночь. С наступлением сумерек был еще один звонок от Тейта. Его голос был бессвязным и сбивчивым, и, похоже, он допил последние остатки из винного шкафа в своем кабинете. По его словам, он был очень голоден и боялся, что они придут за ним ночью. Он сжигал бумагу для получения света и тепла, и Брок предупредил его, чтобы он был осторожен и не вызвал пожар. У него была вода? Он сказал, что электросеть была отключена, но из крана в туалете все еще текла струйка . Он отказался обсуждать признание. "Я прошел через все это не для того, чтобы у меня сейчас отняли награду", - сердито рявкнул он и повесил трубку.


Вскоре после этого Брен ответил на телефонный звонок Брока. "Кто-то говорит, что он обеспокоенный гражданин. Не буду называть имя, но мне кажется, что это турок-киприот, пытающийся подражать Тони Сопрано. Он предлагает выйти из тупика, войдя внутрь и убедив мистера Тейта признаться." Брок взял телефон и поблагодарил анонимного звонившего, но отклонил его любезное предложение.


Позже тем вечером состоялось кризисное совещание объединенных властей. Были опасения по поводу проблем общественного здравоохранения и безопасности, нарушения дорожного движения и общественного порядка, а также плохой рекламы. Пожарная команда была особенно обеспокоена риском возгорания в старых зданиях с их запасами легковоспламеняющихся жидкостей в мастерских и кухнях. А потом возникла проблема с Фергюсом Тейтом. Если бы его можно было извлечь, вся ситуация была бы разрядлена - но как это можно было сделать? Представители Vigil были непреклонны в том, что ни полиции, ни другим властям не будет позволено пройти, и несколько офицеров в штатском были пойманы и выдворены прежде, чем они смогли добраться до Фабрики пирогов. Были подготовлены планы спасения с воздуха с помощью вертолета, но толпа их предвидела, и теперь люди накрывали крышу, словно человеческое одеяло, душащее Тейта.


Тейт снова позвонил Броку на рассвете третьего дня, его голос звучал измученно и дезориентированно. Он сказал, что хотел поговорить с Броком с глазу на глаз. Брок согласился посмотреть, что он может сделать. Были проведены консультации с комитетом по связям, и после некоторых дебатов было решено, что Брок может войти один, без еды. Если его взяли в заложники, сказали они, это было очень плохо.


Машина высадила его на краю толпы, которая расступилась перед ним, когда он приблизился. Это был жуткий опыт - идти по темным улицам в тусклом сером свете, как будто целый квартал города был захвачен армией безмолвных призраков. Он добрался до входа в галерею "Фабрики пирогов", чувствуя на себе сотни взглядов, когда один из толпы вышел вперед и отпер стеклянную дверь.


"Он в галерее", - сказал мужчина. "Мы можем видеть его через окно".


"Спасибо".


Брок шагнул в полумрак салона, услышав, как позади него щелкнул замок. " Тейт? " позвал он, но ответа не последовало. Когда он добрался до двери в галерею, он увидел бледную фигуру, распростертую под последним, шестнадцатым знаменем Гейба, спиной прислоненную к стене, подбородок опущен на грудь.


На мгновение он подумал, что Яшер Фикрит, должно быть, все-таки добрался до него, но затем голова поднялась, и Тейт сказал: "А, мистер Брок, вы сделали это. Пожалуйста, входите. " Его попытка казаться веселым была предана голосом, слабым, как у старика. Брок подошел и опустился, чтобы сесть рядом с ним.


"Ты принесла что-нибудь поесть?" - Ворчливо спросил Тейт. "Есть что-нибудь горячее? Мне так чертовски холодно."


"Боюсь, что нет. Они бы этого не допустили."


"Кровавые нацисты!" - выплюнул он, затем бойцовство снова покинуло его."Знаешь, здесь очень одиноко. Ты понятия не имеешь. После трех ночей, проведенных здесь, ты знаешь, что значит одиночество."


Их было всего двое, но Брок не стал его поправлять.


"Раньше это место было полно жизни. Полный людей, моих друзей, людей, которым я нравился и которые нуждались во мне. Но потом я пожадничал и все это уничтожил. Теперь здесь просто полно призраков ..." Он махнул рукой на знамена, затем на лица в окне."Я стал экспонатом в моей собственной галерее, натюрмортом. Nature morte - это французский термин. Очень уместно, вы не находите? Мертвая природа, вот кто я сейчас."


Он на мгновение уставился на лица снаружи. "Они никогда не исчезнут, не так ли? Не имеет значения, куда я иду или что я делаю, они будут там, заглядывая в иллюминаторы, глядя через проход самолета, говоря: "Вот он. Вот человек, который убил Габриэля Радда ". Официант, который подает мне еду, мужчина, который водит мое такси, парикмахер, который подстригает мои волосы, все они будут смотреть на меня одинаково. Не будет ни мира, ни прощения. Если я не признаюсь. Может быть, тогда."


"Да, Фергюс. Может быть, тогда."


"Я дам им то, что они хотят, мистер Брок. Просто установи это, ладно? Я больше не хочу здесь оставаться."


Брок помог ему подняться на ноги, и Тейт предпринял последнюю попытку напустить на себя браваду. "Никогда не знаешь, может быть, торговца произведениями искусства ждет тюрьма. Рынок тюремного искусства мог бы быть большим, как вы думаете?"


36


Все предыдущие сорок восемь часов теперь казались сюрреалистическим сном, подумал Брок, частью дадаистского экспериментального театра. Бар был заполнен копами из Главной следственной группы, которые пили и шутили с особой интенсивностью, словно желая убедиться, что мир не сошел с ума окончательно и вокруг все еще есть несколько нормальных людей.


Осмелев от своего скотча, Кэти спросила: "Ты пытался ей дозвониться?"


Он нахмурился, глядя на часы. "Наверное, там сейчас середина ночи".


"Ты должен рассказать ей, что случилось. Она поймет."


"Хм." Он прикусил губу, совсем не уверенный в этом. У него до сих пор стоял комок в горле, когда он вспомнил, как она исчезла через выход только для пассажиров, не оглянувшись. Это было воспоминание, которое он прокручивал много раз за последние пару дней и ночей.


"В любом случае, " сказал он, меняя тему, " гипотеза Динн в конце концов оказалась верной; искусство восторжествовало над маммоной".


"Это правда". Она обернулась, когда открылась дверь бара, и улыбнулась, узнав Тома Ривза. Он заметил ее и улыбнулся в ответ, и она подумала, как мило он выглядит: темные волосы зачесаны назад, лицо раскраснелось от холода.


"Ты помнишь Тома?" - спросила она Брока, который удивленно поднял глаза.


"О, да, конечно. Как дела, Том?"


"Отлично. Поздравляю, сэр. Фантастический результат."


Кэти видела, что его энтузиазм был неподдельным, вероятно, усиленный удивлением стойкости Брока.


" Что ты будешь пить? - спросил я.


"Позволь мне", - сказал Брок и подошел к бару.


"Ты, должно быть, устала", - сказал Том Кэти, внимательно изучая ее лицо, как будто ища признаки повреждения."Ты голоден?"


"Голодный. Значит, это наше свидание?"


Он кивнул.


"Что ж, я должен предупредить тебя, я провел прошлую ночь, лежа на тротуаре, и мне не удалось толком выспаться. Я могу просто отключиться."


"Это прекрасно, но предупреждаю тебя, это оправдание срабатывает только один раз", - сказал он, и Кэти рассмеялась, внезапно обрадовавшись тому, что осталась жива.


Вернулся Брок, заметив румянец на щеках Кэти. "Ну, не сочтите меня грубым, " сказал он, - но я, пожалуй, уйду. Спокойной ночи."


Он взял пакет в коричневой бумаге и направился к двери, предвкушая долгую ванну и теплую постель, а утром повесить вторую картину на стену в своей гостиной, рядом со Швиттерами. Это был подарок от маленькой девочки, которая теперь воссоединилась со своими бабушкой и дедушкой, против которых, Брок был уверен, Вирджиния Эш вскоре согласится прекратить дальнейшие разбирательства.


Темное зеркало


Барри Мейтленд


Найджел Огилви поспешил вверх по лестнице в Читальный зал на втором этаже и, слегка запыхавшись, подошел к большим окнам, выходящим на площадь. Было ослепительное весеннее утро, солнце поблескивало на молодой листве, пробивающейся с деревьев в центральном саду, так что казалось, будто король Вильгельм на своем бронзовом коне гарцует сквозь сверкающее зеленое облако. Найджел заметил знакомую фигуру, сидящую на скамейке недалеко от статуи, склонив голову над книгой, и наблюдал, как она вытерла рот бумажной салфеткой, затем медленно собрала обертку и бутылку из-под напитка, стоявшие рядом с ней. Он полез в карман за мобильным телефоном и сделал снимок, запечатлев момент, когда Марион встала на ноги и солнце осветило ее рыжие волосы. Она направилась к библиотеке, выбрасывая свой мусор в мусорное ведро. Ее пальто было расстегнуто, и он наблюдал за выпуклостью ее бедер под платьем, когда она шагала, подняв голову. Гибкая, подумал он, вот подходящее слово. Он почувствовал небольшое учащение сердцебиения и, отвернувшись, направился через Читальный зал туда, где ранее оставил свою книгу. Устроившись в красном кожаном кресле, он открыл тяжелый том на колене и стал ждать, не сводя глаз с текста.


В эти дни ему было трудно сосредоточиться, его исследования продвигались неважно. Идея проекта "Смертельные сады" была придумана его боссом за пьяным обедом, и Найджел был убежден, что это не сработает. Всю прошлую неделю он пытался сделать что-то из садов, которые Лукреция Борджиа знала бы в Ферраре, Непи, Сполето и Фолиньо, но на самом деле это была пустая трата времени - у Лукреции были более неотложные дела на уме, чем садоводство. У нее тоже были рыжие волосы, если верить портрету Венециано, и Найджел вообразил, что у них с Марион могут быть и другие общие черты - например, опасное влечение.


Смертельно опасные сады. Он разочарованно вздохнул. Он ненавидел Стивена, своего босса, обывателя примерно вдвое моложе его, который относился к нему с насмешливым презрением, заставлявшим его чувствовать себя так, словно он вернулся в школу. Но, по крайней мере, проект предоставил ему повод спрятаться здесь, в библиотеке. Он любил это место, убежище, где он мог отключить свой назойливый мобильный телефон, зарыться в утробу миллиона книг, шмыгать носом по стальным решетчатым полам среди стеллажей, разгадывать кроссворды из "Таймс" и - с особым удовлетворением - наблюдать за другими посетителями. Копаться в воспоминаниях умерших, конечно, было увлекательно, но был особый кайф, особая дрожь от неторопливого наблюдения за жизнями, в которых страсти все еще оставались неразрешенными, а страдания еще предстояло пережить.


И вот, наконец, она появилась, Марион Саммерс, поднимаясь по главной лестнице и выглядя более прерафаэлитской, чем когда-либо, в своей длинной развевающейся юбке, с гривой густых рыжих волос и таким бледным лицом - смертельно бледным этим утром, - что он мог разглядеть слабую голубую линию артерии, тикающей у нее на горле. У нее тоже было свое особое место в Читальном зале, за одним из столов, ее стопка книг рядом с маленькой вазой с цветами, которую она принесла накануне. Он задавался вопросом, откуда они взялись. Они были белыми и больше походили на полевые цветы, чем на те, что можно найти в цветочном магазине, что довольно маловероятно в центре Лондона. Чем она занималась в прошлые выходные? Был ли там поклонник, о котором он не знал?


Он наблюдал за тем, как она приближается, пытаясь скрыть свое нетерпение, и задавался вопросом, взглянет ли она на него и одарит одной из своих понимающих улыбочек. Они были, по крайней мере, на этой стадии, хотя в его воображении они были намного дальше. Стивен был бы разгневан, узнав, что он определенно потратил больше времени на изучение ее, чем садов Борджиа. Он знал ее историю заимствований, ее домашний адрес, график работы, ее пристрастия к безалкогольным напиткам и сэндвичам. Он мог точно вспомнить интонации ее голоса, когда она была озадачена, удивлена, уговаривала библиотекарей, которые помогли ей разыскать то, что ей было нужно. И у него было много ее фотографий, где она работает здесь, в библиотеке, сидит снаружи на Сент-Джеймс-сквер под Вильгельмом III на его гарцующем коне и в автобусе. И все это он приобрел тайно, не вызывая ни малейших подозрений.


Марион остановилась у своего стола, положив пальцы на его поверхность для опоры. На ее лбу, который был изборожден морщинами от нахмуренных бровей, выступили капельки пота, как будто она пыталась что-то осмыслить. Она внезапно поморщилась, резко поднеся руку ко рту и потянувшись другой к своему стулу. Но прежде чем она смогла схватить его, она пошатнулась, и ее рука сбила вазу с цветами на пол. Она со стоном согнулась пополам и опустилась на колени.


"О!" Ее крик оборвался, так как ее внезапно затошнило, ее тело сильно забилось в конвульсиях, отчего стул опрокинулся на спинку.


Ужас волнами прокатился по Читальному залу, люди поднимались на ноги, вытягивая шеи, чтобы увидеть, что произошло. Но Найджел остался там, где был, с блестящими глазами, телефоном в руке, придирчиво записывая каждую деталь. Ее снова тошнило, бедняжку, она корчилась в агонии, когда ее вырвало на красную ковровую дорожку.


Один из библиотекарей бежал вперед. "Что это?" - требовательно спросила она. - Что случилось? - спросил я.


Мужчина, который сидел за ее столиком, сказал: "У нее ... у нее какой-то приступ", - отпрянув назад с выражением ужаса и жалости на лице. Последними, кто ответил, запоздало поднялись на ноги два старых чудака в креслах перед камином. Всеобщее внимание было сосредоточено на эпицентре драмы, не подозревая о том, что Найджел тайком фотографирует беспомощно бьющуюся на полу Марион, и о шоке на лицах людей, когда они стали свидетелями этой ужасной сцены, всех их поразило одно и то же ужасное осознание того, что подобное, чем бы оно ни было, может случиться с кем угодно, в любое время, даже здесь, в этом святилище.


"Здесь есть доктор?" - воскликнула библиотекарша.


На самом деле в палате было шестеро, но ни один из них не относился к медицине, и они были совершенно неспособны помочь.


" Ты вызываешь скорую? " потребовала она ответа, и Найджел замер, внезапно осознав, что она смотрит прямо на него.


"Да, безусловно!" Он набрал номер "трипл девять", чувствуя, что теперь он в центре внимания, поскольку люди с благодарностью отводили глаза от Марион. Он быстро и четко разговаривал с оператором, чувствуя, что делает это довольно хорошо, и когда они захотели узнать его имя, он назвал его с легким трепетом волнения - он будет включен в официальную запись.


"Дыхательные пути", - сказал библиотекарь. "Мы должны убедиться, что она не подавится". Но это было легче сказать, чем сделать, потому что тело Марион сотрясали конвульсивные спазмы. Прошло несколько минут, прежде чем они утихли настолько, чтобы библиотекарь смело засунула пальцы в рот молодой женщины, чтобы убедиться, что она не проглотила язык. Опустившись на колени в беспорядке, она положила голову Марион к себе на колени и успокаивающе погладила ее по волосам, повсюду на ковре были разбросаны полевые цветы. Найджел сделал несколько хороших снимков этого.


Кто-то собирал содержимое сумки Марион, которое рассыпалось по полу. Найджел наклонился, чтобы помочь. Он взял расческу, на щетинках которой были намотаны пряди ее рыжих волос, и неохотно положил ее обратно в сумку. Но он взял компьютерную карту памяти, лежащую рядом, и сунул ее в карман. два


Кати поднялась на ноги, когда королевский адвокат вошел в дверь зала суда и кивнул ей.


"Похоже, ты в конце концов не понадобишься", - сказал он. "Мы в значительной степени завязали".


"Хорошо". Она почувствовала некоторое облегчение, смягченное чувством разочарования из-за того, что это глупое дело тянулось так долго. Судебный процесс над "Великолепной пятеркой", которую копы прозвали так из-за их элегантных костюмов, причесок и развязных манер поведения, бесконечно затягивался их отдельными пустозвонными адвокатами, каждый из которых стремился замутить воду вокруг своего клиента за счет других, а также благодаря весьма изобретательным алиби, предоставленным их различными матерями, подругами и приятелями-лжесвидетелями. Они отправились в дом, чтобы вернуть долг за наркотики, не понимая, что человек, которого они искали, переехал за несколько недель до этого, и новый жилец был слишком пьян, чтобы объяснить свою ошибку, прежде чем они забили его до смерти. Они отняли жизнь и, несомненно, будут признаны виновными, но любое удовлетворение было омрачено расчетами Кэти, сделанными во время ожидания на скамейках в коридоре день за днем, что все время, которое полиция, адвокаты, тюремщики, администраторы, судебно-медицинский персонал, судебные чиновники, присяжные и свидетели потратили на достижение этого, будет равносильно другой человеческой жизни, значительная часть которой принадлежит ей. И все из-за одной совершенно глупой ошибки. Это было не то, для чего ее представляли инспектору. Она ужасно хотела дело, которое позволило бы ей проявить свои недавно выдвинутые следственные мускулы, дело, которое, ну, что-то значило бы.


Подойдя к главным дверям, она почувствовала, как у нее в кармане зажужжал телефон. Это был Брок, звучавший торопливо. "Кэти, ты все еще связана?"


Ворота королевы Анны вместе с остальными подразделениями отдела по расследованию убийств и тяжких преступлений были охвачены кризисом: уровень террористической тревоги недавно был повышен до "особо серьезного" в то время, когда эпидемия весеннего гриппа прошлась по рядам. Это сделало ее собственное бездействие еще более раздражающим.


"Только что закончен, надеюсь, навсегда. Я сейчас ухожу."


"Мне звонил Сандип, он был чем-то взвинчен. Не смог многого из него вытянуть, за исключением того, что это касается вскрытия, которое он проводит. Он сказал, что это срочно. Я бы пошел сам, но через десять минут у меня встреча на Бродвее. Не могли бы вы присмотреть за ним?"


"Конечно".


"Хорошо. Я попрошу Пипа приехать и забрать тебя, хорошо?"


Это был еще один источник раздражения: констебль Филиппа Галлахер, известная как Пип, также как Флиппа, на временной ротации в команде, для которой Кэти должна была выступать в качестве наставника. Слишком хорошенькая и хрупкая на вид, чтобы быть офицером полиции, Пип, казалось, не обращала внимания на взгляды мужчин-членов команды. Она была очень нетерпелива и имела раздражающую привычку задавать вопросы, на которые Кэти не знала ответов, а затем внимательно смотрела широко раскрытыми глазами, пока Кэти пыталась сымпровизировать ответ. Вероятно, это был тот же взгляд, которым она одаривала своих учителей в школе, в которой она, казалось, была недостаточно взрослой, чтобы ее покинуть.


Но когда Кэти вышла на свежий воздух, ее настроение улучшилось. Это был прекрасный день, солнечный свет играл на золотой фигуре Правосудия на вершине купола Олд-Бейли на фоне ярко-голубого неба. Она пробралась сквозь толпу обычных подозреваемых, сгрудившихся вдоль пешеходной дорожки, и купила кофе через дорогу, затем стояла на солнце, ожидая, задаваясь вопросом, из-за чего любимый патологоанатом Брока был в панике.


К тому времени, как машина без опознавательных знаков остановилась у обочины перед ней, она чувствовала себя готовой даже к констеблю Галлахеру.


"Привет, босс!"


Когда Кэти была сержантом, ее иногда называли "скип", но никто никогда раньше не называл ее "босс". Ей это скорее понравилось. Девушка широко улыбнулась ей, и Кэти улыбнулась в ответ; возможно, она была несправедлива к ней. Пип был таким увлеченным, и Кэти внезапно ярко вспомнила себя на своем первом деле об убийстве после получения звания сержанта. Тогда она впервые встретила Брока и, если подумать, Сандипа Мехту. Казалось, это было давным-давно.


Когда они прибыли в морг, они увидели маленького доктора, ожидающего их у стойки регистрации, который болтал с администратором с каким-то экстравагантным дружелюбием, которое, как подумала Кэти, когда она увидела его, выглядело довольно натянутым. Женщина отвернулась, чтобы ответить на телефонный звонок, Сандип нахмурился, украдкой взглянул на часы, затем обернулся и увидел приближающихся Кэти и Пипа. Он просветлел, примеряя на себя бесцеремонный вид, который ему нравилось показывать людям.


"Сержант Колла!" - он просиял, дразнящеформально. "Как приятно видеть тебя снова".


"ДИ", - поправила она. "Меня повысили".


Он поднял руки в притворном ужасе от своей оплошности. "Инспектор! Конечно, я слышал. И это вполне заслуженно. Я достаточно часто говорил Броку, что ты единственный, кому можно доверить достойную работу в этом месте. Я так рад, что он прислал тебя. И кто это?"


"Не флиртуй, Сандип. Это констебль Галлахер-Пип."


" Как поживаешь, Пип. " Он деликатно пожал ей руку, как будто на ней легко мог остаться синяк, затем вручил им обоим бирки посетителей. "И почему мне не следует флиртовать? Я слишком стар? Разве ты не назвал бы это дискриминацией, Пип?"


Обычная скороговорка, подумала Кэти, но все равно она чувствовала, что он не вкладывал в это душу. Он был чем-то обеспокоен.


Он повел их к лестнице, и они спустились в коридор, где стоял невыносимый запах свежей краски. Внизу стало резко прохладнее, и где-то впереди по радио играла жестяная музыка. Они подошли к паре двойных распашных дверей, и Сандип провел их в ярко освещенную комнату, в центре которой стоял ряд столов из нержавеющей стали. На ближайшем лежало женское тело, обнаженное и недавно расчлененное, но еще не собранное заново. Кэти почувствовала, как шаги Пипа дрогнули при виде этого. Ее взгляд переместился со вскрытого живота женщины на скальп, натянутый на лицо, верхняя часть черепа аккуратно отсечена, мозг удален.


Кэти обратила свое внимание на Сандипа, который предложил ей фотографию молодой женщины с головой и плечами. Даже без нержавеющей стали, по которой развевались ее рыжие волосы, Кэти знала бы, что она мертва. Ее зеленые глаза были открыты, но незрячие, ее плоть была похожа на желтый воск.


"Ее зовут Марион Саммерс", - сказал Сандип. "Вчера она упала в обморок в лондонской библиотеке в Вест-Энде. Ей стало плохо, и она потеряла сознание. Когда приехала скорая помощь, она была в коме, из которой так и не вышла. На ней был медицинский браслет с предупреждением, в котором говорилось, что она страдает диабетом первого типа, и свидетель сказал, что недавно у нее были обмороки. Бригада скорой помощи предположила, что это стало причиной ее обморока, как и врач, который лечил ее в амбулатории. Они задавались вопросом, может ли она находиться на ранних стадиях беременности, что может нарушить баланс инсулина и сахара. Она умерла через девяносто минут после поступления.


"Я провел вскрытие пару часов назад. Результаты токсикологии, конечно, еще не пришли, и я, возможно, тороплю события, но я уверен, что прав. Были характерные признаки - например, сильное кровоизлияние в слизистую оболочку. Затем, когда я вскрыл ее желудок, я заметил запах, довольно слабый, немного похожий на чесночный. Вот..."


Он потянулся за мензуркой с какой-то темной жидкостью и понюхал ее, как знаток, сморщив нос, затем предложил ее Кэти. Она неохотно сделала то же самое, затем покачала головой. "Я не знаю". Она повернулась к Пипу, чьи брови поднялись в ужасе, и Кэти передала фляжку обратно Сандипу.


"Нет, ну, кто-нибудь другой, вероятно, не заметил бы, потому что это так необычно сейчас, в этой стране - первый случай, с которым я столкнулся, по правде говоря. Но я так хорошо помню этот запах со студенческих времен в Индии. Мы раскрыли нескольких жертв - видите ли, вещество было легко доступно в виде гербицидов, пестицидов, промышленных процессов и Бог знает чего еще. И теперь они говорят, что весь Бенгальский бассейн покрыт огромным слоем воды, и люди погружают в нее свои скважины и извлекают ее - Боже мой, они говорят, что миллионы могут погибнуть."


Кэти ждала, но он, казалось, на мгновение растерялся. "О чем мы говорим, Сандип?" - мягко спросила она.


"Мышьяк, Кэти. Я почти уверен, что она умерла от отравления мышьяком."


Он увидел, как скептически приподнялась ее бровь, и быстро кивнул. "Да, да, я знаю, мышьяк в библиотеке, все в стиле Агаты Кристи. Сто лет назад мышьяк был на пике моды в Англии. Вы могли бы купить его без рецепта в аптеке, освежить с его помощью цвет лица, вылечить свой сифилис, убить своих крыс, отравить своего мужа ... но не сейчас. Где бы вы сегодня раздобыли мышьяк?" Он сделал паузу, затем подчеркнул: "Это очень необычно, Кэти".


"Это действительно кажется маловероятным, не так ли, Сандип? Не стоит ли нам подождать результатов теста?" Она подозревала, что здесь был какой-то план, который Сандип утаивал. Она ждала.


Он вздохнул. "У моего дорогого друга, очень выдающегося хирурга, есть сын, только что окончивший медицинскую школу, недавно освоивший свою профессию, работающий двадцать восемь часов в сутки при несчастных случаях и неотложных состояниях. Он осматривал Марион, когда ее привезли вчера. Его первоначальные анализы подтвердили предположение бригады скорой помощи - у него был выраженный дисбаланс инсулина. Он отнесся к этому и решил подождать - вчера столько всего еще требовало его внимания. Возможно, это была ошибка, но вполне объяснимая. Видите ли, если это был мышьяк, времени было очень мало - на самом деле, вероятно, было уже слишком поздно. У вас есть всего около часа, чтобы попытаться вывести вещество из жертвы до того, как оно впитается. Как только это произойдет, противоядия не будет."


"Это ужасно..." Кэти колебалась, раздумывая, как лучше это выразить. "Но это не то, что мы можем ... скрыть".


"Боже милостивый, нет!" Сандип был потрясен. "Никто ничего подобного не предлагает. Нет, нет. Мы... Я просто хочу выяснить, что произошло на самом деле. Если это было убийство..."


"Если?"


"Ну, я полагаю, тебе придется подумать о самоубийстве. Я тоже видел это в Индии, но только потому, что яд был доступен. И на ее запястьях старые шрамы от членовредительства. Но это был бы очень неприятный способ покончить с собой. Нет, я подумал, если это было преднамеренное отравление, как это было сделано, в общественном месте посреди дня?"


"Ее еда или питье?"


"Да, скажем, смертельный напиток с добавлением спиртного. И потом, была ли она преднамеренной мишенью, или это мог быть кто угодно? И если последнее, были ли другие случаи? Видите ли, было бы легко поставить неверный диагноз. Мышьяк - это не то, на что обычно проводят тесты, особенно если симптомы были замаскированы, как здесь. И вскрытия может и не быть."


- Серийный отравитель? - спросил я.


"Или что-то еще; Индия - не единственная страна, где нетрудно найти мышьяк".


Предложение на мгновение повисло в воздухе.


"Террорист? Конечно, мы забегаем вперед, Сандип?"


"Да, да. Я не хочу перегибать палку, но со всеми этими ужасными предупреждениями, и это такой необычный яд в наши дни


... Я посоветовался с Национальной службой информации по ядам и начал обзванивать коллег в других больницах."


Кэти мысленно вздохнула. Это была работа няни. У Сандипа была паническая атака. "Все в порядке. Я проверю наши источники. Что мы знаем о Марион?"


" Не так уж много. Возраст около двадцати пяти. Я понимаю, что больница пока не смогла разыскать ее ближайших родственников. Говорят, она была студенткой. У меня есть ее вещи." Он указал на несколько упакованных предметов на скамейке у стены.


"И она упала в обморок в библиотеке?"


"В лондонской библиотеке - ты знаешь ее? Недалеко от Пикадилли. Очевидно, она там завсегдатай. Говорят, она только что вернулась с обеденного перерыва и упала в обморок. У меня есть копия отчета офицера скорой помощи."


"Если она была отравлена, как долго это могло произойти, прежде чем она потеряла сознание?"


"Это зависит от концентрации дозы. Она могла чувствовать себя плохо в течение нескольких часов, или это могло произойти быстрее, из-за чего-то в ее ланче. Я не смогу оценить время, пока не получу результаты из лаборатории."


К ним подошел ассистент патологоанатома с синим пластиковым пакетом в руках. Она посмотрела на Сандипа через визор, и он коротко кивнул, после чего она начала укладывать пакет с остатками мягких органов в живот Марион.


"И они были правы?" Спросила Кэти. "Она была беременна?"


"Нет, она не была такой".


Кэти надела перчатки и начала перебирать вещи женщины. Там были элегантные часы -Omega - и три кольца: с рубином, аметистом и бриллиантами на массивных золотых ободках. "Какие пальцы?"


Он показал ей. " Полагаю, не помолвка или обручальные кольца. Я думаю, в больнице установили, что она не была замужем."


"Но приятные вещи", - сказала Кэти. "Не студент без гроша в кармане. Что насчет одежды?"


Она проверила этикетки. "Очень мило".


В бумажнике Марион было шестьдесят пять фунтов наличными, кредитная карточка, водительские права с адресом на Стэмфорд-стрит, SE1, и несколько квитанций, а также несколько удостоверений личности и членских карточек, включая студенческий билет Лондонского университета. В ее сумке были косметика, ключи, телефон и толстая тетрадь с рукописными записями, которые могли иметь отношение к ее учебе. Там также был пакет со сладостями.


"Если баланс сахара в крови неустойчив, " сказал Сандип, - диабетики иногда носят с собой сладости, чтобы помочь им отрегулировать его. Может быть, то же самое с напитком на обед. Сладость, как правило, маскирует вкус мышьяка."


"Ладно. Я сделаю несколько звонков, Сандип."


"Воспользуйся моим кабинетом через коридор, Кэти". Он начал снимать куртку. "Мне нужно провести вскрытие. Но спасибо, что пришли так быстро. Прости, если я трачу твое время. Ты дашь мне знать?"


"Конечно. И позвони мне, как только получишь результаты теста."


"Они пообещали провести тест по Маршу прямо сейчас. Возможно, я совершенно не прав. Будем надеяться, что это так, а?"


Кэти повела меня в кабинет Сандипа. Лицо Пип было очень бледным на фоне ее темной помады и теней для век.


"Ты в порядке?"


Она глубоко вздохнула. "Да, да..." Она сглотнула.


"Тебя не вырвет?" - спросил я.


"Нет".


"Просто посиди немного".


Кэти заняла большое кресло за столом Сандипа и начала с того, что позвонила на горячую линию по борьбе с терроризмом, сообщив о страхах Сандипа. Они обещали вернуться к ней. Затем она проверила Марион Саммерс, быстро установив, что она не была известна полиции. Она набрала номер студенческой администрации в университете, назвав им имя Марион и номер студента, и ей сказали, что она зачислена аспиранткой на факультет европейской литературы. В их компьютере не было записей о ее ближайших родственниках. Кэти позвонила в Лондонскую библиотеку, договорилась о встрече с библиотекарем, упомянутым в отчете сотрудника скорой помощи, и запросила контактные данные другого упомянутого человека, мистера Найджела Огилви. Очевидно, мистер Огилви, постоянный посетитель, был в библиотеке, и его попросили бы быть доступным. Кэти поблагодарила их и сказала, что уже в пути.


"Я никогда такого раньше не видела", - сказала Пип, вешая трубку. Кэти подумала, что она имеет в виду вскрытие, но потом увидела, что та уставилась на мобильный Мэрион, кнопками которого та нажимала. "Ни журнала вызовов, ни телефонной книги - вообще никаких номеров в списке".


"Может быть, это совершенно новое".


Пип поднял ее, чтобы она увидела потертую поверхность обложки. "Должно быть, она стерла память".


"Нам придется проверить записи телефонных разговоров".


Кэти отвезла их обратно в пристройку Скотленд-Ярда у ворот королевы Анны, где размещалась команда Брока, и высадила Пипа снаружи. "Я хочу, чтобы ты связался с PNC. Вы ищете зарегистрированные случаи предполагаемых отравлений, подсыпания напитков, приведших к заболеванию или смерти, необъяснимые смерти, которые могли быть вызваны ядом, что-нибудь в этом роде. Используй свое воображение. Если Сандип прав, возможно, что другим случаям был поставлен неверный диагноз. Начните с района Лондона за последние семь дней. Также любое упоминание о мышьяке."


Пип выглядел подавленным. "Ты ведь не отсылаешь меня обратно в офис в наказание за то, что я там чувствую себя неуверенно, не так ли?"


"Конечно, нет. Мы все чувствуем себя так в первые несколько раз."


Она выдавила бледную улыбку. "Все в порядке, босс. Я этим занимаюсь." три


Библиотекарь одобрила детектива, как только представилась в вестибюле. Для начала они были физически похожи, обе женщины худощавого телосложения, с коротко подстриженными светлыми волосами. Имя инспектора, Колла, было интригующим, и она задавалась вопросом, откуда оно взялось. Это навело ее на мысль о Кольском полуострове в России, и она представила, что у него есть какое-то скандинавское происхождение. Ее собственное имя, Райнер, изначально было датским. Она слишком отождествляла себя с манерами полицейского - дружелюбными, оживленными и, как ей казалось, ищущими нюансы в своих ответах. И, возможно, этого следовало ожидать, поскольку профессии библиотекаря и детектива не так уж сильно отличались, не так ли? Оба обрабатывают информацию, ищут перекрестные ссылки, закономерности упорядочивания в вихре данных.


"Сегодня утром я первым делом позвонила в больницу и получила ужасную новость о том, что Мэрион умерла", - сказала библиотекарь. "Я был потрясен, конечно, мы все были потрясены, хотя мы понимали, что что-то было очень серьезно не так. Я никогда раньше не видел ничего подобного." Она печально покачала головой.


"Вы хорошо ее знали, мисс Рейнер?"


"Гаэль, пожалуйста. Она была участницей здесь уже больше года, и мы часто обменивались парой слов, когда она заходила, что случалось довольно часто в последние месяцы - я бы сказал, два или три раза в неделю. Однажды мы вместе ели сэндвич, когда случайно столкнулись в кафе неподалеку."


"Она здесь не ела?"


"В настоящее время в библиотеке нет возможности перекусить или выпить, хотя мы находимся в процессе расширения - вы, вероятно, услышите строителей перед уходом. Но в нескольких кварталах отсюда есть несколько кофеен." Она колебалась. "Это имеет отношение к делу? Это не было пищевое отравление, не так ли?"


Кэти сказала: "Похоже, это возможно, да. Я так понимаю, она возвращалась с обеда, когда потеряла сознание. У тебя есть какие-нибудь предположения, где она была?"


"Нет, но я могу дать тебе несколько названий мест, где можно попробовать. Только в последнее время она чувствовала себя немного нехорошо, и у нее был диабет. Я сказал офицеру скорой помощи. Я просто предположил..."


"Они все еще проводят тесты. Мы пока не смогли отследить ее ближайших родственников. Ты можешь помочь? Вы знаете о партнере, родственниках?"


Гаэль задумался. "Ну, она была шотландкой - у нее был довольно привлекательный мягкий акцент. Она мало говорила со мной о себе, только о своей работе. Я почти уверен, что она не была замужем, но я думаю, что у нее был парень, хотя я не знаю, насколько серьезно. Однажды я заметил новое кольцо, и она сказала, что это подарок. Оно выглядело дорогим, но это было не обручальное кольцо. Ты пытался поступить в университет?"


Кэти кивнула. "У нас есть адрес в Саутуорке".


"Неужели? Я думал... Однажды она упомянула о дорожном заторе в Швейцарском коттедже, и я просто предположил, что она жила там. Позвольте мне проверить наши записи." Она подошла к компьютеру и напечатала, затем подняла глаза. "Нет, ты прав. Улица Стэмфорд. Если только она недавно не переехала и не сказала нам."


"Были ли у нее здесь какие-нибудь особые друзья, люди, с которыми она могла бы поговорить?"


Библиотекарша покачала головой. "Насколько я знаю, нет. Она просто пришла сюда, чтобы делать свою работу. Она писала диссертацию о художниках и поэтах-прерафаэлитах; как я понял, в основном о Данте Габриэле Россетти и Уильяме Моррисе - им она особенно интересовалась - и их женах и любовницах."


Кэти огляделась вокруг, на классические колонны, кожаную мебель, других посетителей. "У вас здесь много учеников?" Это не обычная публичная библиотека, не так ли?"


"Нет, нет, это частная библиотека, крупнейшая независимая библиотека для чтения в мире. Это было начато Томасом Карлайлом, которому надоели условия в библиотеке Британского музея и невозможность взять их книги. Гладстон, Диккенс и другие согласились с ним, и они основали Лондонскую библиотеку. Вы найдете больше студентов в Британской библиотеке, теперь, когда они открыли свои читальные залы для студентов старших курсов, и, конечно, в университетских библиотеках, но у нас есть несколько аспирантов, желающих получить доступ к специализированным разделам нашей коллекции, хотя они должны заплатить наш членский взнос. Нуждающиеся люди могут подать заявку на грант в размере до половины этой суммы из нашего фонда, но я не знаю, сделала ли это Марион. Ты хочешь, чтобы я проверил?"


"Да, это может быть хорошей идеей".


"Тебя интересуют ее финансы?" Глаза Гаэль загорелись интересом.


"Просто любопытно. У меня сложилось впечатление, что у нее не было трудностей - для студентки, я имею в виду."


"Да, я согласен. У нее были очень красивые туфли. Я не мог не заметить."


Она печально улыбнулась, и Кэти спросила: "Когда она упала в обморок, что случилось с ее сумкой, ты помнишь?"


"Я думаю, оно упало на пол. Да, на самом деле ее вещи вывалились наружу. Мы собрали их и отдали сотруднику скорой помощи."


"Возможно ли, что кто-то взломал ее телефон?"


Гаэль покачала головой. "Я не мог сказать".


"Что ж, мне лучше перекинуться парой слов с мистером Огилви".


"Он ждет в Читальном зале, где это произошло. Я отведу тебя."


Они поднялись по покрытой ковром лестнице на следующий этаж и вошли в галерею двойной высоты, стены которой были уставлены книгами. Несколько десятков читателей работали за длинными столами или консультировались со стеллажами для периодических изданий и каталожными консолями. Гаэль повел Кэти через комнату к мужчине средних лет, сидящему в одном из кресел с тяжелым томом на коленях. Он с трудом поднялся на ноги, когда увидел, что они приближаются.


"Найджел, это детектив-инспектор Колла".


Они пожали друг другу руки. Мужчина был пухлым, с розовыми пухлыми руками и лицом, гладко зачесанными блестящими черными волосами, в темном костюме и галстуке. Его глаза сверкнули на нее сквозь большие очки. Как у крота, подумала она. Библиотекарь оставил их, чтобы получить информацию о членских грантах, а Огилви повел Кэти к месту, где Мэрион упала в обморок, описывая, как ей показалось, с некоторым удовольствием, именно то, чему он был свидетелем.


"Значит, она как раз возвращалась с обеденного перерыва?"


"Это верно".


" Есть какие-нибудь предположения, куда она его взяла?


" Ну, " розовый кончик его языка скользнул по нижней губе, " на самом деле, я думаю, что знаю, да. Позволь мне показать тебе. " Он подвел меня к большим окнам на одной стороне комнаты, выходящим на Сент-Джеймс-сквер. Кэти стояла рядом с ним, глядя на сады, деревья в бутонах и конную статую.


"Я разминал ноги, подошел к окну и случайно заметил ее там, на том сиденье слева от статуи. Видишь?" Он указал. "Она читала, а рядом с ней были бумажные обертки, как будто она ела сэндвич".


"Ты заметил выпивку?"


"Я думаю ... да, я почти уверен, что у нее была бутылка безалкогольного напитка". Он нетерпеливо кивнул Кэти, очень довольный собой. "Она встала на ноги и выбросила свой мусор вон в то ведро, прежде чем вернуться в библиотеку. Несколько мгновений спустя она корчилась в агонии на полу."


Он наслаждается этим, подумала Кэти. "Ты видел кого-нибудь еще на площади?"


Огилви задумался и покачал головой. "Нет, я не могу сказать, что я это сделал".


"Вы случайно не знаете, она покупала свой ланч где-нибудь поблизости?"


"Боюсь, что нет. Это важно? Насчет ее обеда?"


"Я просто пытаюсь составить представление о ее последних движениях, мистер Огилви".


"О, перестаньте, инспектор! Возможно, я видел что-то, что могло бы помочь тебе, если бы только я знал, что ты ищешь. Ты должен сказать мне."


"Все, что ты помнишь, может оказаться полезным. Вы видели, как она вчера пользовалась своим мобильным телефоном?"


"Я так не думаю".


Кэти попросила его точно описать, что произошло, когда Марион вошла в Читальный зал.


"Кто собрал ее вещи?"


"О, я не могу вспомнить".


"Если вспомнишь что-нибудь еще, просто свяжись со мной по этому номеру, хорошо? Спасибо за вашу помощь."


Она дала ему свою визитку, а затем, когда она отвернулась, он как-то странно подпрыгнул и бросился за ней, чтобы сказать интимным шепотом, как будто не хотел, чтобы кто-нибудь из других читателей, которые пытались подслушать их разговор, услышал: "Вы знаете, она интересовалась ядами".


Кэти резко обернулась. - Что? - спросил я.


"Ах!" - Он быстро отступил назад, глаза его блестели, возможно, он был просто немного встревожен выражением лица Кэти.


Она посмотрела мимо него на остальных, наблюдавших за ними, и подвела его к пустому столу в углу комнаты. Они оба сели, и она достала свой блокнот. " А как насчет ядов? - спросил Я.


"О, " сказал он, крутя педали назад, " вероятно, это было ерундой. Просто однажды я случайно заметил, что она читает книгу под названием "Знаменитые отравители викторианской эпохи", что-то вроде этого. Видите ли, я сам провожу исследование о Лукреции Борджиа, для своей компании. В основном мы публикуем книги для журнальных столиков." Он сморщил нос и протянул ей свою визитку. "В общем, я пошутил с Марион, и она сказала, что это связано с ее докторской степенью".


" Значит, вы называли друг друга по имени?


"Ну, да. Это дружелюбное место."


"Вы знаете что-нибудь о ее обстоятельствах?" Партнер, семья, дом?"


"О нет, ничего подобного".


Кэти кивнула. Она чувствовала, что здесь что-то есть, что-то под поверхностью, но не была уверена, что именно. "Все в порядке. Что ж, еще раз спасибо, мистер Огилви. И, пожалуйста, свяжитесь с нами, если вспомните что-нибудь еще."


Кэти присоединилась к Гаэлю, который сказал ей, что Марион никогда не обращалась за какой-либо финансовой помощью. Они вместе подошли к входной двери, и Гаэль указал на небольшой букетик белых цветов, стоящий в крошечной стеклянной вазе.


"Маленький мемориал", - сказала она. "Марион принесла их за день до того, как это случилось, и опрокинула их, когда потеряла сознание. После этого я достал несколько из них и положил в воду для нее."


"Прости, это, должно быть, последнее, чего ты ожидаешь в подобном месте".


"Не так давно, конечно, но у нас были свои драмы. Племянник Ли Ханта застрелился здесь, вы знаете."


Судя по тому, как она это сказала, Кэти предположила, что должна знать, кто такая Ли Хант. Она более внимательно посмотрела на цветы. "Они необычные, не так ли? От ее парня?"


" Ни малейшего. Она никогда не говорила."


Кэти вышла в яркий день, уже разогревающийся, и пересекла улицу в центральных садах. Она проверила мусорное ведро - пусто - и подошла к месту, на которое указал Огилви. Оттуда ее можно было увидеть из многих зданий, окружающих площадь. Им всем пришлось бы постучаться в дверь. Приближалось время обеда, и несколько человек направлялись в сад, сжимая в руках газеты и пакеты с едой, сегодня без пальто.


Кэти поговорила с ними, показывая фотографию Марион. Одна подумала, что видела там молодую женщину, но не на той неделе. Все это нужно было бы делать более систематично, поняла Кэти и отправилась проверять кафе, о которых упоминал Гаэль. По дороге она заметила латунные таблички с названиями почтенных клубов, а также международных компаний - Ост-Индского клуба, BP, Rio Tinto, Военно-морского клуба, - которые занимали особняки в георгианском и викторианском стиле, выстроившиеся вдоль площади и прилегающих улиц. Она также задержалась у небольшого мемориала, установленного в углу площади Ивонн Флетчер, женщине-полицейскому, которая была застрелена там в апреле 1984 года во время демонстрации у ливийского посольства. Это заставило ее снова задуматься о страхе Сандипа перед политическими мотивами.


Никто из тех, с кем она разговаривала в кафе, не помнил, чтобы обслуживал Марион Саммерс, и они не могли припомнить ничего необычного, происходившего накануне. В паре улиц отсюда был цветочный магазин, но она не увидела ни одного цветка, похожего на те, что стояли в вазе Марион, а продавщица понятия не имела, откуда они могли взяться. Кэти позвонила Гаэль и выяснила, что у кого-то в библиотеке есть цифровая камера, и попросила ее прислать фотографии цветов на адрес электронной почты, который она ей дала.


Она переехала реку в Саутуорк, недалеко от вокзала Ватерлоо, оживленного и шумного из-за дорожных работ после патрицианского спокойствия Сент-Джеймс-сквер, и на Стэмфорд-стрит нашла адрес Марион, переоборудованный квартал студенческих апартаментов с самообслуживанием. Ни на одном из почтовых ящиков в вестибюле не было никаких надписей на имя Саммерс, и женщина за стойкой регистрации подтвердила, что у них нет постоянного жителя с таким именем. После поиска в своем компьютере она обнаружила, что Марион жила там два года, но переехала три месяца назад. Адрес для пересылки, который она дала, был офисом университетского отделения, на которое она была зачислена, в кампусе Стрэнд на другой стороне реки.


Кэти позвонила Пипу.


"Нет, босс, я ничего не могу найти в PNC". Она сказала это со вздохом.


"Посмотри, что ты можешь разузнать о Марион, ладно?" Кэти дала ей номера кредитной карты и водительских прав. "Я хочу знать, где она жила последние три месяца. Возможно, где-то за Швейцарским коттеджем. Может быть, мы сможем найти, где были вырезаны ключи из ее сумки. И найдите ее родителей тоже. И проверь пропавших людей, посмотри, не сообщал ли кто-нибудь о ее исчезновении прошлой ночью или этим утром."


"Ладно. Э-э ... некто по имени Рейнер только что прислал мне на электронную почту несколько фотографий цветов."


"Ах да. Я бы хотел, чтобы ты выяснил, что это такое, Пип."


"Прошу прощения?" В ее голосе звучало недоверие.


"Марион принесла их в библиотеку позавчера. Может быть, их ей подарил парень."


"Ох. Что-нибудь еще?"


"Да, первое, что нужно сделать: позвонить в Вестминстерский совет и попросить их попытаться отследить содержимое мусорного ведра на Сент-Джеймс-сквер. Марион вчера уронила туда остатки своего обеда."


"Ах".


"Просто сделай все, что в твоих силах, Пип. Я позову нам какую-нибудь помощь."


∙


Секретарше отдела европейской литературы не терпелось выяснить, как погибла Марион и почему в этом замешана полиция.


"Мы пытаемся связаться с ее ближайшими родственниками и узнать ее домашний адрес", - объяснила Кэти. "Пока нам не слишком везет. Я только что был на Стэмфорд-стрит, где она раньше жила, и мне сказали, что пересылают ее почту сюда."


"Это верно". Женщина потянулась за очками, висящими на флуоресцентной зеленой пластиковой цепочке у нее на шее, и поднесла их к носу. Она помахала Кэти, приглашая войти через щель в стойке.


За ее спиной появился обезумевший студент. "Карен, студенческий ксерокс снова сломался. Могу ли я воспользоваться офисным зеркалом? Пожалуйста? "


"Конечно, нет", - отрезала секретарша. "Иди и поговори с Агу".


"Черт".


"Язык!" Она подвела Кэти к ряду ячеек на стене и указала на АСПИРАНТОВ M-Z, из которых она достала толстую пачку конвертов и начала сортировать. Когда она закончила, у нее образовалась одна большая стопка, многие с заморскими марками, и еще одна маленькая, из писем, адресованных Марион.


Кэти начала открывать их: уведомление о просроченной книге из университетской библиотеки; выписка из банка, показывающая остаток на? 386,54; ювелирная оценка кольца с бриллиантом, заданная как? 2400; уведомление об истечении срока действия читательского билета в Национальный архив; и письмо от доктора Грейс Понтиус из Корнельского университета в Соединенных Штатах, подтверждающее ее участие в конференции в августе.


Секретарша, похоже, ничего не знала о семейных обстоятельствах Мэрион, и после проверки у пары ее коллег в офисе не смогла найти никого, кто тоже знал.


"Может быть, ее начальник знает", - предположила она. Его звали доктор да Сильва, но оказалось, что в тот день его не было в отделении.


Кэти записала его контактные данные и предположила, что, несомненно, в университете должна быть какая-то запись о первоначальном домашнем адресе или ближайших родственниках. Женщина позвонила в отдел записи студентов, и через некоторое время они перезвонили с подробностями, которые Марион указала в своей первоначальной форме зачисления на бакалавриат шесть лет назад. Ее домашний адрес был в Эйре, Шотландия, с указанным номером телефона.


Вернувшись к машине, Кэти набрала шотландский номер. Телефон звонил и звонил, и она была готова сдаться, когда ответила женщина, ее голос дрожал и колебался.


"Да-а?"


"Здравствуйте, - сказала Кэти, - я хотела бы знать, можете ли вы мне помочь. Я пытаюсь разыскать друзей или родственников Мэрион Саммерс."


"О, да? Ну, я ее тетя, но если ты что-то продаешь ... "


"Нет, ничего подобного. Меня зовут Кэти Колла, и я инспектор полиции из Лондона. Могу я узнать ваше имя, мадам?"


"Бесси, Бесси Уордлоу. Ты сказал полис?"


"Да. Родители Марион свободны, миссис Уордлоу?"


"Доступно? Ну, ее мать живет в Лондоне."


"Не могли бы вы дать мне ее имя, адрес и номер телефона?"


Последовала пауза, затем жалобное возражение. "Я понятия не имею, кто ты, не так ли? Я имею в виду, ты звонишь мне ни с того ни с сего..."


"Ты прав. Я могу дать вам номер столичной полиции, чтобы вы перезвонили. Это важно."


"Ох, ты не мог бы просто сказать мне, что все это значит?"


"Боюсь, у меня плохие новости, Бесси, о Мэрион. Я пытаюсь связаться с ее ближайшими родственниками."


"О нет!" Кэти слышала хриплое дыхание женщины на другом конце линии и надеялась, что та не упадет в обморок. Она сожалела об этом звонке, заметив слабость женщины на другом конце провода и подумав, что ей следовало передать это дело полиции Эйра, чтобы та разобралась. "С тобой там кто-нибудь есть, Бесси?"


"Да, министр, мистер Фотерингем".


"Вы не могли бы позволить мне поговорить с ним?"


Раздался стук, когда Бесси уронила телефон. Наконец-то появился мужчина. Кэти повторила, кем она была.


"Мне очень жаль, что приходится сообщить Бесси печальные новости, мистер Фотерингем. Боюсь, Марион Саммерс, ее племянница, скончалась вчера в больнице."


"Это действительно шокирующая новость. Как это произошло?"


"Она упала в обморок в библиотеке, где работала. Она впала в кому, и, боюсь, они не смогли привести ее в чувство."


Ох, бедная девочка. Это был диабет?"


"Мы проводим вскрытие, чтобы установить причину. Ты, очевидно, хорошо ее знаешь."


"О да. Она прожила с Бесси несколько лет, прежде чем уехала в Лондон, в университет."


"Бесси сказала, что мать Мэрион живет в Лондоне, это правда?"


"Да, она съехала пару лет назад, я полагаю".


"Мэрион жила с ней?"


"Подожди, я спрошу Бесси".


Через мгновение он вернулся. "Нет, у них были разные адреса. Они у меня здесь." Кэти услышала, как переворачиваются страницы блокнота, затем он зачитал записи. Матерью Марион была Шина Рафферти, с домашним адресом в Илинге на западе Лондона. Однако адрес Марион был ее старым адресом в студенческих апартаментах на Стэмфорд-стрит.


"Вы не знаете, был ли у нее партнер, постоянный парень?"


Затем последовало приглушенное обсуждение: "Боюсь, здесь мы не сможем вам помочь. Бесси в последнее время мало общалась с Марион." Затем он добавил осторожным голосом: "В смерти Марион нет ничего подозрительного, не так ли?"


"На данном этапе мы ничего не исключаем, мистер Фотерингем. Почему? Есть ли что-то, что мы должны знать?"


"Нет, нет. Бесси не разговаривала со своей сестрой - матерью Мэрион - больше года. Она на самом деле не знает, что там происходит. Напомни, как тебя звали?"


Кэти повторила это и свой номер телефона и записала номер священника, пообещав связаться, когда у нее будет больше информации.


Затем она позвонила на домашний номер доктора да Сильвы. Он тоже казался потрясенным известием о смерти Марион, до такой степени, что стал почти односложным. На каждый из ее вопросов он отвечал серией резких отрицаний. Нет, он не знал, где она жила, был ли у нее парень или какие другие близкие друзья у нее могли быть.


Кэти захлопнула телефон и уставилась в окно машины, нетерпеливо постукивая рукой по рулю. Все начинало очень походить на то, что Марион Саммерс заметала свои следы. четыре


Мать Ариона жила на втором этаже муниципального здания, которое знавало лучшие дни, его кирпичная кладка была в пятнах, бетон отслаивался. На стук Кэти в парадную дверь никто не ответил. Маленькая темноволосая женщина, закутанная в платок и стеганую парку, шла по палубе, неся сумки с покупками.


"Простите, вы знаете миссис Рафферти?" Спросила Кэти.


Женщина настороженно посмотрела на нее и собралась идти дальше.


"Шина?" Кэти настаивала. - Миссис Шина Рафферти? - спросил я.


Женщина кивнула в ответ через плечо. "Супермаркет".


Кэти проследила за ее взглядом и увидела серую коробку в промежутке между двумя многоквартирными домами. "Она ходит по магазинам?"


"Она там работает". Женщина зашаркала дальше.


"Спасибо".


Супермаркет был по сниженным ценам, голые бетонные полы, промышленные стеллажи и потрепанные тележки. Кэти нашла менеджера и увидела выражение его лица, когда она показала свое удостоверение и сказала, что хочет поговорить с миссис Рафферти.


Он указал на одну из касс. "Тогда чем она занималась на данный момент?"


"Ничего подобного. У меня плохие новости о ее дочери. Есть ли где-нибудь тихое место, где я мог бы с ней поговорить?"


Мужчина кивнул и повернулся, чтобы поговорить с женщиной, которая продавала товары на полках, затем провел Кэти в небольшой кабинет. Позади них Кэти увидела женщину, занявшую место Шиины за ее кассой.


"У нее были неприятности?" Спросила Кэти.


"Ничего слишком серьезного, насколько я знаю. Занимаешь у других женщин и не возвращаешь им. Мы думаем, что она и еще одна девушка придерживаются спокойной линии, списывая вещи в конце дня и забирая их домой." Его голос звучал скучающе. "Ах, Шина, заходи, закрой дверь. Это офицер полиции."


Кэти подозревала, что он точно знал, какую реакцию это вызовет. Выражение паники промелькнуло на лице Шиины. Если у нее когда-то были рыжие волосы, как у ее дочери, то сейчас это была отчаянная блондинка, и Кэти не могла разглядеть сходства с Марион в изможденном лице.


"Я инспектор Кэти Колла, Шина. Пожалуйста, присаживайтесь." Она повернулась к менеджеру. "Я хотел бы поговорить с миссис Рафферти наедине, если вы не возражаете".


Он пожал плечами и ушел.


Каждый реагирует на первое воздействие шокирующих новостей по-своему, подумала Кэти. Шина Рафферти дико заморгала, покачала головой и выглядела сбитой с толку. Кэти подозревала, что это был заученный ответ, ее способ отсрочить удар, притворяясь, что она не понимает, что происходит. В конце концов, появились слезы. Кэти всегда носила в кармане маленький пакетик салфеток именно для таких моментов. Она понятия не имела, через сколько ей пришлось пройти за эти годы.


"Она была такой милой". Это был действительно шотландский голос, но без привлекательного мягкого акцента, который библиотекарь описала в "Марион"; у этого был хриплый голос курильщика. "Такое сокровище".


"Есть ли кто-нибудь, кому я могу позвонить, чтобы побыть с тобой, Шина? Может быть, друг?"


"Ну, вот и мой муж, Кит ..." Она произнесла это, с сомнением нахмурившись. "Но он на работе. Я не знаю, уйдет ли он."


Кит был водителем в компании, расположенной в соседнем промышленном районе, объяснила она. Кэти позвонила им, и они сказали, что Кит был на доставке, и что они свяжутся с ним и отправят его домой.


Пачка салфеток закончилась еще до того, как они добрались до квартиры Шиины, разбросанные влажными клочьями по пути их совместного возвращения. К тому времени, когда они сели на кухне, включили чайник и на ходу выкурили вторую сигарету, в рассказ Шины прокрался элемент реализма.


Ох, мы не всегда сходились во взглядах, ты знаешь. На самом деле она могла быть маленькой упрямой стервой, но я любил ее все так же."


Кэти подумала, не переносит ли она свои воспоминания в более раннее время, потому что Марион была намного выше своей матери, и ее вряд ли можно было назвать "крошечной".


"У нас были ссоры, но в глубине души мы были так близки".


"Не могла бы ты дать мне последний адрес Мэрион, Шина?"


"Да, конечно. Это студенческая квартира в Саутуорке. Оно у меня где-то есть."


"Это, должно быть, Стэмфорд-стрит?"


"Да, это оно".


"Я полагаю, она переехала оттуда три месяца назад".


"О". Шина Рафферти выглядела смущенной. "Возможно, ты прав. Кто-то что-то сказал по этому поводу."


"Это была Мэрион?" Она дала тебе свой новый адрес?"


"Нет, я собирался спросить ее".


- Когда вы видели ее в последний раз? - спросил я.


"Хм, это было бы Рождество". Шина пожала плечами. "У нас был маленький синий. Ничего серьезного. Я думаю, она жалуется на то, что я слишком много пью. Она могла бы быть..." К ней вернулось воспоминание, и ее лицо сморщилось, навернулись слезы.


Кэти подождала, затем спросила: "А как насчет ее друзей? Ты знаешь их имена?"


Шина посмотрела рассеянно и покачала головой.


"Может быть, у тебя есть парень?"


Настроение женщины улучшилось. "О нет, Марион никогда не нравилась мальчикам". Она дерзко улыбнулась - в отличие от меня, это подразумевало. "Она всегда зарывалась носом в свои книги".


"Просто для протокола, Шина, " сказала Кэти, " прости, но я должна спросить тебя - это Марион, твоя дочь, да?"


Она показала ей фотографию, которую ей дал Сандип, и ее мать кивнула, снова плача. "Такая милая девушка". Затем она встревожилась. "Мне не обязательно видеть тело прямо сейчас, не так ли? Я не думаю, что без Кита..."


"Для этого еще достаточно времени", - заверила ее Кэти.


Позже, когда они пили чай, ожидая Кита в клубах дыма, Шина осторожно подняла вопрос о возможности компенсации за ее потерю. От ответа Кэти спасло появление Кита.


Было ясно, что он не знал, что происходит, и был готов заставить кого-то заплатить за неудобства, которые это ему причиняло. У него была бритая голова и татуировка, выбивающаяся из-под воротника рубашки. Он воинственно посмотрел на Кэти и спросил: "Тогда кто это?"


Кэти наблюдала, как манеры Шиины меняются, она становится податливой и стремится успокоить его. "О, Кейти, дорогая, случилось что-то ужасное".


"Что теперь?" - прорычал он.


"Это Марион. Она- деид."


Резкие слова, должно быть, причиняли боль, но Кэти также почувствовала скрытое послание: теперь, будь добра ко мне, пожалуйста.


Они, безусловно, оказали влияние. Кит неуверенно нахмурился. Наконец он пробормотал: "Я в это не верю. Кто это?"


"Я офицер полиции, мистер Рафферти-инспектор Кэти Колла. Мне так жаль сообщать эту новость." Снова вкрадчивое объяснение. Она чувствовала себя медсестрой, укутывающей шокирующее уродство в аккуратные белые простыни.


Она оставила им все рекомендации и контактные телефоны, какие смогла, и вернулась к своей машине. Когда она потянулась, чтобы включить зажигание, ее телефон зазвонил. Это был Сандип Мехта, судя по голосу, запыхавшийся.


"Привет, Сандип. Есть новости?"


"Да, Кэти. Я был прав. Это определенно был мышьяк. Марион Саммерс умерла от большой дозы отравления мышьяком."


Кэти почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло, и поняла, что все это время она была наполовину убеждена, что подозрения Сандипа были ошибочными, что появится какое-то гораздо более приземленное и невинное объяснение.


"Я сам с трудом могу в это поверить, " продолжал он, " хотя я видел знаки. Ударить кого-то таким образом, публично, в середине дня ..."


"Значит, ты знаешь время?"


"О, доза была такой большой, что это произошло бы быстро, наверняка не более чем за час до ее обморока. Тебе известны ее передвижения?"


"Библиотекарь видел, как она выходила из библиотеки на обеденный перерыв примерно в 12.30, а звонок в "трипл найн" был зарегистрирован в 1.38".


"Ну что ж. Вы знаете, что она делала в течение этого времени?"


"Пока у нас есть только одно ее наблюдение, она сидит в саду на площади перед библиотекой, возможно, ест сэндвич. Она выбросила остатки в мусорное ведро, которое сейчас опустошено. Мы пытаемся отследить это."


"Содержимое ее желудка не сильно помогло - она потеряла большую часть своего обеда на полу библиотеки, теперь все убрано и исчезло. Она выпивала?"


"Свидетелю показалось, что он видел бутылку из-под безалкогольных напитков".


"Хм. Открыть чашку было бы проще. Мышьяк мог быть в виде порошка или, возможно, растворен в жидкости. Если это порошок, его нужно размешать в... Прости, Кэти, я просто размышляю вслух. Осмелюсь предположить, что сто лет назад мои предшественники знали бы все хитрости с мышьяком. Я собираюсь провести некоторое исследование по этому поводу, провести несколько экспериментов."


"Мы не смогли найти ни одного недавнего сопоставимого случая, Сандип. А как насчет тебя? Твои друзья-медики перезвонили тебе?"


"Нет, слава богу, пока ничего".


∙


Брок сидел в середине длинного стола, раздраженно почесывая свою коротко подстриженную белую бороду, пытаясь разобраться в сути спора. Он замещал коммандера Шарпа, уехавшего на конференцию в Страсбург, и у него была сотня других дел. Насколько он мог видеть, последние два графика в презентации PowerPoint, которой они все подвергались, явно противоречили друг другу. Но тогда, его мысли были заняты другими вещами, возможно, он что-то упустил. По другую сторону стола сидел суперинтендант Дик "Веселый" Чиверс со своим обычным мрачным выражением лица. Его копия отчета руководства была впечатляюще украшена штрихами цветных фломастеров, но пока он сказал еще меньше, чем Брок.


Телефон Брока тихо дрожал у его бедра. Он вытащил его и проверил экран, затем приложил к уху, отворачиваясь от стола. " Да? - Спросил я.


"Брок? Это Кэти. Ты занят?"


"Продолжай".


"Я могу перезвонить".


"Нет, скажи мне".


С минуту он молча слушал, затем пробормотал: "Введи меня в курс дела в офисе". Он повесил трубку и поднялся на ноги. Монотонный голос старшего менеджера во главе стола смолк, и все они посмотрели на Брока. "Прости", - сказал он. "Чрезвычайнаяситуация. Я думаю, вы знаете позицию коммандера Шарпа по этому предложению. Дик введет меня в курс дела. " Он взглянул на Шири, которая смотрела в ответ с выражением глубокой зависти на лице.


Он спустился на первый этаж и вышел на солнечный свет, вздохнув с облегчением. В нерешительности остановившись под вращающейся вывеской Нового Скотленд-Ярда, он наблюдал за группой полуодетых офисных девушек, лавирующих между машинами, и с дрожью подумал, что здесь не так уж чертовски тепло. Но даже когда одна часть его разума начала определять приоритеты, другая отреагировала на запах пыльцы в воздухе, и его глаз уловил вспышку ярко-зеленой листвы на платане дальше по улице. Он сделал несколько глубоких вдохов и повернулся к воротам Королевы Анны, чувствуя, как солнце припекает голову, и его разочарование проходит.


∙


Когда Кэти прибыла в офис, она нашла его почти пустым, несколько сотрудников выглядели измученными. Все, кроме Пип Галлахер, которая сидела одна в комнате, которую делила с Кэти и тремя другими детективами, и безутешно смотрела на экран перед собой, закрыв лицо руками.


- Что-нибудь? - спросил я. Спросила Кэти.


Пип покачала головой. У всех записан ее адрес - Стэмфорд-стрит. Она, наверное, переехала к какому-нибудь парню, как ты думаешь? Как у тебя все прошло?"


"Доктор Мехта перезвонил мне. Она определенно была убита - большая порция мышьяка в ее ланче."


"Вау". Пип сел, мгновенно оживившись.


"Мы должны выяснить, как оно туда попало. Я иду наверх, чтобы проинформировать Брока. Хочешь кончить?"


В приемной Дот, секретарша Брока, закатила глаза, когда они вошли. Они могли слышать нетерпеливый лай Брока через его открытую дверь. Дот сказала: "Проходи".


Увидев их, он жестом пригласил их сесть, прижимая телефон к уху и разговаривая с Бреном Гурни, одним из других сотрудников СОП в команде Брока. "Ну так скажи им, Брен. Убедись, что они это понимают."


Они сидели. В офисе Брока было больше беспорядка, чем обычно, повсюду лежали папки, что не поддавалось попыткам Дот навести порядок.


Брок швырнул трубку. "Я отворачиваюсь на десять минут... Хорошо, расскажи мне о маленькой тайне Сандипа."


Кэти быстро подвела итог пройденному ими пути, затем перешла к следующим шагам, которые потребовали бы гораздо большего количества рабочей силы. Нужно было бы опросить все офисы вокруг Сент-Джеймс-сквер и прилегающих улиц, посетить кафе и другие магазины, взять показания у всех, кто был в библиотеке, просмотреть записи с камер видеонаблюдения. Список продолжался, Брок слушал молча, время от времени одобрительно кивая, в то время как Пип внимательно слушал, делая пометки. Наконец-то Кэти сформулировала свои собственные требования к команде убийц. Еще три детектива для начала, подумала она, плюс еще один для работы с полицией Вестминстера, чтобы организовать группы униформистов, плюс менеджер акции, сотрудник по экспонатам и составитель показаний, плюс координатор Rainbow для видеонаблюдения.


Когда она закончила, Брок сказал: "Ты права, это то, что тебе нужно, плюс кто-то, кто поддержит твой иск, потому что пресса будет очень заинтересована в этом. Но, к сожалению, у меня никого нет. Вообще никто. Здесь только ты и Пип, Кэти, прости. Ты предоставлен сам себе, по крайней мере, до конца недели. Я поговорю с полицией Вестминстера и удостоверюсь, что они сделают для вас все, что смогут. Они могут позаботиться о видеонаблюдении. И ты можешь позаимствовать Фила на полставки в качестве менеджера действий, чтобы он был в курсе твоего администрирования."


Кэти, застигнутая врасплох, проглотила пришедшую ей в голову реплику - что без команды не было бы никакого администратора. Брок прочитал выражение ее лица и сочувственно кивнул. "Итак, что насчет этого парня, если она жила там? Почему она не хотела, чтобы кто-нибудь знал? И почему он не вышел вперед? Я так понимаю, вы проверяли пропавших без вести?"


Тихий сдавленный звук донесся из угла стола Пипа. Она бросила взгляд на Кэти. "Извините, босс. Пока нет."


Кэти прикусила губу, затем подняла бровь, глядя на Брока, что означало: "Ты видишь?" Мне нужны люди.


Брок, казалось, ничего не заметил. "Наверняка должен был быть кто-то, друг-студент, священник, врач, кто-то, кому она могла бы довериться?"


Кэти сказала: "Я бы хотела опубликовать ее фотографию для прессы и заявление о том, что судебно-медицинские тесты указывают на то, что она была отравлена, и дать общее предупреждение общественности быть начеку. Но я не хочу ничего говорить о мышьяке на данном этапе, пока мы не найдем его источник."


"Что мы знаем об этом? Есть ли у него вкус? На что это похоже?"


"По словам Сандипа, это зависит от конкретного соединения, но в целом мышьяк имеет очень слабый вкус, просто слабую сладость, выпускается в виде белого порошка и может быть изготовлен в растворимой форме. Раньше в него намеренно добавляли вкус и окраску, чтобы его нельзя было случайно употребить."


"Раньше было?"


"В те дни, когда оно было общедоступным. Но теперь... ну, я полагаю, мы должны были бы смотреть на какую-то лабораторию или как на часть какого-то промышленного процесса. Первой мыслью Сандипа было, что это, возможно, было привезено из-за границы."


"Террористический аспект".


"Да. Я еще ничего не получил по этому поводу."


Они ждали, пока Брок звонил в управление округа Вестминстер, назначая Кэти встречу в центральном полицейском участке Вест-Энда, недалеко от Сент-Джеймс-сквер. "Они позаботятся о тебе, Кэти. Они понимают ситуацию. Иди туда и приведи их в порядок."


Она оставила Пипа проверять пропавших людей. "И мне нужны записи ее телефонных разговоров, Пип", - сказала она по пути к выходу, не потрудившись скрыть раздражение в голосе. "Я хочу знать всех, кому она звонила за последние шесть месяцев".


Она решила срезать путь через Сент-Джеймс-парк и уже свернула на Бердкейдж-Уок, когда зазвонил ее телефон. Это была ее подруга Николь Палмер из криминального архива.


"Привет, Кэти. Просто хотел сказать вам, что я подтвердил наши заказы на эти выходные."


"В эти выходные?" Кэти застонала. "О нет, я думал, это было то, что после". Она совершенно забыла о поездке, которую они планировали в Прагу. Брат Николь, джазовый гитарист, выступал в тамошнем клубе и убедил их пойти. "Это невозможно, Николь. У меня только что взорвалось это дело ..."


"У тебя всегда есть какое-нибудь только что раскрытое дело. Ради бога, это всего лишь выходные. Ты можешь взять выходной на выходные."


"Да, обычно, но сейчас этот кризис".


Голос Николь стал твердым. "Кэти, Расти будет опустошен, если я не пойду, и я не пойду один. Я заплатил за авиабилеты и номер в отеле. Ты был так увлечен."


"Прости, я не могу сейчас говорить, Николь. Я куда-то должен. Я позвоню тебе вечером, хорошо?"


Она повесила трубку, чувствуя стеснение в груди. Оно все еще было там, когда она прибыла в Уэст-Энд-Сентрал, где, как быстро выяснилось, оценка Броком их способности помочь была безумно оптимистичной.


"Я могу предоставить вам один компьютер и пару PCSO на большую часть завтрашнего дня", - сказал инспектор. "Примерно так".


После продолжительных торгов он пообещал посмотреть, сможет ли команда Уэст-Энда и Чайнатауна выделить еще одного констебля и другого сотрудника полиции общественной поддержки.


Ей казалось, что она бежит по мягкому песку, не добиваясь никакого прогресса. Когда она выехала из центра Вест-Энда, было темно, накрапывал мелкий дождик, и она поехала обратно к воротам Королевы Анны под шуршание дворников на ветровом стекле и отблески фар на каплях дождя. Когда она добралась до своего офиса, она обнаружила, что Пип выглядит отчаянно занятой за своим столом. По ее словам, сообщений о пропаже Мэрион не поступало, и кто-то из отдела СМИ оставил у нее на столе черновик пресс-релиза для ее срочного ознакомления. Кэти проверила это и перезвонила им с парой поправок, затем заставила себя сесть с чашкой кофе и подумать.


Около семи, печатая отчет, она заметила, что Пип смотрит на часы и выглядит взволнованной.


"Пора тебе идти домой", - сказала Кэти.


"Все будет в порядке?" Только я должен был выйти."


"Конечно. Хорошего вечера."


"Спасибо".


Кэти смотрела ей вслед с легкой завистью. Похоже, у Пипа была личная жизнь.


Чуть позже ей позвонил офицер Контртеррористического командования. По его словам, они были склонны не придавать значения террористической версии смерти Марион. Это не сочеталось ни с чем другим, что у них было, но они были бы рады услышать, если бы появилось что-нибудь новое.


Она также получила ответ от кого-то из департамента окружающей среды и планирования городского совета Вестминстера. Третьего апреля они собрали более тысячи тонн мусора, и все, что интересовало Кэти, почти наверняка к настоящему времени было сожжено.


Она потерла глаза, внезапно почувствовав себя измученной. Все шло не очень хорошо. Она уставилась на фотографию Мэрион Саммерс, которую пристроила рядом со своим телефоном. "Почему никто не знает, где ты живешь?" - пробормотала она. "Почему твой телефон пуст? Где твой парень?"


Она отвлеклась на запах еды и озадаченно подняла глаза. Она думала, что была последней, кто остался в здании. Дверь офиса открылась, и на пороге появился Брок, держа в руках картонную коробку из-под пиццы. "Голоден?"


Она поняла, что была ... очень, и он кивнул и сказал: "Давай спустимся в паб".


В подвале офисов Queen Anne's Gate находился небольшой викторианский бар "Невеста Дании", построенный прежними владельцами здания, и именно туда Брок ходил, когда ему требовалось тихое уединение или вдохновение. Он достал из-за стойки пару бутылок пива, и они сели за один из столов и некоторое время ели и выпивали в тишине, любуясь большим лососем и чучелом льва в стеклянных витринах, установленных на стенах.


Наконец Брок вытер рот и спросил Кэти, как прошел ее день. Он сочувственно кивнул и сказал: "Вот что я тебе скажу, почему бы нам просто не поручить Уэст-Энд-Сентрал заняться всем этим делом? Есть много других вещей, которыми ты мог бы заниматься. Я рассчитаюсь с Сандипом."


"Нет". Кэти сама удивилась твердости своего решения. "Нет, я побегу с этим".


Он слегка улыбнулся ей. "Ты заинтригован".


"Да, ну, это другое дело".


"А жертва, Марион, она тебя интересует".


Кэти пожала плечами. Он, конечно, был прав, проницательный, как всегда.


"Хорошо". Он зевнул и потянул мышцы плеч, и она решила сменить тему.


" Как Сюзанна? - спросил я. Кэти не совсем была уверена, какое слово подходит для описания друга Брока. Любовница казалась навязчивой, компаньонка говорила о ней как о пожилой помощнице. Они были парой, их отношения недавно оправились от кризиса, и, по мнению Кэти, им не помогал тот факт, что они жили в пятидесяти милях друг от друга; Сюзанна управляла антикварным бизнесом в Баттле, недалеко от побережья Ла-Манша. Кэти иногда задавалась вопросом, верил ли Брок, с другой стороны, в то, что расстояние было причиной того, что их отношения сохранились.


"Очень хорошо. Конечно, очень занята магазином и внуками."


"Она все еще присматривает за ними?"


"О да. В магазине, конечно, есть Джинни, и она немного присматривает за детьми, но мы видимся недостаточно друг с другом. Надеюсь, мы соберемся вместе в эти выходные. Дети, тем не менее, замечательные, быстро растут."


Он слегка улыбнулся самому себе, почесал бороду, вспоминая что-то, и Кэти подумала, каким прекрасным дедушкой он мог бы стать.


"Ты не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем?" - сказала она.


Он вопросительно поднял бровь.


"Когда мы застряли в том коттедже с Пауком Тараканом..."


Брок кивнул, вспоминая кульминацию их последнего крупного дела.


"... он сказал, что был ответственен за то, что ваша жена ушла от вас, чтобы защитить ребенка, которого она носила, потому что она боялась того, что он мог сделать".


"Да".


"И когда мы впервые работали вместе, вы упомянули, что у вас есть сын в Канаде".


"Может быть".


"Ты не поддерживал с ним связь?"


Он глубоко вздохнул. "Я все еще здесь, в том же месте, делаю ту же работу, что и тогда, когда она ушла. Если бы он хотел найти меня, это было бы нетрудно. Я оставил это ему."


"Так ты не знаешь, женат ли он?" Есть ли у него собственная семья?"


Брок нахмурился, посмотрел на остатки пиццы на столе, и Кэти поняла, что зашла слишком далеко, и ей стало грустно. Она вздрогнула. "Прости. Здесь, внизу, холодно."


"Мм, и поскольку мы в настроении размышлений, ты следил за Томом Ривзом?"


Она вертела в руках пустую бутылку. "Я слышал, он живет где-то во Франции. Кальви, где бы это ни было."


"Как он, ты не знаешь?"


Инспектор Том Ривз, Специальный отдел, также был вовлечен в их последнее дело и, более лично, с Кэти.


Она покачала головой. "Нет, мы не поддерживаем контакт".


"Он, конечно, подал в отставку. Чистый прорыв, по словам HR. Я представляю, как он этого хочет. Что ж..." Он неуклюже поднялся на ноги. "Пора идти домой". пять


На следующий день все выглядело немного лучше. Когда Кэти добралась до центрального управления Вест-Энда, она обнаружила, что инспектор задержал еще пятерых человек из разных команд района, и группа, которую они с Кэти проинструктировали тем утром, выглядела почти адекватно. Они вышли, вооруженные планшетами, фотографиями и отчетными листами, и инспектор увел Пипа поработать с местным координатором Rainbow над записями камер видеонаблюдения, в то время как Кэти отправилась обратно в Лондонскую библиотеку, где она договорилась опросить всех, кого Гаэль Рейнер смог разыскать как находившихся там во вторник, когда Мэрион потеряла сознание.


Это была медленная работа. Один из постоянных читателей, некий мистер Вуйкович, сказал, что он подобрал с пола вещи Марион, включая ее телефон, который, по его утверждению, никто не открывал. Остальным нечего было добавить, и никто, кроме Найджела Огилви, не видел, как Марион обедала на площади. Но несколько человек заметили ее там в другие дни, а одна женщина сидела с ней некоторое время на той же скамейке примерно за неделю до этого. Она была уверена, что Марион выпила бутылку сока, потому что Марион сказала, что обычно носит ее с собой на случай, если ей понадобится сахарная доза от диабета. Женщина описала оранжевую бутылку с желтой пластиковой крышкой, но понятия не имела, где Марион могла ее купить. Кэти немедленно позвонила в офис Брока, думая о других случаях промышленного саботажа и подделки продуктов питания в супермаркетах, которые недавно были в новостях.


Время от времени она вставала и разминала ноги, подходя к большим окнам и глядя на патрульных, пробирающихся по площади. Она знала, что они позвонят ей, если обнаружат что-нибудь интересное, но к середине дня она ничего не слышала ни от них, ни от Пипа. Она взяла интервью у тридцати шести человек, ни один из которых понятия не имел, где жила Марион. Никто не видел, чтобы кто-то трогал ее сумку.


Когда зажглись уличные фонари и начали опускаться сумерки, она забрала Пип, и они вернулись к воротам Королевы Анны, неся пачки листов с интервью для обработки. На столе Кэти лежала стопка отчетов с горячей линии полиции с подробным описанием телефонных звонков от общественности после утреннего освещения в газетах и на телевидении смерти Марион, а на столе Пипа была компьютерная распечатка телефонных разговоров Марион. Кэти почувствовала ошеломляющий поток информации, который так часто мешал расследованиям убийств, которые не продвинулись вперед в первые пару дней.


Вошел Брок и придвинул стул рядом с ними. "Как оно выглядит?"


Кэти указала на кучу телефонных сообщений. "Это задело за живое - анонимный отравитель, скрытый убийца, поражающий вас в самое уязвимое место, в ваш желудок, а вы даже не подозреваете, что это было сделано. Люди убеждены, что видели, как кто-то что-то подсыпал в сахарницы в местном кафе, втыкал шприцы в выпечку, фальсифицировал молоко."


Брок сказал: "Мы предупредили производителей безалкогольных напитков, дистрибьюторов и сети супермаркетов. Они говорят, что не получали никаких недавних угроз. Они также отмечают, что все они имеют крышки, защищенные от несанкционированного доступа. Разве сэндвич не был бы более вероятен?"


"Может быть. Я был бы более склонен признать, что это был случайный поступок, если бы Марион не была такой чертовски загадочной. Ни у кого из звонивших нет никакой информации о ней, и никто не заявлял о ее исчезновении. Но кто-то знает, и они хранят молчание."


Появился дежурный офицер с сообщением для Брока. Он просмотрел его и сказал: "Я должен идти. Удачи." Он ушел, выглядя таким же усталым и расстроенным, как и она, подумала Кэти.


Она посмотрела на Пипа и сказала: "Почему ты не сказал своей матери, где ты живешь?"


Пип рассмеялся. "Много причин. Ты не знаешь мою маму."


Кэти покачала головой, пытаясь избавиться от ваты, которая, казалось, скопилась там за весь ее отупляющий день. "Но ты бы все равно сказал ей, если только..."


- Что? - спросил я.


"Если только она не рассказала бы кому-нибудь другому, кто причиняет тебе горе".


"Ее муж? Какой он из себя, этот отчим?"


"Выглядел немного бандитом. Почему бы тебе не посмотреть, что ты можешь узнать о нем?" Она проверила свой блокнот. "Его зовут Кит Рафферти. Он выглядел моложе матери Марион, возможно, под тридцать. Адрес в Илинге: Квартира 3, Брэдшоу-стрит, 37. Работает водителем в компании под названием Brentford Pyrotechnics. Они продают фейерверки."


Десять минут спустя Пип подошла к ее столу с распечаткой со своего компьютера. "Нападение, нанесение реальных телесных повреждений, три года назад. Он получил четыре месяца. В прошлом году ему было предъявлено обвинение в соответствии с Законом о сексуальных преступлениях, раздел 30 "проживание за счет заработка" и раздел 32 "домогательство". Это дело не дошло до суда."


"Ага..." Кэти посмотрела на выражение лица Пипа. Это было нечто большее. "Продолжай".


"А "Брентфорд Пиротехника" не просто продает фейерверки, они их еще и производят".


- И что? - спросил я.


"Ты знаешь этот яркий синий свет, который есть в звездных оболочках? По-видимому, его почти невозможно получить, не используя мышьяк."


"Серьезно? Как ты это узнал?"


"Погугли". Пип пожал плечами, как бы говоря, что еще?


Кэти посмотрела на время. - У тебя есть их номер? - спросил я.


∙


Менеджер "Брентфорд Пиротехникс", казалось, не удивился ее просьбе нанести ему визит; очевидно, это случалось и раньше. "Только в прошлом месяце", - сказал он. "Я знаю, что это связано с терроризмом, но на самом деле, вам не нужно беспокоиться о нас. Ты увидишь." В тот вечер они допоздна работали над заказом, и он был доступен, когда бы они ни позвонили.


Промышленный район лежал в изгибе канала Гранд Юнион, за которым надземная трасса М4 издавала в ночи негромкий рев транспорта. Кэти загнала машину на парковку перед дверями офисов и выставочных залов, окна которых были освещены изнутри. Пип посмотрел на затемненную стену больших сараев слева от них и разочарованно надул губы.


"О, я думал, у них будет хотя бы несколько бенгальских огней".


Мистер Пиджин выбежал в ответ на их звонок на стойке. Он выглядел так, как будто они застали его в разгар кризиса, и он говорил быстро, на его лысой голове блестели капельки пота. Он едва взглянул на их документы. "У нас много работы в этом месяце и несколько крупных постановок в следующие выходные".


"Неужели? Я думал, для тебя это будет спокойное время - вдали от пятого ноября, я имею в виду."


"О нет!" мистер Пиджин усмехнулся ее невежеству. Знаешь, для нас это не просто вечер Гая Фокса. Мы проводим мероприятия круглый год - свадьбы, общественные мероприятия, вечеринки в саду, похороны, торжества всех видов." Он протянул Кэти несколько брошюр со стола.


"Похороны?"


"О, действительно. Что может быть лучше, чем отправиться в путь в сиянии славы в ночном небе над своими собравшимися друзьями."


"Ты хочешь сказать, что ты складываешь их прах в...?"


"Ракеты, римские свечи, гигантские катеринские колеса. Некоторые хотят много свиста и ударов, а другие предпочитают более спокойную, созерцательную презентацию."


"Я этого не знал. И вы изготавливаете эти специальные фейерверки на заказ?"


"Это верно. Теперь все наши заурядные товары поставляются из Китая. Что ж, в наши дни так принято, не так ли? Боюсь, великие дни британских фейерверков прошли - Brock's, Phoenix, Britannia. Теперь тебе нужно специализироваться."


"Ты сказал "у Брока"? Моего босса зовут Брок."


"Неужели? Ну, может быть, он родственник семьи фейерверков. Они были старейшей компанией по производству фейерверков в Британии. Они ослепили королеву Викторию в Хрустальном дворце."


"Но теперь ты специализируешься?"


"Вполне. У нас есть собственная студия дизайна, собственная лаборатория для разработки точно подходящих смесей и собственная специализированная мастерская по изготовлению. Все это высочайшего качества и в высшей степени безопасно, поверьте мне. У нас было специальное подразделение, MI5, как вы его называете - и, конечно, охрана труда на рабочем месте, постоянно. Они разобрали это место на части. Что ж, в наши дни этого можно только ожидать. Когда я был мальчиком, я мог заскочить в местную аптеку и купить концентрированные кислоты, проволоку для предохранителей, любой химический состав, который я хотел. Почему, когда я был мальчиком, вид школьника, марширующего по улице с. 303 не поднял бы ропота, если бы у него не было длинных волос - тогда возмущение! Но теперь, малейший намек на то, что что-то взорвется ..."


"Да. На самом деле мы придерживаемся другой линии. Нас интересуют не те вещи, которые взрываются, мистер Пиджин. Это скорее то, от чего тебя тошнит - яды. У тебя есть что-нибудь из них?"


"Яды? Ну что ж." Он на мгновение задумался. "Да, конечно, мы знаем. Кислоты, соединения фосфора, соли меди..."


- Мышьяк? - спросил я.


"Да, у нас это тоже есть. Но на все эти химикаты распространяются те же процедуры безопасности, что и на взрывчатые вещества. Я имею в виду, что, за исключением полномасштабного нападения на это место, никто не сможет добраться до наших запасов ни сырья, ни готовой продукции. Я говорил тебе, что твои люди прочесали все это место гребенкой с мелкими зубьями. Если хочешь, я могу показать тебе протоколы, камеры слежения, замки и сигнализации, инвентаризационные проверки ..."


Он пригласил их в свой кабинет и предложил им отчеты, подготовленные консультантами по безопасности, сертификаты соответствия от местных властей, пожарной команды и инспекторов по охране труда. "Ваши офицеры по борьбе с терроризмом не предоставили мне никаких документов как таковых, но я могу сказать вам, кто был здесь и когда. Вы можете легко проверить их сами."


"Откуда берутся ваши химикаты?"


"Повсюду. В основном местные, с юга Англии, некоторые с севера, некоторые из-за океана. Но все тщательно отслеживалось и учитывалось."


"Спасибо", - сказала Кэти. "Звучит так, как будто мы зря тратим ваше время".


Мистер Пиджин немного расслабился, вытирая свой розовый лоб. "О, я знаю, ты должен быть осторожен с такими вещами. Это тот вид бизнеса, которым мы занимаемся, и то время, в которое мы живем."


"А как насчет вашего персонала? У них есть какой-нибудь допуск службы безопасности?"


"А? Что ж, большинство пожилых людей работают с нами годами. В противном случае мы получаем обширные рекомендации. Недавно мы взяли нового химика-исследователя, самое впечатляющее резюме, все проверено."


"А как насчет вспомогательного персонала - уборщиков, водителей и так далее?"


"Ну, это зависит. Некоторые из них поставляются подрядчиками. Наших собственных людей я интервьюирую лично."


"Вы проверяете криминальное досье?"


"Ну, нет, наверное, нет. Это проблема?"


"Это просто мысль. В любом случае, мы больше не будем отнимать у вас время, мистер Пиджин. Большое спасибо. Мы обеспокоены партией триоксида мышьяка, которая попала в поле нашего зрения. Возможно, вы могли бы проверить, чтобы убедиться, что это не могло прийти отсюда?"


"С удовольствием, с радостью, но теперь я могу сказать тебе, что это не наше".


Когда они вернулись в машину, Кэти спросила: "Что ты думаешь?"


Пип сказал: "Хорошо, ты водитель, и ты забираешь партию химикатов с какой-то фабрики где-то, и тебе сказали, что ты должен быть осторожен с этим. Может быть, вы не знаете, что это мышьяк, может быть, вы просто слышали, что он может вырубить вас, и вы думаете, что могли бы подсыпать его девушке в напиток. Итак, на обратном пути вы останавливаете фургон, открываете коробку, берете немного из контейнера и заменяете его чем-то другим - мукой, сахарной пудрой или чем-то еще, чтобы увеличить массу."


"Разве это не было бы замечено?"


"Может быть, и нет. Я имею в виду, если бы вы подмешали взрывчатку, фейерверк не сработал бы, и у вас были бы проблемы, но это делается для создания цветного света. Может быть, оно просто не было бы таким ярким."


"Хорошая теория". Кэти завела машину. "Или, может быть, он действительно знал, что это мышьяк. Может быть, он не просто хотел вырубить ее. Я думаю, нам следует поговорить с Китом Рафферти о том, насколько хорошо он на самом деле знал Марион. У тебя есть время сходить туда сейчас, или ты хотел завязать?"


"Нет, я в порядке, босс".


"Я просто поинтересовался". Она взглянула на короткую юбку Пип, высокие каблуки. "Подумал, что у тебя, возможно, свидание или что-то в этом роде".


"Не сегодня. Я весь твой."


∙


Они остановились за пределами квартала на Брэдшоу-стрит и уже расстегивали ремни безопасности, когда Кэти остановилась. " Подожди, " пробормотала она. Входная дверь квартиры номер три только что открылась, и она увидела силуэт Кита Рафферти, вырисовывающийся на фоне света. Он повернулся и прокричал что-то вглубь квартиры. Кэти опустила окно и услышала женский голос, Шины, выкрикивающей непристойности.


"И пошла ты нахуй, сука", - прорычал Кит. Он повернулся и зашагал прочь по палубе. Они наблюдали, как он сбежал вниз по лестнице в конце и направился к улице, подняв воротник своей кожаной куртки, когда его подхватил холодный порыв ветра. Он вытащил мобильный телефон из кармана и сделал звонок, уходя. Кэти снова завела машину.


Они последовали за ним на главную улицу, которая была почти пустынна, мимо витрин магазинов к пабу на следующем углу, "Три колокола". Он добрался до двери и рывком распахнул ее. Раздался взрыв громкой музыки.


"Это мило, не так ли?" Сказал Пип. "Твоя жена только что потеряла дочь, а ты отваливаешь в паб со своими приятелями".


"Было бы интересно послушать, о чем они говорят, не так ли?"


"Что, не желаете ли чего-нибудь выпить, босс?"


"К сожалению, Кит знает меня в лицо".


"Он не знает моего". Она опустила солнцезащитный козырек и осмотрела себя в зеркале, взбив волосы и надув губы. Она нанесла еще губной помады.


"Ты не можешь пойти туда одна".


"Почему бы и нет? Это всего лишь паб. Я просто буду держать ухо востро, хорошо? Я буду ждать друга."


Кэти колебалась. "У тебя есть мой номер в телефоне?" Позвони мне, дай знать, что происходит. Просто будь осторожен."


"Конечно".


Пип вышла из машины, задрала юбку чуть выше, запрокинула голову и направилась к двери паба. Кэти смотрела ей вслед с дурным предчувствием.


Прошло десять минут, машина остывала. Кэти вздрогнула и потянулась к своему телефону как раз в тот момент, когда он начал жужжать. - Алло? - спросил я.


"Привет! Где ты?"


Кэти едва слышала музыку, хриплый ритмичный стук.


"Ты в порядке?"


"Конечно! Ну, не отнимай слишком много времени, ладно? Мне весело."


"Ты хочешь, чтобы я вошел?"


Пип хихикнул. "Ты говоришь, как моя мать". Она повесила трубку.


Прошло еще десять минут, потом еще одна, и Кэти постучала рукой по рулю, чувствуя холод и неловкость. Она набрала номер Пипа, но не получила ответа. Она подождала еще пять минут, затем выскочила из машины и направилась к двери.


Музыка была слишком громкой, свет - слишком ярким, а запах прогорклого пива. Заведение было переполнено, и ей пришлось пробиваться сквозь толпу, в основном мужчин, от которых пахло потом и пивом и которые толкали ее, когда она проталкивалась. Она увидела блестящую черную женскую шевелюру в баре, но когда она пришла туда, оказалось, что это не Пип. Она также не могла видеть никаких признаков Кита Рафферти. Она увидела дверь в дамский туалет в задней части комнаты и с трудом протиснулась к ней. Пипа там не было. Запаниковав, Кэти снова выбралась наружу, пробрался сквозь толпу, уши заложило от шума, и увидел другую дверь в задней части с надписью "ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД". Мужской голос позвал: "Эй, дорогая!" Она протиснулась в узкий коридор с другой дверью в дальнем конце с такой же табличкой "Пожарный выход". За ним был небольшой дворик с коробками и бочонками из-под пива. Кэти споткнулась о груду коробок, прошла через отверстие в кирпичной стене и оказалась в залитом лужей переулке. Впереди был припаркован белый фургон с открытой задней дверцей, в нем сгрудились люди. Они посмотрели вверх, когда она бросилась к ним. Она увидела лицо Кита Рафферти с горящими глазами, а затем женские ноги, наполовину свисающие из задней части фургона. Другой мужчина повернулся к ней, ругаясь, подняв руку. Она схватила его за пальцы, и он закричал, когда она заломила ему руку за спину.


"Полиция! Оставайся там, где ты есть."


Рафферти оглядывался через ее плечо, пока она боролась с другим мужчиной. Затем он повернулся, вытащил женщину из фургона и бросил ее на землю, захлопнул дверцу и повернулся, чтобы уйти.


"Оставайся на месте, Кит!" - крикнула Кэти. Теперь она держала телефон в руке и нажимала на кнопки. "Офицер в беде".


Кит Рафферти снова повернулся к ней, подняв кулаки. Мгновение они смотрели друг на друга, затем он сдулся, разжал руки и поднял их вверх. Его друг перестал сопротивляться. На земле у его ног Пип издал низкий стон.


"Это все ошибка", - сказал Рафферти. "Мы просто пытались помочь леди. Она была безногой. Мы только что предложили подвезти ее домой. Не так ли, Брендан?"


∙


Несчастный случай и неотложная помощь в Илинге - одном из самых загруженных больничных отделений в Западном Лондоне, и Броку потребовалось некоторое время, чтобы найти дорогу к кровати, где лежал Пип с пепельным лицом и закрытыми глазами.


" Как у нее дела? - спросил я. Брок придвинул стул к креслу Кэти. Он увидел темные тени вокруг глаз Кэти, и когда он взял ее за руку, он почувствовал дрожь.


"С ней все будет в порядке. Рафферти пытался выбросить несколько оранжевых таблеток, когда прибыли полицейские. Они думают, что это клонопин, действие которого аналогично действию рогипнола. Они стабилизировали ее состояние."


"На нее напали?"


"Несколько синяков. То, как они с ней обращались... " Кэти остановилась и глубоко вздохнула. "Она еще ничего не сказала. Очевидно, она может ничего не помнить."


" Где сейчас Рафферти? - спросил я.


"Дальше по дороге, в полицейском участке Илинга. Его приятеля зовут Брендан Крауч, записей нет."


- Им предъявили обвинения? - спросил я.


"Да".


"Свидетели?"


"Сейчас они берут показания в пабе".


"Ладно, хорошо. Нам не нужно ничего делать до утра."


"Я думаю, мы должны поговорить с ними сейчас, пока они все еще напуганы".


Брок осторожно посмотрел на нее. " Ты уверен? - спросил я.


"Да".


"Ну, об этом я могу позаботиться".


"Мне нужно быть там, Брок. Это касается как Марион, так и Пипа."


"Вы думаете, Рафферти имел какое-то отношение к смерти Марион?"


"Вот почему мы были там, в пабе". Она рассказала об их визите в компанию по производству фейерверков, а затем о том, что собирается допросить Рафферти. "Держу пари, он делал это раньше, подливал женщинам в напитки. Возможно, мышьяк был неудачным экспериментом, возможно, дело было не только в этом."


"Хм. Доктор осматривал тебя?"


"Я в порядке, правда".


"Ты что-нибудь ел сегодня вечером?"


Она покачала головой.


"Тогда все в порядке. Сначала мы накормим тебя и хорошенько помоем, а потом отправимся в путь."


В полицейском участке Илинга их встретил дежурный инспектор, который сообщил им, что интервью в пабе не были многообещающими. "Никто ничего не видел или, по крайней мере, не признается в этом. Никто даже не помнит, что там были Рафферти и Крауч, или констебль Галлахер. Прости."


Они решили сначала взять интервью у Брендана Крауча, в надежде, что он им что-нибудь даст. У него был сильный ливерпульский акцент и аура озадаченной невинности. "Я не знаю, что все это значит", - сказал он, затем обвиняюще посмотрел на Кэти. "Она чуть не сломала мне гребаный палец".


"Как ты познакомился с женщиной в пабе?" - Спросил Брок.


"Что это была за женщина?"


" То, которое я поймала, когда ты загружал в фургон Рафферти, " отрезала Кэти.


Он бросил на нее холодный, оценивающий взгляд. "Она подошла к нам. Мы спокойно пили, когда к нам подходит этот тарталетка и смотрит на нас большими глазами. Она немного поболтала и предложила угостить нас выпивкой, но ее речь невнятна, и она явно перебрала. Мы говорим ей, что с нее хватит, и она спрашивает, можем ли мы отвезти ее домой. Что ж..." Крауч слегка улыбнулся. "Почему бы и нет? Фургон Кита был припаркован на дорожке позади дома, но она перевернулась, как только холодный воздух коснулся ее. Мы как раз пытались помочь ей забраться в фургон, когда эта дама начала кричать на нас." Он кивнул Кэти.


Благодаря этому сообщению Брок осознавал, что Кэти стоит рядом с ним, покусывая нижнюю губу и впившись ногтями в ладони, пытаясь сдержаться.


"Это ложь", - сказала она напряженным голосом.


Он пристально посмотрел на нее. "Какой кусочек?"


"Все это".


Брок вошел быстро. "Это не то, что говорит твой друг, Брендан. В его версии ты совершаешь побег. Судя по тому, как он это говорит, ты не мог оторвать от нее своих рук."


Крауч медленно перевел взгляд на Брока, затем сказал довольно мягко: "Вот тут ты ошибаешься, приятель. Мы с Китом провели вместе четыре года в армии, и одну вещь я знаю о нем наверняка - он никогда бы не купил подругу."


Это была элементарная ошибка, яростно говорил себе Брок, когда они уводили Крауча прочь: показывай свои карты, прежде чем поймешь правила игры. Я трачу слишком много времени на чертовы собрания. Он взглянул на Кэти. Она выглядела подавленной, опустив голову. "Почему бы нам не отложить это до утра?"


Она просто покачала головой.


Рафферти вошел развязной походкой. Он отодвинул стул, как будто он был старым мастером, сел и скрестил руки на груди. Он холодно смотрел на Брока, слушая предостережение.


"Почему бы вам не рассказать нам, что произошло в "Трех колоколах" этим вечером, мистер Рафферти?"


Глаза Рафферти метнулись к Кэти, затем снова к Броку. Затем он напрягся и снова посмотрел на Кэти, нахмурившись. "Подожди, я знаю тебя, не так ли? Я не узнал тебя раньше. Ты был тем, кто приходил в нашу квартиру, не так ли? Тот, кто рассказал Шине о Марион, верно?"


"Это верно".


"Ну, какого хрена ты делал в пабе?" Что здесь происходит?"


"Я вернулся, чтобы задать тебе несколько вопросов о Марион, и мы увидели, как ты заходил в паб".


- Она была с вами, та женщина? - спросил я.


Кэти кивнула.


"Но она никогда не говорила, что она полицейский. Она никогда не упоминала Марион. Что, черт возьми, происходит?"


Вмешался Брок. "Здесь происходит то, что вас арестовали за то, что вы накачали наркотиками женщину в пабе и пытались ее похитить. Итак, ответьте на мой вопрос, мистер Рафферти. Какова ваша версия того, что произошло в пабе этим вечером?"


Но Рафферти просто откинулся назад, качая головой. "О нет. Это неправильно. Я ничего не скажу, пока не поговорю с адвокатом."


"Ваш отказ сотрудничать обернется против вас самих".


"Не-а. Ни слова."


"Очень хорошо, мы можем организовать дежурство..."


"Нет, спасибо", - усмехнулся Рафферти. "Я сам все устрою, спасибо".


"Мы снова поговорим с вами завтра утром первым делом, мистер Рафферти. А пока очень тщательно подумай о том, что ты собираешься нам рассказать."


Когда они вышли на улицу, Брок сказал: "Иди домой, Кэти. Отдохни немного. Ты смотришься в себя целиком."


"Мне жаль. Этого не должно было случиться. Я не должен был позволить этому случиться."


"Мы с этим разберемся. Факт в том, что они оба по уши в этом замешаны. Будем надеяться, что они смогут снять отпечатки Рафферти с пакетика с таблетками."


"Я хотел бы поговорить с трактирщиком в "Трех колоколах". Я видел, как он наблюдал за мной, когда я вошел, пытаясь найти Пипа."


"Я сделаю это, Кэти. Ты идешь домой. Это приказ."


Он смотрел, как она садится в свою машину, затем направился к своей.


∙


Три звонка казались приглушенными, когда он толкнул двери, и лишь несколько посетителей сгрудились за столиками. Группа на крошечной сцене в глубине зала заканчивала собирать свое снаряжение. Они выглядели сытыми по горло.


Брок подошел к бару, выбрав пожилого мужчину у кассы и кивнув ему.


Мужчина заметил его, нахмурившись. - И что теперь? - спросил я.


Старший инспектор Брок. И вы мистер Корнфорд?" Он увидел имя лицензиата над дверью.


"Это верно. Вы все пытаетесь вывести меня из бизнеса?"


"Сегодня вечером здесь чуть не изнасиловали молодую женщину, мистер Корнфорд".


"Это ты так говоришь".


"Ты знаешь Кита Рафферти?"


"Он местный, заходит довольно часто".


" А Брендан Крауч? - спросил я.


"Не знал его имени, но он часто бывает с Рафферти".


Брок наблюдал, как один из других барменов налил себе пинту.


"Необычное?" Сказал Корнфорд.


"Ты видел выражение моих глаз, не так ли?"


Трактирщик улыбнулся.


"Да, это был долгий день". Брок расстегнул пальто и тяжело опустился на табурет. "Возьми себе такое же". Он положил десятку на стойку бара, наблюдая, как золотистая жидкость пенится в чистом стакане. "Это случалось раньше?"


"Подсыпаешь в выпивку? Получай это постоянно, молодые парни, добавляющие дополнительную двойную порцию водки в миксер своей девушки."


- А как насчет таблеток? - спросил я.


"Таблетки в наши дни повсюду, куда ни глянь". Он поколебался, затем продолжил: "Пару недель назад в субботу в обеденный перерыв пришла молодая женщина и сказала, что ее подругу накачали наркотиками и изнасиловали накануне вечером, после того как она пришла сюда. Когда я разговаривал с ней, она была немного смущена. Они были по крайней мере в двух других пабах, затем расстались. Когда позже она нашла свою подругу, та была в некотором замешательстве. Я сказал ей обратиться в полицию, если она думает, что случилось что-то плохое. Я не думаю, что она это сделала."


"Две недели назад?"


"Может быть, уже три".


"Знаешь их имена?"


Корнфорд покачал головой.


"Был ли Рафферти в ту ночь дома?"


"Должно быть, в пятницу вечером".


Брок поблагодарил его, осушил свою пинту и ушел. Сев в машину, он позвонил инспектору Брену Гурни. шесть


Кати отъехал на несколько кварталов от полицейского участка Илинга, прежде чем затормозить у обочины. Она достала свой телефон и набрала номер Николь Палмер.


"Кэти! Ты во всем разобрался?"


"Боюсь, что нет. На самом деле, они становятся все хуже. Ты ведь не в постели, не так ли?"


"Сейчас только десять. Только что поступил Ллойд. "Ее напарник тоже был детективом в Северном Лондоне.


"Мне нужна большая услуга, Николь. Я пытаюсь разузнать о двух парнях, которые вместе служили в армии. В PNC о них почти ничего нет. Я хотел спросить, не могли бы вы получить доступ к их армейским записям и откопать что-нибудь еще."


"Конечно. Я займусь этим завтра."


"Я хотел спросить, сможешь ли ты справиться с этим сейчас. Мы опрашиваем их первым делом с утра. Было бы действительно полезно, если бы к тому времени у меня что-нибудь было."


Наступила тишина. "Ты хочешь, чтобы я пошел в офис сейчас?"


Кэти вздохнула. "Нет... Мне жаль. Это была глупая идея. Забудь об этом."


Еще одно долгое молчание. - Как их зовут? - спросил я.


"Нет, правда, Николь. Забудь об этом."


"Я пропустил пару стаканчиков. Тебе придется заплатить за такси."


∙


До Брэдшоу-стрит было недалеко на машине. Телевизионные экраны мерцали сквозь занавешенные окна, когда Кэти направлялась в квартиру номер три. Шине потребовалось много времени, чтобы подойти к двери. Она моргнула, глядя на Кэти затуманенными глазами, ломая голову.


"Кэти Колла, миссис Рафферти, из полиции. Я пришел по поводу Марион, помнишь?"


"О... о да. Я... " Она рассеянно оглянулась через плечо. На ней был халат, волосы растрепаны, в пальцах тлела сигарета.


" Можно тебя на пару слов? - спросил я.


Предположим, что так."


На полу в гостиной валялась пустая бутылка из-под водки, одежда была разбросана, из телевизора доносился сдержанный смех.


"Мы можем это выключить?"


Шина моргнула, оглядываясь в поисках пульта дистанционного управления. Кэти нашла его и передала ей. Звук стал громче, затем перешел в шепот.


"Как у тебя дела?"


"О, ты знаешь. Что чувствует мать, а?"


"Да. Мы можем присесть? Боюсь, у меня еще немного плохих новостей. Кит арестован."


Полное непонимание. - Что Кит? - спросил я.


"Он был арестован".


"Кит? Он кого-нибудь ударил?"


"Мы думаем, что он подсыпал выпивку девушке в пабе".


Глаза Шиины внезапно обрели фокус. - Что? - спросил я.


"Он и Брендан Крауч".


"Иисус Христос. Глупый... Где это было?"


"Три колокола".


"Och no. Писающий на свой собственный чертов порог, глупый... Я убью этого ублюдка."


"Он делал что-нибудь подобное раньше?"


"Папа римский - гребаный католик?" Куда я дел свою гребаную выпивку?"


- С Марион? - Спросил я.


- Что? - спросил я. Глаза Шиины расширились, на белках появились круги от размазанной туши.


"Он пробовал что-нибудь с Марион?"


"Что... что ты пытаешься сказать?"


"Давай, Шина. Ты знаешь, не так ли? Марион не сказала тебе, когда она переехала три месяца назад. Почему это было? Это было для того, чтобы Кит не смог ее найти, не так ли?"


Шина открыла рот, но ничего не произнесла. Она делала быстрые неглубокие вдохи. Внезапно она негромко вскрикнула и посмотрела вниз на свою руку, где сигарета догорела до пальцев. Она воткнула его в пепельницу и повернулась к Кэти.


" Убирайся, " хрипло сказала она.


"Я хочу помочь тебе, Шина. Я хочу помочь тебе поступить правильно для Марион."


"УБИРАЙСЯ!" - закричала она. "УБИРАЙСЯ! ПРОВАЛИВАЙ!"


"Успокойся". Шина дико озиралась по сторонам, как будто в поисках оружия. "Ладно, я ухожу. Просто подумай об этом, Шина. Я буду здесь, когда ты захочешь поговорить."


∙


Брок сказал ей идти домой, и так, с запозданием, она и сделала. В заведении было холодно, и она включила подогрев и приготовила чашку горячего шоколада, затем села, ожидая, пытаясь подумать.


Около двух часов ночи зазвонил ее телефон.


"Кэти?" Это была Николь, голос звучал устало. "Рафферти уволился из армии шесть лет назад. Он служил во Втором батальоне легкой пехоты вместе с Краучем. Они служили вместе четыре года в Ираке, Северной Ирландии и на материке. В Белфасте произошел один интересный случай. Девушка обвинила их двоих в изнасиловании. Позже она отозвала свою жалобу, и обвинения были сняты. Я пришлю тебе подробности по электронной почте. Я так понимаю, у вас есть более поздние обвинения в нападении и проституции против Рафферти из PNC?"


"Да. Это фантастика, Николь. Я действительно благодарен."


"Загладь свою вину передо мной, приехав в Прагу, Кэти".


"Боюсь, шансов нет. Уже пятница. В следующий раз."


"Хотя в том-то и дело. Его может и не быть."


Она повесила трубку и наполнила ванну, затем легла на кровать, не в силах уснуть.


Когда зеленые цифры на ее будильнике достигли 5:00, она встала, оделась и спустилась на лифте на первый этаж, чтобы взять свою машину.


Привокзальная площадь перед местом аварии и аварийным входом была оживленной, машины скорой помощи неуклонно двигались по ней, равномерный пульс травмы бился всю ночь. Пип был одет, он стоял и разговаривал с медсестрой за стойкой. Она одарила Кэти встревоженной улыбкой.


"Привет!" - просияла Кэти. " Как у тебя дела? - спросил я.


"Прекрасно. Доктор только что сказал мне, что я могу идти. Им нужна кровать."


"Отлично. Я подброшу тебя домой. Значит, никаких последствий?"


Пип покачала головой. "По-видимому, это проходит примерно через восемь часов. Только я мало что могу вспомнить."


"Не обращай внимания".


"Брок был здесь".


"Неужели? Когда?"


"Он ушел полчаса назад. Он снял показания. Он был очень мил во всем этом."


Они вместе подошли к парадным дверям. "О, все еще темно", - сказал Пип. "Я думал, уже утро".


"Почти. Что ты сказала Броку?"


"Насчет похода в паб. Я стоял рядом с Рафферти у бара, пытаясь налить себе выпить, но там было полно народу. Он разговаривал с другим парнем, и я услышал, как он упомянул имя Мэрион."


" Ты уверен? - спросил я.


"Да. Я попыталась подойти ближе, и вдруг он обернулся и начал со мной болтать. Вот тогда я и позвонила тебе - я сказала ему, что жду друга."


Они сели в машину Кэти и отправились по Аксбридж-роуд.


"Продолжай".


"Они увидели, что у меня нет выпивки, и настояли на том, чтобы угостить меня. Я знаю, это было глупо, но что я мог поделать?"


"Он сказал, что ты заговорил с ним первым".


"Да, это то, что сказал мне Брок, но все было не так. Рафферти придвинулся ко мне вплотную, очень близко. Он не позволял мне двигаться. И другое тоже. Там было душно и оглушительно. Ты не мог слышать собственных мыслей."


"Что произошло потом?"


"Я не знаю. Это все, что я могу вспомнить."


"Может быть, это вернется к тебе. Ты помнишь кого-нибудь еще поблизости, кого-нибудь, кто мог видеть, что произошло?"


Она покачала головой.


Когда они добрались до дома, в котором жила Пип, она сказала: "Я только переоденусь и вернусь с тобой".


"Не сегодня, Пип. У тебя будут длинные выходные. Успокойся."


"Я не отстранен от работы, не так ли?"


"Никто этого не предлагал", - сказала Кэти. Пока нет.


Брок уже был в полицейском участке Илинга, когда она прибыла. Он просматривал файл, у его локтя стояла кружка кофе и бутерброд с беконом. "Ах, Кэти. Чувствуешь себя немного лучше, чтобы хорошенько выспаться ночью?"


"Отлично. Как у нас дела?"


"Мы начинаем собеседование в 8.30". Он посмотрел на часы.


"У меня есть кое-что об их военной службе". Она показала ему электронное письмо Николь.


"Хорошо". Он прочитал. "Все это часть схемы, не так ли?"


"Есть успехи с отпечатками?"


"Да, он определенно имел дело с этими таблетками. Но это все, что у нас есть. Мы не нашли никаких свидетелей, и Пип не может вспомнить ничего полезного."


"Тогда есть я".


"Да, вот ты". Он похлопал по отчету, лежащему перед ним. "Я читал ваше заявление дежурному инспектору прошлой ночью".


- Ичто? - спросил я.


"Сегодня утром ты не будешь принимать участия в собеседованиях".


" Но я думаю...


Он покачал головой. "Брен входит. Он сделает это с сержантом из этого участка."


Раздался стук в дверь, и вошел инспектор в форме. Она представилась и пожала руку, затем сказала: "Сегодня утром для нас большая честь".


На мгновение Кэти подумала, что она сделала саркастическое замечание в их адрес, но женщина добавила: "Прибыл Джулиан Фенвик".


Джулиан Фенвик был хорошо известен как высококлассный адвокат по уголовным делам, которого часто видели в телевизионных новостях, когда он вгрызался в плечи отъявленных мошенников, чья вина и одновременное освобождение, казалось, были гарантированы его присутствием.


"Он представляет интересы Рафферти?"


"Очевидно, они оба. Теперь он с ними."


"Интересно, как им это удалось?"


После инструктажа с Брен Брок занял свое место рядом с Кэти, чтобы посмотреть интервью по закрытому телевидению.


Сначала они забрали Рафферти, который упал рядом со своим адвокатом напротив двух детективов. Брен начал интервью, предложив Рафферти описать события предыдущего вечера. Рафферти ответил небрежным монотонным тоном. Он и его друг спокойно выпивали вместе, когда к ним подошла молодая привлекательная женщина, которая вела себя кокетливо и интересовалась, не могут ли они предложить ей выпить через толпу людей в баре. Вскоре она начала вести себя так, что можно было предположить, что она была пьяна. Когда ее поведение стало более непредсказуемым, они согласились на ее просьбу подвезти ее домой. Она упала в обморок, когда они добрались до своего фургона, и в этот момент появилась другая женщина, назвавшаяся офицером полиции и напавшая на подругу Рафферти.


Брен и другой детектив углубились в детали этого рассказа, не добившись особого прогресса, пока Брен внезапно не достал пластиковый пакет с таблетками клонопина. Не сказав Рафферти, что на нем были найдены его отпечатки пальцев, он предложил ему согласиться с тем, что его видели пытающимся избавиться от него на месте преступления в переулке.


Рафферти уставился на пакет, затем на своего адвоката, затем на Брена. "Могу я взглянуть поближе?" - спросил он, и Кэти почувствовала, как Брок рядом с ней зашевелился и пробормотал: "О боже".


Брен передал пакет внутри прозрачного пластикового пакета для улик.


"Да, ты прав. Я совсем забыл об этом."


"Ты знаешь, что это за таблетки?" Спросил Брен.


Невозмутимый, Рафферти сказал: "Э? Я просто предполагаю."


"Ты думаешь, это таблетки экстази?"


"Это то, что я предположил".


- Где ты их достал? - спросил я.


"Она дала их мне, той девушке, в пабе".


"Но на пакете нет ее отпечатков пальцев. Это твои."


"Что ж, это правда. Когда она разозлилась, она вложила их мне в руку и попросила присмотреть за ними для нее."


Брен заставил его повторить это несколько раз.


"Поэтому, когда другая женщина сказала, что она полицейский, я вспомнил о них и выбросил".


"О боже, о боже", - проворчал Брок.


Когда дошла его очередь, Краучу было что сказать. Он был свидетелем того, как девушка подошла к Рафферти, и протянул его другу руку, просто пытаясь помочь, но он не видел никаких таблеток. Он был тем, кто купил ей напиток, и он мог гарантировать, что в него ничего не было испорчено, когда он вкладывал его ей в руку.


Когда Брен, наконец, завершил второе интервью, заговорил Джулиан Фенвик, который до этого момента почти ничего не сказал. "Теперь, когда мы не для протокола, инспектор, я хотел бы спросить, могу ли я поговорить с вами наедине?" Только мы вдвоем." Он не совсем подмигнул в камеру, но Кэти почувствовала, что он мог бы подмигнуть.


"Что я могу для тебя сделать?" Сказал Брен, когда они снова сели за стол.


"В этом деле есть некоторые тревожные моменты, на которые, я чувствую, я должен обратить ваше внимание, инспектор Гурни, в интересах избежания напрасной траты времени и ресурсов полиции".


"Продолжай".


"Офицером, производившим арест, была инспектор Кэти Колла, да? Ее сегодня нет с тобой?"


- И что из этого? - спросил я.


"Ты в курсе, что она придумала ту абсурдную маленькую камею в "Трех колоколах"?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Она послала констебля Галлахер подойти к моим клиентам, а сама ждала снаружи в своей машине; затем она чудесным образом появилась на дорожке в критический момент. Очевидно, она все это подстроила. Это самая вопиющая попытка заманить меня в ловушку, с которой я когда-либо сталкивался."


"Если у вас есть какие-либо критические замечания ..."


Фенвик поднял руки. "Это совершенно неофициально, да? Во всяком случае, на данный момент. Вы также знаете, что она встретилась с мистером Рафферти два дня назад, у него дома, в ходе расследования трагической смерти его падчерицы Мэрион Саммерс, которая, как я понимаю, была отравлена, возможно, кем-то, кто подмешал ей в напиток?"


" Да? - Спросил я.


"Это клише, не так ли, что убийства совершаются близкими родственниками покойного?" Близкие родственники - первые подозреваемые, да? Отчимы красивых молодых женщин больше всего. Следовательно, мистер Рафферти виновен как грешник. К сожалению, однако, нет никаких доказательств, подтверждающих это. Поэтому у офицера-энтузиаста - чрезмерно увлеченного офицера - может возникнуть соблазн создать что-нибудь."


Брен начал что-то сердито говорить, но Фенвик махнул на него рукой. "Нет, нет, пожалуйста, я не выдвигаю никаких обвинений. На данном этапе. Я встретил ДИ Коллу. У нее интересный послужной список. Впечатляет, но на самом деле не командный игрок - таково было мое впечатление. Что-то вроде щепетильности в плече? И недавно загримированный под инспектора, и, без сомнения, стремящийся оправдать ..."


Брен поднимался на ноги.


" Пожалуйста, не обижайтесь, инспектор Гурни, " мягко сказал Фенвик, тоже вставая. "Я пытаюсь оказать услугу нам обоим. Я подозреваю, что Королевская прокурорская служба будет очень пристально следить за этим делом." Он протянул руку. "И тебе доброго утра".


Брен проигнорировал руку, открыл дверь и отступил в сторону.


"Что ты думаешь, Кэти?" Сказал Брок.


"Я думаю, он прав", - тяжело сказала она.


"Что ж, боюсь, он прав насчет CPS. Пошли. " Он неуклюже поднялся на ноги. "Тебе нужно раскрыть убийство". семь


Кати сидела за своим столом, злясь на саму себя. Пустой стул Пипа напротив был ярким обвинением. Ты облажался, говорилось в нем. Ты подвел Пипа. Хуже всего было то, что к Рафферти теперь было бы гораздо труднее прикоснуться. Как ему удалось заставить Джулиана Фенвика выйти ни свет ни заря? Это была всего лишь одна из многих загадок. В конце концов, что она на самом деле знала о Марион Саммерс?


Она уставилась на стопку бумаг на своем столе, ей не хватало духу начать. Сверху была распечатка звонков на мобильный Марион и с него. Пип работала над ним, помечая его цветными фломастерами и делая аккуратные пометки девичьим почерком, как школьное задание. Желтый, похоже, означал университет - звонки в офис департамента, в университетскую библиотеку, ее руководителю доктору да Сильве. Зеленый цвет означал другую работу, как догадалась Кэти, - Британскую библиотеку, Центр семейных записей в Финсбери, Национальный архив в Кью. Затем появился синий цвет для различных услуг - услуги мини-такси, ресторана, парикмахерской в NW3. Почему там?


Но самая интересная связка была выделена дневным розовым цветом и, похоже, была частными номерами. К. Рафферти в Илинге, конечно, был домашним номером ее матери. Затем был С. Уоррендер из Ноттинг-Хилла, которому регулярно звонили вплоть до пяти недель назад. Т. Флауэрс и Э. Блейк были постоянными номерами, а также - было ли это ошибкой? Кэти смотрела на последнюю из шести розовых цифр, против которой было введено имя Мэрион Саммерс.


Она проверила и получила подтверждение. Марион регулярно звонила на второй мобильный на свое имя - возможно, она купила и подарила его кому-то другому?


Последний звонок, который Мэрион сделала перед смертью, был Ти. Цветы. Кэти просмотрела запись. За предыдущий месяц между ними было шестнадцать звонков, последним из которых был звонок от Марион в 8.16 утра в день ее смерти. Кэти хотела бы она знать, о чем они говорили. Говорила ли Марион о том, что кто-то следит за ней? Планировали ли они встретиться позже в тот же день?


Э. Блейк тоже был интересен, схема звонков странная. Тремя неделями ранее Э. Блейк отправил Марион поток текстовых сообщений, десятки из них. Сначала она ответила, потом остановилась, но Э. Блейк продолжал бомбардировать ее звонками еще четыре дня.


Кэти отложила записи телефонных разговоров в сторону и рассмотрела бумаги, сложенные под ними за предыдущий день, плюс новую кучу рядом с той, что прибыла ночью. Она сварила кофе и принялась за работу, пытаясь отобрать то, что можно было оставить на потом.


Через полчаса она разобралась с самыми неотложными делами и вернулась к записям телефонных разговоров. Она начала проверять имена и установила, что номер Э. Блейка был зарегистрирован на миссис Элеонор Блейк, проживающую в Манчестере. Получив заверения в том, что у ее сына не было неприятностей с полицией, миссис Блейк объяснила, что телефоном пользовался именно он, Энди, и что она была бы очень рада, если бы Кэти смогла убедить его сократить количество звонков, которые он делал, что обходилось ей в целое состояние. "Он студент университета", - объяснила она. "Вам нужен его адрес?" - спросил я.


Кэти пару раз пыталась дозвониться до С. Уоррендера в Ноттинг-Хилле, но ее перенаправляли непосредственно на службу сообщений. Т. Флауэрс тоже не отвечал на звонки. Ее заинтересовал еще один номер телефона-автомата на Лестер-сквер. Оттуда был сделан звонок за день до того, как Марион была отравлена. Вероятно, поблизости были камеры наблюдения, если бы она захотела посмотреть, но, скорее всего, это была просто подруга, отправившаяся за покупками, подумала Кэти. Все зависело от того, как далеко ты зашел, как далеко ты мог позволить себе зайти, когда повсюду были оборванные нити. Если вы возьметесь за них все, вы в конечном итоге разгадаете весь Лондон, узнаете, чем занимался каждый житель в тот роковой день.


Она снова посмотрела на список перед собой и приняла решение. Пришло время ей узнать о студенческих друзьях Марион.


∙


Адрес представлял собой узкую кирпичную террасу на задворках Саутуорка, недалеко от студенческих квартир на Стэмфорд-стрит, где когда-то жила Марион. На ее стук открыл крупный мускулистый молодой человек, небритый, который зевнул и почесал живот через поношенную футболку, когда Кэти представилась.


"Да, это я", - сказал он хриплым, но не воинственным голосом. "О чем это?" - спросил я.


"Могу я войти?"


"Конечно". Он пожал плечами и отвернулся, ведя ее по темному узкому коридору к маленькой кухне в задней части дома. В заведении пахло кислой сыростью, подгоревшим сыром и прокисшим пивом. Повсюду валялись грязные тарелки, пустые банки из-под напитков и коробки из-под пиццы. Он неуклюже освободил место для Кэти и прислонился к раковине лицом к ней. "Так что же я наделал?"


Кэти достала свой блокнот. "Ты знаешь кого-нибудь по имени Мэрион Саммерс, Энди?"


Он озадаченно моргнул, затем преувеличенно нахмурился. "Да-а".


- Когда вы видели ее в последний раз? - спросил я.


"О, сто лет назад. Почему? О чем это?"


"Она умерла три дня назад, во вторник. Ты что, не видел газет?"


У него отвисла челюсть; казалось, он был совершенно потрясен. "Нет! Это ужасно. Как? Что случилось?"


"Мы сейчас расследуем это. Где ты был в прошлый вторник?" Он покачал головой, запустив обе руки в волосы. "Вторник... Вторник... Ну, лекция по математике в десять, за которой после обеда практика по физике. Я обедал с двумя приятелями в пабе - или, может быть, это было в среду, я не уверен. Нет, это был вторник."


Кэти записала их имена. "Они тоже друзья Мэрион?"


Не-а. Послушай, я едва знал ее. Я встречался с ней всего пару раз."


"Продолжай".


"Ну, в первый раз, когда я пил кофе со своей подругой, Тиной Флауэрс - она студентка, живет в студенческих квартирах на Стэмфорд-стрит, где я раньше жил. Ну, именно там мы пили кофе, когда Марион позвонила, чтобы повидаться с ней. Я подумал, вау, она была сногсшибательной, действительно привлекательной. Они с Тиной говорили о какой-то работе, которую они делали, а потом..." Он покачал головой, и его лицо стало очень бледным. "Христос".


Кэти поднялась на ноги. "Садись, Энди. Положи голову между колен." Она наполнила стакан из-под крана и принесла ему.


"Прости... это просто поразило меня. Прости..."


Она подождала, пока он, наконец, сел, сделав глубокий вдох. "Боже, я не делал этого со школы. Как... как это произошло?"


"Мы думаем, что ее отравили".


"О Господи". Он снова наклонился вперед, обхватив лицо руками. "Это так нереально".


"Продолжай свою историю. Ты был у Тины дома."


"Да. Когда Марион уходила, Тина упомянула о вечеринке, на которую мы собирались следующим вечером, и сказала Марион, что она должна прийти, и я присоединился и сказал, что она должна, и она вроде как рассмеялась и сказала, что, возможно. Что ж, она это сделала. К тому времени, как она появилась, я уже выпил несколько. Я подумал, что она выглядит фантастически, действительно сексуально, и я подошел и поболтал с ней. Она сказала, что ждет прибытия кое-кого другого, и мы флиртовали, ты знаешь. Она была действительно яркой, привлекательной и, ну, уверенной в себе, и я подумал, что она заинтересовалась. Только она не была такой на самом деле. Я думаю, она просто тянула время. На следующий день я убедил Тину оставить мне ее номер телефона и попытался позвонить ей."


"Двадцать восемь раз".


"Никогда! Так ли это? Черт возьми. Ты не читал сообщения, не так ли?" Его лицо стало темно-красным. "Это было немного забавно, понимаешь? Просто валяю дурака. Я имею в виду, я был действительно увлечен, но она меня разыгрывала, я думаю; просто дразнила."


"Как неприятно. Должно быть, это тебя действительно разозлило."


"Да, это немного помогло, но так оно и есть, не так ли? Что-то выигрываю, что-то теряю."


"С кем она встречалась на вечеринке?"


"Ну, в том-то и дело, что я не знаю, действительно ли там кто-то был. Я имею в виду, когда я хотел отвезти ее домой, она сказала, что должна найти того другого парня, и исчезла, но на самом деле я никогда не видел ее ни с кем, и Тина тоже. Но я не мог быть уверен; там была большая толпа. В общем, после пары дней попыток поговорить с ней по телефону я сдался. Я даже не знаю, где она жила."


Кэти показала ему фотографию Кита Рафферти из его полицейского досье.


"Чтоб мне провалиться". Энди уставился на хмурое лицо. "Кто он?"


"Когда-нибудь видел его раньше?"


"Я так не думаю".


"Ладно. Так о чем говорила Мэрион на вечеринке?"


"О, ты знаешь..." Он пожал плечами, затем поднял голову со странным выражением на лице. "Господи, я только что вспомнил. Она сказала что-то странное."


"Продолжай".


"Ну, Тина сказала ей, что я изучаю естественные науки в университете, и она хотела знать, изучаю ли я какие-нибудь предметы по химии. Когда я сказал "да", она спросила, знаю ли я что-нибудь о соединениях мышьяка. Я спросил ее почему, и она сказала, что хотела кого-то отравить."


Они уставились друг на друга, и Кэти почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Ей вспомнилось замечание Найджела Огилви в лондонской библиотеке о ее интересе к ядам. "Она так сказала? Какие именно слова она использовала?"


"Ммм... Я подумываю кого-нибудь отравить, что-то в этом роде. Я принял это за шутку, конечно."


"Ты рассказал ей ... о мышьяке?"


"Нет, все, что я знаю, это то, что мышьяк - тяжелый металл, но я не знаю, какие соединения наиболее смертоносны или что-то в этом роде, или каковы они на вкус".


"Она хотела это знать?"


"Да. Итак, я рассказал ей о докторе Рингленде. Он один из наших преподавателей химии, и область его исследований - мышьяк."


"Она связывалась с ним?"


"Понятия не имею".


"Где я могу его найти?"


Он сказал ей и продиктовал номер квартиры Тины Флауэрс. Кэти оставила его сидеть на кухне.


∙


Студенческие квартиры на Стэмфорд-стрит кипели, как будто кто-то ткнул палкой в муравьиное гнездо; люди выбегали из дверей с развевающимися волосами и шарфами, опаздывая на десятичасовые лекции. Кэти зарегистрировалась в офисе, и ей сказали, как найти комнату Тины Флауэрс на четвертом этаже. Это была часть апартаментов с собственной кухней, состоящих из шести одноместных комнат с общей гостиной, кухней и ванной комнатой. Один из других жильцов квартиры был в гостиной, гладил одежду. По ее словам, ее звали Джуммай, она была студенткой из Нигерии. Она показала Кэти дверь в комнату Тины, в которую та постучала, подождала, затем открыла. Внутри Кэти увидела хаос из скомканной одежды, полотенец, неубранной постели, обуви, компакт-дисков и книг. Дверцы шкафа, стулья и стол образовали импровизированные сушилки для нижнего белья.


Джуммай улыбнулся. "Тина не опрятна", - сказала она. "Я думаю, она, возможно, пошла на девятичасовую лекцию. Вероятно, она скоро вернется."


Она казалась очень застенчивой, и Кэти поболтала с ней о своей учебе и о том, на что похожа жизнь в квартире, пытаясь успокоить ее.


"Ты знаешь подругу Тины по имени Мэрион Саммерс?" Это ее фотография. Она жила в этом здании еще три месяца назад, и, как я понимаю, недавно она навещала здесь Тину."


Джуммай изучил фотографию. "Да, я действительно помню ее. Она очень привлекательна. У нее ведь нет проблем, не так ли?"


"Я знаю, что не так давно она ходила на вечеринку с Тиной. Ты был там?"


Лицо Джуммай вытянулось. "О, ты ищешь наркотики".


"Нет, нет, дело не в этом. Я боюсь, что Марион умерла во вторник, Джуммай. Я изучаю обстоятельства."


Девушка выглядела шокированной и настороженной. "Это очень печально".


"Да, очень. Я должен узнать о ней как можно больше. Ты можешь мне чем-нибудь помочь? Ты ходил на свидание с ней и Тиной?"


"Нет. Я хожу в церковь, Тина ходит на вечеринки, как ты говоришь. Она возвращается поздно ночью и беспокоит всех. Она берет вещи взаймы и не возвращает их. Она ест еду других людей и не заменяет ее. Я не хочу показаться недобрым, но так оно и есть."


"Я вижу. Как насчет Марион?"


"Я не знаю... Она казалась более серьезной. Она хорошо одевалась и говорила мягко. Я думаю, она помогала Тине с ее работой. Я слышал, как они обсуждали эссе. И деньги."


- Деньги? - спросил я.


"Тина всегда хочет занять денег".


В этот момент дверь в коридор распахнулась, раздалось приглушенное проклятие, а затем в комнату ворвалась растрепанная фигура, нагруженная несколькими тяжелыми сумками.


"Ах, Тина!" Джуммай сказал.


"Да, что? Я пока не могу вернуть тебе твою юбку, Джуммай, так что отвали."


Джуммай закатила глаза, глядя на Кэти. "Здесь офицер полиции, хочет тебя видеть, Тина".


- Что? - спросил я. Она пристально посмотрела на Кэти. "Подожди, мне нужно отлить". Она бросила свои сумки и исчезла за другой дверью.


Она не торопилась, и когда вернулась, у нее было угрюмое выражение лица, как будто она готовилась все отрицать. Кэти показала свое удостоверение, размышляя о том, что она спустила в унитаз. "Давай присядем, Тина. Я звоню по поводу твоей подруги Мэрион, Мэрион Саммерс. Ты видел новости?"


Это было не то, чего ожидала девушка, и она осторожно покачала головой.


"Это было в газетах. Марион заболела во вторник и скончалась в больнице позже в тот же день."


Девушка присмотрелась повнимательнее, затем на ее лице отразился ужас. У нее было бледное лицо эльфа, подчеркнутое темным макияжем на губах и глазах, и коротко подстриженные черные волосы. Краем глаза Кэти заметила, что Джуммай с некоторым удовлетворением наблюдает за страданиями Тины.


"Есть возможность выпить чашечку чая или кофе, Джуммай?" - спросила она.


"О ... да, все в порядке".


"Я не могу в это поверить", - прошептала Тина. "Я разговаривал с ней во вторник утром".


"Тогда с ее голосом все было в порядке?"


"Да, прекрасно. Она сказала, что позвонит мне позже на неделе. Что случилось?"


"Похоже, что она была отравлена. Мы пока не знаем, как это произошло."


Тина издала сдавленный звук и приложила руку ко рту.


"С тобой все в порядке?" Хочешь стакан воды?"


Девушка покачала головой, хрипло сказала: "Я не понимаю. Где это было?"


"В лондонской библиотеке, где она работала. Она немного пообедала на площади снаружи, затем вошла и упала в обморок. Никто ничего не мог поделать. Вы были близкими подругами, Тина?"


Она наклонилась вперед в кресле, уставившись на свои ногти, обкусанные до мяса. "Да".


"Ты можешь рассказать мне о ней?" Кэти говорила мягко. "Это помогло бы мне. Ты не возражаешь?"


Тина сначала ничего не сказала, потом прошептала: "Она спасла меня. В октябре прошлого года, когда вернулся уни, я просто больше не мог с этим мириться. Я стоял перед студенческой доской объявлений на кафедре, пытаясь решить, прыгнуть ли мне в реку или пойти домой и перерезать себе вены ..."


Кэти уже заметила розовые шрамы на бледном предплечье девушки.


"Затем этот голос позади меня сказал: "Заинтересовался?" Это была Марион. Она указала на объявление, которое она повесила, предлагая оплачиваемую исследовательскую работу. Я не знаю, почему я сказал "да". Это было последнее, чего я действительно хотел, но в ней было что-то особенное. Мы пошли выпить кофе, и она рассказала мне, что она делает. Она совсем не была похожа на меня - она была очень организованной и дисциплинированной, в то время как я - полная противоположность. Но мне казалось, что мы были... сестрами. Позже мы обнаружили, что наши жизни были очень похожи. Я имею в виду, как разрушенные дома, переполненные семьи. Марион больше, чем я, пыталась поддерживать связь со своей мамой, но она бесполезна. Ты говорил с ней?"


"Да".


"Она спрашивала, получит ли она за это какие-нибудь деньги?"


"Что-то вроде этого".


"Это было бы правильно. В любом случае..." Тина расправила плечи и огляделась. "Какое тебе дело?"


"Я пережил тяжелые времена, когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе, Тина".


"Да? Что случилось?"


"Я стал полицейским".


"О". Она играла со своими пальцами, переплетая их вместе. "Ну, может быть, ты похожа на нее. Она была такой сильной. Она точно знала, чего хотела."


"И это было?"


"Быть независимой, ни на кого не полагаться, иметь возможность жить своей собственной жизнью".


"Обычно для этого нужны деньги".


"Вот почему она так усердно работала".


"С ее учебой?"


"И ее оплачиваемая работа".


- Что это было? - спросил я.


"Она была кем-то вроде ассистента-исследователя. Так что с этим и ее работой в университете у нее было больше, чем она могла справиться. Вот почему она искала кого-нибудь, кто мог бы ей помочь."


"Должно быть, за эту другую работу неплохо платили, если она могла позволить себе нанять прислугу".


"Да, она сказала, что они были на приличном каблуке. И нетерпеливый."


"Кто-то из университета?"


"Я не знаю, она никогда не говорила".


"Итак, вы виделись в обществе друг друга? Познакомишься с другими ее друзьями?"


Тина покачала головой. "Я не думаю, что у нее было много друзей. По крайней мере, она не говорила о них."


" А как насчет парня? - спросила я.


"Ты знаешь, кто это был?"


"Я надеялся, что ты сможешь мне сказать".


Тина покачала головой. "Она никогда не подавала виду".


Кэти закусила губу от разочарования. "Вы говорите, что вы с Марион были хорошими подругами, но вы не знаете, на кого она работала или кто был ее бойфрендом?"


Тина просто пожала плечами.


- Но ты знал, что там кто-то был? - спросил я.


"Однажды у нее было новое кольцо. Оно выглядело дорогим, и когда я спросил ее, она сказала, что его ей подарил поклонник на день рождения. Она дразнила меня."


"Куда переехала Марион, Тина?"


"Этого я тоже не знаю". Она увидела выражение лица Кэти и запротестовала: "Нет, это правда. Было много вещей, которые она держала в секрете."


На ее лице появилось выражение обиды, и Кэти увидела, как в ее глазу появилась слеза. Она задавалась вопросом, была ли Тина влюблена в Марион. "Ты не возражала против этого, Тина?" - осторожно спросила она.


Тина шмыгнула носом и отмахнулась от вопроса. "Я подумал, что это было действительно загадочно и интересно, как она держала все в тайне. Но теперь я задаюсь вопросом, боялась ли она."


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, боялась, что могут случиться плохие вещи, если она позволит разным частям своей жизни собраться вместе".


"Она когда-нибудь упоминала, что боится кого-то конкретного?"


"Нет, не так многословно. Но когда происходит что-то подобное, ты оглядываешься назад на все и удивляешься, не так ли? Я помню, как однажды мы шли через реку, и она внезапно подпрыгнула, как будто кого-то увидела, и как только мы добрались до другого берега, она умчалась, не сказав ни слова."


"Я вижу".


Кэти показала ей фотографию Рафферти. Девушка колебалась. "Я не уверен".


"Какого рода исследовательской работой занималась Марион?"


"Все это было связано с Уильямом Моррисом и Братством прерафаэлитов - именно по этому вопросу она также защищала докторскую. На самом деле довольно скучно, но мне это пошло на пользу - мой англ. лит. лектор безумно увлечен ими, и там обязательно будут экзаменационные вопросы. Он еще и ее начальник."


"Это доктор да Сильва, не так ли?"


"Это верно".


"Какой он из себя?"


"Воображает себя. Знаешь, выпендривается перед девчонками в классе. Рассказывает нам об этих докладах, с которыми он выступал на конференциях по всему миру с множеством других важных придурков, таких же, как он сам."


Кэти улыбнулась. "Как Марион с этим мирилась?"


"Она могла с этим справиться. Он считается мировым авторитетом в области прерафаэлитов, так что, я полагаю, у нее не было особого выбора."


"И Марион была особенно увлечена тем периодом".


"О да. То, как она говорила о Данте Габриэле Россетти, звучало так, будто он был единственным мужчиной, которого она когда-либо по-настоящему любила."


"Но он мертв?"


Тина кивнула. "Да, более ста лет назад. Грустно, на самом деле - я имею в виду, для Марион."


"Что именно ты сделал для Марион?"


" В основном, поиск в библиотеке." Выражение лица Тины смягчилось, когда она объяснила, как будто это была часть ее жизни, которая прошла хорошо. "Я не просматривал основную литературу прерафаэлитов - это то, над чем она работала. Но она хотела, чтобы я покопался по краям: старые газеты, мемуары, судебные протоколы, книги, дневники - все, что угодно, написанное людьми, которые могли бы взглянуть на это под другим углом, например, врачами, адвокатами, родственниками, другими писателями и художниками. Она дала мне списки ключевых слов для работы. Марион сказала, что самым важным был выбор ключевых слов."


"Могу я их увидеть?"


Девушка выглядела сомневающейся. "Я не думаю, что они будут много значить, но ладно". Она встала на ноги и пошла в свою комнату, вернувшись со сложенным листом бумаги. "Это был первоначальный список. Время от времени она добавляла новые слова. Это копия; ты можешь оставить ее себе."


"Спасибо". Кэти пробежала глазами слова, в основном имена, которые мало что значили для нее: Данте Габриэль Россетти


Элизабет (Лиззи) Сиддал


Джейн (Janey) Берден/Моррис


Фанни Корнфорт


Энни Миллер


Лена Уордл


Джордж Уордл


Мадлен Смит


Джеймс Смит


Х. Хаверлок


Яд


Мышьяк


Настойка опия


Самоубийство/ договор о самоубийстве


Офелия


Пробуждающаяся совесть


Гиневра


Кэти указала на слова "Яд" и "Мышьяк" и спросила Тину: "Почему эти?"


"О, это всплывает все время, ты был бы удивлен. Викторианцы использовали мышьяк для самых разных целей." Она заметила озадаченное выражение на лице Кэти и сказала: "Вы думаете, что кто-то намеренно отравил ее, не так ли?"


"Это кажется вероятным. Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кто бы так сильно ее ненавидел?"


Тина покачала головой. "Я просто не могу в это поверить", - прошептала она, и слезы потекли по ее щекам.


Кэти достала из кармана пачку салфеток. "Вот... Я оставлю тебе свой номер телефона. Возможно, вы помните что-то, что поможет нам разобраться в этом. Возможно, нам также потребуется поговорить с вами позже, чтобы получить официальное заявление."


Она подняла глаза, когда Джуммай подошла с подносом и тремя кружками. "Извини, Джуммай, мне нужно идти. Спасибо за вашу помощь. Ты останешься с Тиной ненадолго?"


"Да, и я буду молиться за Марион", - сказала Джуммай, когда Кэти ушла. восемь


Нос кати привел ее к информационной стойке лабораторий. Это началось у входной двери на улицу, со слабого химического запаха, напоминающего бассейн, и переросло в нечто, больше похожее на атаку на Западном фронте.


Мужчина в белом халате ответил на ее звонок на стойке. "Могу ли я вам помочь?"


"Я после..." Кэти пришлось остановиться, чтобы прочистить горло кашлем.


"Да, извини за это. У нас возникли небольшие проблемы с вытяжными вентиляторами."


"Я ищу доктора Рингленда. Он в деле?"


"Конечно. Держись."


На самом деле, Кэти скорее понравился запах. Лаборатории, которые она посещала в центрах судебной экспертизы, в основном не имели запаха и совсем не походили на школьные лаборатории, о которых у нее остались приятные воспоминания. Какой был смысл изучать химию, если не было вони и ударов?


Довольно красивый мужчина средних лет появился через мгновение с озабоченным выражением лица. "Да? Я Колин Рингленд."


Кэти показала свое удостоверение. "Могу я уделить вам пять минут вашего времени, доктор Рингленд?" Где-нибудь в тихом месте?"


Он провел ее по коридору в маленькую учебную комнату с белой доской, исписанной диаграммами молекулярных структур. Они сели за один конец пластикового стола.


"Мне интересно, встречали ли вы когда-нибудь аспирантку этого университета по имени Марион Саммерс".


"Ах, да, та бедная девушка. Я прочитал газетный отчет, и ее руководитель рассказал мне."


"Доктор да Сильва?"


"Это верно. Он сказал, что ты связался с ним."


"Значит, ты хорошо его знаешь?"


"Да, мы живем недалеко друг от друга и регулярно играем в сквош. На самом деле, я изначально предполагал, что это он направил ее ко мне, но оказалось, что она слышала о моей работе от одного из моих студентов."


"Так когда ты с ней познакомился?"


"Я мог бы проверить, если хотите, но это, должно быть, было около месяца назад. Она позвонила и спросила, может ли она встретиться со мной по поводу своего исследования, затем пришла сюда, и мы поговорили около часа. Примерно неделю спустя она ответила на несколько вопросов по телефону."


"Не могли бы вы рассказать мне, о чем вы говорили?"


"Яды - в частности, мышьяк". Он поднял руки. "Да, я знаю. Когда я увидел в газете, что Марион, как полагают, была отравлена, я подумал, не следует ли мне связаться с вами. Я обсудил это с Тони - доктором да Сильвой, - который не слышал об отравлении. Он подумал, что это, вероятно, странное совпадение, и поэтому я ничего не предпринял."


"Какое отношение вы имеете к мышьяку?"


"Это моя основная область исследований, часть совместного исследовательского проекта с Университетом Джадавпур в Калькутте и нашим инженерным факультетом здесь. Ты хочешь, чтобы я вдавался в подробности?"


"Может быть, контур".


"Это связано с попыткой найти эффективное решение проблемы загрязнения питьевой воды мышьяком в Западной Бенгалии и Бангладеш. Ты слышал об этом?"


Кэти вспомнила, что сказал Сандип. "Что-то, я думаю".


"Ну, Бенгальский бассейн, конечно, очень густонаселен, и там существует давняя проблема со здоровьем из-за отсутствия доступа к чистой воде. Люди полагались на загрязненную воду из рек и прудов, и поэтому в 1970-х годах ЮНИСЕФ и Всемирный банк решили профинансировать масштабную программу помощи по прокладке трубчатых колодцев, которые обеспечивали бы поступление чистой воды из глубоких недр."


"Звучит как хорошая идея".


"Да, просвещенный Запад помогает бедным снабжать их чистой питьевой водой. Что в этом может быть плохого? Проблема заключалась в том, что весь регион покрыт толстыми слоями наносной грязи, и по мере того, как дождевые воды впитываются в грязь, они вымывают природный мышьяк и концентрируют его глубоко внизу, прямо там, где новые скважины должны были забирать воду."


"Разве воду не проверяли?"


"Очевидно, не из-за мышьяка. Геология была необычной, и никто этого не ожидал. Люди начали заболевать, но медленно. Мышьяк - тяжелый металл, как свинец, и организму трудно избавиться от него, как только он попадает в организм. Оно постепенно накапливается, и у людей начали проявляться такие симптомы, как волдыри, рак, гангрена и повреждение печени и почек. Но они также недоедали и были больны другими заболеваниями, и потребовалось много времени, чтобы выяснить, в чем дело, а тем временем они продолжали бурить новые скважины - фактически более 900 000.


"В результате миллионы людей сейчас находятся в опасности; по некоторым оценкам, до тридцати миллионов человек во всем регионе медленно умирают. Это самый крупный случай массового отравления за всю историю. Долгосрочным решением должно быть более эффективное управление водой на поверхности - чистые резервуары, надлежащие дренажи и так далее. Но в то же время им нужен дешевый и простой способ отфильтровывать мышьяк из скважин. Это то, над чем мы работаем."


"И для этого им нужен эксперт по химии мышьяка", - сказала Кэти.


"Да, это я".


"Но я не думаю, что Марион хотела поговорить с тобой о проблеме Бангладеш".


"На самом деле она была очень заинтересована; я показал ей лабораторию, и мы поговорили о работе. Но нет, вы правы, ее интересовали основы химии соединений мышьяка и то, как они действовали как яды, в связи с прерафаэлитами."


"Вот чего я на самом деле не понимаю. Она объяснила, какое это имеет отношение к ее учебе?"


Рингленд улыбнулся. "Ты говоришь как Тони - он чувствовал, что она придавала этому слишком большое значение. Он хотел, чтобы она сосредоточилась на других вещах. Мышьяк использовался для самых разных целей в девятнадцатом веке и, безусловно, был огромной проблемой для здоровья. Это то, чем в основном занималась Марион. Она сказала, что пишет статью."


"Значит, она была осведомлена о его использовании? Я имею в виду свойства, дозы и так далее?"


"Вот о чем она хотела поговорить со мной: о различных соединениях и их эффектах. Честно говоря, у нее не было базовых знаний по химии. Типичный студент-искусствовед, у которого проблемы с формулами, числами. Она сделала все, что могла, пытаясь все это записать, но когда я начал вдаваться в подробности, ваши арсенаты, арсенитки и арсениды, ваш трехокись и пятиокись, ваш арсенамин..." Он увидел выражение лица Кэти и рассмеялся. "Используется при сифилисе. Довольно жестоко. Поблагодарите свою счастливую звезду за антибиотики."


"В данный момент у меня нет сифилиса", - сказала Кэти и увидела, как его лицо стало пунцовым.


"О Боже, нет, я не имел в виду..."


"И Марион тоже, насколько я знаю, тоже, но я проверю. Это то, что ее интересовало?"


"О, что-нибудь связанное с тем, как викторианцы использовали это вещество - раствор Фаулера от бородавок, раствор Гэй от астмы, мышьяковистую пасту Фрере Коме от рака ..."


"И где бы вы нашли мышьяк в наши дни?"


"Ну, где-то вроде этого, я полагаю. Мы носим с собой совсем немного этого. Разумеется, все в очень безопасных условиях. Процедуры по охране труда и технике безопасности в университете очень строгие, поверьте мне. Но в любом случае, это не то, что убило Марион."


"Почему ты так говоришь?"


"Ну, в наши дни в Великобритании никто не умирает от отравления мышьяком. Ты же не на это намекаешь, конечно?"


"Мы все еще проводим тесты".


"Вы, вероятно, обнаружите, что это был какой-то пищевой токсин. То, что попадает в нашу еду, довольно страшно."


"Да, я полагаю, что так. Тем не менее, я хотел бы быть уверен, что яд не мог появиться отсюда."


Доктор Рингленд посмотрел на нее так, как будто она была бестолковой. "Но почему? Я имею в виду, вы, конечно, не думаете, что ее отравил кто-то, работающий здесь, в лаборатории, не так ли?"


"Нет, я не об этом подумал. Я просто хотел убедиться, что она не могла сама что-нибудь раздобыть, пока была в гостях."


"О нет, на это нет никаких шансов".


"Что насчет доктора да Сильвы, он был здесь?"


Колин Рингленд удивленно поднял брови, глядя на нее. "Конечно, я показал ему окрестности, и он пару раз заходил ко мне, когда я работал".


"Мог ли он раздобыть для нее образец химикатов?"


Он подавил смешок. "Совершенно невозможно. Пойдем, я тебе покажу."


Он провел Кэти по рабочим зонам, показав ей запертые складские помещения и шкафы и объяснив механизмы защиты от ключей, сигнализации, камер и проверки инвентаря. К концу она была вынуждена признать, что казалось крайне маловероятным, что Марион или кто-либо другой со стороны мог раздобыть лабораторные запасы мышьяка.


∙


Безуспешно попытавшись дозвониться до доктора да Сильвы, Кэти вернулась в офис департамента европейской литературы и поговорила с секретаршей Карен.


"Доктор да Сильва? Я видел его раньше." Она подошла к окну и сказала: "Да, его машина там".


Кэти посмотрела вниз, на улицу, и увидела красную спортивную машину BMW на расстоянии метра. "Это мило. Я не думал, что за лекции так хорошо платят."


"Семейные деньги", - фыркнула Карен. Ее тон был резким от неодобрения, и она отвернулась, чтобы проконсультироваться со своим компьютером. "В данный момент он читает лекцию, осталось еще двадцать минут. LT108. Ты мог бы поймать его, когда он выйдет."


"Спасибо, Карен".


Кэти нашла лекционный зал LT108, на котором горел красный индикатор "ЛЕКЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ", и открыла дверь. Она оказалась на самом верху круто наклоненной аудитории, битком набитой студентами, и заняла место на полпути к кафедре лектора. Говорил высокий, смуглый мужчина. Ему было за сорок, предположила Кэти, и говорил он, культурно растягивая слова. Его манеры были уверенными и живыми, и он подчеркивал свои тезисы энергичными жестами рук. Время от времени, когда он возвращался к своим заметкам, он откидывал свои длинные черные волосы со лба. Его аудитория была внимательной, особенно женщины, подумала Кэти, и она не была удивлена, потому что его голос, внешность и манеры были совершенно неотразимы. Она могла видеть, что имела в виду Тина.


Когда лекция закончилась, Кэти пробилась к началу, пробиваясь сквозь поток уходящих студентов. Пара девушек загнали лектора в угол, оживленно разговаривая, и он улыбался, отвечая, собирая свои бумаги и направляясь к двери. Он заметил Кэти и поднял руку, чтобы придержать для нее дверь. Его лицо было немного мясистее и старше, чем казалось издалека.


"Доктор да Сильва, я детектив-инспектор Кэти Колла", - сказала она, показывая ему свое удостоверение и наблюдая, как застыло выражение его лица. Но она к этому привыкла. Она протянула руку, и он осторожно пожал ее.


"Ты хочешь поговорить о Марион?" тихо сказал он.


"Да".


"Ужасно. Мы все в шоке. Мы просто не можем в это поверить."


"Конечно. Есть ли место, куда мы можем пойти?"


Он привел ее в свою комнату, удобный угловой кабинет с большим окном. Книги покрывали каждый дюйм стен. На полке напротив нее, когда она села, лежало несколько экземпляров толстого тома, название которого - Данте Габриэль Россетти - было напечатано роскошным готическим шрифтом, как и имя автора, Энтони да Сильва.


"По-видимому, по радио передавали, что кто-то, вероятно, что-то подсыпал ей в обед, это верно?" спросил он.


"Это то, что мы подозреваем".


Он с отвращением поджал губы. "Я не могу понять, как кто-то мог это сделать. Вокруг есть несколько очень больных людей. Полагаю, тебе приходится иметь с ними дело каждый день." Он одарил ее сочувственной улыбкой.


"Мы должны рассмотреть возможность того, что нападавший знал ее в каком-то качестве, поэтому мы опрашиваем ее друзей и коллег по работе. Как давно ты ее знаешь?"


"Хм, должно быть, прошло около трех лет. Впервые я столкнулся с ней на выпускном курсе, и сейчас она почти два года защищала докторскую степень."


"Так ты, должно быть, узнал ее довольно хорошо?"


"Ну, с академической точки зрения, да. Я встречался с ней в среднем, сколько - раз в пару недель во время семестра?"


"Как насчет общения?"


"О, не совсем. Мы время от времени сталкивались друг с другом - выпивка на кафедре, открытые лекции, что-то в этом роде. И однажды она пришла к нам домой. Дженни, моя жена, устроила небольшую вечеринку для моих докторантов. Она любит делать это время от времени, посмотри на них." Он слабо улыбнулся.


"И вы часто звонили друг другу?"


Он мгновение пристально смотрел на Кэти, и она подумала, не собирается ли он это отрицать. Затем он сказал: "Ну, да, если у нее возникал вопрос по поводу чего-то в ее работе, или мне приходилось переносить встречу, что-то в этом роде".


Его ответ был осторожным, и Кэти почувствовала, что он был не до конца откровенен. "Вы были у нее дома?"


"Нет. Честно говоря, я не знаю, где она жила. Я полагаю, в офисе есть адрес."


"Вы не знаете, делилась ли она с кем-нибудь?"


"Извини, понятия не имею".


"А как насчет ее друзей, других людей, с которыми она встречалась?"


"Нет, я не могу сказать".


"Я только что разговаривал с доктором Ринглендом". Кэти увидела, как на мгновение мелькнуло удивление. "Он рассказал мне об интересе Мэрион к отравлению мышьяком. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее для меня?"


"О... да, конечно. Это довольно странно, не так ли, в свете того, что произошло?" Он сделал паузу, как будто размышляя, как продолжить. "Она изучала прерафаэлитов для своей докторской. Как много ты знаешь о них?"


"Это была группа английских художников девятнадцатого века, не так ли?"


"И поэты, да. 1840-50-е годы, первое авангардное направление в искусстве, что-то вроде сенсации того времени - молодые люди, ломающие стереотипы, что-то в этом роде. Их программой было реформировать искусство, вернувшись к пятнадцатому веку, до того, как оно было испорчено, отсюда и их название." Его прервал телефонный звонок. " Прошу прощения. " Он поднял его. "Привет? Колин, привет, мы только что говорили о тебе. Сейчас я сижу здесь с инспектором Коллой... Да, конечно... Ты все еще в силе на сегодняшний вечер?... Великолепно. Я перезвоню тебе позже. Пока."


Он улыбнулся Кэти. "Извини за это. На чем мы остановились?"


"Прерафаэлиты".


"О да. Ну, они и их окружение - жены, любовницы, модели - были довольно болезненным сборищем. Я не знаю, были ли они более талантливыми, чем средние лондонцы того периода, но это поразительная особенность их истории. Жена Данте Габриэля Россетти Лиззи Сиддал была хроническим инвалидом; она умерла от передозировки настойки опия, которой сама себя лечила. Его любовница Джейни, жена Уильяма Морриса, тоже была болезненной, а сам Россетти в конце концов сошел с ума от лая, деля свой дом в Челси со зверинцем кенгуру, вомбатов и броненосцев."


Теперь он был более расслаблен, перейдя к знакомому рассказу, которым он, возможно, много раз раньше развлекал студентов или гостей на ужинах.


"Так вот, вполне возможно, что мышьяк имел какое-то отношение ко всему этому. Одним из революционных достижений художников-прерафаэлитов - Россетти, Милле, Холмана Ханта и других - было использование ими новых ярких пигментов, недавно разработанных химической промышленностью, особенно ярко-зеленого цвета, называемого изумрудно-зеленым, или Парижским зеленым, изготовленным из мышьяка. Люди были шокированы ярким цветом их картин, ставшим возможным благодаря этим новым пигментам - позже импрессионисты использовали те же цвета для достижения своих ослепительных эффектов, - но они были довольно опасны. Художники впитывали пигмент через кожу, они вдыхали его пары и держали во рту кисти, наполненные им. Говорят, что отравление мышьяком из "Изумрудно-зеленого" стало причиной слепоты Моне и безумия Ван Гога. Это был любимый цвет Сезанна, и у него развился тяжелый диабет, симптом хронического отравления мышьяком."


Это превращалось в лекцию, и Кэти прервала его. "Как Марион вписывается в это?"


"Ах, ну да. Марион нашла все это довольно увлекательным. Слишком увлекательно, на самом деле."


"Что ты имеешь в виду?"


"Кажется немного невежливым критиковать ее ученость в такое время".


"Я был бы признателен за откровенное мнение; я полагаю, вы мировой эксперт по этому вопросу".


Да Сильва усмехнулся, давая ей понять, что распознал возмутительную лесть, когда услышал ее, и нисколько не возражал.


"Марион была одной из самых ярких докторантов, которые у меня когда-либо были. Она чрезвычайно серьезно относилась к своей работе, очень старательно применяла себя. Она была весьма увлечена своими идеями. Пожалуй, даже слишком. Это классическая ловушка для ученого - слишком привязываться к любимой теории до того, как будут собраны все доказательства. Марион могла быть довольно упрямой и амбициозной, отчаянно желая открыть что-то новое, достичь новых прозрений. Иногда это делало ее довольно экстравагантной в формулировках. Мне приходилось продолжать пытаться обуздать ее."


"Не могли бы вы рассказать мне, каковы были ее особые представления о мышьяке?"


"О..." - Он взмахнул рукой, его вздох был почти стоном. "Она попыталась превратить то, что, вероятно, было просто их незнанием об опасностях красящих пигментов, в целую философию. Она предположила, что прерафаэлиты культивировали увлечение смертью, особенно трагической, преждевременной смертью, и что это было связано с их представлениями о романтической любви и сексуальной свободе. Что ж, у них, конечно, была запутанная сексуальная жизнь, но Марион превзошла все ожидания. Она была одержима."


"Это действительно звучит амбициозно".


"Совершенно невозможно. Абсурдно широкое для докторской диссертации." Он наклонился вперед, ударяя указательным пальцем по острию, и Кэти увидела в нем другую сторону, драчливую и властную. "Она забрела в области, в которых у нее не было опыта - судебная медицина, психология, химия, называйте что угодно". Он фыркнул. "Предварительное название ее диссертации было "Секс и смерть: дискурс прерафаэлитов". Ты понимаешь, что я имею в виду?" Он развел руками. "Несколько мелодраматично".


"Но они были довольно мелодраматичны, прерафаэлиты, не так ли?"


Он снисходительно улыбнулся Кэти. "Ну, да, но Марион писала академический трактат, а не роман. Это было наше компромиссное название. Ее первые попытки были еще более зловещими - "похоть" фигурировала на видном месте, если я правильно помню."


"Как вы думаете, было ли в жизни Марион много похоти?"


Он на мгновение задержал взгляд Кэти, затем сказал очень взвешенно: "Я абсолютно понятия не имею. Она никогда не говорила о своей личной жизни."


"Была ли у нее работа, помимо учебы?" Какой-то источник дохода?"


И снова он не смог сказать, и его настроение изменилось, став нетерпеливым и скучающим. Он посмотрел на часы.


"Какими были ваши передвижения в прошлый вторник, доктор да Сильва?"


Он нахмурился. "Я работал дома. Я готовлю доклад для конференции в Штатах, и приближается крайний срок. Здесь слишком много перерывов, поэтому я остался дома, чтобы закончить его."


- С тобой кто-нибудь был? - спросил я.


"Боюсь, что нет". девять


Телефон зазвонил, когда Кэти скользнула за руль. Ее сердце упало, когда она узнала голос Николь. "О, привет".


"Ты мне не перезвонил. Как все прошло этим утром?"


" Боюсь, не слишком хорошо. Все получилось не так, как я надеялся."


" У тебя такой встревоженный вид."


"Извините, я был полностью поглощен этим делом об убийстве, той женщины, которую отравили на Сент-Джеймс-сквер".


"О, это то, чем ты занимаешься?"


"Это мое первое убийство с тех пор, как я стал инспектором, Николь. Я должен все сделать правильно."


"И ты это сделаешь, но ты не сдаешься в эти выходные".


"Это невозможно. Мне действительно жаль. Я с нетерпением ждал этого."


"Звучит так, будто тебе нужен перерыв, Кэти. В любом случае, может быть, ты раскроешь его к вечеру."


Кэти вздохнула. "Ни за что. Случаи либо раскрываются в первый день, либо продолжаются неделями. Золотой час для нас миновал; теперь все это тяжелая работа."


Она повесила трубку, и сразу же телефон зазвонил снова, на этот раз на линии была библиотекарь Гаэль Рейнер.


"О, инспектор, мы здесь в осаде!" Ее голос звучал взволнованно.


"Что происходит?"


Снаружи толпится иностранная пресса, пытающаяся получить фотографии и интервью о смерти Мэрион. Нам пришлось запретить им входить. Ради бога, я пытаюсь сказать им, что это Лондонская библиотека, а не криминалистический отдел Майами."


"Ты хочешь, чтобы я поговорил с местными копами?"


"О нет, все в порядке. На самом деле, они довольно аппетитные. Я, вероятно, позволю им отснять немного фильма, но я просто не хочу, чтобы они превратили нас в лондонскую темницу или что-то в этом роде. Нет, это была еще одна вещь, о которой я подумала, что должна упомянуть тебе. " Ее голос упал до шепота. "Я действительно не уверен, имеет ли это отношение к делу. Это касается одного из наших читателей. Возможно, это вообще ничего не значит, и я бы не хотел создавать ненужные проблемы."


"Гаэль, это расследование убийства. Вы можете доверять мне в том, что я буду обращаться с любой информацией осмотрительно, но вы действительно не можете держать ничего важного при себе."


Она вздохнула. "Ну что ж, да".


"Может, мне подойти туда?"


"Может быть, это было бы лучше всего. Но не в полицейской машине с сиренами, пожалуйста. Было бы лучше, если бы вы подошли к нашему служебному входу сзади, со стороны Мейсонз-Ярд. Я встречу тебя там."


Кэти последовала инструкциям Гаэля и направилась к заднему входу в библиотеку, мимо проволочного ограждения, окружавшего комплекс строителей, о котором говорил Гаэль. Библиотекарь ждала там и отвела Кэти в маленькую комнату для персонала. Кофейные чашки стояли на сушилке, а несколько журналов лежали на столе, за которым они сидели.


"Могу я тебе что-нибудь принести?" Чай, кофе?"


"Я в порядке. Что ты хотел мне сказать?"


"Ну, это было, когда прибыла иностранная съемочная группа. Это вызвало некоторое оживление в библиотеке, и люди подошли к окнам, чтобы посмотреть, что происходит. И я случайно заметил там Найджела Огилви. Я был поражен, потому что он держал свой мобильный телефон поднятым, хотя, казалось, он никому не звонил."


"Он делал снимки?"


"Именно. И тогда я вспомнил... Я не мог выбросить это из головы, ту ужасную сцену в Читальном зале, когда Мэрион упала в обморок. Я прокручивал это так много раз, и теперь мне пришло в голову, что там было что-то ... странное. Ты помнишь, что именно Найджел Огилви вызвал "скорую"?"


"Да".


"Конечно, я уделял больше всего внимания Марион, пытаясь сделать то, что мог - никто другой не имел ни малейшего представления, а я прошел курс оказания первой помощи. Но в какой-то момент я подняла глаза и увидела Найджела. Мне показалось это странным, потому что он все еще сидел в своем кресле, в то время как все остальные были на ногах. И он держал в руке свой мобильный телефон. Я предположил, что он зовет на помощь, но когда я спросил его, он выглядел довольно удивленным, как будто это было совсем не то, о чем он думал, но потом он сказал "да" и позвонил. Все это произошло в мгновение ока, вы понимаете, и я гораздо больше беспокоился о Марион. Только сейчас я вспоминаю странное выражение его лица, когда я спросила, звонил ли он за помощью. Я имею в виду, о чем еще он мог думать?"


"Продолжай".


"Я чувствую себя немного подлецом, говоря тебе это. Я знаю Найджела много лет, и он очень приятный, спокойный человек, у которого всегда найдется дружеское слово."


- Но? - спросил я.


Гаэль глубоко вздохнул. "Когда я подумал об этом, я вспомнил, что видел его с телефоном в библиотеке раньше. Потом я вспомнил другой раз. Однажды, около месяца назад, я стоял у окна на верхнем этаже. Было время обеда, и деревья на площади были голыми. Я заметил Марион на одной из скамеек в центральном саду, она ела сэндвич и читала книгу. И затем я увидел другого человека, стоящего на другой стороне сада. Это был Найджел, и мне показалось, что он вел себя довольно странно, стоя за деревом, как будто играл в прятки, не желая, чтобы Марион его заметила. Но потом я поняла, что он протягивал свой телефон, и подумала, что он, должно быть, просто проверяет свои сообщения или что-то в этом роде. Теперь я не уверен."


"Ты думаешь, он ее фотографировал?"


"О Боже, я не знаю. Это звучит так жутко, когда ты произносишь это вслух. Вероятно, я позволил своему воображению разыграться. Я имею в виду, он же работает в издательстве, ради всего святого."


"Вероятно, это не абсолютная гарантия добродетели, Гаэль".


Библиотекарь печально усмехнулся. "Я уверен, что зря трачу ваше время".


"Не волнуйся. И вы сказали, что он здесь в данный момент?"


"Да, в читальном зале. Он казался довольно взволнованным всей этой суетой снаружи. Я покажу тебе путь, только..."


"Не волнуйся, я буду очень тактичен".


"Спасибо тебе".


Но когда они добрались до Читального зала, Найджела Огилви там не было. Затем Гаэль заметил свои бумаги на одном из столов. "Он, наверное, в запасниках. Думаю, я знаю, где он, скорее всего, будет. Как твои каблуки?" Она посмотрела вниз на туфли Кэти. "Нет, с тобой все будет в порядке".


Она повела меня обратно к узким книжным стеллажам, и Кэти поняла, что она имела в виду, потому что полы были сделаны из стальных решеток.


"Это было одно из первых зданий со стальным каркасом в Лондоне", - пробормотал Гаэль. "Очень инновационный для своего времени. Вот..."


Они завернули за угол, и Кэти увидела Огилви впереди, между полками, спиной к ним. Она кивнула Гаэлю, чтобы тот уходил, и двинулась к нему.


"Мистер Огилви, здравствуйте".


Он повернулся, держа книгу, со смутной улыбкой на лице. "О, привет! Инспектор..."


"Kolla. Прости, что прерываю, но мне нужно было кое-что уточнить у тебя."


"Ах, да?"


"Твой телефон, он у тебя с собой?"


" Э-э, да." Его свободная рука потянулась к карману куртки.


"Могу я быстро взглянуть?"


Он колебался. "Почему?"


" Просто детали. Мне придется включить это в свой отчет. Типаж."


"Неужели?"


Кэти с улыбкой протянула руку и на мгновение подумала, что он этого не сделает. Затем, очевидно, не в состоянии придумать вескую причину для отказа, он неохотно убрал телефон. Она быстро взяла его и сказала: "О да".


Она открыла его. Управление отличалось от ее собственного, и она допустила несколько ошибок, когда быстро нажимала на кнопки.


"Что ты делаешь? Вот-!"


" Как ты думаешь, сохранилась бы запись твоего звонка? " сымпровизировала она.


Вопрос на мгновение сбил его с толку. "Что? Я не знаю. Послушай, дай это мне, и я попытаюсь...


"Ах, что это?" Там было изображение съемочной группы на площади, видимой из окна Читального зала. До этого машина скорой помощи стояла у библиотеки. Она переключилась назад, мгновение смотрела на экран, затем подняла глаза на Огилви, чье лицо сильно покраснело. Она показала ему изображение. "Это Марион на полу, не так ли?"


"Что... Я действительно не знаю... " пробормотал он. "Возможно, когда я звонил, я нажал не ту кнопку. Если ты просто отдашь его мне..."


"Это важная улика, мистер Огилви. Нам понадобится это. Что еще у тебя есть?" Наступила долгая тишина, пока Кэти просматривала изображения. "Так, так". Она убрала телефон в карман. "Я думаю, нам нужно поговорить об этом".


" Ничего страшного, просто...


"Не здесь. Я хочу, чтобы ты пошел со мной в полицейский участок и рассказал мне все об этом. И я хочу предупредить тебя, что тебе не нужно ничего говорить, но..."


Он стоял в встревоженном молчании, пока она произносила предостережение, затем покорно последовал за ней в Читальный зал, чтобы забрать свои вещи. Когда он собрал их и сунул в свой кейс, Кэти взглянула на Гаэль, которая сидела за своим столом, украдкой рассматривая все это. Кэти жестом подозвала ее к себе.


"Мисс Рейнер, мистер Огилви и я хотели бы уйти, не привлекая к себе внимания. Не могли бы вы выпустить нас через черный ход?"


"Конечно". Она взглянула на Найджела Огилви, чья голова была опущена. "Все в порядке?" - спросил я.


"Прекрасно", - сказала Кэти. "Просто отлично".


Это была короткая поездка через Пикадилли к Сэвил-роу и в центральный полицейский участок Вест-Энда, где Кэти договорилась, чтобы Огилви провели в комнату для допросов, где он мог немного посидеть один.


Она подумала, не позвонить ли Броку, но передумала; он, вероятно, был бы занят, и в любом случае, это было ее дело. Она договорилась о том, чтобы были сделаны печатные копии изображений в телефоне Огилви, и села изучать их. На самом раннем была запечатлена Марион, сидящая на площади, видимая из окна читального зала, прежде чем она вернулась в библиотеку и упала в обморок. Кэти подумала об этом, затем отправилась допрашивать Огилви в сопровождении молодой женщины-констебля из участка. Он рывком сел, когда они вошли.


" Послушай, " начал он, " у тебя есть...


Кэти прервала его с мрачным лицом. "Мы не совсем готовы начать, мистер Огилви. Сначала просто немного по хозяйству. Ваше полное имя, адрес и номер домашнего телефона, пожалуйста."


Он подчинился, назвав адрес в Хейсе.


"Владеете ли вы какой-либо другой недвижимостью или арендуете ее?"


"Нет".


- А как насчет твоего рабочего адреса? - спросил я.


"Конечно ... конечно, тебе не нужно вовлекать их?"


"Просто рутина".


Она снова ушла, чтобы договориться о выдаче ордера на обыск дома и офиса Огилви, затем вернулась в комнату для допросов и включила оборудование, официально открыв интервью. Она разложила фотографии на столе. "Я показываю мистеру Огилви восемь отпечатков фотографий, найденных в камере его мобильного телефона, на всех из которых изображена Марион Саммерс до и во время ее обморока в Лондонской библиотеке в прошлый вторник, третьего апреля, незадолго до ее смерти. Вы согласны с тем, что сделали эти снимки, мистер Огилви?"


Он прикусил губу, на его лице появилось страдальческое выражение, пухлые пальцы теребили уголок одной из фотографий. "Это крайне неловко, но это не то, что ты думаешь. У меня не было... дурных намерений."


Он с тревогой посмотрел на нее, ища хоть какой-то проблеск сочувствия, и не увидел ничего.


"Видите ли, они дали мне этот телефон на работе - настояли на этом, чтобы они могли поддерживать связь. Мой директор издательства любит звонить мне в неподходящее время и делиться своими последними идеями - во время ужина, в поезде, по выходным. Я ненавижу эту чертову штуку, но камера показалась мне довольно интригующей, как только я разобрался, как ею пользоваться. Сначала я думал, что смогу сфотографировать страницы из книг, которые я изучал - я видел, как это делали другие люди, - но качество показалось мне не очень хорошим, и я решил ограничиться ксерокопиями. Но я действительно нашел забавным записывать случаи из повседневной жизни."


"Из повседневной жизни Мэрион Саммерс, ты имеешь в виду. Не твоя жена и дети."


"У меня нет жены и детей. Марион есть и была очень эффектной молодой женщиной. Я нахожу большинство людей в библиотеке довольно, ну, предсказуемыми, но она была интригующей загадкой. Она была очень красива, как женщины-прерафаэлиты, которых она изучала. Мне нравилось размышлять о ее жизни, но самым невинным образом."


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, я спросил себя, был ли у нее муж?" Любовник?"


"И она это сделала?"


"Я не знаю. Я так и не узнал."


"Вы проследили за ней до дома?"


Он выглядел пораженным. "Нет".


" Ты знаешь, где она жила? - спросил я.


"Нет, нет".


"Откуда ты знаешь, что она изучала женщин-прерафаэлитов?"


"Ах... Я заметил книги, которые она читала, и, э-э, я просмотрел запись о ее заимствованиях на компьютере Гаэль Рейнер, когда она отсутствовала за своим столом."


"Ты преследовал ее".


Огилви поморщился. "Нет, пожалуйста, все было не так. В нем не было ничего хищнического. Я был просто заинтригован. Она была такой освежающей, свободной духом. А потом, когда она вот так рухнула, это было так ужасно, как судьба..."


"Судьба?"


"Да". Он потянулся за одной из последних фотографий и вытащил ее кончиками пальцев, как будто боялся, что она может обжечь его. На нем была изображена Марион на полу, ее рыжие волосы разметались веером, окруженные россыпью диких цветов. "Разве ты не видишь? Офелия... Вы должны знать это, на картине Тейт, Милле."


Офелия. Кэти вспомнила, что это имя было в списке слов Тины. Огилви посмотрел на ее пустое лицо, затем его выражение исказилось. "Боже мой, это просто кошмар".


Кэти, ее голос немного смягчился, как будто в сочувствии к его затруднительному положению, сказала: "Пожалуйста, пойми, Найджел, что мы все узнаем. Важно, чтобы ты был полностью откровенен со мной с самого начала, иначе у тебя все сложится очень плохо. Итак, какую роль вы сыграли в смерти Марион?"


Он так сильно покачал головой, что все его тело завибрировало. "Нет, нет, ничего!"


"Это была шутка, чтобы привлечь ее внимание?"


"Клянусь, нет".


"Ты что-то подсыпал ей в обед утром, не так ли? Возможно, вы просто хотели сделать так, чтобы ей немного нездоровилось, чтобы вы могли быть добрым самаритянином и забрать ее домой. Это было все?"


Огилви застонал, задыхаясь от отрицания.


"Ты знаешь, как она умерла, не так ли?"


"Я читал газеты. Люди в библиотеке говорили об этом."


"Каково ваше понимание того, что произошло?"


"Ну, я полагаю, она вышла пообедать на площадь, как я вам уже говорил ..."


Он запинался в своем отчете, и все это время Кэти хотела, чтобы он произнес слово, которого не было в газетах: мышьяк. Это бы все решило. Но он дошел до конца без намека на это, и независимо от того, как она допытывалась, он повторял только: "Яд, вот что я прочитал".


Она показала ему фотографию Рафферти и увидела, как по его лицу пробежала тень тревоги. "Ты знаешь этого человека?"


"Это он... Он ...?"


"Ты узнаешь его, не так ли?"


"Мне кажется, я, возможно, видел его - на площади. Я думал, он наблюдал за Мэрион."


"Ты знаешь его, Найджел. Он дал тебе яд, чтобы ты подсыпала его в обед Марион?"


"О, дорогой Господь, нет, нет, тысячу раз нет!"


Кэти глубоко вздохнула. "Ты сделал другие снимки Марион, не так ли?"


"Um..." Он нахмурился, глядя на фотографии, как будто пытаясь вспомнить.


"До прошлого вторника", - подсказала Кэти.


"Нет, нет. Я в это не верю. На самом деле, у меня не было привычки..."


"У нас есть свидетель, кто-то, кто однажды видел вас на площади, когда вы фотографировали Марион своим фотоаппаратом".


Его глаза расширились в тревоге.


"Я предупреждал тебя, не так ли, Найджел, о лжи мне? Это значит, что я не могу верить ничему, что ты мне говоришь."


"Я клянусь..."


"У тебя есть компьютер?"


Его лицо теперь было таким же белым, как лист бумаги в блокноте Кэти.


"Да".


- Где это? - спросил я.


"У... дома".


- В Хейсе? - спросил я.


Он кивнул, сжав челюсти.


"А на работе вы пользуетесь компьютером?"


" Да, но...


"У тебя на столе?"


"Да".


"Ты живешь один?"


"Нет. Я живу со своей матерью. Она пожилая, немощная. Мой отец скончался, это был их дом. Я вернулась, когда моя мать стала слабой."


"Я хотел бы получить ваше разрешение на обыск в вашем доме".


"Нет!"


"Ты отказываешься?"


На его щеках появился румянец, и он, казалось, немного надулся в знак неповиновения. "Да, я отказываюсь. Об этом не может быть и речи. Это было бы слишком тяжело для моей матери."


"Очень хорошо. Я приостанавливаю это интервью сейчас. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли чашку чая."


Когда они вышли на улицу, Кэти сказала констеблю: "Я собираюсь дождаться ордера на обыск, но тем временем я бы хотела, чтобы вы поехали вперед к его дому. Посмотрим, возникнут ли проблемы с состоянием здоровья его матери. Будь нежным и обнадеживающим. Скажите, что Найджел предоставил нам несколько очень полезных доказательств, и он скоро появится. Заставь ее говорить. Были ли у него девушки? Экспериментирует ли он с химикатами? У него есть где-нибудь карцер? Но не будь слишком очевидным."


Пока она ждала, Кэти зашла на сайт Tate Britain и посмотрела "Офелию". На экране появилось изображение шедевра прерафаэлитов: безумная молодая женщина из "Гамлета" плывет в темном потоке, рыжеватые волосы развеваются по течению, вокруг нее в воде полевые цветы. Он был прав, подумала Кэти. Это была она. По-видимому, модель Лиззи Сиддал, впоследствии жена Россетти и жертва приема настойки опия, чуть не умерла от пневмонии, позируя для картины в ванне. Секс и смерть, подумала Кэти, представляя, что сделала бы Марион из истории Лиззи, страдая из-за творчества своего любовника.


∙


Когда Кэти подъехала к дому в Хейсе, на ее стук ответил констебль. Она покачала головой, глядя через плечо Кэти на побледневшего Огилви, сидящего в патрульной машине, за которой был припаркован белый фургон с поисковой командой, и пробормотала: "Боюсь, у меня болезнь Альцгеймера. Она достаточно жизнерадостна, просто ничего не помнит. Мне пришлось напомнить ей, кто такой Найджел. Она, казалось, думала, что он все еще в школе."


Обыск в доме миссис Огилви заставил Кэти почувствовать себя неряхой. Это был маленький, безымянный особняк на зеленой пригородной улице, который постепенно ожил с появлением полицейских машин. Сад был тщательно ухожен, интерьер - безупречно опрятен. Если это достойно полицейского наказания, казалось, в знак протеста, то у нас у всех проблемы. И действительно, единственным преступным секретом, который они обнаружили, была небольшая и довольно неловкая коллекция порнографии в спальне Найджела - похоже, он был кем-то вроде резинового фетишиста. Помимо того, что он, казалось, вел довольно скучную жизнь, подумала Кэти; неудивительно, что он находил Марион Саммерс очаровательной. Они не нашли никаких следов химикатов, но, конечно, был компьютер, который нужно было забрать и осмотреть. Найджел наблюдал из окна своей спальни, как его уносили в фургон, затем резко повернулся к Кэти.


"Вы можете найти еще несколько фотографий на компьютере, теперь я думаю об этом", - натянуто сказал он. "Это вылетело у меня из головы. Однажды днем я случайно увидел, как Марион садится в автобус на Пикадилли. Повинуясь импульсу, я поймал такси и сказал мужчине следовать за автобусом. Я сказал, что моя дочь была на борту, и я хотел убедиться, что она благополучно добралась до места назначения, не подозревая о моей суете. Вероятно, он мне не поверил. Мы последовали за ней в Хэмпстед, приятный маленький коттедж "Мьюз". Я не остановился. Я сделал снимок и сказал водителю высадить меня на станции метро."


" Ты знаешь адрес? - спросил я.


"Хм, кажется, я припоминаю. Это Росслин Корт, 43."


"Ты ходил туда в другое время?"


"Конечно, нет".


"Мы выясним, лжешь ли ты снова, Найджел".


Они вышли под колыхание занавесок в соседних домах, тяжелое красное солнце, опускающееся в холодное западное небо, и направились обратно в город, в офисы издательства, где работал Огилви. Там они обыскали его стол и конфисковали компьютер. Его коллеги по работе, казалось, были весьма взволнованы, обнаружив, что скучный мистер Огилви был человеком-загадкой, представляющим интерес для полиции. Кэти вместе с командой ждала, пока все закончится, ей не терпелось двигаться дальше, узнать, действительно ли они наконец нашли убежище Марион. десять


Когда патрульная машина и фургон умчались обратно в Центральный Вест-Энд, Кэти направилась в Хэмпстед. Мьюз был уединенной улочкой недалеко от хита, номер сорок три, небольшим отдельно стоящим двухэтажным домом из красного кирпича с викторианскими створчатыми окнами и украшенными дымоходами.


Колокольчик слабо звякнул сквозь витражную панель на входной двери. В доме не горел свет. Кэти была довольно хорошо скрыта от соседей деревьями на улице и решетчатой аркой у главных ворот, а уличные фонари были тусклыми и находились далеко друг от друга; незаметный вход. Когда ответа не последовало, она воспользовалась связкой ключей, которую они нашли в сумке Марион, чтобы открыть дверь.


В доме стоял слегка затхлый запах, как будто какое-то время никто не открывал окно. Кэти мягко прошла по устланному ковром коридору, осмотрела комнату, оборудованную под офис, справа, затем гостиную и кухню в задней части, с видом на крошечный мощеный дворик. Затем она вернулась к лестнице в холле и быстро убедилась, что в двух спальнях и ванной наверху никого нет. Везде у нее было впечатление совершенно новой, стильной фурнитуры и мебели и почти навязчивой опрятности.


Она вернулась на первый этаж, на кухню. Оно было небольшим, но безукоризненно оборудованным по последнему слову техники Miele. Она нашла выключатель, внезапно залив гранитную столешницу светом. Все было на своих местах, за исключением некоторых вещей, оставленных на скамейке рядом с раковиной - шесть упаковок из-под сока, две сняты, одна из которых стояла открытой рядом с наполовину наполненным стаканом оранжевой жидкости, блюдце с небольшим количеством белого порошка, стоявшее на кухонных весах, и чайная ложка. Это были единственные вещи во всем доме, которые не были аккуратно убраны.


Она достала из кармана латексные перчатки и присела, чтобы рассмотреть поближе. Порошок был кристаллическим, больше похожим на мелкий сахар, чем на муку. Добавила бы Марион сахар в сок из-за своего диабета? Но в нем было что-то такое, что тоже не было похоже на сахар. Она выпрямилась и попятилась, затем связалась по телефону с командой, выезжающей на место преступления. "Я подожду снаружи в машине", - сказала она и направилась обратно по коридору, прихватив с собой полдюжины конвертов, которые нашла в проволочной корзинке для почты, висящей сзади входной двери. Все они были рекламными материалами, только один, из местной парикмахерской, адресован мисс М. Саммерс, остальные - Жильцу .


Команда криминалистов была наготове и прибыла быстро. Кэти проинформировала менеджера с места преступления на крыльце. "Это дом Марион Саммерс, женщины, которая была отравлена на Сент-Джеймс-сквер во вторник. Мне интересно узнать, жил ли здесь кто-нибудь еще или навещал ее недавно. Кроме того, на кухне есть немного белого порошка и бутылки с соком. Я бы особенно хотел провести химический анализ. Возможно, здесь могут быть яды."


Она надела одноразовый комбинезон вместе с остальными и показала им порошок на кухне.


"Не уверен, что это такое", - сказал менеджер, прищурившись.


"Нет. Я мог бы позвонить нашему патологоанатому. Он изучал это."


"Хорошая идея. Мы будем держаться подальше отсюда, пока он это не увидит."


Сандип был очень заинтересован. "Я сразу приду, Кэти. И вы должны быть осторожны с парами. Тебе лучше держаться подальше, пока я не приеду."


Она позвонила Броку, затем начала более тщательный осмотр дома, начав с комнаты на первом этаже в передней части, которую Марион явно использовала в качестве своего офиса или кабинета. Стены были белыми, мебель и фурнитура современной из светлого дерева и хрома, функциональной, элегантной и очень новой. Перед высокими створчатыми окнами, выходящими в сад перед домом и на улицу, стоял большой стол, на котором лежало несколько аккуратных стопок книг и бумаг. Вдоль одной из других стен тянулись полки с книгами, томами поэзии, искусства и истории, среди которых она заметила "Данте Габриэля Россетти" Тони да Силвы.


На третьей стене доминировала большая доска для приклеивания открыток, фотографий и наклеек, обведенных и соединенных нитками и линиями фломастера разных цветов. В заметках были имена с краткими комментариями и датами, в основном девятнадцатого века, и Кэти предположила, что это были люди, связанные с диссертацией Марион; несколько имен были знакомы из списка Тины. В центре был приколот рисунок Россетти, поэтически растрепанный ветром, с датами 1828-82 и соединенный красными линиями с несколькими женскими лицами, а также с Уильямом Моррисом, 1834-96. Несколько маленьких фотографий представляли собой открытки с изображениями картин прерафаэлитов, в том числе, как она с легким волнением заметила, Офелии Милле. Рядом с ним Марион аккуратно написала: "Лиззи Сиддал, 1852".


Она начала рыться в ящиках и на полках в поисках личной адресной книги, но безуспешно, затем перешла в заднюю гостиную, уютную комнатку с викторианскими узорчатыми обоями и занавесками и камином из мрамора и черного чугуна. Там был маленький обеденный стол и только два стула, стоящие друг напротив друга по полированному красному дереву.


Наверху был такой же контраст между стилями передней и задней комнат, передняя спальня была простой и современной с белыми стенами и жалюзи, другая - плюшевой и старинной, вплоть до богато украшенной позолоченной рамы вокруг огромного зеркала на потолке над кроватью. Кэти уставилась на него, удивляясь. Это напомнило ей о другом таком зеркале на потолке спальни в квартире, которую когда-то занимал ее парень. Она совсем не так представляла себе Марион.


Полицейский с места преступления, работающий в той комнате, усмехнулся и сказал: "Да, это непросто, если ты не молод и не красив. Похоже, что в этом доме жили два совершенно разных человека - Простушка Джейн спереди и Озорная Нэнси сзади. Взгляни на этот материал." Она показала Кэти ящик с нижним бельем.


Еще один женский голос донесся из ванной комнаты в номере, очень шикарной, отделанной мраморной плиткой и изысканным двойным спа-салоном. "Я бы сказал, что эта могла быть дорогой проституткой, если бы не отсутствие презервативов. Там всегда есть коробки с презервативами." Она говорила так, как будто знала, о чем говорит.


"Может быть, у нее был только один клиент", - предположила Кэти.


"Да, я полагаю, это возможно".


"Так ты думаешь, здесь жили две женщины?"


"Ну, нет, в том-то и дело. По словам Джерри, отпечатки пальцев в обеих комнатах одинаковые. Пока что он нашел отпечатки только одного человека во всем доме. В каждой спальне есть расческа, и в каждой волосы выглядят одинаково - длинные, темно-рыжие."


Не было мужской одежды или туалетных принадлежностей. Все место, как они отметили, было безукоризненно чистым и опрятным. "На самом деле, " сказал один из криминалистов, глядя на другого, " мы думаем, что это немного подозрительно".


"Каким образом?"


"Как будто кто-то прошелся по всему этому, по каждому квадратному дюйму".


- Уборщица? - Спросил я.


Женщина покачала головой. "Искатель. Профессионал, настолько осторожный, что мы не можем быть уверены."


"Что ты имеешь в виду?"


Женщина подвела ее к комоду у стены и опустилась на колени, указывая на следы сжатия на ковре, не совсем совпадающие с углом мебели. "Выглядит так, как будто его недавно передвигали и приподняли ковер. И в пыли на платяном шкафу следы чьих-то пальцев, но никаких отпечатков - они были в перчатках."


После того, как она была мертва? Кэти подумала об этом. И все же они не притронулись к тому, что лежало на кухонных столах. "Она переехала всего несколько месяцев назад. Она бы кое-что переставила."


"Хм, может быть".


Кэти подошла к окну задней спальни и посмотрела вниз, на маленький внутренний дворик и ворота на уединенную автостоянку позади. Еще одно незаметное вступление.


Пришел Сандип, и его провели на кухню. Кэти стояла с ним в дверях и указывала на блюдечко с белым порошком, чувствуя себя неуверенно.


"Возможно, это бикарбонат натрия или что-то в этом роде, но я подумал, что нам лучше быть осторожными".


"Совершенно верно".


"Хотя это не имело бы никакого смысла ..."


Сандип надел маску, затем открыл свою сумку и очень осторожно начал брать образцы с блюдца, стакана и открытой бутылки. "Что-нибудь еще?" - спросил он.


"Это все на самом деле. Они еще не проходили через эту комнату."


Вместе она и Сандип открыли ящики и шкафы. В углу одного из них они наткнулись на банку без этикетки с завинчивающейся крышкой, содержащую следы чего-то похожего на белый порошок. Сандип взял образец, затем сказал: "У меня достаточно. Теперь они могут переезжать сюда."


"Сколько времени это займет?"


Он мрачно улыбнулся ей. "Вряд ли когда-нибудь. Лаборатория работает слишком медленно, поэтому я устанавливаю свой собственный аппарат. Не хочешь взглянуть?"


Она хотела провести в доме гораздо больше времени, но позже, когда команда криминалистов закончит. Она ушла, сказав им позвонить ей, если они узнают что-нибудь интересное.


∙


Сандип устроил небольшую лабораторию в том, что когда-то было фотолабораторией, расположенной вдоль коридора от его отделения патологии в подвале. Несмотря на мощный вентилятор, который он включил, как только они вошли внутрь, запах химикатов пропитал скамейки, на одной из которых была установлена сборка стеклянных трубок и сосудов, удерживаемых в зажимах.


"Все в порядке". Сандип потер руки в предвкушении и вручил Кэти защитные очки, маску и перчатки. Он надел то же самое и начал открывать банки с полки над верстаком. Из одной он взял кусочек металлического цинка и опустил его в толстую пробирку, затем добавил пипеткой несколько капель синей жидкости из другой колбы.


" Медный купорос, " пробормотал он. И снова, с легким приступом ностальгии, Кэти перенеслась в свои школьные годы. Она помнила, что преподаватель химии была строгой и седовласой, грозной в своих попытках помешать мальчикам взорвать себя или отравиться газом. Что с ней стало?


Сандип добавлял небольшое количество своего первого образца, белого порошка, который они нашли в блюдце.


"Теперь, соляная кислота..." Он вытащил стеклянную пробку из бутылки и налил кислоту в пробирку, смесь вспенилась, когда он ее закупорил. После еще нескольких регулировок он поднес зажигалку к концу тонкой стеклянной трубки, подсоединенной к пробирке, и вспыхнуло пламя. "Газообразный водород", - сказал он приглушенным маской голосом. "И, если там присутствует хоть капля мышьяка, газообразный арсин тоже".


"Как ты можешь это определить?"


"Смотри". Он взял щипцы и поднес к огню глазурованное фарфоровое блюдо. Пока они смотрели, на его поверхности сформировалось серебристо-черное зеркало. Глаза Сандипа загорелись. "Да! Вот оно. Это мышьяк, Кэти."


" Ты уверен? - спросил я.


"Это моя версия теста Марша. Оно очень чувствительное. Это то, что в конечном итоге положило конец отравлению мышьяком в викторианской Англии. До этого ты никогда не мог по-настоящему сказать. Вот ваш виновник: трехокись мышьяка."


Кэти уставилась в темное зеркало, видя в его глубине свое размытое изображение.


Сандип повторил эксперимент с каждым из своих образцов. Все они содержали мышьяк.


Кэти позвонила менеджеру с места преступления в Росслин Корт, чтобы сообщить ему.


"Да, мы приняли меры предосторожности. Хотя забавная вещь."


" Что это? - спросил я.


"Мы сняли четкие отпечатки с тарелки, ложки, бутылки из-под сока, весов и банки с завинчивающейся крышкой, и они совпадают с теми, что мы нашли по всему дому. Я попросил их отправить отпечатки Марион Саммерс по электронной почте из лаборатории path на мой ноутбук сюда. Они совпадают. Они все принадлежат Марион."


∙


"Никаких признаков взлома?" Брок стоял в рабочей комнате Марион, рассматривая его.


"Нет". Кэти только что вернулась из лаборатории Сандипа. "Все выглядит совершенно нетронутым". Но слово немного покоробило. Действительно ли это производило такое впечатление? Более того, все застыло, дом затаил дыхание, как будто ожидая, раскроют ли они его секреты. Она рассказала Броку о представлении криминалистов о тщательном поиске.


Он пожал плечами. "Им становится скучно от повторения. Иногда их воображение разыгрывается."


Менеджер с места преступления просунул голову в дверь. "Мы на пути к выходу. Я постараюсь, чтобы они поторопились с результатами анализа ДНК."


"Спасибо, я был бы действительно признателен". Но Кэти уже смирилась с тем, что они найдут. " Но вы совершенно уверены насчет отпечатков пальцев на вещах на кухне, не так ли?


"Да, они все ее. Никаких следов чьих-либо еще." Он увидел ее разочарование и добавил: "Прости, милая".


"Это было просто не то, чего я ожидал".


"Как ты мог?" - Сказал Брок рядом с ней, изучая заметки на доске объявлений. На каминной полке внизу стояло фарфоровое украшение, которое выглядело странно неуместно, статуэтка пожилой женщины, продающей воздушные шарики, и он поднял ее и перевернул, изучая название, проводя пальцем по внутренней полости. "Молодая, привлекательная, умная женщина, по-видимому, преуспевающая, аккуратно отмеряет большую дозу триоксида мышьяка в бутылку сока и уходит в библиотеку. Проработав все утро, она выходит на площадь, где съедает свой сэндвич и запивает его отравленным напитком на виду у всех. Затем падает в обморок и умирает мучительной смертью. Это трудно понять." Но Кэти могла вспомнить другие публичные самоубийства, с которыми она сталкивалась, театральные и манипулятивные, экстравагантные акты саморазрушения, которые наполняли ее смесью отчаяния и отвращения.


Кэти развернула список ключевых слов, который дала ей Тина, и показала его Броку, указав на Самоубийство / suicide pact. "Я разговаривал со студентом-естествоиспытателем в университете, который познакомился с Марион на вечеринке. Когда она узнала, что он занимается химией, она сказала ему, что ее интересует мышьяк, а когда он спросил почему, она сказала, что хочет кого-нибудь отравить. Он подумал, что она шутит. Я тоже."


"Да".


"У меня в голове сложился этот ее образ. Я почувствовал, что начинаю понимать ее."


"Скажи мне".


"Ее ранняя семейная жизнь была беспорядочной, отца не было, мать была неразборчивой в связях пьяницей, дела шли неважно, пока ее тетя не взяла ее к себе. Она остепенилась, получила стипендию, сбежала в Лондон, усердно работала, преуспела. Очень организованный, независимый."


Брок повернулся и многозначительно посмотрел на Кэти. "Звучит как кто-то еще, кого я знаю".


Она слегка покраснела. "О... нет. Вовсе нет. Нет, я просто был так уверен, что она была невинной жертвой какого-нибудь подонка вроде Кита Рафферти или Найджела Огилви. Это казалось таким трагичным, таким несправедливым - но теперь это. Криминалисты думали, что она могла быть в игре или, по крайней мере, содержалась у богатого любовника. Ну, вы видели зеркало на потолке спальни, а потом есть этот дом. Арендная плата, должно быть, довольно высока. Это просто было не так, как я ее себе представлял."


- Откуда она могла достать мышьяк? - спросил я.


"Она получала информацию от преподавателя химии в своем университете, который также является другом ее научного руководителя. Она сказала ему, что это для ее исследования художников викторианской эпохи. Она хотела получить подробную информацию о различных соединениях и дозах. И там в лабораториях есть мышьяк. Я попросил его показать мне окрестности, и он настоял, чтобы никто ничего оттуда не украл. Это действительно казалось довольно безопасным."


"Судя по тому, как вы ее описываете, она была довольно решительным и находчивым персонажем. Осмелюсь сказать, она бы нашла способ, если бы действительно захотела."


" Значит, вы согласны, что это самоубийство? Она все еще наполовину надеялась, что он предложит какой-нибудь другой способ взглянуть на это.


"Я бы предпочел записку, но, возможно, она отправила ее своему парню, который не высовывается. Трудно увидеть какое-либо другое объяснение, если результаты анализа отпечатков пальцев и ДНК подтвердятся. У Алекс Николсон вкус к отравителям, я помню - она могла бы заинтересоваться этим. Я мог бы подарить ей кольцо."


Кэти знала, что судебный психолог недавно вернулась к работе в Лондоне после периода в Университете Ливерпуля. Брок достал свой телефон и набрал номер. Повесив трубку, он сказал: "В данный момент она свободна. Говорит, что она придет. В любом случае, возможно, это не тот результат, которого ты ожидала, но, похоже, ты справилась с этим, Кэти, самостоятельно. Прости, что я оказал тебе так мало поддержки в этом вопросе, хотя, похоже, ты в ней не нуждался. В конце концов, ты сможешь взять выходной на выходные."


"О". Она выдавила болезненную улыбку. "Я должен был лететь в Прагу, но из-за всего, что происходило, я отменил поездку".


"Конечно, ты должен пойти. Особенно после прошлой ночи. Лучшая вещь."


"Что происходит с Рафферти и Краучем?"


Роспотребнадзор к этому не притронется. Обвинения сняты."


Они помолчали мгновение, затем Брок сказал: "Прага весной... Мне сказали, что в наши дни это выглядит неплохо. Я ревную." Он улыбнулся ей, в его глазах блеснул огонек.


"С Николь Палмер, в криминальном досье".


" Хм. " Он повернулся обратно к доске, легкая улыбка все еще была на его лице.


∙


Двадцать минут спустя Кэти увидела, как Алекс Николсон выходит из такси у главных ворот. Она открыла дверь и пошла ей навстречу.


Алекс пожал ей руку и посмотрел на здание. "Это мило. Пряничный домик. Именно в таком месте, как вы ожидаете, должен жить поклонник Уильяма Морриса. Я завидую. Дорогой район."


Кэти работала с Алекс над несколькими делами и поначалу нашла ее довольно пугающей. Хрупкого телосложения, с копной черных волос и нетрадиционным, хотя и стильным вкусом в одежде, она излучала уверенность в себе. Некоторые другие в команде думали, что Брок потакал ей, но Кэти пришлось признать, что в прошлом она была довольно точной.


Кэти провела Алекс по дому, позволяя ей не торопиться в каждой комнате и рассказывая ей о том, что они знали. Они закончили в кабинете, где сели с Броком за рабочий стол Марион.


"Этот дом..." Алекс покачала головой, оглядываясь вокруг. "Что мы знаем об этом?"


"Пока ничего. Она переехала сюда около трех месяцев назад. Эксперты считают, что она жила здесь одна."


"Может быть, два человека делили это раньше, и она просто унаследовала это таким образом?"


"Это возможно".


"Потому что иначе... ну, ты сама на это указала, Кэти - передние комнаты и задняя, такие разные." Она пожала плечами, открыла блокнот и начала делать пометки. "Я провожу исследование отравителей. У них есть целый набор профилей самих себя, отличающихся от всех остальных. Это мое первое самоубийство с использованием мышьяка, фактически, мой первый отравитель мышьяком, так что мне действительно интересно. Сначала вы подумали, что это убийство, да?"


"Да. Нам потребовалось три дня, чтобы найти, где она жила. Она держала это в большом секрете."


"Так она хотела, чтобы вы думали, что ее убили?" Но тогда зачем оставлять эти вещи на кухне, где их в конечном итоге найдут? Почему бы не убрать это и не оставить тайну открытой? Хотела ли она тогда, чтобы тебе пришлось искать правду? Устроить публичный спектакль из ее смерти? Я имею в виду, если она хотела принять яд, почему бы просто не сделать это тихо дома? Почему из всех мест выбрали Сент-Джеймс-сквер?"


"Да".


"И потом, есть еще яд. Боже мой, мышьяк! Ужасная штука, болезненная, затяжная смерть. Вы упомянули, что она интересовалась этим?"


"Может быть, одержим этим", - сказала Кэти. "Ее научный руководитель сказал мне, что она сделала это центром своей интерпретации круга прерафаэлитов, вопреки его совету. И недавно она разговаривала с его коллегой с факультета естественных наук о его базовой химии."


" Ее период, девятнадцатый век, был расцветом отравителей мышьяком, не так ли? Она бы опознала, ты это хочешь сказать?"


"Что-то вроде этого. Но есть и другая возможность. Доктор Рингленд, ученый, с которым она разговаривала, сказал, что она была похожа на других студентов-искусствоведов - не очень хорошо разбиралась в формулах и числах. Мне интересно, экспериментировала ли она на себе, пытаясь испытать симптомы из первых рук, на самом деле не желая покончить с собой. Но, возможно, она перепутала дозу."


" Ты имеешь в виду, что она перепутала микрограммы с миллиграммами? Алекс кивнул. "Возможно. Не так интересно, но возможно."


"Если она экспериментировала на себе, возможно, это было не в первый раз", - сказал Брок. "Сандип мог бы найти признаки этого в ее теле."


Алекс уставился на доску для рисования на стене. "Это интересно. Вы его фотографировали?"


"Да, это сделал фотограф из SOCO".


"Ты видишь симметрию. Мужчина в середине, Россетти, с каждой стороны от него по женщине. Знаем ли мы, кто они?"


"Его жена Лиззи Сиддал слева в позе Офелии и его любовница Джейн Моррис справа. Да, я это заметил."


Алекс кивнул. "Жена-жертва и любовница. Простушка Джейн и непослушная Нэнси? Это то, о чем ты думал?"


"К чему ты клонишь, Алекс?" Сказал Брок.


Самоубийство обычно происходит после периода интенсивных внутренних дебатов, борьбы между противоположными инстинктами. Мне просто интересно, может быть, это тот случай, когда Простушку Джейн убила Непослушная Нэнси, или наоборот."


"Прекрати это", - запротестовал Брок. "Это психологическая болтовня".


Алекс одарил его снисходительной улыбкой. "Это не невозможно. Вы заметили, что на двери спальни Джейн есть замок с внутренней стороны, в то время как на другой двери его нет? Как будто Джейн боялась Нэнси и хотела держать ее подальше. Марион, возможно, страдала от DID, диссоциативного расстройства личности, того, что мы привыкли называть множественным расстройством личности."


"Разве это не форма шизофрении?" Спросила Кэти.


"Нет, это расстройство мозга, совсем другое. DID также не вызван злоупотреблением психоактивными веществами. Это все еще спорный диагноз, но я столкнулся с несколькими очень драматичными примерами, которые убедили меня, когда две или более совершенно разных личностей сосуществовали внутри одного человека, по очереди контролируя свое поведение. Также были случаи того, что вы могли бы назвать взаимным членовредительством - одна личность пыталась причинить боль другой. Я не помню случая самоубийства в результате, но я могу разобраться в этом. Обычно это сопровождается потерей памяти, диссоциативной амнезией. Кто-нибудь упоминал случаи, когда Марион теряла сознание, теряла время?"


Кэти покачала головой. "Хотя, похоже, она была очень скрытной, скрывая всевозможные вещи от людей, которые должны были быть ей близки".


"Возможно, это был защитный механизм, если она осознавала, что в ее жизни происходят необъяснимые вещи".


Алекс указал на фотографию третьего лица на доске, молодой женщины викторианской эпохи, прямо над изображением Россетти. Она смотрела прямо в камеру, ее лицо обрамляли густые темные волосы, заплетенные в косу на макушке. Там не было имени.


"Она выглядит решительной, не так ли?" Сказал Алекс. "И знакомое. Знаешь, кто она?"


Кэти покачала головой.


В кармане Брока зазвонил телефон. Он что-то коротко сказал в трубку, посмотрел на часы и повесил трубку. "Мне нужно возвращаться. Оставайся столько, сколько захочешь, Алекс. Я подумал, что это может вас заинтриговать. Возможно, в твоей теории Джейн и Нэнси что-то есть. Может быть, она ненавидела себя за то, кем ей пришлось стать, чтобы выжить. Мы могли бы попросить вас написать что-нибудь для нашего отчета коронеру."


Алекс сказал, что ее подвезут с ним обратно в Вест-Энд. Когда они собирались уходить, она сказала: "Если бы у меня было больше времени, я бы с удовольствием разобрала эту доску и попыталась разобраться, как именно она связала с ней свою собственную жизнь".


"Разве это не могла быть просто ее работа для защиты докторской диссертации?" - спросила Кэти, подумав, что все это становится довольно причудливым.


"И это тоже. Но вы вольны сами выбрать тему для своей кандидатской, не так ли? Ваш выбор отражает ваши собственные заботы. Вы исследуете себя, а также свою тему, и это может стать довольно навязчивым занятием. Поверь мне, я знаю. Просто убедись, что у тебя все записано, Кэти. Ее компьютер тебе ничего не сказал?"


"Кажется, она использовала машины в своем отделе. Мы находимся в процессе доступа к ее учетной записи электронной почты."


"Что, у нее не было собственного компьютера ни здесь, ни в библиотеке, где она потеряла сознание?"


"Нет".


"А как насчет дисков, флешек памяти?"


"Мы ничего не нашли".


"О, да ладно! Все это великолепное кухонное оборудование и никакого ноутбука? Эта девушка была серьезным ученым! У нее был бы по крайней мере один собственный компьютер и масса резервных копий."


"Да", - сказал Брок. "Есть еще несколько незакрепленных концов, которые нужно связать".


Кэти поблагодарила Алекса у входной двери и вернулась в кабинет Марион. Она долго сидела там, разглядывая доску с надписями, названия книг, в очередной раз перебирая ящики. Она наткнулась на фотографию Марион в рамке и поставила ее на стол перед собой, как будто могла допросить лицо, которое спокойно смотрело на нее через стекло. Это было черно-белое изображение, как на викторианских фотографиях на стене, как будто отраженное в зеркале из мышьяка. Она заметила загадочную улыбку на губах; ясный, умный взгляд глаз; веселые складки в их уголках; и она мягко спросила: "Как, черт возьми, ты мог так поступить?"


Она взяла лист чистой бумаги и положила его перед фотографией, закрыв половину портрета Марион. Человек, которого она увидела, был открытым, теплым, общительным. Затем она передвинула лист бумаги, чтобы закрыть другую сторону, и теперь перед ней предстал полузакрытый, сдержанный глаз и полуоткрытый рот, сжатый от подозрения. Она убрала бумагу, и две половинки слились в единое изображение, теперь неоднозначное и более трудное для чтения. Это был простой трюк, который срабатывал для любого лица. Вам не нужно было иметь DID, чтобы вместить в себя две личности - они были у всех. Два противоречащих предположения - какое из них было реальным? Ответом, конечно же, было и то, и другое.


Кэти вздохнула, бросила фотографию в сумку и достала телефон. Она набрала номер Николь и объяснила ситуацию.


"Я знала это", - сказала Николь. "Я же тебе говорил, не так ли?"


"Я полагаю, вы отменили мой рейс?"


"Конечно, нет. Встретимся сегодня вечером после работы, и мы приведем себя в порядок."


∙


Они встретились в баре в Виктории недалеко от обоих своих офисов, месте настолько переполненном, что им пришлось стоять, прижавшись друг к другу у витрины, выкрикивая вопросы и ответы друг другу сквозь гул разговоров. В какой-то момент молодой человек в темном костюме толкнул Николь за руку, отчего пачка брошюр Prague и EasyJet разлетелась по полу, и им пришлось попотеть, чтобы собрать их. "Я говорила тебе, что нам нужно убираться из Лондона", - крикнула Николь. "Я упоминал очень привлекательную чешку, которую Расти подобрал для тебя?" одиннадцать


Возможно, было ошибкой ехать по М25, подумала Кэти, когда на следующее утро они подкрадывались к третьему подряд забитому перекрестку на орбитальной автомагистрали. Она снова посмотрела на часы, подсчитывая сокращающийся запас времени. Николь уловила этот жест и спокойно сказала: "Не волнуйся, у нас все получится".


К тому времени, когда они, наконец, прибыли в Гэтвик, оставили машину на долгосрочной стоянке и помчались к отделению вылета, Николь потеряла самообладание.


"О черт!" Они увидели огромные очереди у стоек EasyJet.


Молодой человек, стоявший в конце очереди, повернулся к ним. " Куда это ты собрался? - спросил я.


" Прага, - выдохнула Николь, тяжело дыша.


"Я тоже. Пойдем. " Он взял Николь за руку и повел их к началу очереди, протискиваясь внутрь, когда пара отошла от стойки регистрации. У него состоялся оживленный разговор с мужчиной, который кивнул, попросил предъявить удостоверение личности и провел их внутрь.


"Великолепно!" Николь пожала ему руку, когда они миновали охрану и направились к выходу.


Он тепло улыбнулся ей. "Тренируйся". Он повернулся к Кэти. "Может быть, я увижу тебя в Праге". Он помахал рукой и ушел.


"Он великолепен, и ты ему нравишься", - сказала Николь. "Ты видела, как он смотрел на тебя?"


Кэти рассмеялась. "Я думал, ты свел меня с чехом". Но ее взгляд блуждал по молодому человеку.


Пару часов спустя Кэти обнаружила, что с легким чувством нереальности быстро прогуливается по берегу реки Влтавы, сверкающий солнечный свет отражается от свежевыкрашенных и отреставрированных зданий, а Николь болтает рядом с ней. Они остановились у моста Йирасек, чтобы полюбоваться необычным зданием Фрэнка Гери "Джинджер и Фред", его очертания, танцующие за углом, указывают путь в Новый городской район Праги, Новое метро. Они направились в ту сторону, в сторону Чарльз-сквер, следуя указаниям кафе, где Расти должен был встретиться с ними.


Он уже был там, сидел один за столиком. Они обменялись объятиями и сели, Николь болтала со своим братом о приготовлениях к выходным. Несмотря на новизну и интерес города, а также свежесть весеннего утра, Кэти было трудно выбросить Марион Саммерс из головы. Что еще она должна была сделать? Какие знаки она неверно истолковала? Затем Николь вскрикнула от восторга и указала на фигуру с камерой через улицу, и Кэти поняла, что это был человек, который спас их в Гатвике.


Николь сказала: "Давай, пригласи его сюда. Ты ему нравишься."


"Нет, меня это не интересует".


"Что ж, пришло время тебе быть. Тогда я спрошу его." Николь вскочила на ноги и побежала через улицу. Кэти наблюдала, как непонимание на его лице сменилось улыбкой, когда он понял, кто она такая, затем пожал плечами и последовал за ней.


"Еще раз здравствуйте". Он ухмыльнулся Кэти. "Я думаю, все туристы посещают одни и те же места". Он заговорил тем слегка насмешливым, спокойным голосом, который она запомнила по аэропорту.


- Сядь! - крикнул я. - скомандовала Николь. "Мы собираемся угостить тебя выпивкой за то, что ты спас нас".


Несмотря на свое смущение от чрезмерно радушного приема Николь, Кэти подумала, что он действительно показался ей довольно приятным. У него было определенное самообладание. Расти пододвинул стул к другому столу, и они представились. Его звали Гай Гамильтон, и он был один, движимый внезапным порывом уехать из Лондона на выходные.


"Ну, ты должна прийти и посмотреть шоу Расти сегодня вечером", - настаивала Николь, подтолкнув Кэти локтем под столом.


∙


В Лондоне Брок сидел за своим столом, потягивая чашку крепкого кофе. Окно его кабинета было приоткрыто, впуская в комнату прохладный весенний воздух, а вместе с ним приглушенный грохот и рев военного оркестра, возможно, на Аллее или параде конной гвардии. Он намеревался сосредоточиться на офисной документации, скопившейся за неделю, на утверждении расписаний, оценке менеджером действий необходимых ресурсов, затрат, но вместо этого перед ним было открыто досье Саммерса, в котором он читал отчеты Кэти. Несмотря на его отвращение к публичному самоубийству девушки, он обнаружил, что его тянет обратно к ней, он хочет понять.


Зазвонил телефон у его локтя; дежурный офицер. "На линии женщина, сэр, говорит, что у нее есть информация о Мэрион Саммерс. Очень настаивает на разговоре со старшим офицером по этому делу. Говорит, что ее зовут Софи Уоррендер. Звучит шикарно."В его голосе звучал скептицизм, что вполне понятно, после стольких ложных звонков и сумасшедших. "Может, мне соединить ее с горячей линией?"


"Нет", - сказал Брок. Предостерегающий. Это имя было где-то в файле. "Я возьму это, спасибо". Щелчок, затем он продолжил: "Доброе утро, это старший детектив-инспектор Брок. Чем я могу вам помочь?"


"Да, я надеюсь на это. Меня зовут Софи Уоррендер. Я знаю Мэрион Саммерс, жертву в том ужасном деле об отравлении. Я уверен, что это должен быть один и тот же человек - двадцати шести лет, аспирант Лондонского университета?"


"Это она. Как вы связаны, миссис Уоррендер?"


"Она выполняла для меня работу, проводила исследования для моей следующей книги. Видите ли, я автор." Это зазвонило в колокольчик. "Мы были за пределами страны, только вчера вечером прилетели обратно, и я ничего не слышал. Я подумал, что должен поговорить с тобой."


"Где ты живешь?"


"Ноттинг-Хилл, Лэнсдаун-Гарденс".


"Ах да". Брок просматривал список контактных номеров Марион. "Могу я узнать ваш номер телефона, пожалуйста?"


Она дала ему пару номеров, которые соответствовали тем, что были в списке.


"И у вас есть для нас какая-то информация?"


"Ну, я не совсем уверен, но да, я думаю, что должен поговорить с тобой. Ты хочешь, чтобы я пришел повидаться с тобой?"


"Марион посещала ваш дом в Ноттинг-Хилле?"


"Да, это то место, где у меня есть мой офис. Она была здесь довольно часто."


"Тогда, я думаю, я хотел бы прийти к тебе".


Он повесил трубку и вызвал машину. Когда он собрался уходить, зазвонил его мобильный, на другом конце была Сюзанна. Он почувствовал знакомое тепло, когда услышал ее голос.


"Мы все еще в силе на сегодняшний вечер?"


Он похлопал по своему бумажнику с билетами в Национальный театр. "Конечно. Джинни назначена присматривать за детьми?"


"Да, она останется у меня на выходные".


"Хорошо. Где ты хочешь встретиться?"


"В длинном баре? Можем ли мы поесть потом?"


"Конечно. Скажи мне, мне только что кое-кто говорил по телефону. Ее имя показалось мне знакомым, но я не был уверен. Автор. Я хотел бы знать, слышали ли вы о ней - Софи Уоррендер?"


"Я, конечно, слышал о ней. Я подарила тебе ее последнюю книгу на Рождество. Разве ты не помнишь?"


"Ах, да, конечно. Книга со странным названием."


"Как приятно познакомиться с мистером Лиром. Я думал, ты сказал мне, что читал это?"


Э-э, большая часть этого. В конце концов, у меня закончилось время, но это было интересно. Значит, она пишет биографии?"


"Это верно, обычно великие викторианцы. Ее высоко ценят. Ты собираешься снова с ней поговорить?"


"Да, я сейчас направляюсь к ее дому".


- В Ноттинг-Хилле? - спросил я.


"Как, черт возьми, ты это узнал?"


Она рассмеялась. "Может быть, тебе стоит назначить меня консультантом, Дэвид. Хотел бы я пойти с тобой. Я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом сегодня вечером, особенно о доме."


∙


Он свернул в Лэнсдаун-Гарденс: старомодные уличные фонари, "Ягуары" и BMW на парковочных площадках, пробивающиеся к жизни почки зрелых деревьев. Дома, двух- и трехэтажные, были позднегеоргианскими или ранневикторианскими, по мнению Брока, с классическими верандами у парадных дверей, бледно-кремовой штукатуркой на стенах первого этажа и желтым лондонским кирпичом наверху, с карнизами и фронтонами над окнами. Они стояли плечом к плечу, обращаясь к улицам, в то время как позади, он мог видеть мельком, задворки выходили в общие сады, похожие на длинные тонкие частные парки, лежащие между рядами домов.


Дом Уоррендеров находился на углу с поперечной улицей, и живописная тенденция, которая была очевидна у его соседей, но скрыта за их классической симметрией, получила здесь большую свободу. Арочные чердачные окна выглядывали из-за парапетов между высокими дымовыми трубами, а сбоку была пристроена комната, похожая на зимний сад, с яркой свинцовой крышей с двойным изгибом, увенчанной небольшой башенкой в итальянском стиле.


Снаружи стоял грузовик со скипом, груженный строительным мусором, и Броку пришлось ждать у огражденной перилами передней стены, пока люди в белых комбинезонах выходили из дома с простынями и банками с краской. Когда они прошли, он подошел к портику и нажал на латунный звонок.


К двери подошла женщина средних лет. Первым впечатлением Брока были яркие, умные глаза, внимательно изучающие его поверх тонких очков, и каштановые волосы, зачесанные назад. У нее был полный, привлекательный рот, которым она изобразила осторожную улыбку, когда он сказал, кто он такой.


"А я Софи Уоррендер. Пожалуйста, проходите. " Она провела его по коридору, в котором очень сильно пахло свежей краской, и по короткому коридору к оранжерее, которую Брок заметил с улицы. В нем были высокие окна с трех сторон, выходящие в сад, а стены между ними были заставлены книжными полками. В одном углу женщина печатала на компьютере за большим столом, заваленным книгами; в другом несколько кресел были расставлены вокруг кофейного столика, как для встречи; в третьем стоял еще один письменный стол, а в четвертом винтовая лестница вела в башню.


Софи Уоррендер представила свою секретаршу, работающую за письменным столом. "Ты хочешь закончить сейчас, Ронда? Я думаю, мы сломали заднюю часть этого. Большое вам спасибо, что пришли сегодня."


Ронда кивнула и спросила, не хотят ли они кофе, но Брок сказал "нет", и Софи подвела его к низкому столику. Дверь за секретаршей закрылась, и она начала низким, доверительным голосом:


"Марион начала работать на меня почти год назад, старший инспектор, помогая мне с исследованиями для моей нынешней книги. Я пишу биографии деятелей девятнадцатого века."


"Конечно, " сказал Брок, " как приятно познакомиться с мистером Лиром. Мне это очень понравилось. Если бы я знал, что встречу тебя, я бы принес его тебе на подпись."


Она была довольна, проницательно посмотрела на него, переоценивая его. "Это мило с твоей стороны. Конечно, я был бы рад подписать его. Возможно, у нас будет другая возможность. И я воспринимаю это как настоящий комплимент, что вам понравилась книга. В каком-то смысле мы делаем похожие вещи, тебе не кажется? Пытаемся выявить скрытые мотивы и заблуждения людей, которых мы изучаем. Но я думаю, что моя задача проще - работать с мертвыми объектами. Живые гораздо более неуловимы. Но поскольку вы читали книгу, вы поймете, когда я скажу вам, что мы были на Корсике последние четыре недели."


"А". Брок вспомнил часть биографии Лира, касающуюся его экспедиции на средиземноморский остров с живописью.


"Когда я проводила исследование для этой книги, я проследила по его следам на Корсике, и именно во время этих визитов Дуглас, мой муж, и я нашли дом, который мы купили и которым теперь пользуемся для отдыха. Мы отправились туда, чтобы не мешать декораторам, и не были в курсе английских новостей. Вот почему я понятия не имел об этой трагедии до сегодняшнего утра. Я был потрясен, когда Ронда рассказала мне - она просто предположила, что я знаю."


"Значит, Марион работала на вас, а также готовилась к защите докторской степени?"


"Да. Работа у меня была неполный рабочий день, случайная. Она могла бы вписать это в другие свои обязательства."


"Ее наставник, доктор да Сильва, не упоминал об этом".


"Нет, ну, он, вероятно, не знал. Марион получала какую-то стипендию, и были ограничения на то, сколько оплачиваемой работы она могла выполнять, поэтому она просто не сказала им в университете. Фактически, мое исследование помогло ее собственным исследованиям, потому что мы оба изучали одну и ту же группу людей, прерафаэлитов - вот почему я выбрал ее в первую очередь."


Она колебалась, и Брок ждал, позволяя ей рассказывать свою историю в ее собственном темпе. Она нахмурилась, поджав губы, и он почувствовал, что происходит какой-то внутренний спор.


"Я полагаю, другие люди описывали вам Марион?"


"В какой-то степени, но мы хотели бы понять ее лучше. Мы не нашли никого, кому она действительно доверяла."


"Нет, я не совсем удивлен. Таким было мое впечатление о ней, одинокой... ну, не волк, наверное. Возможно, одинокая тигрица. Она была очень энергичной девушкой, очень пылкой и целеустремленной в своей работе и идеях. Иногда, когда она говорила о людях, которых она изучала, об умерших художниках и поэтах, их супругах и любовниках, я чувствовал, что они были ее настоящими друзьями, теми, с кем она чувствовала себя ближе всего, кто интересовал ее гораздо больше, чем живые люди, с которыми ей приходилось мириться.


"Я не могу сказать, что виню ее, на самом деле - они были очаровательными персонажами, и все их жизни были переплетены такими страстными и сложными способами. Я работаю над биографией Джейн Берден, жены Уильяма Морриса, поэта-социалиста и создателя всех тех замечательных тканей, обоев и предметов мебели, которые вы можете увидеть в V & A. Но она также была очень яркой моделью для Данте Габриэля Россетти, который был без ума от нее и был ее любовником в течение многих лет, в то время как его друг Уильям беспомощно наблюдал за происходящим."


"А женой Данте была Лиззи Сиддал, модель утонувшей Офелии, которая была удивительно похожа на Марион", - сказал Брок.


"Да. Ты делал свою домашнюю работу. Я впечатлен. Я и понятия не имел, что столичная полиция так начитанна." Она слегка нахмурилась и сказала: "Извините, это звучит покровительственно, не так ли? Я не это имел в виду."


"Что ж, викторианские биографии, вероятно, не занимают высоких мест в списках чтения "Метрополитен", хотя, когда я думаю о некоторых материалах, которые нам предстоит прочитать, я бы сказал, что это очень жаль". Брок пытался вспомнить отчет Кэти. "У нас сложилось впечатление, что доктор да Сильва почувствовал, что интерес Марион к этим людям имеет нездоровый элемент".


"Возможно, он прав. Это действительно то, о чем я хотел с вами поговорить. Могу я спросить... Сегодня утром Ронда показала мне статью в Guardian, в которой, по слухам, она умерла от отравления мышьяком. Это правда?"


Брок нахмурился. "Мы официально не обнародовали эту информацию, но да, похоже, что это так. Это имеет значение?"


"Что ж, это невероятное совпадение. Видите ли, в последние месяцы Марион стала все больше интересоваться - я бы сказал, почти одержима - отравлением мышьяком. Я поймал себя на том, что пытаюсь отвлечь ее другими темами, которые я хотел исследовать, но она была довольно упрямой. Как только она вцеплялась зубами в идею, она просто не отпускала ее."


"Какое это имело отношение к Джейн Берден и прерафаэлитам?" - Спросил Брок.


"Мышьяк, безусловно, оказал большое влияние на жизнь мужа Джейн, Уильяма Морриса. Его отец основал тогдашнюю крупнейшую в мире компанию по добыче мышьяка недалеко от Тавистока в Девоне, что создало состояние, которое унаследовал Моррис, и которое позволило ему финансировать другие свои проекты. Мышьяк также появился в их истории несколькими случайными путями - его использовали в красителях, в лекарствах и косметике. Им лечили сифилис и использовали во всевозможных патентованных лекарствах. Все это было хорошо известно. Это был просто факт жизни в викторианской Англии. Но Марион, казалось, хотела сделать из этого больше."


"Что ты имеешь в виду?"


"У нее были очень твердые представления о том, как женщины-прерафаэлиты использовались своими мужчинами. Она думала, что их эксплуатировали и угнетали."


"Ты не согласился?"


"О, в том, что она сказала, было многое, но я почувствовал, что отношения были более тонкими - треугольник между Уильямом Моррисом, Джейн Берден и Данте Габриэлем Россетти был очень интересным тому примером. Но где она действительно меня сбила с толку, так это в утверждении, что мышьяк был неотъемлемой частью этого угнетения, намеренно используемый, чтобы держать женщин болезненными и послушными."


"Неужели?"


Софи Уоррендер печально покачала головой. "Я понял, что доктор да Сильва считал это чепухой. Она довольно резко отозвалась о нем. Но когда я усомнился в том, какую линию она выбрала, она перестала говорить об этом и стала более скрытной. И теперь это. Если бы это не было так трагично, можно было бы сказать, что это было триумфальное подтверждение ее теорий."


"Вы предполагаете, что доктор да Сильва мог дать ей мышьяк?"


"О, нет". Она выглядела крайне смущенной. "Такое предположение было бы шокирующим. Нет, это было просто такое странное совпадение


..."


"Слишком странный?" - Спросил Брок.


Она неловко поерзала на своем стуле, затем снова предложила ему кофе. На этот раз он согласился и последовал за ней на кухню, явно недавно заново оборудованную и украшенную, с наклейкой производителя, все еще висевшей на дверце духовки.


Софи открыла большой холодильник с морозильной камерой из нержавеющей стали и застонала. "О боже, никакого кофе. Боюсь, нам, возможно, придется обойтись чаем."


Как раз в этот момент вошел мужчина, неся большую картонную коробку, наполненную продуктами. Он был крепко сложен, под пятьдесят, лицо красное от напряжения. Он выругался и бросил тяжелую коробку на стол, затем заметил Брока. "Привет, кто ты?"


"Дуги, это старший детектив-инспектор Дэвид Брок, из полиции".


"О?" Он выпрямился. "Как поживаешь".


Брок протянул руку. - Мистер Уоррендер? - спросил я.


"Это верно. В чем проблема?"


"Это о Мэрион Саммерс, дорогая", - сказала Софи.


" Ты вызвал полицию? - спросил я.


"Я думал, что должен".


Он нахмурился и с сомнением сказал: "Да, совершенно верно".


"Вы знали Марион, мистер Уоррендер?" - Спросил Брок.


" Вряд ли вообще. Шокирующая вещь, конечно. Полагаю, вы сталкиваетесь с этим каждый день." Он рассеянно огляделся. "Где Ронда? Неужели она не может разобраться в этом беспорядке?"


"Она моя секретарша, дорогая, а не наша экономка".


" Ей удавалось присматривать за строителями в течение последнего месяца, не так ли? Неужели она не может протянуть руку помощи?"


"Она ушла домой. Ты знаешь, что она обычно не работает по субботам. Ты взяла кофе?"


Ее муж хмыкнул. "К черту кофе. Я открываю бутылку "Ньеллуччо"." Он склонился над витриной в углу и вытащил бутылку красного вина. "Вы присоединитесь к нам, старший инспектор? Корсиканское, только что с виноградника."


"Спасибо тебе. Возможно, я так и сделаю. Это замечательный дом. Как долго ты здесь находишься?"


"Больше сорока лет, вы не поверите". Он начал открывать шкафы, все пустые. "Где эти гребаные очки?"


"Я думаю, они все в столовой, дорогая".


Дуглас Уоррендер вышел, чтобы забрать их, а Софи продолжила, обращаясь к Броку: "Это замечательный дом, не так ли? Построен примерно в то же время, когда Моррис и компания начали свой бизнес. Это была одна из причин, по которой меня потянуло написать о Джейни Моррис. Когда я прохожу по дому, я могу представить ее здесь, консультирующей первых владельцев по поводу обоев и тканей. Родители Дуги купили его, когда вернулись из Индии в шестидесятых."


Они услышали обмен голосами, затем Дуглас вернулся с подносом со стаканами, за ним следовали пожилая женщина и девочка-подросток, обе в толстых пальто и шарфах. Софи, Джоан и Эмили хотят прогуляться. Скажи им, что уже время обеда, ради бога."


"Я больше ни минуты не могу оставаться в этом доме", - властно сказала пожилая женщина. "От запаха краски мне становится совсем плохо. Мы с Эмили выходим подышать свежим воздухом. Если мы проголодаемся, мы сами что-нибудь купим."


" Джоан, могу я представить тебе старшего детектива-инспектора Дэвида Брока, " сказала Софи. "Из Скотленд-Ярда. Это мать Дуги, леди Джоан Уоррендер, и наша дочь Эмили."


"Полицейский! Что ты натворил на этот раз, Дуги? " закричала пожилая женщина. "Воруешь у своих акционеров? Грабишь шкатулку для пожертвований викария?"


Уоррендер болезненно улыбнулся. "Это насчет того научного сотрудника Софи, мама. Ты слышал, не так ли?"


"О да!" Леди Уоррендер мгновенно раскаялась. "Мне так жаль. Какой ужас. И вы ведете расследование ее смерти?"


"Мой инспектор является старшим следователем по этому делу. В данный момент ее нет, и я ответила на звонок миссис Уоррендер. Ты знал Марион?"


"Только чтобы поздороваться. Эмили знала ее лучше, не так ли, дорогая? Она помогла тебе со школьным заданием."


Девушка кивнула. Она была более простой, неуклюжей версией своей матери. "Мне очень нравилась Марион", - тихо сказала она.


Дуглас разлил вино по трем бокалам, когда Джоан и Эмили ушли, затем объявил, что возьмет сэндвич к себе в кабинет и просмотрит почту. Софи и Брок вернулись в ее кабинет в зимнем саду.


Они сели, Брок восхитился вином, затем сказал: "Вы упомянули мышьяковую шахту Уильяма Морриса в Тавистоке. Могла ли Марион пойти туда, чтобы посетить его?"


"Насколько я знаю, нет. Оно закрылось много лет назад. Не думаю, что там сейчас есть на что посмотреть. Почему?"


"Мы озадачены тем, откуда мог взяться мышьяк, убивший Марион".


"Но, конечно, это последует, когда ты узнаешь, кто ей это дал. У вас есть подозреваемый?"


"Улики судебной экспертизы, похоже, указывают на то, что Марион сама намеренно смешала и приняла отравленный напиток. Мы нашли мышьяк у нее на кухне."


- Что? - спросил я. Софи выглядела сбитой с толку.


"Тебе трудно в это поверить?"


"Да, я знаю. Я бы никогда не подумал, что Марион склонна к самоубийству. С ней случилось что-нибудь серьезное, пока нас не было?"


"Мы пытаемся это выяснить. Вы знали о мужчине в ее жизни?"


"Нет, она никогда не говорила ни об одном. На самом деле она никогда много не рассказывала о своей личной жизни." Она нахмурилась, размышляя. "Я абсолютно понятия не имею, откуда она могла достать мышьяк".


"Она когда-нибудь рассказывала о месте, где жила?"


"Кажется, это была студенческая квартира в Саутуорке".


"Она переехала оттуда около трех месяцев назад. Она никогда не упоминала дом в Хэмпстеде?"


"Нет. Кажется, я на самом деле совсем ее не знал."


"Ранее вы казались настороженным, когда говорили о ее наставнике, докторе да Сильва".


Она вздохнула. "Да, полагаю, так и было. Он очень уважаемый ученый с международным статусом и автор окончательной книги о Россетти. Но из слов Марион я понял, что отношения между ними были не такими, какими должны были быть."


"Неужели? Каким образом?"


"Конечно, я узнал только одну сторону этой истории, но, судя по странным замечаниям Марион, она, казалось, чувствовала, что он был деспотичной фигурой".


"Как ты думаешь, у них могли быть сексуальные отношения?"


"Она никогда не намекала на это, но я полагаю, что это возможно".


"Когда она покинула свою студенческую квартиру в Саутуорке, она, похоже, никому не сказала, куда пошла, как будто пыталась от кого-то сбежать. Мог ли это быть доктор да Сильва?"


Софи Уоррендер развела руками в безнадежном жесте. "Я действительно не знаю".


"Что насчет этого человека? Он ее отчим, его зовут Кит Рафферти." Брок показал ей свою фотографию. "Тебе что-нибудь говорит?"


"О..."


Брок увидел начало узнавания на ее лице. " Ты его знаешь? - спросил я.


"Однажды, когда Марион уходила, мы вместе стояли у входной двери, и я заметил белый фургон, припаркованный на другой стороне улицы. Окно водителя было открыто, и он смотрел на нас через дорогу, и я подумал, какой же он мерзкий тип. Это был тот человек, я уверен в этом. Я помню, как Марион внезапно отступила в дом, выглядя очень бледной. Она сказала, что плохо себя чувствует, и я усадил ее и принес стакан воды. Позже я вызвал такси, чтобы отвезти ее домой. К тому времени фургон уже уехал."


- Когда это было? - спросил я.


"Я точно не уверен. Я думаю, в этом году. Январь или февраль."


Брок осушил свой бокал. "Что ж, спасибо за твою помощь. Мне лучше уйти сейчас. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам еще что-нибудь придет в голову."


Когда они подошли к входной двери, Софи Уоррендер сказала: "Надеюсь, это не прозвучит неуместно, старший инспектор, но я дала Марион несколько своих книг и исследовательских заметок, чтобы она поработала над ними, пока меня не будет. Мне действительно нужно будет вернуть их в ближайшее время. Это будет проблемой?"


"Я бы так не думал. Вот что я тебе скажу, я попрошу моего инспектора, инспектора Кэти Колла, связаться с тобой, и она сможет что-нибудь придумать."


"Я был бы так благодарен". Она одарила Брока ослепительной улыбкой, затем закрыла входную дверь.


∙


В тот вечер в длинном баре Национального театра и после, за ужином, Брок рассказал Сюзанне Чемберс о Марион и ее связи с Софи Уоррендер. Сюзанна была так же шокирована и заинтригована обстоятельствами смерти Марион, как и все остальные, но, похоже, была и другая причина для ее интереса. Она прочитала все биографии Софи Уоррендер и очень восхищалась ими, но в конце концов, после пары рюмок, она призналась, что изначально ее привлекло к ним открытие, что Софи была замужем за первой большой любовью Сюзанны.


" Что, Дуги Уоррендер? - Спросил я. Брок выглядел удивленным, затем рассмеялся.


"Что смешного?" Сюзанна напряглась.


"Ничего, ничего", - быстро сказал он.


"Ты видел его сегодня?"


"Вообще-то, я так и сделал. Влиятельный мужчина, немного взволнованный после возвращения с Корсики. У них там есть дом."


"В Сен-Флоране, да".


"Ты все о них знаешь, не так ли? Ты же не преследовал его, не так ли?"


Она немного покраснела. "Конечно, нет. Однажды я видел ее по телевизору, авторы рассказывали о том, где они пишут, и она упомянула дом на Корсике и тот, что в Ноттинг-Хилле. Но я уже знал это. Когда мне было тринадцать, моя лучшая подруга по школе, Анджела Крик, жила по соседству с Уоррендерами на Лансдаун-Гарденс. Я провела волшебное лето, гостя у Анджелы, пока мои родители были за границей, и безумно влюбилась в Дуги. Он был старше, лет семнадцати, очень мрачный и задумчивый, мой мистер Дарси. Они только что вернулись в Англию из Индии, где отец Дуги был каким-то дипломатом . Это была моя первая большая страсть. Помню, в то время у него гостила его двоюродная сестра, и он влюбился в Анджелу. Интересно, что случилось с Анджелой? Я помню, как был опустошен, когда услышал, что Уоррендеры переезжают в Нью-Йорк, но, по-видимому, они сохранили за собой дом в Ноттинг-Хилле. И теперь ты был там и действительно встретил их всех."


Она задумчиво посмотрела в свой стакан. На мгновение, когда она говорила об Уоррендерах и доме в Лэнсдаун-Гарденс, воспоминания о тех днях вернулись так живо, интенсивность чувств ее юности позволила ей ненадолго сбросить с себя тусклое покрывало лет. Она подумала о веселой реакции Брока на ее признание о Дуги Уоррендере и подумала, была бы она ужасно разочарована, если бы столкнулась с ним снова. Вероятно, она бы так и сделала; они, вероятно, даже не узнали бы друг друга. двенадцать


В понедельник утром у ворот королевы Анны царило настроение новых начинаний. Детективы, прикомандированные к контртеррористическому командованию, вернулись и были готовы к новым заданиям. Брен и остальные выглядели посвежевшими, воодушевленными своим заклинанием "Прочь". Они собрались в оперативном центре на утренний брифинг Брока, некоторые из них столпились вокруг Пип, которую Кэти заметила, когда вошла.


Молодой констебль подошел к ней и кротко спросил: "Я прощен?"


Кэти улыбнулась, довольная тем, что девушка снова встала на ноги. "Это была моя вина, Пип. Мне не следовало отпускать тебя туда одну. Давайте просто отнесем это к опыту."


"Я слышал, что они сняли обвинения с этих парней. Я не могу в это поверить. А как насчет Марион? Ты позволишь мне продолжать работать с тобой над этим, не так ли?"


"Похоже, здесь не над чем работать". Кэти рассказала ей, что они обнаружили в доме в Росслин-Корт. Пип был шокирован и начал протестовать, затем замолчал вместе с остальными, когда вошел Брок, неся высокую стопку папок.


"Я надеюсь, что вы все хорошо провели выходные, " начал он, " потому что сейчас нужно уладить кучу дел".


У нее были хорошие выходные, подумала Кэти, хотя они внезапно показались ей далекими. Гай Гамильтон присоединился к ним по настоянию Николь, и он был хорошей компанией. Он сказал им, что он инженер-строитель, ожидающий возвращения на проект в странах Персидского залива.


Брок передал Кэти три файла, все задания по связям с зарубежными силами через Интерпол, по розыску беглецов, которые, как полагают, находятся в Лондоне. Ей стало интересно, не он ли это решил немного покопаться в ее поездке на выходные. Без объяснений он переключил Пип на работу с другой парой детективов, и она бросила на Кэти покаянный взгляд.


Когда встреча закончилась, Брок отвел Кэти в сторону и вручил ей записку с кратким изложением своей встречи с Софи Уоррендер. "Тебе стоит с ней познакомиться. На самом деле я сказал, что ты мог бы отвезти ее в Росслин-Корт, чтобы забрать книги и документы, которые она одолжила Марион."


В том, как он это сказал, было что-то такое, что насторожило Кэти. "Так ты хочешь, чтобы я продолжал с этим?"


"Незаконченные дела", - неопределенно сказал он. "Если у тебя есть время".


"Я займусь этим. Итак, ты забрал моего маленького помощника."


Он улыбнулся. "Я подумал, тебе может понравиться перерыв".


Кэти вернулась к своему столу и связалась с Сандипом Мехтой. Его совет был точным. "Тяжелые металлы сохраняются в организме. Если она в прошлом принимала мышьяк, это будет зафиксировано в ее волосах, ногтях и костях. Я проверю. Но, Кэти, это была огромная, смертельная доза. Была ли она импульсивной женщиной?"


"Это не мое впечатление, Сандип".


"Хорошо, я свяжусь с тобой".


Она уселась за чтение новых файлов и начала отслеживать самые многообещающие зацепки. Тем не менее, ее мысли продолжали возвращаться к дому в Росслин-Корт. Комментарии Алекса Николсона об отсутствии компьютера застряли у нее в голове, раздражая ее за то, что она не заметила этого раньше. В конце концов она позвонила секретарю университета и спросила ее, не может ли она вспомнить, где еще Марион могла хранить личные вещи. Карен объяснила, что аспирантам предоставляются индивидуальные шкафчики. Она извинилась за то, что не подумала упомянуть об этом раньше. Кэти сказала, что сразу придет.


Когда она приехала, Карен отвела ее в кабинет аспирантов, большую комнату с рядом компьютерных станций с одной стороны и столом и белой доской с другой. Раковина и принадлежности для приготовления кофе стояли в дальнем углу, рядом с серыми металлическими шкафчиками. Карен взяла свой мастер-ключ и открыла тот, на этикетке которого было аккуратно написано имя Марион. Оно было совершенно пустым.


Кэти разочарованно уставилась в пустоту, затем повернулась к Карен. "Есть ли еще где-нибудь, где Марион могла хранить вещи?"


"Нет, насколько я знаю".


"Вы не знаете, был ли у нее собственный компьютер?"


"Извини, понятия не имею. Мы могли бы спросить." Они обошли комнату, расспрашивая полдюжины студентов, работавших на клавишных. Никто не знал.


"Как насчет доктора да Сильвы, он здесь?"


"Понедельник... сегодня у него нет никаких лекций." Она выглянула в окно. "Машина здесь. Может быть, он в библиотеке или в своем кабинете. Мне проверить?" Она набрала номер на телефоне, стоявшем на центральном столе, и произнесла несколько слов. "Да, он в своем кабинете. Он говорит идти наверх. Знаешь, где оно находится?"


"Да, спасибо, Карен".


Да Сильва открыл на ее стук, немного распух, когда впускал ее, как будто желая стать больше. " Добро пожаловать, " пробормотал он. "Пожалуйста, сядь. Есть какие-нибудь изменения?"


"Возможно. Об этом немного рано говорить. Мы нашли, где жила Марион, в Хэмпстеде." Она внимательно наблюдала за его реакцией.


"Неужели? Хэмпстед? Где конкретно находится?"


"Росслин Корт. Знаешь это?"


"Да, я думаю, что знаю. Я... поражен, честно говоря."


"Почему это?"


"Ну, это дорогой адрес. Не совсем студенческий прикол."


"Где вы живете, доктор да Сильва?"


"Я?" Кэти показалось, что на его лице появился румянец. " На самом деле, недалеко оттуда. Я живу в пригороде Хэмпстед-Гарден, чуть выше по дороге."


"Это совпадение".


Он слегка нахмурился, глядя на нее. "Это как-то помогло, найти, где она жила?"


"Возможно. Но я хотел еще раз спросить вас о доступе Марион к компьютерам. Наверняка у нее было бы свое собственное? Может быть, ноутбук?"


"Ну, я уже говорил тебе это раньше - я действительно не знаю. Я не могу припомнить, чтобы она когда-нибудь приносила его на наши сеансы."


"У тебя есть что-нибудь из ее вещей?"


" А? - спросил я. Он выглядел пораженным, выпрямившись на стуле. "Что ты имеешь в виду?"


"Я просто подумал, не могла ли она оставить вам что-нибудь на хранение - компьютерные диски, скажем, или электронные копии своих документов, что-то в этом роде".


"О, я понимаю. Нет, ничего подобного. В основном она давала мне распечатки своих работ. Я сохранил их. Раз или два она присылала мне черновики по электронной почте."


"Я заглянул в ее шкафчик внизу".


"Шкафчик?"


"Аспирантам предоставляются шкафчики".


"Неужели они? Я не знал."


"В любом случае, оно было пустым. Можете ли вы вспомнить, где еще она могла что-нибудь оставить?"


"Прости". Он беспомощно поднял руки.


"Мы задаемся вопросом, возможно ли, что она покончила с собой, доктор да Сильва?"


- Что, с мышьяком? - спросил я. Он выглядел искренне изумленным. "Ты, должно быть, шутишь, не так ли?"


"Почему ты говоришь "мышьяк"? Я не упоминал об этом."


"Вы, безусловно, сделали это с доктором Ринглендом. Он сказал мне, что вы хотели знать, могла ли она взять мышьяк из его лаборатории. " Он дразняще улыбнулся ей. "Или, действительно, если бы я мог".


"Мы должны учитывать все возможные варианты. Значит, ты не думаешь, что это вероятно?"


Он задумался, поглаживая подбородок. "Ну, это довольно поразительная идея. Я бы никогда не подумал о ней как о суицидальном типе. Это был бы ужасный способ сделать это, не так ли? Я имею в виду, она не была глупой. Я полагаю, она была довольно очарована ранней, трагической смертью. Как я уже упоминал вам, я почувствовал, что ее энтузиазм был немного... перезрелый, можно сказать, даже истеричный."


Кэти чувствовала, как растет ее неприязнь к самодовольству Тони да Сильвы, и должна была предупредить себя, чтобы это не затуманивало ее суждения. "Ты помнишь что-нибудь конкретное за последние недели?" Что-нибудь, что в ретроспективе можно было бы воспринять как предупреждение, крик о помощи?"


"Не совсем. Она действительно подробно рассказала о бедной старой Лиззи Сиддал и ее смерти. Она приняла передозировку настойки опия, ты знаешь. Это опиум, морфий. Я полагаю, вы проверили, что Мэрион умерла не так?"


"Похоже, это определенно был мышьяк. Ну, если больше ничего нет


... Кэти поднялась на ноги, снова обратив внимание на ряд биографий Россетти. "Я должен получить экземпляр вашей книги, доктор да Сильва".


"О, пожалуйста..." Он вскочил на ноги и схватил одно с полки. "Будь моим гостем".


"Что ж, я должен заплатить за это".


"Не говори глупостей. Тебя зовут Кэти, да? С буквой "К"?"


"Да".


Он открыл обложку, взял со стола фломастер и размашисто написал, затем захлопнул его и протянул ей. "Это для меня удовольствие. О, и, э-э, я одолжил Марион кое-какие из моих собственных книг и документов. Я полагаю, они будут в Росслин-Корте. Могу ли я договориться о том, чтобы заскочить туда и забрать их?"


Кэти почувствовала беспокойство за небрежным вопросом и сказала: "Не лично, доктор да Сильва. По крайней мере, не в течение некоторого времени. Возможно, если бы вы дали мне список ваших вещей, я мог бы взглянуть."


Он покраснел и пробормотал, что сделает это.


Выйдя в коридор, она открыла книгу и прочитала его надпись: "Кэти, с огромным восхищением твоей работой, Тони да Сильва".


Она сморщила нос, гадая, что он написал в копии Марион.


Ей пришло в голову, что Тина Флауэрс могла знать, есть ли у Марион компьютер, поэтому она попыталась позвонить ей, но ее не было на Стэмфорд-стрит, и она не отвечала на звонки по мобильному номеру, и Кэти вернулась к воротам Королевы Анны и своим бумагам. Час спустя позвонила Тина.


"Я получила твое сообщение", - сказала она. "Есть ли новости?"


"Я просто хотел спросить о компьютере Марион, Тина. Чем она пользовалась?"


"О, я не знаю. Я никогда этого не видел."


"А как насчет тебя, у тебя оно есть?"


"Да, ноутбук".


"Как ты дал ей ту работу, которую сделал для нее?"


"В основном это были ксерокопии и рукописные заметки, но иногда я отправлял ей материалы по электронной почте".


"Она не давала тебе никаких компьютерных дисков на хранение для нее, не так ли?"


"Нет. Что-то случилось? Ты нашел что-нибудь?"


Кэти поколебалась, затем спросила: "Сказала ли Марион вообще что-нибудь, ну, странное, когда вы говорили с ней в тот последний раз, во вторник утром?"


"Странно? Нет, я прокрутил в голове все, что она сказала, и она показалась мне нормальной."


"Значит, ты не в депрессии?"


"Нет, совсем наоборот. Она была счастлива. У нее все шло хорошо."


"Вы когда-нибудь слышали, чтобы она говорила о самоубийстве?"


"Ну, да, о персонажах, которых она исследовала. Я должен был искать упоминания о самоубийстве. Это было в моем списке ключевых слов, помнишь?"


"Да, но я имею в виду на более личном уровне. Она когда-нибудь говорила о желании покончить с собой?"


"Нет, конечно, нет. Она была не такой. Почему ты спрашиваешь?"


"Мы нашли, где она жила, Тина - дом в Хэмпстеде. Она никогда не упоминала об этом?"


"Нет".


"Внутри мы нашли доказательства того, что в тот день она сама смешала свой напиток, добавив в него мышьяк".


"Нет!" Голос Тины внезапно оборвался, и Кэти услышала звук, похожий на вздох или всхлип. Затем она вернулась. "Нет, я в это не верю. Она бы никогда этого не сделала. Ты совершил ошибку."


"Я так не думаю".


"Зачем ты это делаешь?" Голос девушки внезапно стал горячим от гневного протеста. "Это самый простой выход, не так ли?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Вини Марион, она не может отвечать за себя. Больше никто не расстраивается."


Кэти подождала пару ударов, затем сказала: "Мы так не работаем, Тина".


"Она никогда бы не покончила с собой".


"Откуда ты знаешь?"


"Она была слишком умна. У нее была своя жизнь вместе. Несмотря на..."


"Несмотря на что? Кто?"


Сначала Тина не ответила, ее дыхание было прерывистым на линии. Затем: "Если ты не выяснишь, что произошло, это сделаю я", - и она повесила трубку.


Кэти вернулась к своим файлам, пытаясь сосредоточиться, и ее тут же прервал другой телефонный звонок - это был мужской голос, шотландец.


" Это Дональд Фотерингем, инспектор. Мы говорили по телефону в прошлую среду, если ты помнишь, когда ты звонила Бесси Уордлоу, тете Мэрион Саммер."


Министр, вспомнила Кэти. "Ах да, мистер Фотерингем. Как поживает миссис Уордлоу?"


"Боюсь, ужасно хрупкая и совершенно обезумевшая из-за смерти Марион. Это было в "Санди пост", вы знаете, и в "Глазго Геральд". Вот почему я здесь."


- Здесь? - спросил я.


"Да, здесь, в Лондоне. Я опустился на спящего. Бесси попросила меня попытаться выяснить, что произошло на самом деле. Она хотела, чтобы я поговорил с тобой лично. Я надеюсь, что это будет возможно."


"Да, да, конечно. Где, собственно, ты сейчас находишься?"


"Я снял себе крошечную комнатку в отеле недалеко от Юстона. Я могу сесть в автобус и быть с тобой в любое время, когда ты скажешь. Может быть, я мог бы угостить тебя обедом. Не будет ли слишком ужасно предложить вам сэндвич на Сент-Джеймс-сквер?"


Кэти показалось, что за мрачными тонами она уловила легкую дрожь нетерпения в голосе священника, как будто он находил свою миссию довольно волнующей.


"Это будет просто замечательно. В час?"


∙


Она сразу заметила его, высокую, довольно изможденную фигуру, одиноко стоящую рядом с конной статуей. На нем не было собачьего ошейника, но у нее было ощущение чужака в чужой стране, воспринимающего все это.


Она представилась, и он переложил пластиковый пакет в левую руку, и они пожали друг другу руки.


"Рад, что ты меня видишь", - сказал он. "Значит, это то самое место ..."


Кэти указала на скамейку. "Вот где она обедала, а вон там находится библиотека, где она потом упала в обморок". Она указала на фасад лондонской библиотеки, загнанный в угол площади более величественными соседями.


" Ирония судьбы. " Он кивнул на фигуру на гарцующей лошади. "Однажды она сказала мне, что ненавидит короля Билли. Она ненавидела оранжевые ложи. Я полагаю, что ее отец был членом ложи номер один в Килвиннинге."


Они подошли к скамейке и сели. Оно было залито солнцем и казалось теплым, как будто там только что кто-то сидел. Кэти была удивлена тем, насколько больше листвы было на деревьях меньше чем через неделю.


"Он бросил Марион и ее мать, когда она была маленькой, не так ли?" Спросила Кэти.


"Да, так мне сказала Бесси. Марион было два года. Я полагаю, это повлияло на ее жизнь: она росла без отца, а мать, чьи родительские навыки были ... несколько недостаточными, скажем так?"


"Да, я встречался с Шиной".


"Как она? Бесси хотела, чтобы я спросил."


"Достаточно хорошо. Работает в супермаркете в Илинге. Кажется, она все еще предана Киту Рафферти. Ты его знаешь?" Она показала Фотерингему его фотографию.


"Нет, я не верю, что он когда-либо приезжал в Шотландию. Скажи мне, это похоже на одну из тех официальных полицейских фотографий. У него есть судимость?"


"Он знает".


"Ах. Бесси так и подозревала. Шина была немного уклончива в отношении прошлого своего мужа." Казалось, он собирался сказать что-то еще, затем передумал и полез в свою сумку. "Я взял один сэндвич с копченым лососем и вегетарианский. И две разные банки шипучки. Пожалуйста, выбирайте сами. Меня устраивает и то, и другое."


"Я был рад, что ты была там, когда я позвонил Бесси. Боюсь, я поверг ее в шок."


Ох, она справляется, но у нее проблемы с сердцем, и ей нужно быть осторожной. Конечно, я очень расстроен из-за Марион, но внешне она этого не показывает. Полная противоположность своей младшей сестре."


"Бесси была очень привязана к Марион".


"О да. Имейте в виду, не все было так просто. Она забрала Марион из-за стыда за то, как Шина пренебрегала ею, и, могу вам сказать, были бурные времена, когда девушка переехала к ней. Марион вышла из-под контроля, и Бесси потребовалась вся сила воли, чтобы привнести в свою жизнь хоть какую-то дисциплину."


Вышло из-под контроля. Эта фраза, казалось, расходилась с представлением Кэти о Марион. "Она подвергалась насилию?"


Фотерингем колебался. "Я бы не совсем так выразился. Но она не могла оставаться в той школе, не после того, что случилось."


Кэти подняла бровь, и министр вздохнул. "Мне не нравится ворошить эти старые истории теперь, когда Мэрион так трагически скончалась. Тогда она была другим человеком - своенравной, своевольной. Она страстно привязалась к одному из учителей-мужчин. Мы никогда не были уверены, насколько это было взаимно, если вообще было, но однажды ночью она нарисовала их имена огромными буквами на фасаде главного школьного здания, вставив между ними непристойное слово. Вы можете представить, как матери, забрасывающие своих детей на следующее утро и видящие это. Это облетело весь город за считанные минуты. Марион было четырнадцать лет. Учителя отстранили от занятий, от него ушла жена, а две недели спустя он повесился."


"Неужели?" Кэти попыталась сопоставить это с тем представлением, которое у нее сложилось о Марион.


"Я не хочу, чтобы о ней говорили как о монстре. Правда о том, что произошло в школе, так и не была установлена, а она могла бы быть восхитительным человеком и умной, очень умной. Но иногда, если ей мешали, темная сторона брала верх. Были времена, когда я боялась за Бесси после того, как она переехала к ней. Соседи часто рассказывали мне об ужасных ссорах, которые у них были. Затем, наконец, она, казалось, успокоилась. Она подружилась с несколькими разумными девочками в своей новой школе и полностью посвятила себя учебе. Мы очень гордились ею, когда она получила стипендию в Лондоне. Это была награда за все усилия Бесси. И теперь это. Быть жертвой такой вещи." Он печально покачал головой.


"Мистер Фотерингем, я должен сообщить вам, что появилась новая информация, которая предполагает, что Марион, возможно, не была убита".


- Что? - спросил я.


"После некоторых трудностей мы нашли дом, где она жила. А внутри мы обнаружили доказательства того, что она сама приготовила отравленный сок, который выпила здесь, на этой скамейке."


У мужчины отвисла челюсть. " Ты же не предлагаешь самоубийство? - спросил я.


"Вот так это выглядит".


"О боже. Это ужасно. Такая смерть. И такое публичное. Было бы это больно?"


"Да".


"У нее было заклинание, когда она была подростком... Бесси обнаружила, что режет себя. Но мы думали, что она справилась с этим."


Некоторое время они сидели в тишине, пока Фотерингем переваривал это. Затем он сказал: "Вы говорите, у вас были трудности с поиском ее дома? Наверняка Шина могла бы помочь тебе там?"


"Нет, кажется, Марион переехала из студенческих квартир, где жила три месяца назад, и не сказала об этом своей матери".


"Это странно, не так ли? Зачем ей это делать?"


"Мы не знаем. Мы задавались вопросом, не скрывается ли она от кого-то."


- Кто? - спросил я.


Кэти пожала плечами. "Мы проверили ее отчима, Кита, но не нашли никаких реальных доказательств".


Глаза Фотерингема сузились от ее двусмысленной фразы. "Я должен навестить Шиину, пока я здесь. Она никогда не была одной из моей паствы, но Бесси ожидала бы этого от меня."


"Ну, если ты столкнешься с Китом, просто будь осторожен. У него вспыльчивый характер."


"Я буду иметь это в виду. А что насчет ее друзей-студентов - есть ли кто-нибудь, с кем я мог бы поговорить? Я хотел бы иметь возможность рассказать Бесси что-нибудь о ее жизни здесь, внизу."


"Есть одна, Тина Флауэрс, ты могла бы попробовать. Она тяжело восприняла смерть Марион и отказывается верить, что та могла покончить с собой. Возможно, ей тоже поможет поговорить с тобой. Я свяжусь с ней, если хочешь, и дам ей твой номер."


Кэти поднялась на ноги. "Спасибо за обед, Дональд. Оставайтесь на связи, пока будете в Лондоне. Дай мне знать, как у тебя дела, и я сообщу тебе, если мы получим еще какую-нибудь информацию."


Она оставила его размышлять на скамейке в тени короля Билли. Когда она вернулась в свой офис, она нашла записку с ответом на одну из строк, которые она просматривала: нынешняя владелица 43 Rosslyn Court была зарегистрирована как Марион Саммерс, по состоянию на двенадцатое января. Кэти перечитала абзац несколько раз, ее пульс участился. Как это было возможно? Как студент без гроша в кармане стал владельцем дорогого дома в Хэмпстеде?


Ее запрос на доступ к известной учетной записи электронной почты Марион не был столь успешным. Это была учетная запись MSN Hotmail, и данные должны были быть опубликованы Microsoft в США при условии одобрения ФБР, и со всеми недавними расследованиями террористических актов ожидались задержки. тринадцать


Сузанна села на метро до Ноттинг-Хилл-Гейт, затем быстро зашагала по оживленной улице Холланд-Парк-авеню, направляясь на запад. Утро было прекрасным для прогулки, легкий ветерок гнал облака над головой, тротуары были влажными после раннего ливня. Через некоторое время она повернула направо, на более тихие улочки Ноттинг-Хилла, и начала петлять на север и запад, пока не добралась до изгиба Лэнсдаун-Гарденс. Прошло много лет с тех пор, как она была там в последний раз, и она была поражена тем, как все изменилось, настолько, что она почти остановилась и повернулась назад, боясь, что воспоминания, которыми она дорожила, будут разрушены этой реальностью. Не то чтобы здания были перестроены, ничего подобного - она узнала несколько наиболее характерных из них, когда проходила мимо. Скорее всего, все они были отполированы, вычищены и покрашены, пристройки расставлены со вкусом, сады безукоризненно ухожены, охрана незаметна. Она вспомнила, как это было тем летом, когда она жила у Анджелы, сорок лет назад, в неряшливом захудалом районе со старыми домами в упадке, разделенными на койки и импровизированные квартиры, теплыми вечерами, наполненными звуками вест-индского регги и хиппи "Стоунз". А теперь посмотри на это. Блеск очевидного богатства вызвал у нее смутное замешательство, как будто внешность старого друга стала пластичной после особенно тщательной подтяжки лица.


Подойдя к углу с Лэнсдаун Райз, она заколебалась, заметив итальянскую башню и мансардные окна. О, Дуги, подумала она, представляю, как ты все еще здесь спустя столько времени. Разговор с Броком о тех днях всколыхнул так много воспоминаний, что она решила улучить немного времени, чтобы снова посетить это место, прежде чем вернуться домой к битве. Но теперь она снова чувствовала себя незваной гостьей, тринадцатилетней девочкой.


Кто-то был в саду, женщина в платке наклонилась, чтобы нарвать жонкилей. Когда Сюзанна уставилась на нее, она подняла голову и сосредоточилась, выдавив неопределенную улыбку.


"Доброе утро".


Это была мать Дуги! Напомни, как там ее звали? Жан? Ян? Сюзанна открыла рот, чтобы в ответ пожелать доброго утра, и, прежде чем смогла остановить себя, сказала: "Это леди Уоррендер, не так ли?"


"Да, это верно". Пожилая женщина нахмурилась, напряженно выпрямившись и посмотрев на Сюзанну более пристально. "Мы встречались?"


"Ну да, на самом деле, у нас есть. Очень давно, в шестидесятых. Я была подругой Анджелы Крик, которая раньше жила по соседству."


"Анджела? Почему да, конечно, я помню Анджелу. И ты... ?"


"Сюзанна. Сюзанна Чемберс."


Хмурое выражение на лице Джоан Уоррендер усилилось, а затем внезапно прояснилось, превратившись в довольную улыбку, в ее глазах появился огонек. "Конечно! Маленькая Сюзанна! Такая симпатичная девушка, и - я не ошибаюсь, не так ли? - довольно увлечена моим Дуги?"


Сюзанна почувствовала, что краснеет. "Нет, " улыбнулась она, " не ошиблась".


"Боюсь, в данный момент его здесь нет, но я почти готов выпить чашечку чая. Не зайдешь ли ты присоединиться ко мне, если у тебя есть время?"


"Что ж... Я бы с удовольствием."


Сюзанна прошла через кованые железные ворота и последовала за Джоан Уоррендер по саду к задней части дома. У кухонной двери пожилая женщина сбросила резиновые сапоги и, сунув ноги в тапочки, отнесла цветы к раковине.


"Я просто подумала, как сильно изменился район с тех пор, как я была здесь с Анджелой", - сказала Сюзанна, и Джоан рассмеялась.


"Боже мой, когда мы прибыли из Индии, мы думали, что приземлились в трущобах. Роджер купил дом, основываясь на в высшей степени вводящей в заблуждение фотографии и информации, присланной местным агентом, отчаянно нуждающимся в продаже. Мы были здесь недолго, когда это случилось, до того, как Роджер устроился на работу в Нью-Йорке, но мы цеплялись за дом, и посмотрите на это сейчас."


" У тебя в холле вместо подставки для зонтиков была слоновья нога, не так ли?


"Ты прав! Смею сказать, что сейчас это шокирующе неверно. Боюсь, оно не пережило наших многочисленных путешествий. Бедная Хатхи. В Индии он был практически домашним любимцем - я имею в виду слона. У Дуги было разбито сердце, когда он умер. Как умно с твоей стороны запомнить его ногу."


Сюзанна с трудом могла представить высокого, довольно сурового на вид отца Дуги. - Сэр Роджер тоже здесь? - спросил я.


"Нет, он скончался пятнадцать лет назад. Теперь у меня есть своя маленькая квартирка. Подойди и посмотри."


Сюзанна взяла поднос с чайными чашками и печеньем и последовала за другой женщиной по коридору в маленькую гостиную с видом на массу нарциссов, спускающуюся в общий частный сад за домом.


"За этой дверью у меня есть моя спальня и собственная ванная комната, так что я вполне независима". Она рассказала о других членах своей семьи. Дуги был чем-то большим в финансах, его единственная дочь, Эмили, ожидала своего места в Оксфорде той осенью. "И вы, возможно, слышали о жене Дуги, Софи. Она хорошо известная писательница."


"Да, я большой поклонник ее книг. На самом деле, именно из-за нее я случайно зашел сегодня утром. Пару дней назад она связалась с моим другом, и он пришел сюда, и когда он рассказал мне о своем визите, это пробудило воспоминания, и мне было любопытно снова увидеть дом после стольких лет."


"Я вижу. Но кем был этот твой друг?"


"Он детектив из Скотленд-Ярда. Он пришел поговорить с Софи о девушке, которая работала на нее, которая была отравлена."


"О, это было шокирующе". Но Джоан Уоррендер выглядела скорее заинтригованной, чем встревоженной. "Он рассказал тебе внутреннюю историю? Как они думают, что с ней на самом деле случилось?"


"Боюсь, он не сказал".


"О, но ты должен выяснить и сказать мне. Я совершенно очарован." Она указала на телевизор, стоящий в дальнем углу комнаты. "Я смотрю все криминальные и криминалистические шоу".


"Что ж, " сказала Сюзанна, желая хоть что-то сказать ей, " он явно заинтригован этим делом. Кажется, есть некоторые странные особенности, помимо самого отравления."


"Ах, да? Например, что?" Пожилая женщина жадно наклонилась вперед.


Обычно Сюзанна никогда бы не поделилась комментариями Брока с кем-либо еще, но перед восторгом Джоан было трудно устоять. "Почему мышьяк и откуда он взялся? И, похоже, у нее были деньги, которые трудно поддаются учету."


"Да! Я помню, как однажды заметил кольцо. Я спросил ее об этом, но она не ответила. Что касается мышьяка, ну, я полагаю, что в университетах есть что-то подобное, не так ли?" Она многозначительно приподняла бровь, ее глаза были яркими и настороженными.


Сюзанна посмотрела на нее, пытаясь прочесть намек. " Леди Уоррендер, " медленно произнесла она, " что вы хотите сказать?


"Джоан, дорогая. Зовите меня Джоан, пожалуйста. Я всего лишь констатирую очевидное. Тот факт, что я однажды видел ее в компании некоего довольно жизнерадостного пожилого мужчины, который случайно оказался в университете, является чистой случайностью."


"Ну, она была студенткой - возможно, он был ее наставником".


"Он был".


"Откуда ты знаешь?"


"Я спросил ее потом. Она казалась довольно застенчивой по этому поводу."


"Ведь нет ничего плохого во встрече ученицы со своим преподавателем, не так ли?"


"Садиться в такси на Ковент-Гарден, держась за руки?"


"Что ж... Тебе следует поговорить с Дэвидом - старшим инспектором Броком, моим другом."


"О нет". Напряженность манер Джоан внезапно испарилась, и она расхохоталась. "Я не мисс Марпл. Вероятно, это было совершенно невинно. Я даже не мог быть уверен, что они держались за руки. Думаю, я убедил себя в этом, чтобы сделать вещи более интересными. Софи была бы в ужасе от того, что я распространяю сплетни."


Они допили чай, и Сюзанна сказала, что ей пора идти. Провожая ее до двери, Джоан сказала, что они должны встретиться снова за ланчем, когда она в следующий раз будет в городе, при условии, что она пообещает рассказать ей более пикантные подробности дела Марион Саммерс. Войдя в Лэнсдаун-Гарденс, Сюзанна подумала, как странно было снова оказаться в том доме и встретиться с матерью Дуги спустя столько лет. Она чувствовала себя довольно удивленной на саму себя за то, что пришла сюда, и немного глупой. Это было облегчением, что Дуги не было дома, и она почувствовала смущение при мысли о том, что он мог застать ее там, а также некоторую вину перед Дэвидом. Должна ли она рассказать ему о своем визите? Вероятно, нет - но тогда его могли бы заинтересовать "сплетни" Джоан Уоррендер.


Она прошла мимо старого дома Анджелы. Они потеряли связь много лет назад, и она задавалась вопросом, где сейчас ее школьная подруга. Она решила свернуть на Портобелло-роуд, где они вдвоем провели несколько часов на уличном рынке. По пути она прошла мимо шикарного книжного магазина с плакатом в витрине с фотографией Софи Уоррендер, выглядевшей очень утонченной и уверенной в себе. Послушайте, как писательница из Ноттинг-Хилла Софи Уоррендер рассказывает о своей биографии, говорилось в нем. Среда, 10 апреля, 19.30 вечера. Вход только по билету. Сюзанна поколебалась, затем вошла внутрь. четырнадцать


Здесь были десятки ответов на ее запросы Интерпола, с которыми Кэти предстояло разобраться на следующее утро, и было почти обеденное время, когда она добралась до конверта с именем доктора Мехты в графе отправителя. В нем содержалось несколько страниц отправленного по факсу отчета, помеченного одним из поздравительных листков Сандипа с рукописными каракулями: Кэти, криминалисты прислали мне этот черновик для моего комментария. Что ты думаешь? Погружение в солнце.


Он подчеркнул несколько предложений и поставил вопросительные знаки на полях, на случай, если ей понадобится руководство. Отмеченные места были следующими: В банке с завинчивающейся крышкой, найденной в кухонном шкафу, ранее содержался сахар, следы которого были обнаружены под As 2 O 3... На чайной ложке и блюдце остались остатки кофе... Стакан с загрязненным апельсиновым соком также содержал следы бикарбоната натрия .


В голове Кэти возникла яркая мысленная картина кафе на Чарльз-сквер субботним утром. Парень заказал стакан апельсинового сока, и в какой-то момент они все одновременно заметили, что на его верхней губе появились оранжевые усы. Расти рассмеялся и указал на это, Гай застенчиво стер это, а затем они все рассмеялись, лед был сломан, внезапно они стали лучшими друзьями. Кэти улыбнулась про себя с легким сожалением. У них было так мало времени вместе, и теперь она хотела бы снова оказаться там, с ними. С парнем.


Когда ранним воскресным утром они вышли из жаркого прокуренного подвала, в котором играла группа Расти, над городом висела огромная серебристая луна, а ледяной ветер застал их врасплох. Гай обнял Кэти, и она тесно прижалась к нему, ища тепла. Они отделились от остальных на обратном пути в отель Николь и Кэти, прогуливаясь в дружеском молчании. Когда они подошли к двери, он спросил, может ли он позвонить ей, когда они вернутся в Лондон, и они обменялись телефонными номерами, написав их на ладонях своих рук. Затем они поцеловались на ночь. Он возвращался другим рейсом, и она больше ничего о нем не слышала. Они вдоволь выпили в подвале, и она предположила, что он потерял ее номер. Она почувствовала укол сожаления.


Она встряхнулась. К чему клонил Сандип? Она подняла трубку.


"А", - сказал он. "Ты получил мои заметки. И что?"


"Вещи не были чистыми, когда она использовала их для смешивания напитка".


"Да. И что?"


"Я не понимаю, Сандип. Ну и что?"


"Давай, Кэти". Теперь я нетерпелив. "Если бы она проводила какой-то эксперимент над собой, разве она не использовала бы свежие блюда?" Разве она не хранила бы свой драгоценный мышьяк в чистой банке? Кстати, в ее волосах или ногтях нет следов предыдущего употребления мышьяка."


Она увидела, к чему он клонит, и почувствовала, как учащенно забилось ее сердце, но надавила на него. "Значит, самоубийство, а не неудачный эксперимент?"


"Убийство, Кэти, убийство! Кто-то достал из посудомоечной машины ее продукты для завтрака, зная, что на них повсюду будут ее отпечатки и ДНК. Все это было подстроено."


" Ты уверен? - спросил я.


"Нет, как я могу быть? Это всего лишь предположение. Но для меня это имеет смысл."


"Разве Марион не заметила бы, что пластиковая крышка на соке была сломана, когда она открывала его в парке?"


"Не обязательно, если оно было туго привинчено обратно. Не могли бы вы?"


"Мм. Не было никаких признаков взлома."


"Потому что у него был ключ".


Кэти услышала сдерживаемое волнение в его голосе. "Он?"


"Да, он". Голос Сандипа опустился до хриплого шепота. "Тело Марион сказало мне кое-что еще".


"Что ты имеешь в виду?"


"Я сделал еще несколько тестов на сыворотку ее крови".


Кэти подождала, затем поняла, что он был полон решимости заставить ее вытянуть это из него. "И что ты нашел, Сандип?"


"Я нашел бета-человеческий хорионический гонадотропный гормон".


" Что это? - спросил я.


"Гормон, присутствующий в сыворотке крови беременных женщин".


" Но ты сказал, что она не была...


"Она не была - но она была. Он сохраняется в сыворотке в течение пяти или шести недель после окончания беременности. Я бы сказал, что у нее был выкидыш примерно за две недели до смерти."


"Выкидыш или аборт?"


"Ну, это тоже может быть так, да".


"Можете ли вы сказать, как долго она могла быть беременна?"


"Думаю, недолго, поскольку других видимых признаков не было. Я бы предположил, что не более двух месяцев."


Они помолчали мгновение, затем он сказал: "Ты посмотришь в это?"


"Да, Сандип, я посмотрю в это".


Она повесила трубку, отодвигая файлы Интерпола в сторону. Дом, подумала она, она должна была узнать об этом доме. Затем она вспомнила, что Брок просил ее отвести туда Софи Уоррендер. В том, как Брок высказал это предложение, было что-то напряженное, как будто он чувствовал, что автор мог каким-то образом помочь Кэти. Итак, она набрала номер в Ноттинг-Хилле и договорилась встретиться с Софи Уоррендер в Росслин-Корт через полчаса. Затем ей в голову пришла другая мысль. Марион пошла на многое, чтобы разделить части своей жизни. Может быть, пришло время свести их вместе. Она позвонила Тине на мобильный.


" Да? - Спросил я. Голос девушки звучал запыхавшимся, как будто она быстро шла.


"Это Кэти Колла, Тина".


"Ох. Чего ты хочешь?"


"Я собираюсь пойти в дом, где жила Мэрион. Я встречаюсь с женщиной, с которой у нее была та другая работа. Я подумал, не захочешь ли ты присоединиться? Я могу заехать за тобой, если ты не слишком занят."


На линии на мгновение воцарилась тишина, тяжелое дыхание стихло. "Хорошо".


"Ты не пропустишь лекцию или что-то в этом роде?"


"Не имеет значения".


- Где ты? - спросил я.


"На мосту Ватерлоо".


"Иди к Стрэнду, и я заеду за тобой туда через десять минут".


Кэти повесила трубку, задаваясь вопросом, правильно ли она поступает.


∙


Тина стояла на обочине, одетая в футболку и короткую юбку, притопывала ногами и дрожала от прохладного ветерка, несмотря на солнце. Она скользнула рядом с Кэти и сразу же захотела узнать о доме и Уоррендерах, затем снова погрузилась в молчание. Кэти не давила на нее.


Софи Уоррендер ждала у главных ворот дома номер сорок три, рядом с ней была женщина помоложе, обе в зимних пальто. Кэти припарковалась позади их Мерседеса и представила себя и Тину.


"Надеюсь, вы не возражаете, что я привела свою дочь Эмили", - сказала Софи. "Возможно, мне понадобится рука, несущая книги".


"Ты знала Мэрион, Эмили?" Спросила Кэти.


"Да, она мне очень нравилась". Девушка опустила глаза, звуча застенчиво или замкнуто.


"Они были хорошими друзьями", - сказала Софи. Марион пару раз помогала Эмили с ее школьными заданиями на "отлично", и ты тоже помогала ей, не так ли, дорогая? Индексирование или что-то в этом роде, на ее компьютере. Эмили собирается осенью поступать в Оксфорд, - объяснила она. "Она тоже помогала мне в моих исследованиях".


"Какой компьютер был у Марион, Эмили?" Спросила Кэти.


"Ноутбук, но я не знаю, принадлежал ли он ей. Она не очень-то к этому привыкла."


"И вы с Тиной никогда не встречались?"


Оба покачали головами, с интересом разглядывая друг друга.


Софи смотрела на фасад дома. "Это довольно очаровательно, не так ли? Но, конечно, дорого арендовать в этой части города. Делилась ли она с группой?"


"Очевидно, нет".


"Неужели? Как она могла себе это позволить? На самом деле я заплатил ей очень мало."


"Хороший вопрос. У тебя есть какие-нибудь идеи, Тина?"


Тина бросила на Кэти мрачный взгляд и пробормотала: "Нет".


Кэти направилась к входной двери и провела их через комнаты на первом этаже. Все остальные женщины, казалось, были поражены новизной и качеством фурнитуры.


"Здесь очень аккуратно, не так ли?" Сказала Софи.


"Разве Марион обычно не была опрятной?" Спросила Кэти.


Софи сказала: "О да, я так думаю. Всегда очень организованный."


Тина кивнула. "Видели бы вы ее комнату на Стэмфорд-стрит. Она не могла поверить, в каком беспорядке жили остальные из нас."


Софи оглядела аккуратную рабочую комнату Марион, затем подошла к столу. "Это все здесь - мои заметки, книги, фотокопии, о которых мы говорили, и работа, которой она занималась в прошлом месяце". Она пролистала страницы машинописного текста. "Все, что я просил. Это почти как если бы..." Софи поколебалась и посмотрела на Тину.


"Продолжай", - сказала Кэти.


"Ну, возможно, мне это кажется, но это почти так, как если бы она все прибрала, зная ..." Ее голос затих.


"Зная, что она уезжает навсегда?" Подсказала Кэти.


Софи кивнула.


"Зная, что такие люди, как мы, будут стоять здесь и смотреть на это". Кэти продолжила. "Так что, возможно, вы можете сказать мне, если найдете здесь что-нибудь еще, что покажется вам странным. Я позволю тебе разобраться со своими вещами, пока я поговорю с Тиной. Может быть, ты мог бы составить список того, что ты принимаешь."


"Конечно".


Кэти взяла Тину за руку и повела ее в гостиную в задней части дома и усадила ее в одно из двух кресел перед камином. Она взяла другое и сказала: "Я думаю, пришло время нам помочь друг другу, Тина. Ты сказал, что я ошибался, думая, что Марион отравилась. Что ж, я готов непредвзято отнестись к этому вопросу, но мне нужна помощь. Есть какая-то причина, по которой ты так уверен, что я ошибался, не так ли?"


Тина на мгновение встретилась с ней взглядом, затем отвела глаза. "Ничего особенного".


Патологоанатом обнаружил, что она была беременна и потеряла ребенка всего за пару недель до смерти. Ты знал об этом?"


Тина выглядела шокированной и покачала головой. "Нет!"


"Она не дала тебе намека? Подумай об этом, Тина. Вы сказали, что в течение нескольких недель, предшествовавших ее смерти, она была такой же, как обычно, но наверняка что-то должно было быть?"


"Я понятия не имела о ребенке", - прошептала она. "Но было что-то, что-то новое, что, по ее словам, было очень волнующим ..." Она нахмурилась, пытаясь точно вспомнить, что сказала Марион, но воспоминание казалось ускользающим. "Волнующий и пугающий, вот что она сказала. Но я думал, она говорила о своей работе. Я был уверен, что она была. Вот почему я не думал, что это как-то связано с тем, что произошло. Могла ли она действительно говорить о ребенке?"


"Постарайся точно вспомнить, что она сказала".


Губы Тины скривились от усилия, но она покачала головой.


"Может быть, это вернется к тебе. Но что мне действительно нужно знать, так это то, кто был отцом?"


Тина безнадежно покачала головой, и через некоторое время Кэти перестала на нее давить. "Вы связывались с Дональдом Фотерингемом?"


"Да, я звонил ему. Мы встречаемся позже сегодня днем. Я хотел бы услышать о ранней жизни Мэрион."


"Хорошо. Он хотел поговорить с кем-нибудь, близким Марион. Может быть, разговор с ним заставит тебя вспомнить что-то, что могло бы помочь мне."


Тина оглядела комнату. "Но теперь мне кажется, что я ее совсем не знал".


Из холла донесся голос Софи Уоррендер. "Привет? Мы почти закончили здесь."


Кэти поднялась на ноги и вышла к ним. Эмили стояла позади своей матери, обе женщины несли сумки, полные бумаг и книг. Софи протянула Кэти список. "Это все, что мы забрали. Большое тебе спасибо."


"Это прекрасно. Скажи мне, Мэрион упоминала при тебе о своем парне?"


"Старший инспектор Брок задал мне тот же вопрос. Нет, она этого не делала."


"А как насчет тебя, Эмили? Она тебе что-нибудь сказала?"


"Нет".


"Почему?" Спросила Софи. "Был ли какой-то таинственный мужчина на заднем плане?"


"Очевидно. Она потеряла ребенка за две недели до своей смерти."


Софи выглядела удивленной, Эмили - еще больше, у нее отвисла челюсть. "О Боже, это ужасно!"


"Да. Мы ожидали, что он объявится, но он этого не сделал."


"Возможно, он женат", - сказала Софи, и небольшая морщинка пересекла ее лицо. "Мать моего мужа, которая живет с нами и пару раз встречалась с Марион, однажды видела, как она садилась в такси с пожилым мужчиной. Когда она спросила об этом Марион, та казалась смущенной. Она сказала, что это был ее наставник. Ты помнишь, Эмили?"


"Да". Молодая женщина неловко покачала головой. "В Ковент-Гардене".


"Говорила ли Марион вам что-нибудь еще о докторе да Сильва?"


" Только то, что она была очень расстроена его указаниями в ее адрес, " сказала Софи. "Я сказал вашему старшему инспектору. Похоже, у них было довольно много разногласий. Но у меня никогда не складывалось впечатления от нее, что между нами происходит что-то романтическое. Как насчет тебя, дорогая?"


Эмили прикусила губу, выглядя очень бледной. "Я не уверен. Однажды она сказала мне, что я должна быть осторожна, когда поступлю в Оксфорд, и остерегаться мужчин, которые пытались притворяться, что их интересуют мои мозги, когда на самом деле их интересовало совсем другое."


"Ты думаешь, она имела в виду своего наставника?"


Эмили кивнула. "Да".


За спиной Кэти раздался тихий звук, и она обернулась, чтобы увидеть Тину, стоящую позади нее и прислушивающуюся к их разговору.


"Что ж..." Софи Уоррендер посмотрела на свои часы. "Мы должны идти. Еще раз спасибо." Она пожала Кэти руку. "Пожалуйста, дайте мне знать, если я смогу чем-то помочь. Я должен сказать, что нахожу все это очень тревожным. Я буду очень скучать по Мэрион. Я был бы очень признателен, если бы вы дали мне знать, как продвигаются дела. Может быть, я мог бы написать письмо с соболезнованиями ее родителям. У вас есть их данные?"


Кэти дала ей адрес Шины Рафферти, затем Тина быстро спросила: "Могу я подвезти тебя обратно?" Где-нибудь рядом со станцией метро было бы прекрасно."


Софи бросила вопросительный взгляд на Кэти, затем сказала: "Конечно".


Кэти закрыла за ними дверь, вернулась в рабочую комнату Марион и села за стол. Через передние окна она наблюдала, как три женщины садятся в машину, и почувствовала прилив разочарования. Она была уверена, что Тина знала больше, но девушка давно выработала в себе сдержанное сопротивление авторитетам. Она задавалась вопросом, могла бы она открыться больше Эмили или Дональду Фотерингему.


Она огляделась вокруг так, как это сделала бы Марион, когда сидела здесь в последний раз, чуть больше недели назад: аккуратные стопки бумаг на столе, аккуратный ряд ручек, книжные полки с одной стороны, доска для рисования с другой. Она остановилась и посмотрела снова. Что-то изменилось, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что отображение картинок и связующих нитей каким-то образом изменилось. Она чувствовала, что чего-то не хватает, хотя и не могла определить, чего именно, и испытала сверхъестественное ощущение, как будто сама Марион вернулась в перерыве и переставила свою доску.


Кэти взяла в руки список вещей, которые забрала Софи. Там не было упоминания о доске для закрепления, но, возможно, она не сочла это достаточно важным. Она достала свой телефон и набрала номер мобильного Софи. Нет, сказала другая женщина, они ничего не трогали на той стене. Чувство неловкости Кэти исчезло, когда она поняла, что криминалисты, вероятно, вернулись, чтобы забрать дополнительные образцы, затем вернулось, когда она вспомнила, что у нее был единственный ключ от дома. Они не могли проникнуть внутрь без ее ведома.


Она снова оглядела комнату, ища какой-нибудь другой знак, и ее взгляд остановился на щели в книжных полках. Она была почти уверена, что раньше этого там не было, потому что думала, что помнит то, что было, - биографию Россетти Энтони да Силвы. Этого тоже не было в списке Софи.


Перед уходом она еще раз проверила окна и двери, не обнаружив никаких признаков взлома, затем сфотографировала комнату Марион своим мобильным телефоном.


∙


Кэти нашла агента по недвижимости со второй попытки. Брайан Докинз провел Кэти в маленькую комнату со стеклянными перегородками в одном из углов своего офиса. Он был полным, жизнерадостным, полным энтузиазма мужчиной - каким и должен был быть, предположила Кэти, учитывая цены на дома по соседству.


"Да, мы занимались продажей 43 Rosslyn Court", - сказал он. "Я, конечно, читал об этом ужасном отравлении в лондонской библиотеке, но я просто не уловил связи с нашей мисс Саммерс. Пожалуйста, присаживайтесь."


"Расскажи мне о продаже дома".


"Она сама это заметила. Очевидно, она искала в этом районе и увидела нашу вывеску возле дома. Она вошла и спросила подробности, и я показал ей все. Она сразу же клюнула на это, это было именно то, что она искала, поэтому она пошла напролом, все довольно просто."


"Какова была цена продажи?"


"Семь двадцать пять. Она не торговалась."


- Семьсот двадцать пять тысяч фунтов? - спросил я.


"Да. Это была хорошая покупка. Оно только что появилось на рынке. Продавец все это отремонтировал - новую кухню, ванные комнаты, электропроводку, все-все-все, - затем его компания отправила его за границу, и ему пришлось все продать."


"Она обсуждала, как собирала деньги?"


"Ее адвокат занимался всем этим. После того, как мы пожали друг другу руки в тот день, я больше ее не видел. Было одно условие, которое вызвало небольшую дискуссию. Они хотели рассчитаться тремя равными платежами в течение шести месяцев. Продавец отказался от этого, и в конце концов мисс Саммерс согласилась - должно быть, наладила промежуточное финансирование, я полагаю."


"Значит, она не дала никаких указаний на то, откуда поступали деньги?"


"Боюсь, что нет. В чем проблема?"


"Не совсем. Просто пытаюсь ее сфотографировать, " сказала Кэти. "Мы пока не смогли поговорить с ее ближайшими соседями. Знаешь что-нибудь о них?"


"Да, вообще-то, хочу. Мы управляли обоими объектами недвижимости в течение последних пяти лет или около того. Один - джентльмен с Ближнего Востока, как я понимаю, редко там останавливается, а другой - врач со своей семьей, в настоящее время он работает в больнице в Альберте, Канада. Так что неудивительно, что вы не смогли поймать их дома."


"А как насчет обстановки в доме, мистер Докинз? Оставил ли что-нибудь из них предыдущий владелец?"


"О нет, оно было совершенно пустым. Все, что там сейчас, будет помещено туда мисс Саммерс. Я думаю, у нее действительно был кто-то, кто делал ремонт, когда она только переехала. Я кое-кого порекомендовал."


Кэти поблагодарила его и узнала имя адвоката, который представлял интересы Мэрион; его офис находился дальше по хай-стрит. По дороге туда она позвонила своему контакту в Службе судебной экспертизы, который подтвердил, что они не возвращались в дом с тех пор, как Кэти была там в предыдущую пятницу.


"Я думаю, кто-то был там с тех пор, как мы ушли", - сказала она. "Не могли бы вы еще раз проверить отпечатки пальцев?" Особенно в гостиной на первом этаже, в кабинете."


Мужчина застонал. "Прекрати это, Кэти. Мы по уши увязли. Я думал, что это было хорошо и по-настоящему связано. Самоубийство, да?"


"Может быть, и нет. Я отправлю официальный запрос."


"Ну, это, вероятно, будет не на этой неделе, если ты не сможешь убедить моего босса".


"Также, не могли бы вы прислать мне полный комплект всех фотографий, которые вы сделали в доме, пожалуйста? Спасибо."


∙


Адвокат узнал имя Марион в газетных сообщениях, но не подумал обратиться в полицию. Или, скорее, как подозревала Кэти, он не видел необходимости вмешиваться. Казалось, он очень мало знал о своей клиентке и не вел для нее никаких других дел, кроме покупки дома.


"Уверенная в себе, умная молодая женщина. Показалось очень приятным. Трагическое дело."


"Говорила ли она о своих личных обстоятельствах?"


"Сказала, что она студентка. Родственница в Шотландии оставила ей наследство, которое она хотела вложить в недвижимость в качестве гарантии на будущее. Я согласился, что дом, который она имела в виду, послужит превосходно."


"Она что-нибудь говорила об этом родственнике?" Имя?"


"Нет, я так не думаю. Единственное, что она не была уверена, когда будет утверждено завещание, и она не хотела терять дом. Мы пытались отложить завершение, но продавец хотел, чтобы все было закончено. "


- Что случилось? - спросил я.


"Деньги поступили. Она заплатила."


- Как? - спросил я.


Он нахмурился. " Банковский чек, насколько я помню. Это важно?"


"Возможно".


"Вы подозреваете мошенничество?"


"Я пытаюсь установить, были ли у мисс Саммерс какие-либо существенные долги на момент ее смерти, и, следовательно, каковы могут быть ее активы".


"Хм, ну, это была не ипотека строительного общества".


Он поднялся на ноги и направился к двери, сказав несколько слов секретарю, затем вернулся на свое место. "Это займет не больше минуты".


"Вы не знаете, был ли у нее другой адвокат?"


"Она не упоминала об этом. Возможно, вы думаете о завещании? Вы отследили ее ближайших родственников?"


"Ее мать живет в Лондоне, другие родственники в Шотландии, но никто из них, похоже, не знал о значительном наследстве".


"Я вижу".


Секретарь принес досье, с которым ознакомился адвокат. "Да, мы здесь. Чек от банка Foche SA в Женеве выписан на нас самих на сумму 1,1 миллиона евро. После завершения покупки на балансе оставалось почти двадцать тысяч фунтов, которые мы вернули мисс Саммерс."


"Почему швейцарский банк, она сказала?"


"Очевидно, у родственника были деловые интересы в Швейцарии".


" Ты знаешь этот банк? - спросил я.


"Нет, я не могу сказать, что сталкивался с ними раньше, но в Швейцарии много банков".


"Все очень осторожно, без сомнения".


Адвокат позволил себе слегка улыбнуться. "Без сомнения". пятнадцать


Это старший детектив-инспектор Дэвид Брок, " коротко сказала Кэти, быстро входя в комнату и придвигая стул к столу.


Найджел Огилви неуверенно моргнул, глядя на него. " Э-э, как поживаете? - Спросил я.


Брок неопределенно хмыкнул и тяжело опустился на другой стул, бросив газету на стол. Он покорно сложил руки на груди, как будто у него были дела поважнее, и его взгляд вернулся к газете, свернутой на спортивную страницу.


"Когда мы встречались в последний раз, " сказала Кэти, - ты внезапно решил открыть, что знаешь, где живет Мэрион Саммерс, факт, который ты отрицал до этого момента. Теперь, когда у вас было несколько дней, чтобы все обдумать, мне интересно, есть ли у вас еще какая-нибудь информация, которой вы хотели бы поделиться с нами?"


"Хм, ну, нет, я так не думаю".


Кэти долго смотрела на него, так пристально, что он был вынужден отвести взгляд. "Вам следует иметь в виду, что сейчас мы загрузили все содержимое вашего компьютера, включая материалы, которые, как вы, вероятно, думали, вы уничтожили".


Огилви закусил губу и промолчал.


"Вы очень интересуетесь ядами, не так ли?" - продолжала она, просматривая листы бумаги в своем планшете. "Аконитин, стрихнин, дигиталин, гидробромид гиосцина, болиголов, мышьяк... Можно сказать, одержимо заинтересован."


"Это моя работа", - выпалил Огилви. "Мне пришлось исследовать яды. Вот в чем суть проекта. Я же говорил тебе."


"Твой босс не согласен. Название книги было "Смертельные сады", да? Он хотел, чтобы вы нашли сады, где люди умерли при зловещих обстоятельствах - повешенные, утопленные, гильотинированные, сожженные на костре. Он пытался отговорить тебя так сильно сосредотачиваться на яде, но ты, казалось, не обращал внимания."


Лицо Найджела горело. Этот маленький засранец Стивен. Как он, должно быть, наслаждается этим!


"Настолько, что ему пришлось передать проект кому-то другому".


- Что? - спросил я.


"Разве ты не знал? Он сказал, что в последнее время у него было много проблем с тем, чтобы дозвониться до тебя. Очевидно, ты никогда не отвечаешь на звонки. Наверное, слишком занят, делая снимки с его помощью."


" Послушай, я...


"И отравители! Отчим Гамлета, доктор де ла Поммерейс, Джордж Ламсон, доктор Криппен. Были ли у них интересные сады? Ну, так они и сделали?"


"Не они, особенно..."


"Тогда почему, Найджел?" Кэти наклонилась вперед через стол. "Откуда эта одержимость ядом? Вы можете себе представить, что скажет об этом адвокат обвинения, не так ли?"


Огилви побледнел. Краем глаза он увидел, как Брок внезапно потянулся вперед. Он напрягся, но старший инспектор всего лишь перевернул газету к кроссворду.


"Все было совсем не так", - выдохнул он. "У меня был план".


"О, я уверен в этом".


"Нет, нет. Для книги, " пробормотал он. "Я собирался проработать различные способы умерщвления, и мне показалось логичным начать с ядов, потому что ядовитые растения могут расти в садах. И еще..." Он колебался.


"Продолжай".


"Ну, если быть откровенным, Марион действительно имела к этому какое-то отношение. Когда я начал свои исследования в библиотеке, я зашел на "П", и там была она."


- Что? - спросил я.


"Планировка лондонской библиотеки отличается. Они не используют десятичную систему Дьюи, предметы расположены в алфавитном порядке. Это одно из очарований этого места." Он нервно усмехнулся. "Вы можете увидеть совершенно невероятных субъектов, сидящих рядом друг с другом. Люди говорят, что это очень удачная случайность." Он увидел каменное выражение на лице Кэти и быстро добавил: "Это означает ..."


"Я знаю, что это значит. Какое это имеет отношение к чему-либо?"


Марион изучала прерафаэлитов, и поэтому, когда я искал Яды, я встретил ее дальше вдоль полок. Мы оба были на букву "П".


"Значит, это дало тебе повод сблизиться с ней".


"Ну, не так. Я имею в виду, что она также интересовалась ядами из-за своей работы - особенно лауданумом и мышьяком. Итак, мы обменялись информацией."


"Скажи мне".


"О, дай мне посмотреть..."


Найджел Огилви пустился в бессвязный рассказ о различных источниках информации об отравлениях девятнадцатого века, которыми он поделился с Марион.


Кэти продолжала настаивать, расспрашивая Огилви обрывками информации, которую они почерпнули из его компьютера. " Кто такой Колин Рингленд? - спросил я.


- Что? - спросил я.


"Его имя есть на твоем жестком диске".


"Неужели? Рингленд... Рингленд... О да, Марион дала мне его контактные данные. Кто-то в ее университете, кто интересовался мышьяком. Однажды я разговаривал с ним по телефону. Что-то о Бангладеш; я не думал, что смогу это использовать."


Исчерпав эту фразу, Кэти перешла к фотографиям, загруженным с его телефона, расспрашивая его о доме Марион и о большой сумке через плечо, которую она несла на нескольких снимках.


Через час она остановилась и посмотрела на Брока. Он поднял взгляд, как будто отвлекаясь от какого-то совершенно другого хода мыслей.


"Мм, да", - сказал он. "Ее компьютер. Интересно, что в этом такого?"


Огилви удивленно посмотрел на него. "Прошу прощения?"


"Тебе было очень неловко каждый раз, когда ДИ Колла поднимал эту тему. Ты скрещивал и разгибал ноги, вертел в руках часы, чесал нос. Интересно, что все это значило?" Брок спросил это с почти доброжелательным интересом, как будто это было чем-то, что два разумных человека наверняка могли решить.


"Нет, нет. Как я уже сказал, я не знаю, принадлежало ли это ей, и я действительно не могу вспомнить марку. Честно говоря, я ломал голову."


"Так почему же ты так волнуешься каждый раз, когда об этом упоминают?"


"У меня его нет!" Огилви взвизгнул, держась неподвижно, как будто пытаясь остановить свое тело от предательства. "Я не знаю, где это, клянусь Богом!"


Брок мгновение изучал его. "Я почти склонен поверить тебе, Найджел. Но в этом что-то есть, не так ли? Ты чего-то недоговариваешь нам."


∙


"Но в Росслин-Корте нет ни следа его ДНК", - возразил Брок. "И никаких следов мышьяка в его доме".


Кэти кивнула. Это было правдой; они проверили его одежду, клавиатуру компьютера, ногти и каждый дюйм его спальни и садового сарая и не нашли никаких признаков того, что Огилви когда-либо контактировал с мышьяком, не говоря уже о том, что его было достаточно, чтобы отравить кого-то. "Но мы установили связь с доктором Ринглендом, у которого есть ведра с этим веществом".


" Мм. " Голос Брока звучал неубедительно. "Нам лучше организовать аудит этой лаборатории". Он посмотрел на часы. "Еще одна встреча. Я оставляю тебя с этим."


Аудит университетской лаборатории - это не то, с чем Кэти сталкивалась раньше, и она задавалась вопросом, как приступить к этому. Она решила позвонить Сандипу Мехте за советом, и он немедленно предложил помощь. Они обсудили, как это должно быть сделано, а затем, пока Сандип организовывал инспекционную группу с судебно-медицинскими службами, Кэти пробивалась через администрацию университета, пока не поговорила со старшим научным сотрудником, ответственным за лабораторию. Мужчина был насторожен и явно встревожен, когда Кэти объяснила причину своего звонка.


"Вы же не предполагаете, что мы были источником яда, не так ли?"


"Мы знаем, что Марион Саммерс посетила лабораторию, и пока это ее единственная связь с источником мышьяка, которую мы смогли обнаружить. Поэтому я уверен, что университет будет так же, как и мы, стремиться устранить эту возможность как можно скорее."


"Да, да, конечно. Но вряд ли она могла просто войти и помочь себе." Академик оставил заключение невысказанным.


"У нас нет оснований подозревать доктора Рингленда или его команду в каких-либо упущениях, но было бы явно лучше, если бы они сами не проводили аудит".


Они довольно подробно обсудили проблемы, и Кэти начала осознавать, сколько времени и усилий потребуется. Нужно было учитывать не только физическую безопасность лаборатории и ее материалов, но и бумажную волокиту с заказами на поставку, учетными записями запасов и договоренностями об утилизации. Они договорились встретиться на следующий день, чтобы составить подробные планы осмотра и судебно-медицинской экспертизы под руководством объединенного комитета. Тем временем академик согласился закрыть лабораторию и опечатать ее помещения и записи.


∙


Брок играл в адвоката дьявола, подумала Кэти в тот вечер, когда она сидела с бокалом вина и остатками индийского блюда навынос на диване в своей квартире. Его не до конца убедило заявление Сандипа о том, что сцена на кухне Марион была инсценирована, и его начинало раздражать отсутствие прогресса. Он был не единственным: дело теперь не попадало в поле зрения прессы, и судебно-медицинские службы явно не хотели тратить на него больше времени. Она подумала, что дело дошло до той запутанной стадии, когда остаются неубедительные зацепки и сомнительные теории. Молодая женщина, скрытная и, возможно, истеричная, встревоженная недавним выкидышем, разыгрывает крик о помощи, требующий внимания, просчитывается и убивает себя. Конец истории, двигайся дальше.


За исключением того, что каким-то образом Марион заполучила в свои руки не только несколько граммов мышьяка, но и три четверти миллиона фунтов, и они понятия не имели, откуда. А потом были хищники - Кит Рафферти, Найджел Огилви, возможно, Энтони да Сильва и неизвестный отец - стоявшие на заднем плане.


Она снова обратилась к фотографиям кабинета Марион на своем ноутбуке, сделанным криминалистами в пятницу, и к ее телефону днем. Похоже, она ошиблась насчет доски для прикрепления - там было только одно маленькое изменение, убрали ту неопознанную фотографию женщины, склонившейся над Россетти в центре. Все остальное было таким же. И биография Россетти да Силвы тоже исчезла, как она и думала. Очевидным виновником должен был быть сам да Силва. Возможно, в книге была компрометирующая надпись, и у него был ключ, и он вернулся, чтобы проверить, как там дела, как только она сказала ему, что они знали об этом доме. Но зачем ждать до тех пор? И какое значение имела пропавшая фотография? В равной степени возможно, что Тина или Эмили забрали себе эти трофеи из комнаты Марион. Знали ли они о значении для Марион неназванной женщины?


У нее были большие отпечатки некоторых фотографий с места преступления, и из них она сделала коллаж на своей стене, воспроизводящий изображение на доске объявлений Марион. Было ли это чем-то, за чем она должна следить? Пока фотография женщины не исчезла, она бы сказала, что это было в буквальном смысле академично. Ей пришло в голову, что она могла бы создать свою собственную версию этого, используя образы людей, причастных к смерти Марион. Она перебрала свои бумаги и начала приклеивать их фотографии - фотографию Кита Рафферти из полицейского досье, задумчивый снимок Энтони да Сильвы с обратной стороны его книги Россетти, снимок Найджела Огилви с камеры его собственного телефона, выглядящего по-совиному испуганным, и, в центре, черно-белую фотографию самой Марион. Была ли здесь какая-то параллель?


Она собрала свое досье и заметила свою сумку в дальнем углу комнаты, все еще наполовину распакованную с выходных. Теперь казалось, что это было очень давно. Она снова подумала о Гае Гамильтоне, в Дубае или Катаре, или где бы это ни было, и именно в этот момент, словно по наитию, зазвонил ее телефон, и она вздрогнула, услышав его голос.


"Кэти, привет. Это Гай. Гай Гамильтон, из Праги? Сейчас неподходящее время?"


"Нет ... Нет, вовсе нет, Гай. Как дела? Ты в заливе?"


"Нет, они отложили поездку на несколько дней. Я просто жду, покручивая большими пальцами. Я подумал, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь выпить или еще чего-нибудь."


"Конечно. Когда?"


"Ну, а теперь, если ты свободен".


"Хорошо ... да! Это было бы неплохо."


"Отлично. Ты живешь в Финчли, верно? Я приеду и заберу тебя. Какой адрес?"


Сказала она ему и повесила трубку, чувствуя, как горят ее щеки. Затем она вскочила на ноги и начала собираться.


Когда он нажал на кнопку звонка, она спустилась на лифте в вестибюль первого этажа и увидела, что он ждет по другую сторону стеклянных дверей, поглаживая рыжего кота, который обвился вокруг его лодыжек. На нем была мягкая замшевая куртка, которую она помнила по Праге. Он поднял глаза, когда она открыла дверь, и они улыбнулись друг другу и обменялись быстрым поцелуем в щеку.


"Я думаю, я ей нравлюсь", - сказал он, и Кэти потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду кошку.


"Она принадлежит Джоку, менеджеру. В основном она проверяет всех, кто звонит."


Он подвел ее к маленькому "Порше", припаркованному у ворот, и когда он сказал, что не знает этого района, она направила его в винный бар, который, по ее мнению, был бы в порядке вещей, не слишком далеко отсюда. Пока он вел машину, они предварительно восстановили контакт, чувствуя себя по-другому на родной земле. Он был спокоен, благодарный за то, что она освободилась так быстро, в то время как он был в затруднительном положении, ожидая, чтобы уйти.


Он поправил себя, когда они устроились в баре. Он не имел в виду, что позвонил ей, потому что был в затруднительном положении. Факт был в том, что он все равно собирался это сделать, но предполагал, что не сможет до окончания этой поездки.


"Здесь то же самое", - сказала Кэти, испытывая неожиданное удовольствие от признания. "Я собирался позвонить тебе".


"О, великолепно! Что ж... ваше здоровье."


Они поговорили о выходных, окрасив их в ретроспективный оттенок, который отразился на их сегодняшнем вечере, согревая их общей близостью, когда Кэти вспомнила персонажей, которых они встретили на шоу Расти, а Гай вспомнил того, в темных очках, упавшего на мусорные баки снаружи.


"Я была такой подавленной с тех пор, как вернулась", - сказала она, смеясь. "Я совсем забыл об этом".


"Напряженное время, да?"


"Всегда".


"Тот же случай? Девушка, которую отравили?"


"Это верно. Мне следовало двигаться дальше, но, кажется, я не могу избавиться от этого."


"Но это было самоубийство, разве Николь не сказала?"


Кэти не поняла, что Николь говорила об этом. "Так это выглядело, но..."


"Ты не так уверен?"


Кэти пожала плечами.


"Мне знакомо это чувство", - сказал он. Разум подсказывает тебе, что у тебя есть ответ, но это кажется неправильным, да? Я получаю это все время."


"Но, конечно, как инженер-строитель, вы владеете математикой, которая подскажет вам, правы вы или нет".


"Я бы хотел. Нет, у вас есть математика, которая скажет вам, сработает ли это, но лучший ли это ответ? Есть ли другой способ взглянуть на это, о котором вы не подумали?"


"Это совершенно верно. И я думаю, что Марион боролась с той же проблемой." Она рассказала ему о pinboard Марион, ее сети взаимоотношений и о том, как она чувствовала, что ей нужно сделать нечто подобное.


"Но у вас же в полиции есть компьютерные программы для такого рода вещей, не так ли? Я видел это по телевизору, стена убийства, светящаяся в готической темноте."


Она рассмеялась. "Да, у нас есть что-то подобное, но мне нужно что-нибудь дома, о чем я мог бы подумать за бокалом красного".


"У нас есть программы, которые мы можем установить на наши ноутбуки, для анализа сложных взаимосвязей вещей - людей, денежных средств, строительных событий. Я постоянно пользуюсь подобными штуками."


"Может быть, мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы дать мне несколько уроков", - сказала она.


"Я думаю, ты понимаешь". Он ухмыльнулся.


Они поговорили еще немного о его работе в крупной международной инженерной фирме, расположенной недалеко от башни BT. Он также начал рассказывать о себе, своей семье в Эшере, упомянув трехлетние отношения, которые недавно закончились.


" А как насчет тебя? - спросил я.


Кэти колебалась. "Это, как правило, бывает сложно, учитывая мою работу. Последние двое мужчин в моей жизни, - нет, трое, подумала она, Боже, - были офицерами полиции, и это в некотором смысле облегчало задачу ..."


"Но также нравится жить над магазином?" - предложил он. "Да, однажды у меня была девушка в офисе, и это вызывало небольшую клаустрофобию. На самом деле чертовски сложно, когда все пошло наперекосяк."


"Да", - согласилась она, вспоминая.


"Может быть, тебе нужно немного расшириться. Попробуй какую-нибудь другую профессию."


Он был прав, подумала она. Время перемен. Остальные не принесли ей много пользы.


После полуночи она начала подавлять зевоту, и он отвез ее домой. "Послушай, - сказал он, когда они вышли из машины и подошли к стеклянной двери, " я мог бы показать тебе кое-что из программного обеспечения, которое мы используем для создания сетей. Мы могли бы загрузить его на ваш ноутбук, и вы могли бы разработать свой собственный шаблон, как у Марион. Если ты занят, я мог бы просто опустить диск в твой почтовый ящик ... " Он замолчал и уставился на ряд почтовых ящиков, встроенных рядом с дверью. Она проследила за его взглядом и увидела нечто, похожее на кошачий хвост, торчащий из одной из щелей.


"Это моя шкатулка", - сказала она.


"Это выглядит..." Они подошли ближе. "Разве это не кот вашего менеджера?" Как ей удалось туда попасть?" Кошка никак не могла протиснуться через отверстие.


"Это шутка", - сказала Кэти. "Джок всегда дурачится".


Но она почувствовала себя неловко, когда открыла дверь, и они вошли в коридор, из которого ординаторы имели доступ к задней стенке своих боксов. Она достала ключи из сумки, но уже заметила струйку темной жидкости, стекающую с ее губы. Она вставила ключ в замок, распахнула маленькую дверцу, а затем отскочила назад, когда каскад кровавых отбросов выплеснулся на пол.


"О-о-о!" Гай рядом с ней подавился, когда до них донесся тошнотворный запах. "Что за?"


Кровавое месиво было по всему полу и задней части других коробок - и ее обуви, заметила Кэти.


" Это Хэллоуин или что-то в этом роде? Сказал парень. "Это дети?" Скажи мне, что это не тот кот."


Словно в ответ, что-то медленно выскользнуло из коробки и упало на пол. Это была задняя часть кошки, ее бедра и две ноги, волочащие за собой рыжий хвост.


Какое-то время они смотрели на него в ужасающей тишине, затем Кэти достала свой телефон и набрала номер. "Джок? Это Кэти Колла из 1203-го. Я в главном вестибюле. Я думаю, тебе следует прийти."


Джоку потребовалось несколько минут, чтобы, бормоча и покачиваясь, появиться из своей маленькой квартирки в задней части квартала. Он выругался, когда увидел беспорядок, затем побледнел, когда разглядел хвост. - Это Труди? - спросил я. он завыл. "Это мой ребенок?"


Они работали вместе, чтобы собрать останки и стереть кровь. Джок пошел звонить в полицию, бормоча, что это ни к чему хорошему не приведет.


"О, парень, твоя куртка". Кэти посмотрела на пятно у него на рукаве. "Мы должны стереть это губкой. Тебе лучше подняться в квартиру."


"Что ж, " сказал он, когда лифт поднимался на двенадцатый этаж, " это было отвратительно". Его лицо омрачилось. "Это не могло быть предназначено специально для тебя, не так ли, Кэти? Я имею в виду, один из твоих старых клиентов или что-то в этом роде? Кто-то, кто знает, где ты живешь?"


"Нет", - сказала она. "На это нет шансов". Но Кэти мысленно перебирала людей, которых она, возможно, раздражала достаточно недавно, чтобы сделать что-то подобное - клан Роуч, Великолепная пятерка...


Пока она протирала губкой его куртку, он бродил по комнате, заинтересовавшись картинами на стене. "Я понимаю, что ты имеешь в виду", - сказал он. "Да, я уверен, что мог бы найти что-нибудь, чтобы помочь тебе с этим".


Она пыталась казаться заинтересованной, но не могла выбросить из головы то, что происходило внизу. Это был стиль Кита Рафферти, решила она, представив уродливую ухмылку на его лице. Он пытался сделать что-то подобное с Марион? Через некоторое время она почувствовала, что Гай хочет остаться, но она не была готова к этому. В конце концов он поблагодарил ее и надел куртку, и она проводила его до лифта. Они поцеловались на прощание, пообещав встретиться снова, когда он вернется со своего задания, и она вернулась в свою квартиру, чувствуя себя измученной. Она открыла дверь в свою маленькую спальню и включила свет, и увидела маленькую головку Труди, смотрящую на нее с подушки. шестнадцать


Би рок стоял у окна на шестом этаже здания штаб-квартиры и нетерпеливо смотрел поверх крыш на свой собственный офис, расположенный в двухстах ярдах от него. Дверь позади него открылась, и вошел его босс, коммандер Шарп.


"Прости, что задержал тебя, Брок. Нужно многое наверстать. Так на чем мы остановились?"


"Персонал". Брок вернулся на свое место. "Я думаю, мы почти закончили".


"Еще один вопрос". Шарп достал документ из своего досье и передал его. На фирменном бланке было написано "Полицейская служба Метрополитен: Управление профессиональных стандартов" и заголовок темы: "Жалоба на детектива-инспектора Кэтрин Колла, отдел убийств и тяжких преступлений". Заявителем был Кит Рафферти, которого представлял Джулиан Фенвик.


Брок бегло просмотрел документ, затем вернул его обратно.


"Это твоя копия, Брок. Вы знакомы с обстоятельствами?"


"О да. Этот человек - головорез, и он, и его друг Крауч. Они вместе служили в армии. Помимо того, что есть в его полицейском досье, весьма вероятно, что они изнасиловали женщину в Белфасте. У ДИ Коллы были основания подозревать Рафферти в причастности к смерти его падчерицы Мэрион Саммерс."


"Да, но Фенвик приводит веские доводы в пользу того, что она неправильно провела расследование. Вы видите там, где он обвиняет ее в провокации, запугивании, заманивании в ловушку и фабрикации доказательств."


Брок устал от этого. Он провел последние три недели, прикрывая спину Шарпа. "Послушай, Доминик", - Шарп выглядел пораженным, как будто не подозревая, что Брок даже знает его имя, - "Колла - первоклассный офицер, и мы работали в чрезвычайно сложных условиях, пока тебя не было, с острой нехваткой рабочей силы. Она использовала свою инициативу под сильным давлением. Это... " он помахал документом, " дерьмо."


"Тем не менее, Дэвид..." Шарп стиснул зубы, "У Фенвика есть привычка затягивать подобные дела, как мы знаем, за наш счет. Он говорит, что будет добиваться судебного запрета, если мы немедленно не запретим Колле вступать в дальнейшие контакты с Рафферти или Краучем до полного расследования их жалобы. Я считаю, что мы должны подчиниться."


" Это было бы равносильно признанию вины."


"Я не согласен. Я думаю, это было бы разумной мерой предосторожности, и я хочу, чтобы вы проследили за этим."


Брок вздохнул. "Очень хорошо".


"На данном этапе не может быть и речи о том, чтобы ее отстранили от исполнения обязанностей", - продолжил Шарп. "Просто перевод на другие запросы".


∙


"Кошачья голова в твоей постели?" Брен поднял брови. "Кто это, Крестный отец котенка?"


"Это Кит Рафферти, вот кто это". Кэти взглянула на Пип, которая слушала с выражением отвращения на лице. "Его стиль, ты не находишь, Пип?"


"Да, безусловно. Что за подонок. Но как он попал в вашу квартиру?"


"Да, как ему это удалось?" Брен выглядел обеспокоенным.


"Это то, что я хотел бы знать. Я сменил все замки и снова попытался уговорить нашего менеджера установить видеонаблюдение, но он говорит, что у него слишком разбито сердце, чтобы заниматься подобными вещами в данный момент. Ты должен быть осторожен, Пип. Возможно, он и на тебя покушается."


"Ты уверен, что это Рафферти?" Сказал Брен.


Кэти пожала плечами. "Может быть, у зубной феи просто был плохой день". Она вздохнула и провела рукой по лицу. "Послушай, я прокрутил это в уме и просто не вижу, кто еще хотел бы вот так напасть на меня".


"Может, мне стоит нанести ему визит", - предложил Брен.


"Нет, спасибо, Брен", - сказала Кэти. "Вероятно, это именно то, чего он хочет. В любом случае, мне лучше уйти. Мне нужно провести аудит университетской лаборатории."


Все равно, когда она уходила, образ крошечной окровавленной головки на ее подушке вернулся к ней, и она подавила дрожь.


∙


Сотрудники лаборатории собрались в главном вестибюле здания, перешептываясь небольшими группами, наблюдая за входящими офицерами в защитной одежде. Сквозь стеклянные панели дверей Кэти мельком увидела Сандипа Мехту с планшетом, раздающего инструкции.


"Итак, сколько времени это займет?" Голос Колина Рингленда стал возмущенным. "Это чрезвычайно разрушительно, потенциально опасно и дорого. У нас запланированы эксперименты, работа продолжается."


"Вы говорили с доктором Мехтой, доктор Рингленд?"


"Тот парень-индеец? Он просто влетел и вышвырнул всех вон. Я пытался объяснить, что мы уже оцепили критическую зону, но он не слушал."


Кэти достала свой телефон и позвонила Сандипу. Через стекло она увидела, как он полез в карман. "Сандип, это Кэти. Я снаружи с доктором Ринглендом, директором лаборатории. Не могли бы вы уделить минутку на пару слов?"


"Очень хорошо, Кэти. Дай мне минуту."


Когда Сандип вышел, они вместе отправились в небольшую комнату для совещаний, где Кэти записала список забот и жалоб Рингленда, уговаривая Сандипа терпеливо отвечать. Когда они закончили, она осталась с Ринглендом.


"Спасибо", - сказал он, смягчившись. "Я полагаю, у тебя есть работа, которую нужно делать. Но я не могу представить, как женщина Саммерс могла заполучить мышьяк из нашей лаборатории, я действительно не могу."


Забавная штука с языком, подумала Кэти, как он выдает людей - женщина Саммерс. Никогда бы не сказал, человек из Рингленда.


"Я спрашивал тебя раньше, мог ли кто-нибудь другой достать это для нее".


"Тони да Сильва, ты это имеешь в виду, не так ли? Ты не думал, что она, возможно, хотела, чтобы ты так думал?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Тони сказал мне, что вы думали, что она взяла наркотик намеренно. Может быть, она хотела втянуть в это Тони, пока занималась этим."


"Зачем ей это понадобилось?"


"Ха!" - Он горько рассмеялся. "Потому что она была манипулятивной стервой, которая была готова на все, чтобы добиться своего".


"Даже покончить с собой?"


"Может быть, она перепутала дозу. Я уже говорил тебе, что она не очень хорошо разбиралась в цифрах."


"Да, ты это сделал, не так ли? Но зачем впутывать в это ее начальника?"


Рингленд пожал плечами - довольно уклончиво, подумала Кэти. "Я не знаю. Назло, я полагаю. Они не всегда сходились во взглядах."


"Я не всегда с глазу на глаз с моим боссом, но я не пытаюсь обвинить его в моем самоубийстве".


"Вот что я имею в виду - она была неуравновешенной".


"Ты сказала манипулирующая, желающая добиться своего. Так как же доктор да Сильва остановил ее?"


Он пренебрежительно покачал головой. "Я просто говорю, что она причинила ему много горя. Она была трудной ученицей, ясно? Она требовала много внимания. Мы все получаем их время от времени. У нее был особенно тяжелый случай."


"Он спал с ней, Колин?"


"Господи!" Рингленд откинулся на спинку стула. "Кто тебе это сказал?"


Кэти улыбнулась. "На самом деле это не ответ, не так ли?"


"Посмотри..." Теперь он был взволнован. "Тебе нужно спросить Тони. Я, конечно, в это не верю, и я бы посоветовал вам относиться к студенческим сплетням с долей скептицизма."


" Или крупинку мышьяка. " Кэти поднялась на ноги. "Спасибо за вашу помощь и за ваше терпение при проведении нашего аудита. Мы избавимся от твоих проблем, как только сможем."


Она выходила из парадной двери, когда зазвонил ее телефон, и она снова услышала взволнованный, слегка запыхавшийся голос библиотекаря Гаэль Рейнер.


"Кэти! Извините, но у нас произошел еще один инцидент."


"Еще одно?"


"Да, нападение, прямо здесь, в библиотечных стеллажах".


"Какого рода нападение? Не очередное отравление?"


"Нет, гораздо более физическое. Кто-то только что напал на Найджела Огилви. Один из других читателей услышал шум и нашел его без сознания. Я позвонила в "трипл найн", чтобы вызвать "скорую", а теперь ты. Я подумал, ты захочешь знать."


"Да, конечно. Я уже в пути."


Когда Кэти приехала, машина скорой помощи была припаркована у входной двери библиотеки на Сент-Джеймс-сквер, носилки загружали в кузов.


Она показала свое удостоверение. " Как он? - спросил я.


"Сильные ушибы, порезы, вероятное сотрясение мозга и перелом ребер и лучевой кости. Он был в сознании, когда мы приехали, сказал, что упал с лестницы, но все выглядит не так."


"Хорошо". Кэти посмотрела на неподвижную фигуру в шейном бандаже с закрытыми глазами. "Куда ты его ведешь?"


"УЧ."


Гаэль Рейнер открыл входную дверь библиотеки и жестом пригласил Кэти войти. "Мы заперли все двери после того, как я позвонил вам, на случай, если нападавший все еще был здесь. Я не была уверена, правильно ли это поступила". Ее глаза блестели от возбуждения.


"Это прекрасно. Расскажи мне, что произошло."


Гаэль провел ее сквозь толпу болтающих читателей в вестибюле. "Один из наших членов, мистер Вуйкович, был в отделе хранения и слышал спор этажом ниже. Затем раздался крик и грохот. Он спустился, чтобы разобраться, хотя он не очень проворный человек, так что это заняло у него немного времени. Он нашел Найджела, лежащего среди груды книг, выпавших с полок."


Они поспешили обратно через библиотеку к книжным стеллажам, туда, где несколько пожилых мужчин стояли группой у подножия лестничного пролета, рядом с беспорядочной кучей книг, разбросанных по полу. Кэти узнала мистера Вуйковича, и он, шаркая, вышел вперед и повторил историю на ломаном английском.


"Офицер скорой помощи сказал мне, что Найджел сказал, что он упал с лестницы", - сказала Кэти.


"Нет, нет", - сказал мистер Вуйкович. "Было много борьбы, много споров. Может быть, столкнуть с лестницы, да, хорошо, но не упасть."


"Он спорил с мужчиной или с женщиной?"


"Я думаю, мужик. Я не мог видеть. Найджел визжит, как свинья на бойне."


Прибыли два офицера в форме, и Кэти отправила их обыскивать здание под руководством одного из библиотекарей. Она оглядела сцену. На полу со стальной решеткой была кровь, а также следы песка на нижней ступеньке лестницы.


"Сюда поднимаются строители, Гаэль?"


"Нет, они не должны".


"Но если мы спустимся на уровень ниже, то подойдем к двери, ведущей в зону, где они работают, верно? Покажи мне."


Они спустились на следующий пролет и вышли в коридор. На полу Кэти обнаружила другие следы песка и цементной пыли. Они подошли к двери, через которую Гаэль впустил Кэти на прошлой неделе, когда она приходила брать интервью у Найджела Огилви. Она была не заперта. Кэти толкнула ее и вышла в проход рядом со строительной площадкой, следуя по нему к открытым входным воротам. Хижина на стройплощадке находилась неподалеку, и к ее парапету была прикреплена камера наблюдения, освещавшая вход на стройплощадку и улицу снаружи. Она постучала в дверь и объяснила менеджеру сайта, что произошло.


"Это было около сорока минут назад", - сказала она.


"Нет проблем".


Он повозился с аппаратом в углу своего кабинета, а затем прокрутил запись в обратном порядке.


"Вот так!" Они наблюдали, как через двор материализовался белый фургон, из которого задом наперед выбежал мужчина и скрылся на территории библиотеки. Прокрутив запись дальше в прошлое, они установили, что белый фургон прибыл пятнадцатью минутами ранее. Изображение водителя, одетого в комбинезон и кепку с козырьком, было нечетким, но Кэти смогла разобрать номер фургона. Потребовался один телефонный звонок, чтобы установить, что это принадлежало "Брентфорд Пиротехникс".


∙


Шины завизжали, когда Кэти свернула на автостоянку фабрики фейерверков, синий свет пульсировал. Она остановилась у входа в офис и прошла в приемную. Девушка за стойкой регистрации подскочила, когда она потребовала встречи с мистером Пиджином, и поспешила к двери соседнего кабинета. Появился менеджер, приветствовал ее осторожной улыбкой и провел в свою комнату.


- Еще один вопрос, инспектор? - спросил я.


Она протянула ему номер фургона, снятый с камеры видеонаблюдения. "Это ваш фургон, мистер Пиджин?"


Он изучил листок бумаги. "Я думаю, это может быть один из наших. Почему?"


"Я хотел бы знать, кто водитель и где он сейчас".


"Это из-за дорожного движения?" Это произошло в результате несчастного случая?"


"Не могли бы вы просто ответить на мои вопросы, пожалуйста".


Пиджин нахмурилась, затем, увидев выражение лица Кэти, подняла телефон и набрала внутренний номер. После короткого разговора он сказал: "Водителя зовут Кит Рафферти. Он ушел около полутора часов назад, чтобы отвезти груз на работу в Эппинг, должен был вернуться после обеда, около двух. Теперь, могу я спросить, что все это значит?"


"Ваш фургон был зафиксирован чуть более часа назад по адресу в центре Лондона во время серьезного нападения. Водителя засняли, когда он входил в здание, где произошло нападение."


"Боже мой. Ты подозреваешь Кита?"


"Ты знаешь, что у него есть криминальное прошлое, не так ли?"


Брови Пиджин поднялись. "Я не могу сказать, что я знал об этом, нет. Один момент."


Он подошел к картотечному шкафу и достал папку. Внутри была пара страниц. "Нет, там нет упоминания о записи. То, что он сделал, было серьезно?"


Нападение, живущий за счет аморальных доходов. Он отсидел в тюрьме. Было также дело об изнасиловании, которое было прекращено за отсутствием улик."


"О боже. Я понятия не имел. У него была очень хорошая рекомендация от консультанта по безопасности... " он просмотрел одну из страниц, " по имени Крауч.


"Да, они вместе служили в армии. Крауч также был замешан в предполагаемом изнасиловании."


"Ох. Что ж, это больше всего беспокоит. Так ты хочешь взять интервью у Кита?"


"Конечно, хочу, но меня также интересует другое дело, возможно, связанное с этим. Вы помните, когда я был здесь раньше, мы говорили о безопасности ваших химикатов?"


"Конечно, и я показал вам наши документы о допуске и нашу последнюю проверку безопасности".


"Мы не обсуждали возможность того, что один из ваших собственных сотрудников удалит материал".


"Да, но я же сказал вам, поставки взвешиваются и регистрируются по мере их поступления, а использование всех химикатов тщательно отслеживается и учитывается".


"Как насчет водителя доставки, который, возможно, берет себе небольшие партии из отправлений до их регистрации?" Возможно ли это?"


Пиджин открыл рот, чтобы возразить, затем небольшое облачко сомнения промелькнуло в его глазах. "Ну, я бы сказал, что нет, но, полагаю, я мог бы проверить. Ты думаешь, Кит Рафферти...?"


"Я был бы признателен, если бы вы пока держали это при себе, мистер Пиджин. Возможно, у него был друг в лаборатории, который мог бы прикрыть его. Я думаю, было бы неплохо, если бы вы провели свои собственные проверки и перезвонили мне, предпочтительно в течение следующих двадцати четырех часов."


"Я вижу. Что ж, да, я посмотрю, что я могу сделать."


Когда Кэти возвращалась в свою машину, ей позвонил Брок.


"Кэти? Где ты?"


Она рассказала о нападении в лондонской библиотеке и о своей поездке на фабрику фейерверков. "Я собираюсь арестовать Рафферти, как только он вернется".


Последовала зловещая пауза, затем Брок сказал: "Нет. Я хочу, чтобы ты вернулась сюда, Кэти. Как можно быстрее."


"Но..."


"Как можно быстрее, Кэти". Линия оборвалась. семнадцать


"Б Рен рассказал мне о коте", - сказал Брок.


"Да, тогда ты можешь понять, что я чувствую". Кэти неподвижно сидела в кресле лицом к нему через его стол, зная, что он может видеть ее гнев, пылающий подобно маяку, часть ее сожалела об этом незнакомом чувстве бунта против него, другая часть наслаждалась им.


"Тем больше причин для тебя бросить это", - сказал Брок. "Он пытается подстрекнуть тебя, заставить тебя переступить черту. Не волнуйся, ему это с рук не сойдет. Я собираюсь привлечь Брена к делу о нападении на Огилви."


"Нет!" Пораженная горячностью собственной реакции, Кэти почувствовала, как кровь прилила к голове. Она прикусила губу, затем продолжила более взвешенно: "У него нет предыстории".


"Тогда тебе придется отдать это ему". Брок откинулся на спинку стула, изучая ее. "Тогда как ты на это смотришь, Кэти? Ты думаешь, Рафферти убил Марион?"


Она колебалась. "Я не знаю. О, он способен на это, и мы знаем, что ему нравится подливать девушкам в напитки. Также возможно, что он изнасиловал ее и сделал беременной, но есть дело неизвестного благотворителя, который выложил три четверти миллиона за ее дом."


- У вас есть подозреваемый? - спросил я.


"Ее руководитель, доктор Энтони да Сильва, заигрывал со своими студентами, женат на богатом адвокате, живет удобно недалеко от нового дома Марион. Возможно даже, что Рафферти работал на него, делал за него грязную работу."


"Это были бы рискованные деловые отношения", - размышлял Брок. "Почему было совершено нападение на Огилви?"


"Я думаю, он знает больше, чем сказал нам - возможно, что-то, что он подцепил, шныряя вокруг Марион. Возможно, да Сильва уговорил Рафферти убедить его молчать."


"Я полагаю, это возможно". Атмосфера в комнате немного расслабилась. Коротко о Брен, Кэти. Заставь его продолжить это. Что касается Мэрион, если у нас на руках действительно убийство, а не самоубийство, я бы хотел попросить Алекса Николсона взглянуть еще раз. Почему бы тебе не составить для нее инструктаж профайлера. Будь проще - виктимология, место происшествия, криминалистика - ты знаешь форму."


Кэти кивнула.


"Тогда сосредоточься на Интерполе. Может быть, тебе стоит съездить посмотреть на них в Лайонсе. Ты когда-нибудь был там?"


Она покачала головой, сожалея, что он решил предложить ей небольшое угощение в качестве компенсации. "Я поговорю с Брен".


Брен был солидным, надежным детективом, который не раз выручал ее из беды, и она знала, что может на него положиться. Он терпеливо выслушал ее брифинг, задал несколько соответствующих уточнений и коротко кивнул. "Я разберу его на части, Кэти, не волнуйся".


"Что ж, будь осторожен, Брен. Помни, что их двое, он и Крауч."


"Они даже не узнают, что это происходит, пока не станет слишком поздно".


"Как ты собираешься это сделать?"


"Пока не знаю". Он одарил ее мягкой улыбкой; она подумала, что он перенял ее у Брока.


Она вернулась к своему столу и составила краткое изложение дела Марион Саммерс, которое отправила по электронной почте Алексу Николсону, затем заставила себя сосредоточиться на запросах Интерпола. Не то чтобы они не были интересными - беглый австралийский мошенник, который, как полагают, проник в Британию на туристическом автобусе из Голландии, болгарский торговец людьми, который, как полагают, скрывался от мстительных коллег, которых он обманул, русская пара, которая, вероятно, похитила пропавшего ребенка. Она подняла трубку и вернулась к расследованию, которое уже начала, выбросив из головы Кита Рафферти и Найджела Огилви.


В тот вечер, когда люди начали потягиваться, зевать и доставать свои пальто, Брен подошла и села на край ее стола.


"Огилви сидит на своей больничной койке, наслаждаясь вниманием медсестер. Он настаивает, что оступился на лестнице, когда нес стопку книг, и что больше никто в этом не участвовал. Свидетель, мистер Вуйкович, и доктор утверждают обратное. Док показал мне фотографии, которые он сделал, когда перевязывал раны - на самом деле у него на бедре и плече виден отпечаток чьего-то ботинка. Но Огилви не изменит свою историю. Я показал ему фотографию Рафферти, и он притворился невежественным, но было видно, что он до смерти напуган. Я не думаю, что он изменит свою позицию, если только мы не сможем докопаться до сути происходящего с какой-нибудь другой точки зрения."


"Что насчет Рафферти? Ты говорил с ним?"


"Да. Он не отрицал, что ходил в заднюю часть лондонской библиотеки. Он сказал, что кто-то, кто не назвал своего имени, позвонил ему и попросил встретиться с ним там по поводу смерти Марион. Но когда он добрался туда, никто не появился, и через десять минут он ушел, никого не увидев. Костяшки его пальцев были поцарапаны и слегка распухли - по его словам, от перевозки коробок. Брен мрачно улыбнулся. "Оставь это мне".


Чуть позже Пип подошел к столу Кэти.


"Извините, босс", - сказала она, опустив голову, раскаиваясь. "Это все моя вина".


"Качели и карусели, Пип. И все это за один рабочий день. Как у тебя дела?"


"О, хорошо. Я работаю с ребятами над серией ограблений банков, сопровождающихся перестрелками со смертельным исходом."


"Что ж, будь осторожен".


"Все в порядке. Обычно я не такой глупый." Она колебалась, вертя в руках папку. "Я закончил одно маленькое задание, которое ты мне дал. Оно тебе нужно, или мне отдать его инспектору Гурни?"


- Что это? - спросил я.


"Букет белых цветов, который был у Марион". Она открыла папку. " Кистевидные, из семейства розовых". Она предложила Кэти лист с фотографиями и информацией о растении, взятыми, как отметила Кэти, из Интернета.


"О... отличная работа".


Пип протянул ей другой листок. "На викторианском языке цветов кистевидная камедь семейства кистовидных символизировала неминуемую смерть. Буквально это означало "Я умру завтра"."


"И это именно то, что она сделала. Ты думаешь, это было какое-то сообщение от кого-то?"


"Могло быть".


"Есть какие-нибудь идеи, откуда они могли взяться?"


"Не совсем. Видишь пять лепестков вокруг желтых тычинок в центре?" Она протянула Кэти увеличенную фотографию, которую прислал Гаэль.


" Да? - Спросил я.


"Мы должны пригласить эксперта, чтобы он посмотрел на них, но из того, что я смог выяснить, это Cistus monspeliensis, кистус Монпелье. Это дикий цветок."


"Montpellier?" Сказала Кэти. - На юге Франции? - спросил я.


"Верно, именно там они встречаются чаще всего. Но где бы вы их нашли в Лондоне?"


Но Кэти думала, что Корсика находится у южного побережья Франции. Это место всплыло в записях Брока о его встрече с Софи Уоррендер, и снова, когда Кэти проверила, куда исчез Том Ривз. Кальви, как оказалось, тоже был на Корсике. Это казалось каким-то знаком или, что более вероятно, одним из тех совпадений, которые просто случаются.


Пип сказал: "Должен ли я отдать это Брен?"


"Нет, оставь это мне. Мы не хотим ничего путать. Спасибо." Она слегка улыбнулась Пип, и та ухмыльнулась в ответ.


"Конечно, босс".


Когда Кэти собиралась уходить на ночь, она решила позвонить Дональду Фотерингему, чтобы узнать, как у него дела с Тиной.


"Как будто дом в огне, инспектор".


"Неужели?" Кэти попыталась представить это. Они казались самыми неподходящими компаньонами. "Это хорошо".


"Да. Она интересная девушка и хороший друг Марион. Сначала я боялся, что мы не поладим. Я поговорил с ее соседкой по квартире, девушкой по имени Джуммай, которая, казалось, чувствовала, что мы этого не сделаем, но все прошло хорошо после того, как я объяснил Тине, что я просто хотел докопаться до сути того, что случилось с Мэрион. После этого она согласилась позволить мне помочь ей."


"Что делаешь?"


"Ну, она считает, что смерть Марион как-то связана с работой, которую она выполняла для своей диссертации".


"Она объяснила как?" Это не кажется очень вероятным, не так ли?"


"Да, у меня тоже было такое чувство, и она ничего толком не объяснила, но я согласился с этим, потому что хотел узнать больше о жизни Мэрион здесь, внизу. И, по правде говоря, я нахожу все это очень интересным."


"Чем ты занимался?"


"Мы были в Британской библиотеке, отслеживая запросы Мэрион на книги. У Тины есть читательская карточка Марион и, похоже, она может получить доступ к ее записям."


Кэти задавалась вопросом, откуда она это взяла.


"Когда мы получаем книги, мы работаем вместе, читаем, ищем ссылки, которые могут что-то значить. У нее есть список ключевых слов."


В его голосе звучал такой энтузиазм, что она подумала, не искал ли он предлог, чтобы не возвращаться домой. Что ж, подумала Кэти, по крайней мере, это убережет их обоих от неприятностей. Она не могла представить, чтобы у Кита Рафферти были большие проблемы с тем, что они делали. "И ты что-нибудь нашел?"


"Мы только начали сегодня, и, честно говоря, я не вижу, к чему это приведет, но, по крайней мере, это дает мне возможность поговорить с ней о Марион". Он сделал паузу, и его голос приобрел более напряженный тон. Кэти подумала, что шотландским словом для этого было бы "хитрый". "Она упомянула, что вы показали ей новый дом Мэрион, инспектор. Очень мило, сказала она, в дорогой части города. Я удивлялся, как она могла себе это позволить."


"Мы задавались одним и тем же вопросом, Дональд. Очевидно, агент по недвижимости полагал, что она получила наследство от шотландского родственника, имеющего деловые интересы в Швейцарии.


"Швейцария!" Фотерингем фыркнул. "Единственный швейцарский интерес к семье, о котором я знаю, - это часы с кукушкой Бесси. Я уточню у Бесси, когда позвоню ей сегодня вечером, но в последнее время я не слышал о смерти в семье, а если бы и была, я был бы очень удивлен, если бы речь шла о деньгах."


∙


Кэти вернулась на метро до центра Финчли и пошла пешком по затемненным пригородным улицам к своему дому. Шел дождь, и вода капала с ветвей, нависавших над тротуаром, и шипела под шинами проезжающих машин. Она заколебалась, когда в поле зрения появился ее блок, вглядываясь в тени в поисках очертаний человеческой фигуры. Когда она достигла освещенной входной двери в вестибюль, она оглянулась через плечо, прежде чем повернуть ключ в замке. В ее обшарпанном почтовом ящике ждал единственный конверт с написанным от руки Джоком ее именем на лицевой стороне. Внутри были связки ключей, записка от слесаря, объясняющая, что они сделали, и счет.


Она поймала себя на том, что затаила дыхание, стоя в лифте и ожидая, когда закроются двери, как будто наполовину ожидая, что кто-то запрыгнет в него в последний момент. То же самое, когда двери открылись на ее этаже. На ее двери было два новых замка, и она возилась с ключами, чувствуя себя тюремщицей. Она вошла в тихую квартиру, быстро проверив ее, затем разделась и приняла душ.


После этого, почувствовав себя немного легче, она сварила немного макарон и добавила баночку соуса из холодильника.


Брок защищал ее, сказала она себе, не от Рафферти, а от нее самой. Он все еще был убежден, что она отождествляла себя с Марион таким образом, который нарушал ее суждения. Но их истории не были одинаковыми. В отличие от Марион, чья ранняя жизнь была разрушена, она жила в бедности и, возможно, подвергалась насилию, она выросла в совершенно счастливой, защищенной семье среднего класса в пригороде Лондона. Только в возрасте двенадцати лет все резко отклонилось от курса. Жарким летним днем ее отец, эта гордая, довольно отстраненная и пугающая фигура, был врезался на своей машине в опорную конструкцию моста на трассе М1. Последовавшее расследование показало, что он не только коррумпированно злоупотребил своим положением на государственной службе, чтобы помочь застройщикам, но и вложил все, чем владела семья, в неудачную коммерческую сделку. Внезапно детство Кэти, видевшееся сейчас как золотая дымка утраченной невинности, закончилось. Ее мать, любящая, но слабая, не смогла справиться. Вместе они переехали в Шеффилд, чтобы жить с тетей Мэри и дядей Томом рядом со сталелитейным заводом в Аттерклиффе.


Кэти предположила, что именно роль несостоявшейся матери / спасающей тетю поразила Брока, и она сбежала обратно в Лондон при первой возможности. Но в остальном их истории были совершенно разными. Ее собственная мать едва пережила переезд и вскоре умерла, а ее собственная школьная карьера в Шеффилде была менее чем славной, ее путь к спасению был скорее в полицию, чем в университет.


Все то же самое... Она уставилась на фотографию Марион на стене. Возможно, различия между ними не позволили Кэти проникнуть в тот другой разум. Академические материалы, например, исторические исследования, которые Тина, казалось, считала такими важными, какие шансы были у Кэти найти свой путь в этом? Тина, должно быть, имеет в виду да Сильву, подумала она. Мог ли да Сильва, напыщенный, самоуверенный наставник, с которым Марион, по-видимому, поссорилась, быть ее любовником?


Кэти добавила еще несколько трофеев на свою стену рядом с изображениями предыдущей ночи. Теперь там была фотография неизвестной женщины викторианской эпохи, взятая из фотографий SOCO, и еще одна фотография Монпелье кистус, хотя что означали эти изображения и как они были связаны, ей было неясно.


Но Дональд Фотерингем упомянул составленный Тиной список ключевых слов, и ей пришло в голову, что это могло бы помочь и ей разобраться в мыслях Марион. Она порылась в стопке бумаг на своем столе и снова нашла это, список из семнадцати пунктов, первые десять из которых были именами людей. Некоторые имена были там, на увеличенной фотографии на доске объявлений Марион, и с помощью биографии Россетти, написанной Тони да Сильвой, Кэти смогла сделать несколько замечаний об их историях и отношениях с центральной фигурой Россетти.


Лиззи Сиддал была его болезненной женой, моделью для "Офелии" Милле ; Россетти женился на ней в 1860 году после длительных отношений, когда казалось, что она при смерти. Она прожила еще пару лет, прежде чем приняла смертельную дозу настойки опия.


Джейни Моррис, урожденная Берден, жена Уильяма Морриса, была большой любовью всей жизни Россетти, в которую он был влюблен около двадцати лет, пока они не разорвали свой роман в 1877 году. Она также была моделью для прерафаэлитов, более ста раз нарисованных Россетти.


Фанни Корнфорт была еще одной моделью Россетти и его любовницей, и, по слухам, у него также был "флирт" с Энни Миллер, которая позировала для картины Холмана Ханта "Пробуждающаяся совесть". На этой картине, воспроизведенной в книге да Сильвы, Энни изображена женщиной викторианской эпохи, застигнутой поднимающейся с колен посетителя-джентльмена в гостиной, обставленной в шикарном викторианском стиле, скорее, подумала Кэти, похожей на заднюю комнату Мэрион. Самым поразительным было большое зеркало на стене позади провинившейся пары, отражающее их неловкую позу сзади. У него была позолоченная рама, очень похожая на ту, что была в спальне Марион, как будто она создала свой собственный интерьер, отражающий сцену адюльтерного искушения Холмена Ханта.


Все эти имена можно было найти на карточке Марион, соединенные паутиной алых нитей, а также многие другие: Эдвард Берн-Джонс, связанный с Джорджианой Берн-Джонс, а также Марией Замбако; Холман Хант с Энни Миллер, а также Фанни Во и Эдит Во. Кэти начала рассматривать доску как карту сложных любовных связей группы - некоторые законные, другие тайные и прелюбодейные.


Но других имен из списка Тины, Уордлов, Смитов и Хаверлок, не было на доске объявлений Марион, хотя маленькие изображения всех трех картин из списка были там.


Кэти снова обратилась к обширному указателю в конце книги да Сильвы и нашла Уордла, Джорджа. Она обратилась к ссылке и прочитала: Джордж Уордл был связан с Уильямом Моррисом между 1865 и 1889 годами, став менеджером "Моррис и компания" и оказывая устойчивое влияние на деловые предприятия Морриса. Он и его жена Лена Уордл стали частью более широкого круга прерафаэлитов после их женитьбы в 1861 году, когда была основана фирма "Моррис, Маршалл, Фолкнер и компания". Лена была известна как шотландская отравительница Мадлен Смит, которая приехала в Лондон после ее оправдания в Глазго за убийство Пьера Эмиля Л'Анжелье в 1858 году. Ее история была хорошо известна в кругу прерафаэлитов; во время суда над ней Россетти, увидев ее портрет в газете, заявил, что ее никогда не повесят, поскольку она была потрясающей, их любимое выражение одобрения для привлекательной молодой женщины, потенциально модели. Позже, когда она переехала в Лондон и вышла замуж за Уордла, Россетти написала сатирическую короткометражную пьесу для личного развлечения Джейн Моррис, в которой Лена Уордл отравляет Уильяма Морриса, чтобы ее муж Джордж приобрел компанию.


Кэти уставилась на слова "Шотландская отравительница", и у нее возникло ощущение, что она узнала личность неназванной женщины из правления Мэрион. Несколько минут в Интернете подтвердили это. В Интернете были десятки ссылок на Мадлен Смит, предоставляющих различные фотографии и рисунки, которые были сделаны с ее участием, и пересказывающие ее историю.


Мадлен Смит впервые встретила Эмиля Л'Анжелье в 1855 году через общего друга в Глазго. Мадлен была привлекательной двадцатилетней девушкой, внучкой одного из самых известных архитекторов Глазго. Эмиль был на двенадцать лет старше, уроженец французского пролива Ла-Манш, который путешествовал по Шотландии в поисках выгодного брака с молодой женщиной с хорошими связями. Он уже потратил некоторое время на то, чтобы ухаживать за дамой в Файфе, но безуспешно. Теперь он сосредоточился на Мадлен, которая была сбита с ног, вступив с ним в тайный роман, который длился восемнадцать месяцев. В конце концов Мадлен начала остывать. Понимая, что ее семья никогда не согласится на брак с Эмилем, и теперь, когда ее преследует гораздо более подходящий мужчина, она сказала Эмилю, что хочет прекратить отношения, и попросила вернуть сотни любовных писем, которые она ему передала. Он отказался и сказал, что никогда не позволит ей выйти замуж за другого мужчину. Согласно шотландским законам того времени, женщина, имевшая половую связь с мужчиной и заявившая о своем намерении выйти за него замуж, что Мадлен подтвердила в своих письмах, технически уже считалась его женой. Мадлен умоляла его быть благоразумным, и в течение марта 1857 года они продолжали устраивать ночные встречи у окна ее дома, во время которых она угощала его чашками кофе и какао. Он несколько раз жаловался своей квартирной хозяйке на плохое самочувствие после этих встреч, и после их последней встречи двадцать третьего марта он потерял сознание и умер. Причина смерти была установлена как отравление мышьяком. Было установлено, что Мадлен купила несколько партий яда, и она была арестована и предстала перед судом.


Суд над Мадлен Смит был одним из величайших процессов об убийстве в викторианской Британии, узнала Кэти, и продолжал вызывать споры. Некоторые видели в ней богатую, неразборчивую в связях психопатку, другие - жертву безжалостного хищника. Ее сторонники предположили, что Эмиль, когда он наконец понял, что потеряет Мадлен, как потерял леди в Файфе, покончил с собой, приняв мышьяк, оставив след из дневниковых записей и разговоров со своей квартирной хозяйкой, чтобы обвинить свою любовницу. Другие предположили, что он действительно отравил себя, но никогда не намеревался убивать, надеясь вместо этого заставить Мадлен передумать. Они указали на тот факт, что Мадлен совершенно открыто говорила о покупке яда, что в те дни не было редкостью, и что первая запись в дневнике Эмиля, в которой утверждалось об отравлении, предшествовала ее самой ранней покупке.


Мадлен защищал блестящий и красноречивый адвокат, который, тем не менее, в глубине души считал ее виновной. Присяжные решили иначе, вынеся своеобразный шотландский вердикт "Не доказано", который один остряк описал как означающий "Не виновен, но не делай этого снова".


Ну, это случилось снова, или что-то довольно похожее. Кэти откинулась на спинку стула, просматривая сделанные ею заметки. Рассказ так поразительно перекликался с рассказом Марион, что его было невозможно игнорировать, но что это значило? Что Марион была одержима викторианской женщиной и покончила с собой в какой-то жуткой пародии на историю Мадлен? Или что кто-то другой убил Марион таким образом, чтобы она точно поняла, что с ней происходит? Мысль была леденящей: закодированное убийство, которое только Марион могла бы расшифровать.


Раздался звонок домофона Кэти, внезапный шум заставил ее подпрыгнуть.


- Алло? - спросил я.


"Привет, Кэти?" Ей показалось, что она узнала голос сквозь электрический треск, и ее сердце слегка забилось. "Это я -Парень. Привет. У меня есть кое-что для тебя. Сейчас неподходящее время?"


"Нет, привет, парень. Не хочешь подняться?"


"Если ты не против. Двенадцатый этаж?"


"Вот и все". Она нажала кнопку, чтобы отпереть входную дверь, убрала остатки своего ужина и вышла в вестибюль, чтобы встретить его.


Лифт со вздохом остановился, и он вошел в двери с широкой улыбкой, сжимая в руке букет нарциссов. Его щека была прохладной, пальто влажным от легкого моросящего дождя.


"Войдите".


"Ты в порядке?" Я беспокоился о тебе после того кота. Есть какие-нибудь изменения?"


Она не рассказала ему о голове на своей подушке и сменила тему. "Чудесные цветы!"


"Я заметил, что у тебя в квартире их не было. Может быть, они тебе не нравятся?"


"Я люблю их. Я просто слишком ленив, чтобы покупать что-либо. Давай я поставлю их в воду. Сними пальто и налей себе бокал вина. Ты уже поел?"


"Я схватил сэндвич на работе. В данный момент все мое время перемешано, я жду, когда поступит сообщение."


Она заметила, что он нервничал, не мог усидеть на месте. "По-прежнему ничего?"


"Нет, они продолжают откладывать. Как насчет тебя? Мы могли бы пойти куда-нибудь поесть, если хочешь."


"У меня тоже кое-что было. Я только что делал кое-какую домашнюю работу."


"Я вижу это". Он крутил головой, глядя на распечатки о Мадлен Смит. "Um, 1857? Не поздновато ли ты решил эту проблему? Ах... " Он посмотрел на стену. "Я вижу, у тебя есть еще несколько фотографий для твоего канала. Это то, что я пришел тебе дать."


Он вытащил диск из кармана и предложил ей. "Мы можем загрузить его на ваш ноутбук и настроить общую сеть, с которой вы сможете играть. Вы можете сканировать свои изображения и создавать различные виды связей, групп, все, что вам нравится. Ты хочешь, чтобы я кое-что организовал?"


Она действительно не думала, что воспользуется им - она предпочитала иметь возможность смотреть на вещи на стене, когда проходила мимо, - но ей нравилось, что он хотел сделать это для нее. Она стояла у него за спиной, наблюдая, как он сидит за столом и играет с автоматом, а затем, когда у него что-то заработало к его удовлетворению, она пододвинула стул рядом с ним и последовала его инструкциям. Когда она привыкла к системе, ей пришлось признать, что она была опрятной; однако в квартире у нее не было сканера, и большинства изображений не было на ее компьютере, так что они зашли в тупик.


"Я достану тебе сканер", - сказал он.


Она рассмеялась. "Ты не можешь этого сделать".


"Они чертовски дешевы. Назови это подарком на день рождения."


"Принеси мне одно из них из залива, " сказала она, " и я верну тебе деньги".


Он подошел к изображениям на стене. "Но у тебя есть цветы. Что это такое?"


"Полевые цветы из Франции, по-видимому, но что они означают, я не знаю".


"Но ты узнаешь, а? По горячим следам. " Он рассмеялся приятным теплым смехом. Прошло много времени с тех пор, как она слышала здесь чей-то смех, подумала она.


Должно быть, он заметил, как нахмурилось ее лицо, потому что она внезапно поняла, что он пристально смотрит на нее. "Ты очень владеешь собой, не так ли?" - сказал он.


"Это я? Ты тоже, да?"


"Я? О, я не знаю..." Он подошел и сел рядом с ней на диван. "Иногда мне кажется, что я больше не знаю, кто я такой".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, если ты серьезно относишься к своей работе - как ты, как я - ты должен позволить ей формировать тебя, ты так не думаешь? Я имею в виду, ты можешь начинать с определенных качеств, и именно поэтому тебя выбирают, но затем работа развивает их, преувеличивает, чтобы ты мог действовать. Например, я должен зайти на сайт большого проекта, где тысячи парней вкалывают двадцать четыре часа в сутки, чтобы уложиться в сроки, и мне, возможно, придется подойти к этой чертовски замечательной конкретной вещи, которую они только что закончили, и сказать: "Нет, этого недостаточно, ты должен снести это и сделать заново." Я знаю, что они будут спорить и попытаются выкрутить мне руку, и я знаю, что не могу отступить, я не могу их жалеть, потому что это моя работа. Они думают, что я такой жесткий ублюдок, но на самом деле это не так. Это просто человек, которым я должен быть в этой ситуации. Ну, черт возьми, с тобой должно быть то же самое, верно?"


Она кивнула.


"Это было бы не так уж плохо, " продолжал он, " если бы это было просто как доспехи, которые ты мог бы снять в конце дня и снова стать самим собой. Но ведь это не так, не так ли? Это стало частью тебя, этот другой персонаж, ты изменился, чтобы освободить для него место... Извини, я немного перегибаю палку."


"Нет, то, что ты говоришь, правда. Я точно такой же. Прямо сейчас мой босс говорит мне забыть о Мэрион Саммерс. Он думает, что я слишком увлекаюсь. Я говорю себе, что он ошибается, но вот я здесь, сижу в своей квартире, пытаясь проникнуть в ее голову. Что это за жизнь такая?"


"Именно. Думаю, я пытаюсь сказать, что иногда мне хотелось бы просто вернуть себя прежнего, потому что тогда было бы легче рассказать тебе, как это хорошо - просто сидеть здесь и разговаривать с тобой."


Она протянула свою руку к его руке, затем наклонилась вперед и нежно поцеловала его в губы. Позже она привела его в свою спальню. Простыни и подушки были заменены, но у нее все еще был мысленный образ кошачьей головы. Она нуждалась в нем, чтобы стереть это. восемнадцать


В тот же вечер Сюзанна вернулась в книжный магазин в Ноттинг-Хилле. Она чуть было не приехала - не было удобных поездов, и мысль о том, чтобы подъехать в Лондон для краткого и, вероятно, неблагодарного разговора, была нежелательной. Но ее заинтриговала мысль увидеть жену Дуги во плоти, и в конце концов она решила совершить поездку. Она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что была в городе, не сказав Дэвиду, но он, возможно, тоже хотел приехать, и она чувствовала смущение от этой идеи. Это было частью ее сентиментального путешествия по переулку воспоминаний, сказала она себе, вероятно , его концом, и она избегала спрашивать себя, надеется ли она, что Дуги может быть там, хотя, конечно, шансов на это было мало.


Но он был там, она увидела, как только открыла дверь и вошла внутрь. Сначала она была слегка ослеплена светом, затем появился он, стоящий в группе возле пирамиды книг своей жены с бокалом вина в руке. Она узнала его мгновенно, хотя, когда стала разглядывать детали - редеющие темные волосы, зачесанные назад, мясистые подбородки, ввалившиеся глаза, плотное телосложение, - он был совсем не похож на подросткового Дуги из воспоминаний. Но эти черты лица средних лет не могли скрыть темные притягательные глаза, кривую улыбку губ, вопросительный наклон головы, который она так живо помнила. Удар был таким мгновенным и захватывающим, что ей пришлось отвернуться и прислониться к книжному шкафу, пока она немного не успокоилась. Она не подошла к нему, но отдала свой билет и взяла бокал вина, затем сосредоточилась на изучении книжных полок, самых дальних от группы, пока менеджер книжного магазина не позвал людей занять свои места. Она села в конце пустого ряда и сосредоточилась на выбранном романе, поэтому не узнала пожилую леди с палкой, которая пришла поздно, ей помогала женщина помоложе. Сюзанна подняла глаза и машинально улыбнулась, которая дрогнула, когда она увидела, что это была Джоан Уоррендер, мать Дуги, занявшая место рядом с ней. Леди Уоррендер улыбнулась в ответ, затем слегка нахмурилась, как будто пытаясь вспомнить, почему это лицо показалось ей знакомым. Затем ее взгляд стал острым. "Что ж, еще раз здравствуйте".


"Здравствуйте, леди Уоррендер", - пробормотала Сюзанна, чувствуя, что краснеет, как будто ее поймали на краже яблок с дерева старой леди или на чем-то столь же абсурдном.


"Дамы и господа, читатели, любители прекрасных книг..." Женщина у пирамиды биографий обратила на себя их внимание и начала восторженное знакомство с автором. Дуги сел где-то впереди, и Сюзанна не могла его видеть. Раздались аплодисменты, затем Софи Уоррендер поднялась на ноги.


"Как приятно познакомиться с мистером Лиром", - начала она.


"Он читает, но не говорит по-испански,


Он терпеть не может имбирное пиво;


Прежде чем дни его паломничества исчезнут,


Как приятно познакомиться с мистером Лиром!"


Софи улыбнулась собравшимся. "Автобиографическое стихотворение Эдварда Лира сказало все это за меня. Знакомство с ним через исследование и написание его жизни было действительно очень приятным опытом."


За выступлением последовали вопросы. Как она выбирала свои сюжеты? Сколько времени ей потребовалось, чтобы провести исследование? Кто были ее собственные любимые авторы? Затем было объявлено, что она подпишет экземпляры своих книг, и аудитория начала подниматься на ноги.


"Ты должен прийти и познакомиться с Дуги", - сказала Джоан Уоррендер с искоркой того, что могло быть озорством в ее глазах.


"О нет, я не хочу вторгаться".


" Чушь. Конечно, ты должен, после всех этих лет." Джоан Уоррендер повернулась к молодой женщине, стоявшей рядом с ней. "Это моя внучка Эмили. Эмили, познакомься со старым другом твоего отца, эм..."


"Сюзанна Чемберс. Как поживаешь, Эмили." Они пожали друг другу руки, и Сюзанна неохотно последовала за ними, пока они медленно пробирались сквозь толпу к передней части зала.


Дуглас Уоррендер стоял возле стола, за которым сидела его жена, подписывая ее книги. Он разговаривал с менеджером книжного магазина, который, как Сюзанна заподозрила по ее оживленным жестам и улыбкам, был ему симпатичен. Она не была по-настоящему удивлена, потому что, несмотря на годы, у него все еще было мощное физическое присутствие, которое так ошеломило ее тем летом давным-давно. Ее сердце забилось немного быстрее, когда она позволила повести себя вперед.


"Дуги!" Джоан безапелляционно прервала его. "У меня есть кое-кто, с кем ты должен встретиться. Возлюбленная детства."


- Что? - спросил я. Он повернулся, чтобы посмотреть на них с веселым выражением на лице, а затем его глаза встретились с глазами Сюзанны, и они уставились друг на друга. "Боже милостивый", - тихо сказал он. "Это ...?"


"Сюзанна", - сказала она весело, немного слишком громко, прежде чем он смог совершить ошибку. "Сюзанна Чемберс. Я была подругой Анджелы Крик."


Он мгновение пристально смотрел на нее, затем сказал: "Я хочу держать тебя за руку". Они все уставились на него в изумлении. Сюзанна, пораженная, смутно осознавала, что его жена прервала раздачу автографов и посмотрела на них.


"Помнишь?" - сказал он.


Затем она рассмеялась, живо вспомнив, и сказала: "Любой, у кого было сердце".


"Ты не можешь купить мне любовь", - ответил он с широкой, порочной улыбкой.


"Не выбрасывай свою любовь на ветер. О, Дуги. Я действительно помню."


Остальные все еще не были уверены, слишком молоды или, в случае Джоан, слишком стары, чтобы помнить хиты 1964 года.


"Так откуда ты знаешь моего отца?" Вмешалась Эмили.


"Я останавливался в доме по соседству с вашим на пару месяцев, со школьным другом, который жил там".


"Но было что-то еще, не так ли?" Сказала Джоан, снова с той же резкостью в голосе. "О, совершенно верно, вы жена детектива, который звонил по поводу Марион. Ты помнишь, Дуги, того мужчину в прошлую субботу?"


Улыбка на лице Дуги застыла.


"Мы друзья", - быстро сказала Сюзанна. "Не женат".


"О, прости", - безжалостно продолжала Джоан. "Но именно так вы пришли навестить меня в понедельник, не так ли?"


- В понедельник? - спросил я. Дуглас сказал. Ручка Софи остановилась, зависнув над книгой, пока она слушала.


"Я был в Ноттинг-Хилле, и, услышав, как мой друг упомянул, что он познакомился с вашей женой, чьими работами я так восхищаюсь, и осознав, что это тот же самый дом, который я когда-то знал, я не смог удержаться, чтобы не увидеть его снова. Леди Уоррендер была в саду и очень любезно пригласила меня войти."


" Понятно, " осторожно сказал Дуглас. "И теперь ты здесь".


"Да. Как я уже сказал, я большой поклонник книг Софи." Она взглянула на Софи, которая теперь была отвлечена восторженной читательницей, разглагольствующей об очень интересном прадедушке, созревшем для биографии.


" Что ж, ты должен с ней познакомиться. - К Дугласу вернулось самообладание. Выпейте с нами бокал вина, пока она заканчивает с этой очередью. Итак, чем ты занимаешься в эти дни?"


Эмили что-то шептала на ухо своей бабушке и указывала на секцию садоводства, и они вдвоем отошли, оставив Сюзанну наедине с Дугласом. Она приняла предложенный им стакан и немного рассказала ему о своем магазине в Баттле, и он, казалось, искренне заинтересовался.


"Так откуда ты знаешь этого полицейского?"


"О, я знаю Дэвида целую вечность".


"Просто хорошие друзья, да?"


"Да". Она небрежно рассмеялась и молча попросила Брока простить ее.


" Напомни, как звали девушку по соседству? - спросил я.


"Анджела Крик".


"Я не могу ее представить".


"Длинные прямые светлые волосы, довольно симпатичная. Твой кузен Джек был безумно влюблен в нее, ты помнишь?" Она не добавила, что тем летом тоже была безумно влюблена. Ей было интересно, как много он помнил.


"О, Джек, конечно!" Он ухмыльнулся. "Теперь я вспомнил. А ты поддерживал отношения с Анджелой?"


"Нет, не слышал о ней целую вечность. Как насчет Джека? Что он сейчас делает?"


"Ах, боюсь, он умер. Обширный сердечный приступ, десять лет назад."


"О, мне так жаль".


"Боже, мне нужно выпить". Софи появилась за плечом Дугласа и пристально смотрела на Сюзанну.


"Конечно, дорогая. Я хочу познакомить тебя с одним человеком, которого я знал очень давно."


Он представил их друг другу, затем Сюзанне пришлось еще раз объяснять свое присутствие, пока он искал Софи стакан.


"Так ты была старой подружкой Дуги? И вы пришли в дом в понедельник, не так ли?" У нее была слабая улыбка, но в ее голосе прозвучало сомнение. "Боюсь, это, вероятно, был беспорядок. Мы все еще пытаемся привести это место в порядок после капитального ремонта."


"Нет, это выглядело прекрасно", - запинаясь, сказала Сюзанна. "У меня остались такие приятные воспоминания о нем, о высоких потолках, о слоновьей ноге в холле ... "


"Что?" - Спросил я.


Она объяснила, чувствуя себя все более и более неловко, говоря о собственном доме Софи, о котором она не знала, как будто Сюзанна претендовала на какие-то предварительные знания.


"Как отвратительно".


Сюзанна предположила, что она имела в виду слоновью ногу, и почувствовала облегчение, когда Дуглас снова появился с вином Софи. Теперь он казался бесцеремонным. " Запиши это, старина, " резко сказал он, взглянув на часы, " а потом нам действительно нужно идти. Боже, как все это скучно." Затем он поймал взгляд своей жены. "Не ты, дорогая. Ты был великолепен, как всегда."


"Да", - сказала Сюзанна. "Абсолютно захватывающее".


"Приятно встретиться с вами снова", - сказал Дуглас, протягивая руку. "Желаю удачи в антикварном бизнесе". Затем он взял свою жену за руку. "Давайте соберем остальных". девятнадцать


"У тебя счастливый голос".


Кэти подняла глаза на голос Брен. Она поняла, что напевала себе под нос.


"О". - Она усмехнулась. "Со мной все в порядке. Как насчет тебя?"


"Весенний грипп", - сказал он, выглядя измученным. "Пока что это не я. Прокладывает себе путь через семью."


"О боже. Девушки?"


Он устало кивнул.


" Как дела с Рафферти? - спросил я.


Он покачал головой. "Ничего особенного, за исключением того, что он, похоже, тратит чертовски много на лошадей. Как дела в Интерполе?"


"Интересно". Она знала, что он ведет два других дела, и не стала настаивать.


"Тебе стоит съездить в Лион", - сказал он, отходя, затем яростно чихнул.


Она действительно чувствовала себя счастливой. Это было удивительно, на самом деле, как мелочь могла полностью изменить твои чувства. Ну, это было не так уж и мало


...


Но она все еще чувствовала нетерпение по поводу дела Марион. Она вычислила, что из десяти человек в списке ключевых слов Тины пятеро были связаны с "шотландской отравительницей" - это были Лена Уордл и сама Мадлен Смит, затем ее муж Джордж Уордл и Джеймс Смит, который присутствовал на ее свадьбе и был свидетелем, и, наконец, Х. Хаверлок, который, как она выяснила, был другим свидетелем. В какой-то момент ей пришлось бы поговорить с да Сильвой, но она хотела пойти вооруженной и подготовленной, зная, какие правильные вопросы задавать, какие слабые места прощупывать.


Она вспомнила письмо, полученное Марион из американского университета, и подумала, не могут ли они располагать какой-нибудь информацией. Звонить им было еще слишком рано, и она сделала пометку позвонить днем. В течение часа она работала над своими файлами Интерпола, затем отложила ручку. Ей пришло в голову, что Софи Уоррендер могла бы пролить некоторый свет на историю с Мадлен Смит, и она подняла трубку. Автор казалась менее дружелюбной, чем при их встрече в доме Марион, но она согласилась встретиться с Кэти в ее доме в Ноттинг-Хилле через час. Повинуясь импульсу, Кэти поискала ее в Google, где ее внимание также привлекла запись о Дугласе Уоррендере. В нем упоминалась речь, которую он произнес на банковской конференции, и упоминалась его компания Mallory Capital с адресом на Сент-Джеймс-сквер.


∙


Дом произвел на Кэти впечатление, когда она увидела его на улице Лансдаун-Гарденс, его новая покраска сияла под голубым весенним небом. Когда она позвонила в дверь, ей открыла женщина, представившаяся как Ронда Бейли, секретарь Софи, и провела ее через холл по коридору, оклеенному зелеными обоями с рисунком, который, по ее мнению, был похож на рисунки Уильяма Морриса, иллюстрированные в книге да Сильвы.


Софи разговаривала по телефону, споря с кем-то о рекламной кампании, и Ронда показала Кэти на стул и предложила ей чашку из кофейника на кофейном столике, затем вернулась к своей клавиатуре.


Через некоторое время Софи швырнула трубку и повернулась к Ронде. "Чертов идиот. Как он рассчитывает увеличить продажи, если они не будут немного вкладывать в рекламу?" Она сняла очки и встала, подходя к Кэти. Она казалась взволнованной и не протянула руку. "Итак, что я могу для вас сделать, инспектор?"


"Было несколько мелочей, которые, как я подумал, вы могли бы прояснить. Извини, я вижу, ты очень занят. Ты хочешь, чтобы я зашел позже?"


Софи пренебрежительно махнула рукой. "Нет, нет. Сейчас такое же подходящее время, как и любое другое".


"Ну, во-первых, я знаю, что спрашивал об этом раньше, но вы абсолютно уверены, что случайно не взяли копию биографии Россетти Энтони да Силвы из дома Марион?"


Она наблюдала, как шерсть Софи снова встала дыбом. "Ни в коем случае! У меня уже есть эта книга - она вон там - и ни я, ни Эмили не убирали ее. И вообще, что в этом такого чертовски важного?"


"Прости, я просто должен за все отчитываться. Это действительно не имеет значения. Могу я спросить вас, узнаете ли вы эту женщину?" Она протянула фотографию Мадлен Смит.


Софи мельком взглянула на него. "Нет. Почему?"


"Ее звали Мадлен Смит, и она вышла замуж за менеджера Уильяма Морриса, Джорджа Уордла".


"О, убийца. Да, я знаю, кого ты имеешь в виду. Чего ты добиваешься?"


"Кажется, Марион была очень заинтересована в ней, и поскольку ее обвинили в отравлении своего любовника мышьяком ..."


"О, болезненное увлечение мышьяком, да, я понимаю. Послушай, я обсудил все это с твоим боссом, как его зовут? Брок. Это была причина, по которой я связался с ним в первую очередь. Я рассказал ему о теориях Марион о роли мышьяка в викторианском обществе. Мне действительно неприятно повторяться."


"Он рассказал мне о вашем разговоре, миссис Уоррендер, но в особенности я хотел спросить о Мадлен Смит. Марион обсуждала ее с вами?"


Софи нахмурилась. "Мы говорили о ней, теперь ты упомянул об этом. Марион сочувствовала ее затруднительному положению - вы знаете, иметь такого любовника, который скорее разрушит ее, чем отпустит. Но было что-то еще... Я думаю, у нее были некоторые разногласия с доктором да Сильва по поводу Мадлен Смит. Кажется, я помню, что она была очень взволнована этим. Ты помнишь, Ронда? Ты был здесь в тот день?"


"На самом деле, она сказала вам, что Мадлен Смит была ключом ко всему бизнесу".


"Неужели она?" Софи подняла брови. "Я этого не помню".


- По какому делу? - спросил я. Спросила Кэти.


"Ну, ее разногласия с доктором да Сильва, что бы это ни было".


"На самом деле это не представляло никакого интереса для моей работы", - сказала Софи. "Она действительно имела тенденцию уходить по касательной. Мне пришлось несколько раз напомнить ей, кто платит за ее время." Она многозначительно посмотрела на часы. "Было ли что-нибудь еще?"


"Не совсем. Простите, что прервал вас, когда вы, должно быть, так заняты после своего отсутствия."


"Да, это было довольно беспокойно. Чертов телефон, после четырех недель блаженного покоя."


"Я никогда не был на Корсике, но мне бы хотелось. Мой бывший парень живет в Кальви. Это недалеко от того места, где ты находишься?"


" Недалеко. Наш дом тоже находится на севере острова, в Сен-Флоране, между Кальви и Бастией, главным городом на севере. Он ведь не вступил в Иностранный легион, не так ли? Вот где они базируются."


"Неужели? Нет, я уверен, что он этого не делал." Но, думая об этом, она не была так уверена. " Он сказал, что Корсика прекрасна в это время года, " солгала она, " с дикими весенними цветами на холмах. Там, где ты находишься, все так же?"


"О, безусловно, маки - это океан цветов".


"Тебе повезло, что у тебя есть работа, которую ты можешь взять с собой в такое место, как это. Вашему мужу, должно быть, труднее. Он занимается банковским делом, не так ли?"


"Что это, Паркинсон?"


Кэти улыбнулась. "Прости. Моя любознательная натура."


"Ну, да, для него это сложнее, но он достиг уровня, когда он более или менее может устанавливать правила. Современные средства связи, конечно, прекрасны, и если он понадобится им для встречи, он всегда может прилететь обратно."


"Но разве ему не пришлось бы делать пересадку в Париже или Ницце? Это, должно быть, займет весь день."


"Ты делал свою домашнюю работу, не так ли? Ты думаешь о том, чтобы пойти посмотреть на этого твоего кавалера? В следующем месяце, когда начнется туристический сезон, вы сможете лететь прямыми рейсами из Лондона в Бастию, но Дуги не нужно беспокоиться. Они высылают частный самолет, чтобы забрать его. Он приземляется обратно в городском аэропорту, и машина в мгновение ока доставляет его за стол."


"Ах. Он, случайно, не возвращался примерно в то время, когда умерла Марион?"


Софи напряглась, и Кэти почувствовала, что Ронда смотрит вверх.


"С какой стати ты спрашиваешь об этом?" Сердито спросила Софи. "Или это просто твоя любознательная натура?"


Кэти пожала плечами, пытаясь отнестись к этому легкомысленно. "Можно и так сказать. Меня интересуют передвижения Марион в то время, и любые наблюдения за ней людей, которые могли бы ее узнать, были бы полезны. Офис вашего мужа находится на Сент-Джеймс-сквер, не так ли?"


"Что ж, позвольте мне заверить вас, инспектор, мой муж в то время не покидал Корсику, и, должна сказать, меня начинает возмущать навязчивое внимание небольшого круга вашего босса. Ронда проводит тебя." Покраснев, она отвернулась, агрессивно водрузив очки обратно на нос, и начала шумно перебирать свои бумаги.


Кэти ушла, гадая, о каком маленьком кружке она говорила.


∙


Брок разговаривал в своей комнате с парой других детективов, когда Дот постучала в его дверь. "Извините, но у меня на линии миссис Уоррендер. Она говорит, что ты ее знаешь, и она чем-то очень взвинчена."


"Ладно, мы здесь почти закончили". Он подошел к своему рабочему креслу, когда двое других ушли. "Привет? Говорит Дэвид Брок."


"Да, у меня есть к вам претензии, старший инспектор".


Голос женщины звучал разъяренно. " Что это, миссис Уоррендер? - спросил я.


"Ты чертовски хорошо знаешь, что это такое. Я пришел к вам по доброй воле с тем, что я знал о Марион, как мог бы поступить любой честный человек, и следующее, что я и моя семья подвергаемся негласному наблюдению и допросу, как если бы мы были подозреваемыми."


Брок почесал бороду, задаваясь вопросом, о чем она говорит. "Я действительно думаю, что, должно быть, произошла какая-то ошибка".


"Ошибка? У меня только что был ваш инспектор, обвиняющий меня в краже и лжи о наших передвижениях, и практически подразумевающий, что мой муж был замешан в смерти Марион."


- Инспектор Гурни? - спросил я.


"Что? Нет, блондинка, Колла. Она настояла на встрече со мной под предлогом интереса к какому-то не относящемуся к делу персонажу девятнадцатого века, а следующее, что она задает наводящие вопросы о передвижениях моего мужа. Но это только последнее вторжение. Без сомнения, ваш другой информатор проинформировал вас о ее шпионской деятельности?"


" Простите, я понятия не имею ...


"Твоя так называемая подруга. Она тоже офицер под прикрытием?"


"Миссис Уоррендер, пожалуйста. Я понятия не имею, о чем ты говоришь."


"Сюзанна Чемберс, она сказала, что она была. Всего через два дня после того, как я поговорил с вами, она появляется в моем доме, приглашает себя и расспрашивает мою пожилую свекровь, в основном о моем муже. Затем, два дня спустя - вчера вечером - она снова появляется на чтении, которое я проводил в нашем местном книжном магазине. Она снова проникает в компанию моей свекрови, используя ее для интервью с моим мужем, который тоже был там. Она утверждала, что когда-то они были друзьями-подростками, хотя мой муж говорит, что не может ее вспомнить. Вы утверждаете, что не знаете об этой женщине?"


"Я действительно знаю Сюзанну Чемберс", - медленно произнес Брок. "Но я уверен, что вчера ее не было в Лондоне".


"Послушай, " рявкнула Софи, " это должно прекратиться, ты меня слышишь?" Вы серьезно подозреваете моего мужа в противоправных действиях? Потому что, если ты это сделаешь, я сразу же обращусь к нашим адвокатам."


"Нет, нет, я уверен, что нет. Я действительно думаю, что здесь произошло какое-то недоразумение. Сюзанна Чемберс, безусловно, не работает на столичную полицию или какое-либо другое охранное агентство и не обсуждала со мной никаких контактов, которые у нее могли быть с вами, что, я уверен, никоим образом не было зловещим. Я обязательно поговорю с ней об этом. Что касается ДИ Коллы, то дело Марион Саммерс все еще продолжается, и она пыталась свести концы с концами. Мне жаль, если ее подход показался оскорбительным. Я уверен, что так не должно было случиться, и я тоже поговорю с ней.- Он остановил себя, удивляясь, почему он вот так наклоняется назад. Конечно, это было откровение о Сюзанне. Он вспомнил ее слегка мечтательные комментарии после Национального театра о том, что Дуглас Уоррендер был ее первой большой любовью. Во что, черт возьми, она играла?


"Я была бы признательна за это", - сказала Софи Уоррендер несколько спокойнее. "И в любом случае, я думал, что дело Марион прояснилось. Разве вы не решили, что она совершила самоубийство?"


"Улики судебной экспертизы оставляют место для сомнений. Нам нужно изучить все варианты для коронера."


- Вы все еще считаете возможным, что ее кто-то убил? - спросил я.


"В нашей информации есть необъяснимые пробелы. Например, личность отца ребенка, которого она потеряла за две недели до своей смерти."


"Да, инспектор Колла упоминал об этом, когда мы встретились в доме Марион. Я понятия не имел."


"Ты сказала, что не знала о парне, не так ли?"


"Да. Честно говоря, я представлял ее полностью воздержанной. Глупо с моей стороны."


"Ну, похоже, она довольно тщательно охраняла свою личную жизнь. Я сожалею, что, кажется, наши цели пересеклись, миссис Уоррендер. Оставь это мне."


Он повесил трубку и набрал номер Кэти. "Кэти? Брок. Чем ты занимаешься в данный момент?"


Что она на самом деле делала, так это пыталась проверить наличие частных рейсов между Лондон Сити и Бастией в начале месяца. То, что она сказала Броку, было: "Я работаю над делами Интерпола".


"Мне только что звонила миссис Уоррендер, жаловалась на ваш визит".


"Она действительно казалась немного напряженной сегодня. В чем была проблема?"


"Она сказала, что вы намекнули, что ее муж был причастен к смерти Марион".


"Нет, я этого не делал. Интересно, что она решила посмотреть на это именно так."


"Я думал, мы договорились, что ты собираешься сосредоточиться на Интерполе?"


"Да. Это был просто незаконченный разговор. Из дома Марион пропала книга после того, как я отвез туда Софи Уоррендер. Мне просто нужно было убедиться, что у нее его нет."


Брок нахмурился. "Кэти..." Он вздохнул. "Просто оставь ее в покое, ладно?"


Затем он добавил: "Вы случайно не разговаривали в последнее время с Сюзанной, не так ли?"


"Нет, не целую вечность. А что, с ней все в порядке?"


"Да. Я просто подумал... Неважно."


Брок повесил трубку и набрал номер мобильного Сюзанны.


"Да? О, Дэвид! Я обслуживаю клиента. Могу я тебе перезвонить?"


"Как можно быстрее". Он положил трубку, подумав, что ее голос прозвучал странно, почти виновато.


Она перезвонила через мгновение. "Привет. С тобой все в порядке?"


"Я в порядке, а Софи Уоррендер - нет". Он рассказал ей о телефонном звонке.


"О боже. Но, честно говоря, она делает из мухи слона. Я решил заехать в Ноттинг-Хилл в понедельник по дороге домой из-за нашего разговора. Он так сильно изменился, такой умный и богатый, когда раньше был практически трущобой. В общем, ее свекровь, леди Уоррендер, была в саду, мы разговорились, и она пригласила меня зайти. Я этого не планировал. Затем я увидел объявление о выступлении Софи Уоррендер в местном книжном магазине. Я хотел услышать, как она говорит, но не думал, что у меня получится, иначе я бы сказал тебе об этом. Но в последнюю минуту я решил броситься наверх, послушать разговор и броситься обратно. Я понятия не имел, что там будет леди Уоррендер или Дуги, с которым она настояла на том, чтобы представить меня. Честно говоря, Дэвид, это было не важно."


Прошлой ночью она лежала без сна, репетируя это, и подумала, что это звучит нормально, за исключением того, что она дважды сказала "честно", что, как она знала, он расценил как верный признак того, что кто-то лжет сквозь зубы. И его ответ прозвучал тяжело и печально, как будто он был очень разочарован, и, конечно, все это было неуклюже и глупо.


"Сюзанна, это продолжающееся расследование убийства. Нравится тебе это или нет, ты ассоциируешься со мной. Ты не можешь просто пойти и вызвать свидетелей в такое время, как это."


Его голос звучал раздраженно, как будто он никогда не предполагал, что ему придется объяснять ей такие вещи. Чего, конечно, он не знал, за исключением того, что у нее тоже была своя жизнь, и она точно не подстроила это. Она хотела пообещать, что больше не будет иметь ничего общего с Уоррендерами, но не смогла этого сделать. Вчера вечером, вернувшись домой, она нашла свою старую подругу Анджелу Крик на сайте friendsreunited. co. uk и обнаружила, что ее данные указаны вместе с другими бывшими ученицами начальной школы Святой Марии для девочек. И тем утром, во время затишья в магазине, она написала ей по электронной почте, и они договорились встретиться. Они вряд ли могли бы сделать это, не поговорив о Дуги Уоррендере.


∙


Кэти тоже не хотела расставаться с этим. Она почувствовала раздражение. Обычно Брок не был таким, проверяя каждое ее движение. И она задавалась вопросом, почему Софи Уоррендер так защищалась. Все было очень хорошо, когда Брок говорил ей заняться чем-нибудь другим, но у нее в голове были свои идеи. Она перевернула заметку об американском университете и проверяла международный код, когда Брок позвонил ей снова.


"Тина Флауэрс", - сказал он. "Это подруга Мэрион, да?"


"Да".


"Забудь, что я сказал. Брось то, что ты делаешь. Снаружи нас ждет машина. Двадцать


Лили Крибб была студенткой Открытого университета зрелого возраста и чувствовала себя совершенно оцепеневшей. Возможно, тебе следует ожидать, что подобные вещи случаются, когда ты приезжаешь в город, сказала она себе, но все же она не чувствовала себя такой потрясенной с тех пор, как ее отец упал замертво возле паба.


Она сидела за одним из столов в читальном зале гуманитарных наук. Письменный стол был довольно роскошным, из дуба с инкрустированной зеленой кожей столешницей, освещенный специально разработанной лампой для чтения, и на нем все еще почти не было следов использования. Несмотря на мастерство исполнения, Лили не совсем смирилась с новизной здания и его оснащения; у нее было тайное предубеждение, что действительно великие библиотеки, подобные этой, должны быть старыми и почтенными, как читальный зал с круглым куполом старой библиотеки Британского музея, который заменило это здание. Однако она признала бы, что новое сооружение было довольно великолепным. Она подумала, что главный вестибюль с его волнообразным потолком, поднимающимся к стеклянному кубу, в котором размещалась королевская библиотека, был очень величественным, и она восхищалась тщательностью, проявленной к каждой детали, например, маленькой лампочкой на встроенной консоли перед ней, которая начала мигать, сообщая ей, что книга, которую она просила, теперь доступна на столе. Она помнила трепет предвкушения, вызванный мигающим светом; книга представляла собой мемуары о жизни в Восточной Англии в последние годы девятнадцатого века, которые ей удалось отследить с некоторым трудом и которые, как она надеялась, дадут ей некоторые важные сведения о социальных последствиях Великой Восточной железной дороги, которая была предметом ее диссертации. Мысль о том, что она может обнаружить, была настолько захватывающей, что она подумала, что сначала ей лучше сходить в туалет.


Там она столкнулась с более продуманным дизайном, с приятным балансом функциональности и сдержанной элегантности, который она с одобрением отметила. Ее взгляд блуждал по комнате, проверяя раковины и краны, освещение, плитку, задаваясь вопросом, может ли она узнать что-нибудь для своего собственного переустройства ванной комнаты, которое зарождалось в ее воображении. Ее взгляд остановился на двери одной из туалетных кабинок, под которой виднелась женская нога без обуви.


Сердечный приступ? Наркоман, даже здесь? Она постучала в дверь. "Привет? С тобой все в порядке?" Глупый вопрос. Ей показалось, что она услышала слабый стон, но дверь была заперта, поэтому она поспешила за помощью.


"После этого все произошло так быстро", - сказала она Броку, который сидел напротив нее и терпеливо слушал. Она чувствовала, что он был участливым следователем, спокойным центром посреди паники, которую вызвало ее открытие. "Как только они открыли дверь, я понял, кто это был".


" Ты знал ее? - спросил я.


"Тина? О да, я встречал ее здесь раньше. В первый раз она заблудилась - это был ее первый визит, и она не знала, куда идти. Она выглядела такой юной и сбитой с толку, что мне стало жаль ее. Я помню, она искала документы индийского офиса, и хотя я не имел ни малейшего представления, где они находятся, я знал, как приступить к их поиску. После этого мы несколько раз сталкивались друг с другом. Она выполняла исследовательский проект для своего университетского курса - культурология, что бы это ни значило."


"Вы когда-нибудь видели, чтобы она разговаривала с кем-нибудь еще?"


"Дай мне подумать... Да, я действительно видел ее однажды в кафе на переднем дворе - то, что они называют "пьяцца", - перед библиотекой. Она была с несколькими другими людьми. Я тоже принял их за студентов университета, но, боюсь, ничего о них не помню."


"Вы были очень полезны, миссис Крибб. Я дам тебе свою визитку на случай, если ты вспомнишь что-нибудь еще, неважно, насколько тривиальное."


Она чувствовала, что его доброжелательная улыбка была подобна благословению, но его взгляд был очень острым.


∙


Кэти стояла у главного входа в библиотеку, на переднем дворе, который описала Лили Крибб, возле кафе со зловещим названием "Последнее слово". "Одна из официанток помнит, что Тина была здесь около часа назад, вон за тем столиком, и думает, что видела, как кто-то стоял и разговаривал с ней. Мужчина, думает она, но не уверена. Кажется, больше никто ничего не помнит, и нет камер, охватывающих область, где она сидела."


Брок огляделся вокруг. День был пасмурный, резкий, холодный ветер подгонял людей, спешащих через площадь. На них были шарфы и шляпы, воротники подняты для защиты от холода. Если Тину отравили здесь, то нападавший был бы запечатлен камерой где-то поблизости, но получить изображение его лица может оказаться невозможным. "Куда они увезли Тину?"


"Ой", - сказала Кэти, вспомнив, что это была та же больница, в которую они доставили Найджела Огилви. "По крайней мере, мы смогли сказать им, чтобы они искали отравление мышьяком".


Позади них офицеры в форме пытались взять показания и ответить на вопросы, в то время как люди в замешательстве толпились вокруг, их распорядок был нарушен внезапным прибытием скорой помощи и полицейских машин. Брок отвел Кэти в сторону.


"Послушай, это меняет дело, Кэти. Теперь у нас есть схема - две студентки одного факультета университета, до недавнего времени жившие в одном здании. Возможно, мы отвлеклись на тайны жизни Марион. Может быть, это проще - возможно, другой студент? Или кто-то, кто работает в студенческих квартирах?"


Кэти подумала об Энди Блейке, студенте-естествоиспытателе, который знал их обоих. Не слишком ли легко она приняла его историю? Или неодобрительный Джуммай? Она сказала: "Я поставила свои деньги на их наставника, доктора да Сильву".


"Хм. Я думаю, это начинает походить на то, чего поначалу опасался Сандип, серийный психопат, которому нравится наблюдать, как женщины умирают мучительной смертью на виду у всех. Конечно, да Сильва не был бы настолько глуп, чтобы самому выбирать себе учеников. У нас есть его фотография?"


"Я могу попросить прислать одно. Итак, я возвращаюсь к делу?" Сказала Кэти.


"Я не думаю, что ты когда-либо была вне этого", - сухо ответил он.


∙


Когда Кэти отошла, она увидела Дональда Фотерингема, машущего ей из группы людей, стоящих рядом с полицейскими в форме. Она подошла.


"Дональд. Ты тоже здесь? Ты был с Тиной?"


"Да". Он был бледен и дрожал от возбуждения. "Мы с Эмили были с ней вон там, обедали с ней в кафе. Мы оставили ее одну. Я шел по дороге к вокзалу Юстон, чтобы узнать, как сесть на поезд обратно в Глазго. Когда я возвращался, я увидел машину скорой помощи, выезжающую из библиотеки. Я никогда не думал, что это может быть для нее. Что случилось, ради всего святого? Кажется, никто не может мне сказать."


"Она потеряла сознание, Дональд. Это очень похоже на то, что случилось с Марион."


"О, дорогой Господь".


"Покажи мне, где ты сидел".


Они подошли к кафе, теперь окруженному полицейской лентой. Команда, работающая на месте преступления, распаковывала свое снаряжение, детектив разговаривал с парой официанток.


Дональд указал на место, где они сидели, на тот самый столик, о котором говорила официантка, и попытался вспомнить людей за соседними столиками, но без особого успеха.


"Я покажу тебе несколько фотографий позже, Дональд. Не могли бы вы сказать мне, что Тина ела и пила?"


"Ну, сэндвич, который я ей купил - салат из грудки индейки, это был. И черный кофе. У нее уже была бутылка воды, из которой она пила."


"Хорошо". Кэти позвонила одному из криминалистов и передала это. "Итак, что насчет Эмили? Ты знаешь, где она?"


"Она сказала, что возвращается домой. Мы провели утро, помогая Тине с ее исследованиями, и я сказал, что угощу их обоих обедом, прежде чем она уйдет."


- Вы не заметили, что кто-то наблюдал за вами этим утром? - спросил я.


"Боже мой, нет. Ты так думаешь, что он все это время наблюдал за нами?"


"Я просто не знаю, Дональд. У тебя есть номер мобильного телефона Эмили?"


"Да... здесь".


Кэти попробовала, но дозвонилась до записанного голоса, предлагающего ей оставить сообщение. Она попросила Эмили перезвонить ей как можно скорее.


"Ты хорошо себя чувствуешь, Дональд?" - спросила она. "Нет тошноты, болей в животе?"


"Нет, ничего".


"Мы вызовем врача, чтобы он осмотрел тебя. И Эмили казалась в порядке, когда уходила?"


"Идеально".


- Как давно это было? - спросил я.


Дональд посмотрел на свои часы. "Примерно полтора часа назад. Я должен поехать в больницу, чтобы быть с Тиной. У нее нет семьи в Лондоне."


"Мы пойдем вместе. Мне просто нужно кое-что сделать. Почему бы тебе не присесть вон там и не посмотреть, сможешь ли ты вспомнить что-нибудь еще?"


Она вернулась и еще раз перекинулась парой слов с Броком, затем набрала номер Сандипа Мехты в морге, зная, что он не ответит на свой мобильный, если будет работать на вскрытии. Через мгновение он подошел к телефону. Она рассказала ему, что произошло, и услышала, как он резко втянул воздух.


" Где она, Кэти? - спросил я.


"УЧ."


"Я приеду туда прямо сейчас".


Кэти порылась в кармане в поисках записной книжки и нашла номер Софи Уоррендер. К телефону подошла ее секретарша Ронда, голос которой звучал так, словно она ожидала звонка Кэти. Она соединила ее, и теперь уже знакомый голос натянуто произнес: "Это Софи Уоррендер. Чего ты хочешь?"


"Я пытаюсь связаться с вашей дочерью Эмили, миссис Уоррендер. Ты знаешь...?"


"Да, она сказала, что ты пытался ей позвонить. Я сказал ей не отвечать. Я говорил с вашим начальником, и ни мне, ни кому-либо из моей семьи нечего вам сказать."


"Значит, она в безопасности дома, не так ли?"


"В безопасности? О чем ты говоришь?"


"Произошел инцидент, на этот раз в Британской библиотеке, примерно в то время, когда Эмили была там сегодня. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке."


"Инцидент?"


"Еще одно отравление. Вы уверены, что у Эмили нет никаких признаков тошноты или боли в животе?"


"Боже мой! Я немедленно отвезу ее к врачу."


"Хорошая идея. Тогда мне нужно будет подойти, чтобы поговорить с ней. Это очень важно."


Кэти вернулась к Дональду Фотерингему, сидящему под статуей Исаака Ньютона в центре переднего двора, похожему на веретенообразную карикатуру на массивную бронзу, которая возвышалась над ним, оба подались вперед на своих сиденьях, размышляя о своих проблемах. Парамедик укладывал сумку у его ног и кивнул Кэти, когда она подошла, сказав, что с Дональдом все в порядке.


Она подвела его к машине, ожидавшей снаружи на Юстон-роуд, и они проехали небольшое расстояние до новых корпусов больницы Университетского колледжа. В отделении неотложной помощи им сказали, что Тина в коме, и они сели в тихом уголке, чтобы подождать.


"Ты сказала, что собиралась поговорить с Бесси о богатом родственнике, оставившем Марион немного денег", - сказала Кэти.


"О да, я спросил ее. Как я и думал, она никогда не слышала о такой вещи. Это действительно звучит неправдоподобно, Кэти - ничего, если я буду называть тебя так?"


"Конечно".


"Ну, теория Бесси, да и моя тоже, если честно, заключается в том, что Марион нашла папика. Она была очаровательной девушкой, без сомнения."


"Да, ты, наверное, прав. Папик, который хочет остаться неизвестным."


"Да, ну, у Тины были свои соображения на этот счет".


"Продолжай".


Дональд Фотерингем колебался, казалось, разрываясь между врожденной любовью к сплетням и убийственным чувством справедливости. "Похоже, у нее была идея, что наставник Марион, доктор да Сильва, был ложкой дегтя в бочке меда".


"Действительно. У нее были какие-нибудь доказательства этого?"


"Я не мог сказать".


"Итак, что это была за работа, которой ты занимался? Ты сказал, что отслеживал список заимствований Марион."


"Да, это верно. Тина была убеждена, что там спрятано что-то, что приведет ее к убийце Марион."


"Но как? Она подала тебе какую-нибудь идею?"


"Нет, она сказала, что я должен быть непредвзятым. Должен сказать, что все это показалось мне немного притянутым за уши. Как исследования Марион о братстве прерафаэлитов могли вызвать какие-либо проблемы сегодня?"


Он достал блокнот из кармана пиджака. "Это была наша самая последняя тема". Он показал ей заголовок, набранный заглавными буквами, подчеркнутый, за которым следовала цепочка ссылок и примечаний: Отчеты Управления по делам Индии - АРХИВ ГЕНЕРАЛА СЭРА ГЕНРИ ХЭВЕЛОКА.


Кэти уставилась на название. "Кто он?"


Герой Лакхнау, неужели ты не помнишь свою историю?"


"Боюсь, что нет".


"Он был великим человеком, принимал участие в Первой афганской войне, затем командовал дивизией в англо-персидской войне и вернулся в Индию как раз во время мятежа, где снял осаду Лакхнау и вскоре погиб. На Трафальгарской площади есть его статуя, от которой этот маленький левша Кен Ливингстон хотел избавиться. Неужели ты не "помнишь"?


"От чего он умер?"


Дональд сверился со своими записями. "Дизентерия, двадцать девятое ноября 1857 года".


Год, когда Мадлен Смит судили за убийство, подумала Кэти, но какая была связь? Что-то всплыло в ее памяти.


"Какое это имеет отношение к прерафаэлитам, Дональд, ты знаешь?"


"Это то, что мы пытались выяснить. Марион, по-видимому, изучала этот архив, но Тина не знала зачем. Она хотела, чтобы мы рассмотрели каждый предмет. По-видимому, это была коллекция документов, подаренных семьей Хэвлок библиотеке."


Затем Кэти вспомнила одно из имен в списке ключевых слов Марион: Х. Хаверлок. Конечно, именно поэтому имя было знакомым; свидетель на свадьбе Мадлен Смит и Джорджа Уордла, хотя его имя писалось немного иначе, чем у солдата. Была ли в этом связь?


Кэти подняла глаза и увидела, как Сандип протискивается в дверь из палаты. Он подошел, когда она поднялась на ноги.


"Все верно, это мышьяк", - сказал он. "Именно то, чего я боялся, серийный отравитель. Это из-за библиотек? Это и есть связь? Боже милостивый, тебе придется закрыть все библиотеки в городе. Начнется паника."


"Может быть, и нет, Сандип. Тина была подругой Марион, сокурсницей. Скорее всего, это и есть связь. Как у нее дела?"


Он покачал головой. "Я не думаю, что у нее это получится. Следующий час будет критическим, но даже если она выживет, они будут держать ее в коме еще как минимум двенадцать часов, так что мы ничего не можем здесь сделать. Они дадут нам знать, если будут какие-то изменения." Он провел рукой по лицу. "Я собирался позвонить тебе по поводу аудита в университетской лаборатории. Мы все еще проверяем некоторые детали, но, похоже, совершенно ясно, что их безопасность усилена. Единственная ошибка, которую мы обнаружили, касается доктора Рингленда. Каждый раз, когда один из экспериментаторов изымает опасное химическое вещество из магазина, он должен получить свой заказ, скрепленный подписью доктора Рингленда или его заместителя. Но самым активным потребителем мышьяка является сам доктор Рингленд за его экспериментальную работу, и он не всегда получает встречную подпись от кого-либо из других. Это понятная ошибка - я уверен, что сам поступил бы так же. Как человек, в конечном счете ответственный за безопасность лаборатории, он считал бы себя вне подозрений."


"Что он хочет сказать?"


"Он может отчитаться за каждое требование. Проблема в том, что у нас есть только его слова." Сандип посмотрел на свои часы. "Мне нужно возвращаться. Дай мне знать, как будут развиваться события, ладно?"


Кэти вернулась на место рядом с Дональдом. Он посмотрел на нее с тревогой, и она покачала головой и рассказала ему, что сказал Сандип. Затем она добавила: "А как насчет Эмили? Как ты думаешь, Тина говорила с ней о том, что она искала?"


Он вздохнул. "Я полагаю, это возможно. Они двое были больше на одной волне, чем я. Я просто следовала инструкциям Тины, но у Эмили были свои предложения. Ты думаешь, она тоже в опасности?"


"Нет, если я могу что-то с этим поделать. Я собираюсь поговорить с ней сейчас, Дональд. Тебя куда-нибудь подвезти?"


"Нет, я останусь здесь".


"Ладно. Позвони мне, если будут какие-нибудь изменения."


∙


Софи ждала ее, когда она приехала, напряженная и встревоженная. Они стояли в коридоре, разговаривая тихими голосами.


"Они говорят, что с Эмили все в порядке, слава богу. Что, черт возьми, происходит, инспектор?"


"Тина потеряла сознание после обеда и была доставлена в больницу Университетского колледжа. Она в коме, и ее состояние критическое. Это действительно похоже на повторение того, что случилось с Марион. Эмили была с ней как раз перед тем, как это случилось, так что мне нужно с ней поговорить."


"Очень хорошо, но я настаиваю на том, чтобы быть рядом со своей дочерью, когда вы будете с ней разговаривать".


"Конечно, если Эмили это устраивает".


Софи провела нас в гостиную с большим экраном телевизора в одном конце. Эмили сидела, уставившись на пустой экран. Она вскочила на ноги, когда они вошли. "Что случилось? Что происходит?"


Кэти повторила то, что сказала своей матери, и на лице Эмили отразился шок. "Но... как?"


"Мы ждем завершения анализов, но, похоже, ее отравили почти тем же способом, что и Марион".


Эмили прижала руку ко рту и издала сдавленный звук.


"Мы думаем, что это могло произойти в кафе, где вы вместе обедали. Значит, вы сами не почувствовали никаких симптомов?"


Девушка покачала головой. Ее лицо было бледным, и она выглядела так, как будто вот-вот упадет в обморок. Ее мать подошла к ней сбоку на диване и обняла ее.


Эмили посмотрела на Кэти, слезы наполнили ее глаза. "Она тоже мертва?"


"Врачи борются, чтобы спасти ее. На этот раз у них была идея получше, что делать, но, боюсь, все выглядит не очень хорошо."


"Я должен пойти к ней".


"Она в коме. В данный момент мы ничего не можем сделать. Важно убедиться, что с тобой все в порядке, и чтобы ты рассказала мне все, что может нам помочь."


Эмили с тревогой уставилась на Кэти. "Разве Тина ничего не сказала?"


"Боюсь, что нет".


Эмили качнулась вперед на краю своего сиденья, обхватив себя руками и качая головой. "Я не могу вспомнить ничего особенного. Мы были с Дональдом. Он хотел угостить нас обедом, прежде чем я уйду домой."


"Кто такой Дональд?" - Спросила Софи.


"О, этот человек, который знает тетю Мэрион. Он хотел помочь нам."


Софи с тревогой посмотрела на Кэти. "Откуда нам знать, что он знаком с ее тетей, ради всего святого?" Ты допрашиваешь его?"


"Да, я уже говорил с ним. Так мы узнали, что Эмили была там. Можете ли вы вспомнить кого-нибудь из людей, которые сидели поблизости или проходили мимо вас в кафе?"


Она покачала головой. "Это просто размытое пятно".


Кэти рассказала ей о событиях утра, снова предвкушая их поход в кафе. "Ты уверен, что не можешь вспомнить, чтобы кто-нибудь смотрел на тебя, следил за тобой? Возможно, кто-то, кого Тина могла знать?"


Эмили, казалось, что-то заметила. Она слегка нахмурилась, затем медленно произнесла: "Я действительно кое-кого заметила. Я видел его там раньше, в Британской библиотеке, день или два назад. Он не подходил к нам, но у меня было ощущение, что Тина узнала его."


- Как он выглядел? - спросил я.


"О, вполне респектабельный. Темные волосы зачесаны назад. Хм... в костюме, я думаю."


"Я попрошу вас взглянуть на несколько фотографий для меня, но пока это может сэкономить немного времени... Вы помните биографию Россетти, о которой мы говорили сегодня утром, миссис Уоррендер?"


- Книга о да Сильве? - Спросил я.


"Да. Интересно, могу ли я взглянуть на ваш экземпляр?"


- Что? - спросил я.


"Пожалуйста. Я объясню, когда ты принесешь его."


Софи поколебалась, затем поднялась на ноги. "Хорошо, но не говори ни слова, пока я не вернусь, Эмили".


Когда она ушла, Эмили слабо улыбнулась Кэти. "Не хотите ли чего-нибудь, чашечку чая?"


"Нет, спасибо. А как насчет тебя? Стакан воды?"


"Со мной все в порядке".


Софи вернулась, протягивая Кэти книгу.


"Спасибо". Кэти повернулась к внутреннему клапану задней обложки и показала Эмили фотографию автора.


Девушка вздрогнула. "О! Да, я думаю... Он действительно похож на человека, которого я видел. Кто это?"


"Доктор да Сильва - преподаватель на курсе Тины", - осторожно сказала Кэти. "Тина упоминала о нем при тебе?"


"Да, и Марион тоже. Я просто не знала, как он выглядел."


" Что сказала Тина? - спросил я.


"О, что она ему не доверяла, что у Марион были с ним проблемы. Что-то в этом роде."


"Да, ну, вполне естественно, что он был в библиотеке, и он один из тех, кого мы хотели бы установить в качестве возможного свидетеля".


"Я вижу".


Ни один из них не выглядел убежденным объяснением Кэти, и она продолжила: "Я бы хотела, чтобы вы оба пока относились к этому разговору конфиденциально. Мы будем говорить с ним, среди многих других. Вы можете точно вспомнить, когда видели его раньше?"


"Не совсем. Вероятно, во вторник. Да, я думаю, во вторник днем."


"Все в порядке. Итак, как получилось, что ты помогаешь Тине?"


"Ну, это было, когда мы подвезли ее после встречи с тобой в доме Марион. Ты помнишь, мам?"


"Да, ты сказал, что время от времени помогал Марион, и Тина спросила, что ты собираешься читать в Оксфорде, и когда ты сказал, что у тебя сейчас есть свободное время, она пригласила тебя помочь ей поискать в библиотеке".


"Это верно. Мне очень хотелось, по крайней мере, попробовать это в течение нескольких дней, просто чтобы получить представление о ее работе. Только, ну, я думаю, главная причина, по которой она попросила меня, заключалась в том, чтобы выкачать из меня информацию о том, чем я занимался с Марион."


"Что ты имеешь в виду?"


"Сначала я не понял, но то, что она исследовала, не было ее собственными университетскими исследованиями. Она пыталась проследить, чем занималась Марион за несколько недель до своей смерти. Она, казалось, чувствовала, что это объяснило бы то, что с ней произошло."


"Но как оно могло это сделать, дорогая?" Сказала Софи. "Она сказала?"


"Она думала, что Марион обнаружила что-то действительно важное. Что-то, что имело бы огромное влияние."


- По поводу чего? - спросил я.


"Я думаю - это только то, о чем я догадалась, слушая ее - я думаю, это как-то связано с ним". Она указала на изображение обложки книги да Сильвы. "Dante Gabriel Rossetti."


Софи резко села. "О... Боже мой".


- В чем дело, миссис Уоррендер? - спросила Кэти.


"Ну, это кажется довольно очевидным, не так ли? Энтони да Силва - ведущий мировой авторитет по Россетти, а Марион была его ученицей, с которой он часто ссорился из-за ее теорий и интерпретаций. Предположим, она обнаружила что-то катастрофическое в его исследованиях? Это не первый случай, когда репутация ведущего исследователя была полностью разрушена, академический мир перевернулся с ног на голову из-за открытия - скажем, плагиата."


Та же мысль уже приходила в голову Кэти, и она спросила: "Как ты думаешь, Эмили, Тина могла обнаружить что-то подобное?"


"Я полагаю, это возможно. Она не сказала мне, была ли у нее."


"И как она выглядела сегодня?"


Эмили нахмурилась. "Она была сама не своя. Что-то беспокоило ее. Книги, которые она хотела, были недоступны, и она была очень взволнована. Мы с Дональдом пытались подбодрить ее, но она разозлилась." Она вытерла глаза.


" Итак, " сказала Софи, поворачиваясь к Кэти. "Что ты собираешься теперь делать?"


"Я бы хотел пригласить Эмили обратно в мой офис, чтобы она посмотрела на фотографии некоторых других людей".


"И что потом? Я имею в виду, она тоже может быть в опасности, ты так не думаешь? На самом деле, она также могла быть намеченной жертвой во время ланча."


"Я прослежу, чтобы она вернулась в целости и сохранности, и тогда, возможно, будет лучше, если она останется дома на несколько дней".


Софи неохотно согласилась отпустить свою дочь, и Кэти отвезла ее обратно к воротам королевы Анны и усадила с чашкой чая, пока готовила набор фотографий для опознания. Кроме Тони да Сильвы, которого она уверенно выбрала, она заколебалась еще над одним, Китом Рафферти, нахмурилась, затем покачала головой.


"Может, и нет", - сказала она.


" Но это возможно?" Кэти подсказала, стараясь говорить нейтрально. "Могли бы вы, например, видеть его с доктором да Сильва?"


Эмили подумала об этом, затем покачала головой. "Извините, нет, я не знаю. Может быть, это просто потому, что он похож на каждого головореза, которого вы когда-либо видели в новостях."


Пока она была там, Кэти составила заявление, в котором кратко изложила то, что сказала Эмили, чтобы она подписала, затем договорилась о том, чтобы патрульная машина отвезла ее обратно в Ноттинг-Хилл. Когда оно отъехало, Кэти увидела, как Алекс Николсон вышел из такси и поспешил к ней.


"Брок позвонил мне с новостями, Кэти", - сказала она. "Я пришел, как только смог". двадцать один


Они собрались в одном из кабинетов поменьше, с окном, выходящим на небольшой внутренний дворик в задней части здания. "Здесь тише", - сказал Брок. "Нам нужно уметь думать. Воцаряется паническое настроение. Я должен решить, следует ли нам закрыть все библиотеки в городе."


Он рассказал Алексу, что им было известно об обстоятельствах обморока Тины и что они сейчас делали, собирая свидетельские показания и материалы с камер в Британской библиотеке и начиная интервью со всеми друзьями Тины и студенческими знакомыми, которых они могли отследить. Пока Кэти добавляла то, что рассказали ей Дональд Фотерингем и Эмили Уоррендер, Дот просунула голову в дверь и протянула Броку записку, написанную ее аккуратным почерком, которую он зачитал. "Дежурный офицер в Калифорнийском университете сообщает, что Тина Флауэрс объявлена мертвой сегодня днем в 1606. Вскрытие первым делом завтра."


На мгновение в комнате воцарилась тяжелая тишина. За окном легкая морось блестела на замшелой кирпичной стене. Наконец Алекс заговорила, ее голос был низким.


"Тебе не обязательно закрывать все библиотеки, Брок. Отравители - самые организованные преступники, и в этом нет ничего случайного. Две женщины были специально выбраны самым расчетливым образом. Их убийцы пошли на многое и пошли на большой риск, чтобы убить их именно таким способом."


"Убийцы?" - Спросил Брок. "Ты не думаешь, что это одно и то же?"


"Я думаю, возможно, что их больше, чем один, и они действуют вместе".


Брок и Кэти удивленно посмотрели на нее. "Почему?"


"Обе сцены было сложно организовать. Подумайте о первом - подготовка очевидного самоубийства на кухне Марион могла быть осуществлена только после того, как убийца был уверен, что Марион проглотила отравленный напиток и он подействовал, иначе она могла вернуться и найти его. Итак, у нас есть убийца на Сент-Джеймс-сквер, который стал свидетелем ее обморока, а затем проехал шесть миль до Хэмпстеда, чтобы сымпровизировать сцену на кухне, имея в запасе очень мало времени. Они не могли знать, мог ли у Марион быть ее адрес в бумажнике, что позволило полиции отправиться прямо в Росслин Корт. Было бы намного проще, если бы там были два человека, один на Сент-Джеймс-сквер и один в Хэмпстеде.


"В случае с Тиной проблема в другом. Одно дело подсыпать девушке в напиток в переполненном баре, и совсем другое - подсыпать смертельную дозу мышьяка в чью-то чашку кофе на глазах у жертвы и в окружении свидетелей. Проще, если задействованы двое, один из которых должен отвлекать внимание."


Кэти сказала: "Рафферти и Крауч - это двойное действие. Мы убедились в этом из первых рук." Она рассказала Алексу об их опыте с Пипом.


Алекс не был так уверен. Классический профиль такого рода высокоорганизованных убийц был бы таким: умный, социально компетентный, старший ребенок, квалифицированная работа. Но каков мотив? Мой лучший совет - следуйте по денежному следу, на который был куплен дом." Она поколебалась, затем добавила: "Если убийца существует".


И снова двое других уставились на нее.


"Все, что я только что сказал, " продолжал Алекс, " предполагает внешнее вмешательство. Но самый простой способ объяснить логистические трудности на местах преступлений - если девушки совершили это сами, двойное самоубийство. Возражения Сандипа против использования Марион грязной посуды могут быть несущественными. Она недавно потеряла ребенка, она собиралась покончить с собой, она была в смятении, очень встревожена."


"Не согласно..." - начала Кэти, затем остановилась.


- Кто? - спросил я.


"Тина".


"Именно. Они были близки, не так ли?"


Кэти кивнула. "Тина сказала мне, что Марион спасла ей жизнь, когда она хотела покончить со всем этим".


"Это звучит жестоко, но в обеих смертях есть элемент эксгибиционизма, если хотите взглянуть на это с такой точки зрения - мучительные смерти на виду у всех. О самой сложной вещи, которую можно организовать, для всех, кроме жертвы."


Они снова замолчали, дождь усилился. Затем Алекс добавил: "Однако это не значит, что они не получили помощи. Мышьяк должен был откуда-то взяться."


∙


После того, как собрание закончилось, Броку пришлось отправиться в здание Скотланд-Ярда, чтобы проинформировать старших офицеров об аспектах общественной безопасности этого дела. Когда он собирал свои бумаги, они договорились, что Брен сосредоточится на Рафферти и Крауче, а Кэти - на университетских связях. Вернувшись к своему столу, Кэти обдумала комментарии Алекса, затем сделала пару звонков по поводу банка Фоше в Женеве. Затем она набрала номер на фирменном бланке Корнельского университета из студенческого почтового ящика Марион и сразу же соединилась с доктором Грейс Понтиус, которая была встревожена, когда Кэти представилась .


" Столичная полиция? " спросила она. "Чем я могу тебе помочь?"


"Это касается письма, которое вы отправили Марион Саммерс, датированного двадцать седьмым марта. Ты помнишь это?"


"Конечно. Я ожидал услышать от Марион. Что-то не так?"


"Боюсь, что так. Марион скоропостижно скончалась девять дней назад, третьего апреля. Ее наставник, доктор да Сильва, не связывался с вами?"


"Нет. Боже мой. И в этом замешана полиция?"


Обстоятельства ее смерти до сих пор не ясны. Она умерла от отравления мышьяком."


"Что? Но это шокирует. Как могло случиться нечто подобное?"


"Это то, что мы пытаемся выяснить. Вы писали о конференции, на которую она собиралась приехать в ваш университет?"


"В августе, да. Тони, должно быть, опустошен."


"Он тоже уходит, не так ли?"


"Да, они оба представляли доклады о своих исследованиях. Тема конференции - гендер и культура в викторианской Англии, так что это как раз по их части. Тони представляет доклад о Данте Габриэле Россетти, конечно. Он мировой эксперт."


"Да, я знаю. Что насчет статьи Марион?"


"Ну, она дала мне довольно сенсационное название: Убийство, буквальное и феноменальное, в творчестве Данте Габриэля Россетти. Но она немного замешкалась, давая мне краткий обзор. Она сказала, что это вызовет переполох."


"Я вижу. Но я полагаю, доктор да Сильва знал бы об этом все."


"Я предполагаю, что да. Я встретил Марион с ним, когда был в Лондоне в прошлом году, и она произвела на меня большое впечатление. Я уверен, что это была бы очень хорошая статья. То, что это произошло, действительно разрушительно. Может быть, если у Тони есть копия, мы могли бы попросить его подарить ее как дань уважения Марион. Итак, чем я могу вам помочь, инспектор?"


"Я разговариваю со всеми, кто, возможно, общался с Марион примерно в то время, когда она умерла. Сказала ли она вам что-нибудь, когда вы разговаривали, что показалось вам каким-либо странным?"


"Нет, вовсе нет. Она получила грант от своего университета, чтобы помочь ей посетить нашу конференцию, и она была очень рада приехать. У меня сложилось впечатление, что все шло действительно хорошо."


Когда Кэти повесила трубку, Брен подошел к ее столу. Он связался с боссом Кита Рафферти в "Брентфорд Пиротехникс", мистером Пиджином, который пообещал Кэти проверить их запасы мышьяка.


"Он не может найти никаких несоответствий, Кэти, но у меня сложилось впечатление, что он не совсем уверен. Твой последний визит, похоже, выбил его из колеи. Он дал Рафферти пинка под зад."


" Уволил его?"


"Да, он считал, что Рафферти солгал в своем первоначальном заявлении о приеме на работу".


"Что сказал Рафферти?"


"Сказал ему, что он может сохранить свою работу. Не выглядел сильно обеспокоенным."


Подумала Кэти. "Ты сказал, что он тратил деньги на лошадей".


"Да, изрядная толика, из того, что я смог собрать. Просто сплетни, заметьте, в пабе."


"Может быть, стоило бы проверить в местных букмекерских конторах".


"Да".


Кэти некоторое время работала по телефону, координируя работу команд в библиотеке и студенческих квартирах университета. Позже, когда Брок вернулся со своего брифинга, он вызвал Кэти к себе в кабинет.


"Они решили не закрывать библиотеки", - сказал он. Вместо этого публичные предупреждения. Это мало что даст для кафе-бизнеса. Что у тебя есть?"


"Несколько свидетелей, которые видели ее сегодня в библиотеке, но никто не слышал Последнего слова, кроме официантки. Криминалисты не смогли обнаружить никаких следов мышьяка в кафе. Скорее всего, ее кофейную чашку пропустили через стиральную машину до того, как мы туда приехали. Они разбирают содержимое всех мусорных баков. Пока ничего от студенческих соседок Тины по комнате."


Затем она рассказала ему о своем звонке в Америку.


"Вам интересно, собиралась ли Марион поставить доктора да Сильву в неловкое положение на конференции?"


"Что-то вроде этого. Софи Уоррендер предположила, что, возможно, обнаружила какую-то проблему с его стипендией - возможно, плагиат. И, по словам Дональда Фотерингема, Тина держала да Сильву на прицеле. И


... Я думаю, кто-то побывал в доме Марион с тех пор, как мы его заперли ". Кэти не упоминала об этом ни в одном из своих отчетов, все еще сомневаясь, права ли она.


"Ты не говорил с да Сильвой?"


"Ни разу с понедельника, чтобы спросить его о компьютере Марион. Тогда я рассказал ему о доме в Хэмпстеде. Что ты думаешь? У нас нет ничего конкретного. Стоит ли нам подождать, пока мы это сделаем?"


Брок подумал, затем покачал головой. " Я хотел бы встретиться с ним. " Он посмотрел на часы. "Шесть. Посмотрим, сможем ли мы поймать его на домашней площадке. Знаем ли мы что-нибудь о его семье?"


"Жена, по-видимому, богатый адвокат".


"Посмотрим, что ты сможешь выяснить, пока я закажу машину".


К тому времени, как оно прибыло, Кэти составила общее представление о семье да Сильва. Его Жена Дженни да Сильва, коммерческий юрист в компании Braye Sneddon Wilkes. Ее отец - сэр Джордж Торп."


" Мебельная сеть? - Спросил я.


"Да. Предположительно, именно оттуда поступают деньги. Первый брак для них обоих. Ей сорок два, ему сорок шесть."


"Трудный век", - пробормотал Брок.


"Есть ли что-нибудь простое? У них двое детей: девятилетний Мортимер и семилетняя Лесли."


"Идеальная семья".


"Да. Я уже гуглил его ранее, и нет никаких сомнений в его репутации. Потрясающие рецензии на его книгу Россетти из TLS и New York Review of Books, а также статья в журнале Observer."


"Тогда есть что терять".


Они вышли на широкие, обсаженные деревьями улицы пригорода Хэмпстед-Гарден, образцовой застройки, заложенной сто лет назад, и нашли дом да Сильвы, солидную двухквартирную виллу. Красный BMW Z4 M Roadster стоял на подъездной дорожке.


"Он дома", - сказала Кэти.


Они подошли к двери в меркнущем свете, и Кэти позвонила в звонок. Через некоторое время дверь открыла Дженни да Сильва.


Она сразу понравилась Кэти. У нее была теплая, открытая улыбка, и она выглядела так, как будто собиралась рассказать вам хорошую шутку, которую услышала. На ее лбу, там, где она откинула волосы назад, была полоска муки, и Кэти заметила недопитый бокал белого вина на столике в холле позади нее. Она казалась очень практичной и компетентной, и, просто взглянув на нее, Кэти почувствовала, что может сказать, что ее богатый отец не избаловал ее, а заставил отсиживать положенное время в отделе упаковки или бухгалтерии во время школьных каникул. Прежде чем возобновить свою карьеру, она сумела уложить производство "детей" в сжатые сроки, а теперь добилась успеха в своей области и вышла замуж за звезду другой. Восхитительная жизнь, и Кэти знала, что они собирались растоптать все это.


И Дженни да Сильва тоже это знала, Кэти видела. Когда она показала свое удостоверение личности и представилась сама и Брок, она увидела, как улыбка сползла с лица другой женщины, как будто она всегда знала, что нечто подобное должно было произойти.


"Пожалуйста, миссис да Сильва, мы хотели бы поговорить с вашим мужем".


"О боже, что случилось? Надеюсь, ничего серьезного?"


"Если бы мы могли просто поговорить с ним".


"Что ж... тебе лучше войти. " Она отступила, и они вошли в просторный холл, где подождали, пока она войдет в одну из комнат, выходящих из него. Звук телевизионных новостей резко оборвался, и они услышали голос Тони да Сильвы. "Кто? Что?" Он вышел, вытирая лицо рукой, как будто его могли застать дремлющим. Узнав Кэти, он сказал: "А, инспектор", - и неловко протянул руку вперед.


"Это мой коллега, старший детектив-инспектор Брок, доктор да Сильва. Мы хотели бы перекинуться с вами парой слов."


"Ты хочешь воспользоваться гостиной, дорогая?" Дженни заговорила с порога, держа на руках сонного ребенка. "Я отнесу Лесли в постель".


"Верно, да". Он провел их в заднюю комнату и предложил им сесть, сам чопорно сев на краешек своего. "Что я могу для тебя сделать?"


"У тебя есть ученица, Тина Флауэрс".


"Ах, да?" Он пристально посмотрел на Кэти.


"Ты понимаешь, кого я имею в виду?"


"Хм, я думаю, да. Третий год? ДА. Почему?"


"Ты случайно не видел ее сегодня?"


Его глаза перебегали с одного на другого, и сначала он, казалось, не мог говорить. Затем он сказал натянуто: "Сегодня? Нет, я так не думаю."


" Ты уверен? - спросил я.


"Не могу припомнить, чтобы видел ее, нет".


"Не могли бы вы рассказать нам о своих сегодняшних передвижениях, доктор да Сильва?"


"Хм, обычный вроде бы день. Десятичасовая лекция, послеобеденные занятия. Почему?"


" Лекция закончилась в одиннадцать? Что ты сделал потом?"


"Немного поработаю в библиотеке, потом съем сэндвич в моей комнате".


"Какой библиотекой вы пользовались?"


"Университет..." Он поколебался, вглядываясь в лицо Кэти, затем исправился. "Нет, сегодня я ходил в Британскую библиотеку примерно на час".


"Так в какое время ты там был?"


"Я точно не уверен. Послушай, что все это значит?"


"Пожалуйста, попытайтесь оценить, когда вы были там. Это важно."


"Я не вижу, как. Ну, я полагаю, я добрался туда где-то после 11.30 и был там, возможно, час, вот и все."


"И ты видел Тину Флауэрс, пока был там?"


"Я же сказал тебе, нет. Почему ты спрашиваешь меня об этом?"


"Тина упала в обморок в Британской библиотеке сегодня рано днем. Мне жаль сообщать вам, что она умерла позже."


Тони да Сильва ничего не сказал, стиснув зубы, уставившись на Кэти.


"Тони?"


Голос жены, раздавшийся в дверях, разбудил его, и он медленно повернулся к ней лицом.


" С тобой все в порядке? " спросила она. "Что происходит? В чем дело?"


"Боюсь, что сегодня днем при подозрительных обстоятельствах скончался еще один из студентов доктора да Сильвы".


"Ещеодин... ты имеешь в виду, как Мэрион Саммерс?"


"Да".


"Но это ужасно. Где это произошло? В университете?"


"В Британской библиотеке. Доктор да Сильва тоже был там примерно в то же время. Мы надеялись, что он сможет помочь нам выяснить, что произошло."


" Ты был там? - спросил я. Ее муж не ответил, очевидно, охваченный какой-то внутренней борьбой. "Тони!"


Он глубоко вздохнул и отвел взгляд в сторону, через французские окна на сад за домом, который теперь почти терялся в сгущающейся темноте. "Да", - тяжело сказал он. "Я был там".


В бумажнике Тины они нашли фотографию, на которой она и Марион вместе, обе смеются в камеру. Из этого они сделали копию только лица Тины, и теперь Кэти показала это Дженни да Сильве. Выражение ее лица застыло.


"Ты ее знаешь?"


Дженни взглянула на своего мужа, но он не ответил. Она посмотрела на Кэти. "Она была здесь прошлой ночью".


На мгновение воцарилась тишина, пока до нас доходили эти слова. Затем Брок сказал: "Я бы хотел, чтобы вы оба пошли с нами, чтобы сделать должным образом записанное заявление".


"Я не могу оставить детей", - сказала Дженни с ноткой паники в голосе. "И я не скажу больше ни слова, пока не обсудлю это со своим мужем".


"Все в порядке, Дженни". Тони да Силва встрепенулся. "Тебе не нужна моя жена. Тина действительно приходила сюда вчера вечером. Я рад сделать заявление."


"Тони?"


"Все в порядке, дорогая. Беспокоиться абсолютно не о чем." Он повернулся к Броку, проблеск былой уверенности вернулся в его голос. "Прости, ты застал меня врасплох. Я дремал, когда ты пришел, и когда ты рассказал мне о Тине, я просто впал в шок. Я действительно не могу в это поверить."


Он взял свою куртку, поцеловал жену в щеку и ушел с двумя полицейскими. Когда они сели в машину, он начал что-то говорить, но Брок остановил его и предостерег. Он снова предостерег его, когда они сидели в комнате для допросов в местном полицейском участке, недалеко отсюда, на Финчли-роуд.


"Давайте начнем с визита Тины Флауэрс к вам домой прошлой ночью, доктор да Сильва. Расскажи нам об этом."


"А..." Да Сильва прочистил горло и сделал глоток воды из пластикового стаканчика, который они предоставили. "Я должен объяснить, что я не очень хорошо знал Тину. Она на курсе, который я преподаю, и посещала мои уроки, наряду со многими другими, но у меня не было с ней реального личного контакта. Я не знал, например, что она была подругой Мэрион Саммерс, пока она не сказала мне вчера вечером. Это было целью ее визита. Очевидно, она вбила себе в голову, что причиной смерти Марион было нечто, что она обнаружила в ходе своей исследовательской работы. Тина была очень взволнована, когда пришла ко мне. Когда я сказал ей, что ее идея показалась мне совершенно неправдоподобной, она взорвалась и сказала, что обнаружила некоторые заметки Марион, сделанные в библиотечной книге, которые доказывают, что я занимался плагиатом ее работы. Это была полная чушь. Я никогда не делал ничего подобного, и я сказал ей об этом. Она бушевала и сказала, что у нее есть доказательства, и я посоветовал ей в таком случае обратиться к руководству университета или в полицию, и я выгнал ее. Должен признать, я был потрясен всем этим эпизодом, который возник так неожиданно. Она была близка к насилию, дрожала и плевалась от ярости, и я тоже сильно разозлился. Ты видишь? Я рассказываю тебе все это, хотя знаю, что это не выставляет меня в хорошем свете, учитывая то, что произошло. Но я не видел ее с тех пор, клянусь. Вы спросили, видел ли я ее сегодня в Британской библиотеке, и я сказал "нет". Это правда. Если бы мы были там в одно и то же время, я, конечно, не видел ее."


"Однако, поразительное совпадение", - сказал Брок.


"Да ... ну, нет, не совсем. Я пошел туда из-за ее визита, чтобы посмотреть, смогу ли я найти книгу, о которой она говорила. Она не смогла бы позаимствовать его - BL не является бесплатной библиотекой - так что оно должно было быть там до сих пор. Я просмотрел пару книг Россетти, потом у меня закончилось время, и мне пришлось уйти. Я собирался еще раз взглянуть завтра."


"Итак, вы были обеспокоены обвинением Тины", - сказала Кэти.


"Не по поводу нелепого обвинения в плагиате, но я был обеспокоен тем, что Марион могла написать что-то пренебрежительное или спорное обо мне в книге, которая распространялась в общественном достоянии".


"Сделала бы она это?"


Да Сильва устало покачал головой. "Я не знаю. За последний месяц или два у нас были разные цели. Я говорил тебе, какой упрямой она была, не так ли?"


"У вас есть копия ее доклада для конференции в Корнелле?"


Он удивленно посмотрел на Кэти. "Ты знаешь об этом? Нет, нет, я не знаю. На самом деле, она была довольно скрытной по этому поводу. Понятия не имею, почему."


"Это было по поводу вашей темы, Россетти, не так ли?"


"Я не знаю. Ее титул был довольно общим, насколько я помню, и она отказалась обсуждать его со мной."


"Это немного странно, не так ли? Студентка, отказывающаяся обсуждать доклад, который она собиралась сделать на конференции со своим научным руководителем, кто является мировым экспертом по этому вопросу?"


"Послушай, я не вижу в этом никакого отношения".


"Ну, давайте предположим", - настаивала Кэти, наклоняясь вперед. "Предположим, Марион обнаружила что-то, что плохо отразилось бы на вашей репутации, и решила рассказать об этом на конференции в Корнелле. Ты бы многое отдал, чтобы остановить ее, не так ли?"


"Нет, ничего подобного не было". Он потянулся за чашкой с водой, затем передумал, когда стало заметно, что его рука дрожит.


"Вы когда-нибудь давали или одалживали Мэрион деньги, доктор да Сильва?" Вошел Брок.


"Конечно, нет!"


"Мы можем проверить, ты знаешь. Есть ли у вас счет в банке в Швейцарии?"


Его глаза расширились. "Нет".


"Банк Фоше в Женеве. Имели ли вы или ваша жена какие-либо отношения с ними? Возможно, банковский кредит? Денежный перевод?"


"Клянусь, я никогда о них не слышал".


"У тебя когда-нибудь был секс с Мэрион Саммерс?"


"Нет, нет!"


"Тина думала, что ты это сделал".


"Неужели она?" Теперь он задыхался, его лицо покраснело. "У нее не было причин".


"Вы знали, что Марион потеряла ребенка за две недели до своей смерти?"


Да Сильва уставился на него широко раскрытыми глазами.


"Вы были отцом?"


"О, дорогой Боже. Нет, нет.Двадцать два


Кати это не понравилось, пациент дорабатывал историю до тех пор, пока не остались только настоящие кости. Если Брок и разделял ее нетерпение и усталость от процесса, он этого не показывал, снова и снова возвращая да Сильву к прежнему, выискивая несоответствия. Он был неумолим и бесконечно внимателен, как будто готов был продолжать всю ночь.


Во время короткого перерыва Кэти обнаружила на своем телефоне сообщение от Гая, в котором он спрашивал, могут ли они встретиться вечером. Она позвонила ему и сказала, что это невозможно.


"Все еще работает?" спросил он.


"Да, у нас есть подозреваемый, привязанный к столу".


"Какая у тебя забавная работа. Как насчет завтра, на выходных? Мы могли бы поехать в Прагу."


"Я бы хотел. Может быть. Зависит. Как насчет тебя? Все еще ждешь приказа выступить в поход?"


"Теперь будет только на следующей неделе".


"Я позвоню тебе завтра", - сказала она.


"Я рассчитываю на это".


Она проглотила свой кофе и неохотно поднялась на ноги, чтобы возобновить интервью. Когда они направлялись к двери, она сказала Броку: "Я не думаю, что у нас что-нибудь получится".


" Есть идеи? - Спросил я.


"Я бы хотел обыскать его кабинет в университете".


"Утром мы получим ордер".


"Я бы предпочел сегодня вечером, прежде чем у него появится шанс что-нибудь убрать. Теперь он предупрежден."


"Ладно. Иди и разберись с этим. Я продолжу идти с ним."


Было почти одиннадцать вечера, когда Кэти доставила Тони да Сильву обратно к его входной двери. Прежде чем он смог вставить ключ в замок, дверь открыла его жена, которая не сказала ни слова, пока он тащился внутрь. По выражению ее лица Кэти догадалась, что вечер его допроса только начался.


Она продолжила путь в центр города, в кампус университета Стрэнд, где нашла сотрудников ночной охраны и предъявила свой ордер. Сделав пару телефонных звонков, один из охранников сопроводил ее в отдел европейской литературы и в кабинет доктора да Сильвы.


"Я тебе не нужен, не так ли?" - сказал он, включая свет. "Мне нужно сделать обход, вернусь через час".


"Прекрасно". Она надела латексные перчатки и огляделась.


Она сразу это увидела. Среди множества копий биографии Россетти, написанной да Силвой, была одна, более изношенная, чем остальные. Она положила книгу на стол и открыла на титульном листе. Там, довольно витиеватым почерком, который она знала по своему собственному экземпляру, она увидела посвящение: М.


Он видит красоту


Солнце не взглянуло на,


И пробует фонтан


Невыразимо глубокое...


Тони да Сильва


Остальная часть книги была снабжена комментариями, сделанными другой рукой - Марион. Кэти закрыла книгу и сунула ее в один из принесенных ею пластиковых пакетов.


Ей потребовалось больше времени, чтобы найти их, но когда она наткнулась на это, спрятанное на вешалке в одном из его картотечных шкафов, она обнаружила, что он упростил ей задачу, поместив все в один желтый конверт. Когда она открыла его и вытряхнула содержимое, первое, что бросилось в глаза, была фотография Мадлен Смит. Шум узнавания сменился растущим волнением, когда Кэти начала просматривать документы, которые следовали из конверта. Там были фотокопии записей из дневника, написанных плавным стилем на меди и датированных концом 1850-х годов по до 1869 года. Там также была пачка цветных сканов портретов женщин-прерафаэлитов и различные другие справочные материалы и фотокопии. Кэти разложила их и дошла до последнего пункта, нескольких скрепленных вместе страниц, которые, похоже, были черновиком части эссе или академической работы. Верхняя страница была пронумерована на четыре, более ранние страницы, очевидно, отсутствовали, но ее сердце подпрыгнуло, когда она прочитала заголовок, выделенный курсивом в верхней части каждого листа. Там говорилось, что убийство, буквальное и феноменальное, в творчестве Данте Габриэля Россетти-Марион Саммерс. уже хорошо знаком с Мадлен Смит, поскольку следил за ее процессом по обвинению в убийстве в то время, когда он работал с Моррисом и Джонсом над проектом Оксфордского союза, где его слова о том, что ее никогда не повесят, потому что она была "потрясающей", были услышаны случайно ^13 и они встретились в первый раз вскоре после того, как она прибыла в Лондон со своим братом Джеком в 1858 году. ^ 14 Автор утверждает, что он рисовал ее портрет не менее девяти раз в течение следующих двух лет. Модели для этих фотографий были по-разному идентифицированы как Джейн Берден, 15 лет Энни Миллер, 16 лет и "Неизвестная", 17 лет а также, что сбивает с толку, Эллен Смит ^18, "прачка сомнительной добродетели" ^19, которая позировала для ряда других картин Россетти. Однако можно привести неопровержимые доводы в пользу того, что Мадлен Смит является объектом всех этих девяти портретов, и они изложены автором в отдельной статье. ^20 Гиневра (1859), рис. 3, в частности, имеет поразительное сходство с современной фотографией Мадлен Смит, рис. 4. Также теперь ясно, что Данте Габриэль Россетти и Мадлен Смит стали любовниками в этот период. Важнейшие доказательства этого и других событий, которые будут обсуждаться в этом материал взят из дневника Генри Хаверлока, художника, находящегося на периферии круга прерафаэлитов, и друга Джека Смита. Автор недавно обнаружил этот дневник, спрятанный в лондонском архиве. ^ 21 (примечание: подробнее о хищническом характере отношений Р. со своими моделями - в то время он также был любовником Джейн Берден) По словам Хаверлока, ^ 22 роман подошел к концу, когда Элизабет Сиддал, бывшая любовница Россетти, местонахождение которой неизвестно в течение этого периода, вновь появилась, по-видимому, при смерти, и "манипулировала" ^ 23 им, чтобы он выполнил свою ранее пообещал жениться на ней. Вскоре после того, как это было сделано, Мадлен Смит вышла замуж за Джорджа Уордла, став Леной Уордл. Обстоятельства супружеской жизни Данте и Лиззи Россетти хорошо известны: выкидыш на поздних сроках в 1861 году, депрессия Лиззи и все более частое употребление настойки опия и, наконец, ее смерть в феврале 1862 года. Всегда ходили слухи о вердикте коронера о смерти в результате несчастного случая в результате передозировки настойки опия. ^24 Пара отправилась на ужин с поэтом Суинберном, который сказал, что она была в хорошем настроении. Когда они вернулись домой, Лиззи легла спать, но Россетти снова ушел, якобы на работу, хотя ходили слухи, что он отправился навестить любовницу. Когда он вернулся в половине двенадцатого, он заявил, что она была в глубоком сне, с предсмертной запиской, приколотой к ее ночной рубашке, и что он не смог ее разбудить. Затем он удалил записку, предупредил свою домовладелицу и соседку и послал за врачом, который жил неподалеку. Доктор откачал желудок Лиззи, но не смог привести ее в чувство. Были вызваны другие врачи, и Затем Россетти отправился в дом своего друга Форда Мэддокса Брауна в Кентиш-Тауне и показал ему записку, которую они сожгли. Они оба вернулись в Блэкфрайарз как раз вовремя, чтобы стать свидетелями смерти Лиззи. На дознании экономка, которая была предана Россетти, особо подчеркнула, что у нее нет никаких подозрений относительно обстоятельств. ^25 Однако дневник Хаверлока теперь противоречит этой версии событий. Это подтверждает, что Россетти возобновил свой роман с Леной Уордл на последних стадиях ранней беременности Лиззи в 1861 году, и его все больше раздражало беспорядочное поведение жены капризы и неловкое поведение на публике. По словам Хаверлока, ^26 именно Лену посетил Россетти после того, как его жена легла спать в ту роковую ночь, чтобы умолять ее помочь ему положить конец мучениям его невыносимого брака. Хаверлок записывает, что она дала ему препарат из одной пятой унции мышьяка, которого было достаточно, чтобы убить сорок человек, столько же, сколько она дала несчастному Эмилю Л'Анджеле в Глазго. Россетти вернулся к своей жене, разбудил ее и дал препарат, замаскированный под настойку опия. Ее известное пристрастие к настойке опия, наличие пустой бутылки из-под настойки опия у ее постель и сильный запах настойки опия от содержимого желудка убедили врачей больше не искать причину ее смерти. Предсмертная записка, по-видимому, была выдумкой Россетти, на случай, если возникнут сомнения. Хаверлок рассказывает нам кое-что еще о событиях той роковой ночи. Похоже, что Россетти некоторое время ждал, пока мышьяк подействует, прежде чем позвать на помощь, и за это время Лиззи встревожилась своим состоянием. Она уже подозревала, что он побывал у своей любовницы, и вполне вероятно, что вкус и зернистая текстура Лены Подготовка Уордла произвела на нее впечатление. Когда она начала испытывать сильные боли в животе, она смогла написать короткую записку домработнице Саре Биррилл, которую спрятала под подушкой. Сара нашла это на следующий день, но сохранила содержимое при себе. Раздираемая противоречивыми чувствами и не желая ни уничтожать, ни раскрывать записку, она позже ухитрилась похоронить ее вместе с Лиззи в ее гробу. Крайние страдания и раскаяние Россетти после смерти Лиззи хорошо засвидетельствованы, затрагивая все его непосредственные круг, включая его брата Уильяма Суинберна и художника и поэта У.Б. Скотта, поскольку они были вовлечены в его попытки установить контакт с миром духов посредством сеансов. (примечание: феноменальное убийство как троп в поэзии и живописи DGR после 1862 года) История, раскрытая Хаверлоком, достигает своей причудливой кульминации в 1869 году. В своем дневнике за тот год он сообщает нам, что ^27 через семь лет после убийства Лиззи Сара Биррилл наконец рассказала Россетти о записке Лиззи. Очевидно, именно это спровоцировало его экстраординарные усилия по повторному вскрытию могилы Лиззи, чтобы, как он утверждал, восстановить стихи, которые он похоронил вместе с ее телом. ^28 Откровения, содержащиеся в отчете Хаверлока, переворачивают большую часть существующих исследований о жизни и творчестве Данте Габриэля Россетти. В частности, это поднимает фундаментальные вопросы о: идентификации моделей в ряде его картин и как сюжетов его поэзии; интерпретации его работы и действий в критический период с 1858 по 1869 год и далее; психологии человека; интерпретации образов и метафор смерти в его творчестве после 1862 года. Очевидно, что полный корпус материалов о Россетти теперь заменен, и его придется переписать.


"С тобой все в порядке, любимая?"


Кэти подняла глаза, пораженная голосом охранника. "Да, спасибо. Прекрасно."


"Готова идти или останешься на всю ночь?"


"Нет, я закончил. Я просто оставлю записку о том, что я беру." Она собрала содержимое желтого конверта и положила его во второй пластиковый пакет, затем выписала официальное досье, оторвала верхнюю копию и оставила ее в центре стола да Сильвы.


"Не думаю, что он будет очень доволен, когда получит это утром", - сказал мужчина.


"Нет", - согласилась она. "Я не думаю, что он это сделает". двадцать три


Когда Кэти прибыла в офис на следующее утро, констебль Пип Галлахер принес ей чашку кофе.


"Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно", - сказала она. "Поздно ночью?"


"Да. Впрочем, неплохое."


"Ага". Пип подмигнул ей. "До меня доходили слухи".


- Что? - спросил я.


Пип только ухмыльнулся.


"Пип! О чем ты говоришь?"


"Ничего. Как раз тогда, когда дело Саммерса тоже набирает обороты. Я хотел бы снова быть с тобой. То, чем я сейчас занимаюсь, смертельно скучно."


"Ну, ты мог бы мне кое с чем помочь, если у тебя есть немного времени, чтобы поработать с Google".


"Конечно, что это?"


Кэти подарила ей копию посвящения, написанного на обложке книги о да Сильве. "Посмотри, сможешь ли ты отследить цитату, предполагая, что это одна из них".


" Есть какие-нибудь подсказки?


"Это могло быть из поэмы прерафаэлитов, может быть, Данте Габриэля Россетти".


"Хорошо, я попробую".


Она отошла, а Кэти принялась за работу. Нужно было дождаться отчетов об испытаниях, а тем временем проверить записи камер видеонаблюдения из Британской библиотеки. Некоторых свидетелей, которые были там накануне, придется допросить повторно, чтобы выяснить, смогут ли они опознать да Силву.


Ближе к полудню ей позвонил Брок. "Он хочет видеть нас со своим адвокатом".


" Джулиан Фенвик? - спросил я.


Брок рассмеялся. "Он не сказал. В два часа, хорошо?"


"Прекрасно".


Когда она вышла в соседнее кафе, чтобы купить сэндвич и напитки, Кэти осознала, что осторожно пробует каждый из них, прежде чем наброситься на них. Она подозревала, что по всему Лондону люди делали то же самое.


∙


Адвокатом Тони да Силвы был не Фенвик. Вместо этого он пришел с женщиной-адвокатом, с которой Кэти встречалась пару раз раньше, и она подумала, не было ли это преднамеренным выбором для человека, которого вот-вот обвинят в убийстве двух женщин.


" Да, доктор да Сильва? - Спросил я. Начал Брок. "Ты хочешь что-то добавить к нашему вчерашнему интервью?"


Да Сильва не выглядел так, как будто он спал, его лицо было бледным и опухшим, голос вялым. "Когда я пришел в свой офис в университете этим утром, " сказал он, " я нашел это". Он развернул перед ними досье Кэти, словно надеясь, что оно все еще может оказаться ошибкой.


" Да? - Спросил я.


Да Сильва бросил на своего адвоката взгляд, полный отчаяния, и она нахмурилась и сказала: "Мой клиент хочет, чтобы его собственность была возвращена. Материал, приведенный в этой статье, представляет исключительно академический интерес и не имеет отношения к вашим запросам."


"Представляющий весьма значительный академический интерес, я бы сказал. И весьма актуально для наших запросов. Но, возможно, доктор да Сильва мог бы просветить нас относительно того, как они оказались в его распоряжении. Книга, например?" Брок достал его из сумки и со стуком опустил на стол между ними.


Глаза Да Сильвы открылись шире, уставившись на него в прозрачном пластиковом пакете. "Я автор этой книги", - сказал он дрожащим и слегка хриплым голосом, как будто у него пересохло в горле. "Это одна из моих копий".


"Неужели? Ваше рукописное посвящение спереди адресовано "М." Кто это?"


Да Сильва сглотнул и покачал головой.


"Что, прости?"


"Не могу вспомнить", - прошептал он почти неслышно.


"Что ж, позволь мне помочь тебе", - сказал Брок. "Вы видите разрыв в верхней части обложки на корешке? А складка пониже, поперек буквы "Р" в "Россетти"?" Он снова потянулся к своей сумке и достал две пачки фотографий. С самого начала он выбрал фотографию книжных полок Марион. Фотография с места преступления, сделанная в доме Марион Саммерс по адресу Росслин Корт, 43, Хэмпстед, в пятницу, шестого апреля. Видишь дату внизу?"


Адвокат наклонилась вперед, поправляя очки, чтобы рассмотреть фотографию. Да Сильва не двигался.


"А на полке здесь..." - указал Брок, - "копия той же самой книги, с идентичными разрывами и складками на корешке обложки". Он дал адвокату время изучить его. Она оглянулась на да Сильву, который не смотрел ей в глаза.


"А вот еще одна фотография тех же книжных полок, сделанная во вторник, десятого, четыре дня спустя. Книга исчезла из запертого дома." Брок протянул руку и положил ее на пластиковый пакет. "И теперь вот она, во владении доктора да Сильвы, ее страницы от корки до корки покрыты рукописными заметками и отпечатками пальцев мертвой женщины, Марион - "М"."


Молчание тянулось мучительно, и адвокат, наконец, прервал его четким: "Я бы хотел сделать перерыв, чтобы обсудить вопросы с моим клиентом".


"Нет". Да Сильва покачал головой, втянув голову в плечи. "Я хочу объяснить". Он глубоко вздохнул, не сводя глаз со стола перед своими пальцами. "Девять месяцев назад Марион пришла ко мне с некоторыми идеями о Россетти и Мадлен Смит. Она заметила сходство между Мадлен и некоторыми портретами, написанными Россетти. Никто никогда раньше не устанавливал такой связи, и даты портретов были знаменательными, потому что они были написаны до того, как Россетти или Смит поженились. Россетти к тому времени был знаменит и отъявленным бабником, и Марион предположила, что взаимное притяжение было бы непреодолимым для каждого из них по их собственным причинам. Мадлен, как вы помните, была печально известной фигурой, более или менее в изгнании из своего дома и близких, и отчаянно пыталась начать все сначала в Лондоне.


Что привлекло Марион в этом, конечно, так это сенсационный характер прошлого Мадлен, убийцы с применением мышьяка. Что, я полагаю, было именно тем, что мне не понравилось. Все это было надуманным предположением, основанным на предполагаемом сходстве портретов. Моя книга была на финальной стадии верстки, каждое слово и изображение были доработаны, и у меня не могло быть и речи о том, чтобы задержать публикацию, включив в нее надуманные идеи Марион. Я сказал ей забыть об этом и сосредоточиться на ее теме. Она, конечно, этого не сделала. Совсем наоборот. Она становилась все более и более одержимой тем, что убийца действовала как своего рода скрытый агент в кругу прерафаэлитов, ранее непризнанный. Как и в любой исторической истории, даже такой тщательно изученной, как история прерафаэлитов, в ней было много пробелов и противоречий, если присмотреться, и она хотела исследовать их все.


"Затем она выдвинула свою теорию о том, что Россетти убил свою жену. Я был в ужасе. Я сказал ей, что мне придется пересмотреть свое отношение к роли ее руководителя, если она не будет руководствоваться мной. Ее ответом было скрыть то, что она делала. Она стала скрытной, откладывала наши встречи. Затем мне позвонила Грейс Понтиус из Корнелла. Она сказала, что подтвердила приглашение Марион выступить с докладом летом, и спросила меня, что я знаю об этой удивительной новой области исследований, которую она собиралась представить на конференции. Я был потрясен. Я абсолютно ничего об этом не знал.


"Итак, я попытался связаться с Мэрион и обнаружил, что она переехала, и никто не знал, где она живет. Она не отвечала на мои телефонные звонки или электронные письма, и когда я однажды увидел ее в библиотеке, она поспешила уйти, прежде чем у меня был шанс поговорить с ней. Я начал думать, что назревает какой-то действительно большой скандал - что Марион из упрямства и злости на мой отказ рассматривать ее теории планировала бросить вызов моей репутации ученого самым публичным и разрушительным способом, какой только можно вообразить. Я не мог перестать думать об этом, представляя, как прихожу в Корнелл и сижу над докладом моего собственного студента, о котором я ничего не знал, разрушающим основу моей книги, моей работы, моей карьеры."


"Нет", - пробормотал Брок. "Ну, ты не мог позволить этому случиться".


"Что я мог сделать? Я пытался воззвать к Грейс. Я сказал, что исследование Марион на самом деле не было готово для публичного освещения, и было бы любезно с ее стороны заставить ее подождать. Но Грейс почуяла неладное. Она сказала, что Уолкотт в Принстоне кое-что слышал о работе Марион от одного из своих коллег, который случайно встретил ее в здешнем университете, и Грейс боялась, что Принстон может опубликовать ее первой, если она откажется. Я был вне себя."


- И что? - спросил я.


"Потом я вспомнил, что познакомился с матерью Мэрион. Она появилась без приглашения на факультетском чаепитии для студентов и их родственников год или больше назад. Ужасающая женщина. Когда она узнала, что я был начальником Марион, она загнала меня в угол. Я думаю, она была полупьяной, ужасно кокетливой, и мне пришлось выслушать историю ее жизни, прежде чем Марион поняла, что происходит, и оттащила ее прочь. Но я запомнил ее имя, Шина Рафферти, и тот факт, что она жила где-то в Илинге. Она была в телефонной книге, и я пошел к ней. Я предполагал, что она должна была знать, куда переехала Мэрион, но она не знала. Ее муж, Кит, был там, и когда я уходил, он пришел за мной и сказал, что, возможно, сможет выяснить, где жила Мэрион, если я сделаю так, чтобы это стоило его времени. Он попросил пятьдесят фунтов вперед. Я полагаю, он проверял меня, чтобы увидеть, как сильно я хочу знать. Может быть, он почувствовал, что я в отчаянии. Итак, я заплатил ему, и он сказал, что свяжется с нами."


- Когда это было? - спросил я.


"Около месяца назад, в середине марта".


- Что случилось? - спросил я.


"Ничего. Он не перезвонил мне. Я собирался связаться с ним, но потом услышал ужасные новости о Марион и ничего не предпринимал, пока инспектор Колла не сказал мне в прошлый понедельник, что Марион жила в Хэмпстеде. Я попытался найти адрес в телефонной книге, но не смог, поэтому снова позвонил Шине Рафферти. Ее там не было, но ее муж был. Я сказал ему, что у Мэрион были некоторые мои бумаги, которые я хотел бы вернуть, и спросил, имела ли ее мать доступ в дом."


"Разве вы не могли спросить нас об этом раньше?" Брок возразил.


Да Сильва закусил губу. "Я спросил ДИ Коллу, но она не захотела сотрудничать, и у меня создалось впечатление, что я нахожусь под подозрением, поэтому я не стал настаивать. Видите ли, я действительно не знал, что ищу, и мне требовалось время на поиски."


"Продолжай".


"Рафферти сказал, что, вероятно, теперь он мог бы узнать, где находится дом, а также достать мне ключ, если я готов заплатить".


- Сколько? - спросил я.


"Тысяча фунтов".


"Неужели? И ты согласился?"


"Я пытался поторговаться, но он этого не допустил. Я думаю, он верил, что между мной и Мэрион что-то происходило, что я хотел скрыть, интрижка или что-то в этом роде. В конце концов я согласилась, и через пару часов он вернулся ко мне. Мы встретились в пабе; я заплатил ему деньги, и он дал мне адрес и ключ. В тот вечер я пошел в дом и забрал вещи, которые вы нашли в моем кабинете."


"Рафферти подтвердит это?"


Да Сильва скривился. "Я бы сказал, маловероятно".


Брок откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на груди, и повернулся к Кэти. "Что ты об этом думаешь, ДИ Колла?"


"Чушь собачья, сэр", - спокойно ответила Кэти. Она протянула руку и достала книгу из пластикового пакета, открыла ее на титульной странице и прочла:


" Он видит красоту


Солнце не взглянуло на,


И пробует фонтан


Невыразимо глубокое...


"Это твое рукописное посвящение ей, не так ли, Тони?" Ты увидел красоту, не так ли? Ты попробовал у фонтана, невыразимо глубокий?"


Он покраснел. "Это из одного из стихотворений Россетти".


"Называется "Любовь-мечта", да".


"Это было одно из ее любимых блюд", - бушевал он. Некоторое время назад мы обсуждали это в учебном пособии. Я был ... ироничен."


От Брока донеслось приглушенное фырканье.


"Для меня это не звучит как ирония", - безжалостно продолжала Кэти. "Это звучит как откровенное выражение любви. Вы были любовниками, не так ли?"


Он склонил голову. "Нет. Было время, когда я чувствовал, что мы могли бы быть. Казалось, она поощряла меня, когда ей нужна была моя поддержка, чтобы получить стипендию. Затем, когда это подтвердилось, она сменила тон. Мое посвящение в ее книге было ... неразумным. Я мог видеть, что это может быть неверно истолковано. Вот почему я забрал его из ее комнаты, прежде чем кто-нибудь смог бы сделать неправильные выводы."


Его лицо нахмурилось, и он, казалось, пришел в себя, как будто пузырь его прежней самооценки поднялся на поверхность. Он посмотрел Кэти в глаза и сказал: "Вы когда-нибудь по глупости влюблялись не в того человека, инспектор?"


"Да", - ответила Кэти. "Но мне не нужно было их убивать".


После того, как они ушли, Брок сказал Кэти: "Ты не упомянула о том, что осталось на кухне".


"Нет, криминалисты изъяли его в тот день, когда мы нашли ее дом. Я надеялся, что он проговорится. Об этом знает только убийца."


"Но есть проблема, не так ли? Если он убил Марион и подложил мышьяк в ее кухню третьего апреля, почему он ждал почти неделю спустя - после того, как вы сказали ему, что Марион жила в Росслин-Корт, - чтобы забрать вещи из ее кабинета?"


То же самое беспокоило Кэти. "Все будет зависеть от времени", - сказала она. "Как и сказал Алекс, он не мог разыгрывать сцену на кухне, пока не был уверен, что она приняла яд и что он подействовал. Тогда он не мог быть уверен, сколько времени у него будет. Ему пришлось действовать быстро, подготовить улики и сразу же уехать. Только позже, когда он понял, что с ним обращаются как с потенциальным подозреваемым, он решил удалить все позорные материалы, которые смог найти в ее доме."


"Хм." Брок задумчиво почесал подбородок. Итак, у нас есть несколько зацепок за передвижения убийцы: он посетил Росслин-Корт до убийства, возможно, в понедельник, чтобы подсыпать мышьяк в сок Марион; он был на Сент-Джеймс-сквер во вторник в обеденный перерыв, чтобы увидеть, как она обедала и ее увезли на машине скорой помощи; и сразу после этого он снова был в Росслин-Корте, чтобы разыграть сцену на кухне. Если да Сильва - твой мужчина, то где-то наверняка должна быть запись его и его маленькой красной спортивной машины на камеру. Найди это, и мы в деле."


Но к концу дня они ничего не нашли.


∙


Еще один ужин навынос, еще один бокал вина, Кэти, сидящая в задумчивости на своем диване, лицом к собственной стене убийств. Она осознавала, насколько разными были эти две половинки. Левая половина, фотографии с доски для рисования Марион, которые поначалу казались довольно хаотичными и сбивающими с толку, теперь предстали в виде хорошо сбалансированной композиции, плотно переплетенного узора, построенного вокруг центральной фигуры Данте Габриэля Россетти, уравновешиваемого с каждой стороны двумя женщинами, Лиззи Сиддал и Джейн Моррис, и задумчиво рассматриваемого Мадлен Смит, в то время как другие участники их драмы вращались вокруг. В отличие от этого, диаграмма Кэти, справа, казалась неорганизованной и неразрешенной, изображения плавали вокруг пустого центра, без четких связей. У нее было две жертвы, Марион и Тина, и она отложила свою пасту в сторону и переставила их на стене так, чтобы, как Лиззи и Мадлен, они располагались слева и справа от центра. Но там не было центра. Вместо этого у нее было трое подозреваемых, Кит Рафферти, Найджел Огилви и Тони да Силва, вращающихся вокруг пустоты.


Она вернулась на диван и съела еще немного, обдумывая это. Трое мужчин сильно отличались друг от друга, но были по-разному связаны друг с другом. Они знали друг друга, и их связывали личные интересы, обстоятельства и насилие. Могли ли они все быть причастны к убийствам двух женщин? Или они были просто спутниками какой-то другой пропавшей фигуры в центре?


Фотография белых цветов Марион была приколота сбоку, и Кэти вспомнила комментарий Пипа об их значении "Я умру завтра" и их названии "Montpellier cistus" с юга Франции. И, может быть, Корсика. Она вспомнила, как защищалась Софи Уоррендер, когда ее спросили, вернулся ли ее муж в Лондон во время их пребывания на острове.


Теперь она чувствовала себя раздраженной, не в силах успокоиться, вспоминая свой разговор с Софи Уоррендер. Она упомянула аэропорт Лондон-Сити и то, как легко ее мужу было попасть оттуда в свой офис.


Кэти взяла свой телефон и дозвонилась до стола дежурного офицера в штаб-квартире. Через некоторое время у нее было контактное лицо и номер телефона службы безопасности в аэропорту Доклендс, и она позвонила. Голос мужчины звучал скучающе, он был рад хоть чем-то заняться, и она подождала, пока он сел за компьютер, проверяя частные рейсы примерно за выходные до смерти Мэрион.


"Нет", - сказал он наконец. Примерно в то время отсюда до Бастии было всего два частных рейса - в пятницу, тридцатого марта, и в воскресенье, первого апреля. Но в списке пассажиров нет Дугласа Уоррендера."


Кэти поникла. "Ну что ж. Может быть, он использовал другое имя?"


"Сомневаюсь в этом. Каждый раз был только один пассажир. Но это была женщина. Вылетел в пятницу, вернулся в воскресенье. Зовут Мэрион Саммерс."


Кэти моргнула. "Попалась", - прошептала она и записала информацию о чартерной компании и рейсах. Внутри нее росло чувство возбуждения. Бедная старушка Софи, подумала она.


Она встала на ноги, убрала картинку с белыми цветами с ее места на краю диаграммы и переместила ее на свободное место в середине. Когда она отступила назад, чтобы поразмыслить, звук ее звонка прервал ее мысли.


"Кэти?" Голос Гая по внутренней связи звучал как металл. "Ты в порядке?" Я проходил мимо и увидел твой свет... Извини, я должен был сначала позвонить. Просто хотел проверить, что все в порядке."


"Поднимайся".


Она встретила его у лифта, и они поцеловались в щеки.


"Уверен, что я не вмешиваюсь?"


"Конечно, нет." Увидев его снова, она почувствовала прилив удовольствия. "Я действительно рад, что ты пришел".


Он ухмыльнулся. "Есть какие-нибудь изменения?"


"Не совсем". Она взяла его за руку и повела в квартиру. "Сними свое пальто. Вино?"


Он увидел недоеденную тарелку с карри на диване и сказал: "О, ты как раз ешь".


"Хочешь немного? Там еще много всего."


"Хм, ну... пахнет вкусно. На самом деле я умираю с голоду. Я собирался предложить..."


Она налила ему бокал вина и подошла к микроволновке.


- Бастия? - спросил я.


Она обернулась и увидела, что он просматривает ее записи рядом с телефоном.


"Ты планируешь еще одно путешествие?" Прости." Он выглядел смущенным. "Не мое дело. Но ты кажешься счастливым."


"Не поездка, нет", - сказала она, поднося его тарелку. "Цветы были родом из Бастии". Она кивнула в сторону стены, и он озадаченно повернулся, чтобы посмотреть.


"Ах, теперь они в центре. Ты думаешь, это ключ? У вас появился новый подозреваемый?"


"Я думаю, да. У меня нет его фотографии, но я знаю, кто он. Его было трудно найти. Я еще не знаю всего, но, думаю, наконец-то у меня что-то получается."


"Разве тебе не нужна была моя программа, чтобы разобраться с этим?"


Она рассмеялась. "Прости. Мне нравится вешать его на стену, где я могу любоваться им в самые неподходящие моменты, когда думаю о чем-то другом, чтобы вдохновение могло застать меня врасплох."


"И это настигло тебя сейчас?" Поэтому ты счастлив?"


"Ты чувствуешь себя хорошо, когда что-то встает на свои места, не так ли? А потом ты пинаешь себя, потому что это все время смотрело тебе в лицо и кажется таким очевидным."


"Значит, этот парень не знает, что ты за ним следишь?"


" Пока нет. Сначала мне нужно сделать еще кое-какую домашнюю работу, а потом он узнает."


Парень поднял свой бокал. "Отличная работа. Я действительно рад за тебя, Кэти." Но он выглядел подавленным.


- С тобой все в порядке? - спросил я.


"Я уезжаю завтра. Они только что сказали мне этим вечером. Вот почему я пришел в себя. Я не ожидал, что ты будешь здесь, но я все равно пришел."


"Ах. Они сказали, как долго тебя не будет?"


" Год, может быть, два. Я, конечно, буду регулярно ездить домой." Его голос звучал грустно.


"Что ж, нам лучше извлечь из этого максимум пользы, пока ты здесь, не так ли?" двадцать четыре


На следующий день, в субботу, в офисе было тихо. Кэти представила, как Брен ухаживает за своими больными маленькими девочками, Брок навещает Сюзанну в Сассексе, Пип приходит в себя после ночной прогулки. Она приготовила себе кофе, чувствуя себя одновременно приподнятой и опустошенной. Она попрощалась с Гаем в семь утра, желая провести с ним день, но у них обоих были дела, и он сказал, что не хочет, чтобы она провожала его в аэропорт.


Она позвонила контактному лицу в Интерпол и запросила информацию о Марион Саммерс на Корсике в выходные перед ее смертью, затем начала поиск в полицейских базах данных информации о Дугласе Уоррендере. В журнале the current Who's Who была опубликована краткая биография, в которой указывалась его нынешняя должность управляющего директора Mallory Capital, образование в Оксфорде (степень бакалавра с отличием PPE 1969) и Гарварде (MBA 1972), а также текущий адрес в Mallory Capital, Сент-Джеймс-сквер, Лондон SW1.


Ближе к полудню она получила сообщение из Интерпола, что Марион была зарегистрирована на две ночи в небольшом отеле Les Voyagers в центре Бастии.


Кэти внезапно проголодалась, голоднее, чем чувствовала себя целую вечность, и подумывала об обеде, когда зазвонил ее мобильный телефон. Надеясь, что это Гай, она нетерпеливо ответила. - Алло? - спросил я.


Человек на другом конце провода сделал паузу, затем заговорил тихим голосом, который она не узнала. - Детектив-инспектор Колла? - спросил я.


" Да? - Спросил я.


"Меня зовут Дуглас Уоррендер. Я считаю, нам следует встретиться."


Кэти напряглась в своем кресле. "Относительно чего?"


Мужчина слегка усмехнулся, затем сказал: "Моя жена сказала мне, что вы спрашивали о моих отношениях с Мэрион Саммерс. Она - моя жена - дала мне твой номер."


"Я могу назначить вам встречу, чтобы вы пришли и сделали заявление, мистер Уоррендер".


"Нет, не это. Я бы предпочел встретиться с вами неофициально, в неформальной беседе, чтобы объяснить несколько вещей." Слова были произнесены с легким нажимом, но Кэти уловила командный тон в голосе. "Я думаю, это могло бы сэкономить вам много времени и усилий", - добавил он.


"Что ты имел в виду?"


"Сейчас я сижу на скамейке в Сент-Джеймс-парке, всего в нескольких минутах ходьбы от вашего офиса. Утро приятное, довольно теплое. Возможно, ты захочешь присоединиться ко мне. Скажем, через десять минут?"


Кэти повесила трубку, недоумевая, откуда он узнал, что она была на работе в то утро, или как он ожидал, что они узнают друг друга. Но он сделал это, поднявшись на ноги в тот самый момент, когда она узнала лицо, которое нашла в Интернете. На самом деле это не отдавало ему должного, поняла она, идя по траве к скамейке под раскидистым платаном; изображение в Интернете было довольно невыразительным, но в жизни он казался сильным и умным, глядя на нее проницательными, расчетливыми глазами. Кэти подумала, увидела ли Марион в нем отголосок Россетти.


Он протянул руку, и они сели.


" У тебя есть магнитофон? - спросил я. спросил он.


"Да".


"Это зависит от вас, но я буду говорить более свободно, если этот разговор не будет записан". Он казался довольно открытым, довольно расслабленным.


Кэти на мгновение задержала на нем взгляд, затем кивнула, достала из кармана аппарат и положила его на сиденье между ними. Он потянулся вперед и выключил его.


"Спасибо тебе. Я понимаю, вам интересно знать, был ли у Марион любовник. Она сделала. Это был я. " Он сделал паузу. " Я вижу, ты не удивлен."


Кэти ничего не сказала, и он продолжил.


"Мы впервые заинтересовались друг другом в октябре прошлого года. Я помню, был ненастный день, суббота, ветер хлестал деревья. Она пришла к нам домой на рабочее совещание с моей женой, и Софи поздно возвращалась домой после того, чем занималась. Мы с Мэрион выпили кофе и начали разговаривать, и очень быстро мы оба поняли, что нашли друг в друге нечто притягательное. Я позвонил ей на следующий день и спросил, не согласится ли она пообедать со мной, и с этого все началось."


Кэти наблюдала за ним, пытаясь представить себя Марион, заинтересовавшись. Она заметила мясистые щеки, пряди седых волос за ушами, ухоженные, чтобы выглядеть небрежно, не стесняясь себя. Может быть, это было несправедливо, сравнивать его с Гаем, но он не соответствовал ее представлению о неотразимости . Но он, должно быть, представлял что-то, чего хотела Марион, - или дело было только в деньгах?


"Мы стали любовниками. Но оно было грязным, неудобным. Краткие встречи в гостиничных номерах вскоре теряют свое очарование, и ее друзья-студенты допрашивали ее, когда она возвращалась к себе домой. Также была проблема с ее репетитором и отчимом, которые приставали к ней. Поэтому я купил ей более приятное место, убежище, где мы могли бы быть самими собой, вместе. Насколько я понимаю, ты был там с Софи."


Приподнятая бровь была почти дразнящей, подумала Кэти, подразумевая: "Ты повел мою жену посмотреть любовное гнездышко моей любовницы".


"Это обошлось тебе в три четверти миллиона", - сказала Кэти.


"Мм? Да. И что?"


"Это большие деньги".


Он выглядел удивленным. "Ну, я был очень привязан к ней. Но ... они дают вам рождественскую премию, инспектор? Нет? Что ж, это составляло меньше половины моего прошлого года. Небольшая цена за настоящую страсть, за встречу душ."


"Тебя не беспокоит, что ее мать и отчим получат это сейчас, твою рождественскую премию?"


Внезапно он стал серьезнее. "Марион подписала документ, передавая его мне в случае своей смерти. Это была ее идея. Мысль о том, что это может попасть в руки Рафферти, ей нравилась не больше, чем мне. Конечно, мы не предполагали, что его когда-нибудь придется вызывать. Деньги были ничем. Она значила для меня гораздо больше, чем это, Кэти. Давайте будем откровенны."


Кэти вздрогнула, когда он назвал ее по имени, и она увидела, что он это заметил. "Продолжай".


"Вот и все, на самом деле. Она переехала в Росслин-Корт в январе, и я навещал ее там при каждой возможности. Это было замечательное убежище для меня, вдали от давления работы и напряжения дома."


- А как насчет Софи? - спросил я.


"Ах..." - Он развел руками, его лицо приняло выражение философской отрешенности. Софи - удивительная женщина, потрясающий автор, очень сосредоточенная на своей работе и в то же время прекрасная мать, но на самом деле я ей больше не нужен. И я ее тоже."


"Знала ли она о Марион?"


"Я полагаю, она действительно задавалась вопросом, может ли быть кто-то еще. Но она никогда не поднимала эту тему, и я чувствовал, что она просто решила закрыть свой разум от такой возможности. Я уверен, что она не думала, что это Мэрион. Я подозревал, что месяц на Корсике был своего рода испытанием. Она настаивала на этом, и я почувствовал, что за мной наблюдают, чтобы посмотреть, как я отреагирую."


"И как ты отреагировал?"


"Как положено. На первый взгляд мы были идеальной парой, подружились с другими отдыхающими парами в местных ресторанах, развлекали соседей у бассейна. Но я был на связи с Лондоном и ужасно скучал по Мэрион. Когда она сказала мне, что потеряла своего ребенка, я был опустошен. Она была в смятении. Я чувствовала себя такой беспомощной..."


Он нахмурился, как будто это было незнакомое и тревожащее ощущение.


"Я действительно прилетел обратно в Лондон, чтобы повидаться с ней всего на один день - было заседание правления, на котором я сказал Софи, что должен присутствовать. Марион была очень подавлена, и я договорился, чтобы она обратилась к знакомому врачу. Потом, позже, я отвез ее самолетом в Бастию. Это было за выходные до ее смерти. Она, казалось, была в лучшем настроении. Я проводил с ней столько времени, сколько мог. Мы поехали в горы, и она нарвала полевых цветов. Это был последний раз, когда я ее видел."


На мгновение Кэти мельком увидела Марион, в отчаянии отдающуюся приготовлениям, которые этот сильный мужчина готовил для нее.


- А как насчет ребенка? - спросил я. Спросила Кэти. "Ты планировал оставить Софи и завести новую семью?"


"Да". Он сказал это решительно, но поначалу было небольшое колебание.


" А теперь? - спросил я.


"Что ж, это может скорее зависеть от вас, инспектор. Моей первой реакцией, когда я услышал ужасные новости, было рассказать всем правду о нас. Я был в шоке - полагаю, я все еще в шоке. Я хотел заявить миру, что это была та женщина, которую я любил. Но по прошествии времени я начал понимать, как сильно другим людям было бы больно от этой правды. И Марион мертва, так какой в этом был бы смысл? Я был тесно связан с Мэрион Саммерс, но я не имел абсолютно никакого отношения к ее смерти. Я хочу убедить тебя в этом. Я был полностью откровенен с вами, рассказал вам то, чего не знает моя жена. Я в твоей власти. Ты можешь рассказать Софи или нет. Пожалуйста, подумайте хорошенько, прежде чем принимать решение."


"Хм". Кэти посмотрела вниз на белку, скачущую по траве, ее хвост описывал изящные петли в воздухе. Она постучала ботинком по земле, мучимая чувством, что она что-то упустила - возможно, какие-то слова или интонации, которые показались неуместными, - но она так сильно концентрировалась на том, чтобы уловить каждый нюанс, что у нее едва хватило времени заметить их, прежде чем ей пришлось двигаться дальше. Теперь она жалела, что не настояла на том, чтобы записать его. Она отбросила эту мысль и сказала: "Расскажи мне о Ките Рафферти".


∙


Брок не проводил субботнее утро с Сюзанной в битве, хотя и думал о ней. Это был его первый день без звонка из офиса за несколько недель, и он чувствовал беспокойство и растерянность. Он зашел в "Епископскую митру" на Хай-стрит недалеко от своего дома, чтобы выпить пинту пива и перекусить пирогом, пока читал газету, но новости были удручающими, и он был обеспокоен тем, что оставил неразрешенными отношения с Сюзанной. Ему следовало быть более, ну, уравновешенным по поводу ее внезапной решимости покопаться в собственном прошлом. Факт был в том, что, если он хотел это признать, он ревновал к Дуги Уоррендер и едва скрываемое желание Сюзанны снова встретиться со своей первой большой любовью. Он даже зашел так далеко, что получил характеристику этого человека от эксперта по корпоративным вопросам из Отдела по борьбе с мошенничеством. Словом, грозный оператор и очень богатый. "У него были какие-то разногласия с отцом, когда он учился в Оксфорде, - сказали ему, - и старик на какое-то время лишил его карманных денег, поэтому он зарабатывал на жизнь игрой в покер с богатыми ребятишками. Обезоруживающе прямолинеен, когда вы встречаетесь с ним, но не позволяйте этому одурачить вас. Многие так и сделали, к своему сожалению."


Он отвернулся от шума разговоров в баре и достал свой телефон. Включился автоответчик Сюзанны, и он оставил сообщение.


∙


"Негодяй, ну, ты должна это знать". Казалось, его позабавил ее вопрос.


"Откуда ты его знаешь?"


"Марион рассказала мне о нем. Она ненавидела то, как он смотрел на нее, и пыталась остаться с ней наедине."


Он остановился, как будто мог оставить это там, но Кэти спросила: "И?"


Еще одна легкая улыбка, как бы говоря: "Умная девочка". "Он околачивался вокруг места, где она жила, на Стэмфорд-стрит, и следовал за ней, шпионя за ней. Однажды он проследил за ней до паба, где мы встречались. Должно быть, это сделало его день лучше. Позже он связался со мной. Мы встретились, и он потребовал денег, чтобы молчать о наших отношениях. Я убедил его, что могу сделать его жизнь намного более неудобной для него, чем он для меня. Он отступил. Он был одной из причин, по которой Мэрион переехала со Стэмфорд-стрит."


Еще одна пауза, прежде чем Кэти снова спросила: "И?"


Он выглядел озадаченным. "Думаю, примерно так и есть".


- А как насчет Найджела Огилви? - спросил я.


"Огилви? О, маленький подонок в библиотеке. Да, ну, это была работа Рафферти, не моя. Огилви был там, когда Мэрион потеряла сознание - полагаю, вы это знаете. Очевидно, в суматохе он взял компьютерную карту памяти, которая выпала из ее сумки. В нем содержались копии писем, которыми мы с Марион обменялись. Он связался со мной с целью продать его мне - естественно, за сильно завышенную сумму."


- Найджел Огилви, шантажист? - спросил я. Кэти было трудно это представить.


"Мм. Ему нужны были наличные. Очевидно, у него вкус к дорогим девушкам по вызову из Вест-Энда. Ты знал об этом?"


Кэти покачала головой, приводя в порядок свой мысленный образ Огилви.


"В его случае я решил заплатить - не столько, сколько он потребовал сначала, но в конце концов мы договорились о более чем справедливой цене. Я не хотел встречаться с этим человеком лично, но мне нужно было убедить его, что не должно быть никаких копий, поэтому я нанял Кита Рафферти, чтобы произвести обмен и подчеркнуть суть. Это была ошибка. У меня создается впечатление, что он, возможно, был чересчур настойчив."


"Он отправил Огилви в больницу".


"Ну, я, конечно, не просил его делать это. Он говорит, что я это сделал?"


Кэти не ответила.


"Если он это сделает, это будет ложью. На самом деле я бы не удивился, если бы он сделал это, чтобы оставить значительную часть денег себе. У него также есть финансовая слабость, в его случае к лошадям. Есть ли что-нибудь еще, о чем я не рассказал?"


"Я бы хотел взглянуть на эту карту памяти".


Уоррендер одарил меня еще одной из своих непринужденных улыбок. "О, ты бы хотел? И почему я должен соглашаться на это? Здесь содержится какая-то очень личная переписка."


"Ты хочешь, чтобы я выяснил, кто убил Марион, не так ли?"


Он бросил на нее мрачный взгляд. "Да, я знаю". Он запустил руку в карман своего пиджака. "Я мог бы сказать тебе, что я вытер это ..." Он достал маленькое устройство. "Это только для твоих глаз, а потом я хочу это вернуть. Я не хочу, чтобы это разошлось по Метрополитену ради смеха."


"Мне придется показаться своему боссу и доложить о нашем сегодняшнем разговоре".


"Старший инспектор Брок". Он кивнул. "Больше никто? Ты обещаешь?"


"Это будет зависеть от него".


Он поколебался, затем пожал плечами и протянул его ей. "Пожалуйста, заставь его согласиться".


"Скажи мне, " спросила Кэти, " какова твоя теория о том, что случилось с Марион?"


Он нахмурился и отвернулся. Белка теперь гарцевала перед группой смеющихся японцев, выпендриваясь. "Я, скорее, надеялся, что ты сможешь мне это сказать. Теперь ты знаешь обо всем этом гораздо больше, чем я. Чего я очень не хочу, так это чтобы мое участие отвлекало вас от настоящего преступника." Он повернулся к ней, и его взгляд упал на флешку в ее руке. Казалось, он собирался что-то добавить, затем передумал. "У тебя наверняка есть какая-то идея? Ты мне не скажешь?"


Она ничего не сказала, и он пожал плечами и поднялся на ноги.


"Не скажу, что это было сплошным удовольствием, инспектор. Слишком неудобно для этого. Но мне стало легче от того, что я рассказал тебе все это."


Кэти уставилась на него, но он только улыбнулся. "Дай мне знать, если тебе надоест быть полицейским. Для таких талантов, как ваш, открывается масса возможностей на работах, которые дают рождественские бонусы."


Он пошел через парк к торговому центру, и пока она смотрела ему вслед, одна из пропущенных мыслей толчком вернулась в голову Кэти: он сказал, что она нарвала полевых цветов. Не просто полевые цветы, а именно дикие цветы, как будто он знал о том, как она ломала голову над этим букетом. И время для его признания тоже было странным, через несколько дней после ее разговора с его женой, который сам по себе едва ли был достаточно сложным, чтобы заставить его проболтаться о своих отношениях с Марион. Это было почти так, как если бы он знал, что она уже знала об этом. В ее животе нарастало неприятное чувство. Он знал слишком много.


∙


Была середина дня, когда Сюзанна ответила на его звонок. Он был дома, пытаясь сосредоточиться на завершении биографии Эдварда Лира Софи Уоррендер.


"Прости, Дэвид", - сказала она. "Мы были так заняты в магазине. Прекрасная погода вывела всех на улицу. Как ты?"


"Прекрасно, прекрасно. Я подумал, что мог бы заглянуть сегодня днем. Я забронировал для нас столик в "Старом фазане" на сегодняшний вечер."


"Ох. Это было бы чудесно."


- На тебе что-нибудь надето? - спросил я.


"Ну, мой старый друг из Хэмпшира пригласил меня пойти туда сегодня вечером. Я сказал, что останусь на ночь."


"Ах. Это хорошо для тебя."


"Мы не видели друг друга много лет. Прости, я должен был упомянуть об этом, но это только что всплыло. Это твои первые свободные выходные за целую вечность, не так ли? Ты в затруднительном положении?"


Ее слова были торопливыми, подумал он, ее голос неестественно бодрым. "Нет, нет. Есть о чем поговорить."


"Может быть, в следующие выходные, а?"


"Да".


У них состоялся короткий разговор, довольно поспешный с ее стороны и отрывочный с его, прежде чем они повесили трубку. Брок отбросил Эдварда Лира в сторону, думая о том, как однажды он чуть не потерял ее. двадцать пять


Кати в конце концов нашла его в баре "Уэзерспунз" в четвертом терминале Хитроу. Потребовался телефонный звонок в Скотленд-Ярд, чтобы ее пропустили через охрану в зал вылета только для пассажиров на первом этаже. Место было переполнено путешественниками, встревоженными, возбужденными или скучающими. Его голова была уткнута в книгу в мягкой обложке, и он не поднял глаз, когда она села за его столик. Через мгновение он протянул руку, чтобы нащупать свой стакан с пивом, но она добралась туда первой и отодвинула его. Он поднял глаза, озадаченный тем, что оно сдвинулось, затем моргнул и сфокусировался на Кэти.


Его рот открылся.


"Кэти!"


"Парень".


Она наблюдала, как выражение его лица несколько раз менялось, когда он заметил мрачное выражение ее лица. Затем он вздохнул и сказал: "О Боже. Ты знаешь."


Ее первой мыслью, когда она увидела его сидящим там, было врезать ему и вылить пиво ему на голову, но теперь ей было только очень грустно.


"Я хочу знать почему".


Он снова вздохнул. "О, у моего друга были небольшие неприятности из-за крупного кредита, который он взял, чтобы купить квартиру".


"Твой друг".


"Да, его зовут Хельмут. Мы работаем в одном офисе. В общем, однажды ему позвонил один парень, который сказал, что может разобраться с проблемой, если тот взамен согласится выполнить для него небольшую работу. Он хотел, чтобы Хельмут съездил на выходные в Прагу, оплатил все расходы и подружился с привлекательной женщиной. Это звучало как легкий ветерок. Только Хельмут не смог пойти. Он женат, и его жена действительно больна. Вот что сделало это таким важным. Я сказал, что сделаю это для него."


Кэти сделала глубокий вдох. Пощади меня, подумала она. Но как, черт возьми, он узнал о Праге? - Когда это было? - спросил я.


"Как раз вечером перед тем, как мы ушли. Все произошло так быстро, что у меня не было времени подумать о последствиях. Мне действительно жаль, Кэти. Это просто казалось, знаете, чем-то, что можно сделать для друга, и немного посмеяться. Я не рассчитывал на то, что ты мне действительно понравишься. Я надеялся, что ты никогда не узнаешь. Как ты узнал?"


"Я коп", - сказала она с горечью. "Иногда мы узнаем больше, чем хотелось бы".


"Да, он мне этого не сказал, иначе я был бы более осторожен. Но к тому времени, когда ты рассказал мне, что ты сделал, мы узнали друг друга получше и хорошо проводили время, и я не хотел останавливаться. Когда я вернулся из Праги, я спросил Хельмута, что все это значит. Он сказал, что ему сказали, что вы работаете над убийством близкого друга этого другого парня, и он хотел следить за развитием событий. Он сказал, что хочет знать правду о том, что произошло, потому что не доверяет полиции и адвокатам, которые не станут все это мусорить. У Хельмута сложилось впечатление, что он, возможно, готов взять дело в свои руки, если это произойдет. То, как он это рассказывал, вызвало у меня некоторую симпатию к нему."


"Итак, когда вы в последний раз смотрели "рендеринг войны"?"


"Это его так зовут?" Я встречалась с ним всего один раз, первым делом этим утром, после того, как ушла от тебя. Когда я, наконец, получил приказ отправиться в Галф, он захотел встретиться со мной лично, чтобы получить личный брифинг. Я не хотел идти, но Хельмут был настойчив." Он безнадежно пожал плечами.


"И ты рассказала ему о цветах на моей стене".


Он кивнул. "Да. Он был очень заинтересован в этом."


Его глаза поднялись к монитору, и он тихо сказал: "Посадка на мой рейс начинается, Кэти. Вы собираетесь меня арестовать?"


Она фыркнула. "Зачем трахаться с офицером полиции под ложным предлогом?" Я не думаю, что этого есть в книге."


"Мне жаль. Я действительно такой. Я чувствую себя полным дерьмом. Но это было не все ложное притворство. Я имел в виду то, что сказал о...


"Ненадо". Она поднялась на ноги и пошла прочь, проталкиваясь сквозь толпу, не видя их.


∙


Когда Сюзанна нашла адрес Анджелы в Винчестере, она обнаружила, что это недалеко от центра города, и представила, как они вдвоем, старые друзья, впитывают историческую атмосферу старинного колледжа и кафедрального собора, посещают могилу Джейн Остин и, возможно, ее дом в Чотоне неподалеку, места, в которых она не была с детства. Но у Анджелы были другие идеи.


Она была разведена четыре месяца назад и все еще решала некоторые проблемы. Из того, что Сюзанна смогла собрать, расставание было относительно простым - Анджеле достался дом в Винчестере, а ее мужу квартира в Лондоне, и ни деньги, ни взрослые дети не были проблемой. Но история с его тридцатилетней девушкой, которую она начала с того, что отвергла как гротескную и жалкую, повлияла на нее так, что она до сих пор не знала, как это признать. Начнем с того, что отношения не рухнули за несколько месяцев, как она предсказывала, а выглядели все более прочными. Но именно неизбежные контрасты между молодостью другой женщины и ее собственным возрастом, между красотой в полном расцвете сил, с одной стороны, и искусственным факсимиле - с другой, постепенно проникли в нее глубоко и мучительно. Сначала она отмахивалась от этих вещей как от фальшивки, но потом они стали значить все. Ее жизнь была ее собственной, но все было кончено. Что у нее было?


Ну, выпивка для начала, и с того момента, как Сюзанна вошла в парадную дверь и ей в руку сунули первый бокал шампанского, она обнаружила, что вовлечена в гонку к забвению, поначалу довольно раскрепощающую и забавную, а затем все более вызывающую тревогу. Было ясно, что Анджела уже выпила несколько, но она отнеслась к ним довольно хорошо, с огромной теплотой поприветствовав Сюзанну.


"О Боже, когда ты связался со мной, я просто не мог в это поверить! Снова вижу тебя - ты ничуть не изменился!- возвращает меня в те чудесные дни, когда все казалось возможным и просто таким, таким замечательным!"


Но на самом деле ей не хотелось говорить о тех чудесных днях, о которых у нее остались лишь самые смутные воспоминания. О чем она действительно хотела поговорить, так это о том, что ее бросили ради гораздо более молодой женщины.


"Нет, послушай, я должен сказать, что она действительно очень очаровательный человек. Дети говорят мне, что она такая, и они бы знали, увидев ее гораздо больше, чем я. И очень красивая. Что ж, удачи им обоим. Я чувствую


... как будто передо мной целая новая жизнь. Это потрясающее чувство. Боже, я даже снова начал курить, спустя тридцать лет! Кстати, именно столько ей лет. Я упоминал об этом? Давай, допивай. Тост - за настоящих друзей."


На кухне не было никаких признаков еды, и когда Сюзанна сказала, что хотела бы пригласить Анджелу поужинать, зашел разговор о действительно замечательном маленьком ресторанчике неподалеку, но когда Сюзанна предложила позвонить, чтобы забронировать столик, поскольку это был субботний вечер, Анджела отвлеклась посреди поиска их номера, когда нашла фотографию себя и своей семьи в более счастливые дни, что спровоцировало внезапный обморок в слезах.


В конце концов они забрались в свои постели без ужина и, не поговорив о Дуги Уоррендере и Ноттинг Хилле.


На следующее утро, сильно страдая от похмелья, Сюзанна спустилась вниз по лестнице на запах кофе. Анжела, казалось, была в немного лучшей форме, чем она, и много раз извинялась за то, что была такой плохой ведущей.


"Боже, у нас ведь ничего не было из еды, не так ли? Но я собираюсь загладить свою вину, для начала позавтракав. Бекон, сосиски, яйца, грибы..."


Сюзанна энергично покачала головой, от этого движения ее затошнило еще сильнее. "Нет, правда, Анджела. Немного тостов и кофе будут как раз кстати для меня."


Но Анджела приняла решение, и Сюзанна сидела за кухонным столом, стараясь не блевать, пока ее подруга набрасывалась на шипящую сковородку.


"Итак, ты снова встретил Дуги Уоррендера! Какой он из себя? Очаровательна, как всегда?"


"Да, точно такой же". Она собиралась сказать "намного старше, конечно", но мудро решила избежать этого. "Очень богатый. Он торговый банкир или что-то в этом роде. И дома, ваши и их, безупречны. Ты был там недавно?"


"Нет, с тех пор, как мы переехали, сто лет назад, нет. И ты говоришь, что дракон его матери тоже все еще там? У тебя было настоящее чувство к Дуги, не так ли? У вас был секс?"


"Нет, конечно, нет! Мне было всего тринадцать."


"Я так и сделал, с его кузеном Джеком. Но, возможно, это было в следующем году. Разве я тебе не говорил?"


"Нет, я так не думаю. Тебя отправили в школу-интернат."


"Да. На самом деле, именно поэтому меня отправили в школу-интернат." Она хихикнула. "Он был всегда таким нежным, а потом рассказал мне все семейные секреты. Интересно, что он сейчас делает. Возможно, я свяжусь с вами."


"Я боюсь, что он мертв, Анджела. Дуги рассказал мне. Сердечный приступ, десять лет назад."


"О Боже".


Сюзанна увидела, как поникли плечи Анджелы, и быстро попыталась предотвратить смену настроения. "Какие семейные тайны?"


"О, я не знаю. Я не могу вспомнить. У нас должно быть шампанское и апельсиновый сок на наш праздничный завтрак."


"О нет, я не мог, Анджела".


"Ты почувствуешь себя намного лучше, если сделаешь это. Собачья шерсть."


"Нет, правда".


"Ну что ж. Поехали."


Она поднесла тарелку с горкой жареного мяса к носу Сюзанны, затем села рядом со своей и начала уплетать.


"В Индии", - внезапно сказала она. "То, чем Дуги занимался в Индии, вот в чем заключались секреты Джека".


"Неужели? Что он вытворял? Насколько я помню, он мало что мне рассказал. На самом деле, я почти не помню, чтобы он вообще что-то говорил. Он просто стоял рядом или бил по мячу в саду, выглядя знойным и великолепным. Каждый раз, когда он действительно заговаривал со мной, я превращалась в желе."


"Это было о девушке... Как они называются в Индии, это ама или айя? Няня или домработница?"


"У Дуги была любовная связь со своей няней?"


"Нет". Анджела хихикнула. "С дочерью его айи, я думаю. Я мало что помню, за исключением того, что это каким-то образом закончилось трагически. Давай, доедай."


"Насколько трагично?"


"О, я не знаю, обреченный подростковый роман, я полагаю, класс и раса, что-то в этом роде. Ты уверен насчет шампанского? Думаю, я так и сделаю."


Сюзанне удалось сбежать до обеда, когда появился первый джин с тоником, сославшись на кризис в магазине.


"У тебя есть магазин!" Анджела просияла. "Как чудесно! Я часто думал о том, чтобы открыть небольшой бизнес, вы знаете - небольшое хобби, на самом деле. Возможно, мы могли бы стать партнерами вместе. Может быть, что-нибудь органическое, косметические средства или что-то в этом роде. Что продается в вашем магазине?"


"Антиквариат".


"О". Лицо Анджелы вытянулось, и Сюзанна направилась к машине.


∙


Тем утром Брок тоже проснулся с похмельем - легким, но достаточным, чтобы чувствовать себя раздраженным, пока он шаркая по кухне готовил кофе и тосты. Это было не просто похмелье; он проснулся с четким убеждением, что Сюзанна лгала ему. Это была такая уродливая и невероятная мысль, что он попытался отмахнуться от нее, но она не уходила. Вчера он был просто взбешен тем, что она связалась с Уоррендерами во время расследования его убийства, но теперь ее скрытность и уклончивые объяснения, казалось, выставляли это вторжение в более мрачном свете. Почему она не сказала ему, что приезжает в Лондон в прошлую среду? И кто был тем безымянным другом без пола из прошлого, с которым ей пришлось провести ночь?


Он некоторое время размышлял над этим, затем выругался и попытался погрузиться в бумаги, которые принес домой. Через пару часов после этого он надел пальто и отправился по переулку, который тянулся вдоль железнодорожной насыпи к дому соседа, собаку которого он иногда брал в парк. Когда они дошли до него, он вспомнил, что в последний раз делал это с внуками Сюзанны, Стюартом и Мирандой. Ему пришло в голову, как сильно он будет скучать по ним всем, если отношения с Сюзанной снова развалятся.


∙


Магазин был переполнен, когда Сюзанна вернулась в Баттл, весенняя погода вывела людей на прогулку к побережью. Ее помощница Джинни едва справлялась с напором клиентов в переполненных залах, и Сюзанна немедленно повесила пальто и приступила к работе. Оно оставалось таким весь день.


У нее не было времени на обеденный перерыв, и она чувствовала усталость на ногах, когда голландская пара, которая была здесь ранее, вернулась, чтобы еще раз взглянуть на георгианское серебро. Она показывала им поднос с ложками, когда заметила фигуру, стоящую позади них и сбоку. Она взглянула на него, затем моргнула. "О! Привет."


"Привет", - сказал Брок. "Я хотел бы знать, не могли бы вы сказать мне, это прерафаэлиты или нет?" Он указал на серебряный медальон в шкафу рядом с ними.


Сюзанна улыбнулась, чувствуя себя смущенной его внезапным присутствием, но ответила невозмутимо. "О нет, немного позже. Стиль модерн, вероятно, около 1900 года"


Она достала его из шкафчика и положила на стойку, и голландская пара повернулась, чтобы рассмотреть его.


"Мне это нравится", - сказала голландка. "Ты собираешься это купить?"


"Я думаю, что могу. Для коллеги по работе. Она собирается обручиться." Брок повернулся обратно к Сюзанне. "Я застал тебя в трудный момент".


"Да". Она посмотрела на старинные часы, тикающие у дальней стены. "Я закрываюсь через полчаса".


"Почему бы мне не пойти в "Королевскую голову" и не подождать тебя там?"


Голландская пара обменялась взглядом, приподняв брови.


"Хорошая идея. Я заверну твой медальон и принесу его сюда."


В любом случае, прошел час, прежде чем она появилась.


"Прости. Не смог сбежать." Она подумала, каким серьезным он выглядел, склонившись над своей пинтой, и внезапно почувствовала беспокойство, осознав, что между ними образовалось холодное пространство. - С тобой все в порядке? - спросил я.


"Прекрасно. Ваши G и T могут быть немного теплыми. Хочешь, я принесу тебе другое?"


"Нет, это сойдет очень хорошо. Ваше здоровье." Она сделала глоток, затем начала выпаливать, как она рада, что он пришел, но он заговорил в то же время, все еще склонив голову.


"Итак, как поживал твой друг?"


"Довольно грустно. Она недавно развелась и не очень хорошо с этим справляется. Она сильно пристрастилась к бутылке. Я пожалел, что ушел. Иногда это не срабатывает - возобновлять старую дружбу. Мы не те же самые люди."


Он посмотрел на нее, словно пытаясь что-то понять, и она добавила: "Я бы с гораздо большим удовольствием пошла с тобой в "Старого фазана". Ты был расстроен, не так ли?"


Он мгновение колебался, затем протянул руку и погладил ее. "Просто чувствую себя немного напряженно. Это были тяжелые несколько недель."


"Я знаю". Она сжала его пальцы. "Кто объявляет о помолвке?" Она кивнула на медальон в подарочной упаковке, который принесла с собой.


"Пока никого, но ходят слухи, что Кэти завела себе нового мужчину".


"Это хорошая новость. Будем надеяться, что он лучше, чем предыдущий. Как у нее продвигается дело об убийстве?"


"Отравление?" Она услышала сдержанность в голосе Брока. "Я думаю, мы приближаемся к этому".


"Мне жаль, что я вот так вломился, Дэвид. Я понятия не имел, что ситуация была настолько щекотливой. Нет никаких предположений, что Дуглас Уоррендер был замешан в этом, не так ли?"


Он подождал пару ударов, затем сказал: "Уоррендер? Я так не думаю. Почему?"


"Мне просто неприятно думать ... после того, как я снова с ними связался... ты знаешь."


"Но ты не такой, не так ли?"


- Что? - спросил я.


"Спутался с ними - не так ли?"


"Нет! Конечно, нет. Я просто чувствую себя неловко из-за всего этого дела."


"Ну, не стоит. Я уверен, что твое старое увлечение вне подозрений."


"О, хорошо".


"Давай забудем обо всем этом".


"Я сделаю. Это обещание. Может, мне позвонить Старому фазану?"


"Уже сделано", - сказал он.


∙


На следующее утро, спустя много времени после того, как Брок уехал обратно в Лондон на свой утренний брифинг в понедельник, Сюзанне позвонила Анджела Крик.


"Значит, ты хорошо добралась домой, Сюзанна? Я чувствовал себя таким виноватым из-за того, что заставил тебя пропустить субботний ужин. Почему бы нам не повторить это в следующие выходные, и я заглажу свою вину перед тобой?"


"О, это было бы здорово, Анджела, но здесь, в магазине, сейчас так много народу. Я был сбит с ног, когда вернулся. Может быть, мы могли бы оставить это на некоторое время."


"Ну что ж. Я хотел еще кое-что рассказать тебе о Дуги Уоррендере."


"Неужели? Что это было?"


"Я вспомнил больше о девушке в Индии, дочери медсестры. Забавно, как все возвращается к тебе, когда ты занимаешься чем-то другим. Я выбрасывал бутылки в мусорное ведро. Они приходят сегодня, вы видите... В общем, я заметила эту маленькую зеленую бутылочку, и она просто вызвала это воспоминание. Все это нахлынуло обратно. Бедный Джек. " Она вздохнула.


"Какое воспоминание, Анджела?"


"Разве ты не хочешь приберечь это до тех пор, пока мы снова не будем вместе?" Оно довольно сочное."


"Нет, пожалуйста, скажи мне сейчас".


Анджела хихикнула. "Ты интересуешься им, не так ли? Ну, по словам Джека ... " голос Анджелы понизился до шепота, как будто она рассказывала детскую сказку о привидениях, - Дуги сделал ее беременной, а затем убил ядом из маленькой зеленой бутылочки.


На линии воцарилось молчание. Наконец Сюзанна сказала: "Я в это не верю".


Анджела снова рассмеялась. "Нет, конечно, нет. Я уверен, что все это было вздором, но, по словам Джека, именно так говорили люди в то время. Имей в виду, Джек всегда пытался шокировать меня диковинными историями."


"Но что именно, по его словам, произошло?"


"Он утверждал, что Дуги сказал ему, что Уоррендерам пришлось все это замять, покинуть Индию и вернуться в Великобританию, как меня отправили в школу-интернат. Ноттинг Хилл, должно быть, был для них небольшим шоком в те дни, после Индии. Неудивительно, что Дуги сочинял потрясающие истории."


Сюзанна почувствовала острую боль в груди и поняла, что задерживает дыхание. "Что это был за яд?" Ты помнишь?"


"Какого рода? У меня нет ни малейшего представления. Какое это имеет значение? Это были просто сплетни и разжигание скандалов, вот и все."


Анджела продолжала еще некоторое время, но Сюзанна мало что поняла из того, что она сказала. Когда она наконец повесила трубку, то опустилась в кресло, размышляя, что же ей, черт возьми, делать. Затем звякнул колокольчик на двери магазина, и вошла голландская пара. "Теперь все в порядке, " сказал мужчина, - мы, наконец, приняли решение". двадцать шесть


Моя дорогая, прошло пять дней с тех пор, как ты ушла, и уже кажется, что прошла вечность. Я утешаю себя нашим тайным знанием. Каждый день я чувствую, как это растет внутри меня, становится частью тебя, питается мной. Но я потерян без тебя. Вчерашний день был ужасным. Тони заметил меня в университетской библиотеке и пригрозил поднять шум из-за моей стипендии, если я не соглашусь на урок. Отвратительный человек. Мне пришлось пойти в его комнату, где он потребовал рассказать, над чем я работаю. Я обманул, и он издевался, о, как он издевался, тоскливой повторяющейся тирадой о том, что я на ложном пути. Он мало что знает! Он потребовал показать мою статью из Корнелла, но я сказал, что она еще не написана, хотя не думаю, что он мне поверил. Он приготовил самую отвратительную чашку кофе, которую я когда-либо пробовала, и после этого мне стало очень плохо. Мне пришлось пойти домой и прилечь. Это не было похоже на обычную утреннюю тошноту, гораздо хуже. Мне жаль, что мой голос звучит несчастно. Я просто так скучаю по тебе.


Твой М.


"Два дня спустя у нее случился выкидыш", - сказала Кэти, когда Брок поднял глаза от распечатки. "Есть еще много подобных, а также копии ее рабочих документов".


"Можем ли мы быть уверены, что это подлинник?"


"В этом-то все и дело, не так ли? Он передал мне флешку, зная, что мы это прочитаем. Я отправил это в лабораторию, чтобы посмотреть, смогут ли они установить, когда текст был написан или исправлен."


"Но вы чувствовали, что Уоррендер был на уровне?"


Кэти колебалась. "Его слова звучали очень правдоподобно, но были вещи, которые он говорил, как будто он точно знал то, что знал я, и как далеко ему пришлось зайти. Мне казалось, что у него был только один способ сделать это". И, наконец, Кэти рассказала ему о Гае Гамильтоне и столкновении с ним в аэропорту. "Если бы Уоррендер поговорил со мной часом позже, я бы не смог увидеть Гая до того, как он ушел, и я бы никогда не был уверен".


Брок сердито зарычал, его глаза сузились. "Это очень тревожно, Кэти. Возможно ли это на самом деле? Как Уоррендер мог это подстроить? Как он мог узнать, что ты планируешь отправиться в Прагу?"


"Это то, над чем я пытался работать. Я думаю, это, должно быть, произошло после того, как мы арестовали Кита Рафферти. Я предполагаю, что именно Уоррендер устроил так, чтобы Джулиан Фенвик представлял интересы Рафферти и Крауча. От них он узнал бы, что я расследую смерть Марион, и мог бы получить номер моего мобильного, который я дал Шине Рафферти."


"Ты думаешь, они прослушивали твои телефонные разговоры?"


"Это возможно. Или у них мог быть кто-то, кто следил за мной, когда я встретил Николь Палмер в ту пятницу вечером и подслушал, как я получал от нее информацию о нашей поездке. Парень сказал, что Уоррендер подошел к нему только в последний момент, в ту пятницу вечером, перед нашим отъездом."


"В любом случае, это чертовски личное, Кэти. Мне это совсем не нравится."


"Да".


"Как Брен ладил с Рафферти? Добился ли он какого-нибудь прогресса?"


"Не совсем". Брен позвонил в то утро, сраженный гриппом. Кэти поговорила с ним, и он извинился. Было так много других вещей, требовавших его внимания. Она была сочувствующей, но все равно сердитой. Ее гнев рос в течение выходных, пока она пыталась разобраться в махинациях, которые позволили Уоррендеру следить за ее действиями. И теперь воспоминание о Гае в аэропорту еще раз сжало ее сердце.


Брок видел это, гнев, пылающий внутри нее. Он наклонился вперед, не сводя с нее глаз, и сказал с ноткой предостережения в голосе: "Но если это письмо подлинное, Кэти, это звучит так, как будто да Сильва ранее предпринимал попытку отравить Марион, не так ли?"


" Только не с мышьяком. Сандип установил, что она ранее его не принимала. Но это могло быть что-то другое." На самом деле, это напомнило ей дневниковые записи Эмиля Л'Анжелье, жалующегося на плохое самочувствие после посещения Мадлен Смит. И, конечно, Марион была бы очень хорошо знакома с ними.


"Хорошо", - продолжал Брок бодрым тоном, желая отвлечь Кэти от ее самоанализа. Очевидно, она любила этого парня, подумал он, и была по понятным причинам расстроена, но им нужно было работать. "Да Сильва - наш главный подозреваемый. Как нам прижать его?"


"Он был осторожен. Мы не смогли обнаружить его на камерах в критических местах, за исключением Британской библиотеки."


"Мы говорим, что он убил Марион, чтобы помешать ей представить свою работу в Корнелле, которая разрушила бы дело его жизни, верно? Это правдоподобно?"


"Он определенно звучал довольно отчаянно из-за этого".


"Тогда зачем убивать Тину?"


"Потому что она пошла по тому же следу, что и Марион, и нашла тот же источник".


"Откуда он мог это знать?"


"Она, должно быть, сказала ему, когда пришла к нему домой в ночь перед смертью. Дональд Фотерингем сказал мне, что он, Тина и Эмили изучали архивы семьи Хэвлок в архиве индийского офиса в библиотеке."


" Да, " сказал Брок, " женщина, которая нашла Тину в библиотеке, Лили Крибб, сказала мне, что впервые встретила Тину, пытаясь найти записи Индийского офиса. Это показалось странным."


"Я думаю, что дневник Хаверлока, должно быть, хранился там, в архиве семьи Хавелок. Интересно, как Марион нашла это. Должно быть, это казалось чудом. Если мы правы, это был ее смертный приговор." Подумала Кэти. "К прошлому понедельнику, когда да Сильва нашел записи Марион в ее доме, он бы понял, что источником откровений Марион был дневник Хаверлок, но он все еще не знал бы, как его найти - ее статья ссылается только на лондонский архив. Это все еще было спрятано в записях индийского офиса. В среду вечером, когда она позвонила ему домой, Тина, должно быть, сказала ему, что нашла это. Он бы поостерегся, думая, что со смертью Марион покончит со всем этим."


Брок сказал: "И на следующий день он бы выслеживал ее, пытаясь выяснить, где дневник".


"Да. След будет там, в списке книг, которые Тина вызвала в Британской библиотеке. Если мы сможем доказать, что она нашла дневник Хаверлока до того, как пошла к да Сильве, это поставит ее в ту же ситуацию, что и Марион перед ее смертью."


Брок кивнул. "Косвенный, но он может оказаться решающим".


Кэти вернулась к своему столу и позвала Пипа Галлахера, который теперь снова работал на нее.


"Ты в порядке, босс?" - Спросил Пип. "Ты выглядишь немного подавленным".


"Нет", - сказала Кэти слишком резко. "Я в порядке, Пип. Я просто хотел бы знать, где, черт возьми, да Сильва мог раздобыть мышьяк, если не в лаборатории."


"Как насчет Рафферти? Да Силва признался, что платил ему деньги. Может быть, это было не только из-за ключа от дома Марион."


"Это мысль. Послушайте, я хочу, чтобы вы бросили то, что вы делаете, и пошли в Британскую библиотеку и попросили их дать вам список всех документов, которые Тина запросила за неделю до своей смерти. Меня особенно интересует дневник, написанный кем-то по имени Хаверлок, который, как мы думаем, хранится в этом архиве в архиве Индийского офиса." Она протянула Пип записку с рекомендациями. "Выясни, просила ли она об этом, хорошо?"


"Конечно. Я никогда не был таким уж крутым читателем, но я попробую."


Это было похоже на покаяние, думала Кэти, работая весь день, изучая детали, собранные ее командой, перепроверяя показания свидетелей.


Наконец-то позвонил Пип. "Я понял, босс. Тина действительно была здесь, просматривала материалы из архива Хэвлока. Она запросила дневник Хаверлока вечером в прошлую среду."


Кэти вздохнула, проводя рукой по лицу. "Великолепно".


"Что мне теперь делать?"


Подумала Кэти. "Я думаю, нам нужно повторить шаги Тины. Оставь это пока. Завтра я хочу, чтобы ты обошел все библиотеки, которые, как мы знаем, посещали Марион и Тина, и получил полный отчет об их заимствованиях."


На линии на мгновение воцарилась тишина, затем Пип спросил: "Правда?"


"Да, действительно".


Кэти положила трубку. Приближался вечер, уличные фонари за окном мерцали. Она почувствовала стеснение в груди, в животе. Возможно, Брок был прав, подумала она, это стало слишком личным - угроза Рафферти подать на нее в суд, кот Джока, Прага, Гай. Рафферти. Какова была его роль во всем этом, хищного отчима? Она вспомнила, как почувствовала фальшивую ноту, когда Дуглас Уоррендер описывал свои отношения с Рафферти. Если Уоррендер организовал услуги Джулиана Фенвика, то это наводило на мысль, что Уоррендер и Рафферти были ближе, чем предполагал Уоррендер. И Рафферти знал их всех - Уоррендера, Огилви и да Сильву - все они каким-то образом объединились, используя и неохотно защищая друг друга, как один орешек, который нужно расколоть. Она выключила компьютер, накинула пальто и села на метро окружной линии до Илинг-Бродвея.


∙


Кэти последовала за колодой к двери квартиры Рафферти и позвонила. Ответила Шина Рафферти, не сразу узнав Кэти. Кэти объяснила, что у нее есть кое-какая важная информация личного характера, которую она должна ей объяснить, если у нее найдется свободная минутка.


"Я не знаю", - Шина выглядела сомневающейся. "Кит сказал мне не разговаривать с тобой".


"Это могло бы пойти тебе на пользу, Шина. Это не займет много времени."


Слово "преимущество" сделало свое дело, как Кэти и предполагала. Ей не нравилось обманывать Шиину, но она была уверена, что Марион полностью одобрила бы то, что у нее на уме. Она последовала за Шиной в гостиную. На кофейном столике стояли два недопитых стакана, джин и пиво. Шина потянулась за джином и сигаретой.


"Сделай это побыстрее, ладно? Кит принимает душ. Он потерял работу и не в лучшем настроении." Грохот водопровода быстро прекратился.


"Как у тебя дела?"


"Прекрасно, прекрасно. Чего именно ты хочешь?"


"Это касается имущества вашей дочери, Шина".


" Поместье?" Она выглядела сомневающейся.


"Ее собственность, ее активы, которые перейдут к тебе, как к ее ближайшему родственнику".


"Что, как страховая выплата?" - с надеждой спросила она.


"Я не знаю ни о какой страховке, но, полагаю, это возможно".


"Ох, хорошо, а как насчет компенсации, жертвы преступлений? Я тоже жертва, ты знаешь."


"Опять же, я не знаю об этом. То, что я имею в виду, потенциально гораздо более важно."


Из дверного проема донесся рев. "Какого хрена ты здесь делаешь?" Кит Рафферти стоял с полотенцем вокруг талии, кожа розовая после душа, глаза сверкают. "Я звоню своему адвокату прямо сейчас".


"Нет, подожди, дорогая", - быстро сказала Шина. "Ко мне приходил инспектор по поводу имущества Марион".


Он колебался. "Какие активы?"


" Она как раз собирается сказать мне, разве это не "верно, инспектор?"


"Да".


"Ну, тогда продолжай", - сказал Кит.


"Это личное дело, которое я должен обсудить с матерью Мэрион, мистером Рафферти. Я хорошо осведомлен о том, что ваш адвокат настаивает на том, чтобы я больше не контактировал с вами, и я не чувствую себя комфортно в вашем присутствии. Может быть, мне стоит поговорить с тобой в другой раз, Шина, когда ты будешь одна."


"Теперь подожди минутку". Кит выпятил челюсть. "Если тебе есть что сказать моей жене, я хочу это услышать".


Кэти покачала головой и поднялась на ноги.


"Шина!" Кит сорвался. "Скажи ей, что ты хочешь этого таким образом".


Шина поморщилась под его пристальным взглядом и кивнула. "Да. Я хочу, чтобы Кит услышал."


"Ну, если ты совершенно уверен. Как вы понимаете, это всего лишь консультационный визит, чтобы вы знали о потенциальной ситуации, которая может вас беспокоить."


- Что? - спросил я. Шина выглядела озадаченной, Кит - обиженным.


"Продолжай с этим", - прорычал он.


"Вы знаете, что Марион владела домом?"


Глаза Шиины расширились. " Что это за дом? - спросил я.


"Очень привлекательный отдельный дом в Хэмпстеде". Кэти повернулась, чтобы встретиться взглядом с Китом. Он отвел взгляд.


"Хэмпстед? Вы говорите, он принадлежал вам?"


"Это верно. Дом оформлен только на ее имя, никакой ипотеки."


"Но... тогда сколько бы это стоило?"


"Довольно много. По меньшей мере, три четверти миллиона."


Шина ахнула. "Но как? Марион была студенткой. У нее не было денег."


"Нет, но у нее был поклонник, богатый мужчина, который купил это ей в подарок".


"О мой дорогой Господь! Моя крошка Мэрион? Кто он, этот парень?"


"Боюсь, я не могу раскрыть это".


Кэти чувствовала на себе горящие глаза Кита, пытающегося понять, что она задумала.


"О!" Шина внезапно издала звонкий смешок, вскакивая на ноги. "Ты слышал это, Кейти?! Ты это слышал?"


"Да. Так в чем же подвох?"


"Да, " сказала Кэти, - боюсь, здесь есть подвох. Марион подписала документ, возвращающий дом этому человеку в случае ее смерти."


"О..." Шина снова рухнула на стул с выражением ужаса на лице.


"Но, " продолжала Кэти, " и это причина моего прихода поговорить с вами, это может зависеть от результатов нашего расследования смерти Марион".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, видите ли, этот человек, естественно, представляет для нас интерес, поскольку он был так сильно вовлечен в недавнюю жизнь Марион. И если выяснится, что он был ответственен за ее смерть, что ж, суды могут принять решение аннулировать этот документ, как составляющий прибыль от преступления."


На мгновение воцарилась тишина. Затем Кит тихо спросил: "Но это вероятно?" Вы подозреваете этого человека?"


"Я не вправе говорить, мистер Рафферти. На данном этапе дело все еще широко открыто, и мы просматриваем огромное количество улик. Я просто подумал, что должен предупредить миссис Рафферти о том факте, что если мы собираемся выдвинуть против него обвинения в какой-то момент в будущем, то ей следует подумать о том, чтобы обратиться за юридической консультацией. Три четверти миллиона фунтов - это большие деньги."


"Да", - ошеломленно сказала Шина. "Черт возьми, это точно так". двадцать семь


Би рок бросил отчет в папку "Исходящие" и со вздохом откинулся на спинку стула, потирая лицо обеими руками. Все это было очень хорошо - давать советы и направлять Кэти и других, но он научился сомневаться в таких советах, когда они исходили от высокопоставленных лиц, которые сами на самом деле не касались доказательств, не слышали легкого сомнения в голосе свидетеля, забыли, насколько противоречивы и запутанны были варианты. Предположение Алекса Николсона о том, что они, возможно, расследуют двойное самоубийство, уже приходило ему в голову. Смерть Тины казалась зеркальным отражением смерти Марион, последовавшей примеру Марион, возможно, даже выполнившей какой-то договор между ними. Кэти знала Тину, и Брок почувствовал ее симпатию к студентке и ее скептицизм по отношению к идее Алекса, точно так же, как она с самого начала отвергала возможность самоубийства Марион. Он подозревал, что Кэти отождествляла себя с борьбой Марион и с Тиной слишком близко для этого.


Но что он знал, застряв за своим чертовым столом и читая чужие отчеты? А потом произошла неприятная вещь, внезапное появление Дугласа Уоррендера на сцене, сразу после того, как Брок заверил Сюзанну, что он непричастен. Сюзанна что-то слышала? Он хотел обсудить это с ней, но это только еще больше все усложнило бы и, вероятно, поставило бы ее в компрометирующее положение.


Он тяжело поднялся со стула и потянулся за пальто. "Я собираюсь в Британскую библиотеку посмотреть, как у них идут дела", - сказал он Дот, проходя через ее кабинет.


"Новый заместитель по связям с персоналом придет к тебе через час, не забудь".


"Отпусти его. Срочное дело."


Просто выход из офиса поднял его настроение. Когда он добрался до переднего дворика библиотеки, он остановился и еще раз оглядел его, теперь все было спокойно, полицейские ленты исчезли, туристы общались со студентами и исследователями, люди весело пили кофе в кафе "Последнее слово". Он подошел ко входу в библиотеку под опускающимися плоскостями крыши, мельком увидев башни и шпили вокзала Сент-Панкрас по соседству. На стойке справок внутри он предъявил свое удостоверение личности, и его направили в офис в административной зоне неподалеку. Там он нашел Пипа Галлахера, склонившегося над стопкой книг. Она вскочила, когда он поздоровался с ней, выглядя виноватой, как школьница, пойманная на том, что заснула над домашним заданием.


"Они предоставили мне этот стол и приносят книги, которые Тина просила за последние пару недель, шеф. Я пытаюсь делать заметки для Кэти." Она указала на планшет, на котором она старательно записывала комментарии под названиями каждого тома.


"Большая работа", - сказал Брок.


"Да". Пип вздохнул. "Я не уверен, что делаю это правильно. Кэти хочет установить какой-то логический след, по которому следовала Тина, ведущий к дневнику, который подрывает работу да Сильвы. У меня есть записи о заимствованиях или запросах Марион и Тины во всех библиотеках, которые, как мы знаем, они посещали - это здешняя Британская библиотека, Лондонская библиотека, где Мэрион потеряла сознание, Национальный архив в Кью, Центр семейных записей в Финсбери и библиотека Сенатского дома Лондонского университета."


Она разложила распечатки на столе, и Брок сразу понял, почему она выглядела такой мрачной.


"Много книг", - пробормотал он.


"Да. Я начал со списков Тины, расположив их в порядке дат и начав с самого начала."


"Имеет смысл".


"Я подумал, могла ли она оставить какие-нибудь заметки в книгах или написать что-нибудь на полях. Пока безуспешно. По сути, я пытаюсь написать краткое описание каждой книги, чтобы Кэти могла составить представление о том, о чем они."


"И ты начал здесь, потому что...?"


"Ну, на Тину здесь напали, и, кроме того, в последнее время она проводила здесь большую часть времени. Она не была сотрудником Лондонской библиотеки, как Марион, поэтому у нее нет записей о заимствованиях там, хотя они помнят, что она заходила пару раз и осматривалась. Она оставила запись в других местах, но я до них еще не добрался."


Брок осознал масштаб задачи, которую взвалил на себя Пип. Это заняло бы у нее недели. "Хм". Он почесал бороду, глядя на списки. "Большинство названий выглядят как книги по истории и искусству викторианской эпохи, не так ли? Они все такие?"


"Некоторые из них о ядах и уголовных делах". Она указала на один, Культ отравителя, и другой, Заговор с мышьяком. "И есть некоторые, о которых ты на самом деле не можешь сказать". Она указала на After Midnight и The Brinjal Pickle Factory, которые были среди более поздних записей в списке Тины. "Они могут быть о чем угодно; вы бы не догадались по названиям. Есть несколько таких. Почему фабрика по производству соленых огурцов Brinjal? Бог знает, что это здесь делает."


Брок был заинтригован. "Ладно. Что ж, я мог бы взглянуть на списки, пока ты продолжаешь проверять бухгалтерские книги."


Пип выглядел встревоженным, явно гадая, что задумал шеф, когда снял пальто и жакет и закатал рукава.


Он начал с поиска предметов, которые появлялись чаще всего, книг, к которым Мэрион и Тина постоянно возвращались. Они казались достаточно предсказуемыми: тома стихов, дневники и письма, относящиеся к Братству прерафаэлитов. Затем он попытался соотнести заимствования с тем, что им было известно о ключевых событиях в жизни Марион - когда она переехала со Стэмфорд-стрит, когда потеряла ребенка и непосредственно перед ее смертью. Казалось, что Марион впервые обнаружила дневник Хаверлока, спрятанный в архиве Хавелока, в сентябре прошлого года, после чего она регулярно обращалась с просьбами посмотреть его.


В то же время она просматривала другие тома из архива Хэвлока, включая два мемуара, о которых упоминал Пип, "После полуночи" и "Фабрика маринадов в Бринджале", оба написаны Робертом Хардингом. Марион также искала материалы из архива в других библиотеках, предположительно, чтобы посмотреть, могут ли существовать другие копии дневника Хаверлока. Ее запросы о "Хаверлоке", по-видимому, не увенчались успехом, но, похоже, она нашла книги Хардинга как в Национальном архиве в Кью, так и в Лондонской библиотеке и запросила их в обоих местах. Брок задавался вопросом, почему. Тина, должно быть, заметила эти запросы, подумал он, потому что они были среди последних пунктов, которые она расследовала. На самом деле, "Фабрика по производству маринадов в Бринджале" была последней книгой, которую она заказала в Британской библиотеке утром в день своей смерти.


"Ты читал эту книгу Бринджала о фабрике маринованных огурцов?" - Спросил Брок у Пипа.


"Да, это как кулинарная книга, шеф". Она порылась в стопке томов перед собой и протянула ему тонкий том в твердом переплете. Его темно-зеленые обложки выцвели, страницы пожелтели, и когда он открыл его, то уловил затхлый запах старых, непрочитанных страниц. Он обнаружил, что это была не просто кулинарная книга, а скорее мемуары бывшего колониального администратора о его ранних годах в Индии до войны. Просматривая его, он не смог найти никаких упоминаний о мышьяке или прерафаэлитах, которые могли бы дать какой-то ключ к пониманию того, почему он был в списках.


"Тогда как насчет после полуночи?"


Оказалось, что все было примерно так же. Его подзаголовком были Мемуары о Бенгалии, 1947-71.


Брок просмотрел указатель в конце After Midnight, каталога великих имен первых лет независимости Индии, Пакистана и Бангладеш, от Маунтбэттена и Джинны до шейха Муджиба. Там не было упоминания о Хаверлоке или Россетти, но его глаз заметил Уоррендера, Р. 82.


Он перелистнул на страницу восемьдесят два и нашел ссылку: "Среди наших сотрудников в Калькутте в то время был Роджер Уоррендер, позже сэр Роджер, недавно прибывший в начале 1948 года со своей привлекательной молодой невестой-англичанкой Джоан. По общему мнению, Роджер прошел большую войну, с отличием служа с Уингейтом и чиндитами в Бирме в 1943 году, а позже в контрнаступлении против японского вторжения в Индию в 1944 году. Он обладал огромным щегольством и энергией, и неспокойные условия в Бенгалии во времена обретения независимости вскоре потребовали от него всего мужества и стойкости, не в последнюю очередь, когда Джоан в тяжелых условиях забеременела их первенцем Дугласом. Они стали одними из наших сотрудников, проработавших у нас дольше всех, и оба сыграли важную роль в развитии наших отношений с правящими группами в Восточной и Западной Бенгалии. Наконец, в 1963 году они ненадолго уехали в Лондон, прежде чем переехать в Нью-Йорк, где Роджер занял руководящую должность в ЮНИСЕФ.


- Нашли что-нибудь, сэр? - спросил я. Сказал Пип.


"Зови меня Брок, Пип, ради бога". Он показал ей страницу. "Похоже, Марион немного поработала над домашним заданием". Он отнес книгу и списки заимствований к ближайшему ксероксу и немного поработал, затем вернул их на стол Пипу.


"Я позволю тебе продолжить", - сказал он и ушел, напевая себе под нос, оставив Пип с озадаченно нахмуренным лицом.


∙


Кэти выглядела взволнованной, ведя переговоры со своим менеджером по работе с клиентами и кем-то из головного офиса по поводу папки с расписаниями. С порога Брок мог видеть, что все идет не очень хорошо. Он позвал: "Кэти, можешь уделить мне минутку?" Она выглядела успокоенной и оставила остальных заниматься этим.


"Я только что нанес визит Пипу в Британской библиотеке", - сказал Брок.


"О?" Она выглядела удивленной. "Есть успехи?"


"Она бредет дальше. Но, может быть, ты можешь рассказать мне что-нибудь об этом


... " Он разложил сделанные им фотокопии. "Эти две книги находятся в архиве Хэвелока вместе с "дневником Хэверлока", и Марион также запросила их в Кью и Лондонской библиотеке". Он выделил записи цветным маркером. "Они об Индии. Но когда я заглянул в указатель одного из них, после полуночи, я нашел ссылку на the Warrenders. Вот." Он протянул Кэти скопированную страницу, которую она прочитала.


"Читаю историю семьи ее парня", - предложила она.


"Да, только она обнаружила эту книгу в сентябре прошлого года, понимаете? И Дуглас Уоррендер сказал вам, что он не встречался с Марион до октября, не так ли?"


"Но она работала на Софи Уоррендер, так что имя все равно могло бы ее заинтересовать".


"Мм, да. Впрочем, зачем искать одну и ту же книгу в трех разных библиотеках?"


Кэти сказала: "Я не знала, что отец Дугласа работал в ЮНИСЕФ в Нью-Йорке. Интересно, был ли он вовлечен в программу бурения скважин в Бенгалии, где он работал все эти годы. Друг доктора да Сильвы, Колин Рингленд, рассказал мне об этом. Это его область исследований. Забавно, не правда ли, как все они, кажется, взаимосвязаны."


Брок задумался. "Возможно, нам нужно немного встряхнуть их, раскрыть некоторые из этих связей".


"Да, я согласен".


" Есть идеи? - Спросил я.


"Я подумаю об этом".


Он смотрел, как она возвращается к своему столу, и подумал: "Она что-то задумала". Он знал ее достаточно хорошо после всего этого времени.


∙


Кэти не пришлось долго ждать. Когда она села за стол со свежей чашкой кофе, зазвонил ее мобильный телефон, номер, который она дала Шине Рафферти. Это был Кит, звучавший еще более хитро из-за того, что пытался казаться бесхитростным.


"Да, эмм, посмотри... Я думал о том, что ты сказал Шине прошлой ночью, и это заставило меня сложить два и два, типа."


" И к чему ты пришел? - спросил я.


"А? Что ж, некоторые вещи начали обретать смысл. Ты говорил об Уоррендере, верно?"


"Был ли я?"


"Ну, я знаю, что он был дружком Мэрион. Я думаю, что, возможно, смогу помочь вам с вашими расспросами."


"Это очень публичный поступок с вашей стороны, мистер Рафферти. Тебе лучше зайти и посмотреть на нас."


"Нет, я так не думаю. У мистера Уоррендера повсюду друзья. Я просто хочу немного поболтать в каком-нибудь нейтральном месте. Ты знаешь Лебедя в Ламбете?"


"Хорошо, но со мной будет коллега".


"Нет, не делай этого. Только ты и я, хорошо? Пусть будет пять, сегодня вечером."


∙


Паб был тускло освещен и почти безлюден, воздух был кислым от прокисшего пива. Хозяин паба не поднял глаз, когда она вошла, и он, и посетитель бара были поглощены своими газетами. Она заметила Рафферти, сидящего за маленьким столиком в дальнем темном углу с пинтой горького перед ним и, к ее удивлению, Найджела Огилви рядом с ним, с волнением потягивающего "Кровавую Мэри". Кэти подошла к паре.


"Хочешь выпить?" Беспечно сказал Рафферти.


"Не от тебя, я не знаю", - ответила Кэти. Она села на табурет лицом к ним и достала из кармана пальто магнитофон.


Рафферти погрозил ему пальцем, нахмурившись, как будто из-за ее дурных манер. "Это только для твоих ушей, дорогая. Я не хочу, чтобы мои слова распространялись по отделу уголовного розыска и Бог знает где еще."


Кэти поставила его на стол, но не включила. "Все в порядке. Что за история?" Она многозначительно посмотрела на Огилви, который вздрогнул и занялся помешиванием коктейля в своем стакане. Левая сторона его лица все еще была опухшей и обесцвеченной после инцидента в библиотеке, и он, казалось, похудел в своем плаще, который был застегнут, как будто для быстрого выхода.


"После того, как я увидел тебя, " сказал Рафферти, " я задумался об одной или двух вещах". Он наклонился вперед, чтобы встать между Кэти и Огилви, который еще больше вжался в его пальто. "О мышьяке, например".


- А что насчет этого? - спросил я.


"Месяц назад я был в своем местном и разговорился с одним парнем. Он купил мне выпить и спросил, чем я зарабатываю на жизнь. Я сказал ему, что работаю водителем в компании по производству фейерверков, и в конце концов, когда мы немного выпили, он спросил, не могу ли я дешево раздобыть фейерверки для его друзей. Он сказал, что они строили свои собственные ракеты, для хобби. Он упомянул, что за материал их заинтересует - в основном черный порох, но есть и другие химикаты. Он упомянул мышьяк."


"Ты ему поверил?"


"Нет, не совсем. Я подумал, что он может быть копом, пытающимся подставить меня. Они делают это, ты знаешь". Рафферти ухмыльнулся. "У него было такое выражение лица. Но ты никогда не знаешь наверняка." Он потянулся за своей пинтой, отхлебнул, причмокнул губами.


"Так что же ты сделал?"


"Я сказал, что могу это выяснить, но мне понадобятся деньги вперед, мой гонорар за поиск. Я попросил пятьдесят долларов и согласился на пони. Он сказал, что у них есть крайний срок - какое-то соревнование, к которому они готовились, - и мы договорились встретиться следующим вечером в пабе. Я подумал об этом и решил не вмешиваться. На следующий вечер я припарковал фургон возле паба и сделал пару снимков его, когда он приехал. Страховка, на случай, если с ним возникнут трудности; я подумал, что мог бы поспрашивать о нем."


Рафферти открыл бумажник и достал две фотографии. На первом был изображен мужчина, освещенный уличным фонарем над головой, его черты лица в основном были в тени, на втором - профиль в дверном проеме паба, оба размытые. Кэти не узнала его.


"В любом случае, когда я сказал ему, что ничем не могу ему помочь, он не поднял шума".


"Так когда именно это было?"


"Четыре недели назад? Примерно так."


За две недели до смерти Мэрион. К тому времени она и Дуглас Уоррендер знали о ребенке.


" Ты выяснил, кем он был? - спросил я.


"Даже не пытался. Сказал, что его зовут Бенни, это все, что я знаю."


"Вы встретили в пабе мужчину, который, возможно, хотел купить мышьяк? Это все?"


"Подожди. После того, как ты позвонила прошлой ночью, я снова подумал об этом. Кто был этот парень? Кто были его друзьями? И я также подумал о той другой вещи, которую я должен был сделать, избив старину Найджела здесь. Поэтому я пошел повидаться с ним. " Он обнял несчастного Огилви. "Давай, Найджел, расскажи инспектору".


"Что ж..." Огилви на мгновение встретился взглядом с Кэти, затем снова проявил живой интерес к своей мешалке для коктейлей. "То, что я рассказал тебе о нападении на меня в лондонской библиотеке, было не всей правдой. Я имею в виду, я не знал, кто был этот человек, но я знал, почему он был там. Я не сказал тебе, потому что боялся. Видите ли, он предупредил меня в недвусмысленных выражениях, чтобы я никому не рассказывал. Он даже сказал, что причинил боль маме. Но я хотел сказать тебе, и когда ко мне пришел Кит,... что ж, это было уже не просто мое слово против совершенно незнакомого человека.


"Видите ли, когда Мэрион упала в обморок, в суматохе я поднял компьютерную карту памяти, которую заметил лежащей на полу, намереваясь передать ее. Только я забыл об этом позже, а потом подумал, что должен открыть его, просто чтобы посмотреть, чье оно, чтобы я мог вернуть его им. Вскоре я понял, что оно принадлежало Марион и что в нем содержалась частная переписка с любовником. Боюсь - я не хотел, вы понимаете - я прочитал достаточно, чтобы узнать его имя "Дуги", или Дуглас Уоррендер, и тот факт, что он жил в районе Ноттинг-Хилл и имел офис совсем рядом с библиотекой."


Кэти без комментариев выслушала эту историю, вероятно, приправленную полуправдой и умолчаниями, чтобы придать ей плавности, и представила, с какой жадностью Огилви изучил бы каждую деталь переписки Марион.


"Поэтому я связался с ним напрямую, чтобы вернуть ему это".


"За определенную плату".


"Конечно, нет!" Огилви надулся от возмущения. "Хотя я действительно почувствовал, что его реакция была скорее подозрительной, чем простой благодарностью. На самом деле я стала довольно осторожной и настояла, чтобы он пришел за книгой в библиотеку, где я чувствовала себя в безопасности. Я сказал ему прийти к стойке в полдень, где я с ним встречусь. Однако без четверти, когда я все еще был среди книжных полок, ко мне подошел человек, которого я никогда раньше не видел, и сказал, что его послал мистер Уоррендер. Но этот человек был далек от того, чтобы выразить мне благодарность, он был угрожающим и оскорбительным, а когда я возразил, он стал по-настоящему жестоким. Он ударил меня несколько раз и сбросил с лестницы, прежде чем уйти с флешкой."


"Значит, это не Кит тебя ударил?"


"Нет". Огилви вызывающе вздернул подбородок. "Я говорил тебе это раньше".


"Как выглядел этот человек?"


" Он. " Он указал пухлым пальцем на фотографии. "Это он, тот самый человек. Ему, возможно, под сорок, с седеющими волосами. Судя по акценту, лондонец. Очень жесткий характер. Это то, что убедило меня рассказать тебе, когда Кит показал мне эти фотографии. Теперь ты можешь что-то с этим сделать. Только мне понадобится защита. Если они когда-нибудь узнают, что я говорил с тобой ..."


"Мы не можем преследовать этого человека за нападение на тебя без твоих доказательств, Найджел".


"Нет! Я не хочу этого. Кит сказал..." Он с тревогой посмотрел на Рафферти. "Он сказал, что тебе поможет, если я расскажу тебе это, в твоем главном деле, убийстве Марион. Это все, чего я хочу."


"И ты сделал это, Найджел. Хороший парень." Рафферти похлопал его по плечу. "А теперь отвали".


Огилви вскочил на ноги, пригнул голову и убежал. Кэти оглянулась на его удаляющуюся фигуру и мельком увидела лицо другого посетителя бара, прежде чем он скрылся за своей газетой. Брендан Крауч, соучастник Рафферти в преступлении.


Она снова повернулась к Рафферти. "Ты же не думаешь, что я в это поверю, не так ли? Мы засняли вас на камеру в библиотеке в то время, когда на него напали."


"Да, я был там, но я этого не делал. Факт в том, что я знал Уоррендера. Однажды я случайно увидел его с Мэрион в Вест-Энде, они вместе выпивали, все очень уютно. Я подумал, что она делает с таким старикашкой, как этот? Это неправильно. Я думал о Шине, понимаешь? Что бы она чувствовала по этому поводу. Поэтому я не спускал с них глаз, и когда она ушла, я поговорил с ним, спросил, в чем заключается его игра. Ты говорил с ним, не так ли? Гладкий ублюдок, да? Он сказал мне, что они были просто хорошими друзьями, но, чтобы сохранить это при себе, сунул мне несколько фунтов и сказал, что, возможно, сможет немного поработать на моем пути. Вот почему я был в библиотеке в тот день. Он попросил меня встретиться с другим парнем у заднего входа, чтобы тот помог мне забрать кое-какие товары у кого-то внутри. Я должен был убедиться, что переговорам никто не помешает. Только я застрял в пробке и опоздал. К тому времени, как я добрался туда, все было кончено. Я услышал шум и сбежал."


Он увидел сомнение на лице Кэти и наклонился ближе, понизив голос, его дыхание стало пивным. "Послушай, я просто пытаюсь быть полезным, хорошо?" Он постучал пальцем по фотографиям. "Я не знаю, кто этот парень. Может быть, он не имеет никакого отношения к Уоррендеру. Может быть, ты не умеешь им пользоваться. Но я мог бы быть более полезным."


"Продолжай".


"Может быть, я мог бы устроить так, чтобы мышьяк был найден в машине Уоррендера или на его одежде. Помогло бы это?"


Кэти задумалась, потянулась за стаканом Огилви и достала пластиковую палочку для коктейля. У него был острый кончик, чтобы протыкать вишни или ломтики лимона. Она опустила его на тыльную сторону ладони Рафферти, но недостаточно сильно, чтобы проколоть кожу. Он побледнел, и его голова дернулась назад, его рука все еще была пригвождена шипом.


"Рафферти, если ты только подумаешь сделать что-нибудь подобное глупости, я прикажу запереть тебя навсегда. Меня не интересует твоя ложь. Я хочу правду."


Она бросила палочку обратно в стакан.


Рафферти потер руку, его взгляд скользнул к его партнеру в баре. "Пошел ты. Правда в том, что Уоррендер приказал убить Марион. Мы оба это знаем."


"Правда ли?"


"Да. Я не знаю почему, но он это сделал. Может быть, она стала слишком жадной или хотела, чтобы он бросил свою жену, обычная чушь. Он пытался обставить это как самоубийство, не так ли? Чертовски странный способ сделать это, если ты спросишь меня. Но он страшный парень, под этим гладким костюмом. Я думаю, он хотел, чтобы она страдала, и чтобы она знала это. И он умен и богат. Ты его так просто не поймаешь."


"А как насчет Тони да Силвы? Ты тоже его знаешь, не так ли?"


" Ее наставник? Да, он связался со мной, пытаясь выяснить, куда переехала Мэрион. Сказал, что это срочное академическое дело. О да, конечно." Он скорчил гримасу.


"Как ты думаешь, что это было?"


"Ну, она ему понравилась, не так ли? И у нее ничего не было."


"Так, может быть, он убил ее".


Не-а. У него не хватает смелости. И он не знал, где она жила. Не раньше, чем потом."


"Откуда ты это знаешь?"


"В конце концов, я рассказала ему, после того как она была мертва".


"Да, он сказал, что ты дал ему ключ. Это правда?"


"Не так, как я бы признался в этом. Он позвонил мне на выходных, желая, чтобы я рассказала тебе, подтвердила, что это было после ее смерти. Я сказал, забудь об этом."


"Конечно, он мог просто использовать тебя, чтобы скрыть тот факт, что он знал, где она жила".


Рафферти подумал об этом, затем покачал головой.


Кэти собрала фотографии. "Если мы не сможем опознать их, я попрошу вас прийти и посмотреть на несколько фотографий. Предполагая, что это не просто какой-то парень, идущий выпить."


Она поднялась на ноги и вышла.


∙


Вернувшись в офис, она безуспешно попыталась найти сходство с мужчиной на фотографиях. В конце концов она отправила их в службу технической поддержки, чтобы их доработали, и к следующему утру у нее было достаточно четкое крупное изображение его лица, прикрепленное к доске, но она по-прежнему ничего не знала о его личности. Никто из остальных не узнал его, пока не вошел Брен, шмыгающий носом и покрасневший, посасывающий леденцы от горла.


"Чем тогда занимался Гарри?" - прохрипел он, передавая фотографию.


"Ты его знаешь?" - спросила Кэти. "Я не смог найти его в записях".


"Он не мошенник, он коп, или был им когда-то. Сержант Гарри Сайкс, вышел на пенсию около четырех лет назад."


"Знаешь, чем он сейчас занимается?"


"Возможно, я смогу это выяснить".


Сделав пару телефонных звонков, он вернулся с информацией о том, что Сайкс теперь работает на брокерскую компанию в Вест-Энде под названием Mallory Capital. двадцать восемь


Принц со вздохом закрыл файл. У нее была очень элегантная обложка с золотым тиснением, которая ему понравилась, но содержимое было непроницаемым - медвежьи спреды, шоколадные конфеты, ванильные варианты - что он знал о таких вещах? Он просто хотел потратить эти чертовы деньги. "Можно кому-нибудь закурить, Дуглас? В наши дни никогда нельзя сказать наверняка."


"Конечно, Рикки. Я принесу тебе пепельницу."


Проходя мимо витрины, Уоррендер взглянул вниз, на улицу, и увидел полицейскую машину, припаркованную у входной двери. Он слегка нахмурился, затем заметил одинокого мужчину в центральном саду площади. Фигура была одета в длинное черное пальто, с копной белых волос на голове, и стояла неподвижно, очевидно, глядя прямо на него. Затем мужчина вынул руку из кармана пальто и поднес ее к уху. Почти сразу же, как по волшебству, он услышал, как в приемной зазвонил телефон. Когда на его столе раздался звонок, Уоррендер почти ожидал этого.


- Алло? - спросил я.


"Мне очень жаль, мистер Уоррендер, но это полиция. Они говорят, что это срочно. Детектив, старший инспектор Брок. Я пыталась сказать ему..."


"Все в порядке, Кэрол. Я поговорю с ним. И попроси Гарри подогнать машину ко входу, ладно?"


"Я не уверен, что смогу. Девушки внизу только что сказали мне, что его арестовали."


- Напомни, что такое "железная бабочка", Дуглас? - спросил я. В голосе принца было больше, чем намек на разочарование.


"Это стратегия из четырех вариантов, Рики, с тремя последовательно повышающимися ценами исполнения и длинным или коротким стрэддлом посередине. Слушай, я мог бы попросить Джейсона прийти и еще раз рассказать тебе о технических шагах, хорошо?"


"Просто папа ожидает, что я буду знать, в чем дело", - проворчал принц.


"Конечно. Прошу прощения, я на минутку."


Он вышел и поговорил со своей секретаршей, затем ответил на звонок у ее стола. "Привет? Здесь Уоррендер."


"Старший инспектор Брок, мистер Уоррендер. Мне нужно поговорить с тобой по поводу смерти Марион Саммерс."


"Да, хорошо... возможно, позже, сегодня днем."


"Это не будет ждать. Я снаружи, на площади. Мы можем поговорить здесь, если хочешь, или подняться в Вест-Энд-Сентрал."


Когда Уоррендер перешел улицу в сад, он увидел, что Брок сел на скамейку возле статуи, где, как он знал, пятнадцать дней назад обедала Марион.


"Она всегда выбирала это место?" - Спросил Брок.


"Если только кто-то другой не добрался сюда раньше".


"Чтобы ты мог видеть ее из своего кабинета?"


"Да".


"Значит, ты мог выглянуть и увидеть, как она пригубила отравленный напиток".


"За исключением того, что в тот день я был на Корсике, и она знала это".


"Ты договорился, чтобы это сделали?"


"Конечно, нет. Вы поэтому арестовали моего водителя?"


"Он не арестован. Он помогает нам с нашими расследованиями. У нас есть свидетель, который утверждает, что пытался получить мышьяк от вашего имени."


"Что? Это абсолютная чушь. Какой свидетель?"


"Свидетель также предположил, что ваши отношения с Марион стали невозможными, ее требования слишком велики".


"Что ж, - холодно ответил Уоррендер, - это просто показывает, насколько плохо информирован ваш так называемый свидетель".


"Тем не менее, это произошло в то время, когда вы столкнулись с серьезным сбоем в вашей жизни, не так ли? Были ли вы действительно готовы к разрыву, который это вызвало бы, с вашей женой, вашей дочерью, возможно, с вашей матерью? Потеря дома, который вы делили с ними все эти годы? Сплетни в ваших профессиональных кругах? Ты был готов ко всему этому? Снова стать ребенком, который хнычет, блюет и не дает тебе спать полночи?"


"Ты говоришь так, как будто исходишь из собственного опыта. У меня есть одно очень значительное преимущество по сравнению с моими первыми попытками создать семью - теперь я могу позволить себе передать большинство трудностей на аутсорсинг. Марион заставила меня почувствовать себя на тридцать лет моложе. Я с нетерпением ждал этого, как начала новой жизни."


Все это время Брок внимательно наблюдал за Уоррендером, взвешивая его ответы, пытаясь оценить степень его достоверности.


"Разве ты не был просто немного обеспокоен этим - как бы это сказать?- эта довольно навязчивая сторона характера Марион? Ее безжалостная потребность быть признанной любой ценой?"


"Ты строишь догадки. Ты не знал ее. Послушай, разве ты не читал содержимое флешки, которую я отдал твоему инспектору на выходных? Если вы так отчаянно ищете преступника, мне следовало подумать, что там есть несколько зацепок."


"Да, но, по-видимому, вы не отдали нам оригинальную карту памяти, которая принадлежала Марион. По словам наших экспертов, каждый из пунктов был записан в его память в течение последней недели, и мы не можем быть уверены, когда они были первоначально написаны или кем. Все это может быть выдумкой, сделанной с целью скормить нам ложные зацепки, которые, как вы говорите, уводят от вас."


Уоррендер затаил дыхание. "Оригинал содержал некоторые другие вещи, интимные вещи, которые я не был готов вам показать. Я подумал, что даже если я удалю их, ваши люди смогут их восстановить. Я не мог так рисковать, и поэтому я перенес предметы, которыми был готов поделиться с вами, на новую флешку, а старую уничтожил. Но все записи подлинные, поверьте мне. И, насколько я могу видеть, они указывают только в одном возможном направлении - на ее наставника, да Сильву. Перечитывая эти ее письма, эти заметки, я сейчас очень зол, потому что не видел признаков; ее инстинктивного отвращения к нему, того, как он пытался преследовать ее, и того, как она заболела и потеряла ребенка после того, как наконец согласилась увидеться с ним."


Уоррендер сел на край скамейки, сжав кулаки, и его голос понизился. И, прежде всего, то, как она была убита. Мышьяк, ради бога! Ты не находишь это чертовски символичным и... и. . . анахронизмом для любого, кто живет в реальном мире? Звучит для меня как окончательное академическое унижение."


"Вы знаете близкого друга доктора да Сильвы по университету, доктора Колина Рингленда, не так ли?"


Уоррендер резко поднял голову. "Откуда ты это знаешь?"


"Вы упомянуты на веб-сайте его исследовательского подразделения".


"О, консультативный комитет. Да, я знаю его, хотя он понятия не имеет, что у меня были отношения с Марион. Но вы думаете: "Доктор Рингленд равен мышьяку", да? Ну, поверь мне, я и близко не подходил к его лаборатории за то время, что знал Марион. Моя связь с Колином Ринглендом насчитывает четыре или пять лет и возникла на основании завещания моего отца."


"Я думаю, тебе лучше это объяснить".


"Мой отец много лет служил на дипломатической службе, в основном на индийском субконтиненте. Я родился там, и все мы испытывали огромную привязанность к этому месту. Мы вернулись в Великобританию в шестидесятых, а затем мой отец занял должность в ЮНИСЕФ в Нью-Йорке, где он особенно сосредоточился на их программах в Бенгалии и Бангладеш, которые он хорошо знал. Одним из его самых амбициозных проектов было доставить в этот район чистую питьевую воду, потому что болезни и смерти от зараженной воды были широко распространены. Он инициировал программу tubewell по выявлению чистых водоносных горизонтов глубоко под поверхностью. ЮНИСЕФ профинансировал затопление почти миллиона таких колодцев, и немедленные улучшения в области здравоохранения были значительными. К сожалению, никто не имел ни малейшего представления о том, что глубокие воды были загрязнены природным мышьяком. Потребовалось много лет, чтобы его коварные последствия стали очевидны, и когда масштаб проблемы начал осознаваться, возникла некоторая паника, были найдены козлы отпущения. Это было много времени спустя после того, как мой отец ушел на пенсию, но группа активистов определила его как главного виновника и попыталась возбудить против него дело в американских судах. Ситуация вышла из-под контроля. В какой-то момент его действительно обвинили в том, что он убийца. Довольно абсурдно. Все это было очень трагично, и он был опустошен. Он умер до того, как проблема была решена, и оставил в своем завещании положение о создании целевого фонда для финансирования исследований по решению проблем загрязнения подземных вод. Сейчас я председатель этого фонда, и одним из наших главных бенефициаров последние пару лет были доктор Рингленд и его исследовательская группа. Естественно, я знаком с ним и встречаюсь с ним на нескольких обзорах прогресса каждый год.


"Вы знаете, многие люди в Бангладеш, пострадавшие от отравления трубных колодцев, считают это судьбой, причем особенно жестокой, как будто на них и на всем предприятии с самого начала лежало проклятие. И мне пришло в голову, что смерть Марион можно рассматривать как порочное продолжение этой судьбы. Без тубвеллов в университете не было бы исследовательской программы, а без исследовательской программы доктора Рингленда у его друга да Сильвы не было бы доступа к мышьяку, с помощью которого можно было убить Марион и Тину."


∙


"Ты ему поверил?" - спросила Кэти.


Брок почесал бороду. И у него, и у Гарри Сайкса есть надежное алиби на время отравления Тины, и оба были намного убедительнее, чем у Рафферти. В какую игру он играет, в любом случае? Он думает, что за это полагается награда?"


"Я думаю, " медленно произнесла Кэти, - что он, возможно, надеется наложить лапу на дом Марион".


"Неужели? Как он до этого додумался? Я бы никогда не подумал, что он достаточно умен."


"Я предположил его жене, Шине, что Уоррендер может потерять свои права на это место, если он будет причастен к смерти Марион".


Брок пристально посмотрел на нее. "Ах, ты действительно это сделал?"


"Мы хотели встряхнуть их".


Он зарычал, и она приготовилась к взбучке. Но через мгновение он покачал головой и сказал, немного чересчур спокойно: "Я думаю, это дело стало немного личным для тебя, Кэти. Я могу понять ваше отвращение как к Рафферти, так и к Уоррендеру, но мне кажется, при любых объективных показателях, что Тони да Силва по-прежнему остается нашим главным подозреваемым. Черт возьми, у него нет алиби на первое убийство, и он действительно был на месте второго. У него был доступ к мышьяку в лаборатории его друга Рингленда, и у него был веский мотив - Марион собиралась разрушить его карьеру. Я думаю, может быть, мы наполовину слишком умны. Мы снова возьмем его, и будем делать это медленно, шаг за шагом, снова и снова, пока не найдем трещины."


∙


На стук Кэти открыла Софи Уоррендер, ее настроение сильно отличалось от того, когда Кэти видела ее в последний раз. Она выглядела измученной и обеспокоенной, ее лоб прорезали морщины, которых раньше не было заметно.


" Она говорит, что хочет тебя видеть, " сказала Софи, " но ей совсем нехорошо, так что, пожалуйста, будь осторожен. Похоже, это осенило ее в пятницу, на следующий день после смерти Тины. С тех пор она почти ничего не ела и не выходила из своей комнаты. Ты увидишь, как она изменилась. Я дважды просил доктора осмотреть ее, и он очень обеспокоен. Я даже подумал, что она, возможно, сама отравилась в тот день, не осознавая этого, и страдала от последствий, но доктор говорит, что нет."


Эмили сидела в кабинете своей матери, свернувшись калачиком в углу честерфилдского дивана, накинув на плечи толстый шерстяной кардиган, хотя в комнате было очень тепло. Она действительно выглядела ущербной, ее глаза были большими и с красными ободками на бледном эльфийском лице. На коленях у нее лежал старый том в кожаном переплете, зажатый тонкими белыми пальцами.


"Эмили копалась в коллекции своего дедушки в бельведере, не так ли, дорогая?" Яркий, ободряющий тон Софи звучал натянуто. " Что у тебя есть? - спросил я.


Эмили молча подняла книгу, чтобы ее мать увидела.


"Уилки Коллинз, да, ну... Мы называем это бельведером" - она указала на винтовую лестницу, ведущую в итальянскую башню, видимую с улицы, - потому что изначально оно было открытым, но отец Дуги закрыл его и превратил в свою личную библиотеку, свое убежище. Она, казалось, на мгновение растерялась, затем сказала: "Могу я предложить вам чаю, инспектор?"


"Это было бы чудесно, спасибо".


"Верно". Она с сомнением посмотрела на свою дочь, затем сказала: "Это займет немного времени".


Кэти села на диван, повернувшись лицом к девушке. "Спасибо, что согласилась встретиться со мной снова, Эмили. Я знаю, это нелегко, особенно если ты плохо себя чувствуешь."


" Я хочу помочь, если смогу. " Ее голос был едва слышен как шепот.


"Вы вспомнили что-нибудь еще о том дне в Британской библиотеке?" Может быть, заметил кого-нибудь в кафе?"


Эмили покачала головой, прядь каштановых волос упала на глаз. "Нет, прости".


"Может быть, ты мог бы рассказать мне, что именно вы делали с Тиной, это было бы во вторник, когда мы встретились в доме Марион, затем в среду и четверг?"


Кэти делала заметки, пока Эмили сбивчиво описывала, как согласилась помочь Тине во вторник, а затем на следующий день обошла несколько библиотек с Тиной и Дональдом Фотерингемом, пытаясь установить, чем занималась Марион.


Несколько библиотекарей узнали Тину, поскольку она работала с Марион ранее, и проявили сочувствие, предоставив списки запросов, и что с ними, и что Тина и Эмили могли вспомнить о своей собственной работе с Марион, они составили значительный список.


Кэти кивнула. Они нашли библиотечные распечатки в сумке Тины в Британской библиотеке, а также в ее комнате на Стэмфорд-стрит.


- А в остальные дни среды и четверга? - спросил я.


"Тина дала нам темы для расследования. Они с Дональдом просматривали старый архив в архиве Управления по делам Индии, и я должен был попытаться разузнать побольше о расследовании смерти Лиззи Сиддал, жены Россетти."


"Тина сказала, что они искали в записях индийского офиса?"


"Не совсем. Она думала, что Марион нашла где-то что-то важное, и она знала, что она просила предметы оттуда."


"Но она, очевидно, была очень заинтересована событиями, связанными со смертью Лиззи".


"Да. Она, казалось, думала, что это было очень важно для исследований Марион. Она также..."


" Да? - Спросил я.


"Она сказала, что мы не должны никому рассказывать о том, чем мы занимались, особенно никому из университета".


В этот момент вернулась Софи Уоррендер с подносом, уставленным чайными принадлежностями, а за ней следовала ее свекровь, леди Уоррендер, которая довольно неуверенно несла на тарелке большой торт "Данди". Кэти поднялась на ноги, чтобы помочь, и была представлена пожилой женщине.


"Вот мы и на месте". Софи расставила все на приставном столике и начала разливать, пока Джоан раздавала торт. Эмили резко тряхнула головой.


"Оно свежеиспеченное, дорогой", - сказала Джоан. "Я наслаждался собой на кухне. И это твое любимое. Ты должен поесть, ты знаешь."


Эмили приложила руку ко рту, выглядя так, как будто ее могло стошнить. Она вскочила на ноги и выбежала из комнаты.


"О, дорогой..." Софи поднялась, как будто собираясь последовать за ней.


" Отсроченный шок, " быстро сказала Джоан. "Я видел это много раз прежде. Время будет целителем. Наркотики только затягивают события." Она прожевала кусок торта и причмокнула губами.


Софи снова опустилась. "Бедная девочка. Она была очень потрясена. Смогла ли она помочь?"


"Я думаю, да. Я пытаюсь составить более четкое представление о том, что делала Тина за сорок восемь часов до своей смерти."


"Мы почти увидели ее снова, накануне вечером".


"О?"


"Да, она собиралась пойти с Эмили в наш местный книжный магазин, где я выступал с докладом о своей последней книге. Очевидно, она была весьма заинтересована, и я сказал Эмили, что она должна прийти и поужинать с нами после этого. Только в последний момент она решила, что не сможет прийти. " Она подняла книгу, которую читала Эмили. "Женщина в белом. О боже."


∙


Дональд Фотерингем позвонил Кэти, когда она садилась в свою машину. Сейчас он вернулся в Шотландию и извинился за то, что уехал, не попрощавшись. "Я получил известие, что один из моей паствы внезапно скончался, и для меня было важно быть здесь. Я чувствовал, что действительно рассказал тебе все, что мог."


"Я рад, что ты позвонил, Дональд. Я собирался тебе позвонить. Я полагаю, что Тина намеревалась пойти на выступление матери Эмили в среду вечером, но не пошла. Ты знаешь, что произошло?"


"О да. Я тоже был приглашен, но это было не совсем в моем вкусе, и, по правде говоря, я чувствовал себя довольно измотанным на этом этапе. Но те молодые женщины были неутомимы. Особенно Тина, она просто продолжала идти вперед. Вот почему она пропустила выступление в тот вечер - она хотела остаться в библиотеке до закрытия, хотя мы занимались этим с самого утра. Она сказала, что, по ее мнению, у нее что-то получается, но, как я уже говорил вам, она не поделилась этим с нами."


"Я вижу. А на следующий день?"


"Она казалась усталой и расстроенной. Ты знаешь, я болтал с Бесси о том, чем мы занимались, следуя по следам Марион по всему Лондону, на самом деле не вникая в суть дела, и она сказала, что так было с Марион с тех пор, как она была девочкой. Она играла в прятки со своей тетушкой, оставляя маленькие послания по всему саду, за которыми Бесси должна была следить. И позже, будучи подростком, она была ужасно скрытной. У нее в комнате было фарфоровое украшение, это был старый продавец воздушных шаров, и она прятала в нем письма, хотя Бесси, конечно же, их нашла."


"Это украшение было в доме Марион, Дональд, но внутри него ничего не было спрятано".


"Нет, ну, я уверен, что ее взрослые манеры были бы более утонченными. Возможно, мы никогда не узнаем всей правды о Марион."


"Мы, конечно, сделаем все, что в наших силах. В любом случае, еще раз спасибо."


"Но было кое-что еще, о чем я хотел тебе рассказать. Перед отъездом я зашел к матери Мэрион и дал ей свой номер телефона, на случай, если ей понадобится связаться. Что ж, к моему удивлению, она это сделала, всего час назад. Кажется, она несколько разочаровалась в своем муже Ките и хотела снять что-то с души. Она рассказала мне, что он и его армейский друг, его зовут Крауч, занимаются мелким рэкетом, грабят мертвых."


"Прошу прощения?"


"Они читают извещения о смерти в газете, затем посещают дом покойного, пока все на похоронах. Можно сказать, что это особенно отвратительный вид воровства. По-видимому, они занимались этим уже давно - с тех пор, как были в Ирландии вместе с армией. Шина тоже знала об этом некоторое время, только теперь это стало немного личным."


"Что ты имеешь в виду?"


"Я скорее понял, что Шина надеется на неожиданный доход после смерти своей дочери и обеспокоена тем, что Кит попытается наложить на это руки. Дело в том, что когда Кит изучает объявления о похоронах, он отмечает крестиком тех, кого собирается посетить. Шина записала многие из их имен. Она сама не захотела бы связываться с вами, но была бы очень рада, если бы я сделал это от ее имени, если бы вам было интересно."


"О да, Дональд", - сказала Кэти. "Мне интересно".


∙


Кэти сначала не могла найти Пип в офисах Британской библиотеки, спрятанную за грудой книг, а когда она, наконец, откопала ее, констебль моргала и выглядела дезориентированной, как будто вынырнула с большой глубины.


"Черт возьми, вы давно здесь, босс?"


"Нет, только что прибыл. Как дела? Брок сказал, что ты отлично справляешься."


"Неужели он?" Она немного просветлела. "Не уверен, что это так, но все же".


"Покажи мне".


Пип провела ее по книгам, которые она проверила до сих пор, не обнаружив ничего, что выглядело бы значительным.


Кэти сказала: "Я только что узнала, что Тина провела здесь вечер прошлой среды, работая над чем-то, и мне интересно, над чем это было".


"Среда... вот мы и на месте. " Пип показал ей распечатку. "Всего две просьбы".


Кэти просмотрела записи: "дневник Хаверлока" и вторую книгу сэра Роберта Хардинга о Бенгалии "После полуночи". "Ты смотрела на это?"


"Где-то здесь, после полуночи". Брок спрашивал меня об этом. Я еще не видел дневник. Должен ли я попросить их достать это?"


"Да, сделай это, и я угощу тебя кофе, пока мы ждем".


Когда они вернулись из кафе, на столе их ждала записка: Запрос на дневник, автор Х. Хаверлок, добавочный номер 507861.86..... НЕДОСТУПНО.


Они нашли помощника библиотекаря, который сказал: "Возможно, потеряно или изъято для ремонта".


" Или позаимствовал у кого-то другого? Предложила Кэти.


Женщина покачала головой. "Там было бы написано". Она на мгновение постучала по своему компьютеру. "Нет, оно отключено, поскольку еще не возвращено последним человеком, который его запрашивал".


"Это, должно быть, Тина Флауэрс".


Еще одно покачивание головой, ее палец бегает по экрану. "Она вернула его последним в среду. Последний запрос поступил на следующий день, двенадцатого, в восемь минут десятого, как только мы открылись. Автор - доктор Энтони да Сильва."


Подумала Кэти. "Просил ли он о чем-нибудь еще в тот день?"


Еще один поиск, затем женщина показала им запись на экране: "После полуночи: воспоминания о Бенгалии", 1947-71, автор Р. Хардинг, доп. 507861.103.


"Но у нас здесь есть это", - сказала Кэти. "Если только там не больше одной копии".


"Нет, это все. Оно было возвращено позже тем же утром."


"Итак, он попросил обе книги, которые Тина изучала прошлым вечером, и теперь одна из них пропала".


"Откуда ему знать, о чем она просила?" - Спросил Пип. "Мог ли он получить доступ к ее записям?"


"Нет". Снова постукивание. " Но он был здесь в тот вечер. Видишь? Он попросил несколько книг - судя по всему, о мышьяке. Может быть, он встретил ее, увидел, что она читает."


" В этом есть смысл, - сказала Кэти, когда они вернулись к столику Пипа. "Он, наконец, проследил источник откровений Марион в ее статье на конференции в Корнелле, и он знал, что Тина тоже нашла это".


"Итак, он украл книгу и убил ее. Отчасти это все объясняет, не так ли?" Сказал Пип.


"Похоже на то". Кэти достала мемуары Хардинга из стопки книг и открыла их на рукописном посвящении на внутренней стороне обложки: "Моему очень дорогому другу Тоби Хэвелоку, озорные мемуары, из рук в руки из старой Индии". Боб Хардинг. Она пролистала книгу. "И это, о двадцатом веке, не представляло бы для него никакого интереса".


"Брок нашел там упоминание об Уоррендерах", - сказал ей Пип, и Кэти кивнула.


"Да, он показал мне копию". Она проверила указатель и перечитала отрывок еще раз. "Марион, должно быть, нашла это, когда рылась в семейной коллекции, и заметила ссылку". Кэти попыталась представить метод Марион, просматривающей сотни книг в поисках неясных подсказок и следов, просматривающей заголовки глав, их индексы в поисках ее ключевых слов. Мышьяк, например. Она посмотрела это в указателе книги Хардинга, и вот оно, страница 213. Она обратилась к месту, но не нашла такой страницы. Она была очень аккуратно срезана, рядом с переплетом. "Посмотри на это", - сказала она, показывая Пипу.


"Вы думаете, да Сильва испортил его, прежде чем вернуть?"


"Кто знает? Я лучше расскажу Броку, что мы обнаружили."


Когда она дозвонилась до него и описала последовательность, которую они обнаружили, он был мрачно доволен.


"Отличная работа", - сказал он. "Я думал, ответ должен быть где-то в этих книгах. Нам лучше пригласить его."


"Да".


" Ты говоришь неуверенно."


"Нет, мне просто интересно, что было на той недостающей странице книги Хардинга. Конечно, это может быть вообще не связано с да Сильвой, но мне интересно. Предположим, там было что-то об использовании мышьяка в качестве яда, возможно, какое-то традиционное индийское средство, описанное Хардингом, которое, возможно, открыла Марион и рассказала о нем своему наставнику, а затем да Сильва применил его к двум своим жертвам."


"Да, я понимаю. Еще одна ссылка. Хорошо, но ведь есть и другие экземпляры этой книги, не так ли? Кажется, я помню, что оно появилось в списках заимствований как в Национальном архиве, так и в Лондонской библиотеке. Я помню, как удивлялся, зачем им нужно было смотреть на это в трех разных местах."


"Я проверю".


Кэти повесила трубку, все еще испытывая неловкость. Она не упомянула об этом Броку, но что действительно выбило ее из колеи, так это встреча с Уоррендерами. Ее преследовал болезненный вид Эмили, нездоровый блеск в ее глазах и выражение отчаяния, а также комментарий ее матери о том, что она думала, что ее, возможно, тоже отравили. И за ужасной мыслью, только не еще одной, пожалуйста, Боже, последовала еще более шокирующая: три молодые женщины, одержимо идущие по стопам друг друга, словно цепочка самоубийц.


Нет, сказала себе Кэти, не это. Брок прав, да Сильва - тот самый.


"Давай", - сказала она Пипу. "Давай прокатимся. Где в следующий раз Марион нашла эту книгу "После полуночи", после того как она обнаружила ее в здешних архивах?"


Пип проверил. "Национальный архив".


"Хорошо, мы пойдем туда". двадцать девять


Национальный архив, в котором хранятся официальные записи за девятьсот лет, начиная с "Книги страшного суда", расположен в современном здании на излучине реки недалеко от ботанического сада в Кью. Они нашли дорогу к сотруднице, которая выслушала то, что им было нужно, заинтригованная просьбой, и принялась за работу на своем компьютере.


"Да, это здесь".


"У вас есть запись о его заимствовании?"


"Я могу это получить". Они подождали мгновение, затем: "Не очень популярны, всего два звонка за последний год: Т. Флауэрс на прошлой неделе, а до этого М. Саммерс в августе прошлого года".


"Никакого Энтони да Силвы?"


"Боюсь, что нет. Хочешь взглянуть на это?"


"Да, пожалуйста".


Женщина вернулась через некоторое время со ставшим уже знакомым маленьким зеленым томиком в руке и отдала его Кэти. На этот раз посвящение на листовке гласило: " Управлению государственных архивов в знак признательности за вашу щедрую помощь в подготовке этой небольшой книги. Роберт Хардинг KCMG.


Кэти открыла страницу 213 и обнаружила, что она, как и в Британской библиотеке, отсутствует.


∙


Кэти увидела, что зелень на площади за последнюю неделю стала более густой и потемнела, превратившись в более зрелую, летнюю листву, хотя погода, как ни странно, снова стала холодной и серой. Они поднялись по ступенькам крыльца, вошли в библиотеку и спросили Гаэля Рейнера.


"Есть новости?" - спросила она приглушенным голосом.


"Не совсем, Гаэль. Мы пытаемся проследить передвижения Тины Флауэрс за несколько дней до ее смерти, в прошлый четверг."


"О да, мы все слышали об этом, и, конечно, ваш коллега пришел забрать запись о заимствованиях Марион". Она кивнула Пипу. "Мы просто не могли в это поверить, друг Марион, снятый таким же образом. Мы все еще в шоке."


"Ты когда-нибудь встречал Тину?"


"Да, она приходила несколько раз с Марион, помогая ей с работой. И после смерти Марион она вернулась снова. Она сказала, что хочет уладить кое-какие незаконченные дела в исследованиях Марион. Она была явно огорчена тем, что произошло. Мне действительно следовало взять с нее плату за временный справочный талон, но мне стало жаль ее, и я впустил ее благодаря членству Марион. Но мы не могли позволить ей брать книги."


"Верно, итак, у нас нет записи того, что она смотрела здесь. Можете ли вы вспомнить, приходила ли она вообще на прошлой неделе, за несколько дней до своей смерти?"


"О да, она определенно была здесь, она и другая девушка, помогавшая ей".


- Эмили Уоррендер? - спросил я.


"Это верно. Я большой поклонник творчества ее матери."


"У тебя есть какие-нибудь идеи, что они делали?"


"Ну, у них был неконтролируемый доступ к хранилищам, так что я действительно не знаю. Дай мне подумать... Да, я помню, как Тина спрашивала об одной конкретной книге, потому что она не могла ее найти."


"Ты помнишь, что это было?"


"Это было в истории, или должно было быть. Но я не думаю, что смогу вспомнить... подожди, возможно, у меня все еще есть мои записи." Она взяла пачку бумаг с картотечного лотка и пролистала их. "Да, я думаю, это то самое. Его визитной карточкой была H. Индия - это H для истории - и социальная и т.д. Видите ли, здесь мы расставляем наши книги по-другому, не по DDC. " Она расшифровала свои записи. "Очевидно, она была отложена под именем Хардинг Р., но у меня, кажется, нет названия. Я бы отметил, что это неуместно. Ты хочешь, чтобы я проверил?"


"Я думаю, мы знаем, что это было, Гаэль - книга под названием "После полуночи"? Это были мемуары."


"Ты прав, теперь я действительно вспомнил. Они потратили довольно много времени на его поиски."


"У вас есть запись о заимствовании для этой книги?"


"Я могу проверить". Она вызвала его на своем компьютере и сказала: "Только один заемщик - сама Мэрион, в сентябре прошлого года. Больше никто."


"И она вернула его?"


"Да, двадцать шестого сентября".


"Так что же с ним случилось? Кто-то украл его?"


"Думаю, маловероятно. Мы предположили, что его, должно быть, вернули не на то место на полках."


"Как это могло случиться?"


"Ну, либо по ошибке, либо нарочно".


"Зачем кому-то делать это нарочно?"


"Чтобы скрыть это. Где лучше спрятать книгу, чем в библиотеке?" Она улыбнулась. "Ты выглядишь удивленным. Очевидно, ты был очень законопослушным студентом."


"Что ты имеешь в виду?"


"Боюсь, это не редкость в университетских библиотеках. Если книга пользуется спросом у студентов и к ней ограничен доступ, первый, кто до нее доберется, помещает ее на другую полку, где о ее местонахождении будут знать только они, хотя компьютер сообщит, что она не взята напрокат. Это очень расстраивает всех остальных."


"Но эта книга не пользовалась спросом", - сказала Кэти. "По-видимому, это интересовало только Марион".


"Верно. Давайте посмотрим на историю его публикации." Еще один стук по клавишам компьютера, и она сказала: "Ну, очевидно, это были самиздатовские мемуары, издание для тщеславия, вероятно, только для друзей и родственников, с очень маленьким тиражом. Вы могли бы найти копию в Британской библиотеке, в противном случае она, вероятно, канула в безвестность. Как ты думаешь, это важно?"


"Я действительно не знаю, Гаэль. Я мог бы спросить Эмили. Скажите, наставник Марион, доктор Энтони да Сильва, является сотрудником библиотеки?"


"О да, я знаю его. Он часто бывал здесь, когда работал над своей замечательной книгой о Россетти, но в последнее время я его не видел. Не скоро. Должен ли я проверить его записи о заимствованиях?"


"Пожалуйста".


"Вот мы и пришли. Нет, в этом году ничего. Его последним заимствованием была новая биография Стэнли Болдуина в декабре прошлого года."


"Спасибо за вашу помощь".


Кэти позвонила домой Уоррендерам из машины. Эмили немного успокоилась, по-видимому, после того, как прилягла. Они поставили ее на.


"Привет, Эмили", - сказала Кэти. "Всего лишь мелочь. Мы отслеживаем передвижения Тины перед ее смертью, как я уже говорил вам, и я понимаю, что вы оба провели некоторое время в лондонской библиотеке на прошлой неделе, разыскивая потерянную книгу. Ты помнишь это?"


"Мм, да, это верно".


"Ты помнишь, что это было?"


"Я думаю ... что-то вроде мемуаров? Я не уверен. Мы так и не нашли его."


"Почему это было важно?"


На мгновение воцарилось молчание, затем Эмили ответила: "Тина думала, что Мэрион смотрела на это. Я думаю, Тина думала, что там могло быть что-то о том, как умерла Лиззи Сиддал. Это то, что ее больше всего интересовало, какое-то открытие Марион, которое по-настоящему расстроило ее наставника."


"Она сказала это, не так ли?"


"Да, она это сделала".


Кэти позвонила Броку и рассказала ему, что они узнали.


"Хорошо", - сказал он. "Позже нам придется взять интервью у Эмили, чтобы записать это, но и этого достаточно. Заходи, и мы приступим к работе."


∙


Комната была тусклой и унылой, как будто для того, чтобы сказать тем, у кого в ней брали интервью, что все, что они могли придумать, наверняка уже было услышано за этими грязными стенами раньше.


"С тех пор, как мы видели вас в последний раз, доктор да Сильва, " начал Брок, " у нас была возможность проверить кое-что из того, что вы нам рассказали". Он остановился и уставился на мужчину через стол.


Да Сильва попытался встретиться с ним взглядом, но преуспел только в том, что принял хитрый вид. Он изменился, подумала Кэти, высокомерие ушло вместе с румянцем с его лица. Его одежда выглядела мятой и грязной, как будто он спал в ней на чьем-то диване, и она подумала, не выбросила ли его жена. Он достал из кармана очки и надел их дрожащей рукой, словно для защиты.


"Мы пытались подтвердить ваш рассказ о ваших передвижениях во вторник, третьего апреля, в день, когда Марион Саммерс была отравлена, но безуспешно. Никто из ваших соседей не видел вас в тот день, вы не звонили по домашнему телефону и не получали никаких звонков. Нет никаких свидетельств того, что ты вообще был дома в тот день."


Адвокат Да Сильвы начал возражать, но Брок просто терпеливо кивнул головой, а затем продолжил, снова расспрашивая преподавателя о деталях того дня, что он ел на обед, какие письма он мог написать (ни одного) и электронные письма, которые он мог отправить со своего домашнего компьютера.


"Нет, ничего подобного. Я уже говорил вам, что был полностью поглощен статьей, которую писал для презентации на конференции, которая была просрочена." Его голос был другим, как у нервного оратора, чье горло туго натянуто от напряжения.


Они потребуют его компьютер, сказал Брок, и проведут обыск в его доме, хотя, судя по его тону, он не ожидал найти много. Он перешел к дням, последовавшим за смертью Марион, и визиту да Сильвы в ее дом.


"Я говорила с Китом Рафферти", - сказала Кэти. "Он отрицал, что снабдил вас ключом".


Да Силва издал звук, задуманный как насмешка, но вышедший как сдавленный. Он сделал глоток из пластикового стаканчика, стоявшего перед ним, и сказал: "Это неудивительно".


Они обратились к его отношениям с доктором Ринглендом и доступу к его лаборатории, тщательно прорабатывая каждую деталь, пока, в конце концов, адвокат не сказал: "Я думаю, этого действительно достаточно. Как вы можете видеть, доктор да Сильва сильно страдает от напряжения, вызванного этими ужасными событиями, в которых он совершенно невиновен. Если у вас нет к нему какого-то конкретного вопроса, я посоветую ему больше ничего не говорить."


"Это правда!" - выпалил да Сильва достаточно громко, чтобы заставить своего адвоката с тревогой взглянуть на него. "Ты... ты пытаешься выставить меня каким-то хищником, охотящимся на таких девушек, как Мэрион и Тина. Но я невиновен! Я гордился Марион, гордился ею, как отец мог бы гордиться своей дочерью, гордился ее развитием, ее умом и проницательностью. Она также гордилась своей независимостью, своим отказом принять мое мнение о доверии, каким бы трудным это иногда ни было."


Теперь в его глазах стояли слезы, и трое других людей в комнате, несмотря на их многолетний опыт подобных ситуаций, немного отступили в замешательстве.


"Когда она спрятала от меня свою работу по Корнеллу, и я начал подозревать, каким образом это было сделано, чтобы подорвать мой авторитет, я почувствовал себя горько преданным. Ее неверность была подобна ножу в моем сердце. Но я никогда, ни на мгновение, не думал о том, чтобы причинить ей боль. Это непристойно."


Комнату заполнила тишина, затем Брок мягко спросил: "Где вы были днем и вечером в среду, одиннадцатого числа этого месяца, доктор да Сильва?"


- Что? - спросил я.


"Неделю назад, между тремя и восемью часами. Пожалуйста, хорошенько подумайте, прежде чем отвечать."


Да Сильва нахмурился, затем полез в карман пиджака и достал маленький дневник. "Ммм ... обед с доктором Ринглендом, двухчасовая лекция, затем..." Он поднял глаза. "Кажется, я ходил в Британскую библиотеку".


"Что это была за лекция?"


"Викторианская литература".


"Кому?"


" В основном, студенты третьего курса гуманитарных наук. Почему?"


"Тина Флауэрс была в том классе, не так ли?"


"Хм ... я полагаю, это возможно".


"А затем она отправилась в Британскую библиотеку, где вскоре после четырех часов попросила две книги. Ты знаешь, кем они были?"


"Как я мог?"


"Потому что на следующее утро вы вернулись в библиотеку, как только она открылась, и запросили те же две книги, книги настолько малоизвестные, что почти никто другой никогда их не запрашивал".


"Um... Кажется, я действительно помню. Марион рассказала мне о них."


Брок нетерпеливо покачал головой. "Вы последовали за Тиной после лекции в Британскую библиотеку и наблюдали, как она заказывала две книги, одна из которых была источником откровений Марион в ее статье в Корнелле. Вы не смогли найти эту книгу, потому что она хранилась в одной из специальных коллекций "Документы семьи Хэвелок" под именем, немного отличающимся от того, которое вы искали - Хаверлок.


Да Сильва неподвижно сидел в своем кресле.


"Где сейчас эта книга, доктор да Сильва?" Вы забрали его на следующий день, но так и не вернули. Где оно?"


Он ничего не сказал, сжав челюсти.


"Ты спрятал его где-нибудь в библиотеке?" Кэти настаивала.


На мгновение показалось, что он промолчит, но затем он как бы вздрогнул и прошептал: "Она просто читала, и читала, и читала, полностью поглощенная, но она, казалось, не делала ни записей, ни фотокопий, прежде чем библиотека закрылась, и ей пришлось отдать книгу обратно. Итак, на следующее утро я был там раньше нее и достал книгу. Это был непристойный источник сплетен, вот и все; пародия, полная намеков и слухов. Марион не следовало рассматривать это всерьез. Было бессовестно, что это вызвало столько страданий. Я точно знал, что Россетти хотел бы, чтобы я сделал с этой чертовой штукой, и я это сделал."


" Что ты сделал? - спросил я. Тихо спросила Кэти.


"Я уничтожил его", - сказал он вызывающе. "Я разорвал его в клочья и спустил в туалет. Там я уничтожил библиотечную книгу. Вы можете арестовать меня за это."


"Но Тина прочитала это, " сказал Брок, " точно так же, как Марион до нее, поэтому тебе тоже пришлось уничтожить ее, не так ли?"


∙


К своему стыду, Кэти теперь тоже чувствовала себя вероломной дочерью. Брок был воодушевлен арестом, инструкциями по увольнению для команды - ее команды - чтобы заполнить пробелы в их деле против да Силвы. Она, конечно, работала с ним, развивая его идеи, добавляя свои, но все время немного сдерживалась, чувствуя, что у них что-то не так. Ее беспокоило, что он не был погружен в это дело так, как она, но было ли это просто досадой на то, что он взял управление на себя сейчас? Но если и был какой-то изъян, то это зависело от нее, которая должна была развить более глубокое понимание динамики, указать на него.


Она ломала голову над этим позже тем же вечером, когда наконец вернулась домой и села на диван с бургером на коленях, уставившись в стену. Она должна была признать, что схема выглядела довольно убедительно с да Сильвой в центре, идеальной копией схемы Марион слева с Россетти в этом центральном месте, окруженном его женщинами, и Кэти почти чувствовала, что Марион одобрила бы ее. Так что же было не так?


Она легла спать, не получив ответа, переутомленная и встревоженная. Вскоре она погрузилась в глубокий сон, только чтобы снова проснуться через пару часов. В ее мозгу немедленно заиграли воображаемые сцены - Марион падает в обморок в библиотеке, Пип в пабе с Рафферти и Краучем, Огилви падает с библиотечной лестницы, Дуглас Уоррендер встречается с Марион в Бастии, а затем возвращается через покрытые цветами холмы, чтобы устроить барбекю у бассейна со своей семьей и друзьями...


Нет, это было неправильно. Она открыла глаза в кромешной темноте комнаты, вспомнив слова Уоррендера в Сент-Джеймс-парке: "Мы были идеальной парой, подружились с другими отдыхающими парами в местных ресторанах, развлекали соседей у бассейна"....


Идеальная пара, а не идеальная семья. Была ли Эмили с ними? Кэти поняла, что они никогда не проверяли.


И внезапно до нее дошло, что неправильным с самого начала было то, как погибли Марион и Тина. Было вполне правдоподобно, что да Сильва, или Дуглас Уоррендер, или даже Кит Рафферти, возможно, отчаянно хотели смерти Марион. Но как бы они это сделали? Возможно, наезд и бегство. Нападение на темной улице. Задушен в машине, тело выброшено. Что-то отчаянное, жестокое и анонимное. Но не отравление мышьяком.


То, что чувствовала Мэрион, умирая... что? Странно, конечно. Эксцентричный? Это было не совсем то. Довольно продуманный и умный, со ссылками на ее исследования. Даже слишком. Как студенческая шалость. Это напомнило Кэти о тех студенческих шалостях в школе в День дураков: ведро с водой, балансирующее над дверью, крем для обуви на дверной ручке, разваливающийся стул. Тщательно поставленные, впечатляющие по своим эффектам и в лучшем - или худшем - жестоко подобранные к намеченной жертве.


Она просто не могла представить, чтобы кто-то из этих мужчин делал это таким образом. Схема на ее стене была совершенно неправильной, поняла она. На нее так повлиял фильм Марион, в центре которого был задумчивый мужчина. Возможно, все было совсем не так.


В голове Кэти возник последний образ Эмили, сидящей и рыдающей на кожаном диване, такой же бледной и измученной, как две жертвы, симптомы которых она, казалось, почти копировала. Да Сильва был не единственным, кто был в Британской библиотеке, когда умерла Тина. Эмили тоже была там. тридцать


Узанне также провела беспокойную ночь. История Анджелы о Дуги выбила ее из колеи больше, чем она была готова признаться самой себе. Он был ее первой большой любовью, ослепительной фигурой, по сравнению с памятью о которой более поздние мальчики оценивались и неизменно оказывались недостаточными. Даже намного позже, когда она повзрослела и вышла замуж, лето в Ноттинг-Хилле оставалось в ее сознании потерянным Раем, который нужно лелеять и время от времени втайне смаковать. История Анджелы подарила всему этому новую, гротескную перспективу, которая, если это и было отдаленно правдой, ужасно перекликалась с делом, над которым работал Дэвид. Она содрогнулась при мысли о последствиях, если бы рассказала ему; но предположим, что Анджела, которая, очевидно, не слышала о связи между Марион Саммерс и Уоррендерами, в конце концов поняла это и решила рассказать свою историю полиции? Где бы тогда была Сюзанна? Так или иначе, она не видела, как могла держать это при себе, не убедившись, что история была чепухой. Она не могла подойти к Дуги, это было немыслимо, но в конце концов она решила, что, возможно, есть только один человек, который может успокоить ее. И вот, в ту среду вечером, когда Брок и Кэти обвиняли Тони да Сильву в убийстве Марион, Сюзанна позвонила домой в Ноттинг Хилл и попросила поговорить с леди Джоан Уоррендер.


Джоан сразу вспомнила ее. Она была вежлива, но, естественно, озадачена таким обращением, особенно после того, как Софи рассказала им всем о том, как она разозлилась на старшего инспектора Брока.


"Но как именно я могу тебе помочь?"


"Я подумал, не мог бы я встретиться с вами ненадолго в ближайшие день или два, возможно, за чашкой чая, леди Уоррендер".


"О, я действительно не думаю, что это была бы хорошая идея. Были сказаны вещи, вы знаете, люди расстроены. Софи очень обидчива по этому поводу. Это очень напряженное время для всех нас."


"Конечно, я понимаю". Голос пожилой женщины звучал так сурово, и Сюзанна тщетно пыталась придумать какой-нибудь способ ее успокоить. Это была плохая идея подойти к ней вот так.


"Возможно, если бы вы дали мне некоторое представление о том, о чем это?"


"Ну, недавно я случайно встретил еще одну старую подругу, Анджелу Крик, которая раньше жила по соседству с тобой, помнишь?"


" Да? - Спросил я. Голос Джоан звучал озадаченно.


Сюзанна продолжала пахать. "Она рассказала мне историю, которую ей рассказал ваш племянник Джек много лет назад, о чем-то, что произошло в Индии, когда вы там жили, и имело отношение к Дуги".


"В Индии? О Дуги? Боже милостивый, что это за история?"


"Ну, это было не очень приятно, и я уверен, что это была полная неправда, но я подумал, что было бы неплохо, если бы я мог обсудить это с тобой и докопаться до сути, чтобы я мог вернуться к Анджеле и исправить ее. Мне не понравилась идея, что она повторит это кому-то еще."


Сюзанна услышала тихий вздох на другом конце провода и представила, как пожилая женщина опускается на стул в холле рядом с телефоном, пытаясь собраться с мыслями.


"Мне очень жаль, леди Уоррендер. Мне не следовало тебя беспокоить. Я уверен, что смогу позаботиться об этом сам."


"Но... нет, если это касается Дуги... Ты говорил с ним?"


"Я подумал, что сначала лучше поговорить с тобой".


"Да, ты, наверное, прав. О боже. Очень хорошо, давайте встретимся. Не здесь, в доме, и не в кафе тоже - я больше ничего не слышу в подобных местах. Встретимся на кладбище церкви Святого Иоанна, чуть выше по холму от нас. Я часто поднимаюсь туда, чтобы немного размяться. Завтра? Скажем, в одиннадцать?"


∙


Первым делом в то утро Кэти проверила списки пассажиров как авиакомпании, так и частных рейсов между Лондоном, Ниццей и Бастией за февраль, март и апрель - то, что, как она сказала себе, ей следовало сделать несколько недель назад. Она установила, что Дуглас и Софи Уоррендер уехали вдвоем десятого марта и вернулись шестого апреля.


Несмотря на то, что ей не терпелось продолжить это дело, она не смогла отпроситься с запланированного собрания команды и просидела его, едва сосредоточившись на брифинге о новой компьютерной системе. Когда все наконец закончилось, она сняла трубку и набрала номер дома Уоррендеров. Ответила секретарша Софи, Ронда.


"Боюсь, что Софи сегодня утром нет дома, инспектор, она работает в библиотеке".


"Ах. Эмили с ней?"


"Нет, она дома. Ты хочешь поговорить с ней?"


"Не нужно ее беспокоить. На самом деле было бы лучше, если бы я поговорил с ней лично. Я сейчас же подойду."


Брен попытался перехватить ее на выходе, но она оттолкнула его. Ей было бы трудно объяснить чувство срочности, которое она испытывала. Вместо того, чтобы ждать машину у бассейна, она поймала проезжающее такси и быстро добралась до Лэнсдаун-Гарденс.


"Это было быстро". Ронда открыла входную дверь, чтобы впустить Кэти, затем заколебалась. "После того, как ты повесил трубку, я подумал, разумно ли это".


"Что ты имеешь в виду?"


"Эмили действительно сейчас не очень хорошо, на самом деле она все еще в постели, и Софи очень заботится о ней. Она, вероятно, не одобрила бы, если бы ты брал интервью у Эмили ни с ней, ни с леди Джоан здесь, в доме."


"Что ж, давайте спросим Эмили, хорошо? Ей восемнадцать, не так ли?"


"Да, и я уверен, что все было бы в порядке, но..."


Кэти уловила что-то двусмысленное в голосе Ронды, как будто она не хотела, чтобы ее обвиняли в проступках, но в то же время хотела помочь.


"Ронда, ты вообще была здесь в течение месяца, когда Софи отсутствовала?"


"Да, я приходил каждый день, присматривал за декораторами и время от времени докладывал Софи о прогрессе".


- Эмили была здесь? - Спросил я.


"Да, она и леди Джоан не хотели ехать на Корсику, поэтому они остались здесь, более или менее разбив лагерь в своих комнатах посреди всего этого беспорядка. Эмили почти каждый день помогала Марион с ее исследованиями, а Джоан выходила в сад, когда могла. Послушай, вот что я тебе скажу. Почему бы тебе не подождать в офисе, а я скажу Эмили, что ты здесь?"


"Достаточно справедливо".


Кэти прошла по короткому коридору в комнату в конце, где работали Ронда и Софи. Высокие створчатые окна наполняли помещение светом, а книжные полки придавали ему вид скорее элегантной библиотеки, чем офиса. Она рассматривала книги на столе Софи, когда вернулась Ронда.


"Мы рассматриваем Алису Киплинг для следующей книги, после того как Джейни Моррис закончит", - сказала она. Жена Редьярда, одна из сестер Макдональд. Ее сестра Джорджиана была замужем за художником-прерафаэлитом Эдвардом Берн-Джонсом и очень подружилась с Уильямом Моррисом, выражая сочувствие по поводу того факта, что оба их супруга были неверны."


"Все эти викторианцы, похоже, взаимосвязаны", - сказала Кэти.


Ронда рассмеялась. "Слишком верно, тебе нужна чертовски хорошая база данных, чтобы разобраться в них всех".


"Прекрасная комната для работы".


"Да. Ты уже был в бельведере?" Она кивнула на винтовую лестницу в углу.


"Нет. Это интересно?"


"Я думаю, да". Она произнесла это с таким ударением, что Кэти сделала паузу. "Почему бы тебе не появиться сейчас? Эмили одевается."


"Хорошо".


Она поднялась по лестнице, оказавшись в углу квадратной комнаты в башне, которую муж Джоан, Роджер, превратил в свое гнездо. Прежний владелец дома интересовался астрономией и соорудил открытую лоджию для размещения своих телескопов, но Роджер огородил ее, оставив в каждом углу узкие окна с видом на Ноттинг-Хилл, а стены между ними заполнили деревянные книжные шкафы и письменный стол. В комнате стоял стойкий запах сигарного дыма, который насквозь пропитал дерево. Потолок и пол были отделаны полированным деревом, так что в комнате создавалось впечатление большой коробки из-под сигар.


Кэти сидела в антикварном офисном кресле из красной кожи, ощущая уютную обстановку комнаты вокруг себя, святилища для созерцания. Толстый том в кожаном переплете лежал на столе перед ней, и она прочитала название, написанное золотыми буквами на обложке: "Британский фармацевтический кодекс".


Там был указатель места, кусок сложенной, испачканной бумаги, и когда Кэти открыла книгу и вынула бумагу, она обнаружила, что это был кусок старых обоев, выцветшего зеленого цвета, с рисунком из кружащихся листьев. В нем был отмечен раздел, озаглавленный "Мышьяк".


Она немного почитала, затем услышала шаги на лестнице позади себя. Она повернулась, чтобы увидеть появившееся бледное лицо Эмили.


" Что ты делаешь? - спросил я. Девушка добралась до верха лестницы и посмотрела на открытую книгу на столе, развернутый кусок обоев. "О!" Она прикусила губу. "Я убрал это! Как...?"


Кэти смотрела ей в глаза, ничего не говоря, и внезапно Эмили тихонько взвыла. "Ты знаешь, не так ли? Ты знаешь!" Слезы потекли из ее глаз, и она опустилась на колени, обхватив себя руками, и начала рыдать.


∙


Сюзанна нашла Джоан ожидающей на скамейке в тихом тенистом месте сбоку от церкви. На ней были пальто и шляпа, защищавшие от прохладного ветерка, а на колене висела большая сумка.


"А, вот и ты", - воскликнула она, и Сюзанна пожала ей руку и села рядом с ней.


"Большое вам спасибо, что согласились встретиться со мной. Я действительно чувствовал себя неловко, подходя к тебе."


"Да, ну, учитывая чувствительность Софи к этому вопросу, я думаю, будет лучше, если мы никому об этом не скажем".


"Да, но, видите ли, именно из-за вашей чувствительности я подумал, что должен поговорить с вами об этом".


Джоан нахмурилась. "Насчет того, что Анджела сказала о Дуги в Индии? Так что же она сказала?"


"Я не знаю, помните ли вы, но Анджела и Джек были очень близки в те дни, и она сказала, что он сказал ей, что причиной, по которой вы все покинули Индию и вернулись в Великобританию, был скандал из-за того, что от Дуги забеременела девушка - на самом деле дочь одного из ваших слуг".


Сюзанна заметила, что пожилая женщина рядом с ней замерла.


"Извините, это, вероятно, огорчает вас, и я уверен, что вы глубоко заблуждаетесь, но я подумал, что если бы вы могли рассказать мне правду о ситуации, я мог бы просветить Анджелу и остановить ее повторение этой истории".


"Было ли что-нибудь еще?"


"Ну, да, на самом деле было. Она сказала, что девушка приняла яд и умерла, и поднялся шум. Видите ли, я боюсь, что если бы Анджела прочитала что-то вроде отчета в Observer за прошлую неделю, в котором упоминалось, что Марион работала на писательницу Софи Уоррендер, она могла бы... ну, я не знаю, начни говорить об этом с другими людьми."


Джоан на мгновение замолчала, затем тихо сказала: "Я понимаю. И ты не сказал ей об этой связи?"


"Нет, я этого не делал".


"А вы обсуждали эту историю с кем-нибудь еще?"


"Ни души".


"Хорошо". Джоан глубоко вздохнула и продолжила: "Ты правильно сделала, что обратилась ко мне. Потому что в этом нет ни капли правды. Это звучит как какая-то фантастическая сказка, которую Дуги, должно быть, рассказал Джеку, чтобы сделать наши дни в Индии более интересными и экзотическими. Я помню, как он рассказывал Джеку другую нелепую историю о слоновой ноге, о том, как он застрелил зверя, совершенно абсурдную. Боже милостивый, Дуги было всего шестнадцать, когда мы уехали!"


Сюзанне это не показалось убедительным аргументом, и в объяснении Джоан было что-то еще, своего рода обиженный, защитный тон, который казался неуместным. Но она весело сказала: "О, хорошо, я подумала, что это должно быть что-то в этом роде".


"Так ты расскажешь об этом Анджеле?"


"Я так и сделаю".


"Если она не убеждена, вы можете сказать ей, чтобы она посмотрела дипломатические документы за тот период в Национальном архиве в Кью. Теперь они доступны для публики. Эмили просмотрела их, когда помогала Мэрион. Нет ни малейшего намека на скандал, зато много восторженных похвал великолепной службе Роджера. Я могу дать вам рекомендации, если хотите."


"О, спасибо". И снова в ответе Джоан прозвучала настороженность, почти как если бы это была заранее подготовленная защита, но тогда, подумала Сюзанна, она, вероятно, была глубоко оскорблена предположением, что их пребывание в Индии могло быть омрачено каким-либо скандалом. "Я испытываю облегчение. Я скажу Анджеле в недвусмысленных выражениях, и мне лучше сказать моему другу, старшему инспектору Броку, также, чтобы он знал, на случай, если это когда-нибудь всплывет."


"Что? Нет! Конечно, нет. Ты не должен этого делать."


Сюзанна была поражена горячностью слов другой женщины и почувствовала, что внезапно увидела более молодую, более резкую версию леди Уоррендер, навязывающую свою волю окружающим.


"Я думаю, было бы разумно рассказать ему".


"Нет, ты слышишь? Ты не сделаешь ничего подобного!"


Сюзанна покраснела и отвернулась. Прошло много времени с тех пор, как кто-то говорил с ней подобным образом. "Что ж, " медленно произнесла она, " это действительно мне решать, леди Уоррендер".


Старуха издала странный, гортанный рык и отпрянула в сторону. На мгновение воцарилось неловкое молчание, а затем она глубоко вздохнула. "О боже", - сказала она, ее голос снова стал хрупким и обаятельным. "Боюсь, это одна из трагедий старости, когда человек так часто видит мудрый и безопасный путь, но не способен проявить способность убеждать других. Ты действительно должна делать все, что считаешь нужным, моя дорогая. Пожалуйста, мы не должны ссориться из-за этого."


"Нет", - с облегчением сказала Сюзанна. "Я не хочу этого делать".


"Теперь посмотри, посмотри, что я принес". Она открыла сумку у себя на коленях и достала золотую картонную коробочку. Открыв крышку, она показала Сюзанне шоколадки внутри. "Я был занят этим утром. Кухня в эти дни - мое убежище, и одна из моих самых больших радостей - готовить угощения для своей семьи и друзей. Тебе нравятся шоколадные конфеты с ликером? Конечно, ты знаешь, все знают. А какие твои любимые? Я приготовила их все - ромовый с изюмом, кумкват-бренди, мятный крем. Они все здесь. Ну же, давай будем друзьями. Выбирай сам."


Сюзанна улыбнулась. На самом деле она не хотела шоколадку, но вряд ли могла отказаться. Она выбрала ромовый с изюмом. Она откусила от него, и сиропообразная сердцевина потекла ей в рот и вниз по горлу.


"Хорошо?"


"Восхитительно".


"Попробуй другое".


∙


" Расскажи мне, " попросила Кэти.


"Ты знаешь. Ты нашел ее, не так ли?"


В голове Кэти зазвучал сигнал тревоги. Нашел кого? "Эмили, скажи мне быстро!"


Но девушка внезапно зажала рот рукой и вскочила. Она с грохотом сбежала по винтовой лестнице в спешке, и Кэти встала, чтобы последовать за ней. К тому времени, как она достигла подножия лестницы, Эмили уже ушла. Кэти посмотрела на Ронду, которая смотрела на нее в ужасе. - Где она? - спросил я.


Ронда указала на дверь в холл и последовала за Кэти, выбежавшей, выкрикивая имя Эмили. Они услышали, как на кухне хлопнула дверца шкафа, и обнаружили Эмили, стоящую у скамейки, держащую стеклянную баночку с белым порошком, который она засовывала в рот.


Кэти вскрикнула и бросилась на девушку, вырывая банку из ее рук, затем схватила ее за волосы и потащила к раковине, где свободной рукой открыла кран и подставила под него голову Эмили, затем засунула руку девушке в рот. Она задыхалась и вырывалась, но Кэти зажимала пальцами ее горло, пока ее не затошнило. Она повернулась к Ронде, которая выглядела испуганной, и спросила: "Она видела кого-нибудь еще этим утром?"


"Нет, никто, только ее бабушка".


- Где она? - спросил я.


"Она вышла на утреннюю прогулку, как всегда, к церкви Святого Иоанна, выше по холму".


"Вызови скорую, Ронда, и никому не позволяй прикасаться к этой пудре".


Она наполовину вынесла, наполовину выволокла Эмили в холл и усадила ее в кресло рядом с телефоном, пока Ронда звонила. Она не хотела оставлять Ронду наедине с Эмили, но девушка выглядела совершенно побежденной, и Кэти охватило ужасное беспокойство. Она выдала Ронде еще несколько инструкций, затем вылетела из дома и помчалась по улице, одновременно вызывая по мобильному помощь. Мужчина, выходящий из своей машины, удивленно уставился на нее, когда она промчалась мимо, вниз до угла, затем вверх по длинному подъему к каменному шпилю собора Святого Иоанна. Когда она подошла ближе, сердце бешено колотилось в груди, она разглядела двух человек, сидящих на скамейке у церковной стены. Ей показалось, что она узнала пожилую фигуру в бордовой шляпе и пальто, а другая была немного похожа на Сюзанну. Пораженная Кэти поняла, что это Сюзанна. Она позвала.


∙


Сюзанна услышала крик и, подняв голову, увидела светловолосую женщину, бегущую к ним вверх по холму. Она сделала паузу, ее рука со второй шоколадкой была почти у рта, затем снова опустила ее. "Кэти?"


Она повернулась к леди Уоррендер и была потрясена гримасой абсолютной ненависти на губах старой женщины, как будто впервые увидела настоящее лицо за благородной маской. тридцать один


Узанне сидела, откинувшись на подушки. Это был абсурдный шум, который они поднимали. После того, как прошел второй приступ тошноты, ей стало относительно комфортно, хотя живот все еще болел. Доктор Мехта был у нее, чтобы навестить, охотно обсуждая симптомы с регистратором A & E. И Кэти, которой она дала показания. Но еще не Брок, хотя она знала, что он нетерпеливо расхаживал снаружи, в комнате ожидания. Наконец она сделала глубокий вдох и попросила медсестру впустить его.


Он ворвался в палату подобно штормовому фронту, черное пальто развевалось, лицо потемнело, тележки грохотали у него за спиной. "Как ты, черт возьми, поживаешь?"


Она улыбнулась. "В полном порядке".


Он опустился на стул рядом с ее кроватью. "Ты белая как полотно. Что они тебе дают?"


"Все под контролем".


"Это то, что сказал Сандип, но мне не понравилось выражение его лица, как будто он уже планировал ПМ."


Они погрузились в молчание, а затем она спросила: "Кэти объяснила?"


"Она дала мне что-то вроде аккаунта. Я понимаю, вы чувствовали, что должны проверить историю, которую получили от своего друга, о том, что Уоррендер отравил кого-то в Индии."


"Я не знал, имеет ли это отношение к делу. Я должен был убедиться, прежде чем сказать тебе, Дэвид. Мне так жаль, после того, как я пообещал...


"Тише". Он взял ее за руку. "Это моя вина. Я должен был быть лучшим слушателем. Я принимал тебя как должное."


Она покачала головой. Еще одна тишина, пока кого-то со стоном катили мимо. Затем Сюзанна кивнула на сверток под мышкой Брока. " Что это? - спросил я.


"О, когда мне сказали отлучиться на час, я пошел прогуляться и наткнулся на книжный магазин". Он протянул ей посылку. "Подарок на выздоровление".


Она сняла обертку, чтобы показать толстый том, биографию Дэвида Хокни. "Ага... прелестно".


"Я думал, что промахнусь по девятнадцатому веку", - сказал он. "И девушка заверила меня, что никто не отравляется".


Она повернулась к изображению пальм на фоне голубого неба и сказала: "Калифорния... По-моему, в следующем месяце в Сакраменто состоится съезд антикваров."


Она сказала это с некоторой резкостью, напомнив ему о том, как в последний раз она планировала большое путешествие, а он подвел ее.


"Что ж, тогда нам нужно идти".


∙


Они нашли еще обрывки обоев в садовой пристройке и ванну, в которой, по словам Сандипа, бумага была пропитана уксусом, слабой кислотой, чтобы растворить краску Paris Green, ацетоарсенит меди, использованную в гравюре Уильяма Морриса. Затем женщины, по-видимому, смешали стиральную соду с раствором, чтобы осаждать нерастворимый карбонат меди и оставить прозрачный раствор триоксида мышьяка, который можно было концентрировать и в конечном итоге собирать в виде мелкого белого порошка.


"Эмили была хороша в химии в школе", - сказала Кэти. "Она собиралась прочитать это в Оксфорде. Она, должно быть, узнала, что происходило между ее отцом и Марион, и когда ее родители уехали на Корсику, она и ее бабушка решили, что нужно что-то предпринять. Она нашла старые книги по химии мышьяка в орлином гнезде своего дедушки, где он размышлял над ними, пытаясь понять, что пошло не так с его проектом tubewell в Бенгалии, и она поняла, что обои с мышьяковым покрытием, содранные со стен, скрытые под слоями более ста лет, могли быть инструментом возмездия. Должно быть, это каким-то образом казалось поэтической справедливостью."


Но все это было предположением, потому что ни Эмили в больничной палате, ни Джоан не произнесли ни слова. Дуглас тоже, опустошенный случившимся, отрицал, что ему что-либо известно об истории, которую Анджела рассказала Сюзанне. Казалось, что судебно-медицинский анализ ее домашних шоколадных конфет с добавлением мышьяка, безусловно, поддержит обвинение в покушении на убийство Джоан против Сюзанны и, возможно, хотя и более косвенным образом, в убийстве Эмили против Тины. Но если бы они хранили молчание, было бы удручающе мало улик, связывающих их со смертью Марион, и Кэти могла представить, какое сочувственное впечатление произведут двое обвиняемых на присяжных, а также отчеты психологов, на которые обратится защита, представляя преступления как отчаянные акты временного помешательства двух по сути порядочных людей.


Кэти чувствовала, что в центре истории все еще была пустота, темнота, подобная мышьяковистому зеркалу Сандипа, скрывающая какой-то важный элемент, который никто не хотел признавать.


∙


Лондонская библиотека была занята, когда приехала Кэти. Группе библиотекарей из Уэльса, отправившихся в Лондон, проводилась экскурсия, и Кэти некоторое время ждала в главном зале, пока Гаэль Рейнер освободится. Это казалось таким неподходящим местом для акта насилия, подумала она, и все же в Британской библиотеке Марион обнаружила маленькую книжечку, которая могла разрушить репутацию человека и, возможно, чуть не послужила мотивом для ее убийства. Возможно, это было не единственное невинно выглядящее сообщение, которое она нашла.


"Кэти! Здравствуйте. Есть какие-нибудь изменения?"


"Я верю, что они есть, Гаэль. Мы обвинили Эмили Уоррендер и ее бабушку Джоан в убийстве и покушении на убийство." Она увидела, как на лице библиотекаря отразилось изумление. "Да, я знаю. Кажется, им не понравилась идея о том, что Мэрион и отец Эмили были любовниками."


" Муж Софи Уоррендер? Боже мой!" Гаэль покачала головой, принимая это во внимание. "И тебе здесь что-нибудь нужно?" Какое-то доказательство?"


"Может быть, если я смогу его найти. Скажите, у вас есть какие-нибудь книги о воздушных шарах?"


"Воздушныешары?" Она уставилась на Кэти, затем, видя, что та серьезна, взяла себя в руки и села за компьютер. "Как насчет "Аэронавты: история полетов на воздушном шаре", 1783-1903, Ролт, Лос-Анджелес?"


"Могло быть".


"Ты хочешь, чтобы я достал его для тебя?"


"Я бы хотел взглянуть на его место в стеллажах".


"Его полочный знак - S для науки, полет на воздушном шаре. Пойдем, я тебе покажу."


Они прошли по этажам с книжными стеллажами в задней части здания, дошли до раздела науки и прочего, затем в алфавитном порядке до раздела воздухоплавания, между разделами астрономии и биологии у длинной боковой стены. Кэти начала вынимать книги, пока не нашла то, что искала, маленький зеленый томик, спрятанный между двумя другими, с пометкой "Полочный знак" H. Индия.


"Это не в том месте", - сказал Гаэль.


"Да, это так, не так ли?" - Сказала Кэти и открыла страницу 213. Оно было целым. о беспримерной преданности служению. Однако в 1963 году произошел один инцидент, который бросил пагубный отпечаток на все наши усилия, потенциальный скандал, действительно настолько серьезный, что грозил дипломатическим расколом на самом высоком уровне. У одного из наших высокопоставленных дипломатов, назовем его W, был сын, дерзкий и неуправляемый мальчишка в детстве, который вырос не по годам развитым юношей, чьи представления о приличиях оставляли желать лучшего. Этот юноша, Ди, был воспитан преданной айей, скромной христианкой с безупречным характером, у которой была дочь, на год младше Ди, которая была польщена его вниманием. Она забеременела от него, и, как говорили, охваченная стыдом и неспособная смотреть в лицо своей матери, она покончила с собой, съев мышьяк, ужасная судьба. Затем младшая сестра раскрыла связь с Ди, и поползли слухи, что он был с ней в ночь, когда она приняла яд, и что он заставил ее принять его. Ее семья была в ярости, их дело подхватили оппортунистические политики в Дакке, и дело угрожало принять масштабы международного инцидента. К счастью, я смог обратиться к своим обширным контактам в пакистанском кабинете министров, чтобы взять скандал под контроль. Компенсационный пакет был согласован между W и матерью девочки при посредничестве, главным образом, меня и моего хорошего друга в Министерстве юстиции. W и его семья были спешно отправлены обратно в Лондон, а официальные упоминания об этом романе были удалены из записей. Для W это был позорный конец достойного, хотя и несколько нетрадиционного термина в Бенгалии. Однако на более позитивной ноте, вскоре после завершения этого прискорбного эпизода, я созвал круглый стол западных дипломатов, чтобы достичь консенсуса по нашему ответу на новую конституцию Пакистана, обнародованную генералом Аюб Ханом; встреча, которую, я думаю, можно со всей скромностью назвать триумфом британской дипломатии.


∙


"Хардинг был дерьмом", - сказал Дуглас Уоррендер. "Он был напыщенным, самодовольным и скучным, всем, чем не был мой отец, и в результате он ненавидел нас. Скандал из-за смерти Виджаи был для него находкой, и он погряз в нем. Когда мой отец услышал, что Хардинг публикует свои мемуары в 1973 году, он потребовал показать рукопись Хардинга и пригрозил подать в суд, если они не удалят страницу 213. Видите ли, это была ложь о моей причастности к ее смерти. Виджая принял яд, не сказав ни мне, ни кому-либо еще. Книга была напечатана небольшим тиражом, который Хардинг предназначал в основном для своих друзей, чтобы подчеркнуть его посредственную карьеру. В конце концов он согласился вырезать оскорбительную страницу, но назло сохранил одну неразрезанную копию, которую подарил Лондонской библиотеке, членом которой он был. Марион нашла это.


"Я говорил тебе раньше, не так ли, о чувстве трагической судьбы, которое нависло над попыткой моего отца помочь народу Бенгалии? Что ж, это было даже хуже, чем я сказал. Видите ли, хотя мой отец защищал и поддерживал меня, я не думаю, что он когда-либо был вполне уверен, было ли правдой обвинение в том, что я убил Виджаю. Я верю, что он посвятил себя программе tubewell, как своего рода искуплению того зла, которое было причинено ей. И потом, видите ли, интерес Марион к мышьяку в девятнадцатом веке привел ее к этой дурацкой книге. Она была очень умным исследователем, Марион. Очень тщательно, как также обнаружил доктор да Сильва."


"Что она собиралась с этим делать?" - Спросил Брок.


"Несмотря на ее кажущуюся уверенность в себе и независимость, Марион была глубоко уязвима. Хотя я дал ей дом, ребенка и много обещаний, она на самом деле не верила, что я доведу это до конца. Она действительно думала - сейчас это звучит так грустно и жалко - она думала, что сможет гарантировать мою верность, держа эту чертову книгу надо мной. Она действительно сказала, что подарит его мне на нашу первую годовщину свадьбы. Я рассмеялся. Я сказал ей, что это история, что никто больше не интересуется подобными вещами. Но я был неправ, не так ли? Я думаю, Эмили подслушала нас и рассказала Джоан. Она не могла позволить этому выплыть снова. Мой отец через многое прошел."


∙


"Однажды я услышала, как они разговаривали в доме. Они думали, что больше никого нет дома. Я слышал, как Марион сказала, что спрятала книгу там, где ее никто никогда не найдет. Потом она сказала папе, что не хочет, чтобы он ехал на Корсику. Она сказала, что он не сможет заполучить нас обоих, ему придется решать. Он сказал, что ему нужно идти, но он расскажет всем, когда они вернутся."


Эмили сидела в кресле в своей палате в частной клинике, Кэти записывала их разговор, Брок молча слушал. Ее адвокат сидел рядом с Эмили, его силуэт вырисовывался на фоне окон, а яркий солнечный свет играл на зеленой листве. Но Эмили казалась погруженной в свой собственный темный мир, ее голос был слабым, глаза окружены тенью.


"Это было первое, что я узнал об их романе. Я не мог в это поверить. Я не знал, с кем поговорить. Я не мог рассказать маме, я просто не мог. Итак, я поговорил с бабушкой. Она сказала, что подозревала об этом. Она не сказала мне, что было в книге, но сказала, что это чистый яд, который никогда не должен быть найден. Она сказала, что однажды, давным-давно, папа попал в подобную переделку, и что мы должны положить этому конец, как и она тогда. Марион была паразитом, который разрушил бы все наши жизни, сказала она, но если бы мы были достаточно сильны, мы могли бы все исправить, пока мама и папа были на Корсике.


"Я думал, я действительно думал, что она имела в виду, что мы столкнемся с Мэрион и заставим ее оставить папу в покое, может быть, дадим ей денег, но бабушка сказала, что это не сработает с кем-то вроде Мэрион. Она сказала, что есть только один способ остановить ее."


Эмили уткнулась лицом в свой джемпер и начала плакать, тихими, сдавленными рыданиями. Они ждали, и ждали, и она начала снова.


"Я сказал "нет", я не мог сделать что-то подобное, но бабушка сказала, что это просто, она знает способ, но если я не хочу вмешиваться, она сделает это сама. Только ей нужна была небольшая помощь с подготовкой. Я пытался с ней поспорить - у меня получилось! Но она приняла решение. Ну, ты же знаешь бабушку."


К этому моменту Кэти чувствовала, что Эмили больше не обращается к ним, а вместо этого к кому-то в своей голове, возможно, к своей лучшей половине, к которой она обращалась с этим призывом много раз раньше.


"Мы уже говорили об обоях раньше. Бабушка знала истории о старых зеленых обоях Morris, содержащих мышьяк, и мы говорили о том, чтобы предупредить декораторов. Она хотела, чтобы я выяснил, как извлечь яд. Когда я отказался, она сказала, ну что ж, ей придется прибегнуть к какому-нибудь другому методу, взять мамину машину и сбить Мэрион на улице или столкнуть ее под поезд в метро. Она бы тоже попыталась, так что в конце концов я нашел старые дедушкины книги в бельведере и решил это. Я никогда не думала, что мы сможем заработать много, и надеялась, что это заставит бабушку замолчать, но потом мне пришлось помочь ей - я боялась, что она отравится парами, вываривая все эти обои, ночь за ночью, после ухода рабочих. Я был поражен, когда в итоге мы получили столько, сколько получили."


В этом был оттенок нетерпения, как будто эксперименты, пробы и ошибки были довольно захватывающими. Кэти представила их двоих в затемненном доме, ведьм, готовящих смертельное зелье.


"Я проводил с Марион столько времени, сколько мог, помогая ей, и познакомился с ее распорядком дня. Однажды я проследил за ней до дома и узнал, где она живет, а бабушка нашла связку папиных ключей в его кабинете. Я также знал о упакованном ланче, который она готовила каждый день, всегда одном и том же: сэндвич, шоколадное печенье и бутылка сока.


"Когда дело дошло до этого на прошлой неделе перед возвращением мамы и папы, бабушка сказала, что мы должны действовать. В понедельник, пока Марион была в библиотеке, мы поехали в Росслин-Корт и вошли в дом. Мы нашли ее бутылки с напитком в кухонном шкафу и отравили каждую из них, затем вернулись позже тем же вечером и ждали снаружи дома. Мы подумали, что, если она выпьет одну из бутылок в тот вечер, мы могли бы подождать, пока все закончится, а затем пойти и расставить все так, чтобы все выглядело так, будто она сделала это сама. Но она этого не сделала. Когда она легла спать, мы позвонили ей, притворившись, что ошиблись номером, просто для верности. Когда мы вернулись на следующее утро, то увидели, что она, как обычно, ушла в Лондонскую библиотеку, а когда мы вошли внутрь, то увидели, что одной из бутылок не хватает."


- А что насчет ее компьютера? - спросил я.


"Я позаимствовал его у нее в понедельник, сказав, что мне нужно переписать работу, которую я для нее выполнял, а во вторник утром я забрал запасной жесткий диск из ее кабинета. Как только мы узнали, что она мертва, мы выбросили их обоих."


"Ладно. Итак, после того, как вы поняли, что она взяла одну из бутылок с собой во вторник, что произошло потом?"


"Я отвез бабушку на Сент-Джеймс-сквер, затем вернулся в Хэмпстед. Вскоре после часа дня она позвонила мне, чтобы сказать, что видела, как Марион обедала на площади и пила из бутылки. Затем она позвонила снова, чтобы сказать, что приехала скорая помощь, и я пошел в дом и расставил вещи на кухне."


- А Тина? - спросил я.


"Ах..." - Грустный, измученный вздох. "Я умолял ее позволить мне помочь ей с тем, что она делала, потому что она была так полна решимости выяснить, что произошло. Она просто не хотела оставлять все как есть, пытаясь найти ту книгу. В тот день в Британской библиотеке я мог сказать, что она нашла это. Она не сказала бы, но внутри у нее все кипело. Она сказала, что скоро у нас будет ответ, так что я должен был что-то сделать. Я купил нам кофе и... положил ей всякой всячины."


"Но Тина ничего не знала об истории твоего отца", - сказала Кэти. "Книга, которую она искала, была "дневником Хаверлока", не так ли?"


Эмили бросила на Кэти отчаянный взгляд. "Я не был уверен. Мы чувствовали, что если она шла по тому же следу, что и Марион, она была обязана найти книгу, которая изобличала папу. Понимаете, мы чувствовали, что у нас не было выбора. Я ненавидел это, все это. Мне было больно думать об этом, но я должен был просто закрыть свой разум и делать то, что сказала бабушка, иначе, я знал, это будет катастрофа."


Но Брок на это не купился. "Ты знал, что Марион беременна, не так ли?" Девушка бросила на него внезапный острый взгляд.


"Нет", - тихо сказала она.


"Ты почерпнула это из подслушанного разговора". Кэти увидела мгновенный испуг на лице Эмили и поняла, что Брок был прав. "И вы предположили, что она все еще была беременна, когда вы убили ее. Как ты мог знать иначе?" Он наклонился вперед и сказал: "Твоей бабушке не нужно было убеждать тебя, Эмили. Ты думал, что Марион заслужила смерть, не так ли?"


Эмили выдержала его взгляд, помолчала мгновение, затем прошептала: "Да".


∙


В конце следующей недели Брок пригласил Сюзанну и Кэти, а также Алекса Николсона и Сандипа Мехту на ужин в недавно отремонтированный ресторан недалеко от дома Россетти в Челси. Джоан и Эмили Уоррендер были обвинены в убийствах Марион и Тины, в то время как Брен арестовал Кита Рафферти и Брендана Крауча по ряду обвинений в кражах со взломом, вытекающих из информации, переданной Дональдом Фотерингемом. Брок чувствовал, что было важно признать конец бизнеса и двигаться дальше, и хотя он мог бы сделать это с Сюзанной наедине, и, без сомнения, сделал бы в время, на данный момент он искал безопасности в количестве. Несмотря на их хорошее настроение, он чувствовал, что в этом мероприятии царила атмосфера смертности, которая только усиливалась стильностью обстановки и размером возможного счета. Ранее в тот же день состоялось болезненное интервью с Софи Уоррендер, и ее страдания продолжались, по крайней мере для Брока, как тень на заднем плане. Она напомнила ему о своем замечании, когда они впервые встретились, о том, что их работа была схожей, поиск истины под поверхностью вещей, но теперь она осознала горькую ошибочность сравнения. Разница между исследованием прошлого и настоящего заключалась в боли.


Но Сандип был в хорошей форме. Сын его друга, который поставил первоначальный ошибочный диагноз, был вне подозрений, и в ходе проверки лаборатории Колина Рингленда Сандип подружился с ученым до такой степени, что согласился сотрудничать в медицинских исследованиях отравленных колодцев. Теперь он обсуждал с Алексом смерть Лиззи Сиддал и действительно ли врач, осматривавший ее, мог перепутать мышьяк с настойкой опия в качестве причины смерти. Алекс читал об этом деле и был заинтригован рядом аспектов. Какова была природа безумия, которое выросло в Россетти после смерти Лиззи? И почему он настаивал, что его ни в коем случае нельзя хоронить на том же кладбище, что и ее? Но теория Марион о причастности Мадлен Смит / Лены Уордл была удручающе неуловимой. Полных копий доклада Марион Корнеллу не появилось, а без дневника Хаверлока было невозможно проверить утверждение да Сильвы о том, что это чушь.


Была почти полночь, когда они вышли из ресторана и разошлись в разные стороны. Когда Кэти вернулась домой, она сняла заметки и изображения со своей стены, затем долго принимала душ. Только после этого она просмотрела почту, которую забрала из своего почтового ящика. Среди конвертов было письмо из ОАЭ. В нем был авиабилет первого класса до Дубая и очень короткое письмо. Дорогая Кэти, говорилось в нем, прости меня. Пожалуйста, приди и позволь мне загладить свою вину перед тобой. С любовью, парень. Она выбросила его в мусорное ведро.


Позже, когда она ходила выключать свет, она снова выудила его и некоторое время смотрела на него. Затем она положила его на стол и тихо сказала: "О, что за черт".


Барри Мейтленд


Особняки Челси


1.


Седовласый мужчина медленно пробирался сквозь толпу, сосредоточенно хмурясь и стараясь не расплескать два пластиковых бокала с шампанским. Группа играла отрывки из произведений Гилберта и Салливана на залитой солнцем лужайке впереди, в окружении сотен людей, сидевших на белых пластиковых сиденьях. Ему потребовалось мгновение, чтобы разглядеть среди них своего друга.


"Вот и мы", - сказал он, протягивая ей драгоценный напиток и со вздохом облегчения опускаясь на сиденье рядом с ней.


"Дорогой Эмерсон". Она улыбнулась ему, заметив румянец на его лице. "Была ли там огромная очередь?"


"Не тогда, когда они увидели цены. Они стоят дороже, чем наши авиабилеты."


Она похлопала его по руке. "Мне жаль. Я думаю, с тебя хватит этого, не так ли?"


"О, не беспокойся обо мне. Мы останемся здесь столько, сколько ты захочешь."


"У меня был замечательный день, но мои ноги устали, и я был бы рад вернуться пешком".


Он кивнул, скрывая облегчение. Он видел более чем достаточно цветов, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Где-то внутри огромного центрального шатра перед еще одним впечатляющим каскадом белых, розовых или фиолетовых цветов воцарилось какое-то оцепенение, а повышающаяся температура и многочисленность толпы заставляли его чувствовать себя все более неуютно.


"Ты не жалеешь, что я притащила тебя сюда?" - спросила она.


"Ты знаешь, что это не так. Я наслаждался каждой минутой. Хотя, я думаю, ты мог бы позволить мне забронировать нам номер в "Хилтоне"."


Она рассмеялась. "Но в нашем заведении гораздо больше характера".


"О, у этого есть характер, все верно - менеджер, который не может видеть, консьерж, который не может говорить, и коридорный, который не может ходить".


"Это жестоко, Эмерсон".


"Но это правда. И ты все еще не сказал мне, почему выбрал именно его."


"Это секрет, но я расскажу тебе, когда буду хорош и готов".


"Загадка, да? Не могли бы вы дать мне подсказку?"


"Это история о привидениях, но больше я ничего не скажу".


Он рассмеялся, затем сел и выглянул поверх голов сидящей толпы. "Мне показалось, что я снова увидел там твоего поклонника. Я сделал снимок, вот."


Она вгляделась в изображение на его камере и разглядела мужчину в темных очках, выше окружающих его людей, с зачесанными назад черными волосами. "О да, это он. Он довольно зловещий, не так ли?"


"Как мексиканский гангстер. Хотя сейчас я его не вижу."


"Он, вероятно, отправился домой, в свой роскошный пентхаус, что нам и следовало бы сделать. Давай."


Они допили свои напитки и поднялись на ноги, чувствуя себя одеревеневшими и уставшими, и направились вдоль ряда стульев и сквозь деревья на аллею, ведущую обратно к въездным воротам, становясь частью плотного потока людей, выходящих на Лоуэр-Слоун-стрит.


" Никаких признаков такси, " пробормотал он.


"Не имеет значения. Это недалеко. Приносят нам пользу."


Он сомневался в этом. Вопрос был в том, хватит ли у них сил подняться по всем этим лестницам в отеле, когда они вернутся.


Они пересекли Слоун-сквер и продолжили путь по Слоун-стрит. Теперь на пешеходной дорожке было меньше людей, и они шли ровным шагом вместе, держа ее под руку с ним. Когда-то, вспомнил он, пару десятилетий назад, он лелеял фантазии о том, чтобы поступить именно так, сбежать в Лондон или Париж с Нэнси, их супруги ничего не подозревали. Он никогда не спрашивал ее. Согласилась бы она? Это был интригующий вопрос, который он мог бы задать ей как-нибудь поздно вечером за бутылкой вина. Но теперь эти супруги скончались, а вместе с ними и похотливый порыв. Теперь она была просто очень хорошим другом, настолько приятным попутчиком, о каком только можно мечтать.


И как только он сформулировал эту мысль, сильный удар по его правому плечу отправил его рухнуть на землю. Ошеломленный, с раскалывающейся от смятения головой, он лежал на бетонном тротуаре, осознавая резкий визг, наполнивший воздух, а затем внезапную тишину. Он попытался выпрямиться, но его руке и плечу, казалось, не хватало сил. Он услышал крики, на этот раз человеческие, и звук бегущих ног. Кто-то склонился над ним, спрашивая, все ли с ним в порядке.


Первыми полицейскими на месте происшествия были два офицера из полицейского участка Челси на Лукан Плейс, которые прибыли одновременно с машиной скорой помощи. В то время как один слышал сбивающую с толку смесь противоречивых рассказов от случайных прохожих, которые смотрели, прикрыв рот руками, или разговаривали по мобильным телефонам, другой разговаривал с водителем двухэтажного автобуса номер 22, который был остановлен на обочине. Водитель с побелевшим лицом и отрывистыми жестами абсолютно не сомневался в том, что произошло.


"После остановки на Слоун-сквер дорога впереди была свободна. Я пересек Кэдоган Гейт и заметил, что этот парень впереди обернулся и увидел, что я приближаюсь, затем начал бежать, и я подумал, тебе лучше поторопиться, если хочешь догнать нас на Понт-стрит, приятель."


" С какой скоростью вы ехали? - спросил я.


"Двадцать, двадцать пять, не больше, Бог мне свидетель".


"Продолжай".


"Этот бегун уворачивался от людей на пешеходной дорожке, затем, когда я подошел ближе, он врезался прямо в эту пожилую пару. Я увидел, как один из них, тот парень, улетел, и я подумал: "ты тупой ублюдок, посмотри, что ты наделал". Тогда..." Водитель заколебался и на мгновение уставился на грудь полицейского, как будто мог увидеть, как перед ним на черном защитном жилете разматывается пленка. "Затем бегун схватил другую, женщину, и поднял ее на руки, как будто она была ребенком, развернул ее и бросил перед моим автобусом".


"Подождите", - начал офицер, но водитель пристегнулся, и его вырвало на ботинки.


ДВА


Энси Хейнс, американская туристка, семидесяти лет." Констебль вручил паспорт инспектору Кэти Колла. Вестибюль травматологического отделения вокруг них был переполнен, персонал спешил вокруг представителей общественности, сидящих мрачными рядами.


" Она скончалась на месте преступления, да?


"О да".


"Продолжай".


"Um..." Он сверился со своим блокнотом. "В отпуске с другом, мистером Эмерсоном Мерклом, оба из Бостона. Сейчас его осматривает доктор. Во время нападения он был сбит с ног и, возможно, вывихнул плечо."


" Мы совершенно уверены, что это было нападение, а не несчастный случай?


Поговорите с водителем автобуса, он тоже здесь. Он живо это описал." Полицейский повторил историю водителя. "Два других свидетеля подтверждают его рассказ".


Он показал Кэти схему, которую он сделал. "Этот человек шел в южном направлении по Слоун-стрит, к месту происшествия, в двадцати ярдах от него, и ему было хорошо видно. Казались надежными. Другой выходил из Гросвенор-Корт, стоял на ступеньках и случайно посмотрел в том направлении. Снова прекрасный вид. Другие пешеходы и люди в автобусе были в еще большем замешательстве. Все произошло очень быстро."


- Нападавший? - Спросил я.


"Высокий мужчина, по словам водителя автобуса, примерно шести-двух-трех лет, хорошо сложенный, IC1 или 2, черные волосы, темные очки, темная одежда, черный рюкзак. Мог бы быть культуристом - водитель сказал, что поднял миссис Хейнс так, словно она ничего не весила. Он продолжал бежать, вверх по Слоун-стрит, направляясь на север."


"Не кража сумки?"


"Нет. Ее сумка упала на тротуар. Он не брал его в руки."


Водитель автобуса сидел, сгорбившись, в дальнем углу, пластиковый стаканчик с чаем стоял на полу у его ног. Кэти представилась и еще раз ознакомила его с его аккаунтом. Она была впечатлена его убежденностью, но она слышала много убедительных, но ошибочных свидетельских показаний раньше и поэтому надавила на него. Конечно, мужчина мог просто оттолкнуть женщину в сторону или наткнуться на нее по ошибке? Но он был непоколебим, говоря так, как будто все еще не мог до конца поверить, что это произошло. "Нет, нет, он ее бросил. Этот ублюдок поднял ее, развернул и бросил перед мной. Я ни черта не мог сделать." Он покачал головой.


Когда врачи закончили с Эмерсоном Мерклом, медсестра отвела Кэти к нему. Его левая рука была на перевязи, на лбу была большая повязка, и он выглядел сонным.


"Я детектив-инспектор Кэти Колла из столичной полиции, мистер Меркл. Как ты себя чувствуешь?"


Он поднял на нее глаза с мрачным выражением, не в силах подобрать слов для ответа. "Другой офицер сказал, что, возможно, Нэнси была преднамеренно убита. Скажи мне, что это неправда."


Бизнесмен на пенсии или профессионал, предположила Кэти.


"Это звучит невероятно, но несколько свидетелей интерпретировали произошедшее именно таким образом. Мы делаем все возможное, чтобы найти человека, который столкнулся с вами."


"Я думал, что ничто не может шокировать меня больше. Как же я был неправ."


"Можете ли вы рассказать мне что-нибудь о нем?"


"Ничего особенного. Только что я шел по улице, а в следующее мгновение оказался лицом вниз на тротуаре. Я слышал, как автобус затормозил, но я ничего не видел из того, что произошло."


"Хорошо. Не могли бы вы рассказать мне немного о Нэнси и вашей поездке сюда?"


Он устало пожал плечами. "Мы с Нэнси знаем друг друга много лет. Я был ее бухгалтером, пока не вышел на пенсию десять лет назад. Мы оба живем в Бостоне, и с тех пор, как потеряли наших партнеров, мы были попутчиками, ездили на выходные на концерты в Нью-Йорк или за его пределы, пару раз за границу. Это была наша первая совместная поездка в Великобританию, хотя в прошлом мы оба бывали здесь по отдельности. Мы решили провести неделю в Лондоне, прежде чем отправиться на север. Нэнси интересовалась историей своей семьи и хотела посетить место в Шотландии, откуда родом прадедушка и бабка ее матери. Именно туда мы собирались идти завтра."


На мгновение он потерял ход своих мыслей, сбитый с толку каким-то воспоминанием, прежде чем пришел в себя, кашлянув, и продолжил. "В этот день мы посетили выставку цветов в Челси, что и стало основной причиной выбора времени для нашего визита. Нэнси - это... был отличным садовником. Она действительно с нетерпением ждала этого. Мы были у ворот, когда они открылись в восемь утра, и провели там весь день, пока не уехали около четырех. Мы оба были изрядно уставшими, но не могли найти такси и решили вернуться в наш отель пешком."


"Где это?" - спросил я.


"Каннингем-плейс", отель "Особняки Челси". Нэнси сказала, что в нем есть характер ..." Он остановился, сглотнул, схватил салфетку из коробки рядом с собой и прижал ее к глазам. Через мгновение он втянул в себя воздух и сказал: "Мне очень жаль".


"Я тоже, мистер Меркл. Я должен дать тебе отдохнуть."


"Нет, нет. Я просто хочу выбраться из этого места."


"Они сказали, что ты можешь идти. Отвезти тебя обратно в отель?"


Он кивнул. "Я чувствую оцепенение, как будто просто хочу заснуть, а проснувшись, обнаружить, что все это было ужасным кошмаром". Он посмотрел на нее. "Как кто-то мог сделать такое? Для этого нет причин."


Пока они шли к ее машине, Кэти позвонила в полицию Челси, чтобы проверить, как продвигается охота на мужчину. У них не было ничего нового, чтобы сообщить.


Каннингем-плейс была небольшой площадью в районе, где сходятся три золотых почтовых индекса - SW1, SW3 и SW7 - Белгравии, Челси и Найтсбриджа во внутренней части западного Лондона. Несмотря на безупречное расположение недвижимости, Кэти считала это место довольно мрачным, его зеленые центральные сады перегружены шестиэтажными и семиэтажными террасами из красного кирпича, которые окружали его. Самым величественным из них был особняк Челси, образующий одну сторону площади, его объем оживлен голландскими фронтонами, декоративными терракотовыми панелями, белой отделкой балконов и впечатляющим центральным портиком. Большая их часть, по-видимому, была занята частными резиденциями, но на верхнем балконе "Энд эркер" красовались корзины с геранью и большой флаг "Юнион Джек", а на входной двери висела неприметная латунная табличка с надписью "Отель "Челси Мэншнс", одобренный AA и RAC".


Кэти помогла Эмерсону подняться по ступенькам и открыла дверь, которую встретил сильный запах жареного лука. За стойкой регистрации сидела крупная женщина, вглядываясь в экран компьютера сквозь очки, сидевшие у нее на кончике носа.


" Хе-лло, " прогремела она, поднимая глаза, затем ее улыбка сменилась хмурым взглядом. " Эмерсон? Боже мой, что с тобой случилось? Тоби! Эмерсону причинили боль."


Фигура, сгорбившаяся рядом с ней, обернулась и посмотрела вверх сквозь непрозрачные круглые темные очки. "Что это, Деб?"


"Его рука на перевязи. И он повредил голову."


"Мой дорогой друг", - сказал Тоби, медленно поднимаясь с помощью палки и обходя прилавок. "С вами произошел несчастный случай?"


" Это Нэнси, " с некоторым усилием произнес Эмерсон. "Она мертва". Он прислонился к стойке и выглядел так, словно вот-вот рухнет на пол. Кэти вышла вперед, чтобы поддержать его, и появился еще один сотрудник, Гарри, консьерж, судя по его бейджу. Немногословный человек, по-видимому, он разобрался в ситуации, без особых усилий поднял Эмерсона, толкнул дверь с надписью "Гостиная для гостей" и усадил его внутри на диван. Администратор, Деб, крикнула в коридор кому-то по имени Джули, чтобы та принесла стакан воды, и все столпились в комнате, пока Гарри умело расстегивал одежду Эмерсона и подкладывал подушку ему под голову.


- А вы кто? - спросил я. Деб повернулась к Кэти, которая объяснила, что произошло, когда Эмерсон начал подавать признаки жизни, со стоном сев и приняв воду, которую принесла Джули, пухленькая чернокожая женщина в поварском фартуке. Потребовалось несколько недоверчивых вопросов, прежде чем все они замолчали и в ужасе уставились на Эмерсона. Наконец Тоби, присев рядом с ним, положил руку ему на плечо и сказал: "Это абсолютно ужасно. Мой дорогой друг, я не знаю, что сказать. Такая прекрасная женщина. А на Слоун-стрит?"


Он обвел их всех взглядом, они качали головами в знак согласия, и Кэти почти осязаемо ощутила волну сочувствия, нахлынувшую на Эмерсона, а под ней что-то еще, чувство коллективного стыда за то, что такое случилось с их гостем.


"Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь, положитесь на это", - продолжил Тоби, который, казалось, был главным. "Вы, должно быть, в полном шоке".


" Чашечку чая, " предложила Джули.


" Нет, " поправил ее Тоби, " бренди. Гарри, если не возражаешь."


Гарри хмыкнул и на мгновение вышел из комнаты, вернувшись с наполненным до краев бокалом, который он осторожно передал Эмерсону, который поколебался, затем кивнул и сделал глоток. Он кашлянул и пробормотал: "Я думаю, мы, возможно, видели его, человека, который это сделал".


- Что? - спросил я.


"Это просто пришло мне в голову, когда я просыпался. Когда мы были на выставке цветов, мы заметили мужчину, который, казалось, наблюдал за нами. Мы шутили по этому поводу, что он был поклонником, преследующим Нэнси. Возможно, так и было. Меня просто поразило, что он был похож на человека, которого описал водитель автобуса. Смотри, я сделал снимок."


Он вытащил из кармана маленькую камеру и включил ее, показывая последнее изображение Тоби, который изучил его и передал по кругу Кэти. Это, безусловно, выглядело очень похоже на описание водителя автобуса.


"Но это было бы очень странно", - возразила Деб. "Я имею в виду, вы не можете просто забрести с улицы на выставку цветов в Челси. Бронировать нужно за несколько месяцев. На прошлой неделе мы пытались достать билет для гостя, но это было невозможно. То есть вы хотите сказать, что кто-то планировал отправиться туда давным-давно, а когда добрался туда, выбрал наугад другого посетителя и последовал за ним на улицу?"


"Случайно", - сказала Джули, вытирая руки о фартук. "Вы не можете постичь умы некоторых людей".


"Я бы хотела сделать копии с этой фотографии, мистер Меркл, " сказала Кэти, " и я бы также хотела вместе с вами осмотреть комнату Нэнси, если вы не против".


"Конечно. Я закончу это позже, если ты не возражаешь." Он дал Тоби бренди и с трудом поднялся на ноги. Они вышли в холл, где Деб передала ключи от комнат Нэнси и Эмерсона, и Кэти с Эмерсоном поднялись по лестнице на целых четыре пролета на самый верх здания. К тому времени, как они добрались до комнаты Нэнси, Эмерсон задыхался и некоторое время сидел на краю кровати, чтобы прийти в себя.


"Я сказал Нэнси... мы должны были остаться... в отеле Hilton."


Кэти оглядела комнату. "Домашний" было бы хорошим описанием, более точным - "потрепанный", мебель выглядит такой же потрепанной, как у Эмерсона, словно реликвии с распродажи дома викторианской семьи.


"Немного грубо?" - спросила она.


"О, великолепный вид, но эти ступеньки... Вы не познакомились с портье. У него искусственная нога. Он тащил наши сумки всю дорогу наверх. И что там с английским языком и сантехникой?" Его плечи поникли.


"Мне жаль. Ты бы предпочел сделать это в другой раз?"


"Нет, нет, продолжайте. Что ты ищешь, ее тайник с наркотиками?"


Кэти слегка улыбнулась и открыла шкаф. "Значит, нет никакой возможности, что Нэнси знала этого человека?"


"Абсолютно нет. О Боже, как я собираюсь рассказать ее семье? У нее есть сыновья в Калифорнии и Орегоне и сестра на Кейп-Коде, двоюродные братья, внуки ..."


"Мы сделаем все, что в наших силах, и, конечно, американское посольство захочет помочь вам с приготовлениями".


"О да, я полагаю, что так".


"Должно быть проведено вскрытие и представлен отчет коронеру. Я буду держать вас в курсе."


В вещах Нэнси Хейнс не было ничего ни в малейшей степени примечательного, сама их заурядность вызывала болезненный упрек. У нее был счет в Citizens Bank в Бостоне, она читала последний роман Аниты Шрив, принимала таблетки от кровяного давления и антигистаминные препараты, и у нее была записная книжка, в которой единственным контактным лицом из Великобритании был некто по имени Маккеллар из Ангуса, Шотландия.


"Дальний родственник, с которым она вступила в контакт. Как я уже говорил вам, она хотела проверить свои семейные корни. Должно быть несколько семейных фотографий, которые она привезла, чтобы показать им."


Кэти нашла мешочек в крышке чемодана Нэнси, в котором была пачка фотографий детей, семейных посиделок, студийных портретов и несколько старых черно-белых изображений улыбающихся предков.


"Знаешь, они обвинят меня". Эмерсон вздохнул, глядя на одну из фотографий семейной группы.


"Конечно, нет. Ты ничего не мог поделать."


"Все равно они подумают, что я должен был защитить ее. Может быть, если бы я сильнее постарался поймать такси или придумал, как заплатить за автобус


..."


"Вы не можете смотреть на это с такой точки зрения. Была ли она обеспеченной?"


"Она владеет дорогим домом в хорошем районе Бостона, но у нее не хватало наличных. Чистая прибыль в прошлом году составила тридцать семь тысяч долларов. Я все еще занимаюсь ее налоговыми декларациями. Пару лет назад она неразумно вложила деньги вопреки моему совету, и ее сбережения сильно пострадали. Но она по-прежнему была непреклонна в том, чтобы мы отправились в это путешествие."


Кэти узнала подробности о ближайших родственниках и спустилась вниз. Тоби ждал ее в холле, решительно поджав губы. Он шагнул вперед.


"Послушай, я не представил нас должным образом. Я Тоби Бомонт, владелец отеля, а за стойкой стоит Деб Коллинз, наш менеджер и администратор, которая является опорой нашей работы. Мы просто обсуждали... трудно не чувствовать личной причастности к чему-то подобному. Конечно, вам приходится иметь дело с сотнями ужасных случаев, но это так ... невыносимо несправедливо. Что я пытаюсь сказать, так это то, что мы хотели бы, чтобы вы дали нам ваши личные гарантии в том, что смерть Нэнси будет расследована на пределе возможностей полиции."


"Да, я могу заверить вас в этом, мистер Бомонт. Мы сделаем все возможное, чтобы раскрыть это дело."


"Верно", - с сомнением произнес он. "Спасибо тебе. Что ж, если мы можем что-то сделать, вы должны дать нам знать."


"Мистер Меркл принял одну из таблеток, которые дал ему доктор, и некоторое время лежит. Завтра он должен был отправиться в Шотландию, но я думаю, что он, возможно, захочет остаться в Лондоне еще на несколько дней. Может ли он остаться здесь?"


"Конечно, столько, сколько ему захочется".


Ему не нужно было обращаться к компьютеру. В бизнесе, должно быть, тихо, подумала Кэти.


"Я собираюсь договориться с кем-нибудь из службы поддержки жертв, чтобы они связались с ним и посмотрели, какую помощь они могут оказать. Вот моя визитка, и если вам что-нибудь придет в голову, пожалуйста, свяжитесь с нами."


"Да, да". Бомонт выглядел так, как будто хотел сказать что-то еще, но затем поник, как будто потерпел поражение от всего этого, сильнее опираясь на свою палку. "Я полагаю, этот ублюдок был накачан наркотиками под завязку. Это постыдный бизнес."


Кэти вернулась в офис на воротах королевы Анны, где базировалась команда во главе со старшим детективом-инспектором Дэвидом Броком. Пристройка к воротам королевы Анны находилась в нескольких кварталах к северу от основных зданий Нового Скотленд-Ярда и, в отличие от современной штаб-квартиры, была старой, на сто лет старше особняков Челси. Первоначальные террасы таунхаусов были превращены в офисы с помощью отверстий, пробитых в их стенах для вечеринок, так что комнаты были соединены запутанным лабиринтом коридоров и лестниц. Благодаря чему недавно был создан новый комплекс командования и контроля за критическими инцидентами в одном из большие помещения выглядят неуместно со всеми этими большими сенсорными дисплеями и компьютерами, поддерживающими новейший набор HOLMES 2 для обработки больших объемов информации о крупных происшествиях. Сначала Брок пытался не обращать на это внимания, но в последнее время его охватил энтузиазм, главным образом благодаря Заку, гражданскому оператору, который пришел с машинами и благодаря которому все это казалось простым. Брок и Зак были там, когда приехала Кэти, вместе с большинством других людей в здании, наблюдая за сценой, которая в замедленном темпе воспроизводилась на самом большом экране: поток пешеходов, идущих по улице, приближающийся красный двухэтажный автобус. Пока они смотрели, у кого-то резко перехватило дыхание, другие покачали головами.


Кэти, стоявшая позади них, сказала: "Именно так это и описал водитель автобуса".


Брок оглянулся на нее через плечо. Камера установлена над дверным проемом в тридцати ярдах от места происшествия. Вот он идет..."


Кэти наблюдала, как высокий темноволосый мужчина отделился от группы у автобуса и пробежал мимо, под камерой.


"Это мужчина, который следил за ними на выставке цветов", - сказала она. "Спутник этой женщины, Эмерсон Меркл, сфотографировал его там". Она передала камеру Эмерсона Заку.


"Хорошо, теперь вот что интересно", - продолжил Брок. "Еще одна камера установлена на автобусной остановке в направлении Понт-стрит, в сотне ярдов дальше".


Зак сменил картинку: пешеходы проходят мимо автобусной остановки.


"Ничего", - сказал Брок. "Он не появляется. Здесь нет боковых улиц. Куда он исчез? Пойдем посмотрим."


Когда они подошли к входной двери, секретарша Брока, Дот, поймала их.


"Пресс-бюро охотится за тобой, Брок", - сказала она. "Они говорят, что им нужно увидеться с тобой как можно скорее. Коммандер Шарп тоже. Американское посольство связалось с Министерством внутренних дел."


"Мы вернемся через час. Я позвоню им."


Когда они подошли к машине, Брок сказал: "Давай сделаем это быстро, Кэти".


Она включила фары и влилась в лондонский поток машин, по дороге рассказав ему о счете Эмерсона Меркла. Когда она закончила, он достал свой телефон и начал звонить. Он убрал его, когда она свернула на Слоун-стрит и остановилась перед оцеплением на месте преступления.


Женщина в форме устанавливала таблички с призывом к свидетелям, а другая стояла на обочине с планшетом, обращаясь к группе прохожих. Другие полицейские стучали в двери на улице. Брок поговорил с женщиной с планшетом, затем они с Кэти медленно пошли в том направлении, куда ушел мужчина, к первой камере, затем вверх по улице ко второй. Там не было боковых переулков или очевидных выходов.


На другой стороне Слоун-стрит был огороженный парк, занимавший центр Кадоган-Плейс. Кэти посмотрела на это и сказала: "Он мог перейти улицу".


"Да, но его бы засняла вторая камера, если бы он не перелез через ограду и не побежал в парк. Делая это, он был бы довольно заметен, но никто не упомянул, что видел это ". Они уставились на перила высотой по плечо с заостренными навершиями, похожими на маленькие копья.


Между камерами было одно здание, окруженное строительными лесами и пластиковой обшивкой, со строительной площадкой на пешеходной дорожке, и они тщательно проверили его, но, как и все остальные вдоль улицы, его входная дверь была плотно закрыта. Мимо медленно проехало такси, и Брок достал свой телефон и позвонил Заку. Через мгновение он снова захлопнул ее и покачал головой. "Нет, на записи камер видеонаблюдения нет такси, и все движение позади автобуса было остановлено, когда это произошло".


У Брока зазвонил телефон, и он ответил на него, когда они возвращались к своей машине. Кэти наблюдала за тем, как он хмурился, как почесывал свои коротко подстриженные седые волосы и бороду, когда слушал, - классические признаки нетерпения Брока. "Я действительно думаю, что это преждевременно, сэр", - сказал он, затем замолчал, когда звонивший сделал ему выговор. "Вы правы", - сказал он наконец и повесил трубку.


Он вздохнул. "Нация под судом, Метрополитен под судом, мы под судом".


Они забрались внутрь, Кэти завела машину, затем остановилась. "Предположим, кто-то ждал там, наверху, между камерами, чтобы забрать его".


"Здесь нет парковки. Они бы переехали дальше."


" Строительный фургон? Или мотоцикл, стоящий на тротуаре за скипом?" Она включила мигалки и уехала.


Брок снова позвонил Заку, выслушал, затем положил трубку, задумчиво взглянув на Кэти. Последним транспортным средством, попавшим в поле зрения второй камеры, был мотоцикл с двумя пассажирами. Только это не попало на первую камеру непосредственно перед нападением."


"Значит, это ждало там, где-то посередине".


Брок кивнул. "Зак проверяет более ранние записи, чтобы узнать, сколько времени прошло до того, как они попали в первую камеру".


"Сообщник".


"Их двое", - прорычал Брок. "В этом нет никакого смысла".


Когда они подъехали к заднему входу Нового Скотленд-Ярда, Кэти решила, что она высаживает Брока, но он сказал: "Они тоже хотят тебя, Кэти".


"Неужели? Почему?"


Он пожал плечами, и она отдала свои ключи одному из мужчин у шлагбаума и последовала за ним внутрь, где они прошли проверку безопасности и поднялись на лифте в кабинет коммандера Шарпа на шестом этаже.


Он выглядел старше, чем она помнила с тех пор, как видела его в последний раз, подумала Кэти, как будто работа лишила его красок. Вероятно, ему осталось недолго до пенсии. Она подумала, мог бы Брок претендовать на эту работу, если бы это случилось, но затем отвергла эту идею; ему бы это не понравилось.


Шарп говорил быстро, описывая давление, которое уже нарастало вокруг них, затем выслушал короткий брифинг Брока.


"Итак, какие есть альтернативы?" - Спросил Шарп. "Террористы? В конце концов, она была американкой."


Брок покачал головой. "Мы связались с контртеррористическим командованием, но она кажется маловероятной целью, одной из сотен тысяч туристов".


"Возможно, в этом-то все и дело. Случайная жертва, ни один американец не в безопасности, что-то в этом роде."


"И все же она, похоже, не совсем случайна". Брок обсудил проблему доступа на выставку цветов в Челси. "Если бы это был тот же самый человек".


- Что тогда? - спросил я.


"Пока слишком рано говорить, но если бы она была преднамеренной мишенью, нам пришлось бы рассмотреть что-то, связанное с ее домашними обстоятельствами. Может ли она или ее семья быть вовлечены в какие-то проблемы в Штатах?"


"А". Кэти увидела, как лицо Шарпа просветлело. Ему понравилась эта идея. "И они решили разобраться с этим здесь, подальше от дома. Была ли она богата?"


"Нет, по словам ее компаньона, Эмерсона Меркла, который также является ее бухгалтером", - сказала Кэти. "Пару лет назад она сделала несколько неудачных вложений".


"Какой он из себя? Может быть, он обманывал ее и думал, что его разоблачат."


"Есть несколько вещей, которые мы должны поручить ФБР проверить для нас", - быстро предложил Брок. Это всегда вызывало беспокойство, когда Шарп хотел поиграть в детектива. "Но я действительно не думаю, что домашний аспект - это то, на что мы можем даже намекать публично. Не без доказательств. Давайте не будем усложнять."


"Да, да. Я разговаривал об этом с пресс-бюро, и они хотят, чтобы мы немедленно провели пресс-конференцию, чтобы опровергнуть слухи. Давайте пригласим Мэрилин."


Мэрилин была старшим медиа-стратегом в Пресс-бюро MPS и женщиной быстрых и решительных мнений. Она вошла и мгновение смотрела на Брока и Кэти, затем кивнула.


"Да, только вы двое".


Брок сказал: "Разве высокопоставленная фигура, АС или коммандер Шарп, не придала бы веса?"


Она покачала головой. "На данном этапе это попахивало бы паникой. Мы рассматриваем это как высокопрофессиональный, но по сути рутинный ответ, верно?"


Шарп кивнул.


"Я действительно тебе нужен?" Сказала Кэти.


"Абсолютно. Плохие новости лучше всего приходят от привлекательной молодой женщины." Она одарила Кэти невеселой улыбкой, которая могла быть ироничной или саркастичной. "Брок, ты первый, с кратким изложением фактов и реакции полиции. Строгий, преданный своему делу, камня на камне не оставивший. Авторитет. Ради Бога, ничего о том, что американцам безопаснее в Лондоне, чем в Бостоне, или о статистике преступности в Челси или о чем-то подобном - это звучит как оправдание. Ты, Кэти, человеческая сторона-сочувствие к семье, обращение за поддержкой к общественности. Краткий ответ на вопросы. Мы напишем последний, чтобы вы закончили на позитивной ноте."


ТРИ


На следующее утро молодой человек сидел в кафе на Эджуэр-роуд и читал газетное сообщение об убийстве на Слоун-стрит. В этот момент телевизор, установленный в углу комнаты, начал показывать основные моменты полицейской пресс-конференции на ту же тему. Он с особым напряжением наблюдал, как сначала Брок, а затем Кэти говорили в камеру. Официантка, подошедшая к нему с яичницей с беконом, на вид дала ему под тридцать. В очках и в том, как он потирал подбородок, изучая экран, у него был довольно серьезный, прилежный вид. Высокий, темноволосый, довольно приятный, но не в ее вкусе.


" Значит, она тебе нравится? " спросила она, со стуком ставя перед ним тарелку.


"Что, простите?" Новости перешли к чему-то другому, и он обратил свое внимание на нее.


"Светловолосый полицейский. Думаешь, она привлекательна?"


"О ... да, я думаю, что да".


" Вы американец, не так ли? - Спросил я.


" Что-то в этом роде."


"Они всегда надевают блондинку, чтобы сообщать плохие новости".


"Я не думал об этом, но ты, вероятно, прав".


"Мне нравится другой, с бородой".


"Он слишком стар для тебя".


"Да, но у него есть огонек в глазах, тебе не кажется?"


Мужчина нахмурился, как будто эта идея показалась ему слегка тревожащей.


"В любом случае, я дам тебе позавтракать".


Закончив, он спустился к Мраморной арке и пересек Гайд-парк. Был погожий майский день, прохладный ветерок гнал пушистые белые облака по бледно-голубому небу, и когда он углубился в парк, трава была ему по колено, казалось, что он может быть далеко в сельской местности. Затем он пересек широкую аллею Роттен-Роу, песчаная поверхность которой была истоптана лошадиными копытами, и углубился обратно в город, пересекая Найтсбридж на Слоун-стрит, прежде чем свернуть на боковые улочки, чтобы добраться до относительной тишины Каннингем-плейс.


Колокольчик на входной двери звякнул, когда он вошел внутрь, и зрелая, довольно устрашающего вида женщина оторвалась от компьютера за стойкой и окинула его беглым взглядом.


"Доброе утро", - сказала она.


"Доброе утро. Интересно, есть ли у вас комната?"


"Боюсь, что нет. У нас полно народу."


"О".


"Четыре ноль две бесплатно". Голос раздался из-за спины женщины, и мужчина, ранее скрытый, появился из-за ее плеча и уставился на незнакомца через затемненные круглые очки. - Канадец? - спросил я.


"Это верно".


"Да, обычно я могу заметить разницу".


"Но четыре ноль два..." Женщина начала возражать, затем пожала плечами. Четвертый этаж. Боюсь, у нас нет лифта, но вы молоды и подтянуты. На какой срок?"


"Я не уверен. Неделя? Может быть, больше. Какова стоимость?"


Двое за стойкой коротко переговорили шепотом, прежде чем женщина предложила ему цену. Это казалось очень разумным.


"Прекрасно".


Мужчина в темных очках внезапно перегнулся через стол и протянул руку. "Тоби Бомонт, владелец, а это Деб".


"Джон, Джон Гринслейд".


"Сколько тебе лет, Джон?" - Спросил Тоби.


"Двадцать восемь", - ответил мужчина, немного озадаченный.


"Ах да". Тоби кивнул, как будто подтвердилось что-то важное. - Сумки? - спросил я.


"Я останавливался в другом месте, но это тот район, который я хотел. Я привезу их позже."


Он вернулся на такси ближе к полудню. Направляясь к крыльцу, он на мгновение остановился, чтобы осмотреть большой черный лимузин, припаркованный у обочины. Это был Maybach 62 Zeppelin, на вид совсем новый. Он никогда не видел ни одного раньше.


Деб представила консьержа Гарри, сказав, что он будет рад помочь с бронированием ресторана, билетов в театр и всего остального, что может понадобиться Джону во время его визита, хотя Гарри, который избегал его взгляда и ничего не сказал, не произвел немедленного впечатления восторга. Она также позвонила Джеко, носильщику, чтобы он отнес чемодан Джона в его комнату, но когда он увидел, как Джеко волочит левую ногу, Джон сказал, что прекрасно справится сам.


Ему понравилась комната, немного душная под крышей и, вероятно, невыносимая в жаркий день, но с прекрасным видом на площадь. Он открыл окно и дверь, чтобы впустить немного воздуха, и начал распаковывать вещи. Дверца шкафа скрипнула, когда он вешал свой костюм и пару рубашек на разномастные деревянные вешалки, затем запихнул остальные вещи в ящики комода, прежде чем сесть у окна и включить свой ноутбук. Он проверил свою электронную почту, затем зашел в Google и нашел Maybach. Цена по прейскуранту на новый 62 Zeppelin составляла 473 200 евро. Он слегка присвистнул.


Кто-то кашлянул. Он огляделся и увидел пожилого мужчину с рукой на перевязи, стоящего в дверях.


"О, извините", - сказал мужчина. "Я услышал, что здесь кто-то есть, и подумал


... ну, я не знаю, что я думал." У него был американский акцент - новоанглийский, решил Джон, и наблюдал, как мужчина повернулся и пошел вниз по лестнице. Но когда Джон выглянул в окно, он не видел, как он выходил из здания по ступенькам внизу.


Через десять минут он запер дверь своей комнаты и спустился вниз. Он заметил американца в гостиной для гостей, читающего утреннюю газету, и вошел.


" Привет, " сказал он.


Американец поднял глаза, как будто никогда раньше не видел Джона.


"Мы только что встретились наверху", - объяснил Джон, и они пожали друг другу руки и представились.


"Извините, " сказал Эмерсон, " я не должен был вас прерывать. Я был немного сбит с толку. Видите ли, я знал последнего человека, у которого была эта комната."


Джон сел рядом с ним. "Это была та леди, о которой я читал?" Он кивнул на газету, которую читал Эмерсон, сложенную рядом с сообщением о смерти Нэнси: странное убийство американского туриста.


Эмерсон кивнул со вздохом.


"Мне действительно жаль твоего друга", - сказал Джон. "Это, должно быть, ужасно для тебя".


"Да. У меня до сих пор не укладывается это в голове. Я проснулся и подумал, о, какой чудесный день, а потом бац, меня осенило."


Внезапно он посмотрел через плечо Джона и прикусил губу. "О-о".


Джон обернулся и увидел светловолосого полицейского инспектора снаружи, в вестибюле, разговаривающего с Деб. На ней был не темный костюм, который показывали по телевизору, а светлая рубашка и брюки, и она выглядела слегка раскрасневшейся, как будто бежала. Черты ее лица были довольно худыми, почти суровыми, подумал он, и догадался, что она недостаточно ела. Деб что-то сказала, и коп повернулся и вошел в гостиную, улыбаясь Эмерсону, который осторожно улыбнулся в ответ и начал выбираться из своего кресла.


"Не вставай", - сказала она. "Я посижу здесь".


Джон поднялся на ноги. "Я думаю, вам двоим нужно поговорить. Увидимся позже, Эмерсон." Он повернулся к полицейскому. "Привет, я Джон".


Она кивнула, делая мысленную заметку, догадался он.


Кэти села рядом с Эмерсоном, увидев газетный отчет рядом с ним. "Как у тебя сегодня дела?"


"Плечо немного побаливает, но док сказал, что это случится. У меня есть обезболивающее."


"Служба поддержки пострадавших выходила на связь?"


"О да, сегодня утром звонила милая леди. У нас был разговор."


"Хорошо".


"И два человека из посольства США".


"Ага".


"И сын Нэнси из Калифорнии позвонил, чтобы сказать, что он немедленно вылетает сюда, чтобы помочь мне. Я говорила ему не делать этого, но он настоял." Он глубоко вздохнул. "И около двадцати репортеров и фотографов остановились рядом. Полковник хотел прогнать их, но им просто нужна была фотография и несколько слов о Нэнси, поэтому я дал им это, и они ушли."


- Полковник? - Спросил я.


"Владелец отеля, Тоби Бомонт. Бывший военный, как будто вы не могли догадаться. Мы слышали, как один из других сотрудников назвал его "полковник", так что Нэнси


..."


Он остановился и сглотнул, затем отпил воды из стакана, стоявшего у его локтя, и продолжил. "Тоби хочет организовать поминальную службу по Нэнси в маленькой церкви на другой стороне площади. Я сказал ему, что в этом нет необходимости, но он настроен решительно. Он говорит, что люди хотят сделать что-то, чтобы показать, что они чувствуют."


"Ты хочешь, чтобы я его разубедил?"


Эмерсон подумал об этом, затем покачал головой. "Нет, я думаю, все в порядке. Это любезно с его стороны. Он говорит о воскресении, после утренней службы. Я не думаю, что там будет много людей."


"Верно". Кэти поколебалась, затем спросила: "Значит, вы довольно хорошо знаете семью Нэнси?"


"Конечно, я знаю их, о, тридцать лет или больше. Раньше я играл в гольф с ее мужем, они с моей женой были лучшими друзьями, и я наблюдал, как их дети выросли и ушли из дома."


"Я должен спросить об этом. Как вы думаете, есть ли какая-либо вероятность, что для убийства Нэнси могла быть какая-то бытовая причина? Что-то связанное с ее жизнью дома?"


"О, ты имеешь в виду мафиозных кузенов в Лас-Вегасе и огромную страховку жизни, которую мальчики только что оформили на свою мать?" Он слабо улыбнулся Кэти. "Знаешь, у меня тоже была такая мысль, на очень короткий момент. Я думаю, мы все слишком много смотрим телевизор. Но это просто слишком нелепо. Нэнси - последний человек на земле, с которым я мог бы представить, что такое может случиться."


"Прекрасно. Я должен был спросить."


"Конечно".


"Вы случайно не знаете, кто будет бенефициаром ее состояния?"


Он вздохнул, как будто не хотел вдаваться в подробности. "На самом деле, да. Пару лет назад она попросила меня выступить в качестве одного из ее душеприказчиков и поинтересовалась моим мнением о том, чтобы оставить определенные небольшие суммы ее внукам и сестре. Двое ее сыновей станут основными бенефициарами, разделив ее главное достояние - дом."


"Сколько это стоит?"


"Наверное, миллионов пять с лишним".


Кэти записала имя и адрес адвоката Нэнси, поблагодарила Эмерсона и встала, чтобы уйти.


В коридоре она увидела мужчину, который разговаривал с ним ранее. Он оторвал взгляд от листовки для "Лондон Ай", которую читал, и сказал: "Еще раз привет. Я видел тебя по телевизору. Ужасное дело."


- Ты остаешься здесь? - спросил я.


"Это верно".


"И вы тоже американец?"


Канадец. Послушайте, я думаю, все так говорят, но я бы действительно хотел помочь, если смогу."


Она кивнула и показала ему копию фотографии с камеры Эмерсона. "Вы не видели, чтобы кто-нибудь вроде этого ошивался поблизости, не так ли?"


"Извините, я только что приехал. Но я, конечно, буду держать ухо востро."


"Просто при условии, что ты не попытаешься схватить его, если увидишь".


"Нет, я бы, наверное, позвонил тебе. Если бы у меня были ваши контактные данные."


Кэти дала ему свою визитку. Он казался приятным, но было что-то странное в его манерах, в том, как напряженно он смотрел на нее. - Напомни еще раз, как тебя зовут? - спросил я.


"Джон, Джон Гринслейд, из Монреаля".


ЧЕТЫРЕ


Когда Кэти вернулась к воротам королевы Анны, она снова обнаружила Брока с Заком и другим аналитиком в новом компьютерном корпусе, которые, опустив головы, сверялись с картами.


"Мы отслеживали мотоцикл по камерам видеонаблюдения. Они направились на север, по Парк-лейн, Эджуэр-роуд, затем на восток, к Кэмден-Тауну, где мы их потеряли. Брок подвел Кэти к экрану с увеличенной картой и указал маршрут.


"Пока что ни одна из камер наблюдения, которые у нас есть, не дает нам четкого представления о номере мотоцикла. Мы выслеживали желтый мотоцикл, возможно, Kawasaki Ninja, с двумя пассажирами, и потребовалось некоторое время, чтобы понять, что произошло."


Зак ввел команду, и фильм начал проигрываться.


" Это на трассе А503, ведущей на север от Камдена."


Кэти сказала: "Он высадил пассажира на заднем сиденье".


"Да, мы думаем, где-то рядом со станцией метро Camden Town. Байк с одиноким гонщиком продолжает движение на север через Финсбери Парк к Севен Систерс, где мы снова теряем его. Мы почти уверены, что он оказался где-то поблизости."


"Тоттенхэм Грин".


"Похоже на то".


"Так что же нам теперь делать?"


Брок сказал: "Они, должно быть, поддерживали связь по телефону в Челси, поэтому знали, как встретиться после убийства. Затем, после того как они добрались до места назначения, в Камден Таун и Тоттенхэм Грин, скорее всего, они снова были бы на своих телефонах, как вы думаете? Итак, если бы мы могли отследить два мобильных номера, которые используются в этих районах в критические моменты, они были бы у нас."


"Большая работа", - сказал Зак.


"Для этого и существуют компьютеры", - ответил Брок. "И у меня на столе стопка документов. Для этого и существуют люди."


Было уже далеко за полдень, когда Зак нашел его. На мобильный телефон поступил звонок из Челси вскоре после того, как Нэнси и Эмерсон покинули выставку цветов и направились вверх по Слоун-стрит, а затем, пятьдесят две минуты спустя, вскоре после того, как в последний раз видели одинокого всадника, из "Тоттенхэм Грин" на севере Лондона. Номер был зарегистрирован на имя Капитана Марвел.


"Комик", - сказал Брок.


"Да, " согласился Зак, " но мы знаем, где он живет. Поместье Куорри. Именно оттуда поступил звонок."


Брок позвонил в отдел уголовного розыска оперативного командования округа Харингей, отвечающий за Тоттенхэм Грин. Получение ответа не заняло много времени.


"Похоже на Дэнни Йилмаза", - сказал инспектор на другом конце провода. "Он уже использовал это имя раньше. Наркокурьер, водитель на побегушках. Хотя убийство немного не в его лиге. Хотите, чтобы мы его забрали?"


"Подожди, пока мы не доберемся туда", - сказал Брок. Он схватил свое пальто и повернулся к Кэти. "Давай".


Помимо Кэти, Брок взял с собой Микки Шеффера, сержанта детективной службы, который недавно присоединился к команде у ворот королевы Анны. У него был отличный послужной список, и он казался жестким и умным, но Брок еще не видел его в действии и хотел посмотреть, как он выступит. Он оставил Кэти в полицейском участке Тоттенхэма для связи с их инспектором и отправился дальше с Микки и двумя машинами местных жителей в поместье Куорри, состоящее из трехэтажных жилых домов, расположенных у основания двух башен. Дэнни Йилмаз жил на верхнем этаже одного из многоквартирных домов. На стоянке снаружи не было никаких признаков желтого мотоцикла, и они поднялись по лестнице к входной двери Йилмаза. Прежде чем позвонить в звонок, Микки присел на корточки у конверта с буквами и заглянул внутрь. Они услышали слабый звук кашля, звук спускаемой воды в туалете, и Брок кивнул полицейскому рядом с ним, который позвонил в звонок. Наступила тишина.


"Давай, Дэнни", - громко позвал Микки через щель. "Это полиция. Откройте дверь, пожалуйста."


Он повторил это, затем кивнул человеку в форме, который поднял таран, который был у него в руках, и ударил им по двери, которая с грохотом распахнулась.


В пепельнице на полу рядом со смятым спальным мешком тлела сигарета. Раздался звук чего-то разбивающегося - посуда с грохотом упала на пол. На кухне в задней части дома им предстало зрелище мужского зада, изо всех сил пытающегося протиснуться в узкое окошко над раковиной, его размахивающие ноги сбрасывали тарелки с сушилки.


"Тупой ублюдок", - взревел Микки. Он схватился за ножки и потянул. На мгновение не было никакого движения, но затем мужчина выстрелил назад в комнату. Он вскрикнул, когда его лицо соприкоснулось с оконной рамой. Кровь хлынула у него из носа, когда Брок поймал его, и они опустили его, воющего, на пол. Брок провел рукой по лицу, ощущая металлический привкус крови во рту.


Сказал Микки. - С вами все в порядке, шеф? - спросил я.


"Да, я в порядке". Брок подошел к раковине и открыл кран, в то время как один из местных полицейских позади него сказал: "Это не Дэнни Йилмаз".


Согласно угандийским водительским правам, которые они нашли в кармане мужчины, это был Питер Намоно, житель Кампалы, хотя он, казалось, не мог или не хотел подтвердить это, поскольку сидел на полу и стонал, зажимая окровавленный нос. Один из местных жителей принял вызов по рации и повернулся к Броку. "Наши парни подобрали Дэнни Йилмаза. Они заметили его мотоцикл возле спортивного клуба Haringey Sport and Social Club. Они везут его в участок."


Брок промокнул пятно крови на своей рубашке грязной тряпкой. "Я становлюсь слишком старым для этого. В следующий раз я оставлю захватывающие моменты для вас, ребята."


Они все рассмеялись.


Дэнни Йилмаз ждал в комнате для допросов, когда они прибыли в полицейский участок "Тоттенхэма".


Кэти проводила собеседование с одним из местных детективов, в то время как Брок наблюдал за происходящим на экране в соседней комнате. Дэнни был маленьким, жилистым, смуглым, с вьющимися черными волосами, которые закрывали большую часть его лица, которое казалось преждевременно постаревшим. Он, казалось, был озадачен тем, почему он был там. Кэти предостерегла его и спросила, не подвозил ли он накануне мужчину на Слоун-стрит. Конечно, сказал Дэнни, все было предельно просто. У него была собственная компания по оказанию курьерских услуг "Шазам Лимитед".


"Шазам", - повторила Кэти.


"Как в "Капитане Марвел", да?"


"Продолжай".


"Этот парень нанял меня, чтобы я его подвез. Сказал, что ему нужно, чтобы я был доступен в течение всего дня в четверг, из Челси, чтобы обзвонить его. Я провела день, болтаясь у реки, ожидая его звонка, смертельно скучая, но он заплатил вперед. Затем, около четырех, он звонит мне, говорит, где его ждать на Слоун-стрит, и чтобы я позвонила ему, когда доберусь туда. Вскоре после этого он выбегает из ниоткуда, запрыгивает на мотоцикл и говорит мне ехать, до станции метро Camden Town, где я высаживаю его. Так оно и было."


- Как он выглядел? - спросил я.


"Не могу вам сказать. У него в рюкзаке был его собственный шлем. Я принесла один для него, но он ему не понадобился."


- Что еще? - спросил я.


"Эм, темно-серая рубашка, джинсы... да, и перчатки. На нем были черные перчатки."


"Но вы видели его раньше, когда он нанял вас, дал вам деньги".


"Нет, нет, это был кто-то другой".


Что-то изменилось в позе и внешности Дэнни. Выражение услужливости на его лице стало ярче.


- Кто? - спросил я.


"Понятия не имею. Я говорил с ним только по телефону. Он сказал, что его друг приезжает в Лондон, и ему нужен кто-то, кто подвез бы его по окрестностям на день. Предложили мне вдвое больше моей текущей цены, так что я не жаловался."


"Какое имя он тебе дал?"


"Он этого не делал".


"Как он узнал о тебе?"


Дэнни выглядел слегка обиженным. "У меня есть веб-сайт, не так ли?"


"Значит, вы оказались доступны на целый день благодаря телефонному звонку человека, который даже не назвал вам своего имени?"


"Он заплатил вперед, не так ли? Что еще я мог сделать? Наличные доставили с курьером в тот же день."


"Когда это произошло?" Спросила Кэти.


Дэнни взъерошил волосы, размышляя. "В понедельник? Вторник? Думаю, во вторник."


"За два дня до задания".


"Да, это было бы примерно так".


- И у вас был контактный номер этого клиента? - спросил я.


"Да, конечно!" Охваченный рвением, Дэнни вытащил телефон из кармана и протянул его мне.


"Это чушь собачья". Детектив уголовного розыска, стоявший рядом с Кэти, уставился на Дэнни. "Тебе лучше стереть эту улыбку со своего лица и начать говорить нам правду, Дэнни. Кто это подстроил? Это был твой кузен Барбарос?"


"Нет, нет, это не имеет никакого отношения к Барбаросу. В любом случае, что все это значит? Что этот парень должен был сделать?"


Двое полицейских мгновение недоверчиво смотрели на него, затем Кэти разложила на столе несколько фотографий Слоун-стрит. "Где вы ждали этого человека вчера днем?"


Дэнни посмотрел на фотографии, затем указал на одну - строительные леса, установленные на пешеходной дорожке. "Я думаю, это было бы подходящее место. Я въехал между столбами."


"И как долго вы там ждали?"


- Десять, пятнадцать минут? - спросил я.


"Итак, вы были свидетелем убийства".


"Убийство?"


Кэти перегнулась через стол. "Менее чем в ста ярдах от того места, где вы ждали, ваш таинственный клиент схватил женщину и швырнул ее под автобус. Это убийство."


Дэнни выглядел потрясенным. "Ты издеваешься надо мной".


"А потом он подбежал к вам и запрыгнул на заднее сиденье вашего велосипеда, и вы увезли его с места происшествия, сделав себя соучастником убийства. Это убийство, Дэнни, убийство, из-за которого ты отправишься за решетку на двадцать лет."


У Дэнни отвисла челюсть, он покачал головой. "Клянусь Богом... На мне был шлем, я ничего не слышал и не видел."


Сотрудник уголовного розыска фыркнул от отвращения и наполовину отвернулся, как будто больше не мог этого выносить.


Кэти спросила: "Что за мужчина в твоей квартире?"


Дэнни пожал плечами. "Не знаю. Мой друг попросил меня разрешить ему переночевать на моем этаже пару дней, пока его не подбросят на север."


" Что ты о нем знаешь? - спросил я.


"Ничего. Он мало что говорит. Я думаю, он африканец, судя по тому, как он говорит."


"Похоже, у него нет никаких документов".


Дэнни закатил глаза. "Я ничего об этом не знаю".


"Дай мне имя и адрес этого друга".


Он записал это, и Кэти передала это и его телефон Броку. "Что ты думаешь?"


"Он представляет нам сильно отредактированную версию. Он напуган, тебе не кажется? Больше боится своего клиента, чем нас. Не спускай с него глаз, Кэти. Предъявите ему обвинение в соучастии в убийстве, это должно сосредоточить его внимание. А пока давайте надеяться, что нам удастся извлечь часть ДНК его клиента из его велосипеда."


По пути обратно в комнату для допросов сотрудник уголовного розыска рассказал Кэти о двоюродном брате Дэнни Барбаросе Кайе, более серьезном злодее с сетью местных связей. "Я думаю, он должен быть замешан".


Они предъявили Дэнни обвинение в соответствии с Законом о пособниках и подстрекателях и объяснили, что, согласно условиям закона, пособник подлежит тому же наказанию, что и исполнитель.


"Убийство, Дэнни, вот для чего ты нужен".


Дэнни потребовал краткого изложения.


Адвокат приехал быстро, как будто ждал звонка. У него состоялся короткий разговор со своим клиентом, и они возобновили интервью, возвращаясь к сути дела, пункт за пунктом, деталь за деталью.


"Вы сказали, что человек по телефону договаривался об этом для друга, приезжающего в Лондон", - сказала Кэти. - Откуда они взялись? - спросил я.


"Не знаю, он не сказал".


"Каковы были его точные слова?"


Он не мог вспомнить, не совсем. Деньги? Бывшие в употреблении двадцатые, сейчас их нет, чтобы расплатиться с некоторыми долгами. В сумке, в которой они были? Кто знает.


Четыре томительных часа спустя Кэти завершила интервью. Дэнни допустил только один промах, когда Кэти надавила на него по поводу точных слов его пассажира. Трудно сказать, сказал Дэнни, их было трудно разобрать из-за шлема и его акцента. Он моргнул, когда прозвучало это слово, осознав свою ошибку. Какой акцент? Кэти настаивала. Британцы? Иностранец? Дэнни покачал головой, но она заметила проблеск во втором варианте. Значит, иностранец, настаивала она и увидела, как он немного побледнел. Что за иностранец? Но он бушевал. Он действительно не мог сказать, это мог быть ирландец, валлиец, пакистанец, он понятия не имел.


Он не дал им больше ничего существенного. Номер клиента на его телефоне оказался незарегистрированным и неработоспособным. Питер Намоно был неизвестен в британских базах данных, и не было никаких записей о его въезде в страну. Местные детективы пытались разыскать человека, который договорился о его пребывании у Дэнни Йилмаза и пообещал поговорить с известными друзьями и партнерами Дэнни. Будут получены записи телефонных разговоров Данни и Барбароса Кайи. Команда проверяла камеры видеонаблюдения на всех станциях Северной линии метро, обслуживающей станцию Камден-Таун.


Позже, около восьми, вернувшись к воротам королевы Анны, Брок просунул голову в дверь кабинета Кэти.


"Пора возвращаться домой", - сказал он. - Хотите чего-нибудь выпить? - спросил я. Факт был в том, что он не мог избавиться от вкуса крови этого человека. Он почистил зубы и выпил множество чашек крепкого кофе, но он все еще был там, слабый ядовитый привкус. Может быть, скотч очистил бы его.


Когда они прибыли, в двух барах в конце улицы было тихо, пара женщин на табуретах у бара и одинокий выпивоха в дальнем углу. Кэти села за столик, пока Брок ходил делать заказ, вернувшись с виски для себя и бокалом белого вина для Кэти.


"Ваше здоровье". Он почувствовал, как очищающий дух обжег ему горло, и со вздохом откинулся на спинку стула.


Она с отвращением сморщила нос.


"Вино невкусное?"


"О, это прекрасно, как раз то, что мне было нужно. Но я должен был прибить Капитана Марвела."


"Кого бы он ни защищал, он намного страшнее тебя или меня, Кэти".


"Это расстраивает". Она подняла глаза и заметила, что единственный пьющий в дальнем углу поднялся на ноги и направился к задней двери. Она мельком увидела его лицо, прежде чем он ушел, и нахмурилась. Он был очень похож на канадца из отеля.


Брок, увидев выражение ее лица, спросил: "У тебя есть идея?"


"Нет, я просто... Нет, ничего особенного."


Позже, когда она вернулась домой, все еще обеспокоенная мыслью о мужчине в пабе, она позвонила дежурному офицеру в штаб-квартиру и попросила проверить Национальный компьютер полиции и базы данных Интерпола. Он перезвонил, когда она разогревала в микроволновке тайское блюдо навынос. Имя Джона Гринслейда не было известно ни одной из систем. Она попросила его проверить пограничное агентство Министерства внутренних дел Великобритании. На этот раз она действительно добилась результата. Джон Гринслейд, гражданин Канады с монреальским адресом, въехал в страну через Хитроу десятью днями ранее в качестве посетителя. Его профессия была указана как "профессор университета".


Теперь, испытывая беспокойство, она поиграла с едой, толком не попробовав ее, и включила свой ноутбук. Было только одно письмо, представляющее интерес, от Гая, короткое сообщение, которое выглядело так, как будто его писали в спешке. Привет, Кэти, надеюсь, у тебя все идет хорошо. Я в порядке, но работа пошла наперекосяк. Работа остановлена, и они переводят меня дальше, в Шанхай, вы не поверите, где у нас на ходу большой проект. Извините за поездку. Может быть, мы могли бы встретиться на набережной. Я много думаю о тебе. Будьте в безопасности. С любовью, Гай


Она посмотрела на конверт, который уже довольно давно лежал у нее на каминной полке, с авиабилетом первого класса до Дубая, и ей стало грустно, она подумала об упущенных возможностях и нехоженых дорогах. Затем она встала, чтобы принять душ. У нас с Гаем все равно бы ничего не получилось.


ПЯТЬ


В субботу утром Джон Гринслейд спустился позавтракать в столовую в задней части отеля, откуда открывается вид на сад во внутреннем дворе. От Деб он узнал, что в отеле всего семь номеров для гостей, и три из них заняты полупостоянными жителями: молодой австралийкой-юристом, пожилой англичанкой, которая жила здесь с момента открытия отеля в 1996 году и которую теперь редко видели за пределами ее номера, и пенсионером родом из Непала. Помимо Эмерсона Меркла и его самого, гостями с кратковременным пребыванием были две пары из Лидса, которые каждый год в это время приезжают на выставку цветов. Теперь они были в столовой и радостно приветствовали его. Как только они уловили его акцент, они сказали ему, что побывали в Канаде, и довольно подробно описали свою поездку туда.


После завтрака он вернулся в свою комнату и некоторое время работал на своем ноутбуке. У Би-би-си был фрагмент полицейской пресс-конференции в четверг вечером, и он скачал это. Через некоторое время он встал и встал у окна, выходящего на площадь. "Майбах" уехал, его место занял красный спортивный автомобиль. Он всмотрелся в это, пытаясь понять, что это было. Возможно, Ferrari Spider.


Через дорогу он увидел фигуру, сидящую под деревьями в центральном саду, и узнал копну седых волос Эмерсона. Он закрыл свой ноутбук, взял ключи и вышел. На стойке регистрации он спросил Деб о садах, и она объяснила, что ими могут пользоваться гости с помощью ключа от ворот, который может предоставить отель.


"В данный момент все у Эмерсона, Джон", - сказала она.


"О, прекрасно. Я мог бы подойти и поздороваться. Вон там все выглядит довольно мило."


Спускаясь по ступенькам крыльца, он внимательно осмотрел спортивный автомобиль. Он был прав, F430 Spider, красавец. Он снова посмотрел на окна соседнего дома и увидел пожилую женщину, сердито глядящую на него из-за занавески. Джон повернулся, пересек улицу и толкнул калитку в чугунных перилах.


Казалось, что Эмерсон не двигался, сгорбившись над чем-то у себя на коленях. Подойдя ближе, Джон увидел, что это был пакет с фотографиями.


"Привет, Эмерсон", - позвал он, и другой мужчина поднял глаза, моргая, чтобы сосредоточиться. " Я не помешал? - спросил я.


"Что? О, нет, Джон. Здравствуйте."


"Здесь было так приятно. Частные и уединенные."


"Да, это так".


"Вы уверены, что я не помешаю?"


"Вовсе нет. Проходите и садитесь."


Джон кивнул на фотографии. - у Нэнси? - спросиля.


"Да. Она привезла это с собой. Я просто... ну, ты знаешь. Наверное, мне придется вернуть их ее семье, но я хотел запомнить их."


"Это она?" Она была привлекательной женщиной, Эмерсон."


"Очень". Он сказал это с некоторым чувством. "Могу вам сказать, что, когда она была моложе, она вскружила несколько голов".


"Включая твой, да?"


Эмерсон улыбнулся. "Ну, тогда мы оба были женаты на других людях. Но да, я действительно восхищался ею. И она была талантливой, очень артистичной. Она рисовала акварелью - в основном пейзажи Новой Англии. Они пользовались большим спросом. Она продала их через местную галерею. Смотри."


Он показал Джону фотографию людей на костюмированной вечеринке. "Это Нэнси в роли райской птицы. Она сама сшила костюм и маску. Разве это не прекрасно?"


"О да. И это ты в роли главаря пиратов, да?"


"Это верно". Эмерсон еще раз задумчиво улыбнулся. "Она нарисовала попугая у меня на плече. Мы хорошо посмеялись над этим. У нее было отличное чувство юмора." Он внезапно нахмурился.


"Извините".


"Вовсе нет, это важно помнить. Она унаследовала свой художественный талант от своей матери. Вот один из них, вместе взятых... вот."


Он вытащил одну из старых черно-белых фотографий.


"Ее мать была профессиональным скульптором, носила девичью фамилию Мэйзи Маккеллар. Нэнси надеялась установить контакт с Маккелларами в Шотландии во время этой поездки. До того, как Мэйзи вышла замуж за отца Нэнси, Рональда, она работала с Уильямом Гордоном Хаффом в Калифорнии. Вы слышали о нем?"


Джон покачал головой.


"Он в основном известен своими статуями персонажей старой Вест-Индии и пионеров, что-то в этом роде. Где-то есть фотография Мэйзи... вот."


Пара, их прически и одежда явно в стиле 1930-х годов, стояла рука об руку перед длинным зеркальным бассейном с монументальной аркой на заднем плане.


"Арт-деко", - сказал Джон. "Это выглядит очень по-голливудски, тебе не кажется? И это Мэйзи с Хаффом?"


"Я не уверен. Думаю, это могло бы быть."


"Они выглядят гламурной парой". Джон указал на другую фотографию. " И это внуки Нэнси? - спросил я.


"Да, по последним подсчетам, семь. Интересно, что им сказали их родители. Твою бабушку бросили под автобус. Это непристойно, не так ли?"


"Так и есть".


"Полиция понятия не имеет, почему он это сделал. Я полагаю, он был под кайфом от льда или еще какой-нибудь чертовой штуки." Он печально покачал головой.


"Мне жаль", - сказал Джон. "Это тебя расстраивает".


"Ну, может быть, это поможет мне поговорить об этом. Кроме полиции, единственные люди, которых я знаю в этом городе, находятся в этом отеле. Они очень стараются помочь, но они действительно кажутся немного странными."


"Да". Джон усмехнулся. "Они такие, не так ли?"


"Вы слышали об идее поминальной службы?"


"Да, Тоби рассказал мне. Я буду там."


"Это очень любезно с вашей стороны. Это поможет увидеть дружелюбное лицо."


"Что ж, мне пора двигаться. Тогда увидимся."


Не более чем в миле к востоку отсюда Кэти работала в своем офисе. Она начала утро с купания в ваннах в Пимлико, предвкушая активный день и, надеюсь, прорыв. Но на своем столе она обнаружила кучу накопившихся документов, ожидающих ее срочного внимания, и неохотно села и начала разбираться с ними.


Ночью пришел ответ из ФБР. Они поговорили с адвокатом Нэнси и подтвердили, что двое ее сыновей были ее основными бенефициарами. Они также установили, что ни у одного из них не было приводов в полицию, и предварительный обыск деловых и финансовых дел обоих мужчин не выявил ничего необычного.


Но что-то фатально особенное было в Нэнси Хейнс. Если верить Дэнни Йилмаз, кто-то начал организовывать ее убийство в течение пары дней после ее приезда в Лондон. За Нэнси, должно быть, наблюдали все это время, отслеживали ее передвижения.


Кэти отправила ответ в Америку, попросив проверить Эмерсона Меркла и информацию о финансовых отчетах Нэнси, затем обратилась к судебно-медицинским отчетам о теле и одежде Нэнси и "Кавасаки" Дэнни. Там были десятки волокон, отпечатков пальцев и следов ДНК, все тщательно перечислено, но пока ни одно не совпадает ни с кем, кроме Нэнси, Эмерсона и Дэнни.


Через пару часов, просматривая входящие отчеты, Кэти потерла глаза и поднялась на ноги. Она вышла посмотреть, как продвигаются дела у команды видеонаблюдения, которая искала следы убийцы в метро, и почувствовала смирение.


"На Северной линии пятьдесят станций", - сказал Зак со вздохом. "Не говоря уже о пересадках на линию Виктория, Пикадилли, Серкл, Сентрал, Дистрикт..."


"Я понимаю картину. Как насчет его билета? Мог ли он купить Oyster Card с помощью кредитной карты?"


Зак кивнул, размышляя. "Мы могли бы получить номера всех карточек Oyster, которые прошли через билетные автоматы "Кэмден Таун " в то время в четверг... Оставь это мне."


Кэти двинулась дальше, проверяя прогресс, чувствуя нетерпение, затем вернулась к своему столу. Микки Шеффер был в "Тоттенхэме", Брок - в штаб-квартире, и она хотела уйти из офиса. Один из отчетов в стопке перед ней был написан офицером, который разговаривал с организаторами выставки цветов в Челси, и, похоже, этот отчет вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Как именно это сработало? Если человек, которого Эмерсон сфотографировал на выставке, действительно был убийцей, выжидавшим своего момента, планировал ли он убить Нэнси там, в толпе, а затем передумал, когда понял, что они заметили его? Чем больше Кэти думала об этом, тем более странным это казалось, странное сочетание планирования и импровизации. Откуда взялся этот человек? Сделал бы это коренной лондонец подобным образом? Стали бы они полагаться на кого-то вроде Дэнни Йилмаза, чтобы совершить побег? И как он попал на выставку цветов?


Она вспомнила, что это был последний день показа; она могла пойти и посмотреть сама. Она надела куртку и направилась к выходу.


Улица перед входными воротами была забита посетителями с солнцезащитными шляпами, рюкзаками и пачками карт и билетов, стоявшими в очереди, чтобы попасть внутрь. Когда они подошли к воротам, она увидела, как они уставились на полицейские объявления, вывешенные поблизости, призывая свидетелей с фотографиями Нэнси и неизвестного мужчины, и перешептывались между собой.


Среди них было несколько ветеранов армии, проживающих в Королевском госпитале Челси, на территории которого проводилась выставка цветов, одетых в алые пальто и черные кепки пенсионеров Челси. Она поговорила с одним из них, который указал ей дорогу к офису организаторов. Внутри бойкая женщина закончила телефонный разговор и проводила Кэти к столику в углу палатки.


"Да, вчера я разговаривала с детективом, инспектор", - сказала она. "Он хотел получить распечатку имен всех людей, которые купили билеты на четверг, но немного замешкался, когда я сказал ему, что их было сорок тысяч. И я сомневаюсь, что это помогло бы в любом случае. Билеты на четверг были распроданы два месяца назад, так что он, вероятно, не бронировал заранее."


"Тогда как он достал билет?"


"Наверное, у торговца скальпами у ворот. Мне сказали, что текущая цена на данный момент составляет двести пятьдесят фунтов. Детектив действительно пытался поговорить с одним из них, но я не знаю, насколько успешно он это сделал."


В отчете офицера об этом не упоминалось. - У ворот есть камеры? - спросил я.


Женщина покачала головой. Они обсудили безопасность на выставке и информацию о добровольцах, хранящуюся в компьютере, пока Кэти не решила, что больше ничего узнать не сможет. Она поблагодарила женщину и ушла. Выйдя на улицу, она немного постояла у входа, наблюдая за потоком посетителей. Она не увидела никого, пытающегося продать билеты, и через некоторое время вернулась к воротам королевы Анны.


Пока ее не было, пришло несколько сообщений. Из "Тоттенхэм Грин" поступил отчет о ситуации с описанием известных сообщников Дэнни Йилмаза и других возможных преступников в этом районе. Их было довольно много, но пока не было установлено никакой связи с событиями четверга. Питер Намоно не был известен полиции в Уганде и, по-видимому, являлся нелегальным мигрантом. По-видимому, он поддерживал связь с консультативной службой по делам беженцев в Южном Лондоне.


Министерство внутренних дел направило запрос из американского посольства о предоставлении обновленной информации по делу с сопроводительной запиской, требующей срочного внимания. И был доставлен предварительный отчет из офиса коронера. Вскрытие было завершено, и анализы крови и тканей были проведены в рекордно короткие сроки. Ничего нового обнаружено не было, и было предложено передать тело семье для возвращения в Соединенные Штаты в понедельник. Кэти почувствовала всеобщее желание чиновников двигаться дальше, увидеть быстрое и аккуратное завершение неловкого и непонятного дела.


ШЕСТЬ


В одном из углов Каннингем-плейс стояла небольшая, довольно простая кирпичная церковь. Построенный за восемьдесят лет до того, как была заложена площадь, его скромный шпиль когда-то выделялся среди полей и живых изгородей западной окраины Лондона, но теперь его затеняли соседние жилые кварталы. В большинстве воскресений прихожане составляли едва ли дюжину пожилых людей, но сегодня, выйдя на крыльцо, они обнаружили небольшую толпу, собравшуюся снаружи на солнышке.


Пока викарий пожимал руку последнему прихожанину, Тоби Бомонт поднялся по ступенькам вместе с двумя своими сотрудниками, Гарри, молчаливым консьержем, и Джеко, хромающим коридорным, все в костюмах и галстуках, и представил их священнику как проводников поминальной службы. Гарри нес фотографию улыбающегося лица Нэнси размером с плакат, увеличенную по предоставленному Эмерсоном снимку, и получил разрешение прикрепить ее к одной из колонн крыльца. Деб, повариха Джули и горничная Дестини последовали за ними, неся огромные букеты цветов, и исчезли внутри.


Кэти стояла на заднем плане в тени одного из больших платанов в центральных садах, наблюдая за сборищем. Некоторые выглядели так, как будто они были жителями площади, отложившими свои воскресные газеты, чтобы выразить свое уважение или посмотреть, что происходит; некоторые были представителями средств массовой информации, включая съемочную группу телевидения и фургон; а другие, в основном одинокие мужчины в костюмах, похоже, были там в официальном качестве. Несколько из них были сгруппированы вокруг Эмерсон, и она размышляла, кто из них мог быть из американского посольства или представлять британское правительство. Затем появился новичок, ворвавшийся в этот круг, чтобы представиться, и Кэти, вздрогнув, узнала его: его лоснящаяся фигура и выступающий шелковый носовой платок навевали неприятные воспоминания. Найджел Хадден-Вейн, член парламента, фигурировал в ее предыдущем деле, касающемся преступной семьи Спайдер Роуч. Хэдден-Вейн сыграла важную роль в разрушении карьеры как другого члена парламента, так и офицера специального отдела, с которым Кэти была связана. Она задавалась вопросом, почему он был здесь. Был ли он сейчас кем-то важным в Министерстве внутренних дел или в Министерстве иностранных дел? Ей придется проверить.


Они вошли внутрь, и Кэти последовала за ними в прохладный полумрак маленькой церкви. Орган играл что-то торжественное и классическое, возможно, Баха, и она приняла заказ Гарри и заняла место на задней скамье. Она заметила, как Хэдден-Вейн что-то сказал Гарри, указывая на свободное место на одной из передних скамей, прежде чем сесть рядом с Эмерсоном.


Казалось, что собрание собралось в полном составе и служба может начаться, викарий направился к центру ступеней алтаря, но затем остановился и посмотрел вдоль нефа в сторону дверей, и все головы повернулись посмотреть. Входили двое мужчин, оба в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках. Один из них был среднего роста и возраста, с вьющимися волосами на лысеющей затылке и бросающимися в глаза большими золотыми часами на запястье. Другой был моложе и гораздо крупнее, сложен как вышибала, локти расставлены, голова выбрита. В этой паре было что-то слегка чуждое и пугающее, и в церкви стало очень тихо, шелест бумаг затих, когда Гарри поднялся и повел их к свободным местам в передней части зала.


Служба была простой и достойной: пара гимнов, пара чтений, несколько слов от викария и короткая и трогательная хвалебная речь от Эмерсона. Затем они вышли на тихую площадь и через улицу направились к воротам центрального сада, где Джули и Дестини ждали с подносами шампанского и канапе. Кэти была не единственной, кто заметил, что двое опоздавших оставались на своей скамье, пока церковь не опустела, а затем зашагали прочь по улице.


"Кто были эти двое?" она услышала, как какая-то женщина спросила Тоби, который стоял с Эмерсоном, пожимая друг другу руки.


"Наши соседи, моя дорогая". Тоби поднял бровь.


"О, русские!" - сказала женщина. "Так это они".


Кэти видела, что Найджел Хадден-Вэйн работал с толпой, или, по крайней мере, с той ее частью, которая выглядела важной, энергично кивая, жестикулируя бокалом с шампанским, вытирая раскрасневшееся лицо синим носовым платком.


"Еще раз здравствуйте".


Кэти обернулась и увидела Джона Гринслейда, стоящего рядом с ней и пристально наблюдающего за ней, как будто он изучал ее.


"Привет. Я тебя там не видел."


"О, я не могла остаться в стороне - Тоби никогда бы мне этого не простил. Они гордятся им, не так ли? Он заслуживает медали, но, думаю, у него их и так предостаточно."


Кэти не могла решить, был ли он искренне благодарен или слегка саркастичен. С ним было трудно говорить, его тихий голос, казалось, оставлял возможность для разных интерпретаций, как будто проверяя ее реакцию.


"Да, похоже, он организовал это с военной точностью".


"Именно". Джон расплылся в теплой улыбке, как будто она сказала что-то остроумное. "Сегодня вся команда встала в три часа утра, чтобы все это подготовить. Я слышал их с верхнего этажа - там находится моя комната. Наверное, я чутко сплю."


"Ты собираешься немного посмотреть Лондон?"


Еще одна улыбка, как будто ему действительно был приятен ее интерес. "Да, вообще-то. Давайте посмотрим, я был в Тейт Модерн, Национальной портретной галерее, у Курто ..."


"Как насчет двух председателей?"


Он непонимающе посмотрел на нее. " Я не думаю...


"Это паб в Вестминстере, в конце улицы Королевы Анны".


Он уставился на нее, открыв рот. "Ах. Ты действительно видел меня. Я боялся, что вы могли бы. Как неловко."


Кэти смотрела в ответ, ничего не говоря.


"Я ... был заинтригован", - сказал он наконец. "Я имел некоторое дело с полицией в Монреале - ничего гнусного, вы понимаете. По крайней мере, им пока не удалось меня арестовать." Его усмешка исчезла, когда он увидел каменное выражение ее лица. "Да, ну, в любом случае, мне было любопытно, как здесь обстоят дела. Ты дал мне свою визитку с адресом, и я пошел взглянуть. Довольно загадочное, как мне показалось, здание для полицейского управления. В общем, мне захотелось пива, и я зашел в паб дальше по улице, а потом вошел ты."


Когда она по-прежнему ничего не сказала, он опустил взгляд на свои ноги и зашаркал по гравию. "Нет, это не совсем правда. По крайней мере, не всю правду. Была и другая причина."


- И что это было? - спросил я.


Он поднял глаза, нахмурившись, и встретился с ней взглядом. Он пожал плечами. "Ну, ты знаешь".


"Нет, не знаю".


"Ты. Ты меня заинтересовал."


Ты дерзкий ублюдок, подумала она. На мгновение он показался мне довольно молодым и уязвимым. Сколько ему было лет? Двадцать восемь, вспомнила она из иммиграционной записи. Он заставил ее почувствовать себя старше своих лет.


- Инспектор! - крикнуля.


Она отвела глаза и увидела приближающегося к ней Эмерсона, его рука лежала на руке другого мужчины.


"Я хотел бы познакомить вас с сыном Нэнси, Мартином Хейнсом, который прилетел из Калифорнии".


Они пожали друг другу руки, и Кэти повторила фразу, которая всегда казалась неадекватной: "Я так сожалею о вашей потере".


"Спасибо тебе. Все это кажется очень нереальным."


"Мартин прилетал прошлой ночью. Он мало спал", - сказал Эмерсон в качестве объяснения.


Мартин продолжал, как будто не слышал его. Служба в странной маленькой церкви, а затем вечеринка в саду. Я не уверен, что бы сказала обо всем этом мама."


"Она, безусловно, оценила бы цветы", - сказал Эмерсон.


" Есть какой-нибудь прогресс в этом деле? - Спросил Мартин.


"Мы идем по многообещающему пути, и нам просто нужно посмотреть, к чему это нас приведет. Я уверен, что мы найдем виновного."


" Это ты? - Спросил я. Мартин подавил зевок.


"Похоже, коронер завтра выдаст тело Нэнси. Я подтвержду это, как только смогу."


Эмерсон кивнул. "Посольство помогает нам с приготовлениями".


Они расстались, и Кэти начала выбираться на улицу. Не было никаких признаков Джона Гринслейда. На обратном пути к станции метро она проходила мимо особняков Челси и бросила быстрый взгляд на окна на верхнем этаже отеля.


СЕМЬ


Примерно около десяти вечера того воскресенья входная дверь на центральном крыльце особняков Челси открылась, и вышел мужчина. Он на мгновение остановился под фонарем, глубоко вдыхая теплый вечерний воздух, как будто испытывая облегчение оттого, что оказался на улице. В правой руке он держал длинную незажженную сигару, которую осторожно перекатывал между пальцами. Через мгновение он внимательно оглядел улицу, затем спустился по ступенькам и подошел к калитке в заборе, окружавшем сады. Он переложил сигару в левую руку, правой нащупал в кармане брюк ключ и открыл ворота. Темнота сомкнулась вокруг него, уличные фонари едва пробивались сквозь густую листву садов, когда он шел по гравийной дорожке к скамейке под дубом в центре, где и сел. Снова порывшись в карманах, он нашел маленькую гильотину и приготовил сигару, кубинскую Монтекристо, которую Шака запретил ему курить в доме. Его зажигалка вспыхнула в темноте, ослепив его, когда он сделал первый вдох экзотического дыма. Он со вздохом откинулся на спинку стула. Вдалеке он слышал шум машин на Слоун-стрит и Бромптон-роуд, но здесь, на Каннингем-плейс, ничто не шевелилось.


И все же, что-то было, слабый звук музыки, доносившийся из одного из окон по периметру площади. Мелодия, прерываемая шепотом и шелестом деревьев, казалась очень знакомой, но сначала он не мог вспомнить, что это. Напомни, что это было? Он напрягался в поисках нот, пока внезапно у него не получилось - Мусоргский, конечно, Картины с выставки, любимые картины его отца, и внезапно он вернулся в квартиру на Московском проспекте, его отец сосредоточенно склонился над граммофоном, отбивая такт вытянутым пальцем. "Ты слышишь их, Михаил? Можете ли вы представить их в своем воображении? Два еврея, Сэмюэль и Шмуйл. Один богатый, а другой бедный. Можете ли вы сказать, что есть что?"


Он был настолько поглощен этим воспоминанием, что прошло мгновение, прежде чем он заметил чье-то присутствие в садах, темную тень, бесшумно скользнувшую в его сторону.


"Привет, Михаил", - пробормотала фигура, садясь рядом с ним.


"Нам нужно кое-что решить", - сказал Михаил. "Позвольте мне рассказать вам, как это будет". Он говорил несколько минут, наслаждаясь моментом, сопровождая свои слова жестами с сигарой, кончик которой светился в темноте. Закончив, он стал ждать ответа.


На долгое мгновение воцарилась тишина, а затем другой сказал: "Нет, Михаил. Вот как это будет". Он почувствовал, как чья-то рука обняла его, и попытался отстраниться, оскорбленный такой фамильярностью. Затем он замер, когда его взгляд уловил блеск лезвия. С некоторым недоверием он почувствовал, как его кончик сильно прижался к его груди, затем острая боль, когда он пронзил его тонкий кашемировый свитер и вошел в его грудь, один, два, три раза. Сигара выпала из его пальцев, и он услышал голос в своей голове, сказавший: "Да, папа, конечно, я знаю, который из них богатый".


Брок резко проснулся от телефонного звонка. Он растянулся поперек дивана, настольная лампа все еще горела, второй стакан - или это был третий?- наполовину наполненный целебным горячим виски пунш у его локтя.


"С вами все в порядке, сэр?" - ответил дежурный офицер на его хриплое бульканье.


Нет, с ним было не все в порядке. Он весь день плохо себя чувствовал и начал задаваться вопросом, не свиной ли это грипп - он забыл сделать прививку, несмотря на уговоры Сюзанны. Он сел, пытаясь прочистить голову. Место выглядело в беспорядке, повсюду валялись бумаги, книги, футляры для компакт-дисков, обувь, подушки. Он безнадежно огляделся в поисках ручки и бумаги. В такие моменты, как этот, он говорил себе, что ему нужно больше дисциплинированного присутствия Сюзанны в его жизни.


"Челси, сэр. Каннингем-плейс. Смертельный исход."


"Да, да, ну и что?"


- Ты знаешь об этом? - спросил я.


"Конечно, я, черт возьми, знаю об этом. Нэнси Хейнс. Что это?"


" Только не Нэнси Хейнс, сэр. Михаил Мошинский. Смертельное ранение ножом. Звонил сорок минут назад. Кенсингтон и Челси БОКУ просят вас."


"О... точно". На него снизошло спокойствие, и он нашел ручку рядом со стаканом для виски. "Подгони сюда машину, чтобы забрать меня, ладно? Расскажи мне еще раз."


Прежде чем встать на ноги, чтобы принять душ, Брок набрал быстрый номер мобильного телефона Кэти. Ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить - она объяснила, что была в кинотеатре со своей подругой Николь, на ночном показе последнего фильма Педро Альмодовара. "Я уже в пути", - сказала она.


Патрульная машина высадила Брока у входа в сады на Каннингем-Плейс, и он был немедленно поражен открывшейся картиной: ярким свечением среди деревьев в центре сада, мигающими огнями машин скорой помощи, освещенными окнами окружающих зданий с фигурами, наблюдающими за происходящим, и гулом вертолета, медленно кружащего над головой. Он назвал свое имя и прошел по маршруту, обозначенному лентами, к месту, где устанавливались огни и экраны. В центре событий на скамейке, ссутулившись, сидела фигура мужчины. На первый взгляд он выглядел как актер на яркой сцене, остановившийся посреди своего выступления, но затем темное пятно на его груди и левой ноге вернуло реальность домой.


Детектив, которого Брок узнал по командованию округа, подошел к нему, и они пожали друг другу руки. "Еще раз здравствуйте", - сказал мужчина. "Итак, это Михаил Мошински".


То, как он это сказал, заставило Брока взглянуть на него. "Должен ли я его знать?"


Русский, он женился на Шаке Гиббонс пару лет назад. Ты знаешь, модель?"


Брок не знал.


" Житель особняков Челси, " продолжал детектив, указывая на здание за деревьями. "Ему принадлежит большая часть здания. Вышел на улицу примерно в девять пятьдесят, чтобы выкурить сигару здесь, в саду. Очевидно, Шака не допустит, чтобы в доме курили. В десять тридцать его телохранитель вышел с фонариком, чтобы проверить, как он, и обнаружил тело."


- У него был телохранитель? - спросил я.


"Имя Уэйн Эверетт, называет себя агентом службы безопасности мистера Мошински и водителем, по контракту с ..." Он поднес свои заметки к свету. "Здесь охрана. Его босс прибыл вскоре после нас. Сейчас они оба в доме с Шакой. Эверетт говорит, что он только пощупал пульс, а затем отошел. Похоже на три колотых ранения в грудь. Никаких непосредственных признаков оружия, но я думаю, нам придется подождать до рассвета, чтобы как следует обыскать сады."


Брок хмыкнул в знак согласия. Его голова все еще была словно набита ватой. " Разумеется, именно там остановилась американка Нэнси Хейнс, в отеле в конце квартала."


"Да. Как только я понял это, я подумал, что лучше сразу пригласить тебя. За три года, что я здесь работаю, в этом районе не было ни одного убийства, а теперь у нас два в одном здании."


Они направились к воротам, обсуждая шаги, которые были предприняты на данный момент, когда Брок увидел Кэти, проходящую через контрольно-пропускной пункт. Он представил ее сотруднику уголовного розыска, а затем чихнул.


"С вами все в порядке?" - спросила она, но он отмахнулся от этого взмахом руки, и детектив быстро рассказал ей, что произошло.


" Шака Гиббонс? " спросила она. "Она его жена?" Это будет грандиозно. Нам лучше сразу же сообщить об этом в пресс-бюро."


Как бы в подтверждение, констебль в форме, дежуривший у входной двери жертвы, сказал им, что менеджер мисс Гиббонс только что прибыл и был принят по настоянию мисс Гиббонс. Когда Брок и Кэти проходили мимо него, чтобы зайти внутрь, констебль одернул свой защитный жилет и поправил галстук, как будто ожидал появления камер в любую секунду.


Уэйн Эверетт, телохранитель, ждал в холле внутри, выглядя мрачным, его фигура была затенена огромной люстрой, подвешенной к высокому потолку над головой. Другой мужчина стоял позади него, одной ногой на нижней ступеньке парадной лестницы в дальнем конце холла, бормоча что-то в телефон. Теперь он развернулся и зашагал перед Эвереттом лицом к детективам. Это был Питер Шир, объяснил он, вручая им визитные карточки, глава службы безопасности компании Shere и ответственный за все аспекты безопасности мистера Мошински и его семьи во время пребывания в Великобритании.


"Очевидно, имело место шокирующее нарушение", - сердито сказал он, и Кэти увидела, как Эверетт позади него еще ниже опустил свою бритую голову. "Моей непосредственной заботой является обеспечение постоянной безопасности семьи. Позже мы проведем проверку после инцидента. Тем временем, само собой разумеется, что мы окажем вам всестороннее содействие."


Брок вытащил из кармана пальто комок салфеток и шумно высморкался. "У вас есть какие-либо причины беспокоиться об остальных членах семьи?"


"Нет, но у нас также не было никаких непосредственных опасений по поводу мистера Мошински. У него есть дочь Алиса, живущая недалеко от Эшера. Я отправил одну из наших машин, чтобы привезти ее, ее маленькую дочь и мать мистера Мошински, которая гостила у них, обратно сюда. Муж Алисы Вадим в настоящее время находится в Москве. Он был проинформирован и немедленно вылетает обратно."


Кэти делала заметки. "Это вся семья в Великобритании?"


"Да".


Брок сказал: "Давайте послушаем, что скажет мистер Эверетт".


Шер махнул своему сотруднику пройти вперед.


"Я заступил на дежурство здесь сегодня в семь вечера", - сказал Эверетт приглушенным голосом. "Один из нас всегда находится здесь с мистером Мошински круглосуточно и семь дней в неделю, работая в двенадцатичасовую смену. Я выполняю это задание уже шесть месяцев без каких-либо происшествий. Я представился ему, установил, кто был дома, и провел нашу регулярную проверку безопасности всего дома. Мистер Мошински ужинал с двумя гостями в столовой и сказал, что останется дома на ночь и его больше не нужно беспокоить. Закончив обход, я спустился в кухню на цокольном этаже, где миссис Траскотт, экономка, приготовила мне холодный ужин. Я не употреблял алкоголь во время еды или в любое другое время в течение последних двадцати четырех часов, и я прошу провести анализ крови, чтобы подтвердить это."


Брок нетерпеливо хмыкнул. "Да, да".


"В десять двадцать пять миссис Траскотт вернулась с верхнего этажа, где проверяла, не нужно ли чего на званый ужин. Она сообщила мне, что мистера Мошински там не было, и он, по-видимому, вышел на площадь выкурить сигару. Это было строго против протокола, о котором мы договорились с мистером Мошински, и я немедленно взял фонарик и вышел проверить, как он. Ворота в центральные сады были открыты, и, войдя, я почувствовал запах его сигары. Я нашел его сидящим в обмороке на скамейке посреди сада. Это было в десять тридцать две. Я разглядел обширные пятна крови на его одежде и проверил пульс на горле. Там не было никаких признаков жизни, и я немедленно позвонил в "трипл найн" и на нашу домашнюю базу. Я также позвонила миссис Траскотт и сказала ей запереть входную дверь и сообщить другим гостям. Затем я ждал с телом мистера Мошински, пока не прибыла полиция."


Он глубоко вздохнул. "Я должен добавить, что, насколько мне известно, мистер Мошински уже делал это дважды, несмотря на наши возражения. Он сказал мне, что очень любит выкурить сигару после ужина, но миссис Мошински не разрешает это делать в доме или на заднем дворе. Обычно я бы заметил, что кто-то открывает входную дверь, с помощью системы безопасности, что должно было меня насторожить ". Он показал им монитор системы безопасности, похожий на большой мобильный телефон, прикрепленный к его поясу. "Но этого не произошло. Я предполагаю, что мистер Мошински отключил его перед уходом. Он сказал мне, что ему не нравится, что я суетлюсь вокруг него, когда он вышел выкурить сигару."


"Я могу это подтвердить", - сказал его босс. "Я поговорил об этом с мистером Мошински, но он довольно спокойно отнесся к безопасности".


- А как насчет убийства американской леди в конце квартала? - спросил я. Сказала Кэти. "Разве это его не беспокоило?"


Уэйн Эверетт нахмурился, глядя на нее. "Нет, насколько мне известно. Почему это должно быть?"


"Но он знал ее, не так ли?"


Эверетт обменялся взглядом со своим боссом. "Я не могу сказать".


"Сегодня утром он ходил на поминальную службу по миссис Хейнс", - настаивала Кэти. "С ним был ваш коллега. Он говорил с тобой об этом?"


"Нет".


"Кто был здесь, в доме, этим вечером?" Сказал Брок.


Эверетт перечислил их: повар, который готовил ужин для домочадцев, ушел в девять вечера; экономка, миссис Траскотт; жена мистера Мошински, мисс Гиббонс, которая ела одна в своем номере; бизнес-менеджер мисс Гиббонс, который прибыл в течение последних получаса по просьбе мисс Гиббонс; и двое гостей мистера Мошински - его деловой партнер мистер Фредди Кларк и сэр Найджел Хадден-Вейн.


- Хэдден-Вейн? - спросил я. Брок уставился на него, затем на Кэти.


"Да, он тоже был на поминальной службе этим утром. Теперь сэр Найджел, не так ли?"


"Да", - сказал Эверетт. "Он местный член парламента".


Сначала они отправились поговорить с женой, в ее апартаменты на втором этаже. Когда они поднимались по лестнице, Брок чувствовал себя странно дезориентированным. Снаружи здание казалось серией таунхаусов, которыми оно когда-то было, с отдельными входными дверями, но внутри масштаб расширился, как будто он отпил из волшебной бутылки Алисы. Должно быть, они вырвали из него внутренности, понял он, чтобы построить дворец внутри скорлупы.


Шака Гиббонс сидела на антикварном шезлонге, в то время как мужчина на другом конце наклонился вперед, что-то настойчиво шепча ей на ухо. Слово "Сидя" не совсем соответствовало элегантности, с которой она расположилась на бархатной ткани. Брок понял, что видел ее фотографии раньше, где она посещала премьеры в кино и театре, скачки в Аскоте. Теперь, во плоти, он увидел, какой неотразимой она была: скульптурные африканские черты, бледно-карамельный цвет лица, тонкие конечности и пальцы. И мягкий акцент кокни Ист-Энда, который каким-то образом придавал всему остальному остроту, как глоток крепкого бренди в чашке изысканно ароматного кофе.


Она выпрямилась, и мужчина рядом с ней отступил. На ее щеке было пятно туши, а глаза были жидкими. "Это мой менеджер, Дерек. Присаживайтесь, пожалуйста, " пробормотала она, и они сели.


"Это моя вина, не так ли?" - сказала она. "Выгоняю Михаила на улицу, чтобы выкурить сигару. Что за сука. Вот что скажут люди. Но на самом деле все было не так. Видите ли, у меня астма, и дым сводит меня с ума. Но он мог бы пойти в свой кабинет или бильярдную. У них есть отдельные кондиционеры, он настоял на этом. Это место, куда он обычно ходит после ужина. Но ночь была теплой, и ему нравились сады, пространство, деревья. Он мог представить, что вернулся в Санкт-Петербург или еще куда-нибудь. И он, вероятно, хотел сбежать от этих двух паразитов."


"Паразиты?" Брок прочистил горло. Ему вдруг стало очень жарко.


"Найджел и Фредди". Она подозрительно посмотрела на Брока. "Ты ведь не собираешься чем-то заболеть, не так ли? Ты не подхватил грипп или что-то в этом роде?"


Дерек резко вскочил на ноги, выхватил из кармана маленький аэрозольный баллончик и распылил воздух между Броком и Шакой. Затем он достал другой контейнер из другого кармана и подошел к Броку.


"Только для рук", - сказал он.


Брок посмотрел на него как на сумасшедшего.


"Руки? Пожалуйста?"


Кэти протянула ладони, и Дерек побрызгал на них, затем повернулся к Броку, который неохотно последовал его примеру.


"Вам известно о каких-либо угрозах в адрес вашего мужа, миссис Мошински?" - спросил он.


"Нет. Конечно, люди завидовали ему. Она пожала плечами. "Фредди знал бы об этом больше". Теперь она говорила быстрее, как будто хотела поскорее закончить интервью.


"А как насчет в России?" Сказала Кэти. "Были ли у него там враги?"


"То же самое, энви. Он ненавидел возвращаться, то, как люди смотрели на него, потому что он был богат. Вадим теперь там всем заправляет."


"Его зять".


"Да".


"Но он не упоминал ни о каких письмах с угрозами, телефонных звонках?"


"Нет, ничего подобного".


" А как насчет Нэнси Хейнс? - спросил я.


Шака выглядел озадаченным.


"Американский турист, который остановился в отеле по соседству. Который был убит в прошлый четверг."


Шака посмотрела на своего менеджера. "Знал ли я об этом?"


"Я не знаю, Шака".


"Ваш муж не упоминал об этом?" Спросила Кэти.


"Нет".


"Этим утром он ходил на ее поминальную службу в маленькую церковь через площадь".


"Неужели он? Я думала, он пошел в собор. Обычно он делает это по утрам в воскресенье." Она снова повернулась к Дереку. "Сегодня воскресенье, не так ли?"


Он посмотрел на часы. "Больше нет, дорогая". Затем он добавил, обращаясь к Кэти: "Это русский православный собор выше по дороге в Найтсбридже. Вы очень набожный, мистер Мошински."


Они были прерваны звуками из-за пределов комнаты, протестующим женским голосом. Звук приближался, и Шака издал стон.


"Звучит как мать мистера Мошински", - прошептал Дерек Броку.


Маленькая седовласая женщина ворвалась в комнату, протягивая руки. Шака поднялась на ноги и наклонилась, чтобы обнять свою свекровь. Они расцеловались в обе щеки без особых признаков теплоты, и пожилая женщина развернулась к Броку и обрушила поток сердитой русской брани.


"Извините". В комнату вошла другая женщина, лет тридцати, с ребенком, прижатым к груди. "Моя бабушка расстроена. Баба! " резко сказала она пожилой женщине, а затем последовала за ней на каком-то русском. Пожилая женщина опустилась на стул, закрыла лицо руками и начала рыдать.


Брок и Кэти спустились вниз, где Эверетт провел их в помещение, которое он назвал библиотекой. Двое мужчин сидели в кожаных креслах по обе стороны от мраморного камина. Они поднялись на ноги, и Найджел Хадден-Вэйн сделал шаг вперед. Брок увидел, как на его лице промелькнуло узнавание, когда он представлял Кэти и себя. Во время их последней встречи они были противниками по доверенности, при посредничестве других игроков, но основной замысел был между Броком и ветераном криминальной деятельности Пауком Роучем, чью роль принял Хэдден-Вейн . Сделал ли он это для того, чтобы набрать очки у соперников в парламенте, или по более зловещим причинам, так и не было выяснено.


Теперь Хадден-Вейн казался подавленным и осторожным, время от времени поглядывая на Брока, пока Кэти задавала вопросы. Он объяснил, что присутствовал на поминальной службе по Нэнси Хейнс тем утром в качестве члена парламента от округа. Мистер Мошински, который был ему хорошо знаком, также присутствовал и пригласил его позже на ланч. Будучи членом Парламентского комитета по бизнесу и предпринимательству, сэр Найджел недавно вернулся из официального визита в Россию, целью которого было содействие британо-российской торговле, и им с мистером Мошински было что обсудить. Позже к ним присоединился финансовый советник мистера Мошински, мистер Кларк.


"Фредди", - прервал его Кларк, протягивая руку, затем предлагая Кэти свою визитную карточку с адресом в Мейфэре. Выбритый наголо, с рыжеватой козлиной бородкой и усами, он выглядел слишком молодо, чтобы быть чьим-либо финансовым консультантом.


Встреча превратилась в светское мероприятие, продолжил Хадден-Вейн. Мистер Мошински был хорошо известен своим щедрым гостеприимством, и трое мужчин остались вместе ужинать, после чего хозяин вышел выкурить сигару на улицу. Он не давал никаких указаний на угрозу своей жизни.


"Абсолютно нет", - согласился Фредди Кларк. "Это просто, ну, невероятно".


"Знал ли он миссис Хейнс?" Спросила Кэти.


"Нет, нет". Хадден-Вейн покачал головой. Он говорил осторожно, как будто хотел скрыть легкую невнятность в голосе. Брок заметил стакан и графин с бренди на маленьком столике у своего кресла и предположил, что он слегка пьян. "Он присутствовал на ее поминальной службе этим утром, чтобы выразить свою поддержку, как сосед. Он прекрасно осознавал свой статус гостя в этой стране и взял на себя смелость вести себя как образцовый житель, поддерживая благотворительные организации, местные школы и тому подобное."


Брок и Кэти продолжали допрашивать обоих мужчин в течение некоторого времени, не получив более ясного представления о том, почему Мошински мог подвергнуться нападению. Кларк в общих чертах описал международный масштаб своих деловых отношений, но настаивал на том, что они были безупречно проведены и не вызвали личной или криминальной неприязни.


- А как насчет русских? - спросил я. Спросила Кэти.


Хэдден-Вейн пренебрежительно махнул рукой. "Из всего этого сделано слишком много истерической бессмыслицы. Каждый раз, когда какой-нибудь русский эмигрант попадает в переделку, это заговор Кремля и ФСБ. Поверьте мне, они так же смущены подобными слухами и обвинениями, как и мы."


"У мистера Мошински точно не было хода", - сказала Кэти.


Глаза Хадден-Вейна сузились, и румянец разлился по его лицу. "Нет, и я должен был подумать, что довольно очевидно, что причина лежит намного ближе к дому. В этом районе явно разгуливает маньяк-психопат, и чем скорее полиция сосредоточится на этом факте, тем лучше."


Брок увидел, как Кэти напряглась от презрения в голосе члена парламента. "Две случайные жертвы из одного здания?"


"А почему бы и нет?" Хэдден-Вэйн парировал, его голос теперь был повышен и сердит. "В газетах сообщалось, где жила миссис Хейнс. Почему бы ему не вернуться и не посещать это место? Может быть, он ненавидит иностранцев; может быть, он ненавидит Челси, может быть, он ненавидит полицию. Я не знаю, но это твоя работа - выяснить и положить этому гребаный конец."


Позади него Кларк посмотрел вниз на свои ноги с легкой ухмылкой на лице.


Когда они открыли входную дверь, снаружи были пресса и телекамеры, бросавшие ослепительный свет им в лица. Ночной воздух был наполнен шумом выкрикиваемых вопросов. Толпа неохотно расступилась, когда они протолкались к воротам через улицу и относительному спокойствию на месте преступления.


" Извини, " сказала Кэти. "Я чуть не сорвался с Хэдденом-Вейном".


"Ты отлично справился", - сказал Брок.


"Я хотел его ударить".


"Это я бы хотел увидеть ... о." Волна тошноты и головокружения внезапно захлестнула его, и он остановился и наклонился, упершись руками в колени.


- С тобой все в порядке? - спросил я.


"Кружится голова". Неподалеку, в тени, была скамейка, он, спотыкаясь, подошел к ней и тяжело опустился. " Жарко, " пробормотал он. "Мне кажется или здесь очень жарко?"


К ним подошел сотрудник местного уголовного розыска. - Все в порядке? - Спросил я.


"Моему боссу нездоровится", - сказала Кэти, садясь рядом с Броком. Он почувствовал ее прохладную руку на своем лбу и услышал, как она тяжело вздохнула. "Думаю, мне лучше отвести его к врачу".


"Нет..." - возразил Брок, но внезапно ему стало трудно подбирать слова.


"У нас здесь есть один". Детектив ушел и вернулся через минуту с фигурой, закутанной в синий бумажный костюм для осмотра места преступления. Это был местный судебный врач, который только что завершил предварительный осмотр тела Мошински. Теперь он расстегнул свою сумку и проверил температуру и пульс Брока. Он задал Кэти и Броку несколько вопросов, а затем сказал: "Похоже на грипп, возможно, свиной грипп. Вам сделали прививку?" Брок покачал головой. "Он не должен быть на работе", - сказал доктор. "Сейчас же отведите его домой в постель, а утром свяжитесь с его лечащим врачом." Он порылся в своей сумке и сказал: "Тебе повезло". Он вытащил упаковку таблеток "Тамифлю". "Это облегчит симптомы".


"Пошли", - сказала Кэти Броку. "Я отвезу тебя домой".


"Нет", - прохрипел он. "Я возьму такси. Ты остаешься здесь. Теперь ты старший офицер по расследованию."


"Отведите его домой", - сказал детектив. "Ты мало что можешь сделать до утра. Тогда вам нужно быть свежим. Я позвоню тебе, если будут какие-нибудь результаты с камер видеонаблюдения."


"Вы опрашиваете людей на площади?"


"Конечно, все под контролем".


Кэти повернулась к доктору. - Вы можете нам что-нибудь рассказать? - спросил я.


"Я бы определил время смерти от двух до четырех часов назад, три колотых ранения в сердце, узкое лезвие, аккуратная группировка, очень точное".


Брок слышал их дискуссию, как будто через одеяло. "Как упражнение в школе фехтования", - прошептал он.


Кэти взяла его под руку и сказала: "Пойдем". Когда он, пошатываясь, поднялся на ноги, он услышал, как детектив усмехнулся. "Вероятно, он рассказал об этом всем нашим свидетелям. Посмотри, сможешь ли ты распространить это среди прессы, когда будешь уходить."


Они миновали толпу вокруг особняков Челси и добрались до машины Кэти, припаркованной на соседней улице.


Затягивая ремень на груди, он собрался с духом и сказал: "Прости, Кэти. Появились так быстро. Чувствую себя таким чертовски беспомощным."


"Подруга Николь заметила это, сказала, что это было похоже на удар секирой". Она открыла упаковку с таблетками и дала ему одну вместе с бутылкой воды, которая была у нее в машине. "По одному в день", - сказала она и завела двигатель.


Брок некоторое время молчал, закрыв глаза, пытаясь собраться с мыслями, а затем, когда они переходили мост Челси, он сказал: "Это будет грандиозно, Кэти. Вы слышали, что кричала пресса? Литвиненко. Они думают, что это очередное политическое убийство. Будет задействована МИ-5, Министерство иностранных дел ..."


"Да, конечно, я понимаю это". Она сделала паузу. "Ты думаешь, это слишком велико для меня?"


"Не детективная работа, нет, но политика - это нечто другое". Он кашлянул и попытался вложить немного силы в свои слова. Она должна была понять. Шарп будет чувствовать себя обязанным назначить старшего инспектора. Наверное, Дик Чиверс."


" Суперинтендант Чиверс, " вздохнула Кэти. "О".


"Да. У него есть своя команда. Это больше не будет нашим делом."


Он наблюдал, как она думает об этом. Имело бы это значение для нее? Он видел выражение отвращения на ее лице, когда они столкнулись с безвкусной роскошью дома русского. Возможно, она была бы счастлива отдать его Чиверсу. Но я бы не стал, подумал он.


Пока они ехали по Южному Лондону, воцарилось долгое молчание. Они огибали Клэпем Коммон, когда Брок снова заговорил. "Это займет всего день или два".


"Что, простите?"


"Тамифлю" вылечит меня через пару дней. Если мы сможем сдержать их до тех пор ..."


"Как мы могли бы это сделать?"


"Нэнси собиралась в Шотландию, не так ли?"


"Да, за Ангуса".


"Затем срочная зацепка привела меня к Ангусу".


Кэти рассмеялась так, что можно было предположить, что он шутит или слегка бредит.


"Все будет в порядке", - настаивал он. "Вы можете сказать им, что я вернусь завтра вечером, а затем отложить их до следующего вечера ..."


"Ты это несерьезно, Брок! У коммандера Шарпа были бы котята."


"Мы с тобой были бы на постоянной связи". Затем он вздохнул и снова закрыл глаза. "Нет, ты прав, это было бы нелегко, особенно для тебя. Забудь об этом."


Наступило долгое молчание.


"Это было бы похоже на саботаж, говорить ложь, подрывать систему".


"Мм".


Теперь она ехала по его главной улице, сбавляя скорость перед поворотом под аркой на Уоррен-лейн, и тогда он услышал, как шины забарабанили по булыжникам. Они проехали под конским каштаном, огромным в свете ее фар, и остановились перед его входной дверью.


Он, пошатываясь, вошел внутрь, поднялся по заставленной книгами лестнице в комнаты на втором этаже, и Кэти помогла ему дойти до спальни.


"Спасибо, Кэти. Слишком далеко для тебя, чтобы идти домой сегодня вечером. Запасная кровать застелена."


"Да, звучит неплохо. Я позвоню Сюзанне завтра, дам ей знать."


"Нет, не делай этого. Она уехала в Вест-Кантри на распродажу антиквариата." Теперь он с трудом мог произносить слова. "Есть вещи, которые она хочет для магазина. Я не хочу, чтобы она вернулась сюда только из-за этого."


Все то же самое, подумала Кэти. У нее, вероятно, в любом случае были бы неприятности из-за одного из них. Условия отношений Брока и Сюзанны оставались для нее неясными. Они любили друг друга, но предпочли жить раздельно.


В комнате для гостей был будильник, который Кэти поставила на пять утра, через три часа, желая вернуться на Каннингем-плейс на рассвете, когда начнется тщательный обыск площади.


ВОСЕМЬ


К восьми утра следующего дня стало ясно, что они вряд ли найдут какие-либо следы убийцы в саду. Немецкая овчарка из Подразделения поддержки собак прошла по следу от садовой калитки и через улицу, но не дальше, и, вероятно, это была собственная овчарка Мошински. Им придется надеяться на отпечатки пальцев или ДНК, которые криминалисты могли обнаружить на воротах или скамейке запасных, или на самом Мошински. Другой детектив из районного управления, детектив-инспектор, взял на себя ответственность за место происшествия и проинформировал Кэти о продолжавшихся всю ночь поисках возможных записей с камер видеонаблюдения, пока без определенного результата.


Кэти позвонила Дот в "Куинз Эннс Гейт" и рассказала ей о болезни Брока и его плане сохранить контроль над расследованием. Казалось, ее не смутил его шотландский обман, который в свете нового дня казался Кэти все более нереальным. Вместе они обсудили самые срочные административные задачи, которые необходимо было решить, и Кэти попросила ее прислать Фила, ее обычного менеджера по расследованию, и констебля Пипа Галлахера, который теперь постоянно прикреплен к команде, встретить ее в полицейском участке Челси, как только они прибудут.


Они собрались там вместе с офицерами районного командования, чтобы спланировать следующие этапы расследования и распределить рабочую силу. Шаги были знакомыми и предсказуемыми, все были заняты, но по мере того, как шло время, а никаких ощутимых зацепок к убийце не появлялось, Кэти начала испытывать то же ноющее чувство разочарования, которое она испытывала по поводу расследования Нэнси, как будто они что-то упускали. Это в интересах общества, сказала она себе. Утренние выпуски газет были полны этим. Это было все равно что танцевать голышом на пустой сцене.


Она направлялась на вскрытие Мошински, которое было выдвинуто в начало списка дел, обычно назначаемых на утро понедельника, когда раздался звонок от Мэрилин из пресс-бюро.


"Я не могу дозвониться до Брока. Ты знаешь, где он?"


"Он недоступен, Мэрилин".


"Недоступно? Я назначаю брифинг для прессы на час дня. Высший приоритет. Коммандер Шарп согласовал это с заместителем комиссара. Где он, черт возьми?"


Кэти глубоко вздохнула. "Боюсь, в Шотландии".


Она услышала, как Мэрилин что-то пробормотала. "Я правильно расслышал?" В Лондоне убит еще один российский олигарх, все средства массовой информации отсюда до Владивостока стучат в нашу дверь, а наш фронтмен сваливает в Шотландию?"


Кэти сглотнула. "Важное направление расследования. Но на данном этапе не для публикации."


"Шарп не знает об этом, не так ли? Я думаю, тебе лучше поговорить с ним, квик смарт."


"Да, я сделаю это".


Кэти откладывала это, но теперь, взглянув на тяжелый механизм высшего руководства, который, очевидно, работал на износ, она поняла свою ошибку. Как бы в подтверждение этого, она получила еще один звонок, на этот раз от Дот.


"Офис Шарпа вышел на тропу войны, Кэти. Лучше позвони ему."


"Ты рассказал им о Шотландии?"


"Я думал, что оставлю это тебе".


Кэти почувствовала внезапный приступ тошноты и подумала, не подхватила ли она вирус Брока. У нее было непреодолимое желание рассказать Шарпу правду, но она уже начала лгать, и менять историю теперь казалось жалким.


Поначалу секретарша Шарпа, казалось, неохотно соединяла Кэти.


"Он на встрече", - сказала она. "Ему действительно нужно поговорить с Броком".


"Это будет невозможно. В данный момент я веду расследование по делу Мошински. Я должен поговорить с ним."


Последовало короткое колебание. "Держись".


Затем мужской голос, резкий и нетерпеливый. "Шарп".


"Сэр, это ДИ Колла".


" Да? - Спросил я.


"По поводу убийства Мошински прошлой ночью".


"Да, да. Мне нужно, чтобы Брок немедленно ввел меня в курс дела."


"Боюсь, его срочно отозвали, сэр".


" Тебя отозвали?"


"Да, важнейшее направление расследования, сэр, которым ему пришлось заняться лично". Кэти колебалась, представляя себя повешенной на общественной виселице. "В Шотландии".


"Шотландия!"


"Да".


"Я думаю, вам лучше зайти сюда и рассказать мне, что происходит".


"Да, сэр. Это может подождать час или около того? Я направляюсь на вскрытие Мошински."


Повисло напряженное молчание, затем Шарп сказал. "Просто скажите мне, инспектор. Что он задумал? Что это за критическая линия расследования?"


"Нэнси Хейнс, американская туристка, собиралась отправиться в Шотландию, когда ее убили в прошлый четверг. Мы узнали о значительном наследстве там, наверху, на которое она намеревалась претендовать. Это первый реальный мотив, который у нас появился для ее убийства, и Брок почувствовал, что это настолько важно, что он должен был немедленно заняться этим."


"Но... ради Бога, это может подождать. Мошински сейчас в приоритете. Мошински, а не Хейнс."


"Вот почему это было так срочно, сэр. Видите ли, если смерть Хейнса действительно была спланированным убийством, а не случайным актом, то убийство Мошински может быть просто попыткой отвлечь наше внимание и ресурсы на гораздо более резонансное дело, подальше от настоящей причины."


"Тот же убийца ..." Сказал Шарп. Его голос звучал слегка скептически, но не совсем недоверчиво, подумала Кэти. Она надеялась, что банальный, бытовой мотив смерти Мошински может привлечь Шарпа, по крайней мере, настолько, чтобы выиграть день или два.


- Как скоро он вернется? - спросил я.


"Надеюсь, сегодня вечером, сэр, но я жду, когда он свяжется со мной. К сожалению, замок находится в довольно отдаленном районе с плохим покрытием мобильной связи."


- В замке? - Спросил я.


"Наследство, сэр, замок".


Она подумала, не зашла ли слишком далеко, затем услышала, как он задумчиво произнес: "Замок в Шотландии ..." - и представила картину в его голове: каменная крепость с башенками посреди одинокого озера среди пурпурных холмов, населенная только косматым шотландским скотом.


"Мы планировали, что Брок проведет сегодня пресс-конференцию".


"Я хотел бы знать, нельзя ли это отложить, сэр, пока у нас не будет чего-то конкретного, о чем можно сообщить?"


"Мы свяжемся с вами. Немедленно дай мне знать, если что-нибудь услышишь, понятно? Немедленно."


Кэти повесила трубку и продолжила вскрытие, которое подтвердило то, что они уже предположили. Мошински скончался в результате трех ножевых ранений в грудь, одно из которых пробило левый желудочек его сердца. Лезвие было острым и узким, около одного сантиметра в ширину и не менее десяти сантиметров в длину. Нападавший, скорее всего, сидел или присел на корточки справа от жертвы и, скорее всего, был правшой. Его или ее правая рука и предплечье были бы покрыты кровью.


Кэти отправилась к воротам королевы Анны, где Зак был занят сбором данных, поступивших в его компьютеры от команд Челси и прилегающих районов. Брен Герни, другой инспектор из команды Брока, зашел и спросил Кэти, как идут дела.


"Что там насчет того, что Брок собирается в Шотландию?"


Он рассмеялся, когда она объяснила. "Старый ублюдок! В свое время он провернул несколько быстрых трюков, но этот - классика."


"Это не смешно, Брен. Я в затруднительном положении в этом вопросе. Мне пришлось наговорить Шарпу кучу лжи."


Брен стал серьезным. "Хорошо. Чем я могу помочь?"


Они повторили все это снова, два убийства, отсутствие зацепок.


"Это была хорошая история, Кэти, о замке в Шотландии. Тебе следует написать криминальный роман."


"Великий детектив не заболевает гриппом в криминальных романах, Брен. Только отравление алкоголем и огнестрельные ранения."


"Решающий момент в том, что вы связываете два преступления. Вы совершенно уверены в этом, не так ли? Вы не просто пытаетесь помешать кому-то другому въехать и взять на себя одно или оба ваших убийства?"


"Это чертовски странное совпадение, если они не связаны".


"Да, но связь, возможно, не имеет решающего значения. Все еще могут быть два совершенно разных убийцы, второй наживается на первом, чтобы создать ложное впечатление о связи, замутить воду. Это могло повлиять на его выбор времени, но не на его намерения. И вы должны подумать, не лучше ли вам сосредоточиться на убийстве Нэнси Хейнс и позволить кому-то другому расследовать другое. Дело Мошински будет отвратительным. Каждый захочет поучаствовать в этом - Контртеррористическое командование, МИ-5, МИ-6. И что мы знаем об этих русских, Литвиненко и Патаркацишвили? Только то, что мы читали в газетах - что они, возможно, были убиты КГБ. Это дело не нашего типа. Эти другие парни - эксперты; пусть они разбираются с этим."


Кэти кивнула. "Да, ты, наверное, прав. Но Брок видит это не так."


Как нельзя кстати позвонила Дот, чтобы сказать, что Кэти должна будет присутствовать на межведомственном совещании на Маршам-стрит позже в тот же день.


" Маршам-стрит, " сказал Брен. "Домашний офис. Я говорил тебе, не так ли?"


"И есть кое-что еще", - добавила Дот. "Нам только что позвонили из "Таймс". Очевидно, сегодня утром они получили письмо от Михаила Мошински, в котором говорилось об угрозах его жизни. Они пересылают это курьером."


Вскоре пришло отпечатанное на машинке письмо, адресованное редактору "Таймс", с фирменным бланком и подписью Мошински. Уважаемый сэр, недавняя корреспонденция в "Таймс" была посвящена экономическим показателям российского правительства. Однако мы не должны упускать из виду серьезные проблемы прав человека и угрозы свободе слова в России. Ситуация не изменилась с момента убийства Анны Политковской в 2006 году сотрудниками российской тайной полиции за ее критику властей. Я тоже был предупрежден об угрозах мне и моей семье со стороны официальных лиц, которых возмущает успех российских бизнесменов-экспатриантов. Позвольте мне дать хороший совет вашим читателям - не успокаивайтесь на ситуации в этой великой стране. Михаил Мошински


Письмо было датировано пятницей 28 мая, на следующий день после убийства Нэнси Хейнс.


"На конверте также почтовый штемпель пятницы", - сказал Брен. "Вот твой мотив, Кэти. Как я уже сказал, это для служб безопасности, да?"


"Но что тогда остается Нэнси Хейнс?"


ДЕВЯТЬ


"Но всего лишь мелкий олигарх", - сказал человек из МИ-5.


"Минигарх?" - предположил представитель Министерства иностранных дел с кривой улыбкой.


Все они были в сборе, когда приехала Кэти, атмосфера была непринужденной и дружеской, как будто они только что насладились приятным совместным обедом, на который ее не приглашали. Единственными, кто приветствовал ее прибытие, были второй офицер МИ-5, женщина, которая коротко улыбнулась Кэти, и Шарп, который выглядел напряженным и неуютным в своей форме и который указал на пустое место рядом с ним. Краем глаза Кэти увидела, что женщина из МИ-5 устанавливает экран.


Она села, и Шарп представил ее суперинтенданту из контртеррористического командования, затем наклонился к ней и пробормотал: "Есть какие-нибудь изменения?"


"Только это, сэр. Только что поступила. - Она протянула ему копию письма в "Таймс", которое он, нахмурившись, просмотрел.


" Ну что ж, " начал добродушный мужчина в центре стола, и остальные замолчали. Он был единственным, у кого на деревянном держателе перед ним стояло имя: сэр Филип Стаффорд, Министерство внутренних дел, и Кэти стало интересно, носил ли он его повсюду с собой, или он был постоянно прикреплен к этому креслу. "Мы должны начать с краткого изложения полицейского расследования. Не будете ли вы так любезны, коммандер?"


Шарп прочистил горло. "Наш старший следователь, старший инспектор Брок, неизбежно задержан в связи со срочным расследованием, и я пригласил его помощника СИО ДИ Коллу заменить его. Я попрошу ее ввести вас в курс дела."


Сэр Филип приятно улыбнулся Кэти. "Очень хорошо. Инспектор Колла?"


Кэти не была уверена, стоит ли ей подниматься на ноги. Она хотела бы, чтобы у нее был какой-нибудь аудиовизуальный реквизит, как у людей из МИ-5.


"В прошлый четверг днем, как вы, наверное, знаете, на Слоун-стрит была убита семидесятилетняя американская туристка по имени Нэнси Хейнс


..."


Она почувствовала, что это было неправильное начало. Их не интересовала Нэнси Хейнс. Через несколько мгновений два сотрудника МИ-5 склонили головы друг к другу, чтобы обсудить что-то шепотом, в то время как человек из Министерства иностранных дел сверился со своей папкой бумаг. Кэти поспешила перейти к убийству Мошински и снова привлекла их внимание, но лишь на короткое время, пока они не поняли, что полиция не добилась особого прогресса. Они снова оживились, когда она рассказала им о письме Мошински в "Таймс" и раздала фотокопии.


Суперинтендант CTC спросил: "Это подлинное?"


"Мы сейчас это проверяем. "Таймс" намерена опубликовать это завтра."


- Еще вопросы? - Спросил я. - Спросил сэр Филип.


С минуту никто не произносил ни слова, затем человек из МИ-5, предположительно старший из двоих, поднял палец.


- Шон? - спросиля.


Он говорил с сильным ольстерским акцентом, его голос был тихим, но холодным. "Вы, кажется, предполагаете, что эти два убийства связаны. Это правда?"


У Кэти было ощущение, что ее приглашают на опасный путь. "Две жертвы в течение нескольких дней, близкие соседи".


"И как бы вы это истолковали?"


"На данный момент наши умы открыты, но мы расследуем прошлое Нэнси Хейнс ..."


"Ты думаешь, это имеет отношение к делу?"


"Конечно".


Шон поджал губы, затем нетерпеливо покачал головой. "Наверняка есть гораздо более простое объяснение".


"Я думаю, мы забегаем вперед", - перебил сэр Филип. "Давайте закончим брифинги, прежде чем обсуждать теории. Не хочешь рассказать нам о мистере Мошински, Шон?"


"Конечно". Он кивнул своей партнерше, которая постучала по своему ноутбуку. "Михаил Артур Мошински". На экране ожила фотография русского, стоящего у открытой двери вертолета, одетого только в шорты, размахивающего сигарой, бокалом шампанского и широко улыбающегося. Обстановка на ослепительно белом пляже с пальмами на заднем плане, как предположила Кэти, была преднамеренной, чтобы переключить их внимание с местечковой Каннингем-Плейс на более экзотический и международный контекст. В то же время она отчаянно пыталась придумать, каким могло бы быть более простое объяснение Шона.


"Это твой вертолет, Шон?" - спросил остряк из Министерства иностранных дел.


"Я бы хотел. Мощный восьмиместный двухмоторный AgustaWestland AW109, его последняя игрушка в этом году, обошелся ему в шесть с половиной миллионов долларов. Мошински был богатым человеком, но все же, как мы говорили ранее, не принадлежал к той же лиге, что большие мальчики, такие как Абрамович или Березовский, хотя его история не отличается. Он родился в Санкт-Петербурге - тогда Ленинграде - в 1957 году. Его семья не была богатой, но его отец, Геннадий Мошинский, имел влияние."


Женщина из МИ-5 плавно меняла имидж, чтобы следить за выступлением Шона. За серией старых фотографий Геннадия и его семьи последовали уличные сцены и аэрофотоснимки Ленинграда, как будто они вдвоем репетировали это все утро. Все были внимательны, включая человека из FO, который теперь закрыл свое досье.


"Перед войной Геннадий поднялся по партийной лестнице в Ленинграде, а затем переехал в Москву, где стал секретарем заместителя народного комиссара культуры. Когда началась война, он вернулся в Ленинград, где приобрел известность во время блокады города. В 1945 году он был удостоен звания Героя Советского Союза и был членом Ленинградского исполнительного комитета в течение следующих тридцати лет. Это проложило путь его сыну Михаилу, который в семидесятых годах изучал металлургию в Ленинградском техническом университете, прежде чем пойти работать на турбинный завод. Михаил также вступил в комсомол, Молодежную коммунистическую лигу, и стал секретарем одного из городских округов. С перестройкой он и небольшая группа инсайдеров в партии начали развивать коммерческие интересы, импорт-экспорт через порт Санкт-Петербург. Эта деятельность расширилась, когда Ельцин пришел к власти в 1991 году, что привело к первой волне приватизации в девяносто третьем-девяносто четвертом годах. Михаил и его приятели установили ларьки по всему городу, скупая акции, которые правительство выдало работникам их собственных компаний за малую толику того, что они стоили, платя для них в водке и сигаретах. К концу девяностых Михаил приобрел крупный пакет акций судоходной компании "Росскомфлот" и диверсифицировался в других отраслях. Затем, когда Путин стал президентом в 2000 году и начал поднимать шум о миллиардерах, крадущих национальное богатство, Михаил продал ряд своих активов обратно правительству и начал выводить свои деньги в офшоры. Он также развелся со своей первой женой и купил дом в Челси, сделав его своим постоянным домом в 2002 году."


Шон рассказал о некоторых других своих владениях и активах, а затем рассказал о членах семьи Мошински, включая вторую жену знаменитости, Шаку Гиббонс, на которой Михаил женился двумя годами ранее. Он подошел к фотографии зятя Михаила.


"Вадим Кузьмин, сорока пяти лет, также уроженец Санкт-Петербурга, бывший помощник Михаила и Геннадия в партии в восьмидесятых. В 1989 году он был завербован тогдашним КГБ, а ныне ФСБ, в Шестое управление, отвечающее за экономическую контрразведку и промышленную безопасность. Он женился на дочери Михаила Алисе в 2003 году, когда она училась в Лондонской школе экономики, а затем переехал на постоянное жительство в Великобританию, хотя поддерживает обширные контакты в России и, как полагают, все еще связан с ФСБ. Сегодня утром он прилетел обратно частным рейсом в Биггин Хилл, где его подбросили на вертодром Баттерси на вертолете Михаила и он отправился прямо в Особняки Челси."


У Кэти возникло неприятное чувство, что Шон очень хорошо знал, что она об этом не знала.


"Так ты присматривал за ними, Шон?" - Поинтересовался сэр Филип.


"С людьми Тони, да". Шон кивнул суперинтенданту CTC. Казалось, что все были на "ты", кроме Шарпа и ее самой.


"А Кузьмин важен для наших целей?" - Спросил сэр Филип.


"Да, это возможно. Письмо в "Таймс" подтверждает нашу первую реакцию, и, вероятно, всех остальных, что убийство Мошински было заказом ФСБ, как и Литвиненко. И все же Мошински не был очевидной целью. Он определенно сбежал с большой суммой денег, которые, по мнению большинства его соотечественников, включая Путина, принадлежали бы российскому народу. Но он не слишком кичился своим богатством, не вмешивался в российскую политику и делал взносы в ряд российских благотворительных организаций, образовательных фондов и больницу в Санкт-Петербурге. Владимир Путин, конечно, тоже был родом из Санкт-Петербурга, и говорят, что его семья знала Геннадия Мошинского, и всегда предполагалось, что Кремль не держал зла на Михаила. Однако, есть еще Вадим. Он действует как агент Михаила в России и связан с рядом деловых и политических групп, а также с ФСБ. Возможно, что он что-то раздувал."


Кэти посмотрела на толстую папку, лежащую перед Шоном. Служба безопасности проводила параллельное расследование с ее собственным, и оно было умнее, лучше информировано и подкреплено богатым прошлым, о котором она была в полном неведении. Она была не в себе. Брен был прав. Пусть они заберут Мошински.


Рядом с ней коммандер Шарп заерзал в своем кресле. "Тогда как насчет Нэнси Хейнс?" Его голос звучал так, как будто он на самом деле не хотел слышать ответ.


"Ах да". Шон кивнул своему спутнику, и на экране появилось новое изображение. Два лица, бок о бок. "Нэнси Хейнс слева, Марта Мошински - мать Михаила - справа". Ему действительно не нужно было больше ничего говорить. Они могли бы быть сестрами.


"Вы думаете, это случай ошибочного опознания?" - Подсказал сэр Филип.


"Это вполне вероятный вариант. Мы могли бы предположить, что убийце дали описание и фотографию, что он наблюдал за особняками Челси, увидел пожилую женщину, выходящую из одной из парадных дверей, и предположил, что это Марта."


"Но зачем было убивать Марту Мошински?"


"В назидание Михаилу. Когда это не удалось, у них не было другого выбора, кроме как пойти прямо на него."


Кэти почувствовала себя неловко. Было ли это действительно возможно? Почему она не подумала об этом и не заметила сходства? И все же изображения вводили в заблуждение. На фотографии Марту с трудом можно было узнать как женщину, которую она видела в особняках Челси прошлой ночью. Лицо на экране выглядело на десять лет моложе; глубокие морщины были разглажены, цвет лица посветлел, волосы приобрели больше цвета и объемности. Нэнси Хейнс, с другой стороны, выглядела старше и более напряженной, чем женщина, которую Кэти видела на своих фотографиях. Вероятно, это была фотография на паспорт, предположила она, глаза пустые, цвет выцветший. И два портрета также были увеличены, чтобы два лица выглядели точно такого же размера, но это тоже вводило в заблуждение, потому что, несомненно, Нэнси была выше и стройнее, чем коренастая маленькая женщина, которая подбежала к Шаке, которой пришлось неловко наклониться, чтобы обнять ее.


Шарп прочистил горло. "Звучит так, как будто у вас все продумано. Я полагаю, вы хотите, чтобы мы передали расследование вам. Разумеется, мы предложим любую помощь."


"Боже милостивый, нет!" Представитель Министерства иностранных дел выглядел потрясенным. Он взглянул на Шона, который послал ему короткую, мрачную улыбку. Кэти увидела это, и в ее голове мелькнула мысль, что они договорились обо всем этом заранее.


"Настали трудные времена", - продолжал сотрудник FO. "Наши отношения с российским правительством особенно чувствительны по большому количеству вопросов. Мы действительно не хотим, чтобы это рассматривалось как вопрос безопасности, по крайней мере, если мы можем этому помочь. Сегодня утром по радио выступил местный член парламента, который сказал, что, по его мнению, в Челси разгуливает психопат, и мы действительно думаем, что это может быть лучшей рабочей гипотезой. Очевидно, дело полиции, к которому следует относиться как к любому другому местному преступлению, пока доказательства не укажут на обратное."


Кэти почти могла слышать разговор, который они, должно быть, вели перед встречей. Пусть с этим разбираются трудяги. Успокойтесь.


"Конечно, если в ходе вашего расследования вы обнаружите зацепки, однозначно указывающие на офшор, тогда нам придется подумать еще раз, но пока давайте рассматривать это дело так, как вы рассматривали бы любое другое убийство в столице".


"Есть это письмо в "Таймс", и мы не можем игнорировать то, что вы нам только что сказали", - возразил Шарп. " А как насчет международных вылетов за последние восемнадцать часов? Я так понимаю, вы проверяли точки выхода?"


Шон кивнул. "Ничего очевидного. Никаких внезапных отъездов сотрудников российского посольства."


Шарп взглянул на Кэти, поднял брови и сказал: "Очень хорошо, если таково общее мнение, мы продолжим, как и раньше. Как насчет финансовых дел Мошински? Должны ли мы заниматься этим?"


"О, я бы так не думал, коммандер", - сказал сэр Филип, собирая свои записи. "Вряд ли это приведет к его убийце. Так что спасибо вам всем."


Когда они направились к двери, Шон поймал Кэти и вручил ей свою визитку. Шон Ардаг. "Позвони мне, когда тебе понадобится помощь", - сказал он.


"Спасибо. Подожди, я дам тебе свой."


"Все в порядке. Я знаю о тебе все. " Он ухмыльнулся и отвернулся.


По пути к выходу Шарп спросил Кэти: "Что слышно от Брока?"


"Нет, сэр. Пока нет."


"Лучше скажи ему, что он зря тратит свое время, а? Верните его сюда."


ДЕСЯТЬ


Кати припарковался на Каннингем-плейс и направился к особнякам Челси. Прохожие, которых она видела тем утром уходящими на работу, теперь возвращались, проходя мимо, бросая взгляды на полицейскую ленту, натянутую на забор садов. Подойдя к центральному портику, она передумала и решила сначала зайти в отель. Раздался звонок в дверь, и вышла Деб Коллинз.


"Здравствуйте, инспектор. Подумал, что вы, возможно, нанесете нам еще один визит."


"Да, я хотел бы перекинуться с вами парой слов".


"Боюсь, ты скучал по Эмерсону. Этим утром он улетел обратно в Штаты с сыном Нэнси."


"Это было по поводу убийства на площади прошлой ночью".


"Ах да. Ваши люди звонили сегодня утром, но никто из нас не увидел ничего полезного. Бедный старина Мошински, да? Хотите пройти?"


Она подняла клапан на стойке и провела Кэти в кабинет с эркером, выходящим на площадь. Тоби сидел за столиком в центре, держа в нескольких дюймах от своего лица банкноту, а рядом с ним стоял стакан виски. "Входите, входите", - сказал он, поднимаясь на ноги.


Кэти оглядела комнату, опрятную и упорядоченную. Не было похоже, что там происходит какой-то огромный бизнес. На стене рядом с ней висели фотографии в рамках, и она присмотрелась повнимательнее. Солдаты и танки. Среди них она разглядела молодого Тоби Бомонта в форме десерта.


" Вы, полковник Бомонт? - спросил я.


Первая война в Персидском заливе, 1991 год. Проходите и садитесь. Чем мы можем помочь?"


"Я хотел немного узнать о ваших соседях. Хотел бы знать, не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о них."


"Я бы подумал, что МИ-5 должна знать все", - сказал Тоби.


"Да, официальные материалы. Я думал больше о личном, повседневном уровне."


" Ты имеешь в виду сплетни, " сказала Деб.


Кэти улыбнулась. "Если хочешь".


"О, мы можем предоставить тебе много всего этого, не так ли, Тоби?"


" Как долго вы двое здесь живете? - спросил я.


"С 1995 года", - сказал Тоби. "Мой прадед купил этот дом, когда он был построен в 1890 году. Он был адъютантом в казармах Челси, расположенных дальше по дороге, и хотел, чтобы семейный дом был поблизости, и с тех пор он принадлежит семье. Мой отец оставил его моему брату, который умер в 1995 году и оставил его мне. Я недавно уволился из армии и оказался в безвыходном положении. Я посмотрел на это место и подумал, что, черт возьми, я собираюсь делать с этим сам? Тогда я подумал, небольшой эксклюзивный отель - почему бы и нет? Но я знал, что мне понадобится кто-то, кто поможет мне, кто-то абсолютно надежный, и я подумал о Деб. Мы познакомились в Саудовской Аравии, во время войны. " Он кивнул на фотографии. "Я был в штате генерала де ла Билльера в Эр-Рияде, и она была моим связующим звеном с тамошним британским посольством. Я подумал, что это идеальный выбор, и оказался прав."


Деб усмехнулась.


"Но ты хочешь узнать о русских", - продолжил Тоби. Они прибыли в ... 2001 году, не так ли, Деб? ДА. В то время особняки состояли из восьми отдельных объектов недвижимости. Затем два особняка появились на рынке вместе, и Мошински купил их оба. Еще через два года он получил все остальное, всех, кроме нас. Делал им предложения, от которых они не могли отказаться. Пытались выкупить и нас, но у меня ничего не было. Обдумывал это, но, думаю, что по-настоящему меня заело, когда они решили продать бараки и перестроить участок под роскошные апартаменты для большего числа русских, и я подумал: "нет, черт с этим, это мой дом, мое наследие, ты можешь подождать, пока я умру, Михаил, старый приятель".


"Только он тебя опередил", - сказала Деб.


"В общем, строители въехали. Больше года в этом месте царил хаос. Они распотрошили его. Вы были внутри?"


"Да. Довольно роскошные."


"Это то, что мы слышали. Нас никогда не приглашали внутрь, имейте в виду."


"Значит, они держатся особняком, Мошински?"


"О, я бы так не сказал, не с тех пор, как он встретил Шаку. Множество развлечений, вечеринок, но только не для нас. Мы снижаем тон спора миллионеров. Полагаю, будут пышные похороны."


" Ссоры, драки?" Спросила Кэти.


"Не могу сказать. Теперь это место полностью звукоизолировано. Тебе ведь интересно, как его старая мама ладит с новой женой, не так ли?"


- А как насчет зятя? - спросил я.


Холодная рыба. Однажды столкнулся с ним, когда он выходил из своего Ferrari. Они с дочерью живут в Суррее, но он часто бывает здесь."


" Что ж... " Кэти посмотрела на часы. "Спасибо, мне лучше идти".


Они встали. "Сегодня утром наш депутат выступал по радио, говоря, что у нас в Челси серийный убийца. Как ты думаешь, он прав?"


"Мы еще не знаем, Деб".


"Это то, что они хотят, чтобы мы думали, люди, которые убили Мошински", - сказал Тоби. "Это должно быть связано с политикой, и они использовали смерть Нэнси, чтобы представить это как дело серийного убийцы. Во всяком случае, это мое предположение."


"Возможно, ты прав".


"У тебя усталый голос, дорогая", - сказала Деб. Должно быть, все это выбивает тебя из колеи. Сильно упираются, не так ли, твои боссы? Мы знаем, на что это похоже, не так ли, Тоби? Когда поговорка попадает в цель."


Кэти улыбнулась ей. "Да, это немного напряженно". Она обернулась и увидела Джона Гринслейда, стоящего в дверном проеме.


"Привет, мне показалось, я тебя услышал".


"Привет".


"Что ж, твой список дел с каждым разом становится все больше. Вы тоже ведете дело Мошински?"


"Да, я часть команды".


"Да ладно, ты же старший следователь. Я говорил с тем детективом, с которым вы были сегодня утром на площади. Это то, что он мне сказал. Отдел убийств и тяжких преступлений, верно?" Он увидел, как сузились глаза Кэти, и с улыбкой поднял руки. "Нет, нет, я не преследую тебя, обещаю. Я просто смотрю в свое окно. Как я мог не? На данный момент это самый захватывающий уголок Лондона."


"Оставь детектива в покое, Джон", - сказала Деб и обратилась к Кэти: "Он всегда задает вопросы, этот человек".


Телефон Кэти зазвонил, когда она спустилась по ступенькам перед отелем.


"Босс? Пип Галлахер. Я в команде "От дома к дому" на Каннингем-сквер."


"Да, Пип? Я сам на площади, возле отеля."


"Да, я вижу тебя. Я слева от вас, в одной из квартир в ист-Сайде. У тебя есть минутка? Я думаю, вас это может заинтересовать. Я спущусь вниз и впущу тебя."


Они встретились у входной двери, указанной Пип, и она повела их в квартиру на третьем этаже. Пожилой мужчина сидел в кресле у окна в гостиной, выходящего на площадь. Рядом с ним, заметила Кэти, лежал сложенный номер "Таймс" с кроссвордом, заполненным аккуратными жирными буквами.


"Это доктор Стюарт", - сказал Пип и представил Кэти. "Не могли бы вы рассказать инспектору то, что сказали мне, доктор?"


"Действительно". Старик выглядел так, как будто он был полностью доволен собой. "В эти дни я провожу довольно много времени в этом кресле, наблюдая за тем, что происходит на площади. Раньше это было довольно скучно, но я должен сказать, что наш русский друг значительно оживил обстановку, особенно с тех пор, как он женился на Шаке Гиббонс. Боже мой, вечеринки, знаменитости - Элтон, Джуд, Хью. А вы видели их замечательные машины? Этот Ferrari! И большой черный "Майбах"! О боже


..."


"Вы что-нибудь видели прошлой ночью, доктор Стюарт?" Спросила Кэти.


Он выглядел расстроенным. "Прошлой ночью? О нет, я крепко спал, когда разыгралась вся эта драма. Я не слышал об этом, пока мой внук не позвонил мне сегодня утром и не сказал, что это было в новостях."


Кэти подняла бровь, глядя на Пипа, который сказал: "Доктор Стюарт думает, что видел Нэнси Хейнс в гостях у Мошинских".


"Я не думаю, " отрезал он, " я знаю".


Кэти посмотрела на него, пытаясь оценить, насколько надежным он может быть. Ему, должно быть, было восемьдесят или около того, но его руки были твердыми, ум и язык острыми. "Расскажите мне об этом, пожалуйста, доктор. Это может быть важно."


"Очень хорошо. Неделю назад, в прошлый понедельник, двадцать четвертого, я приготовил себе на обед сэндвич с тунцом и принес его сюда, на мое обычное место у окна. Я видел, как Нэнси Хейнс выходила из отеля. Я не знал, что это ее имя или что-либо о ней, пока в пятницу в газете не появилось сообщение о ее смерти, но я узнал ее: она приехала на такси со спутником-мужчиной в предыдущее субботнее утро."


Кэти выглянула в окно. Через угол площади открывался прекрасный вид на отель и остальные особняки Челси за его пределами.


"На этот раз она была одна. Она повернула направо, прошла по улице к центральному крыльцу Особняков и поднялась по ступенькам. Я видел, как она позвонила в дверь и вошла внутрь."


- Во что она была одета? - спросил я.


"В тот день было довольно пасмурно и прохладно, а на ней были светло-коричневый жакет и кремовая юбка. Шикарные, но удобные."


Кэти вспомнила коричневую куртку, висевшую в гардеробе Нэнси. "Я впечатлен вашей памятью".


"С моей памятью все в порядке. И, видите ли, я был заинтригован. Зачем одному из постояльцев отеля посещать Мошинских? Наверняка любой их друг остановился бы либо у них, либо в отеле гораздо более роскошном, чем у Тоби Бомонта?"


- Как долго она там жила? - спросил я.


"Ах, боюсь, этого я не могу тебе сказать. По крайней мере, полчаса. Но потом, покончив с обедом, я вздремнул, поэтому не видел, как она снова появилась."


"Вы всегда едите одно и то же на обед?"


"Нет, у меня свой распорядок. Сырный понедельник, тунец вторник, ростбиф


..."


"Но ты сказал, что был понедельник и у тебя был тунец".


Доктор Стюарт уставился на нее, в его глазах на мгновение мелькнула паника. "Нет, нет... Ты просто все путаешь. Понедельник, это определенно был понедельник."


Кэти шла по улице к центральному портику особняков Челси, размышляя, что делать с заявлениями доктора Стюарт. Возможность того, что он видел, как Нэнси шла тем же маршрутом к входной двери Мошински, беспокоила. Если это правда, то это был ключевой новый элемент. Чего она могла от него хотеть?


Мужской голос окликнул ее из динамика на стене, и она сказала им, кто она такая. Через мгновение дверь открыла горничная.


"Я бы хотела поговорить с миссис Мошински", - сказала Кэти.


"Миссис Шака или миссис Марта?" - спросила горничная. Ее глаза выглядели опухшими, как будто она плакала.


"Миссис Шака, пожалуйста".


Кэти провели в ту же комнату, в которой она прошлой ночью брала интервью у Кларк и Хадден-Вейна. Теперь Шака сидела в одном из кресел, а мужчина - в другом, наклонившись к ней, как будто в разгар какого-то напряженного спора. Шака с раздражением поднял глаза, когда вошла Кэти, и когда мужчина повернулся, Кэти узнала Вадима Кузьмина, зятя Мошински, на фотографиях МИ-5. Он поднялся на ноги и сделал вид, что собирается уходить, но Кэти заговорила с ним.


"Мистер Кузьмин? Я детектив-инспектор Колла из столичной полиции. Я бы тоже хотел поговорить с вами."


Он подозрительно посмотрел на нее. "Откуда ты знаешь мое имя?"


"Мне сказали, что вы прибыли сегодня утром. Не могли бы вы сказать мне, когда вы отправились в свою поездку по России?"


"В прошлую среду".


" А когда вы в последний раз были здесь, на Каннингем-плейс? - спросил я.


"В прошлую среду". Подозрительно нахмуренный взгляд никуда не делся, и Кэти подумала, не было ли это постоянной маской, через которую он смотрел на мир. "Я зашел сюда, чтобы поговорить со своим тестем перед отъездом".


"Известно ли вам о каких-либо угрозах мистеру Мошински, возможно, со стороны людей в России?"


"Нет".


"Мы полагаем, что в пятницу он написал письмо в газету "Таймс", предполагая именно это". Кэти показала им копию письма. "Вам известно об этом, миссис Мошински? Он обсуждал это с вами?"


Шака покачала головой. "Но он, вероятно, не стал бы говорить со мной о чем-то подобном".


"Я в это не верю", - сказал Вадим. "Он никогда не упоминал об этом при мне, и я бы знал, если бы в России возникла проблема".


"Александры", - сказал Шака, " за ужином в прошлом месяце они говорили о том, что ФСБ шпионит за их банковскими счетами".


"Эмигранты!" - пренебрежительно прорычал Вадим. "Александров - параноики. Это нонсенс. Михаилу ничего не угрожало. Говорю вам, я бы знал."


"Да, но, возможно, он написал письмо ради своих друзей, таких как Александров, вот что я хочу сказать, Вадим".


"Вы знаете эту женщину, мистер Кузьмин?" Кэти показала ему фотографию Нэнси Хейнс.


Он покачал головой.


"А как насчет вас, миссис Мошински?"


"Нет, я ее не знаю. Кто она?"


"Это американка, которая была убита в прошлый четверг. Она остановилась в отеле по соседству."


"Эта помойка?"


"Вы совершенно уверены, что никогда ее не видели и не слышали о ней? Ее звали Нэнси Хейнс." Кэти произнесла это по буквам.


"Нет, я же сказал тебе".


"Только кто-то видел, как она звонила сюда в прошлый понедельник или вторник, около часу дня".


"Нет, вы неправильно поняли. Зачем ей сюда приезжать?"


"Я не знаю. Я хотел бы показать фотографию вашим сотрудникам."


Она пожала плечами. "Будьте моим гостем".


"Мне также нужно спросить их и вас обоих, можете ли вы вспомнить каких-либо незнакомцев, которые недавно ошивались на площади".


Она некоторое время рассматривала их, ничего не добившись, затем отправилась поговорить с персоналом, начав с секретарши Мошински, женщины средних лет, элегантно ухоженной, но неприметной, как будто для того, чтобы слиться с серыми и бежевыми тонами обстановки. Ее офис, казалось, был оснащен по последнему слову техники, но у Кэти сложилось впечатление, что работы у нее было немного.


"Эллен Фицуильям", - сказала женщина, протягивая руку. Как и горничная, она тоже выглядела так, как будто плакала, а в мусорном ведре рядом с ее столом валялись скомканные салфетки. "Это так ужасно. Я услышал это по радио сегодня утром, когда завтракал, и до сих пор не могу в это поверить. Люди говорят, что его убили русские или серийный убийца."


"На данный момент мы действительно не знаем, Эллен. Вы, должно быть, провели с ним много времени. Есть ли что-нибудь, что вы можете нам рассказать?"


"Я...?" Она выглядела так, как будто не ожидала такого вопроса. "Ну, да, я работаю на мистера Мошински уже почти восемь лет, но я не могу придумать ни одной причины, по которой кто-то хотел бы причинить ему вред. Он был идеальным джентльменом."


"Хороший босс?"


"О да. Он был тверд, очень четко говорил о том, чего хотел, но при этом тактичен. Когда моя мать заболела и мне срочно понадобился отгул, он проявил полное понимание. И он был просто таким интересным человеком - он знал так много известных людей. Знаете, он начинал как подмастерье без гроша в кармане."


"Да, интересная семья. Как насчет его матери, Марты?"


"О, она - персонаж. Настоящий матриарх. Конечно, у нее была очень тяжелая жизнь. Она так гордится своим сыном."


В глазах Эллен появились слезы. Кэти быстро спросила: "А его зять, мистер Кузьмин?"


" Ах, он... " Казалось, ей было трудно подобрать нужное слово. "Очень энергичный", - сказала она наконец.


"Энергичный?" Кэти озадаченно посмотрела на нее, и женщина слегка покраснела.


"Великий спортсмен. Ему нравится стрелять, и он играет в футбол." Она колебалась. "И, конечно, очень предан мистеру Мошински. Было ли что-нибудь еще?"


Кэти показала ей письмо из "Таймс". "Вы видели это раньше?"


Она нахмурилась, прочитав это. "Пятница... Нет, не видел."


"Есть ли кто-нибудь еще, кто мог бы напечатать это за него?"


"Нет, я все его печатаю. Но он иногда пишет свои собственные заметки и письма на компьютере. И это его подпись."


"Не могли бы вы проверить свой компьютер?"


Кэти стояла у нее за спиной, пока она открывала файл с пометкой Gen Corr на машинке на ее столе. "Ничего в пятницу, двадцать восьмого ..." Она попробовала предыдущий день и просмотрела список до одного отмеченного раза, который она открыла. "Вот оно".


"Не могли бы вы выяснить для меня, пожалуйста, когда это было написано?"


Эллен нажала на клавиши и открыла информацию о свойствах в документе. Он был создан в четверг, 27 мая, в девять тридцать две пополудни.


"Ты знаешь, когда ушла с работы в тот день, Эллен?"


Она заглянула в свой электронный дневник. "Да, я помню. Я везла маму в театр, и мне пришлось уйти вовремя, в половине шестого."


" Значит, вы не знаете, кто был здесь в тот вечер?


На этот раз Эллен пролистала толстый настольный ежедневник и сказала: "Мистер Мошински в тот вечер записался карандашом на деловую встречу здесь, в доме, со своими ближайшими советниками. Он не сказал, о чем это было."


"Его близкие советники, являющиеся ...?"


"Ну, мистер Кларк, сэр Найджел Хадден-Вейн и, я полагаю, мистер Кузьмин, если он все еще был здесь. Я думаю, что примерно в то время он уехал в Россию."


" Значит, сэр Найджел был бизнес-консультантом мистера Мошински?


"О да, и по социальным вопросам тоже. Они были очень близки."


Кэти перешла к тому, чтобы показать ей фотографию Нэнси.


"Это не та американская леди, которая остановилась в отеле по соседству?"


"Вы узнаете ее".


"Ну, судя по ее фотографии в газетах, да, конечно. Мы были шокированы."


"Мы"?


"Мистер Мошински и я. Мы говорили об этом. Он был расстроен новостями."


"Почему это было?"


"Потому что она жила прямо по соседству. Он был таким. Он расстроился, когда пару лет назад машина сбила пожилую леди на другой стороне площади. Мне приходилось каждый день посылать цветы ей в больницу. Он все чувствовал лично."


"Но встречался ли он с миссис Хейнс?"


"О нет, он бы упомянул об этом".


"Кто-то сказал, что видел, как она звонила сюда в тот понедельник или вторник".


"Здесь? Нет, они, должно быть, ошиблись."


"Вы совершенно уверены".


"Абсолютно".


Кэти ушла от нее и прошла через то же самое с другими членами семьи, не узнав ничего нового. Когда она спросила о записи с камеры наблюдения у входной двери, ей сказали, что полиция уже сделала ее.


Уходя, она оглянулась на фасад особняков Челси, думая о дворце внутри и тайной жизни домов. Проблема заключалась в том, что казалось маловероятным, что убийца Михаила Мошински проводил ночь за ночью, поджидая в садах на тот случай, если его жертва выйдет покурить. Кто-то в доме, несомненно, предупредил убийцу, который должен был находиться поблизости, скажем, в радиусе десяти минут.


Она села в свою машину и направилась через реку.


Когда она вошла в дом Брока на Уоррен-Лейн и позвала наверх, ответа не последовало. По дороге она остановилась у "Сейнсбери" и поставила сумки на кухонный стол, прежде чем пройти в его затемненную спальню. Все, что она могла разглядеть в нем, был пучок белых волос над одеялами, и на мгновение у нее возникла ужасная мысль, что он, возможно, мертв. - Брок? - спросил я.


Фигура пошевелилась, что-то проворчала и прошептала: "Кэти? Это ты?"


"Да. Извините, что разбудил вас."


"Нет, нет..." Он попытался сесть. "Не стоило беспокоиться".


"Кто-нибудь еще был внутри?"


"Док. Дот позвонила ему. Он думает, что это свиной грипп. - Он сглотнул, тяжело дыша. "Тебе не следует быть здесь".


"Я бы уже получил это к настоящему времени. В любом случае, я получил удар."


"Хорошо". Он откинулся на подушки. "Такое чувство, будто я провел пятнадцать раундов с..."


Она не смогла разобрать остальное. "Что я могу вам предложить?"


Он покачал головой.


"Суп? Горячий напиток?"


" Воды, " прохрипел он. "Тогда сядь и расскажи мне..."


Итак, она рассказала ему о своем дне. Когда она дошла до конца, то была уверена, что он заснул, и только поднялась на ноги, как он пробормотал: "Или он остается на площади".


- Что? - спросил я.


"Мог видеть, как Мошински выходил из окна, выходящего на площадь".


Конечно, он был прав. Им пришлось бы отследить всех, кто мог это сделать. Но кое-кто сразу же пришел на ум. Она подумала о комментарии Джона Гринслейда: "Я просто смотрю в свое окно". Как я мог не?


Она начала рассказывать Броку о нем, но затем остановилась, прислушиваясь к его дыханию. На этот раз он действительно спал.


Позже, сидя дома перед выключенным телевизором с бокалом вина в руке, Кэти была рада, что он не слышал ее рассказа о Джоне Гринслейде. Это было не совсем правильно, выдавая отсутствие решимости в ее собственном разуме. Ее первое впечатление о нем в пятницу утром, когда она застала его разговаривающим с Эмерсоном в холле отеля, было почти узнаваемым, как будто она встречала его раньше или где-то видела его фотографию. Ей нравился его вид, его умные глаза и приятная улыбка. Она нашла его привлекательным, и, возможно, он понял это и попытался использовать это против нее. Потому что после той первой встречи он повел себя как один из тех убийц, о которых она слышала, но никогда по-настоящему не сталкивалась раньше, бродил по месту преступления, пытаясь втиснуться в расследование, стремясь помочь. Или она придавала этому слишком большое значение? Был ли он просто любопытен от природы и, как он утверждал, заинтересован в ней? В любом случае, она думала, что ей придется узнать о нем побольше.


В своей вступительной карточке он описал себя как профессора университета, поэтому она погуглила Монреальский университет и ничего не нашла. Затем она поискала в других университетах Квебека и нашла его в Макгилле, где был адъюнкт-профессор в области филологии эпохи Возрождения по имени Джон Гринслейд. Филология эпохи Возрождения - что, черт возьми, это было? Фотографии не было.


ОДИННАДЦАТЬ


К полудню следующего дня, вторника, первого июня, Тоби Бомонт и Деб Коллинз стояли в эркере своего офиса, наблюдая за действиями полиции на площади. Позади них Джон просунул голову в дверь офиса.


"Из-за чего весь этот ажиотаж?" - спросил он.


" Полиция, " сказала Деб. "Еще раз за это".


"Чем они сейчас занимаются?"


"Одному богу известно", - ответила она и вернулась к своим счетам. "Женщина-инспектор, Колла, уже пару часов находится по соседству у Мошинских с какими-то другими серьезными типами. Я полагаю, она будет звонить сюда снова."


"Мм. Полагаю, это делает день интересным. Джон взглянул на фотографии на стене. "Разве ты не скучаешь по волнующим старым временам, Тоби?"


"Нет, старина", - сказал Тоби с такой усталой покорностью, что и Джон, и Деб бросили на него осторожные взгляды. "Слишком стар для этого сейчас".


Джон указал на одну из фотографий в рамках на стене. "Мне было интересно, кто этот молодой парень? У вас есть несколько его снимков."


Тоби отвернулся от окна и уставился туда, куда показывал Джон. "Очень хороший солдат", - тяжело сказал он.


"Этот значок на кепке - разве это не SAS?"


Затем Джон заметил, что Деб смотрит на него, нахмурившись. Она слегка покачала головой и спросила: "И что мы можем сделать для тебя сегодня, Джон?"


"Ах да. Я подумал, что мне следует хотя бы раз вкусно поесть, пока я в Лондоне. Я подумал, не могли бы вы порекомендовать что-нибудь поблизости."


"Да, у нас есть список. Если вам нужно что-то действительно особенное, вы можете попробовать Frazer's на Кингз-роуд. Дорогой ум. Собираетесь действовать самостоятельно?"


"Нет, я думал, что возьму с собой друга. Как ты думаешь, мы сможем попасть туда сегодня вечером?"


"Я позвоню тебе, если хочешь".


"Спасибо".


Они обернулись на звук звонка в парадную дверь, и вошла Кэти.


"А, инспектор", - сказала Деб. "Мы подумали, что вы, возможно, нанесете нам еще один визит".


"Боюсь, что так, Деб", - сказала Кэти. "Мне придется еще раз поговорить со всеми. Могу ли я воспользоваться гостиной?"


"Будьте нашим гостем", - сказал Тоби. "Мы принесем тебе кофейник кофе".


"Это было бы замечательно".


"Не могли бы вы сначала заняться мной?" - Спросил Джон. "Мне скоро придется уехать".


"Прекрасно".


Они пересекли холл, прошли в гостиную для гостей и сели лицом друг к другу. Он выжидающе посмотрел на нее, когда она достала свой блокнот и электронный диктофон.


"Что ж, мистер Гринслейд, я должен сообщить вам, что это официальное интервью, которое я буду записывать. Тебя это устраивает?"


"Конечно".


Она спросила его полное имя, возраст, адрес, место работы и номер мобильного телефона. "Что ты делаешь здесь, в Лондоне?"


"Я посещаю конференцию в Университетском колледже по классической филологии".


"Который из них?"


"Речь идет об интерпретации старых текстов". Он увидел сомнение на ее лице. "В основном тексты эпохи Возрождения". Затем он добавил: "Кватроченто".


"Кватроченто", - медленно повторила она, записывая это, заставляя слово звучать претенциозно. Он перевел дыхание, желая объяснить, но она резко продолжила. " И когда вы прибыли в Лондон? - спросил я.


"Понедельник, двадцать четвертое, вчера была неделя назад".


"Как вы выбрали этот отель?"


"Ну, я был забронирован в каком-то месте неподалеку от Эджуэр-роуд, которое было рекомендовано одним из организаторов конференции, но мне там не очень понравилось, поэтому через несколько дней я переехал сюда".


- Когда именно? - спросил я.


"Um... Это было бы в пятницу. Да, в пятницу."


"Почему здесь?"


"Ну, я прочитал о смерти Нэнси Хейнс, и мне стало любопытно. В газетном отчете упоминалось, где она остановилась, и я зашел посмотреть и подумал, что здесь лучше, чем там, где я нахожусь, и спросил, есть ли у них свободная комната, что они и сделали."


"И это было бесплатно, потому что это была комната Нэнси Хейнс".


"Думаю, да".


Она позволила этому повисеть в воздухе на мгновение, и он начал чувствовать себя неловко.


"Почему вас заинтересовала смерть Нэнси Хейнс?"


"Я полагаю, это просто показалось мне довольно странным".


"Так ты хотел спать в ее постели?"


Он почувствовал легкий шок. "Нет! Теперь ты смотришь на меня так, как я смотрю на студента, которого поймали на плагиате или что-то в этом роде. В этом не было ничего жуткого. Я уже говорил вам раньше, что имел некоторое отношение к монреальской полиции."


"Да, ты действительно так говорил. Какое именно отношение вы имели к ним?"


"Ты мне не веришь, не так ли? Слушай, почему бы мне не дать тебе имя того, кому ты позвонишь, и они смогут за меня поручиться, хорошо?"


Он достал свой телефон, пролистал адресную книгу и протянул ей. "Пол Леду - лейтенант полиции Монреаля, это номер его служебного телефона". Она записала это и вернула телефон.


"Конференция меня немного разочаровала, это не совсем мой период, и я искал, чем бы отвлечься. Я подумал, что было бы интересно оказаться в центре расследования убийства."


"И это так?"


"Ну, прямо сейчас это немного неудобно, по правде говоря".


"Может быть, это потому, что вы не до конца откровенны со мной, мистер Гринслейд".


Он вздохнул, отвел глаза от ее обвиняющего взгляда и сказал: "Могу я внести предложение? Позвоните Полу Леду через пару часов, когда он придет на работу, и, если вы не совсем удовлетворены, можете вытащить гайки. Но если вы удовлетворены..."


Его прервал звук телефона Кэти. Она взглянула на номер и поморщилась. "Извините меня", - сказала она. "Лучше возьми это".


Она встала на ноги и подошла к окну, повернувшись к нему спиной. - Сэр? - спросиля. Он наблюдал, как она неподвижно слушает, затем покачала головой и сказала: "Боюсь, он все еще в Шотландии, сэр... Да, я рассказал ему о встрече, но он хотел завершить свои расспросы... Нет, сэр... Возможно, этим вечером или завтра..." Она глубоко вздохнула и уставилась в потолок, прижимая телефон к уху. В конце концов она сказала: "Безусловно, сэр, я ..." Она замолчала, захлопнула телефон и положила его обратно в карман.


"На чем мы остановились?" - спросила она.


"Мы договорились, что ты позвонишь в Монреаль, после чего, если тебя это не устроит, ты вызовешь меня для дальнейшего допроса, но если тебя это устроит, ты поужинаешь со мной сегодня вечером".


Кэти покачала головой. "У тебя чертовски крепкие нервы, Джон".


По крайней мере, она назвала его Джоном. "Да, что ж, времени мало. Сегодня вечером у них конференц-ужин, и мне нужен предлог, чтобы не идти. Я бы предпочел поужинать где-нибудь в приятном месте с кем-нибудь, кто не хотел бы говорить о классической филологии."


Она кивнула. "Я могу это понять".


"И у меня появилась идея по вашему делу, которую я хотел бы вам изложить. Я подумал о заведении Фрейзера на Кингз-роуд."


- "У Фрейзера"? - Спросил я. Она подняла бровь.


" Вы слышали о нем? - спросил я.


"Да. Мне сказали, что это дорого."


"Это проблема?"


"Я бы предпочел съесть сэндвич в "Красном льве"".


"Ты серьезно?"


"Да, и я заплачу за свой собственный. Скажем, в шесть часов?"


"Ты серьезно. Где этот Красный Лев?"


"Парламент-стрит, недалеко от "Двух председателей", которую вы так хорошо знаете".


Джон оставил ее, чтобы взять интервью у следующего жильца отеля. В холле Деб крикнула ему, что она заходила во "Фрейзер", и там все было занято. Хотел ли он, чтобы она попробовала где-нибудь еще? Он поблагодарил ее и сказал, чтобы она не беспокоилась.


Закончив работу в отеле, Кэти проверила прогресс остальных на площади и просмотрела списки, по которым они работали. Несколько человек еще не были повторно допрошены: Вадим и Алиса Кузьмины вернулись в свой дом в Суррее, и, по-видимому, Шака поехал с ними; сэр Найджел Хадден-Вейн был связан парламентскими делами в Вестминстере; а финансовый советник Михаила Мошински, Фредди Кларк, работал в своем офисе в Мейфэре. Кэти решила начать с него.


Место было трудно найти, неприметная дверь на крошечной площади, спрятанная за Керзон-стрит. Имя на маленькой латунной табличке гласило: Траскотт Орр. Не было очевидно, что сделал Траскотт Орр. Голос по внутренней связи был сдержанным, и когда Кэти поднялась по лестнице в небольшую приемную, она столкнулась с суровой, элегантно одетой женщиной, которая производила сильное впечатление, что Кэти вторгается. Через открытую дверь она мельком увидела двух молодых людей, судя по их виду, недавно окончивших школу, уставившихся на экраны компьютеров. Женщина поговорила по телефону и повела Кэти к другой двери.


У Кларка были закатаны рукава, галстук ослаблен. Его полосатую рубашку оживляли яркие подтяжки, украшенные медведями с одной стороны и быками с другой. Кэти подумала, можно ли определить, в какую сторону движется рынок, наблюдая, в какую сторону он дернул.


"А, еще раз здравствуйте. Er..." Он взглянул на секретаршу, которая топталась у двери, как будто не хотела оставлять его наедине с детективом. Как будто она его мать, подумала Кэти. Кларк сказала: "Кофе, Рене? Спасибо."


"Спасибо, что приняли меня так быстро, мистер Кларк", - начала Кэти. "Есть несколько моментов, которые я должен прояснить. Прежде всего, не могли бы вы просто объяснить мне еще раз, какие именно у вас были отношения с мистером Мошински?"


Он ткнул большим пальцем под буллз и сказал: "Я консультировал его по финансовым вопросам".


- Значит, вы финансовый консультант? - спросил я.


"Да. Специалист по налоговому праву."


Шикарный парень-кокни, подумала Кэти. " Значит, вы не были деловыми партнерами как таковыми?


"Это тоже, но в скромных масштабах. У меня есть инвестиции в некоторые компании мистера Мошински." Он ободряюще улыбнулся, как бы намекая, что он - открытая книга.


" Кто такие Траскотт и Орр? - спросил я.


"Основатели фирмы, еще в семидесятых. Теперь я единственный директор."


"Значит, вы знакомы со всеми деловыми делами мистера Мошински?"


"Я не могу этого утверждать".


"Не могли бы вы описать их мне?"


"Мистер Мошински приехал в Великобританию со значительными активами, которые он диверсифицировал с помощью ряда холдинговых и инвестиционных компаний. Он также основал несколько благотворительных и семейных фондов."


"Я представляю, как это будет сложно".


"О да".


"И его семья будет полагаться на вас, чтобы разобраться во всем".


"Отчасти. Ах, кофе."


Появилась Рене с подносом. "Мальчики застряли, Фредди", - сказала она.


"О черт. Не могли бы вы извинить меня на минутку, инспектор?" Он бросился к двери, пока Рене пыталась найти место, куда поставить поднос, среди бумаг, разбросанных по всем поверхностям.


Кэти сказала: "Стол моего босса выглядит примерно так".


"Фредди - гений", - каменно ответила Рене, бросая ей вызов отрицать это.


"На минимизацию налогов?" Сказала Кэти.


"От того, что он делает".


"Это звучит скучно, но я не думаю, что это так, с такими клиентами, как русские".


Рене ничего не сказала, по-видимому, не желая вступать в разговор, но также и не желая оставлять Кэти одну в кабинете Кларк. Она начала раскладывать бумаги по стопкам, затем остановилась и повернулась к Кэти. "Я прочитал об этом письме в утренней газете. Это, очевидно, ответ, не так ли? Как и те другие русские. Это сделал КГБ."


"Нэнси Хейнс когда-нибудь бывала здесь, Рене?"


Глаза женщины сузились. - Кто? - спросил я.


"Американская леди, которая жила по соседству с Михаилом Мошински - тем, кого убили в прошлый четверг".


"Что это?" - спросил я. Фредди Кларк снова появился в дверях.


Кэти повторила вопрос.


"Черт возьми, нет. Зачем ей это? Она определенно не была нашей клиенткой. А что, ты пытаешься установить какую-то связь?"


"Это ее фотография", - сказала Кэти, показывая ее им обоим. "Вы когда-нибудь видели ее?"


Они оба сказали "нет", и Рене ушла.


"Как вы видите, инспектор, " продолжал Кларк, " в данный момент я по уши увяз. Было ли что-то конкретное, чего вы добивались?"


"Я просто хотел получить обзор деловых дел мистера Мошински. Возможно, я задаю не те вопросы. Может быть, мне стоит пригласить наших специалистов по финансам приехать и поговорить с вами."


Он нахмурился и потянул за мишек. "Я уверен, что в этом не будет необходимости. Я мог бы дать вам список его основных компаний и трастов, если хотите. Наиболее значимым является RKF SA."


" Спасибо. " Она на мгновение задумалась. "РКФ как в "Росскомфлоте"?"


Он пристально посмотрел на нее. "Это верно. Значит, вам что-то известно о его делах?"


" Немного. У вас есть проспекты компаний, годовые отчеты?"


Он ухмыльнулся. "Это частные компании, почти все зарегистрированные за границей. Например, РКФ зарегистрирована в Люксембурге."


"Ах да, конечно. Итак, сколько мог бы стоить Михаил в целом?"


"О..." Кларк, нахмурившись, покачал головой. "Очень трудно сказать".


"Примерно. Попробуйте угадать."


"Примерно..." Он развел руками. " Пятьсот миллионов? Шесть?"


- Стерлинг? - спросиля.


"Доллары".


"И кто теперь будет это контролировать?"


"Я не видел его завещания ..."


"Но он, должно быть, обсуждал это с тобой".


"Различные члены семьи унаследуют, но, учитывая ее нынешнюю долю в RKF, его дочь Алиса - миссис Кузьмин - я полагаю, будет иметь контрольный пакет акций".


"Не его жена?"


"Не по условиям их добрачного соглашения. Она будет щедро обеспечена, но не будет играть активной роли в компаниях."


"И какую роль играет муж Алисы Вадим?"


"Он выступает в качестве делового представителя Михаила в России. У Вадима там обширные контакты с правительством и бизнесом. Михаил не возвращался в Россию с тех пор, как его мать приехала к нему сюда."


"Он боялся?"


"Сегодня утром я прочитал письмо и редакционную статью в "Таймс" и был немного удивлен. Михаил не высказывал мне этих мнений так убедительно, но ему, безусловно, было неудобно возвращаться в Россию. Он чувствовал себя там нежеланным гостем. Теперь послушай, если ты не возражаешь ..."


Кэти поднялась на ноги. "Могу я узнать номер вашего мобильного, мистер Кларк?" На всякий случай, если у меня возникнут еще какие-либо вопросы."


Он выглядел неохотно, но написал номер на обратной стороне карточки и отдал ее ей.


"Вы делали какие-нибудь звонки из дома мистера Мошински в прошлое воскресенье?"


Кларк нахмурилась. "Насколько я могу припомнить, нет".


"А как насчет кого-нибудь еще? Видели ли вы или слышали, как кто-нибудь делал или отвечал на звонки в тот день и вечер?"


"Я так не думаю".


" Сэр Найджел Хадден-Вэйн, например? - спросил я.


Эм ... На самом деле, я думаю, что на каком-то этапе он действительно звонил своей жене."


- Кто-нибудь еще? - спросил я.


"Нет. Теперь мне действительно пора идти дальше."


Кэти переехала реку и свернула на шоссе А30, направляясь на юг, в Суррей. За Эшером она свернула с главной дороги, следуя подсказкам спутниковой навигации. Движение стихло, и дома, видневшиеся сквозь густую листву, стали больше.


Она свернула на посыпанную гравием подъездную дорожку к загородному дому в стиле Тюдорбетан из оранжевого кирпича и фахверка, перед которым был припаркован красный Ferrari Spider. Горничная провела ее в гостиную с видом на широкую лужайку за домом. Два человека сидели на диване, Шака и Вадим, точно так же, как в последний раз, когда Кэти видела их в особняках Челси, почти как два человека, замышляющих заговор. Когда они увидели Кэти, их лица помрачнели. У Шаки был отстраненный, надменный вид модели на подиуме, в то время как у Вадима был враждебно нахмуренный.


"Извините, что снова беспокою вас. Мне просто нужно кое-что уточнить у вас. Нам нужно составить полную картину того, где все находились в течение прошлой недели." Кэти выполнила свою обычную работу, записывая их воспоминания о передвижениях людей. Вадиму было мало что сказать, и он выглядел все более нетерпеливым.


Когда они были закончены, Кэти спросила: "Можете ли вы сказать мне, кто является душеприказчиками имущества мистера Мошински?"


"Так и есть", - сказал Шака. "Мы вдвоем". Не прозвучало ли это слишком бесцеремонно?


"Вы и мистер Кузьмин".


"Верно".


- Когда это было условлено? - спросил я.


Она пожала плечами. "Вскоре после того, как мы с Михаилом поженились, не так ли, Вадим?"


Он не ответил, злобно уставившись на Кэти. Она задавалась вопросом, научился ли он этому взгляду в КГБ.


"У вас будет полно дел, пытаясь разобраться с финансами вашего мужа, не так ли, миссис Мошински? Я так понимаю, они сложные."


"Он еще даже не в земле", - холодно сказал Шака. "Мы скорбим. Мы не думали об этом."


Кэти сомневалась в этом.


Они услышали голос Алисы где-то снаружи, и Вадим, казалось, пришел в себя. Он сказал: "Мы не показывали Алисе сегодняшние газетные репортажи. Она все еще очень расстроена. Пожалуйста, будьте тактичны."


Когда вошла Алиса, Кэти ответила на ее вопросы, и когда заговорила дочь Мошински, Кэти была поражена контрастом между Алисой и двумя другими. В тридцать лет она была на самом деле на пару лет старше Шаки, но казалась гораздо более уязвимой. Время от времени она вытирала слезы с глаз, вспоминая что-то, что сказал или сделал ее отец, в то время как Шака вообще не проявлял никаких эмоций. Муж Алисы был на пятнадцать лет старше ее, и Кэти подумала, что, если бы она ничего не знала о них троих, она могла бы предположить, что Шака и Вадим были старшим поколением, более искушенными и закаленными, а Алиса была достаточно молода, чтобы годиться им в дочери.


Когда Кэти закончила, она поднялась на ноги, и Алиса подошла к ней, склонив голову, и сказала: "Я не знаю, что я буду делать без папы".


Вадим, чье бесстрастное хмурое выражение лица почти не изменилось на протяжении всего интервью, проводил Кэти до выхода. У входной двери она спросила: "Вы доверяете Фредди Кларку, мистер Кузьмин?"


" Что вы имеете в виду? - спросил я.


"Вы будете полагаться на него в получении доступа к состоянию мистера Мошински".


Он холодно посмотрел на нее. "Позвольте мне дать хороший совет, детектив. Пусть эксперты выдвигают теории." Он распахнул дверь и отступил в тень, наблюдая, как она уходит.


Позволь мне дать хороший совет, подумала Кэти, садясь в свою машину. Это была фраза из письма в "Таймс".


ДВЕНАДЦАТЬ


Кати раздумывал, стоит ли звонить Шону Ардагу, ожидая прохладного ответа, но он казался оживленным и услужливым.


" Поболтаем? Конечно. Сейчас?"


"Если у вас найдется свободное время. Спасибо."


"Нет проблем. Давайте встретимся в Виктория Тауэр Гарденс через дорогу от моего офиса. Дай мне повод уйти."


Сады образовали длинную тонкую полосу вдоль набережной Темзы рядом с Темз-Хаусом, зданием МИ-5. Кэти сразу заметила его, он сидел на деревянной скамейке и читал "Ивнинг стандард".


Они пожали друг другу руки, и он сказал: "Итак, чем я могу вам помочь?"


"Я думаю, вы знаете о некоторых людях, за которыми я слежу, больше, чем я нахожу в файлах".


"Могло бы быть. О ком ты думаешь?"


"Как насчет того, чтобы начать с Фредди Кларка".


Ардаг улыбнулся. "Мальчик-гений? О, они не бывают умнее юного Фредди."


"Каково его прошлое?"


"Классический курьер из Ист-Энда, который оказался финансовым волшебником. Предполагается, что у него фотографическая память, возможно, высокофункциональный аутизм. Он устроился на работу мальчиком-посыльным в Сити, и к тому времени, когда ему исполнилось двадцать, он был звездой торгового зала, делающим большие деньги. Потом что-то случилось, я не уверен, что именно, вероятно, расстроило кого-то важного. В любом случае, он отправился в Люксембург и присоединился к Clearstream, расчетной палате. Вы наверняка слышали о них."


"Смутно".


"Посмотри их. В Clearstream ему досталось управлять несколькими крупными счетами российских олигархов. У него все было очень хорошо, но его мама заболела раком, и он захотел вернуться в Лондон. Михаил Мошински услышал и предложил ему эксклюзивную сделку по ведению его дел. Он купил Траскотта Орра для Фредди, которому сейчас, сколько, тридцать- тридцать один?"


Кэти что-то нацарапала в своем блокноте. Поздний вечер был теплым, двое детей дальше по парку играли в пятнашки вокруг своих неподвижных родителей. "Итак, куда приведет Фредди смерть Михаила?"


"Кто бы ни унаследовал, он будет полностью зависеть от Фредди, который расскажет им, что происходит".


"Неужели? Наверняка там будут документы, контракты?"


"Говорят, все это в голове Фредди. Так что, если ты думаешь заняться финансовыми отчетами Михаила, забудь об этом. Это уже пытались сделать."


"Вами всеми?"


Ардаг ничего не сказал, его лицо ничего не выражало.


"Что ж, будем надеяться, что с Фредди не случится несчастного случая".


"Действительно. Все это чрезвычайно сложно, намеренно так. Михаил был параноиком, опасаясь, что российское правительство попытается отобрать у него деньги. Для этого и был создан Фредди - построить неприступный финансовый замок с фальшивыми комнатами, тупиковыми коридорами, потайными ходами и секретными камерами."


"РКФ?"


"Это всего лишь сторожка у входа, которую может видеть каждый. За ним находится лабиринт, простирающийся от Люксембурга до Бермудских островов, от Лабуана до Белиза, и так далее, и тому подобное."


"Фредди говорит, что Алиса унаследует контрольный пакет акций".


"Имеет смысл. Сохрани это в родословной. Михаил хотел бы этого."


"Он говорит, что о Шаке позаботятся. Но будет ли она довольна этим?"


"Из того, что я видел о ней, я бы сказал, что она будет разумной. Она как Фредди, еще один ребенок из многоэтажки. Ее старая мама все еще продает футболки на рынке Ист-стрит в Уолворте. И, как и Фредди, Шакой движет игра, а не деньги. Она хочет быть лучшей, самой знаменитой, самой гламурной."


"Звучит так, как будто вы проделали немалую работу с этими людьми".


"Не совсем. Это всего лишь мои впечатления." Он небрежно пожал плечами, чему Кэти не совсем поверила.


- А как насчет Вадима? - спросил я.


" Ладно, " сказал Ардаг, " твоя очередь. Что вы думаете о Вадиме?"


"Холодный, настороженный, враждебный. Я предполагал, что он будет вполне контролировать Алису."


"Так вы думаете, что он возьмет в свои руки эффективное управление состоянием Михаила, и, следовательно, у него есть мотив для его убийства?"


"У вас, должно быть, была такая же мысль, не так ли?"


Он кивнул. "И письмо в "Таймс" указывало бы на то же самое, учитывая связи Вадима с ФСБ".


" Значит, вы согласны, что он мог быть причастен к убийству?


"В теории. Но у тебя было бы чертовски много времени, пытаясь доказать это. " Он на мгновение задумался. "И, честно говоря, для меня это не похоже на ФСБ. Они высокопрофессиональны, используют сложные зашифрованные телефоны и тому подобное. Я не могу представить, чтобы они имели какое-либо отношение к мелкому мошеннику вроде Дэнни Йилмаза."


"Может быть, чтобы сбить нас со следа?"


"Ну... Я мог бы поговорить с Сикс за тебя, если хочешь. Я знаю кое-кого, кто сказал бы мне, что у них есть на Вадима."


"Спасибо". Кэти думала, что он получит от МИ-6 больше, чем она. "Я был бы признателен за это".


" Что-нибудь еще? А как насчет друга Михаила, живущего дальше по дороге?" Он кивнул в сторону высокого готического здания Виктория Тауэр, идущего вдоль парка.


"Парламент? Ты имеешь в виду Хэддена-Вейна? С ним было трудно связаться сегодня."


"У него на уме совсем другие вещи". Он открыл свою газету и указал на статью, озаглавленную "Депутат отказывает в получении гражданства наличными".


- Это он? - спросил я.


"Здесь". Ардаг протянул ей газету. "Мне лучше уйти. Я позвоню тебе, если узнаю что-нибудь полезное."


Кэти поблагодарила его и осталась сидеть на сиденье, читая. Сэр Найджел Хадден-Вейн опроверг сообщение о том, что он принял значительную сумму денег от убитого российского бизнесмена Михаила Мошинского, чтобы облегчить подачу заявления его дочери Алисы Кузьминой на получение британского гражданства, которое было одобрено в прошлом году. Он сказал, что иск, впервые поданный на westminster, является ложным. com, был совершенно безоснователен. Известно, что сэр Найджел был личным другом мистера Мошински и был гостем на пышной свадьбе Алисы Кузьмин в 2006 году на частном карибском острове мистера Мошински Литтл Руби Кей на Багамах.


Возвращаясь через парк к своей машине, Кэти прошла мимо монументальной скульптуры Родена "Бюргеры Кале" с шестью изможденными фигурами, стоящими в цепях на пьедестале, и представила себе Хадден-Вэйна там, среди них, пухлого и прилизанного.


"Кто стоит за сайтом westminsterwhistleblower. com?" - Спросил Брен.


"Я думаю, нам лучше выяснить", - сказала Кэти. "Зак?"


"Я попробую", - сказал он без особого энтузиазма.


Кэти только что описала, чем она занималась, и один за другим они составили свои отчеты. Особых поводов для энтузиазма не было. В компьютер ХОЛМСА поступала информация из интервью, записей телефонных звонков, сделанных из района Каннингем-плейс, камер видеонаблюдения, свидетельских показаний и звонков от общественности, но пока мало что значимого всплыло. К сожалению, камера над входной дверью Мошински была отключена на несколько периодов в течение предыдущих десяти дней, пока устанавливалась новая система, включая период в понедельник, когда доктор Стюарт утверждал, что видел визит Нэнси. Пожалуй, единственным достоверным фактом, который удалось установить, было то, что письмо Мошински в "Таймс" прошло судебную экспертизу и было признано подлинным.


"Дело в том, " сказал Зак, - что на площади не должно было быть никого, чтобы увидеть, как он вышел покурить".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, у убийцы могла быть где-то спрятана камера, которая наблюдала за входной дверью, и он убрал ее, как только закончил".


"У него было не так много времени", - сказал Брен. "Моя ставка все еще была бы на то, что кто-то из людей в доме предупредил его".


"Не обязательно", - настаивал Зак. "Это мог быть кто угодно. Возможно, это Вадим."


"Нет, не могло. Он был в Москве."


"Ну и что? Он мог организовать трансляцию камер видеонаблюдения в доме на свой ноутбук в Москве или где-либо еще. Он мог наблюдать, как Михаил открывает входную дверь, и позвонить убийце так же легко, как если бы он был там на месте."


Брен издал стон. Кэти сочувствовала. У нее было такое же чувство беспомощности, когда она разговаривала с Шоном Ардагом, который был намного лучше информирован, чем она. Она задавалась вопросом, как бы Брок продвинулся вперед.


Как будто думая о том же, их менеджер по работе с акциями Фил, которому не сказали, что Брока на самом деле нет в Шотландии, спросил: "В любом случае, когда шеф возвращается? Я думаю, они должны быть здесь."


"Нам нужны гораздо лучшие профили всех главных героев", - решительно заявила Кэти. Брен, свяжись со своими друзьями из отдела мошенничества и финансовых расследований, узнай, работали ли они над кем-нибудь из них - русскими, Шакой, Фредди Кларком, Хэдден-Вейном. Деньги должны быть важной частью этого."


Она опоздала в "Ред Лайон", говоря себе, что было глупо вообще приходить и следовало позвонить, чтобы отменить встречу. Джон стоял у бара, выглядя подавленным. Он поднял глаза, и его лицо просветлело, когда он увидел ее, и она почувствовала себя немного лучше. Он показал ей на маленький столик в углу.


"Что я могу вам предложить?"


"Просто минеральная вода, спасибо. Мне нужно немного поработать за рулем."


Она наблюдала, как он сморгнул разочарование и сказал: "Конечно. Лед? Лимон?"


"Пожалуйста".


"Ты ведь не имел в виду сэндвич буквально, не так ли?"


"Да, я так и сделал. Извините, у меня мало времени."


"Конечно". Он выглядел пристыженным и поспешил прочь.


Он вернулся с ее водой и пинтой пива для себя. "Извините, бутербродов нет".


"О". Она пожала плечами.


"Послушай, тебе нужно поесть. Не могу ли я угостить тебя приличным, быстрым ужином?"


"В другой раз". Она сделала глоток воды и со вздохом прислонилась к стене, радуясь, что наконец-то встала на ноги. "Итак, как прошел твой день?"


Осмелюсь сказать, не такие захватывающие, как ваши. Я был на летней выставке в Королевской академии. Много народу, но мне понравилось."


"Хорошо". Кэти оглядела комнату, проверяя. По размышлении, встреча там, так близко к воротам королевы Анны, была не очень хорошей идеей. "Что ты хотел мне сказать?"


"Ты звонил по тому монреальскому номеру, который я тебе дал?"


"Извините, не было времени".


"О". Он хмуро уставился в свое пиво. "Это была ошибка, не так ли? Я навязываюсь тебе, когда ты так занят."


Она оглянулась и почувствовала к нему легкую жалость, осознавая резкость в своих манерах. "Почему бы тебе не рассказать мне о особняках Челси? Это свалка?"


"Ну, это не "Савой", это точно. Я понятия не имею, как он остается платежеспособным при таком небольшом количестве гостей. Но мне нравятся эти люди, Тоби, Деб и другие. Они настоящие персонажи и сделают для вас все. Они познакомились в Саудовской Аравии во время первой войны в Персидском заливе, он служил в армии, а она в Министерстве иностранных дел."


"Да, они мне сказали".


"И они сказали вам, что именно там он потерял своего сына?"


"Нет".


"Тоби не говорит об этом, но Деб рассказала мне сегодня. Очевидно, он был в спецназе. Он исчез где-то в иракской пустыне. Что сделало это особенно трагичным, так это то, что Тоби был в команде в штаб-квартире, которая планировала операцию. Он очень хотел, чтобы его сын поехал, чтобы у него был шанс увидеть действие."


"О боже".


"Да. Деб думает, что именно поэтому он дал мне комнату. Мне столько же лет, сколько, по-видимому, было его сыну, двадцать восемь, и Деб говорит, что я немного похож на него."


"Ты должна ему понравиться, чтобы он предоставил тебе номер в своем отеле?"


"Абсолютно!" Джон рассмеялся. "И то, что он берет, зависит от того, насколько ты ему нравишься. Моя комната смехотворно дешевая. Вот что я имею в виду, говоря о том, как им удается оставаться в бизнесе. И именно поэтому он чувствует себя таким виноватым перед Нэнси Хейнс. Он думает, что если бы он отказал ей и она уехала бы куда-нибудь еще, она могла бы все еще быть жива. Но, по словам Деб, она написала ему действительно очаровательное письмо о том, что не хочет оставаться где-либо еще в Лондоне, и он согласился."


"Вы знаете, почему она хотела там остановиться?"


"Я полагаю, хорошее место для выставки цветов в Челси. Итак, расскажи мне, как ты стал детективом?"


"О ..." Ей не хотелось вдаваться в подробности, но она сделала над собой усилие. "Однажды я пил кофе в кафе. Через дорогу был полицейский участок. Я наблюдал, как люди входят и выходят через двери - мужчины в форме, по-летнему в рубашках с короткими рукавами, болтающие парами, возвращаясь со своего участка; люди в гражданской одежде, выглядящие как обычные офисные работники, сбегающие по ступенькам, чтобы успеть на свои автобусы; и, больше всего, женщины в форме. Я наблюдал за тем, как они двигались сквозь вечернюю толпу, и за тем, как они разговаривали друг с другом. Допив кофе, я перешел улицу, поднялся вслед за тремя женщинами-констеблями по ступенькам и попросил у дежурного сержанта информацию о том, как поступить на службу."


"Вот так просто? Не жалеешь?"


"Нет. Я чувствовал, что вернулся домой."


Он озадаченно улыбнулся. "Думаю, мне нужно было бы знать предысторию, чтобы понять это".


Но Кэти не хотела больше ничего говорить о себе. "Из тебя бы вышел неплохой детектив. Ты, кажется, хорош в получении информации."


"О, не говори так. Моя мать убила бы меня. Она сказала мне, что я могу быть кем угодно, кроме полицейского."


"Как так получилось?"


"Когда-то она была замужем за одним из них - моим отцом".


"Ах".


"Да. Итак, я стал академиком, но все равно мне всегда было интересно узнать о полиции. Я думаю, это, должно быть, чувство товарищества, которое заставляло вас чувствовать себя как дома, люди, с которыми вы тесно сотрудничаете."


Она рассмеялась. " Не все из них."


"Нет, но, ну, есть тот парень, с которым тебя показывали по телевизору. Брок? Так его звали?"


"Да, я в его команде уже долгое время. Он лучший."


"Верно. Вы, должно быть, очень сблизились эмоционально."


Она уставилась на него, подняв брови, и он покраснел. "Извини, не хотел совать нос не в свое дело".


"Да, ты это сделал. Брок и я - коллеги."


"Верно, верно".


"Итак, что бы сказал мне ваш лейтенант Леду, если бы я нашел время позвонить ему?"


"А, ну, я выполнил для него кое-какую работу".


"Что, занимаешься с его детьми, чинишь его машину?"


"Нет, нет. Полицейская работа."


Кэти бросила на него скептический взгляд, и он поспешил дальше. "Моя научная область - лингвистика, изучение текстов, в основном пятнадцатого и шестнадцатого веков. Одна из вещей, на которых я специализируюсь, - это установление авторства неопубликованных фрагментов текста. Пару лет назад они опубликовали статью об этом в Montreal Gazette, и Пол Леду связался со мной. Он работал над самоубийством, которое, как он подозревал, могло быть убийством, и поинтересовался, могу ли я сказать, была ли предсмертная записка, оставленная на компьютере парня, подлинной. Глядя на другие его поступки, я решил, что он этого не писал, и выступил в суде в качестве свидетеля-эксперта. Оказалось, что я был прав. С тех пор я давал консультации более чем в дюжине случаев в Канаде."


" Судебная лингвистика, " сказала Кэти.


"Верно. Нас не так уж много поблизости. Дело в том, что сегодня утром я услышал о письме русского в "Таймс", и мне пришло в голову, что вам, возможно, потребуется подтвердить его подлинность."


"Мы сделали это".


"О". - Его лицо вытянулось.


"Бумага для заметок, подпись, похоже, подлинные. Это было напечатано на его компьютере."


"Это не то, на что я смотрю. Люди могут украсть листок почтовой бумаги и скопировать подпись, но они не могут полностью воспроизвести форму слов другого человека. Это то, что я изучаю: текст, его построение, лексику, использование идиом и так далее."


" Да, я понимаю это, но...


"Мне просто показалось хорошей идеей - нет, жизненно важным, чтобы вы это тоже проверили. В конце концов, если Мошински не писал того письма, это меняет все, не так ли?"


Кэти посмотрела в его яркие, умные глаза. В его энтузиазме было что-то совершенно обезоруживающее, как у нетерпеливой бордер-колли, которая точно знает, что нужно сделать. Сегодня на работе ей не помешало бы еще несколько бордер-колли. "Это, безусловно, имеет значение".


"И вы на самом деле не думаете, что за этим стоит ФСБ, не так ли?"


"Разве нет? Почему ты так говоришь?"


"Потому что Брок в Шотландии, не так ли?"


Она моргнула. - Что? - спросил я.


"На твоем телефоне в отеле. Извините, я не мог не подслушать. Вы говорили о том, что кто-то находится в Шотландии. Это Брок, не так ли, проводит совершенно другую линию расследования? У меня у самого была точно такая же идея."


"Ты сделал?"


"Да. Эмерсон рассказала мне о планах Нэнси связаться с давно потерянными родственниками там, наверху, и я подумал, не могло ли быть в ее прошлом чего-то такого, что привело к ее смерти. Думаю, это моя работа заставляет меня так думать. Мне нужно поместить тексты, с которыми я имею дело, в контекст их прошлого, потому что все в них - язык, идеи, темы - сформировано этим. Ты должен понять прошлое, чтобы интерпретировать настоящее, например, почему ты стал полицейским, а я нет. В любом случае, что вы думаете? Согласится ли Брок?"


"Соглашаюсь на что?"


"За то, что я взглянул на письмо Мошински. Или, может быть, ему и не нужно этого делать, если он далеко в Шотландии. Вы могли бы нанять меня. Я не дорогой."


Кэти рассмеялась.


"И это хорошо смотрелось бы в моем резюме. Нам понадобятся похожие образцы - в идеале, другие письма в газеты. Вы не знаете, была ли у него привычка писать в газеты?"


Хороший вопрос. "Мы можем это выяснить".


К тому времени, как она добралась до дома Брока, она чувствовала усталость. Она тоже испытывала опасения - она никогда раньше не видела Брока больным, и это было похоже на внезапное откровение о его смертности. Это потрясло ее больше, чем она предполагала, и, поднимая ключ к его входной двери, она заколебалась, вспомнив, как впервые увидела его в постели накануне, и задаваясь вопросом, как бы она отреагировала, если бы вошла и действительно обнаружила его мертвым. Часть ее тоже умрет, она была уверена в этом.


" Это ты, Кэти? - Спросил я. Голос был хриплым.


Она ухмыльнулась, сказала: "Да, это я", - и побежала вверх по лестнице.


Он сидел на диване в гостиной, выглядя несколько поникшим в своем старом клетчатом халате, но на его щеках появился легкий румянец.


- Как ты себя чувствуешь? - Спросил я.


"Немного лучше. Проходите, присаживайтесь."


- Что это такое? - спросил я. Кэти указала на папки и фотографии с места преступления, разбросанные вокруг него.


"Я попросил Дот передать их курьером". Он кивнул в сторону бутылки виски на приставном столике. "Налей нам по бокалу, будь добр".


- Как насчет еды? - спросил я.


"Съел немного супа. А теперь расскажи мне, что происходит."


"Все отчаянно хотят, чтобы ты вернулся из Шотландии".


"Я планирую улететь обратно сегодня вечером".


"Неужели? Ты готов к этому?"


"К сожалению, бодрящая шотландская погода мне не понравилась, и я немного простужусь и буду выглядеть несколько потрепанным. Но ты достаточно долго прикрывала меня, Кэти. Расскажи мне о сегодняшнем дне."


Так она и сделала, все, кроме выпивки с Джоном Гринслэйдом.


"Зак прав", - сказал Брок. "Скоро нам не нужно будет отрываться от экранов, чтобы делать свою работу. Мы сможем увидеть, что происходит внутри каждой комнаты и каждого автомобиля. Но мы все равно не сможем увидеть, что происходит в головах людей. И вас беспокоит то, что происходит в голове Вадима Кузьмина, я прав?"


Кэти кивнула. "У него тяжелый случай, он мало что выдает".


"И Пятый не может дать нам никаких зацепок к русским посетителям, с которыми нам следует поговорить?"


"Очевидно, нет. Мы проводим собственную проверку через Пограничное агентство, но пока ничего обнадеживающего."


"Итак, мы думаем о домашнем убийце, нанятом кем-то вроде Вадима для выполнения грязной работы, пока его нет в стране".


" Что-то в этом роде."


" А как насчет Капитана Марвела? - спросил я.


"Дэнни Йилмаз? У нас с ним ничего не вышло. Прокуратура обеспокоена предъявлением обвинения в пособничестве на основании того, что у нас есть на данный момент, и суд освободил его под залог."


"И все же он - это практически все, что у нас есть". Брок задумчиво почесал бороду. "Тоттенхэм" навел справки об этом его двоюродном брате, Барбаросе Кайе, но они ничего не выяснили".


"Да".


"Я думаю, нам следует еще раз поговорить с Дэнни. И, Вадим, официальное интервью. Давайте поработаем с обоих концов, чтобы выяснить, кто посередине."


ТРИНАДЦАТЬ


Все, казалось, были безмерно рады возвращению Брока, особенно Дот. Брок с ворчанием отклонил ее домогательства и попросил принести крепкого кофе. Правда заключалась в том, что он все еще чувствовал себя полумертвым, и усилия, затраченные на то, чтобы притворяться нормальным, казалось, истощили те немногие запасы энергии, которые у него были. Он немного посидел в одиночестве в своем кабинете, собираясь с силами для совещания команды, затем глубоко вздохнул и позвонил в офис коммандера Шарпа. Он тоже был рад получить весточку от Брока.


"Ты говоришь немного по-дурацки, Брок. Подхватили "жучок" в самолете? Итак, как вам замок?"


Брок моргнул, задаваясь вопросом, о чем он говорит. "Все еще могут принести плоды, сэр. Но не так продуктивно, как я надеялся. Мы проявляем большой интерес к Вадиму Кузьмину."


"Зять, да, конечно. Связь с ФСБ. В чем проблема?"


"Интересно, можно ли сделать запрос на высоком уровне для Пятого и Шестого, чтобы они открыли свои файлы на этого человека".


"Мы можем только попытаться. Оставь это мне. Пока тебя не было, было чертовски много предположений - телевидение, газеты, блоги, вопросы в Палате представителей. Ну, вы, конечно, знаете. Мэрилин говорит, что мы должны им что-то подарить. Может быть, что-нибудь в шотландском стиле? Что вы думаете?"


"Пока нет, сэр. Это может нанести ущерб нашим расследованиям."


Шарп зарычал, как питбуль от зубной боли. " Двадцать четыре часа, Брок. Дай мне что-нибудь."


Восторженное настроение на собрании команды быстро испарилось, когда стало очевидным недовольство Брока прогрессом. Он, нахмурившись, выслушал отчеты каждой из групп и, наконец, указал на фотографию мужчины, сделанную Эмерсоном Мерклом на выставке цветов в Челси, увеличенную до тех пор, пока не стал заметен бледный шрам на левой щеке его задумчивого лица.


"Что случилось с этим человеком после того, как он слез с мотоцикла на станции метро "Камден Таун"? Нам придется повторить все это снова, каждую станцию Северной линии, каждую камеру, каждого свидетеля. Куда направляется человек после совершения убийства? Церковь, бордель, паб, букмекерская контора, турецкая баня? Где-то должен быть его след. Кэти, я хочу, чтобы ты взяла это на себя. Брен, мы с тобой поедем в "Тоттенхэм" и снова возьмем интервью у Дэнни Йилмаза. Приходите все, двадцать четыре часа. Дай мне что-нибудь."


После этого он почувствовал себя плохо, повторив требование Шарпа без какой-либо явной надежды на результат, и ему стало еще хуже, когда у них наконец появился Дэнни Йилмаз, который сидел, сгорбившись, перед ними в комнате для допросов, ожидая, когда ему принесут отчет. Было что-то в ярком свете ламп дневного света, неопределимом запахе в спертом воздухе, скрипе металлических стульев по пластиковым плиткам пола, что, казалось, намеренно было рассчитано на то, чтобы вызвать у него тошноту.


"Дэнни, - мягко сказал он, - пленка еще не запущена, на записи ничего не происходит, но прежде чем мы начнем, я хочу оказать тебе услугу".


"О да, конечно".


"Мы знаем, что вы лгали нам. И мы знаем почему. Это была услуга для вашего кузена Барбароса, не так ли? И мы знаем, что это был Барбарос, которого вы подобрали на своем велосипеде после того, как он убил ту женщину на Слоун-стрит."


Дэнни смотрел на него стеклянным, расфокусированным взглядом, и Брок почувствовал, как у него упало сердце. Это был абсурд, дикий выпад в темноте, и Дэнни знал это. Но он должен был настаивать.


"Мы не можем это доказать, пока нет, но мы знаем, что это правда. Поэтому мы собираемся превратить жизнь Барбароса в ад, пока не сделаем этого. Мы собираемся разнести его дом на части, и его машину, и мастерскую по ремонту телевизоров, которой он владеет, и дом его матери, и дом твоей матери, и все, что у них есть, пока мы не найдем то, что ищем. Так что облегчите нам задачу. Скажите нам, где искать."


Он откинулся на спинку стула и стал ждать. Он почувствовал, как Брен рядом с ним заерзал на своем сиденье, вероятно, думая, что старик сошел с ума. Он был прав, это была действительно ужасная имитация допроса в дешевом полицейском шоу, и когда Дэнни расскажет о своем деле, будут неприятности. Броку стало стыдно.


Дэнни поднял голову и уставился на Брока, которому показалось, что он увидел вспышку паники в его глазах. "Это не имело никакого отношения к Барбаросу", - сказал он наконец. "Я клянусь. Он был шотландцем."


" Мужчина по телефону или на велосипеде? - спросил я. Спокойно сказал Брок.


Дэнни склонил голову. "Парень, которого я подобрал на Слоун-стрит".


- Вы говорите, шотландец? - Спросил я.


"Да. Ну, тяжело. Послушай, это не имеет никакого отношения к Барбаросу. Вы совершенно неправильно поняли, клянусь."


"Посмотрим", - сказал Брок. "Так куда же он поехал, когда вы высадили его в Кэмден Тауне?"


"Я не знаю. Возвращаюсь в Шотландию, насколько я знаю."


"Вы думаете, он оттуда?"


"Ну, он откуда-то взялся. Это то, что сказал парень по телефону."


- И вы уверены, что звонивший не был тем же человеком? - спросил я.


"О да. Тот, кто говорил по телефону, был похож на лондонца." Он сделал паузу и еще ниже опустился на свое сиденье. У того, что был на мотоцикле, были шикарные кроссовки Nike Air Jordans, синие с оранжевой отделкой. Послушай, меня тошнит..." А потом он повернул голову, и его вырвало на пол.


Они вызвали дежурного сержанта, чтобы тот присмотрел за Дэнни. "Пока оставим это", - сказал Брок. "Скажите его адвокату, что ему не нужно беспокоиться".


На обратном пути Брок позвонил Кэти, передав информацию об обуви и шотландском акценте. "Возможно, он сел на северную линию из Кэмден-Тауна в Юстон, чтобы сесть на поезд обратно на север".


Когда они сели в машину, Брен сказал: "Отличная работа, шеф".


"Возможно, это ничего не значит. В любом случае, я этого не заслужил."


Брен рассмеялся, но не стал возражать.


" Шотландия? " Зак покачал головой. "Он что, разыгрывает нас?"


"Очевидно, нет", - сказала Кэти, хотя та же мысль приходила ей в голову. Она начала связываться с командами с новой информацией, отправив некоторых на железнодорожные станции Юстон, Кингс-Кросс и Сент-Панкрас, чтобы проверить записи камер видеонаблюдения. Но именно Зак первым заметил обувь, выходя из станции метро "Камден Таун" через несколько минут после того, как вошел убийца, но на этот раз на ногах мужчины, одетого в светло-кремовую куртку и кепку.


"Поймал его", - сказал Зак. "Должно быть, он надел куртку и кепку в участке, и теперь направляется на север по Камден-роуд".


Они снова подобрали его, когда он направлялся на железнодорожную станцию Камден-роуд лондонской наземной сети, в паре сотен ярдов отсюда, купил билет и сел на поезд, идущий на восток.


Кэти снова вызвала бригады для проверки станций вдоль Северной Лондонской линии - Каледониан-роуд и Барнсбери, Хайбери и Ислингтон, Кэнонбери, Далстон-Кингсленд, а затем Хакни-Сентрал, где они получили изображения того, как он покидает станцию и исчезает на улицах, ведущих на юг.


Тем временем Шотландское агентство по борьбе с преступностью и наркотиками вернулось к ним с опознанием мужчины на выставке цветов. Его звали Гарольд Майкл Пиблз, тридцати шести лет, известный как Хард Гарри Пиблз, и его последним известным адресом была тюрьма ее величества Барлинни, Глазго, откуда он недавно был освобожден после отбытия шестилетнего срока за непредумышленное убийство. Проверка подтвердила, что Пиблз был пассажиром рейса British Midland Airways из Глазго в Лондон утром в среду, 26 мая. Не было никаких записей о том, что он летел обратным рейсом.


Все собрались в полицейском участке Хакни, где координатор видеонаблюдения начал поиск по местным источникам во второй половине дня 27 мая. Через час они зафиксировали на камере безопасности банка человека в синих и оранжевых ботинках, который был замечен всего один раз, и больше ничего. Они перенесли свои поиски на следующий день, настроение разочарования росло среди тех, кто ждал. Брену и местным детективам не терпелось выйти и обыскать магазины, пабы и букмекерские конторы с фотографиями разыскиваемого человека, но Брок удержал их , не желая спугнуть его, если он все еще был в этом районе. Просмотр видеозаписей с камер продолжался двадцать восьмой, двадцать девятой, но в конце концов ответ был получен в Глазго. Офис тюрьмы Барлинни прогнал слово "Хакни" через свой компьютер и выдал адрес ближайшего родственника одного из заключенных в зале С, где содержался Гарри Пиблз. Адрес был указан на имя сестры убитого, миссис Анджелы Стори, проживающей в доме 13 по Фернкрофт-Клоуз, Хакни. Проверка вскоре установила, что миссис Стори была разведена, бездетна и в настоящее время отбывала срок в близлежащей тюрьме Холлоуэй .


Был вызван вертолет из подразделения воздушной поддержки на Липпиттс Хилл, который вел наблюдение с воздуха. Фернкрофт-Клоуз представлял собой тихий жилой тупик, состоящий всего из двадцати домов, расположенных двумя террасами друг напротив друга через дорогу, забитую припаркованными автомобилями. Один конец был перекрыт железнодорожной насыпью, а за садами на заднем дворе террасы, на которой располагался номер тринадцать, был проход с заднего хода. Брок вызвал подразделение вооруженного реагирования и составил свои планы.


После того, как он побывал в квартире Дэнни Йилмаза, Брок не пошел туда с командой, а вместо этого наблюдал от ворот Королевы Анны через камеру вертолета за машиной без опознавательных знаков и двумя белыми фургонами, прибывшими к Фернкрофт-Клоуз. Было ощущение нереальности происходящего, как в компьютерной игре, со звуковыми эффектами, внезапным лаем собак, доносящимся из наушников. Брок помнил другие подобные рейды в былые годы, когда связь означала крик и ненадежное радио.


В налете не было ничего нереального, насколько это касалось Кэти, сидевшей втиснутой в белый фургон с бандой полицейских в форме. Один из них был оператором нового для метрополитена устройства Black Hornet, которое в настоящее время проходит полевые испытания у своего норвежского производителя. Заглядывая через плечо оператора, Кэти наблюдала, как он открыл маленький алюминиевый кейс, который нес с собой, и достал один из трех крошечных черных вертолетов, размером с детскую игрушку. Они открыли задние двери фургона, и мужчина выпустил устройство, которое с мягким мурлыканьем поднялось в воздух. Он снова уселся за панель управления и экран, направляя "Хорнет" вниз по улице, чтобы тот бесшумно завис за окнами дома номер тринадцать, посылая снимки обратно в фургон. Изящная игрушка, подумала Кэти, но ничто не может защитить тебя от реальности насильственного ареста, шока от насильственного контакта, спонтанного решения, которое может за миллисекунду унести жизнь или разрушить карьеру.


"Никаких признаков движения с этой стороны дома", - нараспев произнес оператор "Хорнета". Он повел машину над крышей и вниз, чтобы проверить окна сзади. Не похоже, чтобы кто-то был дома... держись. Комната наверху, в дальнем конце. Шторы задернуты, и все выглядит так, как будто..." Он повозился с управлением вертолета, приближая его. "Да, внутри горит свет".


По фургону пробежал переполох, люди расслабились на своих сиденьях, настраивая свое оборудование.


Оператор "Хорнета" посмотрел на Кэти. "Босс?"


Кэти поговорила по рации с Бреном из другого фургона, который стоял у въезда на заднюю полосу. "Хорошо", - сказала она наконец. "Первая команда прямо вверх по лестнице в ту спальню, вторая очистит первый этаж. Остальные заходят сзади. Поехали."


Фургон рванулся вперед по Фернкрофт-Клоуз и остановился у дома номер тринадцать. Теперь задние двери были распахнуты, и они выбежали, разбив входную дверь, ворвавшись внутрь с криками "Полиция! Не двигаться!" Кэти протопала вверх по лестнице, следуя за ведущей парой в шлемах и с оружием, и сделала глубокий вдох, наблюдая, как первый мужчина пинком распахнул дверь спальни, затем резко остановился, заглядывая внутрь.


- Что? - спросил я. Она побежала вперед, и запах поразил ее раньше всего остального, порыв горячего, зловонного воздуха вырвался на лестничную площадку. Она протиснулась мимо мужчины и увидела фигуру, вытянувшуюся на узкой кровати. Гротескное изображение мужчины, раздутое, мутные глаза открыты и невидящи, кожа зеленая и пятнистая, как гнилой костный мозг.


" Это он? " Брен был рядом с ней. Затем он подавился и потянулся за носовым платком, чтобы прикрыть нос.


Кэти крикнула через плечо: "Никаких признаков жизни. Все вон." Она осмотрела остальную часть комнаты: электрический камин, ярко освещенный обоими прутьями, шприц и ремешок, лежащие на пушистом розовом коврике рядом с кроватью, изголовье кровати украшено наклейками с изображением пушистых плюшевых мишек и кроликов.


Она позвонила Броку. "Он уже давно мертв. Несколько дней. Едва ли похож на него, но на его левой щеке есть этот шрам."


"Я уже в пути".


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


В тот вечер Кэти вернулась к воротам королевы Анны раньше остальных и отправилась на поиски Пипа Галлахера. Молодой детектив-констебль сидела за своим столом, окруженная фотокопиями и записями в файлах.


"Похоже, я пропустил кое-что интересное", - сказал Пип. "Мы действительно добились результата?"


"Выглядит многообещающе. Мужчина на мотоцикле, мертвый в своем безопасном доме, судя по всему, с передозировкой."


"Праздновал после хорошо выполненной работы, не так ли? Так ублюдку и надо."


"У тебя есть что-нибудь для меня?"


"Да, босс". Она собрала бумаги вместе. "Бери стул".


Кэти села рядом с ней и начала изучать страницы, которые протянул ей Пип.


Михаил уже писал в газеты, один раз в "Таймс", несколько раз в "Суррей рекламодатель", а до этого в "Эшер Ньюс эндМейл", которая сейчас закрылась. Возможно, были и другие, которых я не нашел."


"Забавное место для написания статьи об угрозе со стороны российского правительства".


"Только это было не то, о чем он писал". Пип сверилась со своими записями. "Он писал в поддержку деятельности различных организаций - в основном BHPS".


Кэти нахмурилась, пытаясь вспомнить, слышала ли она об этом. "Это что, неонацисты?"


Пип рассмеялся. " Не совсем. Британское общество охраны ежей."


"Ты меня разыгрываешь".


"Прямо сейчас. Михаил подумал, что они делают замечательную работу. Также CPRE, Кампания по защите сельских районов Англии, и PTES, Народный фонд защиты исчезающих видов. По-видимому, он был членом всех трех и щедрым донором."


"Эшер - это место, где живет его дочь".


"Да. Я разговаривал с секретарем местного отделения HogWatch. Они рассказывают о наблюдениях за ежами, о которых сообщают волонтеры. По-видимому, Михаил был отличным наблюдателем за ежами всякий раз, когда приезжал навестить свою дочь."


Кэти была поражена. "Ты думаешь, что у тебя есть представление о ком-то, а потом сталкиваешься с чем-то подобным и понимаешь, что мыслил стереотипами. Олигарх-ежик. Ничего политического? Вы уверены?"


"Я связался со всеми национальными газетами и главными лондонскими жителями. Вот факсимильные копии писем, которые он отправил." Она протянула Кэти папку. "Я также проследил за судебными лингвистами, как вы и сказали. В центральной регистратуре есть имена двух одобренных специалистов, но один находится в Японии в течение следующего месяца, а другой в больнице после пятикратной операции шунтирования сердца. Итак, я дал им имя вашего канадца и попросил их навести на него справки. Это было нормально?"


"Да, прекрасно".


"Они проверили его и сказали, что мы можем использовать его, если двое других недоступны. У меня здесь документы, которые он должен подписать." Еще одно досье.


"Ты хорошо поработал, Пип, спасибо".


"Я бы предпочел выламывать дверь этого ублюдка, босс".


"В следующий раз".


Брок вернулся из Хэкни, измотанный, но в целом довольный, и сказал команде привести себя в порядок, взять кружки с чаем и собраться для подведения итогов. Дот ждала его с сообщением от коммандера Шарпа, который хотел зайти, как только Брок вернется.


Десять минут спустя он сидел в офисе Брока.


"Блестяще", - просиял он. "Если быть предельно честным, Брок, у меня были серьезные сомнения по поводу того шотландского подхода, который ты преследовал. Я должен был знать, что у тебя всегда что-то припрятано в рукаве. Я все еще не совсем понимаю, какое отношение это имеет к родственникам Нэнси Хейнс, хотя ..."


"Это оказалось немного сложнее, чем мы думали сначала", - импровизировал Брок. "Предстоит еще много работы, чтобы связать Пиблза с тем, кто заказал убийства".


"Да, но важно то, что у нас есть результат". Шарп сделал паузу, глядя на Брока более пристально. "Ты выглядишь на все сто, старина".


"У меня была небольшая проблема, сэр".


"Ну, я думаю, простой пресс-релиз. Нет необходимости в интервью, пока у вас не будет дополнительных ответов."


"Да, я согласен".


Шарп поднялся на ноги. "Я хотел бы поздравить всех лично".


"Конечно". Брок провел их в большую комнату, где они все собрались, и Шарп сказал свою часть, пожал Броку руку и ушел.


В зале поднялся гул удовлетворения, возникло чувство общего достижения, и Броку пришлось напомнить им, что это было хорошее начало, но только начало. Теперь им предстояло выяснить, куда Гарри Пиблз их приведет.


"Брен, " сказал он, - расскажи нам, что у нас есть из дома".


"Верно". Брен поднялся на ноги и встал перед доской, на которой была размещена фотография Пиблза. Рядом он прикрепил наброски фломастером планировки двух этажей дома в Фернкрофт-Клоуз и фотографии спальни.


"Тело было найдено наверху, в этой спальне, полностью одетым, со шприцем на полу рядом с кроватью, на которой он лежал. Отпечатки пальцев подтверждают, что это Пиблз. Время смерти, безусловно, важно, но тело было не свежим. Судмедэксперт не уточнил время смерти из-за высокой температуры в комнате. Когда на него надавили, он предположил около трех дней назад, то есть сразу после убийства Михаила Мошински. В спальне горел свет, что указывало на то, что это произошло ночью. На комоде в спальне мы также нашли сумку с десятью тысячами фунтов двадцатками.


"При обыске дома и сада еще не нашли нож, которым был убит Мошински. Но мы нашли мобильный телефон в кармане джинсов Пиблз. Этому уделяется приоритетное внимание.


"Остальная часть дома выглядела так, как будто Пиблз жил там несколько дней. Судя по бутылкам, пакетам из-под замороженных продуктов и грязной посуде, все выглядело так, как будто он ел и пил в основном там, а не выходил куда-нибудь перекусить. Мы начали обивать пороги улицы и прилегающей территории, включая местную торговую точку без лицензии и супермаркет, и, конечно, камеры видеонаблюдения в окрестностях."


Брен сделал паузу, и Брок спросил: "Есть ли в доме другие наркотики?"


"Пока что мы ничего такого не нашли. Но я действительно задавался вопросом, может ли в этом быть какой-то наркотический аспект. Предположим, что Мошински использовал свои компании для ввоза наркотиков в страну и расстроил некоторых местных жителей, которые решили привлечь внешнего подрядчика, чтобы тот позаботился о нем."


"Хм. Что мы знаем о Пиблз? Есть там какие-нибудь связи с бандитами и наркотиками?"


Кэти заговорила. "У нас есть его досье, и да, множество связей с наркотиками. Он дважды попадал в тюрьму за торговлю наркотиками, и его последнее пребывание в Барлинни было за убийство наркомана, который задолжал одной из крупных наркобанд Глазго много денег. Королевский офис согласился с непредумышленным убийством. Пиблз также употреблял героин. Он проходил программы реабилитации от наркотиков и алкоголя, пока находился внутри. Однако никаких известных связей с лондонскими дилерами. Он рассказал своему надзирателю по условно-досрочному освобождению о предложении работы в Лондоне, и ему дали разрешение уехать на юг на испытательный срок в одну неделю."


"Может быть, Мошински переезжал на шотландский рынок и расстраивал там людей", - предположил Брен.


- Что-нибудь еще, Кэти? - спросил я. Брок почувствовал себя опустошенным, вспомнив, что должен был принять еще одну таблетку Тамифлю.


"Мы проверяли камеры в Хитроу, чтобы узнать, встречали ли Пиблза с рейса в среду, но пока ничего".


"Верно". Брок встал. "Все молодцы. Отправляйтесь домой и хорошенько выспитесь. Завтра нам предстоит многое обсудить."


Когда он выходил, Кэти догнала его и сказала: "Еще кое-что. Я подумал, что хотел бы удостоверить текст письма, которое Мошински отправил в "Таймс"."


"Разве мы этого уже не делали?"


"Бумага для записей и подпись были переданы криминалистам, но мы должны убедиться, что язык был его. Мы можем сравнить это с другими письмами, которые он отправлял в газеты. Но дело в том, что два специалиста, которых обычно использует Ярд, оба недоступны. Есть кто-то еще, канадец, остановившийся в отеле рядом с Мошинскими в Челси, где также останавливалась Нэнси Хейнс. У него был опыт выполнения подобной работы для полиции в Канаде. На самом деле, это он предложил мне, что мы должны это сделать. Я подумал, что мог бы попросить его взглянуть."


Брок пристально посмотрел на нее на мгновение, и ему показалось, что он заметил легкую неловкость в ее поведении. Это действительно звучало немного странно.


"Встречался ли я с ним?"


"Я так не думаю, нет. Его зовут Джон Гринслейд, профессор лингвистики в Университете Макгилла. Я проверил его."


" Значит, он не является возможным подозреваемым?


Кэти колебалась. "Ну, я полагаю, никто на Каннингем-плейс не будет полностью в безопасности, пока мы не найдем того, кто платил Пиблз. Но это кажется маловероятным."


Брок нахмурился и потер подбородок. "Я помню отель, но внутри не был. Когда я разберусь с делами, я должен пойти и хорошенько все осмотреть. Ладно, продолжайте."


Было почти десять часов вечера, когда Кэти позвонила на Каннингем-плейс по пути обратно в свою квартиру в Финчли. Она могла бы отложить это до следующего дня, но сказала себе, что это будет еще одна выполненная работа.


Деб сидела на своем обычном месте за стойкой регистрации, за ее спиной тихо играло радио. Она подняла глаза на звук звонка в парадную дверь и воскликнула: "Ага! Поздравляю!"


Кэти колебалась. "Что, простите?"


"Это только что было в новостях. Прорыв в делах об убийствах в Челси. У тебя кто-то есть."


"Это было быстро. Да, сегодня нам немного повезло."


Тоби услышал шум и появился со стаканом скотча в руке. Он поднял это. "Отличная работа. Это точно был он, не так ли, тот, кто убил Нэнси?"


"Да, мы так считаем".


"Во имя всего святого, почему? Наркотики, я полагаю?"


"Мы изучаем это".


"Ты выглядишь усталой, дорогая", - сказала Деб. "Можем мы вам что-нибудь предложить?"


- Хочешь выпить? - спросил я. Предложил Тоби.


Кэти подавила зевок. "Нет, спасибо. Я просто зашел перекинуться парой слов с мистером Гринслэйдом, если он на месте."


Она чувствовала, что они бросают на нее недоуменные взгляды. Тоби опустил свой стакан. "Он, конечно же, не замешан, не так ли?"


"Нет. Просто есть кое-что, с чем он мог бы мне помочь."


"Неужели?" Они посмотрели на папки у нее под мышкой, затем Деб сказала: "Да, я думаю, он в деле. Позволь мне позвонить ему."


Она сняла трубку, набрала номер и через мгновение промурлыкала: "Джон, дорогой? У вас посетитель", - таким многозначительным тоном, что Кэти вздрогнула и пожалела, что не договорилась встретиться с ним в местном полицейском участке.


"Не хотели бы вы воспользоваться гостиной для гостей, инспектор?" Сказала Деб. "Там внутри никого нет".


"Всевпорядке, спасибо".


Когда Джон появился, его волосы были растрепаны, и он выглядел так, как будто он спал.


"Извините, что беспокою вас так поздно", - сказала Кэти.


"Нет, вовсе нет. Я в последнюю минуту редактировал доклад, с которым должен выступить завтра на конференции, и я заснул. Одно дело задремать во время чьей-то лекции, но засыпать во время своей собственной - очень плохой знак. Итак, что я могу для вас сделать?"


"Я получил разрешение попросить вас ознакомиться с письмом Мошински".


Он выпрямился, и его лицо просияло. "Неужели? Это здорово."


"У меня здесь есть кое-какие бумаги, которые вам нужно подписать - условия вашего назначения и соглашение о конфиденциальности".


"Конечно".


Он достал из кармана очки, и Кэти наблюдала за ним, пока он быстро просматривал страницы. В очках он выглядел старше и серьезнее.


"Не проблема", - сказал он наконец. - У тебя есть ручка? - спросил я.


Он нацарапал несколько подписей, затем сказал: "Нам нужно раздобыть некоторые сопоставимые вещи, которые он написал на английском".


Она протянула ему папку. "Мы нашли другие письма, которые он писал в газеты".


"Превосходно". Он на мгновение задумался. "Ты знаешь, как он составляет буквы? Я имею в виду, диктует ли он их на машинку или машинистке, пишет ли он черновик от руки или печатает их на компьютере?"


"Мы можем спросить у его секретаря".


"Да, это было бы неплохо. Я хотел бы знать, редактировал ли их кто-то еще до того, как они были доработаны."


"Тебе нужно поговорить с ней самому?"


"Может быть, это и к лучшему".


На следующее утро он выступал со своим докладом на конференции и освободится после часу дня, Кэти сказала, что устроит что-нибудь на вторую половину дня и отправит ему смс с подробностями.


"Я действительно ценю, что ты просишь меня сделать это. Я боялся, что ты мне не доверяешь. Вам обязательно было согласовывать это со своим боссом, старшим инспектором Броком?"


"Да, так что не подведи меня, Джон".


ПЯТНАДЦАТЬ


Детектив Мехта положил обнаженное тело Гарри Пиблза на стол из нержавеющей стали, тщательно проверяя его руки и торс, а также между пальцами рук и ног на наличие следов уколов.


"Как давно он вышел из тюрьмы?"


"Чуть больше четырех недель", - сказала Кэти. "Он находился внутри шесть лет".


Патологоанатом хмыкнул. "Я насчитал пять недавних следов от уколов, но единственный способ убедиться в этом - снять с него кожу и посмотреть на свет. О чем ты думаешь?"


"Мы хотели бы установить его недавнюю историю употребления наркотиков. Получите представление о том, как у такого опытного наркомана, как он, мог быть передоз."


Такое случается постоянно, особенно после периода воздержания в тюрьме. Его волосы расскажут нам о его истории употребления наркотиков, но анализ займет время."


- А как насчет времени смерти? - спросил я. Сказал Брок. Кэти взглянула на него. Это был первый раз, когда он заговорил, и его голос звучал невнятно. В самый первый раз она встретила его на подобном вскрытии, на котором председательствовал Сандип Мехта. С тех пор их было много. В тот первый раз она почувствовала тошноту, но теперь это Брок выглядел серым.


"Дай мне шанс, Брок!" - запротестовал Сандип. "Я едва начал. Но, судя по его виду... - он оценивающе посмотрел на труп, " шесть дней, семь?


"Нет, нет", - прорычал Брок. "Он убил кого-то в ночь на воскресенье, три с половиной дня назад. В комнате, в которой он находился, было очень жарко."


"Я знаю это". Сандип сверился со своими записями. Сорок два по Цельсию. Но все же бактериальное действие очень обширно. К сожалению, в комнате нет мух. Несколько личинок помогли бы." Он потянулся за своим скальпелем.


Брок прочистил горло, и Сандип поднял глаза. "Ты хорошо себя чувствуешь, Брок? Ты выглядишь..."


"Прекрасно". Брок пришел в себя. "У меня был легкий приступ гриппа. Преодолеваю это."


"Надеюсь, не свиной грипп." Сандип строго посмотрел на него поверх маски.


"Не волнуйся".


" Вы обращались к врачу? - спросил я.


"Мм".


"Что он тебе дал?"


"Тамифлю".


Сандип отложил скальпель и пристальнее вгляделся в Брока. "Как давно у тебя эта сыпь?"


Брок дотронулся до своего горла. "Только что появилась прошлой ночью. Можем мы продолжить с премьер-министром, пожалуйста?"


Но Сандипа было не отвлечь. Он снял перчатки, надел новую пару и двинулся на Брока. Они выглядели немного комичной парой, с нежностью подумала Кэти, старые друзья, патологоанатом небольшого роста и орехово-коричневого цвета на фоне более крупной, серой массы детектива. За исключением того, что выражение лица Сандипа не было комичным, когда он расстегнул рубашку Брока спереди, несмотря на протесты другого мужчины, и осмотрел алое пламя на его груди.


"Макула", - пробормотал он. "Папулезный".


"Что это значит по-английски?" Брок хмыкнул, отмахиваясь от него.


"Это значит..." - начал Сандип, затем покачал головой и отвернулся к телефону на стене. Он сверился со справочником больницы, висевшим рядом с ним, и сделал звонок, в то время как остальные - Брок, Кэти и то, что можно было разглядеть под пластиковым шлемом, толстыми резиновыми перчатками и фартуком ассистентки Сандипа - стояли неподвижно, ожидая.


"Все в порядке". Сандип повесил трубку. "Это значит, что ты поднимаешься на четвертый этаж, чтобы повидаться с моим другом".


"Нет", - сказал Брок. "Это..." Он остановился, что-то проворчал и рухнул на пол.


Прошел почти час, прежде чем доктор Мехта вышел из изолятора. Он выглядел взволнованным и озабоченным.


"В чем дело, Сандип?" - Спросила Кэти. - Что с ним такое? - спросил я.


"Ну, это не свиной грипп, Кэти".


- И что? - спросил я.


Сандип посмотрел на нее, и на его лице появилась ободряющая улыбка, которая показалась Кэти не очень убедительной. "Мы пока не уверены. Существует много причин пятнисто-папулезной сыпи."


"Например, что?"


"О, корь, краснуха, тиф ..."


- Брюшной тиф? - спросил я.


"Он в последнее время был за границей?"


"Нет".


"Контактировали с иностранцами?"


Кэти задумалась. "Это началось в ночь на воскресенье. Мы были на месте убийства того русского, Михаила Мошински, и Брок внезапно почувствовал слабость."


"Он прикасался к телу?"


"Я не знаю".


"Подожди минутку". Сандип внезапно исчез обратно в палату, и Кэти наблюдала за ним через стеклянную панель, жестикулируя врачу, который был у постели Брока. Наблюдая за ними, Кэти догадалась, что они обсуждают, и внутри у нее похолодело. Через несколько минут вернулся Сандип.


"Ты думаешь о Литвиненко", - сказала Кэти.


Он кивнул. "Четыре года назад Александру Литвиненко внезапно стало плохо в суши-ресторане в Лондоне. Потребовалось некоторое время, чтобы установить, что он был отравлен радиоактивным изотопом полоний-210, который был в его чае. Полоний невидим для обычных детекторов радиации, потому что он не испускает гамма-лучи, только альфа-лучи. При проглатывании или вдыхании очень токсичен."


"Но... Мошински был зарезан. Вы сами проводили вскрытие."


"Да." Сандип покачал головой.


" Вы думаете, что удар ножом был нанесен для того, чтобы скрыть настоящую причину смерти?


"Я не знаю, Кэти. Они проводят множество тестов. Они хотят, чтобы мы оба предоставили образцы. Когда вы сделаете это, возвращайтесь к работе и не волнуйтесь."


Легче сказать, чем сделать. Когда Кэти села в свою машину, она набрала номер антикварного магазина в Сассексе, принадлежащего партнерше Брока, Сюзанне Чемберс. Помощница Сюзанны, Джинни, сказала, что она все еще находится в турне по Западной части страны, посещая аукционы и распродажи, и дала Кэти номер своего мобильного. Сюзанна была опустошена, когда Кэти рассказала ей о случившемся.


"В больнице? Он чувствовал себя отвратительно, когда я позвонила ему в субботу перед отъездом, но, конечно, он сказал, что это ерунда."


- В субботу? - спросиля.


"Да. Он думал, что это просто простуда."


Сюзанна сказала, что сразу вернется в Лондон. Она записала адрес больницы и попросила Кэти позвонить еще раз, если будут какие-то новости.


Брен и его команда вернулись после дальнейшего обыска дома Хакни, когда Кэти вернулась к воротам королевы Анны и рассказала им, что произошло. Она все еще чувствовала себя ошеломленной. "Они не могут сказать, что с ним не так, но это не грипп. Они проводят тесты."


"Например, что? Его сердце?"


"Я так не думаю. Они поместили его в изолятор, как будто он подхватил что-то инфекционное. Я должен был сдать им образец крови, и Сандип сделал то же самое."


Микки Шеффер нахмурился. "Как вы думаете, это может быть как-то связано с угандийским парнем в квартире Дэнни Йилмаза?" Он вымазал Брока кровью из носа."


"Я забыл о нем. Где он сейчас?"


"Они передали его иммиграционной службе".


"Займись ими, Микки. Выясните, что с ним случилось. Посмотри, не болен ли он."


Было трудно сосредоточиться на чем-то другом, но пока они ждали, Кэти спросила Брен о Фернкрофт Клоуз.


Соседи не могут припомнить, чтобы видели каких-либо посетителей в доме номер тринадцать, кроме Пиблз. Его отпечатки - единственные на шприце и фольге с героином. Нет указаний, откуда он это взял. На наличных только его отпечатки. Множество отпечатков в других местах дома, некоторые, вероятно, принадлежат владелице, Анджеле Стори. Нам придется допросить ее в Холлоуэе и узнать имена посетителей, которых мы сможем исключить."


- Значит, ничего? - спросил я.


" Я бы так не сказал. " Брен одарил его спокойной улыбкой, приберегая лучшее напоследок. " Мобильный телефон. Это работа с предоплатой, на ней снова только его отпечатки. На него совершаются и принимаются звонки всего с двух номеров."


Брен протянул ей записку с номерами. "Один из них - еще один анонимный мобильный с предоплатой. Другой - стационарный телефон, принадлежащий некоей Глории Камминс с адресом в Челси. Мы знаем ее." Он протянул Кэти распечатку из PNC.


- Проститутка? - спросил я. Кэти бегло просмотрела череду псевдонимов, предостережений, арестов, обвинений и приговоров.


"Теперь она мадам, и переехала в элиту, управляет эскорт-службой с шикарным адресом и целой конторой классных девушек".


"Мы поговорим с ней?"


"Я не знаю. Я думаю, в этом есть что-то забавное. Глория кажется странным выбором для такого неотесанного ублюдка, как Пиблз. Вам следует заглянуть на ее веб-сайт, рассчитанный на более высокий класс игроков и дорогой. И она в Челси."


"О чем ты думаешь?"


"Возможно, она просто посредник, точка соприкосновения между Пиблзом и его клиентом, возможно, для передачи платежей. И я полагаю, она будет очень неохотно нам что-либо рассказывать. Ее бизнес зависит от конфиденциальности. Нет, я думаю, сначала нам следует немного обнюхать окрестности. И потом, есть еще один номер. Посмотрите на время звонков - в день приезда Пиблз в Лондон, вечером того дня, когда умерла Нэнси, и ночью смерти Мошински."


Кэти уставилась на номер мобильного и почувствовала прилив адреналина. "Это он, не так ли? Клиент, тот, кто заказывал убийства. Пиблз говорит ему, что он выполнил свою работу."


"Похоже на то".


"Вы не думаете, что мы сможем это отследить?"


"Это приоритет номер один. Оставь это мне."


"Босс?" Микки стоял в дверях, выглядя обеспокоенным.


- Что? - спросил я.


Иммиграционная служба удерживает Питера Намоно в охраняемом медицинском учреждении в центре содержания под стражей Грейвсенд. Они говорят, что он болен, но они все еще проводят тесты, чтобы выяснить, что это."


"Хорошо, спасибо, Микки. Я дам знать врачам Брока."


" Кое-что еще. Мне пришлось поговорить с "Тоттенхэмом", чтобы выяснить, где Намоно, и они сказали мне, что Данни Йилмаз потерял сознание и тоже был срочно доставлен в больницу."


"Чтоб мне провалиться". Брен пристально смотрел на Кэти.


Кэти подошла к телефону. Сандип ответил на свой мобильный отрывистым "Мехта" и молча выслушал, что сказала ему Кэти. Он заставил ее повторить последовательность событий, затем сказал: "Ну, если это одно и то же, это исключает русского как источник, не так ли?"


"Вы думаете, у африканца может быть тиф или что-то в этом роде?"


"Мы это выясним, Кэти".


Кэти повесила трубку. Они все уставились на нее. Они слышали, как она сказала "тиф", и ждали просветления, заверения. Она пожала плечами. "Они взялись за дело. Нам просто нужно подождать. Итак, возвращаемся к работе."


Она села с Брен и приступила к планированию следующих шагов в расследовании, затем оставила сообщение в офисе Шарпа о болезни Брока и, наконец, вернулась к своему столу и новой стопке поступивших отчетов.


Кэти была в главном компьютерном зале, когда Сандип, наконец, перезвонил. "У нас есть диагноз, Кэти". Его тон был нейтральным, подумала Кэти, как у человека, сообщающего время или прогноз погоды.


- Брюшной тиф? - спросил я.


"Нет".


"Слава богу". Она улыбнулась остальным, которые были на ногах, слушая.


"Похоже, это нечто, называемое MHF-Марбургская геморрагическая лихорадка".


"Marburg? Я никогда о таком не слышал. Это серьезно?"


"Боюсь, что это так. Очень серьезно. Если это MHF - а в этом, похоже, мало сомнений, - нам всем придется быть изолированными. Вы должны составить список всех, кто контактировал с Броком с того дня. Также Йилмаз и Намоно."


Кэти медленно села, крепко сжимая в кулаке телефонный шнур.


"Марбургский вирус приходит из Восточной Африки, Кэти. Впервые это было обнаружено в немецкой лаборатории, где они работали с африканскими обезьянами. С тех пор в Африке произошел ряд вспышек. Это связано с вирусом Эбола."


"Эбола..." Кэти уставилась на остальных, столпившихся вокруг. Кто-то прошептал: "О черт!"


Зак что-то стучал по своему компьютеру, и когда Кэти положила трубку, он сказал: "Адские колокола".


Они смотрели на него, когда он читал с экрана перед собой: "Марбург - агент четвертого уровня биобезопасности. Передача инфекции через жидкости организма... Ранние неспецифические симптомы, включая лихорадку, головную боль, миалгию. Через пять дней на туловище часто появляется пятнисто-папулезная сыпь


... Поздняя стадия инфекции острая и может включать панкреатит, бред, кровотечение, печеночную недостаточность.... Симптомы обычно длятся от одной до трех недель, пока болезнь либо не пройдет, либо не убьет инфицированного хозяина... В настоящее время не существует специфической противовирусной терапии. Уровень смертности от двадцати трех до девяноста процентов. "


У Кэти закружилась голова. Она сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.


"Пип, Микки, " сказала она, - сообщите на стойку регистрации, что никто не должен входить или выходить, затем свяжитесь со всеми в здании и расскажите им, что произошло. Скажите им, чтобы они передали своим семьям, чтобы они возвращались домой и поместили себя в карантин, пока мы не узнаем больше. Фил, мне нужен список всех, кто имел физический контакт с Броком, Йилмазом и Намоно с прошлой пятницы. Вам придется связаться с "Тоттенхэмом". Я поговорю с коммандером Шарпом."


Она поколебалась, затем спросила: "У кого-нибудь есть какие-нибудь симптомы?"


На мгновение воцарилась парализованная тишина, затем она сказала: "Хорошо. Продолжайте", - и зал взорвался, люди бросились к двери и телефонам.


Кэти позвонила в офис Шарпа, настаивая на немедленном разговоре с ним. Ожидая соединения, она вспомнила довольно неловкое рукопожатие, которым Шарп наградил Брока предыдущим вечером. Когда он появился, то выслушал ее отчет с небольшими восклицательными возгласами.


"Вам придется уединиться, сэр, и семье Мошински, и, вероятно, большинству наших сотрудников в "Тоттенхэме"."


"Боже мой", - сказал он наконец.


ШЕСТНАДЦАТЬ


Это был период замешательства, в течение которого люди пытались вести себя так, как будто все было совершенно нормально, в то время как они тайно наблюдали за собой и друг за другом в поисках симптомов - пота, пульсирующей головной боли, приступов тошноты. Запертые в офисах отеля Queen Anne's Gate, они были косвенно осведомлены о суматохе, происходящей снаружи, когда поступали сообщения от персонала, пресс-бюро и высшего руководства. Ближе к вечеру прибыла бригада из Больницы тропических болезней, чтобы измерить температуру и взять кровь. Их появление в защитных щитках для лица, непромокаемых туниках, чехлах для ног и обуви и двойных перчатках вызвало мрачные, застенчивые шутки со стороны полиции и несколько нервных взглядов между гражданским персоналом. Вскоре после того, как медики ушли со своими образцами, на пороге здания были выставлены тарелки с бутербродами в термоусадочной упаковке и коробки с безалкогольными напитками, как будто жильцы были переносчиками чумы, чем они, конечно же, и были.


Кэти и Брен, как старшие сотрудники компании, обходили офисы, пытаясь излучать уверенность и призывая людей сосредоточиться на работе, которую они выполняли. Они встретились в офисе Дот, где Брен с улыбкой обсуждал с Дот какую-то черту старика, которая всегда ее раздражала. Кэти наблюдала за ними через открытую дверь, Дот салфеткой вытирала слезу с глаза, а Брен, как более молодая версия своего босса, большой и нежный, обнял ее и прижал к себе. Хотя Кэти и он были в одном звании, Брен проработал инспектором гораздо дольше и был старше ее, и внезапно ее осенило, что ей не следовало брать управление на себя так, как она сделала раньше. Когда он вышел из офиса Дот, Кэти извинилась.


"Не будь идиотом", - прорычал он. "Ты молодец. Мы же команда, верно?"


"Да". Она поколебалась, а затем сказала: "Ты беспокоишься о Динн и девочках".


Он кивнул.


"Полагаю, мне повезло", - сказала Кэти. "У меня нет никого близкого, кому я мог бы его подарить".


Он посмотрел на нее и сказал: "Нет, Кэти, я не думаю, что это к счастью".


Позже Кэти позвонила Джону Гринслейду на мобильный. Она быстро объяснила, что не сможет пойти с ним поговорить с секретарем Мошински. Она дала ему имя и контактный номер телефона и сказала, что он может поговорить с ней по телефону. Он с готовностью согласился и начал с энтузиазмом рассказывать ей о своих первых впечатлениях от писем, но она прервала его и сказала, что ей нужно идти. Затем она добавила: "Ты хорошо себя чувствуешь, Джон?"


"Что? Да, конечно, а что?"


"Хм, по офису бродит жучок. Я просто надеялся, что не передал это дальше. Как насчет других людей в отеле?"


"Нет, все в порядке. Но вам нездоровится?"


"Нет, я в порядке".


"Что это за жучок? Свиной грипп?"


"Что-то вроде этого. Дайте мне знать, если услышите, что кто-нибудь заболел, хорошо?"


Когда она повесила трубку, то поняла, что так и не спросила его, как прошла утренняя газета.


Внезапно почувствовав себя подавленной, она заставила себя подумать о следующей задаче. В ящике ее стола лежали четыре папки, две из МИ-5 и две из МИ-6, которые были доставлены этим утром, только для ее ознакомления, и она неохотно отперла ящик и вытащила их.


Она никогда раньше не видела досье службы безопасности на отдельных лиц и была впечатлена их упорядоченностью и краткостью понимания. Они следовали общему формату, который, как она догадывалась, был разработан на основе тысяч других подобных исследований, с физическим и психологическим профилем, за которым следовало постоянное биографическое резюме карьеры испытуемого, подкрепленное пачками вспомогательных материалов - отчетами агентов, фотографиями, расшифровками телефонных разговоров, ксерокопиями официальных документов, вырезками из прессы, корешками билетов. Она представляла, что Михаил Мошинский и Вадим Кузьмин на самом деле не так уж важны в иерархии объектов наблюдения, и что у других будут гораздо большие файлы, занимающие много томов, но все равно масштаб был впечатляющим.


Она начала с досье МИ-6 на Мошински. В нем содержалось краткое описание его жизни в России, которое дал им Шон Ардаг, включая историю его семьи. Там была ссылка на досье на его отца, Геннадия, и на расследование КГБ в отношении семьи, которое выявило, что и Геннадий, и его жена Марта были евреями. Имелась довольно подробная история болезни Михаила, которая выглядела так, как будто была взята из больничных записей, в которой отмечалась сильная аллергия на ряд распространенных продуктов питания, особенно на арахис. Его школьный послужной список касался его ничем не примечательной успеваемости и отсутствия интереса к спорту. Единственной отличительной чертой были скромные навыки игры на скрипке, которые, по-видимому, были заброшены, когда он бросил школу. Переводы других официальных документов также включали его послужной список обязательной военной службы в Северо-Кавказском военном округе и его академический послужной список в Санкт-Петербургском техническом университете, где он познакомился со своей первой женой, от которой у него родился сын, умерший при рождении, а затем его единственный оставшийся в живых ребенок, Алиса.


У Кэти сложилось впечатление о довольно сером и невыразительном юноше, пока он не вступил в Коммунистическую лигу молодежи, в которой он, казалось, нашел роль закулисного организатора и инициатора ряда схем по зарабатыванию денег. Затем внезапно, в начале 1990-х, пластинка, казалось, ожила. Там были фотографии его за рулем его первого Mercedes, в пальто с меховым воротником у ворот фабрики, окруженного улыбающимися мужчинами в комбинезонах, и сидящего среди мужчин и женщин в вечерних костюмах на банкете, на котором не было видно его жены. Он прибавил в весе и стал своего рода заметным персонажем на этих фотографиях, а также начал потакать своему вкусу к поразительно красивым женщинам и кубинским сигарам ("Ромео и Джульета" или "Монтекристо" на выбор, педантично отмечено в досье). Именно в это время он начал появляться в газетных и журнальных статьях как представитель нового поколения богатых и влиятельных людей. После того, как он покинул Россию в 2001 году, репортажи сократились до нескольких упоминаний российского информационного агентства ARI до 2008 года, когда его брак с Шакой Гиббонс вызвал шквал интереса в российских журналах светской хроники - Maxim, Profil и Grazia - с фотографиями их двоих на кинопремьерах, Аскоте и Уимблдоне. Без сомнения, в Москве и Санкт-Петербурге появились новые статьи о его убийстве и скорбящей вдове, подумала Кэти, точно так же, как они появились в Лондоне на страницах Now, Hello! и хорошо!.


Для Кэти, однако, самым интересным в досье была оценка неназванным оперативником МИ-6 отношений Михаила с российским правительством. Несмотря на его заигрывание с образом жизни олигарха, он приложил немало усилий, чтобы избежать оскорблений или обострения политической иерархии, и, в отличие от некоторых других российских эмигрантов, таких как Березовский и Дерипаска, ему никогда не угрожали финансовыми или уголовными санкциями. В отчете упоминалось теплое письмо с выражением признательности от президента Путина в связи с подарком Мошински денег на новые здания для школы ╧. 193 в Санкт-Петербурге, где оба были студентами. Также высказывались предположения, что брак между его дочерью и уважаемым офицером ФСБ Вадимом Кузьминым был организован Мошински для поддержания благоприятного впечатления в Москве.


Досье МИ-5 на Михаила Мошински было намного короче и, казалось, было обычным делом, учитывая его национальность и богатство. В нем рассматривались его заявления на получение вида на жительство в Великобритании, а затем гражданства для него и его семьи, его отсутствие политической принадлежности, его членство в различных благотворительных, культурных и социальных организациях, а также перечислялись его перемещения в Великобританию и из Нее с 2000 года. Он также пытался разобраться с его финансовыми делами, но, по мнению Кэти, без особого успеха. В нем перечислялись объекты недвижимости в Челси и на Багамах, а также недавние переговоры о приобретении большого загородного поместья в Уилтшире. В нем также приводилась пара оценок из Financial Times его собственного состояния в пятьсот пятьдесят миллионов долларов США в 2007 году и четыреста тридцать миллионов в 2009 году, но не делалась попытка раскрыть структуру RKF SA или других его компаний и трастов. Под заголовком "Криминальная история" была запись "Нет" со сноской, что его нынешний бухгалтер, Фредерик Кларк, был расследован Отделом по борьбе с мошенничеством в 2003 году без предъявления обвинений.


Кэти отодвинула в сторону две папки Мошински и потянулась за папкой Вадима Кузьмина. Она была довольно довольна тем, что МИ-5 и МИ-6 не смогли зафиксировать энтузиазм Михаила по поводу ежей.


Она просматривала информационный документ МИ-6 о Шестом управлении ФСБ, к которому был прикреплен Вадим, когда вошел Брен.


"Есть новости о Броке?" - спросил он.


"Ничего не слышал. Что случилось?"


"Тот номер мобильного телефона, по которому звонил Пиблз ..."


- У тебя есть имя? - спросил я.


Он покачал головой. "Никаких шансов, но у нас есть запись звонков, сделанных за последние шесть месяцев". Он протянул Кэти распечатку с выражением мрачного удовлетворения на лице.


Она просмотрела его, затем нахмурилась. "Я не понимаю. Только один номер?"


"Правильно! Кроме звонка Пиблза на него, телефон использовался для связи только с одним другим номером, на который он всегда звонит по понедельникам, между двумя и тремя часами дня."


"Это странно".


"Посмотри на номер".


Кэти снова уставилась на него, пожав плечами. "Должен ли я это знать?"


"Это Глория Камминс. Мадам из Челси. Это ее номер. Этот ублюдок звонит в магазин "Глория" практически каждый понедельник днем."


"Ад".


"Разве это не чертовски замечательно?"


"Что нам делать?"


"Ну, нет смысла спорить с Глорией. Я поговорил с местными ребятами. Они хорошо ее знают и подтвердили то, что я подозревал - она жесткая, как гвоздь, и не даст нам ничего о своих клиентах, если сможет помочь этому. Если бы мы подошли к ней, она бы просто предупредила этого парня, и тогда мы были бы потеряны."


- И что? - спросил я.


"Мы прослушиваем ее телефон, прослушиваем".


Кэти кивнула. "Итак, мы должны подождать. Но он же не звонит каждый понедельник, не так ли? Но он сделал это на прошлой неделе." Она подумала. "Это был день, когда Вадим вернулся из России".


"Это правда".


Кэти разочарованно покачала головой. "К понедельнику мы все могли бы оказаться в больнице... или еще хуже."


"К понедельнику мы, возможно, будем умолять о том, чтобы лечь в больницу. Они обсуждают отправку спальных мешков для нас на сегодняшнюю ночь. Я думал, что мои дни, когда я валялся на полу, закончились."


"Это будет весело. Нам лучше приставить вооруженную охрану к запасам выпивки Брока в подвале."


"Или сначала выпьем все сами. Что ты думаешь, Кэти? К понедельнику мы вернемся к дикости здесь. Повелитель мух в воротах королевы Анны."


Кэти рассмеялась, и он неторопливо ушел. Она вернулась к файлу, который читала, обратившись к фотографии Вадима Кузьмина, которой он, по-видимому, гордился. Он стоял среди деревьев, уперев руки в бока, с холодной улыбкой на губах, одетый в черную форму спецгруппы "Вымпел", которая перешла под контроль ФСБ и специализируется на борьбе с терроризмом и убийствах.


Было почти восемь, когда Сандип позвонил снова. По его словам, у него есть кое-какие новости. Диагноз Марбурга подтвердился. Броку и остальным было достаточно комфортно, и они получали наилучший возможный уход, и теперь оставалось только ждать. Хорошей новостью было то, что пришли результаты анализов Кэти, взятых в то же время, и она была чиста, как и сам Сандип.


"Это хороший результат, Кэти, лучшее, на что мы могли надеяться. Нам очень повезло, что Брок последние несколько дней держался особняком. Вы видели его больше, чем кто-либо другой, так что, скорее всего, с остальными все будет в порядке, но им придется оставаться в изоляции, пока мы не узнаем наверняка, возможно, когда-нибудь завтра. Но ты свободен уходить."


Из прихожей доносился запах рыбы с жареной картошкой, когда приносили ужин. Послышались насмешливые возгласы, когда появилась Кэти и передала последние новости из Сандипа, а Брен сказал что-то о крысах, покидающих тонущий корабль. В качестве компенсации она пообещала посетить магазин, торгующий без лицензии, и купить им коробку красного вина перед уходом.


По дороге она остановилась, чтобы купить вечернюю газету с заголовком "Новый шок для Шаки", в которой сообщалось, что модель была помещена в изолятор в качестве меры предосторожности после контакта с человеком, зараженным загадочной болезнью. Кэти задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем раскроется вся история.


В больнице она нашла Сюзанну, сидящую у смотрового окна и смотрящую в изолятор Брока. На него почти ничего не было видно, и казалось, что он спит, пока медсестра, одетая как ассистентка морга, в маске и двойных перчатках, делала пометки в своем планшете.


Две женщины обнялись и ввели друг друга в курс дела. Сюзанна сказала, что ей сказали, что может пройти еще неделя, прежде чем они узнают, выкарабкается ли Брок. "Они связываются с исследовательскими группами в Америке и Швейцарии, которые работают над новыми лекарствами, которые могли бы помочь".


Она выглядела напряженной, ее лицо было напряжено от беспокойства, и Кэти подумала с небольшим уколом сожаления, что не было бы никого, кто выглядел бы так же для нее, если бы она заразилась этим.


Словно прочитав мысли Кэти, Сюзанна взяла ее за руку и сказала: "Я просто испытываю такое облегчение, что ты вне подозрений, Кэти. Говорят, вы чаще всего видели его на прошлой неделе."


Кэти описала, что произошло, и его отказ позволить ей связаться с Сюзанной.


"Упрямый, как всегда". Сюзанна вздохнула.


"Мы ничего не могли бы сделать. Кто-то допустил ошибку, когда они идентифицировали перевозчика - они должны были предупредить нас тогда. Но даже в этом случае для Брока было бы слишком поздно."


Она пожалела о выборе слов и начала добавлять: "Я имею в виду..." но Сюзанна сжала ее руку и сказала: "Я знаю".


Они долго сидели вместе в тишине, пока Кэти, измученная событиями дня, не начала клевать носом. Сюзанна мягко разбудила ее и сказала, чтобы она шла домой.


СЕМНАДЦАТЬ


Прохладный ночной воздух оживил Кэти, и когда она шла к своей машине, ею внезапно овладело чувство энергии и облегчения. Беспокойство о Броке заслонило мысль о ее собственной отсрочке приговора, но теперь оно со всей силой поразило ее. Она была жива, вне опасности и внезапно очень проголодалась. Она не притронулась к еде, которую доставили к воротам королевы Анны, и теперь почувствовала острую потребность в горячей еде и компании. На ее телефоне было текстовое сообщение, которое она не ответила, от Джона Гринслейда, в котором просто говорилось: "нужно поговорить". Ее первым побуждением было проигнорировать это, но после секундного размышления она набрала его номер.


"Кэти, привет, спасибо, что перезвонила. Я беспокоился о том, что ты сказал, о распространяющемся повсюду жучке. С тобой действительно все в порядке?"


"Да, Джон, я в порядке".


"Великолепно. И у меня появились кое-какие мысли по поводу письма."


Она слышала музыку и смех на заднем плане и представила, как он хорошо проводит время на конференции. "Ты на вечеринке?" - спросила она.


"Боюсь, что нет", - засмеялся он. "Я в пабе. Я бы пригласил вас присоединиться ко мне, но это помойка."


" Я полагаю, вы уже поели? - спросил я.


"У меня было что-то, что выдавало себя за корнуоллский пирог. У них должна быть специальная машина, которая превращает тесто в пуленепробиваемый картон."


"Да, это так. Я не ел весь день. Могу я угостить тебя бокалом вина, пока ты смотришь, как я ем? В качестве консультанта, конечно."


"Ты в деле. Где?"


" Ты в Челси? - спросил я.


" Да, на Бромптон-роуд. Через дорогу есть мексиканское заведение, ничего особенного."


Она записала адрес и повесила трубку.


Он был там, когда она приехала, махал ей из-за углового столика. У его локтя стояла бутылка вина, и он налил ей бокал, когда она села. "Ваше здоровье".


"Ваше здоровье". Она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. "Итак, как прошло ваше сегодняшнее выступление?"


"Я думаю, все в порядке. Ну, я думаю, большинство из них не спали. С тобой действительно все в порядке? Ты выглядишь измученным. Тяжелый день?"


"О, ты знаешь... Что ж, да, это было тяжело."


"Хочешь поговорить об этом? Я подписал Закон о государственной тайне."


Итак, она рассказала ему о Броке и вирусе.


Он выглядел испуганным. "Я слышал о Марбурге. Это действительно серьезно, не так ли?"


"Да, но я прошел проверку, так что уверен, вам не о чем беспокоиться. Брок на самом деле никогда не заходил в отель, не так ли?"


"Но тебе так повезло".


"Да, да, это я".


"Это просто ужасно насчет Брока. Я не могу поверить... он действительно может умереть."


Его голос звучал так потрясенно, так обеспокоенно за кого-то, кого он даже никогда не встречал, что Кэти подумала, что он, возможно, просто разыгрывает мелодраму, но когда она посмотрела на него, то увидела, что он сильно побледнел.


"Все, что мы можем сделать, это ждать".


"Да. Это так ужасно для тебя. А его жена? Он женат?"


"У него есть партнер, но они не живут вместе. Она была в отъезде и ничего не знала о его болезни, пока я не позвонил ей сегодня. Сейчас она с ним в больнице."


- А как насчет детей? - спросил я.


"Нет". Она глубоко вздохнула. "Ну, пойдем, давай поедим".


Она сделала знак официанту, который подошел и принял их заказ.


Когда он ушел, Джон сказал: "Ты сталкиваешься с подобными вещами каждый день, не так ли? Из-за этого моя жизнь кажется абсурдно защищенной. Сижу вот так, выполняя эту работу за тебя, я чувствую себя вуайеристом. Если я могу чем-нибудь помочь ..." Он беспомощно развел руками.


"Ну, на самом деле, это помогает поговорить об этом с кем-то со стороны, с кем-то, кого это лично не касается". Она поколебалась, затем добавила: "Может быть, вам следует рассказать мне что-нибудь о себе, помимо того факта, что вы университетский преподаватель, выполняющий работу в полиции Монреаля".


" Ты имеешь в виду что-то вроде сайта знакомств? Он изобразил слащавый голос. "Мне двадцать восемь, я не замужем, единственный ребенок в семье, и я просто обожаю беговые лыжи, классическую оперу и французскую кухню".


Она улыбнулась. "Достаточно хорошие".


" А как насчет тебя? - спросил я.


"Я? О, я не замужем и тоже единственный ребенок, но я никогда не каталась на лыжах, не очень люблю классическую оперу и предпочитаю индийскую."


"Похоже, у нас проблемы. Но мне тоже нравится индийское, и я уверен, что мы могли бы поработать над оперой и лыжами."


"В любом случае, это деловая встреча, помнишь? Вы сказали, что вам нужно что-то обсудить."


"Да, верно. У меня был хороший разговор по телефону с секретарем Мошински. Она знала все письма, о которых я ей упоминал, кроме последнего, в "Таймс", которого она не видела, пока вы ей его не показали. Остальные она напечатала сама, либо под диктовку, либо по рукописным версиям, которые ей дал Мошински. Она работает на него уже восемь лет, вскоре после того, как он приехал в Лондон. Она получила работу, потому что свободно владеет русским и английским языками, и она сказала, что он всегда очень тщательно подбирал формулировки своих писем, как будто они могли послужить доказательством в суде по закон - вот что он ей сказал. Сначала его английский был немного грубоват, и она предлагала много изменений, но он был хорошим учеником, и постепенно она стала вносить все меньше и меньше исправлений, особенно в официальные документы, такие как деловое письмо или в газеты. Она сказала, что была удивлена политическим содержанием письма "Таймс", но в ту пятницу, когда оно было отправлено, он был очень озабочен из-за смерти американки по соседству, так что, возможно, в этом и было объяснение. Возможно, он думал, что российское правительство каким-то образом замешано."


Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Кэти. "Это то, что секретарь предлагал мне. Как ты думаешь, в этом есть смысл?"


"Возможно. Вы могли бы принять это во внимание."


"Да. Что ж, я сделал это и пришел к предварительному мнению, которым, как я подумал, могу поделиться с вами."


"У тебя было мало времени".


"Нет, и мне понадобится больше времени, чтобы привести основательные аргументы, но я довольно уверен. Я не думаю, что это письмо в "Таймс" было написано Мошински."


"Неужели?" Кэти была удивлена. Она пошла по этому пути, чтобы прикрыться на случай, если подлинность письма позже будет поставлена под сомнение в суде, но она никогда серьезно в этом не сомневалась. "Почему ты так думаешь?"


"Есть несколько небольших отклонений от разговорного английского употребления - пара пропущенных определенных артиклей, как здесь ..." Он достал копию письма из кармана и показал ей: "... элементы российской тайной полиции, а не российская тайная полиция. Самое большое отступление, я бы сказал, ближе к концу, здесь: позвольте мне дать хороший совет вашим читателям. Звучит как русский гангстер, не так ли?"


"Но он был русским гангстером, Джон. Или, по крайней мере, российский бизнесмен. И я слышал, как его русский зять использовал ту же фразу."


"Хорошо, но он был очень осторожен, чтобы избежать подобных ошибок в других своих письмах. Они были правильными до такой степени, что казались высокопарными. Когда я указал на это его секретарше, она сказала, что не думала, что он выразился бы подобным образом, хотя он мог бы сказать это в разговоре. Судя по другим письмам, особенно по самым последним, я бы сказал, что оно было написано кем-то, кто знал, как он говорит, и хотел изобразить его речь в письме."


Кэти перечитала письмо, нахмурившись над высказанными им соображениями. Они казались довольно несущественными, чтобы поддержать такой важный вывод. Кроме того, ей пришло в голову, что он был довольно молод, чтобы считаться экспертом в подобной области. Как бы он выдержал допрос Брока, не говоря уже о адвокате?


"Может быть, он просто спешил, - сказала она, - или был расстроен, как сказала его секретарша. Есть ли какой-нибудь способ, которым мы можем быть более определенными в этом?"


Он пожал плечами. "Достань еще образцы его недавних писем. Или получите второе мнение."


"Просто, как вы сказали ранее, последствия довольно серьезны. Если вы правы, это наводит на мысль, что убийцы Мошински организовали заговор с целью привлечь к ответственности российские власти."


Она замолчала, когда подошел официант с их едой.


Они больше не обсуждали письма, как будто оба хотели избежать темы, которая могла привести к разногласиям между ними. Вместо этого он рассказывал ей ужасные истории о канадских зимах и байки о городе, в котором он жил и который любил. Он был хорошей компанией, и Кэти была рада ненадолго отвлечься от мыслей о болезни Брока. Однако Джон не забыл, и в какой-то момент, когда они рассматривали меню десертов, он внезапно спросил ее, даст ли она ему знать, если будут какие-то изменения. "Я просто чувствую, - сказал он, - что хотел бы пожать руку великому детективу, если у меня будет такая возможность, пройдя весь этот путь". Это показалось мне странным выражением.


Она пожелала ему спокойной ночи на улице и взяла такси до станции метро, чтобы отвезти домой, в свою квартиру в Финчли.


ВОСЕМНАДЦАТЬ


Лаборатории были переполнены, не в состоянии справиться с потоком требуемых тестов. Офисы на воротах королевы Анны, особняк Мошински в Челси и полицейский участок Тоттенхэма оставались закрытыми в качестве карантинных объектов, в то время как Кэти чувствовала себя в подвешенном состоянии, подвешенной между нормальностью прошлого, из которого она была исключена, и будущим, в которое она боялась войти. Каждый день она посещала больницу, не узнавая ничего нового о состоянии Брока. И каждый день она звонила съемочной группе в Queen Anne's Gate и чувствовала растущую вялость в их голосах, несмотря на попытки Брен казаться позитивной. Она обосновалась во временном офисе в нескольких кварталах отсюда, в здании штаб-квартиры Нового Скотленд-Ярда, где, насколько могла, утешалась рутиной оформления документов и выполнением телефонных заказов изолированной команды на угощения - DVD, выпечку, шоколад, электрический вок, виноград, дезодорант, "Принглз". Она представила, как они наконец выходят, бледные и располневшие, на свет.


Она решила проверить упоминание в досье MI5 о том, что Фредди Кларк расследовался Отделом по борьбе с мошенничеством, чего не было в полицейском досье PNC. Сделав несколько звонков, она дозвонилась до инспектора, теперь из отдела экономических преступлений, который занимался этим делом.


"Это было во время расследования краха APGT в 2003 году, помните?" - сказал он.


" Смутно. Напомни мне."


"Большая группа компаний по производству строительных материалов, которые очень внезапно обанкротились после получения крупных кредитов. Возникло подозрение в мошенничестве, и мы провели расследование. Я помню Кларка, очень молодого парня, работавшего на группу финансистов, которые занимались привлечением кредитов. Нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он не был мальчиком на побегушках - он был мозгом консорциума. Очень трудного парня раскусить. Почти ничего не сказал в интервью и сохранил, черт возьми, все доступные записи. Именно это в итоге и поставило нас в тупик - никаких записей о важнейших транзакциях, которые, как мы думали, могли быть сомнительными. Ходили слухи, что все это было заперто в голове Кларк. Он был личной машиной "Энигма" консорциума. Мы не смогли его взломать."


Кэти также нанесла визит Вадиму Кузьмину.


Был полдень пятницы, шел небольшой дождь, и она подтвердила по телефону, что он дома, в Эшере. Когда она добралась туда, он с силой распахнул входную дверь, что заставило ее заколебаться. Он на мгновение задержал на ней взгляд с ледяным взглядом, затем махнул рукой. "Пойдем".


Как только она села, он начал допрашивать ее. Что это было за карантинное дело? Когда она начала объяснять, он сильно хлопнул открытой ладонью по подлокотнику своего кресла и прервал ее.


"Нет, нет, нет. Это всего лишь уловка, чтобы помешать моему доступу в офис Михаила и к его бумагам. Это возмутительный, враждебный акт."


Кэти подождала, пока он закончит, затем тихо заговорила. "Мистер Кузьмин, вся моя полицейская команда находится в карантине. Мой босс в изоляторе и может умереть. Это очень серьезная чрезвычайная ситуация, не имеющая ничего общего с бумагами вашего тестя."


Он скривил губы. "Тогда почему вы можете свободно приходить и уходить, детектив, а?"


"Я был первым, кого проверили, вместе с инспектором Броком. Мы быстро получили результаты, он был положительным, я отрицательным. Но сейчас лаборатории перегружены. Вероятно, пройдет еще день или два, прежде чем они смогут завершить свои тесты. Мы просто должны быть терпеливы."


Его глаза сузились, и он посмотрел на нее так, как будто она была подозреваемой, которая была более хитрой, чем он сначала подумал. "Marburg, eh?"


"Да".


"Я знаю этот Марбург. Мы превратили его в оружие в 1990 году."


"Прошу прощения?"


"Советское министерство обороны. Я думаю, ты знал это."


"Нет, я этого не делал".


"Ну, ваши службы безопасности знают. Так вот в чем дело? Вы хотите, чтобы это выглядело как работа ФСБ?"


"Сэр, на прошлой неделе в четверг старший инспектор Брок вступил в контакт с мигрантом из Уганды, который был заражен и сейчас также находится в изоляции в больнице. Насколько мне известно, не было никаких намеков на причастность ФСБ."


"Неужели? Что ж, скоро будут. Вы читаете газеты? Сначала Литвиненко, теперь Мошински, вот что они все говорят."


"Ну, в этом нет ничего удивительного, не так ли, в свете письма мистера Мошински в "Таймс"?"


"Если это подлинник".


"У вас есть какие-нибудь доказательства, что это не так?"


Его взгляд скользнул в сторону, и впервые он казался неуверенным. "Нет".


"Нам сказали, что он был расстроен в тот день, когда отправил это письмо, из-за убийства американки из соседнего отеля".


"Конечно, он был расстроен. Мы все расстраиваемся, когда преступность подбирается вплотную к дому."


"И это все, что было?"


"Что еще это могло быть? Михаил был чувствительным человеком. Тебя это удивляет? Российские олигархи - просто богатые головорезы, вы так думаете? Неправильно! Михаил был заботливым человеком, для своей семьи, для своих соседей, для всех. Знаешь, что он делает, когда приходит сюда? Он считает ежей. Правильно! Он беспокоится, что они исчезнут. Он заботится о ежиках!" Он издал короткий лающий смешок. "Кроме того, люди вкладывали ему в голову безумные идеи".


"Что ты имеешь в виду?"


"О, не поймите меня неправильно, Михаил был блестящим человеком, просто великолепен. Но он также мог быть легковерным с людьми, которым доверял."


"Какие люди?"


Кузьмин пожал плечами. "Богатые люди привлекают паразитов, детектив, как собаки привлекают блох. Это вполне естественно."


Кэти вспомнила, что кто-то еще использовал слово "паразиты". Она вспомнила, что это был Шака в ночь убийства Михаила, имея в виду двух мужчин, которые сидели и пили внизу. Вы имеете в виду близких ему людей? Как Фредди Кларк?"


Кузьмин отвернулся, глядя из окна в сад, где его жена пересекала лужайку, одетая в старый дождевик с капюшоном, защищающим от мороси. С Фредди все в порядке. Он был предан интересам Михаила."


"Ты уверен в этом, не так ли? Из того, что я слышал, у Фредди есть привычка держать все в голове, а не на бумаге. Это, должно быть, проблема для тебя сейчас. Как вы узнаете, что он рассказывает вам все о бизнесе вашего тестя?"


"Если я когда-нибудь подумаю, что он ведет себя не совсем честно, я дам тебе знать. Теперь ты должен уйти."


Кэти осталась сидеть. "Почему бы вам не назвать мне несколько имен этих паразитов, которых вы упомянули, мистер Кузьмин?" Возможно, мистер Мошински планировал кого-то разоблачить. Это могло быть мотивом для его убийства, вы так не думаете?"


"Но я думал, это сделала ФСБ?" Кузьмин усмехнулся и направился к двери. "Кристина!"


Появилась горничная, и он сказал: "Пожалуйста, проводите эту леди", - и ушел.


Когда Кэти садилась в свою машину, она заметила Алису дальше по подъездной дорожке, собирающую тюльпаны с клумбы. Она обернулась на звук колес Кэти по гравию, и Кэти съехала на обочину и вышла. "Прекрасные цвета".


Алиса кивнула. "Сейчас они почти закончены. Они очень нравились моему отцу. Надеюсь, у меня будут кое-какие на вторник."


- Во вторник? - спросиля.


"Его похороны в Русском православном соборе в Найтсбридже при условии снятия карантина".


"Ах, я не слышал. Во сколько это будет?"


"Одиннадцать часов. Ты будешь там?"


"Я позабочусь о том, чтобы так и было. Вы были здесь, в доме, со своей бабушкой в день его смерти, не так ли?"


"Да, я так сильно хотел бы быть с ним".


"Вы вообще говорили с ним в тот день по телефону?"


Алиса отвела взгляд. "Да".


"Как он звучал?"


"Все в порядке".


В ее ответе было что-то уклончивое. "Кто-то сказал нам, что в тот день он был расстроен смертью американки из соседнего отеля. Он что-нибудь говорил тебе об этом?"


" Нет. " Она начала возиться со своими секаторами. Глядя на нее, Кэти производила впечатление потерянной души, и не только из-за потери отца. Казалось, что она изо всех сил старалась понравиться всем своей имитацией английской жены, на самом деле не веря в это.


"Но? Давай, Алиса. Тебя что-то беспокоило, не так ли? Это написано у тебя на лице."


"Он не упомянул женщину. Но... он действительно сказал что-то странное. Он сказал, что если с ним что-нибудь случится, мне не о чем беспокоиться. Я мог положиться на Фредди, чтобы убедиться, что со мной все будет в порядке."


Кэти заставила ее повторить в точности те слова, которые он использовал. "Ты должна была сказать мне об этом раньше, Алиса".


"Вадим сказал, что в этом не было необходимости".


"Вы думаете, ваш отец знал, что он в опасности?"


"В то время я так не думал, но впоследствии... Я задавался вопросом."


"Сказал ли он тебе что-нибудь еще, что мне следует знать?"


Она покачала головой. "Он попросил поговорить с Бабой - моей бабушкой. Я думаю, они поссорились. Я не знаю, о чем." Она внезапно посмотрела на часы. "Пора кормить малыша. Я должен идти."


Кэти была на обратном пути в Лондон, обдумывая свой разговор с Вадимом Кузьминым, когда ее осенила мысль. Она свернула на стоянку и прокрутила это в уме, затем набрала номер Сандипа.


"Есть новости, Сандип?" - спросила она.


"Ничего, Кэти. Без изменений."


"Послушайте, мы точно знаем, что Питер Намоно был первоначальным перевозчиком?"


"Что? Кто еще?"


"Мог ли это быть Дэнни Йилмаз? Я имею в виду, теоретически, вы можете сказать, кто из них поймал это первым?"


"Ну, наверное, нет. Похоже, что они оба находятся примерно на одной стадии распространения вируса, более продвинуты, чем Брок. Но от кого Дэнни мог заразиться этим?"


"Хороший вопрос".


Она попрощалась, затем позвонила Шону Ардагу.


"Привет, Кэти. Я слышал, ты вне подозрений."


"Да. Шон, я только что снова разговаривал с Вадимом, и он упомянул, что русские использовали марбургский вирус в качестве оружия еще в девяностых."


Последовало короткое колебание. " Да? - Спросил я.


" Ты знал об этом? - спросил я.


"Думаю, что да. Это важно?"


Его ровный тон раздражал Кэти. "Конечно, это так. Они убили Литвиненко каким-то экзотическим радиоизотопом, так что, возможно, сейчас они пробуют еще один из своих отвратительных трюков."


"О, да ладно. У вас есть источник - тот угандиец, верно?"


"Возможно, он заразился этим от Дэнни Йилмаза, а не наоборот".


Человек из МИ-5 издал мягкий, снисходительный смешок. "Кэти, Кэти - какой в этом был бы смысл?"


"Дело в том, - сказала она, теперь сердито, - что наш старший следователь и наш единственный свидетель теперь в списке погибших, а остальная часть нашей команды заперта на карантин!" Едва ли не самый эффективный способ, который вы могли придумать, чтобы провалить расследование, не так ли?"


Она услышала, как он глубоко вздохнул. "Нет, это чушь".


"Почему?"


"Они просто не стали бы делать ничего подобного. Поверьте мне, я знаю."


"Меня поражает, Шон, что ты знаешь об этом деле гораздо больше, чем говоришь нам".


"Я знаю, что нет абсолютно никакого способа, чтобы русские выпустили какое-то неизбирательное биологическое оружие на улицах Лондона только для того, чтобы скрыть смерть Михаила Мошински. Идея абсурдна. Это было бы равносильно акту войны. Это просто одна из тех неудачных вещей, которые случаются, Кэти, закон дерьма, немного невезения. Теперь мне нужно идти."


Она повесила трубку и подумала об этом. Возможно, он был прав, но его безразличие все еще злило ее. Они говорили о Броке, который лежал без сознания в изоляторе.


ДЕВЯТНАДЦАТЬ


Был воскресный полдень, когда ей позвонил Брен и сообщил, что все лабораторные анализы завершены, и все, кроме Брока, Йилмаза и Намоно, вне подозрений.


"Я собираюсь домой, чтобы принять долгую горячую ванну и немного домашней кухни, Кэт", - сказал он. "Ты не представляешь, как замечательно это звучит".


"Тебе следует взять завтра выходной".


"Ни за что", - сказал он. "Я хочу быть там, когда Глории позвонит мистер X. Я сказал всем быть там на утреннем брифинге".


"Ладно, тогда увидимся".


Она положила трубку и снова отправилась в больницу, но в состоянии Брока по-прежнему не было никаких изменений; его лихорадило, и он был подключен к капельнице, кислороду и мониторам.


На утренней встрече в понедельник у Кэти был длинный список действий, которые она хотела предпринять, чтобы заполнить пробелы, которые она выявила в их расследовании на данный момент. Она хотела, чтобы полные телефонные записи всех основных игроков за последние две недели были повторно изучены, с перекрестными ссылками и проанализированы. Она также хотела, чтобы записи камер видеонаблюдения из Хэкни, Тоттенхэма и Челси еще раз проверили на предмет любых контактов со сторонними лицами, которые могли быть у Гарри Пиблза и Дэнни Йилмаза. Было несколько человек, которых нужно было допросить повторно, включая главу службы безопасности Шер, который сказал ей в ночь убийства Михаила , что они проведут внутреннюю проверку того, что произошло. Кроме того, нужно было еще раз поговорить с членами семьи, но она хотела, чтобы это было отложено до окончания похорон Михаила, приготовления к которым они обсудили.


"О, и Пип, " добавила она, - посмотри, сможешь ли ты раздобыть еще несколько образцов писем, сочиненных Мошински. Не обязательно для газет."


Все это было рутиной и фоном к главному событию, которого все они ожидали в тот день. Брен подтвердил, что прослушивание телефона Глории было санкционировано и установлено, и что они прослушивали поток разговоров с ее рабочего адреса в маленьком доме в тихом районе Челси-мьюз.


"Насколько мы можем судить, по этому адресу девушек нет", - сказал Брен. "Кажется, все это делается с помощью телефонов и Интернета. Глория - это точка соприкосновения между клиентами, которые узнают о ней из уст в уста или через ее веб-сайт, и конюшней девушек, с которыми она связывается и отправляет по взаимоприемлемым адресам. Она проводит все финансовые операции в электронном виде и следит за девушками, пока они работают, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Она также занимается их вопросами управления персоналом."


" ХМ? " переспросила Кэти. "Что, пенсионный план, страховка?"


"Да, точно; их частная медицинская страховка включает тренажерный зал, процедуры для волос и красоты, транспорт, охрану. Она все предусмотрела. На прошлой неделе мы работали над созданием профиля. Это дорогостоящее заведение, обслуживающее в основном богатых иностранцев, приезжающих в Лондон или временно проживающих в нем."


"Как проходит квалификацию Гарри Пиблз?"


"Он этого не делает", - сказал Брен. "Я могу только предположить, что он оказал услугу другу".


"Что ж, будем надеяться, что сегодня днем мы выясним, кто этот друг".


Несмотря на множество дел, время тянулось до двух пятнадцати, когда из динамиков донесся звук входящего вызова. В комнате для проведения расследований собралась небольшая толпа, чтобы послушать, в том числе эксперт по фонетике, доктор Дженни Дойл, о присутствии которой договорилась Кэти.


"Здравствуйте, это гостиная Глории". Голос Глории был теплым и соблазнительным, только эта сторона стилизации сексуальной девушки по вызову.


"Привет, Глория".


Брен и Кэти обменялись хмурыми взглядами, пытаясь распознать волчье рычание.


Глория усмехнулась. "Привет, дорогая. Подумал, что это можешь быть ты. Как обычно?"


" Четыре, если можно. Хлоя свободна?"


"Позвольте мне проверить... Да, это будет прекрасно."


"Превосходно".


"Пока, дорогая".


Линия оборвалась.


Наступила выжидательная тишина, затем заговорил Зак. "Да, это действительно был номер мобильного телефона".


- Откуда он звонил? - спросил я. Спросила Кэти.


Еще одна долгая пауза, затем Зак сказал: "SW7 или SW3".


"Кенсингтон и Челси", - сказала Кэти. "Вы можете посмотреть поближе?"


"Дайте нам минутку".


"Хорошо". Кэти подняла глаза. Всем вернуться к работе. Брен, Микки, Пип, Дженни, соберитесь вокруг. Давайте посмотрим, что у нас есть."


Они сели за стол и несколько раз прослушали запись телефонного разговора, каждый делая пометки. Затем Кэти сказала: "Что ты думаешь, Дженни? Что вы можете рассказать нам о нем?"


"Хм, всего девять слов, вот и все. Продолжать особо нечего."


"Лучшее предположение".


"Ну, на первый взгляд, это стандартное английское произношение, принятое в RP. Вероятно, то, что мы бы назвали консервативным RP, ассоциируется с носителями старшего поколения определенного происхождения, такими как родные округа, верхний средний класс. Но мне показалось, что он говорил не своим обычным голосом. У вас сложилось такое впечатление? Как будто он играл роль плутоватого Дон Жуана ради нее, как будто это была игра, в которую они играли раньше."


"Да". Кэти кивнула. "Казалось, она отреагировала точно так же, как только узнала его. Но вы думаете, что он говорит по-английски как носитель языка?"


"Скорее, чем русские, вы имеете в виду? Проблема в том, что RP - это то, чему обычно учат людей, изучающих британский английский, и там так мало что можно сделать с акцентом и регистрацией. Эта фраза "если вы пожалуйста" звучит для меня как для носителя языка. Но он может быть просто хорошим имитатором."


Зак, стоявший у своих экранов, крикнул через плечо: "В ста ярдах от станции метро "Южный Кенсингтон"".


"Ты можешь отследить это?"


"Извините. Он выключил его."


"Черт". Кэти посмотрела на Брена, который нетерпеливо постукивал ручкой по столу. "Что ты думаешь?"


" Что значит "четыре"? - спросил он. "Он просит четырех девушек?" Или это код для обозначения того вида обслуживания, которого он хочет? Или встреча назначена на четыре часа?" Он посмотрел на часы.


Кэти посмотрела на Зака. "Проверь веб-сайт Глории, Зак. Она рекламирует Chloe?"


Брен в отчаянии покачал головой. "Я думал, они, по крайней мере, подтвердят место встречи. Они ничего не отдавали. Как будто он знал, что линия прослушивается."


"Да, он осторожен, не так ли?" Сказал Микки. "Телефон, которым он пользуется только для разговора с Глорией, а затем говорит как можно меньше фальшивым голосом".


"Да, это Хлоя", - сказал Зак, и они подошли посмотреть на изображения на его экране хорошенькой блондинки с широко раскрытыми глазами. "Выглядит молодо, не так ли?"


"Будем надеяться, что мы слышали о ней", - сказала Кэти и приказала всем, кто был в наличии, бросить то, чем они занимались, и присоединиться к поиску в базе данных PNC.


Было почти половина четвертого пополудни, когда они наткнулись на двадцатилетнюю Эбигейл Кортни Тирни, обвиняемую три года назад по четырем пунктам обвинения в кражах из магазинов в Саффрон Уолден. Женщине на полицейской фотографии не хватало макияжа и прически, как у Хлои с веб-сайта Глории, но сходство, тем не менее, было поразительным. Проверка ее водительских прав и телефонных записей показала адрес в современном многоквартирном доме на набережной, прямо через Темзу от Челси, в Баттерси.


Они сели в две машины без опознавательных знаков и прибыли к району Риверсайд без трех минут четыре. Кэти подошла к входной двери и поговорила по внутренней связи с постоянным смотрителем, который впустил ее в вестибюль - помещение из стекла и мрамора, которое могло бы служить элитной художественной галереей.


"Мы получили сообщения о серийном насильнике, орудующем в этом районе", - сказала Кэти. "Нацелены на молодых женщин, живущих в одиночестве. Мы проверяем возможных людей, находящихся в группе риска."


Он пригласил ее в свой офис и дал ей имена трех одиноких женщин, проживающих в этом квартале, одной из которых была мисс Аби Тирни.


"Вы не знаете, есть ли кто-нибудь из них дома в данный момент?" Спросила Кэти.


Проверка системы безопасности показала, что сигнализация в двух квартирах была активирована, в то время как сигнализация в квартире мисс Тирни была отключена.


"Я видел, как она входила полчаса назад", - сказал смотритель.


- Один? - Спросил я.


"Это верно. Очаровательная молодая леди. Она модель. Ты хочешь поговорить с ней?"


"Нет, мы не хотим сеять панику. Возможно, это ерунда. Кто-нибудь из этих женщин приводит сюда мужчин, ты не знаешь?"


"Ну, я не шпионю за ними, но нет, не совсем. Насколько мне известно, даже у мисс Тирни, какой бы привлекательной она ни была, нет парня."


"Верно. Я заметил, что у вас установлена камера у входной двери. Я бы хотел проверить ваши записи, если вы не против. Скажем, за последние пару недель?"


"Нет проблем".


Кэти вернулась к машине с дисками, и они уселись ждать. К пяти часам вечера единственными людьми, которые входили или выходили из здания, были молодая женщина с двумя маленькими детьми.


Когда они вернулись к воротам королевы Анны, они просмотрели снимки с камер видеонаблюдения за предыдущий понедельник днем. И снова Эби Тирни вернулась в квартал в середине дня и не уходила до семи вечера того же дня. Но на следующий день она поступила наоборот, покинув свою квартиру в половине четвертого и вернувшись в восемь.


"Это имеет смысл, не так ли?" Сказала Кэти. "Если ему нужна конкретная девушка, было бы немного поздновато звонить в тот же день и надеяться, что она будет свободна. Может быть, он звонит за день до встречи. Нам лучше просмотреть все эти записи и получить расписание ее перемещений на прошлой неделе. Встреча может быть назначена на четыре часа через два дня или через три."


" Если это то, что означает "четыре", " проворчал Брен. "А если Эби Тирни - это Хлоя".


"Давай, Брен", - настаивала Кэти. "Эби приобрела себе роскошную квартиру на берегу Темзы не путем магазинной кражи".


Через час они установили, что, насколько они могли судить по записям камер видеонаблюдения, Эби могла назначить встречу в четыре часа дня в любом другом месте в любой день предыдущей недели, кроме понедельника.


"Тогда мы установим за ней слежку, " сказала Кэти, - и установим личности всех ее клиентов, пока что-нибудь не найдем".


ДВАДЦАТЬ


Собор Успения Пресвятой Богородицы и всех Святых показался Кэти скорее итальянским, чем русским. С фасадом в стиле базилики, обрамленным каменной колокольней, а не луковичным куполом, здание выглядело как церковь в тосканском хиллтауне, которая необъяснимым образом оказалась заброшенной в конце лондонского тупика рядом с небольшим парком. Когда она прибыла, конец улицы был запружен скорбящими в темных костюмах и еще более темных очках, совещающимися с тем мрачным духом товарищества, который вдохновляют похороны. Она огляделась и заметила одного из членов своей команды, который скромно стоял в стороне и фотографировал их всех.


Внутри атмосфера была больше такой, как ожидала Кэти, темный интерьер, сверкающий светом свечей, окутанный облаками благовоний и наполненный глубокими заунывными звуками мужского хора. Мест не было, скорбящие стояли, сбившись в кучу, в нефе, выходящем с трех сторон на балкон. Кэти взяла лист с расписанием богослужений, напечатанный на английском и русском языках, и нашла лестницу на верхний уровень, откуда ей открывался вид на прихожан в направлении ист-энда, где трое бородатых священников, одетых в тяжелые серебряные и золотые одеяния, стояли перед алтарем и обшитой панелями ширмой, увешанной иконами. Они стояли перед гробом Михаила Мошински, вокруг которого столпилась его семья.


Гармония хора сменилась выжидательной тишиной, нарушенной, наконец, голосом одного из священников. "Благословен Бог наш, - пропел он, - ныне и присно и во веки веков". В толпе послышался ропот, и священник продолжил, чередуя английский и русский.


Это была впечатляющая служба, подумала Кэти, с ощущением древнего ритуала и, прежде всего, с пробирающими до дрожи в позвоночнике голосами хора, без сопровождения какого-либо инструмента, чьи глубокие аккорды пульсировали по всему зданию и каждому телу внутри него. Был только один противоречивый момент, когда священник указал на семью, и мать и жена Михаила поднялись на ноги. Марта пошатнулась, и Шака попытался схватить ее за руку, но пожилая женщина стряхнула ее с хриплым криком, отчетливо слышным в безмолвном соборе, который звучал очень похоже на проклятие.


После, щурясь на солнце, Кэти наблюдала за людьми, стоящими в очереди, чтобы засвидетельствовать свое почтение семье погибших, за исключением Шаки, который был где-то среди толпы фотографов, направлявшихся к лимузину. Пробираясь сквозь толпу, Кэти прислушивалась к голосам, надеясь что-нибудь уловить.


"Инспектор".


Она обернулась и увидела Джона Гринслейда, стоявшего рядом с ней. Тоби и Деб из отеля стояли позади него, все трое сияли Кэти, как лучшие друзья, вышедшие на целый день посмотреть достопримечательности.


" Привет, " сказала она. "Не ожидал увидеть тебя здесь".


Улыбка Тоби стала шире. "Ни за что на свете не пропустил бы это. Как насчет этого пения, а?"


"Да". Она повернулась к Джону и быстро сказала: "Я получу еще несколько писем для тебя".


"Великолепно".


"Увидимся".


Она отошла к краю толпы, где машины с шоферами подбирали людей. Откуда-то из-за спины она услышала кокетливый женский голос.


"А как насчет тебя, Найджел? Можем ли мы предложить вас подвезти?"


И ответ: "Если ты не против, дорогая. Если вы не возражаете."


Кэти затаила дыхание и медленно обернулась. Изящная женская ножка исчезала в задней дверце автомобиля, а за ней, наклонившись вперед, как будто он мог наброситься на нее, стояла громоздкая фигура сэра Найджела Хадден-Вейна.


Кэти достала рацию и быстро переговорила с Пипом Галлахером, который, как она знала, сидел в машине дальше по улице. - В вашу сторону едет черный "мерседес", " сказала она и назвала регистрационный номер. "Посмотрим, к чему это приведет". Затем она позвонила по мобильному Брену, вернувшемуся в Куинз-Эннс-Гейт. "Кажется, я его раскусил, Брен, нашего мистера Икс. Это Хадден-Вэйн".


"Черт возьми. Ты уверен?"


"Не на сто процентов. Я думаю, он направляется на церемонию для приглашенных скорбящих. Это в клубе в Кенсингтоне. Пип у него на хвосте. Я возвращаюсь."


Частный конференц-центр располагался на крыше, украшенной беседками, бассейнами и рощами деревьев, с потрясающим видом на город. На улицах внизу полицейские машины без опознавательных знаков заняли позицию и ждали возвращения полицейского, что он и сделал в половине четвертого, выскочив из парадной двери, когда заказанное им такси остановилось у тротуара. В то же время поступил звонок из машины, ожидавшей возле апартаментов Riverside в Баттерси. "Хлоя в пути", - доложил офицер. "Ловлю такси".


У ворот королевы Анны Кэти и Брен наблюдали, как маршруты двух такси сходятся на Западном Кенсингтоне. Почти одновременно следующие машины сообщили о месте назначения: отель Wintergarden.


"Я хочу, чтобы они были сфотографированы вместе в вестибюле, если сможешь", - сказала Кэти. "Но не позволяй никому видеть, как ты это делаешь".


Брен выругался себе под нос. "Ты была права, Кэти. Это он. Это приведет к тому, что среди голубей окажется чертовски хороший кот. Я хочу видеть лицо Шарпа, когда мы скажем ему. Но еще больше я хочу увидеть лицо Хэддена-Вэйна, когда мы постучимся в дверь того гостиничного номера."


Кэти покачала головой. "Нет, Брен. Нам нужно больше, гораздо больше. И он не должен знать, что мы за ним следим, пока мы добиваемся этого."


Через пару минут из одной из машин поступило сообщение. "У нас есть пара их совместных снимков. Они поднялись на шестой этаж. Судя по выражению лица администратора, он здесь завсегдатай. Может быть, нам поговорить с ней?"


"Нет", - сказала Кэти. "Делайте снимки, когда они уходят, и следуйте за ними".


Она глубоко вздохнула и уставилась на Брен. "Почему? Почему он хотел, чтобы Мошински убили? Они были отличными друзьями."


"Мы знаем, что он коррумпированный ублюдок с несколькими очень сомнительными друзьями, Кэти. Помнишь последний раз? Мы знали, что он был связан со Спайдером Роучем, но не могли этого доказать."


"Вот почему мы должны быть осторожны. В прошлый раз он превратил нас в фарш. Он разрушил карьеру Тома Ривза и едва не погубил Брока и остальных из нас тоже."


"Том Ривз срезал углы. Он был индивидуалистом, ты это знаешь. И Хадден-Вейн уничтожил его из-за ширмы парламентских привилегий. Но он не сможет спрятаться от этого."


"Все, что у нас есть, - это запись трех очень коротких телефонных звонков между мобильными телефонами Гарри Пиблза и Хадден-Вейна. Мы не знаем, что было сказано. Нам нужны дополнительные доказательства контакта между ними двумя, и нам нужен убедительный мотив."


Брен на мгновение задумался. "Возможно, здесь замешаны и другие. Вадим Кузьмин, например."


- Ты имеешь в виду семейный переворот? Да, я задавался этим вопросом."


"Возможно, Вадим заставил Хадден-Вейна использовать свои криминальные связи для совершения преступления, пока Вадим был в безопасности за пределами страны".


Кэти медленно кивнула. "Это возможно".


"Я просто хотел бы, чтобы мы могли рассказать Броку", - сказал Брен. "Это поставило бы его на ноги в кратчайшие сроки".


К тому времени, когда в тот вечер Кэти добралась до больницы, ее переполняло тихое чувство восторга. Слишком долго они жили с памятью о заговоре Хаддена-Вейна - его "Паучьей ловушке", как назвал это Брок, - чтобы уничтожить члена парламента-соперника и в процессе дискредитировать Брока и его команду. Теперь они, несомненно, были очень близки к получению улик, которые, наконец, разоблачат его. Она поспешила в больничный лифт, представляя выражение лица Брока, когда она расскажет ему.


Сюзанна стояла у окна, заглядывая в его кабинку, и когда она обернулась, Кэти была остановлена выражением отчаяния на ее лице.


- Сюзанна? - спросил я.


"О, Кэти". Слезы потекли по ее щекам.


"Что случилось?"


"Он мертв".


"Что?"


"Они только что забрали его тело".


У Кэти закружилась голова, она с трудом воспринимала то, что говорила Сюзанна.


"Так внезапно... Я был с его матерью ..."


Кэти втянула воздух, пытаясь взять себя в руки. - Его мать? - спросил я. Брок никогда не говорил о своей матери.


"Такая милая женщина. Конечно, разрушены. Мне пришлось позвонить, чтобы приехал ее муж. Я должен был сказать ему, Кэти. Мне пришлось сказать ему, что Дэнни мертв."


- Дэнни? - спросиля.


"Да".


"Боже мой, я думал... Я думал, ты имеешь в виду Брока."


"Нет, никаких изменений. Но, Кэти, ты знаешь, что это значит. Они все умрут. Все трое." Она начала сотрясаться от неконтролируемых рыданий.


"Нет". Кэти обняла другую женщину и крепко прижала ее к себе. "Нет, это, конечно, не значит, что. Так сказали врачи?"


"Я с ними не разговаривал, но..."


"я сделаю это". Она усадила Сюзанну и велела ей подождать, пока она пойдет по коридору к посту медсестер, где нашла одного из специалистов.


Не было никакого способа узнать, сказал он. У Дэнни случился внезапный рецидив, но состояние Питера Намоно было стабильным, как и у Брока. Они делали все, что могли. Новый противовирусный препарат доставляли самолетом из Америки. Они могли только ждать и надеяться.


Сюзанна успокоилась, когда Кэти вернулась и передала то, что ей сказали. Сюзанна устало вздохнула и провела рукой по глазу. "Мне жаль, Кэти. Я продолжаю думать о худшем."


"Когда вы в последний раз нормально ели?" Бьюсь об заклад, с прошлой недели - нет. Да ладно, сегодня вечером ничего не случится. Если бы он мог, он бы сказал нам убираться отсюда и нормально питаться. Я видел итальянское заведение дальше по дороге. Как насчет этого?"


Сюзанна шмыгнула носом и начала формировать отказ, затем смягчилась.


После первого бокала кьянти она неохотно улыбнулась и сказала: "Спасибо, Кэти. Мне действительно нужно было уехать из этого места. Если он когда-нибудь выберется оттуда, я убью его за то, что он заставил нас пройти через это."


Кэти кивнула.


"Я думала о работе, которую вы делаете, о вас двоих", - продолжала Сюзанна. "И я думал о том, как вы двое похожи. Я полагаю, именно поэтому вы так хорошо ладите."


"Я не думаю, что мы вообще похожи".


"О, да, это так. Оба упрямые, как терьеры, когда во что-то вцепляются зубами. Очень лояльны, но не всегда придерживаются правильных приоритетов."


"Что ты имеешь в виду?"


"Вы оба страдаете от одной и той же проблемы, которую я раньше называл парадоксом Брока, убеждением, что сохранить отношения можно, только не позволяя им полностью раскрыть свой потенциал".


Кэти откинулась на спинку стула, чувствуя себя так, словно получила неожиданную пощечину.


"О, мне очень жаль", - сказала Сюзанна. "Я тебя расстроил. Пожалуйста, забудь об этом. У меня было так много всего на уме, и я..."


"Ты действительно думаешь, что это правда?"


"О нем, да. Может быть, не о тебе. Может быть, вам просто не повезло с вашими мужчинами. Что случилось с тем, кто отправился на Ближний Восток?"


"Он переехал в Шанхай".


"О, это довольно неудобно". Она сделала еще глоток вина, а затем сказала: "Этот канадец, с которым ты работаешь, очевидно, высокого мнения о тебе".


"Что? Джон Гринслейд? Вы встречались с ним?"


"Да. Он пришел в больницу несколько дней назад, кажется, в пятницу, с прекрасным букетом весенних цветов. Он сказал, что никогда не встречался с Броком, но просто хотел засвидетельствовать ему свое почтение. А потом у нас был интересный разговор о тебе и о работе, в которой он тебе помогает. Он был просто поражен звездой."


Кэти почувствовала, как к ее шее приливает румянец, и была спасена от ответа появлением вителло тоннато, фирменного блюда заведения.


ДВАДЦАТЬ ОДИН


"Я, черт возьми, схожу с ума. Все хотят меня. Я ухожу отсюда."


Кэти выслушала ее разглагольствования по телефону о том, что она заперта на карантине со своей свекровью, о том, что пресса преследует ее, о глупых слухах, которые они печатают, затем примирительно сказала: "Это, должно быть, ужасно для тебя, Шака, и я бы не беспокоила тебя снова, если бы могла этого избежать. Ты сейчас дома, в Челси?"


"Ни за что. Я схожу с ума в этом доме. Я в офисе Дерека. Этот маленький засранец дома, в своей постели, думает, что сейчас он болен, поэтому я прячусь в его кабинете."


"Я приеду и увижу тебя там".


"Я же сказал тебе, я ухожу". Сегодня."


"Просто оставайся там. Я буду у вас через несколько минут. Я не отниму у вас много времени."


Офис агента находился на Голден-сквер в Сохо. В такси Кэти думала о бедственном положении Шаки, одной из самых красивых и вызывающих восхищение женщин в стране, которая сходила с ума от постоянного пристального внимания. Для Сюзанны это был еще один парадокс, подумала она. Они расстались прошлой ночью в хороших отношениях, счастливые возобновлением своей дружбы, пообещав поддерживать связь, и утром от нее пришло текстовое сообщение с благодарностью Кэти за ужин.


Шака ответил на звонок Кэти в дверь офиса на третьем этаже. Внутри стояло несколько дорогих на вид чемоданов.


" Куда ты направляешься? - спросил я. Спросила Кэти.


"Маленькая Руби Кей. Водитель скоро будет здесь, чтобы забрать меня, так что вам лучше поторопиться."


"Все в порядке. Когда я разговаривал с вами в ночь убийства Михаила, вы описали Фредди Кларка и Найджела Хадден-Вейна, которые были там, в доме, как паразитов."


Шака пожал плечами. "Неужели я?"


"Ты сказал Михаилу, что ты думаешь о них? Почему ты им не доверял?"


"Они были полезны. Он ими пользовался."


"Я знаю, как он познакомился с Фредди, в Люксембурге, но как насчет Хадден-Вейна?"


Найджел запустил свои когти в Михаила, как только тот прибыл, раздобыв ему приглашения в нужные места, познакомив его с нужными людьми. Михаилу это было нужно. Черт возьми, он даже договорился о нашей встрече. Михаил увидел мою фотографию и что-то сказал Найджелу, а следующим делом нас представили на вечеринке. Он был как сутенер Михаила."


"У него есть девушки для Михаила?"


"Я не имел в виду это буквально. Это было просто то, как он вел себя, как жуткий сутенер, подлизывающийся к Михаилу, предлагающий услуги. Я ненавидел то, как он все время льстил Михаилу."


"И ты сказал это Михаилу".


"Конечно".


"И Найджел знал, что ты чувствовала?"


"Я не пытался это скрыть".


"Это заставило бы Найджела чувствовать себя довольно неуверенно, не так ли?"


На мобильном телефоне Шаки заиграла мелодия, и она отвернулась, чтобы ответить на звонок несколькими короткими словами, затем сказала: "Водитель будет здесь через две минуты".


"Как Найджел ладит с остальными членами семьи Михаила?"


"Все в порядке, я полагаю, все, кроме его матери. Он терпеть не может Марту."


"Почему бы и нет?"


"Потому что она ядовитая старая ведьма. "Найджел, " заныла она, " ты познакомил меня с королевой Елизаветой. Найджел, ты получаешь гражданство для дяди Бориса". Она - гребаная заноза. Никто не может ее выносить. Даже Михаилу было достаточно."


"Что ты имеешь в виду?"


"О, они здорово поссорились".


- Когда это было? - спросил я.


"Незадолго до смерти Михаила. Я был в отъезде на съемках. Должно быть, это было во вторник или среду на той неделе. Он был очень расстроен в тот вечер, когда я вернулся. Старая сука из-за чего-то доставала его, он не сказал, из-за чего."


Раздался звонок на двери офиса.


"Хорошо", - сказал Шака. "Мне пора".


"Приятного отдыха".


"Да, спасибо. Это было наше любимое место, Михаила и меня. Мы были счастливы там. Ни папарацци, ни Марты."


"Как насчет паразитов? Они ушли?"


"О да".


"Ты не боишься уезжать сейчас, Шака? Ты не боишься, что они могут попытаться ограбить тебя, пока тебя не будет?"


Шака мгновение смотрел на Кэти с ничего не выражающим лицом, затем сказал: "Вадим будет держать их в узде".


Несмотря на то, что Шака живо имитировала разговорный английский Марты, пожилая женщина отказалась разговаривать с Кэти иначе, как по-русски, и был вызван переводчик.


Кэти начала с нескольких слов соболезнования и комплимента по поводу достоинства похоронной службы, но Марта, закутанная в черную шаль и с большим серебряным крестом на шее, слушала перевод с воодушевлением рок-музыканта. Очень жесткая пожилая леди, подумала Кэти, наблюдая за ней. Она, конечно, была подростком во время блокады Ленинграда и, вероятно, к тому времени, когда ей исполнилось шестнадцать, повидала достаточно, чтобы ожесточить самое мягкое сердце. Она вышла замуж за Геннадия в 1950 году, когда ей было двадцать два, а ему сорок семь и она уже была важной фигурой в ленинградской политике. Кэти задавалась вопросом, что же свело эту пару вместе. Была ли Марта когда-то красивой? Пленила ли она пожилого мужчину своими сверкающими глазами и ослепительной улыбкой? Сейчас это было невозможно представить.


Трагедия ожесточила ее, сказала она на рычащем русском, который звучал так, как будто она пересказывала какую-то древнюю сагу, но ничто не могло подготовить ее к потере сына. Он был львом, гением, святым. Ее единственным утешением было то, что он оставил ей внучку и правнука.


Кэти спросила, есть ли у нее какие-либо предположения, кто может быть ответственен за смерть ее сына.


Преступники, сказала она. Английские преступники. Они были повсюду на улицах. Вам достаточно было посмотреть телевизор, чтобы понять это.


"Мог ли быть кто-то близкий Михаилу, кто мог желать его смерти?" Спросила Кэти.


Невозможно. Знать Михаила означало любить его, как брата, как отца, как сына.


Кэти настаивала. Доверяла ли она друзьям Михаила? Фредди Кларк и Найджел Хадден-Вэйн, например?


Фредди был гением, а сэр Найджел - истинным английским джентльменом. Они любили Михаила, и он любил их.


После четверти часа таких разговоров Кэти сдалась. Она поблагодарила Марту, проводила переводчика до двери и попросила снова встретиться с Эллен Фицуильям.


Секретарша Михаила загружала измельчитель бумаги, когда Кэти проводили в офис в дальнем конце здания.


"Избавляетесь от улик?" Сказала Кэти.


Женщина посмотрела на нее в ужасе, но затем Кэти улыбнулась. "Просто шучу. Как идут дела?"


"Я просто пытаюсь привести дела в порядок, пока Фредди - это мистер Кларк, бухгалтер мистера Мошински, - пока мистер Кларк разбирается, что нужно сделать".


"Я говорил с Фредди. У меня сложилось впечатление, что деловые дела мистера Мошински были сложными."


"Фредди занимается всеми финансовыми вопросами. Я в основном занимаюсь социальными и благотворительными делами, а также организацией его поездок."


"Я полагаю, что один из наших консультантов, мистер Гринслейд, связывался с вами".


"О да. Я надеюсь, что смог помочь."


"Конечно. Он поинтересовался, есть ли у вас еще какие-нибудь письма, написанные мистером Мошински, для сравнения."


"Я думаю, у него были копии всех тех, что были в газетах ..."


"Сошло бы что-нибудь подобное, при условии, что это было сочинено полностью им самим".


Секретарь нахмурился. "Значит, вы подозреваете, что он не писал статью в "Таймс"?"


" Возможно, мистер Гринслейд не объяснил, " сказала Кэти. "И коронерский, и уголовный суды очень внимательно относятся к целостности доказательств, и мы должны быть дотошными".


"Я понимаю. Ну, я уверен, что смогу что-нибудь найти."


Начиная просматривать свой компьютер, Кэти спросила: "Сэр Найджел Хадден-Вейн поддерживал связь с вами после смерти мистера Мошински?"


"Я не видел его здесь в последнее время, но он был на похоронах".


"Недавно у них были какие-то разногласия, не так ли?"


Эллен выглядела удивленной. "Я никогда не знал об этом".


"Разве миссис Марта Мошински не доставляла сэру Найджелу неприятностей?"


"О..." Эллен усмехнулась. "Вы слышали об этом. Да, она может быть, ну, трудной. Я слышал ее... Нет, я не должна сплетничать."


"Эллен, это расследование убийства. Вы должны помочь мне понять динамику событий, чтобы я не сбился с правильного пути."


"Конечно. Просто Марта может быть довольно властной. Иногда она разговаривает с людьми так, как будто они ее слуги."


"Особенно сэр Найджел".


"Да, похоже, он действительно с этим справляется. Иногда я был шокирован."


- Какого рода вещи? - спросил я.


Эллен понизила голос. "Однажды я подслушал, как он возражал против чего-то, что она попросила его сделать для них, я не знаю, чего, и она сказала, что если она прикажет ему лизнуть ее ..."


Кэти наблюдала, как лицо Эллен стало ярко-розовым. " Да? - Спросил я.


"... ее толстая русская задница, тогда он, черт возьми, сделал бы это. Это были ее слова, инспектор, не мои."


Кэти рассмеялась, и Эллен присоединилась к ней с выражением облегчения на лице.


"Марта довольно хорошо владеет английским, когда ей это нужно", - сказала Кэти.


"О да. Ты же не хочешь, чтобы у нее сорвался язык."


"И она тоже могла быть строга с Михаилом, не так ли? В тот понедельник, перед тем как его убили, я полагаю, у них была большая ссора."


"Неужели? Понедельник... Нет, я этого не помню. Но позже на той неделе, должно быть, это была пятница, на следующий день после убийства американской леди, я знаю, что он был очень расстроен этим, и она сделала ему какое-то замечание, которое его разозлило."


- Какого рода замечание? - спросил я.


"О, она зашла сюда, чтобы взять газету, и она была открыта на сообщении о смерти женщины - Михаил читал его - и она сделала грубый комментарий об американцах, и он разозлился на нее".


Кэти подождала, пока секретарша распечатает еще полдюжины писем, составленных Михаилом, затем поблагодарила ее и ушла.


Когда она вышла на Каннингем-плейс, шел дождь, и она на мгновение заколебалась, подняв воротник пальто, прежде чем пробежать до конца квартала и подняться по ступенькам отеля. Деб, облокотившись на стойку и читая утреннюю газету, широко улыбнулась ей.


"Здравствуйте, инспектор. Как у нас дела сегодня? Немного сыровато?"


"Немного. Я просто хочу занести кое-какие документы для Джона."


"Ах, ты скучал по нему. Двадцать минут назад он отправился на ланч в свой новый любимый паб "Англси" в Онслоу Гарденс. Знаете это?"


"Нет".


"Джон говорит мне, что они готовят очень вкусный пирог с жареной картошкой. Наш Джон очень любит свой пирог с картошкой фри. Почему бы тебе не пойти и не присоединиться к нему?"


Кэти посмотрела на часы. "Возможно, я загляну туда на обратном пути. Спасибо, Деб. Увидимся."


Ей удалось найти парк за углом от паба, и она нашла Джона, сидящего за угловым столиком в переполненном баре и читающего номер "Спектейтор".


"Привет", - сказала она и увидела, как удивление на его лице сменилось яркой улыбкой. "У меня есть еще несколько писем для тебя".


"О, великолепно. Садитесь."


"Лучше не останавливаться".


"Ты уже пообедал? Давай, съешь сэндвич или что-нибудь еще, раз уж ты здесь. Пироги просто потрясающие."


Она сбросила пальто. " Тогда через десять минут.


Он поспешил к стойке и вернулся со стаканом минеральной воды для нее. Пироги уже в пути. Как ты меня нашел?"


"Деб сказала мне, что теперь это твой любимый паб".


"Да, Гарри, консьерж, посоветовал мне попробовать".


"Чтобы он мог говорить".


"Иногда. Я думаю, что и он, и Джеко - бывшие солдаты-инвалиды, которых Тоби взял под свое крыло. В любом случае, он сказал, что это то самое место, и я тоже видел здесь охранников из дома русских."


Кэти показала ему письма. "Я получил это от Эллен Фицуильям".


"Ах да", - сказал он, надевая очки. "Да, эти должны быть в порядке".


"Я тут подумал, Джон. Если бы вы были правы в том, что Мошински не писал того письма, можно ли было бы выяснить, кто это сделал, проанализировав письма других людей?"


"Теоретически, да, это возможно. А что, у вас есть подозреваемый?"


Кэти покачала головой. "Я имел в виду больше для целей исключения".


Он рассмеялся. "Так говорят копы. Ты забываешь, что я раньше работал с копами. Когда они не хотят говорить вам, о чем думают, они начинают говорить полицейским языком, верно?"


Она улыбнулась, но ничего не сказала. Джон встал в ответ на звонок из бара и вернулся с их пирогами.


"Итак, у вас есть подозреваемый", - сказал он.


"Что у меня есть, так это по крайней мере три человека, которые были близки к Мошински и которые находились в его доме в то время, когда было написано письмо. Поэтому я хотел бы исключить их из числа подозреваемых."


"Это очаровательно. Из этого получилась бы интересная научная статья."


"За исключением того, что ты не можешь это написать. Вы подписали соглашение о конфиденциальности, помните?"


"Хорошо, что вы можете рассказать мне о них?"


"Они были связаны с Мошински на ежедневной основе".


"Первый язык - английский?"


"Для двоих из них. Другой - русский."


"Мужчина, женщина?"


"Все мужского пола".


"Тогда не Шака. Итак, у нас есть Вадим Кузьмин, сэр Найджел Хадден-Вэйн и еще один, верно?"


Кэти посмотрела на него с удивлением. "Как ты с этим справляешься?"


"Это наша любимая тема для разговоров в особняках Челси, и я заметил их обоих на похоронах Мошински. И потом, есть еще это ..." Он открыл журнал, который читал, и показал ей ссылку на выступление Хаддена-Вейна перед Парламентским комитетом по стандартам и привилегиям, чтобы ответить на обвинения в том, что он использовал влияние, чтобы получить британское гражданство Алисы Кузьмин в обмен на скрытые платежи. - Так кто третий? - спросил я.


Бухгалтер и финансовый консультант Мошински, человек по имени Фредди Кларк. Хотя может быть трудно раздобыть образцы их почерка."


"Официальные письма были бы лучше всего, но даже электронные письма, служебные записки могут дать мне ключ к разгадке".


"Я посмотрю, что можно сделать".


"Отлично, и я посмотрю на это. Вы, конечно, правы в своем скептицизме, но я совершенно уверен, что Мошински не писал того письма в "Таймс"."


Кэти кивнула, положила немного денег на стол и поднялась на ноги. "Ты был прав насчет пирога. Я буду на связи."


Брен ждал ее, когда она вернулась к воротам королевы Анны, его большое румяное лицо светилось энергией.


"Взгляни на это, Кэти", - сказал он и благоговейно положил лист бумаги на ее стол, как будто это был священный текст. "Это декларация интересов Хэддена-Вейна за прошлый год, то, что каждый член парламента должен занести в протокол".


Кэти читала: ХАДДЕН-ВЕЙН, сэр Найджел Физерстоун


1. Оплачиваемые должности директора, директор Caribbean Timeshare Investments Limited, директор Shere Security Limited 2. Оплачиваемая работа, офис, профессия и т.д. Лекции для англо-российской инвестиционной конференции (до 5000 евро). В сентябре 2009 года я совершил рабочий визит в Российскую Федерацию, все расходы оплатил Англо-Российский совет по развитию бизнеса, который также выплатил мне гонорар (до 5000 фунтов стерлингов). 3. Подарки, льготы и гостеприимство (Великобритания) Июль 2009 года, гость RKF SA на мужском финале Уимблдона 16-18 октября 2009 года, съемки в Инвернесс-шир в качестве гостя RKF SA. 4. Занимающий должность в добровольных организациях, Почетный покровитель Проекта по трудоустройству молодежи Хаммерсмита, Почетный покровитель Общества охраны дикой природы, почетный президент Спортивного и социального фонда Харингей


"Итак, Мошински взял его на охоту в Шотландии", - сказала Кэти. "Брок был бы признателен за это".


"Последний пункт, Кэти". Брен ткнул в него пальцем. "Харингей Спорт и общественное доверие. Хотите угадать, кто является членом молодежного клуба, которым они руководят?"


Кэти уставилась на него. "Харингей... Не Дэнни Йилмаз?"


Брен ухмыльнулся. "Понял это в одном".


ДВАДЦАТЬ ДВА


Было уже одиннадцать вечера того дня, когда Джон Гринслейд вернулся в особняки Челси. Проходя мимо, Тоби просунул голову в дверь гостиной и сказал: "Джон, старина, заходи и присоединяйся к нам. Мы с Деб просто выпиваем по стаканчику на ночь."


"О, спасибо, Тоби. Звучит заманчиво." Судя по мягким тонам Тоби и уровню жидкости в бутылке Учителя, он догадался, что это у них не первое.


"Хорошо провел день, дорогой?" Деб лучезарно улыбнулась ему, поднося свой стакан к бутылке виски, пока Тоби наливал.


"На самом деле, я только что посмотрел очень страшный фильм. Повсюду кровь. Мне бы не помешало что-нибудь, чтобы успокоить желудок."


"Вполне достаточно этого в реальной жизни, а?" Тоби зарычал. "Особенно на Каннингем-плейс". Он протянул Джону наполненный до краев бокал. Приветствия. В люке. Я вижу, инспектор догнал вас. " Он указал пальцем на конверт, который держал в руках Джон. "Она позвонила сюда в обеденный перерыв с этим, и мы сказали ей, что она может найти тебя в "Англси".


"О, спасибо. Да, она съела со мной быстрый пирог по дороге обратно в офис."


" Не нужно ничего объяснять, старина. " Улыбка Тоби сменилась ухмылкой. "Ты мог бы поваляться в сене, нам все равно".


Они все посмеялись над этим.


"Но, Джон, " сказала Деб, - что это за таинственная работа, которую ты с ней выполняешь?" Или мне не стоит совать нос в чужие дела?"


"Мы все здесь друзья", - подсказал Тоби. "В наших прошлых жизнях мы оба подписали больше деклараций о государственной тайне, чем ты съел горячих пирогов, старина. Мы знаем, как сохранить доверие."


Джон издал самоуничижительный смешок. "О, это не такое уж большое дело. Во время моей университетской работы дома мне часто приходится проверять авторство документов или фрагментов текста."


"Например, написал ли Шекспир или Фрэнсис Бэкон какой-нибудь конкретный сонет?" Сказал Тоби.


"Правильно, или Гиттоне д'Ареццо и Гвидо Гуинизелли в моем случае. Но в любом случае, полиция Монреаля узнала об этом, и я смог помочь им в нескольких случаях оспаривания документов."


"Ага", - сказала Деб. "И теперь вы делаете то же самое с инспектором Коллой".


"Завещание Мошински!" Тоби плакал. "Это подделка, не так ли?"


Джон рассмеялся. "Нет, нет, ничего подобного. Ей просто нужно быть уверенной, что то, что он написал, было подлинным. Для коронера, вы знаете."


"И это так?"


Джон колебался. "Я не уверен, что могу дать окончательный ответ на данный момент".


"Но вы думаете, что это может быть подделка?"


"Я не могу сказать".


"Интересно", - задумчиво произнес Тоби. "Держу пари, это письмо в "Таймс". В этом замешано российское правительство, во что все хотят верить, но если это подделка, это предполагает другой мотив. Секс или деньги."


" Секс? " переспросила Деб.


"Ну, в прошлой жизни, после нескольких месяцев, проведенных в аравийской пустыне, Шака Гиббонс мог бы склонить меня к отчаянным поступкам", - сказал Тоби. "Вот, позволь мне пополнить твой счет, старина. Ладно, не секс. Деньги, очевидно. Кому могли понадобиться его деньги? Зять, конечно - он выглядит безжалостным ублюдком. И тот странный парень-бухгалтер, которого мы видели на похоронах, держал Шаку за руку. Кто знает, чем он занимался? И этот скользкий член парламента, Хэдден-Вэйн, который всегда рядом, днем и ночью. Он был бы готов на все, до чего смог бы дотянуться."


Джон бросил на него острый взгляд.


"Что, я все правильно понял, не так ли?" Тоби усмехнулся. "Не так уж и сложно. По соседству шоу уродов, гребаный цирк. Мы видим это каждый день и улыбаемся, не так ли, Деб? Сказочно богатый русский, его сумасшедшая мать, запутавшаяся дочь, зловещий зять, гламурная жена..."


"О, мне нравится Шака", - запротестовала Деб. "Она дерзкая и красивая".


"Да, ну..." Тоби уступил. Он устремил на Джона взгляд, загадочный сквозь темные диски его очков. " Вина, дорогой Брут, не в наших звездах, а в нас самих, в том, что мы подчиненные ."


- Что это, Тоби? - спросил я.


"Было время, Джон, когда мы были хозяевами своей судьбы, нашего богатства, созданного нашей собственной изобретательностью и тяжелым трудом. Теперь посмотрите на нас - лакеи у каждого иностранного мошенника и казнокрада, который появляется с чемоданом, набитым рублями или дирхамами. "Позвольте мне взять вашу сумку, сэр! Позволь мне вложить твое прекрасное золото. Подоходный налог? Боже мой, нет, сэр, не для вас. Гражданство? В любое удобное для вас время! Тебе нравится мой дом? Возьми это. Милая английская девушка? Она твоя!""


Деб рассмеялась и похлопала Тоби по руке. "Теперь тебе лучше, любимая?" Она повернулась к Джону. "Ему нужно время от времени выпускать пар".


Тоби потянулся к учительскому. "Было время, Джон, - прорычал он, - когда я был маленьким мальчиком, моя семья владела тремя домами, которые составляли этот квартал. Моя двоюродная бабушка Дафна, независимая леди с фабианскими наклонностями, управляла небольшим отелем под номером семь по соседству, обслуживая людей просвещенного склада - она настояла на этом. Моему дяде Джорджу принадлежал дом номер шесть, а моему отцу - этот дом, номер восемь. Номера с первого по пятый принадлежали респектабельным, трудолюбивым семьям - адвокату, отставному генералу индийской армии, государственному служащему, банковскому менеджеру и главе рекламного агентства. Теперь мы единственные, кто остался, цепляясь за конец безжалостной силы русских. Не то чтобы они не пытались нас выставить, а, Деб? Каждый трюк в книге. Кредит на ремонт, предложенный через совершенно не связанную с нами финансовую компанию, которая совершенно случайно была создана маленькой крысой-бухгалтером Мошински с целью принудить нас к ликвидации. Затем они обратились в суд, подав на нас в суд за нарушение контракта, набив карманы английских юристов их деньгами, чтобы заставить нас подчиниться. И они почти преуспели, не так ли, Деб?"


"Да, Тоби". Она наклонилась к Джону. "Они решили, что должны владеть участком, целым кварталом, но Тоби этого не хотел".


"Ты думаешь, у меня паранойя, не так ли, Джон?" Сказал Тоби. "Тогда позвольте мне спросить вас вот о чем: что, по-вашему, делает полиция? Давай, ты там внутри. Расскажите нам, что они делают?"


"Ну... Я действительно не знаю, Тоби. Пытаюсь раскрыть убийство Мошински, я полагаю."


"Именно так!" Тоби кивнул. "В одном ты угадал, парень. Они пытаются раскрыть убийство Мошински. Не убийство Нэнси Хейнс. Она не в счет, не так ли? У нее не было мешка с рублями, чтобы привлечь наше раболепное внимание. Она была пенсионеркой, ради бога, порядочной женщиной, но кого это, блядь, волнует."


"Тоби, дорогой, я думаю, пора спать", - сказала Деб.


"Достаточно верно".


Они осушили свои бокалы, и Джон сказал: "Я не знал, что у вас были проблемы с людьми по соседству".


"На самом деле, мне нравился мистер Мошински во многих отношениях", - сказала Деб. "Он мог быть довольно обаятельным и внимательным, когда ему этого хотелось. Но если он чего-то хотел, а вы стояли у него на пути, то да поможет вам Бог. Наш довольно убогий маленький отель был оскорблением его представления о роскошной резиденции."


"Как ты думаешь, теперь тебе будет легче?"


"Нам просто нужно подождать и посмотреть, не так ли?"


ДВАДЦАТЬ ТРИ


Владелицей дома в Хакни, в котором погиб Гарри Пиблз, была Анджела Стори, отбывавшая шесть месяцев в тюрьме Холлоуэй за кражу семидесяти восьми тысяч фунтов у своего работодателя, автосалона. Кэти, желая точно знать, как было организовано пользование домом Пиблз, отправилась к ней и обнаружила, что она приятная молодая женщина, желающая поговорить о своей ситуации.


"Это была моя собственная вина, я знаю. После смерти мамы я вернулась домой, чтобы быть с папой, а затем, когда он умер от сердечного приступа в прошлом году, я осталась одна. Папа оставил мне дом в Фернкрофт-Клоуз и немного денег. Это был первый раз, когда у меня было что-то лишнее, и я немного разозлился. Я начал играть в азартные игры в Интернете, сначала потихоньку, затем все больше и больше. Вскоре у меня закончились папины деньги, но я не остановился. Я влез в долги, только было трудно выплачивать то, что я зарабатывал в офисе Meredews. И вот однажды мне пришло в голову, как легко было бы создать новую учетную запись поставщика и заплатить себе немного больше. В итоге у меня оказалось пять фальшивых аккаунтов, прежде чем они узнали. Все деньги пропали. Глупо на самом деле. Папа был бы в ужасе, узнав, что и Кенни, и я отбываем срок."


"Кенни - твой брат?"


"Да, он в тюрьме Барлинни, в Шотландии. С ним были наркотики. Когда папа узнал, он отрекся от него, и Кенни уехал из Лондона и отправился в Глазго с приятелем, таким же строителем лесов, как он, но там у них возникли проблемы. В любом случае, когда я получил от него сообщение с вопросом, может ли его друг из Шотландии остановиться в доме на несколько дней, я не мог отказать, не так ли? Я имею в виду, что по праву дом все равно наполовину принадлежит ему."


"Вы знали этого друга?"


"Нет. Кенни только что назвал мне свое имя, и я связалась с миссис Тейлор по соседству, у которой есть ключ, чтобы сказать, что он может остаться. То, что произошло, ужасно. Передозировка наркотиков, не так ли? Полагаю, я должен был догадаться, если бы это был друг Кенни."


"У меня здесь есть альбом с фотографиями, Анджела, я бы хотел, чтобы ты посмотрела на него и сказала мне, видела ли ты кого-нибудь из этих мужчин раньше, хорошо?"


Анджела выглядела сомневающейся. "Это доставит Кенни неприятности?"


"Нет, вовсе нет. Мы просто хотим отследить людей, с которыми Гарри Пиблз, возможно, встречался, пока был в Лондоне."


"О, я не знаю..."


"Я действительно ценю твою помощь, Анджела, и я, конечно, доложу губернатору, насколько ты была отзывчива".


"Что ж, тогда давайте взглянем".


Кэти открыла альбом с фотографиями, и Анджела начала просматривать их, медленно переворачивая страницы. В конце концов она остановилась на одной фотографии.


"О", - сказала она с улыбкой. "Я знаю его, но он никогда бы не встретился с кем-то вроде Гарри Пиблза".


"Откуда ты его знаешь, Анджела?"


"Он был боссом моего отца. Мой отец был водителем - он настаивал на том, чтобы это называлось "шофер". Он много лет работал на мистера Хадден-Вейна."


"Неужели? Он когда-нибудь бывал в вашем доме?"


"О нет. Но он знал, где жил папа, совершенно верно."


Вернувшись в свой офис, Кэти обнаружила Брен, склонившуюся над плечом Пип и смотрящую на экран своего компьютера.


"Привет, Кэти", - сказал он. "Взгляните на это".


Это была статья из местной газеты трехлетней давности. Подпись гласила: "Депутат награждает граждански настроенных молодых людей" под фотографией Хадден-Вейна, вручающего сертификат ухмыляющемуся подростку. На заднем плане хлопала группа, в которую входили как Дэнни Йилмаз, так и его двоюродный брат Барбарос Кайя.


"Блестяще, да? Они втроем на одной фотографии."


"Да. Можно тебя на пару слов, Брен?"


Они зашли в пустой офис, и Кэти рассказала ему о своем визите в Холлоуэй.


Брен ухмыльнулся. "Что ж, теперь он у нас в руках. Мы можем связать его как с убийцей, так и с мотоциклистом, и можем установить, что у него была возможность написать письмо в "Таймс", чтобы сбить нас со следа."


- А как насчет мотива? - спросил я.


"Что-то связанное с деньгами, я бы предположил. Вероятно, это связано с тем, что он накалился из-за неподобающих отношений с русскими. Возможно, Мошински собирался признаться в чем-то, что сильно поставило бы его в неловкое положение."


Кэти кивнула. "Возможно, но у нас нет абсолютно никаких доказательств этого. И действовал ли он в одиночку?"


"Ты имеешь в виду Вадима?"


"Возможно, или как насчет Фредди Кларка?"


"Да..." Брен обдумал это. "Да, если это связано с деньгами, он либо замешан,либо имеет какое-то представление о том, что происходит. Но если он замешан, и вы спросите его о финансовых отношениях Хадден-Вэйна с Мошински, это их насторожит."


"Итак, нам нужно прослушать их телефоны, получить доступ к их электронной почте, взглянуть на их финансовые отчеты".


"Большие мальчики наверху будут очень осторожны, Кэти, после нашей последней стычки с Хадден-Вейном".


"Ты прав. Мы были бы в гораздо более выгодном положении, если бы могли разместить его в доме 13 по Фернкрофт-Клоуз, не так ли?"


"Да, но никто из соседей не видел, чтобы кто-то еще посещал дом в течение той недели, когда Пиблз был там".


"Мы обнаружили внутри несколько неопознанных отпечатков пальцев и следов ДНК".


Брен медленно кивнул.


"Я подумала, что могла бы перекинуться парой слов с сэром Найджелом", - сказала Кэти.


Кэти предъявила свое удостоверение полицейскому, дежурившему у входа для посетителей в здание парламента в Кромвель-Грин, и ее направили к стойке регистрации, откуда ее провели вверх по лестнице и по готическим коридорам к двери кабинета секретаря.


"Да, я знаю, что он ждет вас", - сказала женщина. "В данный момент он очень занят, но он попросил меня позвонить ему, когда вы приедете. Не могли бы вы просто присесть?"


Через десять минут прибыл Хадден-Вейн. Он оглядел комнату, затем обратился к Кэти, поднимающейся на ноги: "Ты одна?"


" Да, сэр Найджел." Она протянула ему руку, но он проигнорировал это, или, возможно, не заметил.


"Спасибо, Морин". Он взял толстую стопку бумаг со стола секретаря и повернулся к двери. "Сюда".


Они быстрым шагом прошли по коридору к другой двери. Хэдден-Вейн отпер ее, и они вошли в небольшой офис с книжными шкафами, заполненными переплетами с золотыми буквами.


" Присаживайтесь. " Он тяжело опустился на стул за столом, швырнул бумаги перед собой и быстро пробежал глазами титульный лист. "Верно. Что я могу для вас сделать?"


"Мы пытаемся восстановить передвижения мистера Мошински в дни, предшествовавшие его смерти. У меня здесь есть пара расписаний на неделю, начинающуюся в воскресенье, двадцать третьего, и мы были бы признательны, если бы вы заполнили их, одно для ваших собственных перемещений, а другое для того, что вы знаете о мистере Мошински. Мы были бы признательны, если бы вы могли предоставить их нам в течение следующих двадцати четырех часов."


Он на мгновение нахмурился, глядя на листы бумаги, которые она ему дала, затем глубоко вздохнул и надул щеки. " Как поживает твой босс? " спросил он, не поднимая глаз.


"Старший инспектор Брок? Он в больнице, в изоляции. Он заразился вирусом."


"Да, я слышал. Он вне опасности?"


"Пока нет".


Он медленно кивнул. Кэти пришло в голову, что он устал. Бахвальство и эффектность, которые были у нее в другие разы, когда она видела его, исчезли, и он казался опустошенным, как актер между выступлениями. Напряжение последних дней сказывалось, догадалась она.


"Итак, кто отвечает за это дело?"


"Я старший офицер по расследованию, сэр, подчиняюсь коммандеру Шарпу".


"Неужели?" Казалось, он считал это маловероятным. "Напряженная работа", - сказал он наконец.


" Прошу прощения? - спросил я.


"Вот на что это похоже". Он бросил страницы на стол и провел рукой по лицу, протирая глаза. "Заполняя время".


"Я бы так не сказал. В подобных случаях всегда приходится проходить множество рутинных процедур."


"Но я думал, вы нашли преступника?"


"Похоже, что ему заплатили за убийство мистера Мошински. Нам нужно найти, кто по."


"А американка? Зачем ему убивать ее?"


"Возможно, это была ошибка".


"Ошибка?" На мгновение он посмотрел недоверчиво, затем покачал головой. "Хорошо, я заполню ваши документы и отправлю их вам по факсу. Дай мне свой номер."


"Это в нижней части листа. Кроме того, я хотел бы договориться о том, чтобы приехал офицер полиции и снял у вас отпечатки пальцев и образец ДНК."


- Что? - спросил я. Хэдден-Вейн, казалось, впервые сосредоточился на Кэти.


"Для исключения. На теле мистера Мошински и вокруг него в саду было обнаружено несколько следов, и нам нужно устранить те, которые могли принадлежать людям, с которыми он контактировал."


"Но у вас есть тело убийцы, не так ли? Вы знаете, какие следы принадлежат ему."


"Мы должны быть уверены, что у него не было сообщника".


Он прищурился, глядя на нее. "Если был сообщник, у которого есть досье в полиции, вы должны знать, кто он. Если он этого не сделает, неопознанные следы не помогут вам опознать его, не так ли?"


Кэти начала спорить, но он резко покачал головой и поднялся на ноги. "Нет, извините. Многие из нас обеспокоены неизбирательным изъятием и сохранением ДНК полицией у невинных людей, инспектор. Я откажусь от этого. А теперь вы должны меня извинить. " Он придержал для нее дверь. - Ты можешь вспомнить выход? - спросил я.


Направляясь через Парламентскую площадь к воротам королевы Анны, Кэти размышляла о статуях знаменитых людей, мимо которых проходила: Черчилля, Линкольна, Манделы. Она на мгновение остановилась у фигуры Роберта Пила, который основал современную полицию. Всех этих людей запомнили, потому что они успешно преодолели кризисы того или иного рода, пережили испытания огнем. По сравнению с этим, прижать сэра Найджела Хэддена-Вэйна было сущим пустяком, только ощущения были совсем другими. Она знала, что множество людей будут пристально наблюдать за ней, как только она объявит о своей руке, некоторые из них надеялись, что она все испортит, как это сделал Том Ривз. Схватка с Хэдденом-Вейном стоила ему практически всего. Она позволила себе минуту слабости, пожалеть, что Брока не было рядом, затем глубоко вздохнула и позвонила по телефону. Когда это было сделано, она изменила курс в сторону Виктория-стрит и здания штаб-квартиры Нового Скотленд-Ярда.


На шестом этаже она направилась в комнату 632, где секретарь коммандера Шарпа проводила ее прямо в его кабинет. Он поднял глаза от отчета, который читал.


"Ах, Колла. Присаживайтесь."


Именно эту фразу произнес Хэдден-Вейн, и у нее внезапно возникла леденящая душу мысль о том, что все эти важные люди похожи друг на друга и будут защищать друг друга.


"Срочно, вы сказали?"


"Да, сэр. Мне нужно сообщить вам о развитии дела об убийстве Мошински."


"Хорошо, хорошо".


"Возможно, вы так не думаете, сэр".


Он выгнул бровь, глядя на нее. "Тогда давайте сделаем это".


Она так и сделала и наблюдала, как брови на его суровом крючковатом лице поднялись от удивления к дурному предчувствию, когда она описывала то, что было обнаружено о Хадден-Вейне.


"Опять этот человек", - наконец прорычал он. "Но убийство! Ты действительно думаешь, что он зайдет так далеко?"


"Это зависит от того, в каком отчаянии он был. На данный момент мы не понимаем мотив. Возможно, это было связано с финансами, и это было бы трудно раскрыть без сотрудничества бухгалтера Мошински, который, похоже, довольно скрытен."


"Итак, что мы можем сделать?"


"Было бы полезно, если бы мы смогли установить, присутствовали ли его ДНК или отпечатки пальцев в доме в Хэкни, где останавливался Гарри Пиблз. К сожалению, он отказался добровольно предоставить образцы. Поэтому я хотел бы арестовать его по подозрению в причастности к убийству Михаила Мошински, чтобы мы могли настоять на том, чтобы он предоставил их."


"Вы не можете просто ходить и арестовывать людей, чтобы получить их ДНК".


"Я думаю, у нас есть разумные основания для подозрений, сэр".


"Однако это все косвенные улики, не так ли?"


"Да, но из-за нескольких независимых обстоятельств".


Шарп колебался, на его лице было написано несчастье. "Предоставьте это мне, инспектор. Я проконсультируюсь с несколькими людьми и сообщу вам о своем решении."


Кэти купила сэндвич на обратном пути в свой офис и съела его, пока разбиралась с накопившейся бумажной волокитой.


Через пару часов Шарп вернулся к ней.


"Вы не получите решения до завтра, инспектор. Тем временем вы могли бы подумать о каком-нибудь другом способе получения ваших доказательств."


Она обсудила это с Брен, и они решили, что обратятся в Управление по борьбе с экономическими преступлениями с просьбой провести расследование финансовых дел Мошински. Суперинтендант, с которым разговаривала Кэти, не казался удивленным запросом и сказал, что собрал команду по борьбе с мошенничеством, но предупредил, что расследование может занять значительное время.


Дождь барабанил по затемненным окнам, и Кэти слышала звуки людей, уходящих на ночь, когда зазвонил ее телефон. Это была Сюзанна, в ее голосе звучали тревога и возбуждение одновременно.


"Произошли некоторые изменения, Кэти. Кажется, лихорадка спала. Я жду встречи с доктором, чтобы узнать, что будет дальше."


"Я сразу же приеду".


Такси медленно продвигалось по запруженным улицам к Сент-Джайлс"Серкус. За их пределами движение на Тоттенхэм Корт роуд почти не двигалось. Наконец, зудя от разочарования, Кэти расплатилась с водителем и отправилась пешком. Она была мокрой и тяжело дышала от напряжения, когда наконец добежала до больницы и направилась в изолятор, где Сюзанна все еще ждала врача.


Доктор выглядела мрачной и озабоченной, когда она, наконец, пришла их навестить. "Лихорадка спала, и его температура почти нормальная. Он пришел в сознание и дышит нормально. Поскольку мы выжили до сих пор, мы ожидаем, что выздоровление будет быстрым и полным, но все еще существует риск дальнейшего воспаления или вторичных инфекций. Мы также должны провести дополнительные тесты, чтобы определить, были ли какие-либо необратимые повреждения его органов, особенно печени и глаз. Мы будем очень внимательно следить за этим. Он больше не заразен, и вы можете зайти к нему, но, пожалуйста, помните, что он сильно похудел и очень слаб."


"Спасибо, доктор", - сказала Сюзанна, а затем, когда они направились к двери палаты Брока, она повернулась к Кэти и прошептала: "Его глаза?"


Они открылись, обведенные розовым и затуманенные, когда Сюзанна коснулась его руки.


"Привет", - прохрипел он, и Сюзанна, потрясенная, разрыдалась. "Мне сказали, что я был болен".


"Конечно, ты был болен. Вы до смерти беспокоили нас на прошлой неделе."


- Через неделю? - Спросил я. Он едва заметно покачал головой. "Не могу вспомнить".


Глядя на впалые виски и впалые щеки, на кожу, такую же белую, как его волосы и борода, Кэти подумала о Короле Лире.


" Как поживаешь, Кэти? - спросил я.


"Хорошо". Она пододвинула сиденье.


"Дела идут хорошо?"


"Абсолютно. Все просто замечательно."


Темные глаза мгновение рассматривали ее, затем он сказал: "Ты должна рассказать мне обо всем, что происходило".


"Но не раньше, чем к тебе вернутся силы", - вмешалась Сюзанна.


Он улыбнулся ей и спросил: "Как прошел Корнуолл?"


Через десять минут его глаза закрылись, подошла медсестра и попросила их уйти.


Снаружи, в зале ожидания, сидела дюжина людей на разных стадиях возбуждения или смирения, некоторые смотрели на телевизионный монитор, установленный на стене. Сюзанна начала спрашивать, каким было впечатление Кэти, когда та внезапно остановилась и указала на экран.


"Смотри", - сказала она. "Разве это не ты?"


Кэти повернулась и увидела отрывок с пресс-конференции, которую они дали на прошлой неделе, камера была близко сфокусирована на ее лице. Звук был неразборчив, но внизу экрана прокручивалась текстовая лента, гласившая: "полиция обвиняется в некомпетентности и "кампании по очернению". член парламента признается в использовании проституток. Изображение переключилось на Хэддена-Вейна, выглядящего сердитым, затем снова на изображение репортера под мокрым зонтиком, разговаривающего с камерой перед зданием парламента.


"Мне лучше выяснить, что все это значит, Сюзанна", - сказала Кэти, чувствуя, как в груди образуется маленький твердый комок беспокойства. "Я поговорю с тобой позже".


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


Движение на Тоттенхэм Корт роуд немного ослабло, но потребовалась целая вечность, пока они стояли под дождем, прежде чем такси отреагировало на ее сигналы.


Когда она вернулась к воротам королевы Анны, место казалось таким спокойным и обычным, дежурный офицер приветливо помахал ей рукой, что она почти могла поверить, что ничего не произошло. Затем она открыла онлайн-новости Би-би-си на своем компьютере. Она нажала на "Последние новости", и начал говорить ведущий студийных новостей.


"В примечательном интервью, данном сегодня вечером у себя дома, скандально известный лондонский депутат сэр Найджел Хадден-Вейн признался, что уже несколько лет пользуется услугами проституток".


Изображение сменилось изображением Хаддена-Вейна, стоящего в традиционно обставленной гостиной, на стене позади него едва виден спортивный принт со скаковыми лошадьми. Рядом с ним в инвалидном кресле сидела женщина с достоинством.


"Три года назад моя жена была серьезно ранена в автомобильной аварии", - заявил Хадден-Вейн звучным и мрачным голосом. "Вопрос о том, выживет ли она, был решающим, и хотя она выжила, сейчас у нее паралич нижних конечностей. Неизбежно наша жизнь потребовала существенной корректировки, и одной из вещей, которая стала для нас невозможной, было поделиться нашей преданностью друг другу полностью физическим способом. Соответственно, моя жена предложила мне удовлетворять свои физические потребности с помощью профессиональных поставщиков услуг."


Голос за кадром произнес: "Проститутки? Это правда, леди Хадден-Вейн?"


"Это так", - сказала она, ее слова были четкими. "У нас была проблема, и мы подошли к ней открыто и практично. Найджел ходит в одно и то же агентство уже более двух лет. Я познакомилась с директором компании и несколькими ее сотрудницами, и они напоминают мне женщин, управляющих парикмахерской, которой я пользуюсь, - компетентных, полных энтузиазма и высокопрофессиональных. Есть много пар, которым приходится сталкиваться с той же дилеммой, с которой столкнулись мы, и я надеюсь, что, объяснив это, мы сможем побудить их обсуждать это без стыда или оговорок. Важно быть открытыми и честными друг с другом."


"Именно поэтому вы предаете это огласке, сэр Найджел?"


"Нет, это не так. Мы рассматриваем это как личное дело между нами, и мы бы предпочли, чтобы так оно и оставалось. Однако я узнал, что в ходе расследования убийства Михаила Мошински полиция наткнулась на эту информацию и намеревалась использовать ее, чтобы обвинить меня в его смерти. Поэтому я решил обнародовать информацию до того, как у них появится такая возможность."


"Были ли вы причастны к убийству мистера Мошински?"


"Конечно, нет. Он был моим хорошим другом и хорошим другом Британии тоже."


"Тогда почему полиция хочет привлечь вас к ответственности?"


"Потому что расследование, проведенное столичной полицейской службой, было проведено крайне неправильно. Команда, ведущая охоту на убийц мистера Мошински, неопытна и не смогла добиться реального прогресса, и теперь мечется в поисках козла отпущения. Так получилось, что я имел с ними дело раньше, когда раскрыл другое неудачное уголовное расследование. Они стремятся отомстить. Я бы не удивился, если бы оказалось, что они стоят за непристойными сообщениями, которые циркулируют о якобы незаконных финансовых сделках между мной и мистером Мошински."


"Однако они выследили человека, который, как полагают, убил мистера Мошински и американскую туристку Нэнси Хейнс, не так ли?"


"Он был наемным убийцей. Важно установить, кто его нанял."


"И у вас есть теория на этот счет?"


"Мне и всем остальным, кроме полиции, кажется совершенно очевидным, что убийство было заказано группой диссидентов в российских спецслужбах, как и намекал мистер Мошински в своем письме в Times. Эти люди - эксперты по убийствам и шпионажу. Меня не удивит, если они подбросили улики, чтобы обвинить меня."


"И почему они хотели смерти мистера Мошински?"


"Чтобы завладеть его состоянием, запугать других русских эмигрантов в Великобритании и испортить отношения между российским и британским правительствами".


"Михаил Мошински платил вашим проституткам, сэр Найджел?"


"Конечно, нет". Он мрачно улыбнулся. "У меня есть квитанции, включая НДС".


"Благодарю вас, сэр Найджел и леди Хадден-Вейн".


Кэти почувствовала, что звонят телефоны. Одним из них был ее мобильный. Она проверила идентификатор вызывающего абонента - это был Брен - и приложила трубку к уху.


"Кэти! Вы слышали?"


" Насчет Хэдден-Вейн? Я только что смотрел это."


"Что ты думаешь?"


Правда заключалась в том, что она вообще не очень ясно мыслила.


"Ублюдок", - говорил Брен.


"Его предупредили", - сказала Кэти.


"Должно быть, так и было. Где ты?"


"Ворота королевы Анны... Послушай, Брен, я говорил с Броком."


- Что? - спросил я.


"Да, он в сознании. Он очень слаб, но звучал нормально."


"Это отличные новости". Голос Брена звучал неуверенно, как будто он не совсем улавливал ход ее мыслей. "Может быть, мне стоит зайти".


"Ну, я представляю, как дерьмо и фанат сходятся воедино, пока мы говорим. Я, пожалуй, отключусь."


Что она хотела сделать, так это еще раз посмотреть отрывок из фильма, но телефон на ее столе настойчиво звонил.


"А, Колла, наконец-то". Голос Шарпа звучал затаенно. - Вы у ворот королевы Анны? - спросил я.


"Да, сэр".


- Пресса там? - спросил я.


"Подождите минутку, сэр..." Она подошла к окну и посмотрела вниз, на улицу. Там было пустынно. "Нет, сэр".


"Хорошо. Они осаждают Новый Скотленд-Ярд. Я уже на пути внутрь. Мы придем к вам."


У нее не было возможности спросить, кто такие "мы".


Она проверила сообщения на своем телефоне. Ее подруга Николь просила ее позвонить, а смотритель ее многоквартирного дома в Финчли сообщил ей, что снаружи собрались репортеры, желающие взять у нее интервью.


Кэти снова открыла веб-сайт Би-би-си.


Через полчаса в ее дверь постучали, и вошел суперинтендант Дик Чиверс. Еще один сотрудник отдела по расследованию убийств и тяжких преступлений под командованием Шарпа, "Веселый" Чиверс, выглядел еще более мрачным, чем обычно. "Кэти", - сказал он, протягивая руку. "Плохие дела".


"Здравствуйте, сэр".


В ответ на невысказанный вопрос на лице Кэти, Чиверс сказал: "Коммандер Шарп сказал мне встретиться с ним здесь". Он расстегнул свой плащ и встряхнул его. "Все еще писает вниз". Он сел за одну из консолей и огляделся. "Вы прошли техническую модернизацию. Есть что-нибудь о Броке?"


Кэти рассказала ему, и улыбка мелькнула на его лице. "Превосходно, превосходно".


Она постояла там мгновение, затем сказала: "Не хотите ли кофе?"


"Хорошая идея", - сказал он печально. "Осмелюсь сказать, нам понадобится много до конца ночи".


После неловкого перерыва, в течение которого Кэти заканчивала печатать свои замечания о выступлении Хэдден-Вэйна, с ресепшена позвонили и сообщили, что прибыл коммандер Шарп и встретит их в главном конференц-зале. Брен тоже приехал и ждал в вестибюле, когда они спустились вниз. Вместе они направились в конференц-зал.


Шарп был в своей форме, его шляпа и перчатки лежали на столе перед ним, выглядя так, как будто он был готов противостоять беспорядкам или засаде прессы. Мэрилин из пресс-бюро сидела рядом с ним, яростно печатая на ноутбуке.


"Я поговорил с помощником комиссара по дороге сюда", - сказал Шарп. "Он согласен, что у нас мало выбора. Произойдет смена персонала. Суперинтендант Чиверс возьмет на себя руководство расследованием смерти Хейнса и Мошински и всеми связанными с этим расследованиями. Ты сделаешь это своим приоритетом номер один, Дик. Нам нужен быстрый прогресс.


"Инспектор Гурни, вы и ваши люди проведете инструктаж для новой команды, а затем будете распределены по другим командам".


Брен выглядел ошеломленным. - Другие приказания, сэр? - спросил я.


"Да. Мы решим, где именно, позже. Здесь нет недостатка в возможностях."


"В качестве краткосрочной меры?" - Спросил Брен.


Шарп бросил на него колючий нетерпеливый взгляд. "Навсегда, инспектор. Подразделение больше не жизнеспособно." Он поспешно продолжил: "ДИ Колла, у вас есть право на двадцать три дня накопленного отпуска. Вы займетесь этим завтра в полдень, после того как закончите инструктаж команды Дика. Я бы настоятельно рекомендовал, для вашего и нашего удобства, провести это время за пределами Лондона. В частности - и это приказ - я не хочу, чтобы вы приближались к Каннингем-плейс ближе чем на милю."


Мэрилин разглядывала Кэти поверх своих больших очков, наблюдая за ее реакцией.


Кэти чувствовала себя отстраненной, как будто видела все это издалека.


"Сэр, " сказала она, " я подготовила подробное опровержение заявлений сэра Найджела. Я не думаю, что нам нужно слишком остро реагировать на..."


"Слишком остро реагирую! Шарп взорвался, затем выпятил челюсть и сказал: "Отдайте свой документ суперинтенданту Чиверсу, инспектор. То, что я сказал, остается в силе." Он перевел дыхание, затем продолжил: "Мы объявим о пресс-конференции завтра в девять утра, на которой я сделаю заявление. Мэрилин?"


Она раздала листы, и они прочитали. Члены парламента с серьезной озабоченностью относятся к заявлениям, сделанным сэром Найджелом Хадден-Вейном в эфире телеканала Би-би-си прошлой ночью. Мы отрицаем абсолютно любые попытки поставить его в неловкое положение или обвинить. Как и в любом расследовании убийства, расследование в отношении людей, тесно связанных с жертвой или присутствовавших на месте происшествия, проводилось нашими офицерами энергичным, но скрупулезным образом, которые действовали с усердием и справедливостью. Нашему расследованию препятствовали элементы секретности, окружающие некоторые дела мистера Мошински, но следственная группа добилась значительного прогресса, включая установление личности убийцы. Команде также помешала внезапная критическая болезнь ее лидера, старшего инспектора Брока. В результате мы решили назначить суперинтенданта Ричарда Чиверса общим руководителем расследования.


"Это все, что я предлагаю сказать прессе", - сказал Шарп.


"Они будут спрашивать о Кэти", - возразила Мэрилин.


"Это все, что я скажу", - повторил Шарп и поднялся на ноги. "Теперь нам с тобой следует отправиться в Новый Скотленд-Ярд".


Бросив печальный взгляд на Кэти, Мэрилин встала и последовала за ним.


"Что ж, " наконец сказал Чиверс, " извини за это. Не знал, что он собирается вышвырнуть вас всех вон." Его взгляд блуждал по комнате, как будто прикидывая, куда повесить свои благодарственные сертификаты в рамке. Не знаю, как вы, но я собираюсь домой, чтобы немного вздремнуть. Увидимся здесь завтра с вами обоими, а? Ровно в восемь."


Когда он ушел, Брен тихо сказал: "Ублюдок".


Кэти моргнула и села. "Мне жаль его, застрявшего посередине".


"Нет, Шарп. Он выглядел так, словно чувствовал себя оскверненным, просто находясь здесь, как будто то, что он действительно хотел сделать, это сравнять это место с землей и посыпать щебень солью. Ты была абсолютно права, Кэти, они слишком остро реагируют, ужасно."


Кэти не смогла сформулировать ответ на это.


Брен посмотрел на нее с беспокойством и сказал: "Возвращайся и останься у нас на ночь, Кэти. После хорошей закуски и одного из горячих завтраков от Динн все станет выглядеть ярче."


"Спасибо, Брен, я ценю это, но я отправлюсь домой зализывать раны. Увидимся завтра."


Она пошла домой не для того, чтобы встретиться с толпой журналистов. В ее шкафчике была смена рубашки и нижнего белья, а в учительской - кровать, и она просто хотела побыть одна, чтобы посмотреть правде в глаза, наконец-то встретиться лицом к лицу с тем, что преследовало ее с самого начала: возможностью так все испортить, что ее карьере придет конец. Больше не жизнеспособны. Только это было хуже, чем это, потому что вместе с ней рушилось все снаряжение Брока. Она разрушила его, вся терпеливо взращиваемая команда Брока распалась, разбросанная по Лондону. И она должна была пойти и рассказать ему, что она сделала. Внезапная волна тошноты поднялась в ее пищеводе, и она быстро поднялась на ноги, вышла в женский туалет дальше по коридору, и ее вырвало.


На следующее утро она поднялась в пять с незнакомой койки, влажная после пары часов потного сна, полного сновидений, приняла душ и оделась. Затем она подошла к своему компьютеру и загрузила все материалы дела, к которым имела доступ, на флэш-накопитель, и напечатала заявление об увольнении, которое сочиняла ночью.


Она с трудом могла заставить себя взглянуть на них во время собрания команды Чиверса - Дот, Пип, Микки, Зак, Фил и другие, - когда они ахнули, не веря своим ушам, при известии о том, что им предстоит двигаться дальше. Когда Чиверс попросила ее выступить, она заставила себя посмотреть им в глаза, поскольку приняла на себя полную ответственность за то, как все обернулось, и похвалила их за самоотверженность. Она сообщила им обнадеживающие новости о выздоровлении Брока и сказала, что встретится с ним позже в тот же день, чтобы рассказать ему, что произошло, если он будет достаточно здоров. Затем она попросила их оказать суперинтенданту Чиверсу и его команде всяческую помощь в завершении их работы.


Чиверс представил свою команду, выглядя подавленным, и объяснил, как будет организован разбор полетов.


В обеденное время, когда все закончилось, Чиверс дал команде Брока выходной до конца дня, сказав, что позже они получат текстовые сообщения о том, куда явиться на следующий день. Брен предложил прервать заседание двум председателям, и все они вышли, неся набитые сумки и рюкзаки. Кэти выдержала первый раунд и подождала, пока стоны не стали повторяться, затем сказала, что ей придется оставить их, чтобы пойти навестить Брока.


Когда она добралась до больницы и впервые увидела его, сидящего, откинувшись на подушки, и пьющего сок через соломинку, ее мужество иссякло. Но он внезапно поднял глаза, как будто почувствовал ее присутствие, улыбнулся и помахал ей рукой, приглашая войти. Эта изможденная улыбка была хуже всего, решила она, но подавила тошнотворное чувство, изобразила улыбку на своем лице и шагнула вперед.


"Сегодня ты выглядишь лучше", - радостно сказала она. "У тебя румянец на лице".


"Я чувствую себя немного лучше. Извини, если я вчера был сонным. Сюзанна только что вышла пройтись по магазинам. Как дела?"


"Ммм..." Она не была уверена, стоит ли ей что-то говорить, но затем его глаза пронзили ее, и она приступила к делу. "На самом деле, это были плохие двадцать четыре часа".


Он кивнул. "Станции паники, да?" Он указал на телевизор на стене напротив кровати. "Я видел выступление Хэддена-Вейна и заявление Шарпа для прессы. Но мы видели все это раньше."


Она услышала его успокаивающий голос и задумалась, как она могла сказать ему, что все было хуже, намного хуже.


"Шарп решил назначить Чиверса главным", - сказала она.


Он нахмурился. "Что ж, ничего не поделаешь. С точки зрения его собственной ответственности, Шарпу, вероятно, следовало сделать это неделю назад. Ты отлично поладишь со стариной Чири. Просто действуй по правилам. Это то, что ему нравится."


"У меня не будет такого шанса, Брок. Никто из нас этого не сделает. Он привел свою собственную команду. Мы провели это утро, инструктируя их. Мы являемся


... рассеяны."


" Рассеялись?"


"Назначен в другие команды".


Низкое рычание вырвалось из горла Брока.


"И Чиверс захватил ворота королевы Анны".


Он выглядел пораженным, затем медленно покачал головой.


Она подождала, давая ему шанс что-то сказать, прежде чем затронуть последнюю тему. Наконец, когда он ничего не сказал с непроницаемым выражением лица, она достала конверт из кармана и сказала: "Я написала заявление об уходе. Я отправлю это внизу, когда буду уходить."


"Ты не сделаешь ничего подобного", - тихо сказал он. "Здание - это всего лишь здание, и команде на какое-то время могли бы пойти на пользу перемены, но ты не собираешься жертвовать своей карьерой ради этого продажного пустозвона. О чем, черт возьми, ты думаешь?"


"Команда окончательно распадается. Шарп говорит, что это больше не жизнеспособно, и это полностью моя вина. Прости, я был нетерпелив. Я раскрыл свои карты прежде, чем был готов. Я заслужил быть раздавленным. Но вы и команда этого не делаете. Я разрушил все, ради чего ты работал." Она перевела дыхание и покачала головой. "Я просто чувствую себя такой чертовски глупой и неумелой. Не то чтобы я не видел всего этого раньше. Я позволил ему сделать со мной то, что он сделал с Томом Ривзом - я подставил его, а затем заставил выбить почву у меня из-под ног на виду у всех."


"Это совсем не похоже на то, что сделал Том Ривз. Том подставил себя, добывая доказательства, нарушая закон. Я так понимаю, вы этого не делали?"


"Нет".


"Хорошо". Он раздраженно вздохнул. "Да ладно, Кэти, это на тебя не похоже. Ты устал, не так ли? Но ты боец, и твои инстинкты на высоте. Ты не хуже меня знаешь, что этот человек извращенец. Ставлю фунт против пенни, что о нем и Мошински есть куча информации, которую он отчаянно пытается скрыть."


Кэти склонила голову. "Да".


Брок почесывал бороду. "Последнюю фразу о хранении квитанций помнишь? Немного странно, не так ли?"


Кэти кивнула. "Я подумал, что он, должно быть, подтолкнул интервьюера задать этот вопрос".


"Вот именно! Это было его скрытое признание. Он ничего не мог с собой поделать. Петушиная походка, прихорашивающийся перед многомиллионной аудиторией, он просто обязан был это сказать. Мошински заплатил за мои пирожные, но ты никогда не сможешь этого доказать."


Кэти подумала об этом. "Возможно, он прав".


"Тебе лучше рассказать мне все, что происходило, пока я был в отключке".


Так она и делала следующие пару часов, шаг за шагом знакомя его с ходом расследования. Он говорил мало, когда говорила она, словно впитывая все это. Временами его глаза закрывались, и она думала, что он заснул, но когда она делала паузу, он пробормотал вопрос, и она продолжила.


Наконец Сюзанна вернулась и положила этому конец.


"Не волнуйся, Кэти", - сказал Брок, когда она встала, чтобы уйти. "Мы с этим разберемся". В его голосе действительно звучало нетерпение, как будто, вернувшись из мертвых, перспектива предстоящей битвы придавала сил. Но все, что Кэти могла чувствовать, было поражением.


ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ


В течение нескольких следующих дней Кэти удалилась. Она занималась плаванием, уборкой и перекраской своей квартиры, совершала долгие прогулки и ходила в кино. Она хотела избежать анализа того, что произошло, но внешний мир продолжал вторгаться, вынуждая ее противостоять этому. Для начала были публикации в газетах, на радио и телевидении, которых она вряд ли могла избежать, особенно в воскресных газетах, которые были полны этой истории. Все отнеслись с уважением к признанию Хадден-Вейнс, которое было воспринято как смелое и желанное изменение по сравнению с лицемерием, которое обычно окружает сексуальные скандалы членов парламента в Великобритании. Также было много пересказов русского вопроса и полицейского расследования. Было даже несколько фотографий самой Кэти.


Затем была ее подруга Николь Палмер, которая работала в полицейских архивах Национальной службы идентификации и чей напарник был детективом MPS, и которая рассказала ей о слухах и мнениях, которые циркулировали в полиции. Все были согласны с тем, что высшие эшелоны не смогли поддержать Кэти должным образом, и что распад команды был позором. Кэти это успокоило бы больше, если бы она не чувствовала, что Шарп и его боссы были оправданы в том, как они отреагировали.


Кэти также позвонили несколько членов команды - Дот, Пип и Брен - все они хотели знать, как она справляется, и сообщить ей, куда их отправили. Самым удивительным был звонок от Зака, который сказал ей, что они решили оставить его в Queen Anne's Gate для управления новыми компьютерами. Он предложил держать ее в курсе событий.


Джон Гринслейд также звонил, несколько раз, прежде чем она, наконец, перезвонила ему.


"Кэти! Я так рад, что вы позвонили. Я беспокоился о тебе. С тобой все в порядке?"


"Я в порядке, Джон, спасибо. Как дела?"


"Ужасно. Я чувствую себя очень виноватым."


"Почему это?"


"Это все была моя вина, не так ли? Если бы я не поставил под сомнение письмо в "Таймс", вы бы не обратили своего внимания на "МП", и ничего из этого не произошло."


"Там было гораздо больше, чем это, Джон".


"Все равно... Я чувствовал бы себя счастливее, если бы мог обсудить это с тобой лицом к лицу. Ты бы сделал это? Для бывшего консультанта?"


Она рассмеялась. "От бывшего детектива".


"Они ведь не выгнали тебя, не так ли?"


" Пока нет. Заявление об уходе у меня в сумке."


"Ты не должна этого делать, Кэти! Пожалуйста, давайте обсудим это до конца."


В конце концов, она согласилась встретиться с ним однажды за ланчем. Но не сейчас. Она еще не была готова к этому.


Она также встречалась с Броком каждый день. Сюзанна уже почти месяц не работала, и ей приходилось проводить время в боях, каждый вечер возвращаясь в Лондон, чтобы навестить его в больнице. Кэти обычно звонила каждое утро, и после обсуждения всего интересного, что появлялось в газетах, они могли сыграть несколько партий джин-рамми или партию в шахматы. Но Кэти принесла ему его ноутбук и скопировала на него свои записи о делах с флэш-накопителя, и неизбежно его внимание вернулось бы к более масштабной и интересной загадке убийств в Челси.


Однажды он казался особенно озабоченным и, наконец, сказал: "Все расследование основывается на одной предпосылке: Пиблз принял Нэнси Хейнс за Марту Мошински. Но если это неправда, то все остальное не имеет смысла, не так ли?"


"Нет". Кэти почувствовала знакомое нежелание повторять все это снова, взяла колоду карт и начала тасовать.


"Как вы отнеслись к этой идее, когда она была впервые предложена?"


"Мне это не понравилось. Я видел фотографии Нэнси и моей встречи с Мартой и не заметил большого сходства."


"Я тоже".


"Но мы никогда не встречались с Нэнси во плоти. Возможно, фотографии были лестными. Возможно, она была более сутулой в своей повседневной позе, когда не позировала перед камерой."


"Должен быть какой-то способ установить это. Компьютерное моделирование? Реконструкция?"


"Ну, теперь это не наша проблема, не так ли?"


Брок посмотрел на карты, которые она ему сдала, и разыграл раздачу, затем почесал подбородок. "Я думал о Гарри Пиблзе".


"Неужели?"


"Да. Он заказал доставку пиццы в свой первый вечер в "Фернкрофт Клоуз", в среду и снова в четверг, но больше ничего."


- Ну и что? - спросил я.


"Затем я взглянул на его послужной список. Обвинение в непредумышленном убийстве было основано на жестоком нападении с молотком. Он избил мужчину до полусмерти - буквально - и заявил о самообороне. За год до этого, как полагают, он выбросил подростка из окна десятого этажа многоквартирного дома, но единственный свидетель исчез, и полиции пришлось прекратить дело. А до этого была череда инцидентов с нападениями, все очень жестокие и кровавые."


" Да? - Спросил я. Кэти не могла понять, к чему он клонит.


"Все его жертвы были физически искалечены, Кэти. Ему нравится крушить их, например, бросать Нэнси под автобус."


"Хорошо".


"Но нет никаких записей о том, что он пользовался ножом, и если бы он это сделал, я предполагаю, что он бы устроил им ужасный беспорядок. У него нет утонченности. Три точных хирургических удара ножом в сердце - совсем не в его стиле."


"Возможно, ему сказали сделать это таким образом, кто-то, кто не хотел, чтобы Мошински был изуродован".


"Что ж, это мысль. Затем есть отчет о вскрытии Пиблз. Сандип очень осторожно указывает точное время смерти, не так ли? Именно тогда я потерял сознание, не так ли, когда мы обсуждали это с ним, и, читая между строк, я бы сказал, что он все еще не совсем доволен нашим поздним временем, воскресной ночью, после убийства Мошински."


"Он этого не исключает. Комнатная температура затрудняет это."


"Я знаю, но все же, я всегда считал, что на инстинкты Сандипа стоит обратить внимание."


Кэти мысленно вздохнула. Что он пытался сделать, снова развалить все расследование с самого начала? От этой мысли ей стало физически плохо. Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее, слегка обеспокоенно нахмурившись.


"Извините", - сказал он. "Просто обдумываю кое-что. Ты же не все еще лелеешь это заявление об отставке, не так ли? Да, это так, я могу сказать. Что ж, сожги это. Я запрещаю тебе отправлять это."


Она весело фыркнула.


"Я серьезно". Он взял колоду карт. "Интересно, что задумал Чиверс?"


Кэти сказала: "Я могла бы выяснить, если ты действительно хочешь знать", - и она рассказала ему о Заке.


Поэтому, когда она вернулась домой, она позвонила по номеру Зака на Куинз-Эннс-Гейт. Его голос звучал осторожно, он говорил так тихо, что она едва могла расслышать. "Ты звонишь со своего собственного телефона?"


"Да".


"Получи предоплату и позвони мне сегодня вечером после семи. Я дам тебе свой личный номер."


Она сделала, как он просил, и когда они разговаривали тем вечером, она сказала: "Ты очень осторожен, Зак".


"Должно быть, Кэти. Чиверс очень заботится о безопасности. Мы не хотим, чтобы он просматривал записи телефонных разговоров и снова увидел ваш номер в списке."


Затем он ввел ее в курс дела. Всех, кто был вовлечен в это дело, допрашивали заново, проверяли каждую камеру, сверяли все телефонные записи. Отдел по борьбе с мошенничеством просматривал записи Фредди Кларка. Два офицера были отправлены на Багамы, чтобы поговорить с Шакой, и еще двое - в Шотландию, чтобы проследить за передвижениями Пиблза после того, как он вышел из тюрьмы.


"Звучит основательно", - сказала Кэти.


"О, это так. Супер - это ничто иное, как отсутствие тщательности. Он требует идеальной работы."


Она могла сказать, что он не нравился Заку.


"Зачем ты мне это рассказываешь, Зак?"


"Ну, давай предположим, что я доверился твоему носу в том, что он вынюхивает что-то гнилое, и что Хэдден-Вэйн гнилой, да? И он единственный человек, с которым мы больше не разговаривали."


Хэдден-Вейн. Когда она положила трубку, она снова представила его. И мертвые - Нэнси Хейнс, Михаил Мошински, а также Гарри Пиблз и Дэнни Йилмаз - все мертвы, в то время как он, что невероятно, поднялся над бойней невредимым. Она задавалась вопросом, не становится ли она одержимой.


В пабе была терраса с видом на реку, и они заняли столик у стены, откуда открывался вид прямо на воду. Был прекрасный июньский день, бледно-голубое небо, солнечный свет, искрящийся на темном течении Темзы, по которому скользила пара двухместных яликов.


"Большое спасибо, что уделили нам время", - сказал Джон.


"Теперь у меня есть все время в мире". Кэти сделала глоток из своего бокала вина.


"Вы ведь не подали в отставку, не так ли?"


"Я в отпуске, уволился, не участвую".


"Мне так жаль".


"Не стоит. Я говорил тебе, Джон, ты не имеешь к этому никакого отношения. А как насчет тебя? Разве ты не должен быть на своей конференции?" Кэти понимала, что ее слова прозвучали отрывисто, и попыталась заставить себя расслабиться и насладиться этим. Это было чертовски лучше, чем торчать в "Воротах королевы Анны", сказала она себе, или хандрить дома, но было так нереально находиться на улице и быть свободной в течение рабочего дня.


"Все закончилось в прошлую среду, но я не хотел возвращаться домой с этим неразрешенным".


"Вы изменили свое мнение о письме Мошински?"


"Нет, наоборот. Я изучил те другие документы, которые вы мне дали, и я более чем когда-либо убежден, что он не писал письмо в "Таймс"."


"Новая команда связывалась с вами?"


"Нет. Должен ли я с кем-нибудь поговорить?"


Она покачала головой. "Наверное, нет. Пришлите ваш счет."


"Как насчет твоего босса, Брок? Произошли ли какие-нибудь изменения?"


Казалось, он искренне обрадовался, когда она рассказала ему, но затем его хмурое выражение вернулось. Он заметил, что ее бокал пуст, хотя он едва притронулся к своему, и налил ей еще.


"Я просто не мог в это поверить, когда увидел интервью с Хэдден-Вейном по телевизору", - сказал он.


"Люди, кажется, думают, что это было честно и мужественно".


"Для нее, может быть, но не для него. Он произвел на меня сильное впечатление на похоронах Мошински, но сейчас все было по-другому. Я подумал, что это было самое хитроумное и рассчитанное представление, которое я когда-либо видел. Тоби и Деб тоже были возмущены. Они сталкивались с ним раньше, но это был первый раз, когда я по-настоящему посмотрел на него. Вы знали, что он виновен, не так ли?"


Мимо проходил речной круизный лайнер, на его открытой верхней палубе толпились люди в темных очках и солнцезащитных шляпах. Некоторые из них махали руками, и Кэти почувствовала небольшой прилив благополучия, впервые за долгое время.


"Я думаю, " сказала она, " что если он был готов так много признать и поставил свою жену перед камерами, чтобы она поддержала его, то ему, должно быть, было что скрывать гораздо, гораздо худшее".


"Именно".


"Я также думаю, что он двигался так быстро, что, должно быть, все время держал это в уме, как план на случай непредвиденных обстоятельств, если мы подойдем слишком близко". Она пожала плечами и улыбнулась ему. "Но не имеет значения, что я думаю сейчас".


"Мне гораздо больше нравится, когда ты улыбаешься", - сказал он. "И это действительно имеет значение, что ты думаешь, по крайней мере, для меня, а также для Тоби и Деб. Они особенно расстроены тем, что все, кажется, забыли об убийстве Нэнси. Они думают, что вы, вероятно, раскрыли бы это, если бы не помешала смерть Мошински."


"Я уверен, что это не было забыто, Джон. В любом случае, чем ты занимаешься сейчас, когда конференция закончилась?"


"То-то и то-то. Я помогаю Тоби и Деб обновлять их компьютерное программное обеспечение. Кстати, они передают свои наилучшие пожелания. Они сказали, что были бы рады тебя видеть, если бы ты захотел зайти на чай или еще что-нибудь."


"К сожалению, мне запретили приближаться к особнякам Челси ближе чем на милю".


Джон присвистнул. "Настолько плохо? Ну, может быть, я мог бы держать ухо востро и рассказать вам, что происходит на Каннингем-плейс, если случится что-нибудь интересное."


Казалось, что все хотели держать ее в курсе, в то время как она не хотела знать. Но когда она вернулась домой позже в тот день, после удивительно вкусного обеда и обещаний наверстать упущенное снова, она подумала о том, что они сказали, о вопросах Брока о Пиблз и опасениях Тоби и Деб, что убийство Нэнси не было должным образом расследовано, и она заставила себя открыть свой ноутбук и загрузить файлы дела, и начать просматривать их заново.


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ


На следующий день она взяла ноутбук с собой в больницу. Брок сидел в постели, проявляя признаки нетерпения.


"Мне нужно убраться отсюда, Кэти, но с ними трудно. Они говорят, что есть какая-то остаточная инфекция, и им придется подержать меня под наблюдением еще немного. На самом деле, просто они никогда раньше не видели марбургскую лихорадку и хотят прицепиться ко мне, понукать меня и испытывать, как призовой экземпляр. Я схожу с ума, просто сидя здесь."


"Ну, может быть, у меня есть кое-что, о чем тебе стоит подумать. Вы спросили, что, если Нэнси не приняли за Марту Мошински? Причина, по которой мы предполагаем это, заключается в том, что мы не видим никакой связи между Нэнси и Мошински, кроме того факта, что они жили в одном квартале. Но было кое-что, что сказал сосед, доктор Стюарт, о том, что однажды видел, как Нэнси поднималась по ступенькам дома Мошинских. Я не придал этому особого значения, думая, что он ошибся, потому что больше никто ее не видел, и на камере, установленной у входной двери Мошински, не было записи этого.


"Но я просмотрел журнал, который мы составили из всех людей, записанных приходящими и уходящими на эту камеру, и там есть пробелы. На нем не было записи, как Мошински выходил выкурить сигару в ночь убийства, потому что, по словам сотрудников службы безопасности, он сам выключил его. И еще два раза на этой неделе бывают перерывы - на двадцать три минуты в среду днем и еще на девяносто две минуты в обеденное время в понедельник. Нам сказали, что они предназначены для технического обслуживания. Эти девяносто две минуты могли бы покрыть период, в течение которого доктор Стюарт осматривал ее."


"Зачем ей приходить?" Брок задумался. "Знала ли она, кто там жил?"


Кэти пожала плечами. "Без понятия".


"Зачем ей было звонить? Чтобы получить автограф Шаки для ее внучки? Потому что она интересовалась викторианской архитектурой? Или, возможно, она была там раньше, когда-то в прошлом? Возможно, она знала предыдущих владельцев."


"Мы просто не знаем. Дальше этого мы не пошли. И если она вошла внутрь, могла ли она увидеть или услышать что-то, чего не должна была видеть?"


"И было ли это просто совпадением, - сказал Брок, становясь все более заинтригованным, - что камера была выключена, когда она звонила?" Или это могло быть сделано так, чтобы не было записи о ее визите?"


"Другие люди в доме видели бы ее, например, горничная, открывающая входную дверь". Кэти начала листать страницы составленного ими расписания перемещений людей. "Но, есть одна вещь..." Она показала Броку экран. "Горничная ушла в двенадцать сорок пять вместе с поваром и секретаршей из офиса. Похоже, у них у всех был обеденный перерыв вместе. Водитель и охранник Михаила тоже отсутствовали."


- А как насчет членов семьи? - спросил я.


"Михаил был дома. Вот и все."


Вошла медсестра, чтобы дать Броку какие-то таблетки, и Кэти ушла на несколько минут. Когда она вернулась, у него было больше вопросов.


"Разве Нэнси не позвонила бы сначала, чтобы договориться о встрече? Это дало бы Михаилу время убедиться, что в доме никого нет, а камера выключена. Может ли существовать запись такого звонка? Воспользовалась бы она своим мобильным или телефоном отеля? Разве ее друг Эмерсон не мог что-то знать?"


"Нет, похоже, что на ее телефоне или на телефонах Мошински нет записи о таком звонке, и Эмерсон понятия не имел. Что я хотел бы сделать, так это еще раз поговорить с людьми в отеле, просто убедиться, что они ничего не видели и не слышали."


Он разочарованно вздохнул. "Все это очень хорошо спекулирует, но мы не можем задавать эти чертовы вопросы".


"Может быть, я смогу, - сказала Кэти, " через Джона Гринслейда".


- Судебный лингвист? - Спросил я.


"Да, он все еще в отеле и предложил свою помощь. Люди там расстроены тем, что о Нэнси забыли. Я уверен, что они будут рады рассказать нам все, что смогут."


" И вы доверяете благоразумию Гринслейда? - спросил я.


"О, я думаю, да". Она достала свой телефон и набрала его номер. Он ответил немедленно.


"Кэти! Как дела?"


"Привет, Джон. В данный момент я встречаюсь со своим боссом, старшим инспектором Броком. Мы только что обсуждали убийство Нэнси, и у нас возникло несколько вопросов, на которые, как нам показалось, Тоби и Деб могли бы ответить. К сожалению, как вы знаете, я не могу приехать к ним. Я подумал, не могли бы вы устроить мне встречу с ними на час где-нибудь подальше от отеля?"


Десять минут спустя он перезвонил. Они должны были встретиться с ней в гостиной в "Фортнум энд Мейсон" в двенадцать. "А Брок там будет?" - спросил он.


"Боюсь, что нет. Он все еще застрял в больнице."


"Это очень плохо".


Брок был раздосадован тем, что не смог пойти. "Не был там годами", - сказал он. "Ни разу с тех пор, как..." Воспоминание, казалось, на мгновение обеспокоило его, затем его лицо прояснилось. "Наслаждайся жизнью".


Они уже были там, когда Кэти поднялась на первый этаж магазина Piccadilly, они втроем сидели за столиком с видом на улицу, сосредоточенно изучая меню. Они приветствовали ее с энтузиазмом.


"Это такое удовольствие", - сказала Деб. "Отель похож на тюрьму. Мы притворяемся, что не можем оставить это и остаемся прикованными к письменному столу, когда правда в том, что Destiny легко справится с этим в течение нескольких часов."


Тоби заказал "никербокер глори" и бутылку вина, остальные открыли сэндвичи.


"Мы были крайне возмущены тем, что случилось с тобой, Кэти", - прорычал Тоби. "Ваших директоров следует расстрелять. Если они не могут противостоять такому хулигану, как Хэдден-Вэйн, да поможет нам всем Бог."


"Я думаю, что в сложившихся обстоятельствах у них не было особого выбора, Тоби, но все равно спасибо. Но отступление позволило мне снова вернуться к сути дела, и одна серая область, в частности, беспокоит меня."


"Что это?" - спросил я.


"Один из ваших соседей сказал нам, что видел, как Нэнси звонила в парадную дверь Мошински в понедельник или вторник, через несколько дней после ее приезда. Мы не были уверены, насколько это правдоподобно, но это повышает вероятность того, что у нее могла быть какая-то связь с ними, о которой мы не знаем."


"О, я не знаю о связи". Деб нахмурилась. "Она никогда не упоминала нам ни о чем подобном".


"Кто из соседей это был?" - Спросил Тоби.


"Некий доктор Стюарт, с восточной стороны площади".


"О, конечно". Тоби усмехнулся. "Он говорил тебе, что пишет детективы об убийствах? Ни один из них так и не был опубликован. Однажды дал мне почитать один. Агата Кристи на стероидах. Он бы упивался вниманием, которое вы ему уделяли."


"Вы не думаете, что он заслуживающий доверия свидетель?"


"Давайте просто скажем, что он одинокий старик, который был бы просто рад предложить вам пикантную подсказку. Но ты серьезно можешь увидеть его в зале суда во время перекрестного допроса?"


Лицо Тоби просияло, когда принесли их ланч и перед ним поставили великолепное кондитерское изделие "никербокер глори". "Замечательно", - выдохнул он. "Я помню, когда у меня был один из них в первый и последний раз. Я не так давно служил в армии, проходил какие-то ужасные курсы подготовки и был дома в отпуске, и мама привела меня сюда. Я все еще чувствую вкус того первого куска. Как раз перед тем, как они отправили меня на мою первую войну. Конец невинности."


"Какая это была война?" - Спросил Джон.


"Суэц. Полный разгром."


"Ты был там? Недавно я читал книгу об этом. Это было такое интересное время, 1956 год - кембриджские шпионы, вторжение Русских в Венгрию, высадка Кастро на Кубе..."


Вмешался Тоби: "Древняя история, старина, о которой лучше забыть. Я предпочитаю помнить славу никербокера." Он сделал паузу на мгновение, чтобы попробовать и одобрить вино, и они подняли бокалы. "За справедливость", - пробормотал он. "Итак, Кэти, мы можем тебе еще чем-нибудь помочь?"


"Давайте вернемся к началу. Когда Нэнси впервые связалась с вами?"


"Насколько я помню, это было прошлой осенью", - сказала Деб. "Она написала это чрезвычайно восторженное электронное письмо о том, как она очень хотела остаться с нами и надеялась, что мы сможем ей помочь".


"У вас все еще остался бы экземпляр?"


"Должно подойти, где-то в файле".


"Она сказала, почему выбрала особняки Челси?" Его кто-нибудь рекомендовал?"


"Я не думаю, что она сказала, просто что она твердо решила остаться с нами. Мы вряд ли могли отказаться, настолько настойчиво она говорила."


"А когда она приехала, она что-нибудь сказала?"


Тоби покачал головой. "Не помню ничего особенного". Он отправил в рот еще одну ложечку мороженого.


"Я думаю, она сказала что-то о том, что любит эту часть Лондона", - сказала Деб. "Она сказала, что здесь она чувствовала себя как дома".


"Как вы думаете, она могла быть там раньше?"


Деб пожала плечами и откусила от своего сэндвича с копченым лососем. "Нет, я думаю, это было просто общее заявление. Я думаю, настоящая причина заключалась в том, что мы были удобны для выставки цветов и не слишком дороги."


"Как насчет соседей? Знала ли она о Мошинских?"


"Я думаю, мы говорили о них, не так ли, Тоби? Или это было с людьми из Лидса? Кто-то прочитал о свадьбе Шаки."


"Это не попало бы в американские новости, не так ли?" С сомнением произнесла Кэти.


"О, я не знаю", - сказал Джон. "Мы купили его в Канаде. Одна из тех пикантных новостей: "Гламурная модель выходит замуж за русского миллиардера", знаете, как в "Красавице и чудовище".


"Но я подумал, " продолжал он, " Тоби, ты упоминал, что твоя тетя управляла отелем по соседству с твоим домом в особняках Челси. Возможно ли, что Нэнси или, может быть, ее родители когда-то останавливались там и встретили людей дальше по улице, и, возможно, Нэнси подумала, что может попытаться разыскать их?"


Тоби посмотрел на Деб, и они оба нахмурились. "Она не упоминала ни о чем подобном".


"Не стоит ли посмотреть, нет ли у вас каких-нибудь старых записей или фотографий, которые могли бы нам что-нибудь рассказать?"


"У нас были коробки со старыми семейными бумагами, но они пострадали от сырости внизу, в убежище".


- В приюте? - Спросил я. - Спросил Джон.


"Наш подвал. Папа построил для нас бомбоубежище в подвале в 39-м, перед тем как уехать во Францию с BEF. Чертовски глупая идея на самом деле - если бы в дом попал снаряд, мы все были бы похоронены заживо. Но там внизу сыро, поэтому мы отнесли все, что смогли спасти, на чердак, рядом с твоей комнатой, Джон. Вы можете взглянуть, если хотите."


"Возможно, я мог бы", - сказал Джон. Изначально моим предметом была история. Если ты действительно не возражаешь, Тоби?"


"Будь моим гостем, старина. Если вы найдете какие-нибудь стоящие фотографии, мы могли бы вставить их в рамки."


Покончив с обедом, они ненадолго задержались в столовой, и Джон взял Кэти за руку и увел ее прочь.


"Вы думаете, может быть какая-то связь между Нэнси и особняками Челси?"


"Я действительно понятия не имею, Джон, но это интригующая мысль".


"В этом действительно есть какой-то смысл. Отпуск был для нее чем-то вроде ностальгического путешествия - поиск потерянных родственников в Шотландии, что-то в этом роде. И она привезла с собой старые фотографии. Эмерсон показал мне."


"Да, я видел это. В то время я не обратил на это особого внимания."


"Я не помню, чтобы видел что-либо из особняков Челси. В основном это были фотографии людей. Было бы интересно, если бы кто-нибудь из этих лиц был на чердаке у Тоби, не так ли?"


"Это могло бы объяснить, почему она приехала в отель".


Но не более того, подумала она, провожая их в такси, когда они втроем выглядели как любящая семейная компания, пожилая пара и их почтительный взрослый сын, потакающие страсти старика к великолепию "никербокер". Вид их вместе наполнил Кэти чувством тщетности. Они не смогли помочь, хотя, очевидно, хотели, и неудача была не их, а ее. Она была в некотором шоке с тех пор, как ее отстранили от дела, теряла время, хваталась за соломинку, как сейчас, когда настоящие вопросы лежали в другом месте.


И настоящие вопросы были в том, почему Найджел Хадден-Вейн сделал это и как ему это удалось. Им попалась на глаза пара его связей с убийцей и его сообщником, и они набросали косвенные улики, но не более того. Как он это устроил, установив контакт с сыном своего старого шофера в тюрьме Барлинни, чтобы завербовать Гарри Пиблза? Как он установил контакт с Пиблзом, дал ему инструкции, заплатил наличными? Единственным человеком, который мог бы дать им представление, был Дэнни Йилмаз, и он был мертв.


По дороге домой она снова прокрутила в уме то первое интервью с Дэнни. Она вспомнила небольшую перемену в его поведении, явное желание сотрудничать, когда она начала расспрашивать его о человеке, который договорился об этой работе по телефону. Знал ли он звонившего? Был ли это сам Хадден-Вейн, или он действовал через какого-то другого знакомого Дэнни?


Вернувшись к себе домой, она еще раз просмотрела файлы дела на своем компьютере в поисках газетной фотографии, которую ей показывал Брен, на которой Хадден-Вейн в спортивно-социальном клубе "Харингей" раздает сертификаты. Когда она нашла это, то уставилась на лица, дюжина из них наблюдала за церемонией. Качество было низким, черты зернистыми, но было еще одно, которое показалось знакомым. Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить его, затем она вспомнила. В заднем ряду, частично закрыв лицо, стоял мужчина, который был очень похож на Уэйна Эверетта, сотрудника службы безопасности, дежурившего в ночь смерти Мошински.


ДВАДЦАТЬ СЕМЬ


Когда на следующее утро она попала в больницу, Брок был одет и готовился к отъезду.


"Кэти!" - он просиял. "Я собирался тебе позвонить. Наконец-то они отпускают меня домой. Хочешь прокатиться на поезде?"


Они поймали такси до вокзала Виктория, Брок открыл окно, чтобы вдохнуть запахи города, не загрязненные больничными химикатами, и только когда они оказались в поезде, он начал говорить о том, что было у него на уме. Он был осторожен, выбрав пустое купе, и, когда поезд отошел от станции, сказал: "Сегодня утром ко мне заходил Чиверс, чтобы повидаться. Он принес мне книгу о подготовке к выходу на пенсию. Я чуть не запустила в него этим. Очевидно, до него дошли слухи, что я решила уйти."


Они с грохотом проезжали по мосту Гросвенор, мимо труб и громады старой электростанции Баттерси на дальнем берегу реки, и над ними парил вертолет, заходящий на вертолетную площадку, которой пользовался Мошински. Жизнь продолжается, подумала Кэти.


"Он сказал, как продвигается его расследование?"


"Насколько я понял, они не нашли ничего более конкретного, что связывало бы Хадден-Вейна с Пиблзом, равно как и мотива его причастности к обеим смертям".


"Возможно, я смогу ему помочь".


- Ты что-то узнал от сотрудников отеля? - спросил я.


"Нет, они не смогли помочь. Но потом я думал о Дэнни Йилмазе и задавался вопросом, кто еще мог организовать визит Пиблза, если это не сам Хадден-Вейн. Итак, я снова посмотрел на его фотографию в клубе "Харингей" и узнал среди зрителей телохранителя Мошински, Уэйна Эверетта. И это тоже имеет смысл, потому что Хадден-Вейн - директор компании, в которой он работает, "Шер Секьюрити"."


Брок задумчиво кивнул. "Я понимаю".


"Должен ли я сказать Чиверсу?" Спросила Кэти.


"Хм, я думаю, он расценил бы это как еще одну косвенную деталь. Итак, Эверетт был на фотографии, ну и что? И это не помогает нам с самым важным, с тем, что беспокоит его больше всего: с мотивом. С какой стати Хэдден-Вейну хотеть причинить вред Мошински или Нэнси Хейнс?"


Теперь они проезжали по плотно забитым террасам внутреннего Южного Лондона, кирпичная кладка которого почернела от времени и давно потухших угольных топок. Это был район, где Брок когда-то работал молодым офицером уголовного розыска, и он сказал: "Это похоже на пребывание в подвешенном состоянии, не так ли? Наблюдаю за жизнью через стекло."


"Ты мог бы сбежать. Возьми отпуск, поезжай куда-нибудь в хорошее место с Сюзанной."


"Она занята, а я должен каждый день наведываться в клинику на анализы. По словам специалиста, я все еще могу быть ходячей бомбой замедленного действия. Так что, если услышите, как я тикаю, берегитесь."


Сойдя с поезда, они остановились у "Епископской митры" на обратном пути к дому Брока. Брок заказал свой обычный пирог со свининой и пинту горького, и Кэти наблюдала, как он обращается к ним, словно к причастию за восстановленной жизнью.


Когда они закончили, она достала из сумки пару листов бумаги и разложила их на столе. "Это наш профиль жертвы по делу Нэнси Хейнс. Тонкий, не так ли? Разговаривая с персоналом отеля, я поняла, как мало мы на самом деле знаем о ней. Мы не знаем, почему она выбрала особняки Челси и бывала ли она раньше в Лондоне, и у нас есть лишь смутное представление о ее прошлом и структуре семьи. Это не казалось особенно актуальным. Теперь я задаюсь вопросом. Что, если у нее был какой-то предыдущий контакт с Хадден-Вейном?"


"Я думал о том же самом", - сказал Брок. "На самом деле я задавался вопросом, может быть, Шарп был прав насчет твоего отъезда из Лондона".


Она озадаченно посмотрела на него, и он спросил: "Вы когда-нибудь были в Бостоне?"


Она этого не сделала. На самом деле она никогда не была в Северной Америке, и поначалу ей не нравилась идея уезжать. Это было похоже на побег, и она возразила, что они могли бы поговорить с родственниками Эмерсон и Нэнси по телефону, но Брок ничего этого не хотел.


"Это не одно и то же, Кэти. Вы должны увидеть их на их родной земле. Почувствуйте вкус этого, узнайте, где она жила, какая у нее была жизнь. Ты это знаешь."


Итак, они вернулись в дом Брока и изучили идею, а когда они закончили, Кэти вышла в Интернет и начала делать несколько заказов.


Позже в тот же день, возвращаясь на поезде в центр Лондона, Кэти позвонила Джону Гринслейду. Он был в галерее Тейт, осматривал выставку Генри Мура, и они договорились встретиться снаружи, на ступеньках галереи. Небо было затянуто темными тучами, когда Кэти вышла с вокзала Виктория и быстро зашагала по Воксхолл-Бридж-роуд, а к тому времени, как она добралась до реки и повернула на Миллбэнк, на тротуар упали крупные капли дождя. Она взбежала по ступенькам в укрытие портика, и Джон с улыбкой вышел ей навстречу, и ее охватило внезапное чувство сожаления о том, что она, вероятно, больше его не увидит.


"Не хотите ли чашечку чая?" - спросил он.


"Хорошо".


Они вошли внутрь и спустились в кафе.


"Как у тебя дела?" - спрашиваю я. спросил он, и она почувствовала в нем сдержанность, как будто он смирился с тем, что с ней ничего не добьется.


"Немного не до конца".


Он кивнул. " Я бы позвонил, но подумал, что ты сам свяжешься, если захочешь. " Он медленно помешал свой чай. "И теперь у тебя есть. Итак, что я могу для вас сделать?"


Кэти почувствовала себя неловко. "Я действительно ценю ту помощь, которую ты мне оказал, Джон".


"Не стоит упоминать об этом. Что тебе нужно?"


"Я подумал, не собираешься ли ты остаться в Лондоне еще на несколько дней".


"Я рассчитывал остаться хотя бы на выходные. Почему?"


"Если бы у вас было время просмотреть старые записи Тоби, это было бы очень полезно".


"Да, я сказал, что сделаю это. На самом деле, я начал этим утром. Я нашел несколько старых фотоальбомов, в основном семейных групп - на пляже, играющих в гольф, на ярмарке - всего того, чего и следовало ожидать, но я не встретил никого, кого узнал. По правде говоря, я действительно не имею ни малейшего представления, что я должен искать."


"Я собираюсь попытаться раздобыть те фотографии, которые привезла с собой Нэнси, и я подумала, что могла бы отправить их вам по электронной почте, чтобы вы могли посмотреть, не появился ли кто-нибудь из людей на этих фотографиях у Тоби. Это дало бы нам связь."


"Электронная почта?"


"Да, я собираюсь в Бостон. У нее могли быть другие фотографии или письма, которые могли бы нам что-то сказать."


Джон выглядел ошеломленным. "Я понимаю. Значит, вы вернулись к делу?"


"Официально нет. Но поскольку они, похоже, не проверяют этот ракурс, я подумал, что проверю. Дайте мне какое-нибудь занятие. Хотя я был бы благодарен, если бы вы держали это при себе."


" Когда ты уезжаешь? - спросил я.


"Завтра".


"Вы бывали там раньше?"


Она покачала головой.


"В прошлом году я провел месяц в Гарварде. Хотя отели и дорогие. Тебе есть где остановиться?"


"Отель типа "постель и завтрак" в местечке под названием Бэк-Бэй".


"Бэк-Бэй" - это здорово. Очень стильные. Тебе понравится."


"Там живет Эмерсон".


Между ними повисло неловкое молчание. Она догадалась, что творилось у него в голове: я мог бы поехать с тобой, это по дороге домой. Но если это было то, о чем он думал, он не сказал, и она, конечно, не хотела усугублять проблемы, с которыми столкнулась бы, если бы Чиверс узнал, чем она занималась.


"Я благодарна, Джон, действительно благодарна", - сказала она наконец.


"Это очень приятно". Он натянуто улыбнулся. "Тебе нужно будет собрать вещи. Думаю, я еще раз взгляну на Генри Мура."


У двери они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.


ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ


Когда самолет снизился сквозь облака, Кэти разглядела неровную береговую линию и острова Массачусетского залива, а далеко на юге - длинный изогнутый рукав Кейп-Кода, вдающийся в Атлантику. Вскоре она смогла разглядеть гавань, усеянную небольшими судами, и причалы с башнями центрального Бостона позади, а затем самолет приземлился в международном аэропорту Логан.


Когда она, наконец, освободилась от иммиграционного контроля, она поймала такси до города, назвав адрес отеля типа "постель и завтрак" на Бикон-стрит. Это был солидный дом из коричневого камня с изогнутым фасадом с одной стороны от входных ступеней. Ее приветствовали двое мужчин, геи, как она предположила, вероятно, им было немного за сорок, и показали ей ее комнату наверху. Он был прекрасно обставлен, и из него открывался вид на реку Чарльз и северный берег за ней, освещенный послеполуденным солнцем. Заверив ее, что они могут помочь ей со всем, в чем она нуждается, ее хозяева оставили ее сидеть у окна, чувствуя оцепенение от начала рассвета, долгого перелета и внезапного погружения в этот новый город, и впервые она была рада, что приехала, избежала лондонской клаустрофобии.


Она позвонила Эмерсону Мерклу накануне, чтобы убедиться, что он будет доступен, и договорилась связаться с ним, как только приедет, что она сейчас и сделала. Казалось, он был рад ее слышать и предложил встретиться за послеобеденным чаем в каком-нибудь заведении на Ньюбери-стрит, всего в нескольких кварталах отсюда. Она приняла душ, переоделась в более легкую одежду и отправилась по зеленым жилым улицам, пересекла широкий бульвар Коммонуэлс-авеню и вышла на Ньюбери-стрит, вдоль которой выстроились модные магазины, галереи и рестораны. Подходя к кафе, она увидела Эмерсона, сидящего за столиком у окна, на высоте половины этажа над улицей, и разглядывающего прохожих, и помахала ему рукой. Сначала он выглядел немного озадаченным, не узнав ее, затем улыбнулся и поднялся на ноги, когда она поднялась по ступенькам и вошла внутрь.


Они пожали друг другу руки и вежливо поговорили о ее рейсе и о том, где она остановилась. Она могла понять, почему он не узнал ее вне контекста, потому что он тоже казался другим, более уверенным и экспансивным в своей собственной обстановке.


"Ты сказала, что хочешь поближе познакомиться с Нэнси, " сказал он, " поэтому мне пришлось отвезти тебя на Ньюбери-стрит, ее любимое место для покупок. Конечно, она ходила по торговым центрам, но это было действительно то, что она любила, - здешние бутики."


"Ей нравилась одежда?"


"Ей нравились походы по магазинам, весь этот опыт, для себя, для своих детей и внуков, для своих друзей. Она купила мне эту рубашку в маленьком магазинчике на этой улице."


Он сделал паузу, вспоминая. Кэти заметила, что это была очень стильная рубашка, ослепительно белая, с золотыми запонками, с темным галстуком и брюками, так что он выглядел так, словно пришел подготовленным к официальному собеседованию: волосы причесаны, щеки розовые.


"Потом мы встречались где-нибудь вроде этого, и она рассказывала мне, что нашла. Сейчас я смотрю в окно и ожидаю увидеть, как она в любой момент пройдет мимо с сумками, полными ее трофеев."


"И она сделала то же самое в Лондоне?"


"На самом деле, нет, не совсем. Мы действительно ходили в Найтсбридж, но на этом все и закончилось, и, честно говоря, я был немного удивлен. Я думал об этом после того, как ты мне позвонила. Были и другие вещи, которые поражают меня сейчас, мелочи, но немного странные."


" Да? - Спросил я.


"Ну, мы прибыли в Лондон в субботу, а на следующий день отправились на лодке вниз по реке в Гринвич, но к полудню я почувствовал себя разбитым после перелета и просто хотел немного прилечь, прежде чем мы подумаем об ужине. Но она была более энергичной и сказала, что пойдет прогуляться по Челси. Было около семи вечера в тот день, когда она постучала в мою дверь, чтобы сказать, что вернулась, и когда она вошла, я почувствовал странный запах. Это вернуло меня в мое детство. Это были благовония - моя семья была католиками - и я спросил ее, где, черт возьми, она была, и она рассмеялась и сказала, что была на вечерне. Я был поражен, потому что это было совсем не похоже на Нэнси, но она сказала, что проходила мимо собора и заглянула внутрь."


" Собор? - спросил я.


"Это то, что она сказала. Я больше не думал об этом, пока не вернулся домой и не увидел по телевизору новости о похоронах в русском православном соборе в Лондоне того русского, который жил рядом с нашим отелем. Я подумал, не мог ли это быть собор, который посетила Нэнси, и возможно ли, что они там встретились и именно поэтому он пришел на поминальную службу по Нэнси."


Кэти почувствовала прилив возбуждения. "Это возможно. Этот собор находится в Найтсбридже, недалеко от того места, где вы остановились. Это место, где он был постоянным поклонником. Это была одна из вещей, о которых я хотел спросить вас, мистер Меркл ..."


"Эмерсон, пожалуйста".


"... Эмерсон. Вы уехали на следующий день после того, как Михаил Мошински был убит на Каннингем-плейс, и у нас не было возможности поговорить с вами снова, но я хотел выяснить, возможно ли, что Нэнси могла иметь с ним какой-либо контакт."


"Она никогда не упоминала ни о ком из русских, и мы были вместе почти все время, за исключением того воскресного вечера".


"Как насчет следующего дня, в понедельник, примерно в обеденное время?"


Он вытащил из кармана брюк маленький ежедневник назначений. "Понедельник, понедельник... двадцать четвертый. В то утро мы действительно отправились за покупками, в первую очередь в Harrods. Она купила кое-что в отделе игрушек для своих внуков. Потом Харви Николс, потом обратно в отель. Что тогда?" Он нахмурился, задумавшись. "К концу утра я устал и все еще был немного дезориентирован из-за разницы во времени, и мы решили отдохнуть перед тем, как отправиться на ланч. Почему вы спрашиваете о том дне?"


"Кто-то на площади сказал, что видел, как Нэнси заходила в соседнюю дверь в тот день или, может быть, во вторник, в обеденное время".


"По соседству? Для русских? Она никогда не говорила мне ни слова об этом. Не думаю, что я даже знал, что она выходила. Дай мне подумать... Я некоторое время читал в своей комнате и, возможно, задремал. Затем я обратил внимание на время, рассчитанное на двоих, и пошел посмотреть, готова ли она к отъезду. Она разбирала какие-то вещи на своей кровати, я помню - пакет с фотографиями, который вы видели. Это был первый раз, когда я их увидел. Мы поднялись по улице к универмагу на Слоун-сквер "Питер Джонс" и пообедали на верхнем этаже. Я помню великолепные виды на Лондон. Она казалась очень оживленной. Я сказал ей, что у нее пружинистая походка."


"Но она не упоминала, что выходила из дома?"


"Нет, она этого не делала".


"Но если она это сделала, то, возможно, взяла фотографии с собой?"


"Я полагаю, это возможно".


"Вы сказали, что другие вещи, проведенные вместе в Лондоне, показались вам странными?"


"Ну, она казалась немного скрытной, теперь, оглядываясь назад, немного не в своем характере. Это было только потому, что она обычно была такой открытой, что я заметил это как странное. Понравилось, как она расспрашивала Тоби в отеле о его истории и его семье, как будто это действительно имело значение. Видите ли, я так хорошо ее знал. Я знал, что ее интересовало - мода, рецепты, сады, музыка. Но не архитектура, история, наследие."


- Она говорила об этом с Тоби? - спросил я.


"О да. По крайней мере, я зашел в конце разговора. Вот о чем они говорили."


"Как получилось, что вы остановились в особняках Челси?"


"О, это полностью ее рук дело. Когда она впервые предложила мне поездку, она уже остановила свой выбор на этом отеле, сказала, что нашла это "милое местечко", и я просто предположил, что это было по чьей-то рекомендации. Когда мы приехали туда и я узнал, на что это похоже, я спросил ее об этом, и она была немного загадочной, как будто это была игра. Когда я надавил на нее, она сказала, поддразнивая меня, что это история о привидениях, и я предположил, что тот, кто рекомендовал это место, сказал ей, что там водятся привидения, и она хотела, чтобы я обнаружил это сам."


"А она давала какие-нибудь указания на то, что знает о людях по соседству?"


"Вообще никаких. Только после того, как я вернулся домой и прочитал об убийстве этого человека, я понял, что слышал о нем раньше, потому что о его браке с этой моделью писали в газетах пару лет назад. Но мы никогда не видели их, когда останавливались на Каннингем-Плейс, и персонал отеля никогда не говорил о них, по крайней мере, со мной."


Когда Кэти позвонила Эмерсону из Лондона, он объяснил, что все еще не передал пакет с фотографиями Нэнси ее семье, хотя и намеревался отправить их ее сестре Дженис. Теперь он пригласил ее вернуться в его квартиру, чтобы посмотреть на них. Они допили чай и вышли на улицу, где Эмерсон показал любимые магазины Нэнси - The Closet, Marc Jacobs, Basiques, - и Кэти отчетливо ощутила оскорбление, нанесенное дамам Бэк-Бэй тем, что одна из них попала под лондонский автобус.


"Было ли здесь много шума из-за смерти Нэнси?" - спросила она.


"О да, и ее похороны были очень пышными, в церкви Святой Троицы, что дальше по улице. Ее муж Мартин был здесь очень уважаемым хирургом, о нем до сих пор с теплотой вспоминают через десять лет после его кончины, и медицинское братство набрало силу. Что, должен признать, вызывает у меня некоторые сомнения, когда я вот так разговариваю с тобой."


"Что ты имеешь в виду?"


"Одно дело, когда Нэнси забрали у нас в результате случайного акта насилия со стороны проходящего мимо головореза. Это часть мира, в котором мы живем, шокирующая, достойная сожаления, но неизбежная. Это может случиться с любым из нас, здесь, в Бостоне, или Лондоне, или где угодно. Да ведь всего пару месяцев назад старика, который живет через дорогу от меня, зарезали на заправке в Бруклине, из всех мест. Люди качают головами, выражают свое почтение и продолжают жить.


"Но ты, кажется, намекаешь на что-то еще, Кэти, на какую-то причину смерти Нэнси, к которой она могла быть причастна. Я не уверен, что мне нравится эта идея, и я подозреваю, что многим другим людям тоже не понравится, особенно ее семье."


"Ты хочешь знать правду, не так ли, Эмерсон?"


"Хочу ли я? Поможет ли это Нэнси? Поможет ли это ее скорбящей семье? Поможет ли это мне? Давайте разберемся с этим прямо. Вы, кажется, ищете какую-то связь между Нэнси и русским миллиардером, которого она никогда не встречала. Что бы это могло быть, черт возьми? Обнаружила ли она, что ее покойный муж был связан с русской мафией? Или один из ее сыновей? Были ли они должны этому человеку деньги? Она пошла умолять его? Ты не знаешь, не так ли? Ты на самом деле не знаешь, какую банку с червями ты хочешь, чтобы я помог тебе открыть."


К этому времени они пересекли Коммонуэлс-авеню, вернувшись в сеть зеленых жилых улиц за ее пределами, с их мощеными кирпичом тротуарами, уличными фонарями с искусственными газовыми фонарями и величественными рядами террас из красного кирпича, и Эмерсон остановился у подножия лестницы, ведущей к парадной двери с портиком. "Вот где я живу", - сказал он.


"Эмерсон, если ты действительно чувствуешь себя неловко из-за этого, я могу уйти прямо сейчас".


Он покачал головой. "Нет, ты проделал весь этот путь. И в любом случае, я уже решил помочь тебе. Я готов предположить, что Нэнси отправилась в Лондон с какой-то целью, которой она не поделилась со мной. Но она хотела, чтобы я поехал с ней, и я думаю, она бы сказала мне в конце концов, если бы наше путешествие не было прервано. И поэтому я хочу уладить этот вопрос, как для нее, так и для себя. Но если вы правы, и в зависимости от того, что вы обнаружите, я могу попросить вас проявить такт и понимание."


Они вошли в квартиру Эмерсона, которая занимала первый этаж здания, очень похожего на отель типа "постель и завтрак", где остановилась Кэти, с таким же щедрым изгибом фасада на улицу. Они сели за столик у окна и рассматривали фотографии Нэнси, пока Кэти делала заметки. Эмерсон смог опознать многих людей - детей и внуков Нэнси, ее мужа и сестру, - но когда дело дошло до старых снимков, ранних снимков Кодак с выцветшими красками или размытыми черно-белыми штрихами, он был поставлен в тупик.


" Полагаю, ее родители; дяди, тети, кто знает? Дженис, конечно, согласилась бы."


Он произнес это с сомнением в голосе, и Кэти спросила: "Дженис?"


"Дженис Коннолли, младшая сестра Нэнси".


"Она живет где-то здесь?"


"Провинстаун".


"Это далеко отсюда?"


"Это на дальней оконечности Кейп-Кода, довольно далеко, полтора часа на пароме или три часа по дороге".


Кэти сказала: "Наверное, мне лучше уйти. Может быть, вы могли бы дать мне номер ее телефона."


Эмерсон поколебался, затем сказал: "Позволь мне позвонить ей. Иногда с ней бывает трудно."


Он проверил номер, поднял трубку и набрал номер. "Дженис? Это Эмерсон. Как дела?"


По его осторожному тону Кэти догадалась, что они не были теплыми друзьями, и не потребовалось много времени, чтобы он перешел к сути.


Со мной здесь лондонский детектив, который приехал, чтобы выяснить одну или две детали о Нэнси. Есть несколько вопросов, на которые я не могу ответить, и мне интересно, сможете ли вы нам помочь... Нет, полиция, Скотленд-Ярд... Просто справочная информация, чтобы они могли закрыть дело


... Не хотели бы вы поговорить с ней?... Нет?... Завтра?" Он поднял брови, глядя на Кэти, которая кивнула. "Я отвезу ее вниз. Не пригласить ли нам тебя на ланч?... О, хорошо, скажем, в два часа, у тебя дома... Я не уверен, через пару часов?... Нет, хорошо, через час. Тогда увидимся."


Он повесил трубку и перевел дыхание.


"Неловко?" Спросила Кэти.


"Очень отличается от своей сестры. Они на самом деле не ладили, и она не одобряет меня. Неважно, все уже устроено. У нее есть кое-какие обязательства на обед, но она увидится с нами после."


"Тебе не обязательно приходить, Эмерсон. Я могу взять напрокат машину."


Он махнул рукой. "Для меня это большое удовольствие. Я не был там годами. В это время года движение будет плохим, но мы могли бы поехать по олд-Кингз-Хайвей и избежать большей его части. Теперь вы, наверное, захотите посмотреть в доме Нэнси. У меня есть ключ. По-моему, я уже говорил вам, что я один из ее душеприказчиков, и я присматриваю за домом для семьи - это чуть дальше по улице."


Это был трехэтажный отдельно стоящий кирпичный дом на углу следующего квартала, и Эмерсон помахал рукой соседу, который уставился на них, когда он толкнул скрипучую калитку, и они направились к входной двери через клумбы с цветами, цветения которых Нэнси никогда не увидит. В доме царила атмосфера тишины, воздух был пропитан слабым сладковатым ароматом духов, и Эмерсон глубоко вдохнул его, как будто хотел уловить угасающий дух самой Нэнси. Он провел Кэти короткую экскурсию по комнатам, вернувшись в столовую с видом на сад за домом. Здесь стояла массивная мебель из красного дерева со стеклянным фарфоровым шкафом, расположенным над выдвижными ящиками и дверцами буфета.


"Здесь она хранила свои бумаги и записи", - сказал Эмерсон. "Я сам проходил через это, искал юридические и налоговые документы, касающиеся ее имущества. Здесь также есть письма и личные бумаги."


"Я бы хотел посмотреть недавнюю переписку, если смогу. И еще какие-нибудь фотографии."


"Есть несколько альбомов". Он достал две книги с семейными фотографиями, все довольно недавние. "Я думал, там были какие-то более старые, но я их не вижу... Мне нужно будет убедить Дженис приехать и остаться на пару дней и разобраться во всем этом."


Кэти провела час за чтением писем, дневников и записных книжек. Она нашла копии документов, относящихся к поездке в Лондон, но ничего необычного и никаких упоминаний о ком-либо, связанном с семейством Мошински.


" Ничего, " сказала она наконец.


Эмерсон сидел напротив нее за обеденным столом, просматривая папку в форме гармошки с надписью "Счета". "Да, - сказал он, - я знаком со всем этим по работе с ее налоговыми делами, и я уверен, что здесь нет ничего, что могло бы вас заинтересовать". Он закрыл файл. "Я действительно думаю, что вы, возможно, напрасно тратите свое время".


Она была склонна согласиться, когда возвращалась на Бикон-стрит. Она позаимствовала пакет с фотографиями Нэнси и на обратном пути отнесла их в магазин деловых услуг, куда ее направил Эмерсон, где отсканировала их. Позже она отправила электронное письмо Джону Гринвуду, приложив фотографии Нэнси, затем посмотрела на свои часы. Вечернее солнце ярко светило над рекой Чарльз, но в Лондоне была почти полночь. Она задернула шторы, легла в кровать и крепко уснула.


ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


Кати, вздрогнув, проснулась, потребовав мгновение, чтобы вспомнить, где она находится. Протянув руку, чтобы отодвинуть занавеску, она увидела небо, освещенное жемчужно-розовым сиянием зари. У машин, проезжавших по Мемориал Драйв на дальнем берегу реки, все еще были включены фары, и когда она открыла окно, в комнату хлынула прохладная свежесть вместе с щебетом птиц.


Она надела футболку, спортивные штаны и кроссовки и тихо спустилась по лестнице к входной двери. Улица была пустынна, фонари образовывали цепочку светящихся точек под деревьями вдалеке. Она повернула на восток, навстречу восходящему солнцу, и бодро побежала трусцой по Бикон-стрит, пока та не вышла на широкий зеленый склон Бостон-Коммон, где среди деревьев можно было разглядеть других бегунов. Она миновала золотой купол Здания правительства штата Массачусетс и углубилась в сеть узких исторических улочек Бикон-Хилл, затем спустилась между башнями финансового района, пока не достигла причалов набережной. Она ненадолго остановилась у кромки воды, наблюдая за ранними утренними рейсами, прилетающими в Логан далеко за водой, прежде чем развернуться и отправиться обратно.


Когда она открыла входную дверь, ее встретил восхитительный запах готовки из столовой. Заглянув внутрь, она была окликнута Питером, более высоким и экстравертным из двух владельцев, который пригласил ее сесть за завтрак. Этим утром его партнер Том, занятый на кухне, предлагал бананово-кленовую кашу с яблоками в масле, а затем сладкие кукурузные оладьи с жареными помидорами и беконом. Кэти сказала, что это звучит замечательно.


Это казалось благоприятным началом дня, которое стало еще более приятным, когда она открыла свой ноутбук и нашла электронное письмо из Лондона с несколькими старыми фотографиями, которые Джон обнаружил среди документов Тоби. На некоторых были запечатлены различные его родственники, позирующие с другими людьми, которых Тоби не смог опознать, в то время как пара других принадлежали к неизвестным группам, стоящим у особняков Челси. Кэти положила компьютер в рюкзак вместе с маленьким диктофоном Sony IC и ноутбуком и переоделась, чтобы встретиться с Эмерсоном.


Была суббота, и они были не единственными, кому пришла в голову идея съездить на Кейп-Код, но Эмерсона за рулем его Lincoln Zephyr не беспокоило движение, и Кэти чувствовала себя приятно укутанной, когда они степенно ехали на юг, мимо Плимута, в сторону Кейп-Кода. После того, как они пересекли мост Сагамор на Кейп-Код, большая часть транспорта повернула к более теплым пляжам южного побережья острова, выходящим на Баззардс-Бей и Нантакет-Саунд, в то время как Эмерсон поехал по старой дороге вдоль северной стороны, через череду небольших исторических городков с видом на песчаные бухты и красивые лодочные гавани.


"Дженис была замужем за морским биологом из Центра атлантических исследований в Северном Труро", - объяснил Эмерсон. "Он утонул во время сильного шторма в 2002 году, и Дженис осталась в их доме в Провинстауне. Здесь ей идет. Она любит это место, белые песчаные дюны и солончаки, буковые леса, и она отличный турист. Она ненавидит город, совсем не так, как ее сестра."


- Ты сказал, они не ладили? - спросил я.


"Я бы сказал, они терпели друг друга. Дженис намного моложе - Нэнси было бы одиннадцать или двенадцать, когда родилась Дженис. Их отец вышел на пенсию несколько лет спустя и более или менее воспитывал новорожденного малыша в одиночку. Они были очень близки, в то время как Нэнси меньше видела своего отца, когда росла. Была война, а потом он работал в Государственном департаменте и часто уезжал. Она всегда была больше привязана к своей матери."


"Художник".


"Да, Мэйзи действительно была очень хорошим скульптором. Несколько ее работ находятся в коллекции Музея изящных искусств в Бостоне. Ее муж был дипломатом. Он умер некоторое время назад, но Мэйзи продержалась всего до прошлого года. Она была настоящим персонажем. Я узнал ее хорошо."


Наконец они добрались до Провинстауна, в конце дороги, огибающей длинный изгиб острова. Они были слишком рано, чтобы встретиться с Дженис, и Эмерсон повел Кэти на экскурсию по городу, закончившуюся в ресторане морепродуктов с видом на пляж, где они сели пообедать.


Пока они ждали свой заказ, Эмерсон, глядя на лодки в гавани, указал на пару пловцов с трубками. "Что ж, есть еще одна забавная вещь. Странно, как твоя память всплывает в памяти. Когда мы летели в Англию, Нэнси спросила меня, нырял ли я когда-нибудь с аквалангом. Я подумал, что это странный вопрос, ни с того ни с сего. Я сказал ей "нет", и она сказала, что это напугало бы ее, если бы она нырнула глубоко под воду."


Он покачал головой, как будто пытаясь избавиться от воспоминаний. "В любом случае, Дженис живет всего в паре кварталов отсюда", - сказал он. Недалеко от того места, где раньше жил Норман Мейлер. Очевидно, они неплохо ладили. Вероятно, он узнал приятеля-ворчуна."


"Это будет трудно, не так ли?"


"Что ж, не расстраивайтесь слишком сильно, если ничего не получите. Я бы купил ей цветы, но она бы поняла, что я пытаюсь ее умаслить, и обиделась."


Когда Дженис открыла входную дверь, Кэти увидела, что он не преувеличивал. Она была одета в старые джинсы и выцветшую футболку, а ее седые волосы были острижены очень коротко. Ее глаза сузились при виде них, а губы плотно сжались.


"Эмерсон", - неохотно признала она.


"Дженис!" Его веселость звучала неубедительно, и Дженис вздрогнула, когда он потянулся поцеловать ее в щеку. "Позвольте мне представить человека, о котором я говорил. Детектив-инспектор Кэти Колла расследует смерть Нэнси."


Они пожали друг другу руки, Дженис без улыбки внимательно оглядела своего посетителя. Она заставила их ждать на пороге чуть дольше, чем следовало, прежде чем пригласить войти.


Это был деревянный дом, его простая обстановка оттенялась скоплениями природных предметов - гальки, выбеленных морем обломков, черепов мелких животных, - а также фотографиями в рамках с изображением цветов, морских пейзажей и дюн, птиц.


"Прекрасные фотографии", - сказала Кэти.


"Дженис - очень опытный фотограф природы", - сказал Эмерсон. "Я полагаю, она унаследовала свой художественный талант от матери, а, Дженис?"


Она проигнорировала его и указала на места вокруг выскобленного соснового стола.


"Тебе лучше показать мне свое удостоверение личности", - сказала она Кэти.


"О, я могу поручиться за Кэти, Дженис", - запротестовал Эмерсон. " Я встретил ее в Лондоне, и...


"Все равно." Дженис изучила пропуск Кэти в столичную полицию и визитную карточку, которую та ей дала. "Я бы подумал, что вас сопровождал офицер государственной или федеральной полиции. Я полагаю, они знают, что вы здесь допрашиваете людей, не так ли?"


"Я здесь просто в неофициальном качестве, миссис Коннолли, проясняю несколько неясных моментов, чтобы наш коронер мог закрыть дело. Я полностью полагаюсь на ваше сотрудничество. Ты не обязан отвечать ни на один из моих вопросов, если не хочешь."


"Я не буду", - решительно заявила другая женщина и откинулась назад, скрестив руки на груди.


"Мы хотим прояснить возможность того, что Нэнси или какой-либо другой член вашей семьи, возможно, имели какую-то предыдущую связь с местом, где она остановилась в Лондоне, или с людьми, которые живут там сейчас".


"Какое отношение это может иметь к ее смерти?" Я понял, что это был простой случай уличного насилия."


"Мы обеспокоены совпадением, что другой человек, проживающий на Каннингем-плейс, где останавливались Нэнси и Эмерсон ..." Кэти заметила враждебный взгляд Дженис в сторону Эмерсона, "... был убит всего несколькими днями позже. Нам нужно исключить возможность того, что между двумя преступлениями была какая-либо связь."


"Кто был этот другой человек?"


"Его звали Михаил Мошинский, он был богатым российским бизнесменом".


"О да, ты говорил мне, Эмерсон, не так ли? Я был расстроен на похоронах, и я не думаю, что это было заметно. Ну и что из этого?"


"Вам известно о какой-либо связи?"


"Конечно, нет".


"У меня здесь на ноутбуке есть несколько фотографий, которые я хотел бы вам показать".


Кэти достала свой компьютер, быстро открыла файл и начала показывать фотографии Дженис, начиная с отдельных снимков семьи Мошински, включая Вадима Кузьмина, Найджела Хадден-Вейна и Фредди Кларка.


"Нет, я не знаю никого из этих людей".


"Нэнси взяла с собой в Лондон несколько семейных фотографий. Возможно, вы могли бы просто опознать этих людей для меня ". Они открыли пакет и просмотрели фотографии, Кэти записывала имена двоюродных братьев, дядей, бабушек и дедушек.


"Я действительно не вижу в этом смысла. Большинство из них старинные. Как они вообще могут иметь отношение к делу?"


"Почти закончен, миссис Коннолли. Осталось всего несколько."


"Подожди", - сказал Эмерсон, заглядывая через плечо Кэти на одну из фотографий. "Разве это не Мэйзи?"


Это была фотография трех взрослых и девочки-подростка, собравшихся вместе на ступеньках здания, их глаза были полузакрыты от яркого солнечного света, падавшего на их улыбающиеся лица. Эмерсон указывал на женщину, которая стояла между двумя мужчинами.


"Я уверен, что это твоя мать, Дженис".


Дженис бросила на него еще один неохотный взгляд. "Может быть".


"А разве это не твой отец с ней?" А девушка - может быть, это Нэнси?"


Дженис раздраженно вздохнула. "Очень может быть. Ну и что?"


"Ну, это очень похоже на особняки Челси на заднем плане, где мы останавливались".


Кэти внимательнее присмотрелась к фону, высоким створчатым окнам в темной кирпичной кладке, черному дверному проему с белым обрамлением. Это могли бы быть особняки Челси, подумала она, или тысячи других подобных мест в Лондоне или Бостоне, если уж на то пошло. - А как насчет другого мужчины? - спросил я. Спросила Кэти. " Вы узнаете его? - спросил я.


"Очевидно, с кем-то они где-то встречались. Я никогда не видел его раньше. И я не уверен, что это Нэнси. Вероятно, это дочь другого мужчины ... о."


Что-то поразило Дженис. Она снова уставилась на фотографию. "Это платье, оно принадлежало Нэнси. Теперь я вспоминаю, как папа и мама повезли Нэнси в Лондон на ее шестнадцатилетие. Мне было всего пять. Они оставили меня с бабушкой."


"Когда это могло быть?" Спросила Кэти, но Дженис пренебрежительно махнула рукой.


"Это чепуха", - нетерпеливо сказала она. "Это не имеет к тебе никакого отношения".


Кэти не стала настаивать на этом. Она попросила Дженис вспомнить более поздние поездки Нэнси в Великобританию. Насколько она помнила, их было двое, оба с мужем останавливались в отеле Hilton.


"А теперь я должна попросить вас уйти", - сказала она. "У меня назначена другая встреча".


У входной двери она добавила: "У вашей полиции, должно быть, гораздо больше свободного времени и денег, чем у нашей, если они могут позволить себе послать инспектора через Атлантику только для того, чтобы проверить несколько таких тривиальных деталей, как эта".


"Большое спасибо, что уделили мне время", - спокойно сказала Кэти. "Извините, что прервал ваш день".


" Конченая сучка, - выдохнул Эмерсон, когда они вернулись в машину. Это была такая нехарактерная вспышка гнева со стороны джентльмена Эмерсона, и сказано это было с таким чувством, что Кэти невольно рассмеялась.


"Но это была Нэнси и ее родители, " запротестовал он, " и они стояли возле Особняков Челси. Я прав, не так ли?"


"Это возможно. Я мог бы попросить кого-нибудь в Лондоне проверить."


"Если Дженис была права и это был шестнадцатый день рождения Нэнси, то это было бы двадцать шестого апреля 1956 года".


Он медленно развернул машину и начал долгую поездку обратно в Бостон. По дороге Кэти отправила Джону текстовое сообщение с указанием даты и попросила его проверить фон фотографии, затем откинулась на спинку стула, чтобы полюбоваться ухоженными домами из вагонки, мимо которых они проезжали в живописных деревушках или расположенными среди деревьев на частных участках.


"Знаешь, что меня так расстраивает?" Сказал Эмерсон после долгого молчания. "Мысль о том, что Нэнси могла держать это в секрете от меня. Как она могла пройти через весь этот фарс, выбирая отель и все такое, и не сказать мне о настоящей цели своей поездки?" Затем он добавил: "Если только это не было чем-то постыдным. Ты думаешь, это могло быть оно? Может быть, она хотела вернуться к сцене чего-то плохого, чего-то постыдного? Возможно, она подверглась там насилию? Возвращалась ли она к месту травмы, в которой не могла признаться мне?"


"Это не обязательно должно быть что-то подобное, Эмерсон. Возможно, она просто была немного сдержанна, говоря вам, что хотела вернуться к счастливому воспоминанию из своего прошлого. Особенно когда она обнаружила, что Особняки Челси не были тем великолепным отелем, который она помнила."


Он печально улыбнулся. "Наверное, ты прав. И если она была там подростком, в конце концов, это не могло иметь никакого отношения к ее убийству. Все те другие люди на старых фотографиях мертвы и уехали."


Когда они вернулись на Бикон-стрит, он спросил: "Ты сейчас уходишь?"


"Я полагаю, что да. Мне нужно будет проверить наличие свободных рейсов."


"Кажется позором проделать такой долгий путь и увидеть так мало. Позволь мне, по крайней мере, пригласить тебя на ужин в одно из любимых мест Нэнси. Ничего особенного, просто очень дружелюбное маленькое итальянское заведение в Норт-Энде, куда мы часто ходили субботними вечерами. Что вы на это скажете?"


"Ты и так уделил мне так много своего времени, Эмерсон, что я бы чувствовал себя виноватым, если бы отнял у тебя больше".


"Ерунда, это бы меня бесконечно развеселило. Я позвоню Марии. Я уверен, что она втянет нас в разговор, когда я объясню. Скажем, в восемь часов?"


Итак, она согласилась и провела с ним приятный вечер, рассказывая обо всех местах, которые ей следовало бы увидеть и в которые однажды придется вернуться.


ТРИДЦАТЬ


На следующее утро Питер уже накрывал на стол в столовой, когда Кэти спустилась вниз на пробежку. Сегодня Том предлагал йогурт с медом и свежими ягодами, а затем французские тосты с персиковой начинкой. "Он звезда", - сказал Питер, увидев выражение лица Кэти.


На этот раз она направилась через Саут-Энд, а затем на восток, в Чайнатаун. Шагая по пустым улицам, она пыталась очистить свой разум. Казалось, что она была здесь долгое время, гораздо больше, чем два дня. Вот что происходит, когда ты меняешь обстановку, сказала она себе, время расширяется, становится более щедрым. Выбраться из Лондона было благословением. Абсурдно, что она никогда раньше не была в Америке - фактически, никогда не выезжала за пределы Европы. Работа сковывала ее, сужала кругозор. Не поэтому ли приглашение Гая поехать в Дубай показалось таким привлекательным? Какой катастрофой это было бы. Ни о чем не жалею.


Она вернулась на Бикон-стрит, вприпрыжку взбегая по ступенькам крыльца, кровь пела. Быстро приняв душ, она спустилась вниз и открыла дверь столовой. До нее донесся запах стряпни Тома, и она воскликнула: "Вау", - затем остановилась как вкопанная, уставившись на фигуру, сидящую за угловым столиком. Он поднял голову, и она сказала: "Это ты", и Джон Гринслейд поднялся на ноги с осторожной улыбкой. На полу рядом с ним стоял чемодан.


"Ах, значит, ты его знаешь, не так ли, Кэти?" - Сказал Питер из-за двери позади нее. "Я не был уверен, стоит ли его впускать. Но он выглядел таким несчастным, что я подумала, что лучше дать ему что-нибудь поесть."


Она села за его столик и спросила, что, черт возьми, он здесь делает. Он выглядел так, как будто не спал, что, как оказалось, в значительной степени соответствовало действительности, поскольку его перелет через Ньюарк был кошмаром.


"Мне нужно было кое-что показать тебе, Кэти, по поводу фотографий", - сказал он.


"О, правда?"


Он заметил ее недоверчивый взгляд и был спасен появлением французских тостов и кофе, при этом Питер явно пытался истолковать происходящее. "Ему понадобится комната?" - спросил он.


"О, я думаю, да, Питер", - сказала Кэти. "У вас есть один свободный?"


"Мы знаем. Так получилось, что рядом с вашим." Он выгнул бровь и отошел, чтобы поговорить с парой из Айовы за другим столиком.


"Что ж, это приятный сюрприз", - сказала Кэти.


"Я испытываю облегчение. Я думал, ты разозлишься."


"Я говорила о французских тостах", - сказала она и увидела, как его улыбка исчезла. "Итак, что ты хочешь мне показать?"


"Мне нужно было бы достать свой ноутбук".


"Я предлагаю сначала принять душ, побриться и переодеться", - сказала Кэти. "И, может быть, пару часов поспать?"


"Не сон, но другие вещи были бы замечательными".


Питер увел его, пока Кэти пила еще кофе и просматривала новости в "Бостон Глоуб".


Позже, в ее комнате, Джон открыл свой ноутбук и кликнул на изображение группы перед зданием.


"Во-первых, это определенно особняки Челси. Каждый из дверных проемов немного отличается, и я уверен, что они стоят перед номером восемь, современным отелем, который в 1956 году был бы домом Тоби и его родителей. Когда я показала ему фотографию, он понятия не имел, кто эти люди, и подумал, что они, должно быть, остановились в отеле его двоюродной бабушки по соседству, но я уверена, вы были правы насчет того, что это Нэнси и ее родители. И тогда я начал более внимательно присматриваться к неопознанному мужчине, и мне показалось, что я где-то видел его раньше. Я просмотрел другие фотографии, и я почти уверен, что он снова появляется на этой ..."


Он вызвал изображение пары, стоящей перед длинным зеркальным бассейном с аркой в стиле ар-деко на заднем плане. "Я был поражен этой картиной, когда Эмерсон показал ее мне в Лондоне. На нем нет даты, но выглядит он в стиле тридцатых годов, вам не кажется? Стиль их одежды и прически, а также архитектура. А это Мэйзи, она выглядит на двадцать лет моложе, чем на фотографии особняков Челси, и я готов поклясться, что это тот же самый мужчина."


Кэти уставилась на две фотографии и на увеличенные Джоном два мужских лица. "Я думаю, ты, возможно, прав", - сказала она наконец. "Итак, давний друг Мэйзи и ее мужа Рональда". Она пожала плечами. "Это имеет значение?"


"Ну, тогда я попытался выяснить, где была сделана более старая фотография. Эмерсон сказал мне, что Мэйзи работала у американского скульптора Уильяма Гордона Хаффа, и я разыскал его. Я подумал, может быть, мужчина на фотографиях - это он, но это был не он. Но я узнал, что он создал несколько монументальных скульптур для международной выставки "Золотые ворота" в Сан-Франциско, проходившей в 1939 и 1940 годах. Вот несколько его фотографий. А вон там, смотрите, вы можете увидеть арку и длинный бассейн."


"Отличная работа. Итак, мужчина, вероятно, американец, ну и что с того? Важно то, что Нэнси и ее родители посетили Особняки Челси в 1956 году. Конечно, их друг не имеет отношения к делу?"


Джон поднял палец. "Присмотритесь к этому парню поближе. Вам не бросается в глаза - покрой его куртки, стрижка, - что он не совсем похож на американца? Или английский? Теперь взгляните на фотографию в Лондоне, на этот костюм, который на нем надет. Посмотри на лацкан. Там что-то есть, значок или что-то в этом роде. Я увеличил его и придал резкость с помощью Photoshop, смотрите ..."


"Крошечная звезда", - сказала Кэти. "Пятиконечный".


"О чем это наводит тебя на мысль?"


Кэти почувствовала прилив возбуждения. - Русский? - Спросил я.


"Могло бы быть. Я хотел бы узнать, смогу ли я узнать что-нибудь о русских в Сан-Франциско в 1939 или 1940 годах. Не повезло. Но я узнал, что основной архив материалов о международной выставке "Золотые ворота" хранится здесь, в Бостоне, в библиотеке Вайднера в Гарварде. Я подумал, что мы должны пойти туда и взглянуть. Так вот почему я здесь."


Кэти это казалось тщетной надеждой, но она была заинтригована, и поэтому они собрали все, что им могло понадобиться - ноутбуки, записные книжки, маленькую камеру, которую привез Джон, - и отправились по Бикон-стрит в центр города. На дальней стороне Бостон Коммон он привел их ко входу на станцию Парк-стрит городской системы метро T, где они сели на поезд до Гарварда. Другие люди в их экипаже были в основном молоды - бородатый юноша в потертых джинсах, пытающийся отоспаться с похмелья, группа молодых женщин с опущенными головами, обменивающихся банкнотами, и пара, сидящая напротив, прижавшись друг к другу в мечтательном довольстве, выглядящая так, как будто они только что встали с постели. Кэти знала, что Джон наблюдает за ними.


Поезд опустел на Гарвард-сквер, и они вышли на солнечный свет, где Джон взял ее за руку и повел через улицу, через просвет в старых зданиях на другой стороне, во двор Гарварда. Переулок вывел их в кампус с газонами, поросшими деревьями, пересеченными дорожками и обрамленными простыми четырехэтажными кирпичными зданиями, некоторые из которых Джон указал, когда они проходили мимо - Массачусетс-Холл, построенный в 1720 году и старейший в Гарварде, и Холлис-холл, где Джордж Вашингтон размещал свои войска во время Американской революции. Они свернули в центральный двор Гарвард-Ярда, где более монументальные здания Мемориальной церкви и библиотеки Уайднера стояли друг напротив друга на зеленой лужайке.


Джон сказал: "Гарри Вайднер был выпускником Гарварда и коллекционером книг, который погиб на "Титанике". Библиотека была подарена его матерью в память о нем, и сейчас это главная библиотека Гарварда, в которой собрана самая большая университетская коллекция в мире. Это особенно сильно в гуманитарных и социальных науках, вот почему мы здесь."


Они поднялись по широким ступеням ко входу с колоннадой, где Джон показал свое гарвардское удостоверение личности, полученное во время исследовательской поездки в прошлом году. Чтобы Кэти могла получить доступ, их направили в Отдел библиотечных привилегий, где Джону удалось оформить ей дневной пропуск в качестве его ассистента-исследователя.


В университете сейчас были летние каникулы, и в библиотеке было относительно тихо. Они нашли пару компьютеров рядом в читальном зале Phillips и начали просматривать каталог HOLLIS. Кэти начала с онлайн-описания экспозиции, которая была построена на мелиорированной земле под названием Остров сокровищ в заливе Сан-Франциско. Он был проведен в честь недавнего завершения строительства мостов Золотые ворота и Окленд-Бей и был открыт для публики в общей сложности двенадцать месяцев, с 1939 по 1940 год.


"Должно быть, здесь побывали миллионы людей", - сказала она, вглядываясь в экран Джона.


"Да... Я ищу иностранные делегации. Предполагалось, что он продемонстрирует культуру стран Тихоокеанского региона, в число которых, я полагаю, войдет и Россия. Они, должно быть, прислали официальную вечеринку, ты так не думаешь?"


В каталоге было много материалов, и по кратким описаниям трудно было понять, что из них может содержать большая часть. Они разделили список каталожных номеров, которые им предстояло изучить, и направились к стеллажам, вплоть до "Американской истории", которая занимала весь второй уровень, и приступили к долгой, неторопливой работе по беглому просмотру каждой книги, каждой брошюры и газетного отчета, каждой коллекции фотографий, каждого официального документа и мемуаров.


- Как дела? - спросил я.


Кэти подняла глаза, чтобы сосредоточиться. Ее пишущая рука казалась такой же онемевшей, как и ее мозг. Она понятия не имела о времени.


" В два часа, " сказал Джон. "Не знаю, как вам, но мне нужен перерыв".


"Да". Она моргнула и потерла лицо рукой, которая казалась грязной от пыли со старой бумаги.


Они вышли, ослепленные солнечным светом, и Джон повел ее в кафе, которое, как он знал, находилось неподалеку.


"Мы никуда не продвинулись, не так ли?" - сказал он после того, как они заказали сэндвичи и кофе. Они нашли десятки фотографий и упоминаний о статуях Уильяма Гордона Хаффа и о Дворе отражений, во дворе которого были сфотографированы Мейзи и мужчина, но больше им не попадалось ни ее изображений, ни упоминаний русских посетителей.


"Нужно просмотреть все эти домашние фильмы Kodachrome", - сказала Кэти. "И мы еще не закончили газетные репортажи".


Они вернулись в библиотеку, слегка освежившись, и продолжили свою охоту. Безрезультатно проработав еще час, Джон подошел к компьютеру и начал новый поиск по каталогу. В конце концов он вернулся к Кэти, склонившей голову над коллекцией открыток, и сказал, что нашел несколько ссылок на GGIE в отделах экономики в Пьюзи, подземной пристройке библиотеки, и собирается спуститься взглянуть. Слегка загипнотизированная представшими перед ней образами, Кэти кивнула и перешла к следующей странице.


На стене над кабинкой Кэти висела табличка, гласившая, что в библиотеке запрещено пользоваться мобильными телефонами и пейджерами, за исключением специально отведенных мест, поэтому она подскочила и смущенно огляделась, когда ее мобильный издал громкую мелодию. Она выхватила его из сумки и прошептала: "Да?"


"Кэти". Это был Джон. Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что он ушел некоторое время назад.


" Да? - Спросил я.


"Возможно, я что-то нашел. Приезжайте и посмотрите." Он рассказал ей, как его найти.


Она спустилась на лифте в подвал Уайднера и добралась до туннеля, который описал Джон, ведущего к пристройке Пьюзи, где она спустилась на самый нижний уровень. Он жестом пригласил ее к своему столу и показал древний машинописный отчет Бюджетного комитета GGIE о количестве посетителей ярмарки. В конце была серия приложений, в одном из которых перечислялись международные делегации.


"Вот", - сказал он и указал на параграф, озаглавленный "Союз Советских Социалистических Республик", официальный визит заместителя народного комиссара культуры Варвары Николаевны Жемчужиной и 16 делегатов с 16 по 30 июля 1939 года.


"Значит, там были русские", - сказал Джон. "Чего бы это ни стоило".


Кэти бегло просмотрела список имен делегатов, затем тихо сказала: "О, я думаю, это чего-то стоит, Джон". Она указала на одно из имен: Геннадий Мошинский (Ленинград). "Отец Михаила. Это тот, кто был с Мэйзи в Сан-Франциско в 1939 году, и снова с Нэнси и ее родителями в особняках Челси в 1956 году."


"Отец Михаила?" Повторил Джон, изумленно глядя на Кэти. "Как это может быть?"


"Я не знаю, но это важно, не так ли? У Нэнси была причина не только для повторного посещения особняков Челси, но и для встречи с Михаилом Мошински. Их родители когда-то были близкими друзьями, даже в разгар холодной войны."


"Вы думаете, что Геннадий мог работать в российском посольстве в Лондоне в 1956 году?"


"Этого не было в биографии, которую мне дали, но я полагаю, что это возможно".


- У вас есть его биография? - спросил я.


"Это было в справочном документе о Михаиле Мошински, который МИ-5 подготовила для нас, когда мы расследовали его убийство".


"Вы думаете, его отец был шпионом?"


"Не было никакого намека на это".


"Но в любом случае, это было более пятидесяти лет назад. Какое это имело бы значение сейчас? Какое отношение все это может иметь к смертям Нэнси и Михаила?"


Кэти не знала, но это название в старом отчете вызвало у нее дрожь откровения, внезапное чувство открытия истины среди всей этой неразберихи. "Я понятия не имею, что это значит, Джон, но я думаю, что сегодня мы, возможно, заработали свою корочку".


Он улыбнулся ей. "Это захватывающе, не так ли? Это похоже на то, что я почувствовал, когда узнал стих Ариосто."


Она улыбнулась его представлению о волнении, и все же это было правдой; у нее было такое чувство, как будто она мельком увидела призрак, призрак, которым Нэнси дразнила Эмерсона. "Давай", - сказала она. "Давайте пойдем и отпразднуем".


Он выбрал это место, по его словам, лучший ресторан морепродуктов в Бостоне, на набережной, куда она пришла на свою первую раннюю утреннюю пробежку. Из-за своего столика у окна они смотрели на гавань, когда сумерки превратили пейзаж из золотого в бирюзовый, а далеко за водой огни самолетов падали, как метеоры в замедленной съемке, на остров Логан.


Пока они разговаривали, Кэти пришло в голову, как много всего может нравиться в Джоне Гринслейде. Он был внимательным, забавным и хорошим слушателем. Он убедил ее рассказать ему о своем детстве, и пока он слушал с таким сочувствием, она поймала себя на том, что восхищается мелочами в нем: его тонкими руками, задумчивым хмурым взглядом и кривой, самоуничижительной складкой его улыбки, которая немного напомнила ей Брока. Она привлекала его, она могла это видеть, и ей нравились осторожность и сдержанность, которые, казалось, подстраивались под ее собственные. Однако он был слишком молод; разница в десять лет между ними могла освежать, но это также было препятствием. Его открытость и энтузиазм заставляли ее чувствовать себя циничной и старой.


"Твоя очередь", - сказала она, желая вернуться на более безопасную почву. "Расскажи мне о Гринслейдз".


Он внезапно посерьезнел, как будто она сказала что-то, что расстроило или оскорбило его. Затем он перевел дыхание, сделал глоток вина, и его лицо прояснилось. "Здесь их нет", - сказал он. "Только я и моя мать".


Она посмотрела на него, задаваясь вопросом, что он имел в виду, и заметила напряжение, которое скопилось в том, как он сидел.


"По ее словам, мой отец выполнял какую-то работу с высоким риском. Когда она забеременела мной, она испугалась за свою и мою безопасность и сбежала. Она поехала к своей сестре в Торонто, сменила фамилию на Гринслейд - она имела в виду "с чистого листа" - и начала новую жизнь."


"Ох. Он был груб с ней, твой отец?"


"Нет, нет, не так, как я это понимаю. Опасность исходила от некоторых людей, с которыми он имел дело, которые хотели добраться до него через мою мать. Она дошла до того, что больше не могла этого выносить и просто сбежала. Он даже не знал, что она беременна, пока ее сестра не связалась с ним и не сказала ему. Ее сестра, моя тетя, некоторое время выступала посредником, передавая сообщения и деньги, которые он отправлял. Но в конце концов моя мать попросила развода и разорвала все контакты."


"Она когда-нибудь снова выходила замуж?"


"Нет".


"И у вас не было с ним никаких контактов?"


"Моя мать всегда говорила, что мой отец умер до моего рождения, но когда мне исполнился двадцать один год, она наконец сказала мне правду, что понятия не имела, жив он или мертв. Я чувствовал, что это не имеет значения. Я имею в виду, что он играл в моей жизни не большую роль, чем анонимный донор спермы. Теперь я не так уверен."


"Какая печальная история. Это немного напоминает мне моего босса Брока. Насколько я понимаю, он потерял свою жену при похожих обстоятельствах ..." Выражение его лица остановило ее.


Она уставилась на него. - Джон? - спросиля.


Он не мог встретиться с ней взглядом, но слегка кивнул.


" Брок - твой отец? " прошептала она.


"Мама сказала мне его имя и что он был полицейским в Лондоне. Она сказала, что это зависит от меня. Я чувствовал, что не хочу этого, этого знания. Долгое время я пытался игнорировать это. Затем всплыла тема конференции в Лондоне. Я тоже пытался избежать этого, но они продолжали приставать ко мне с просьбой написать статью ..." Он беспомощно пожал плечами.


"Вот почему я снял комнату в особняках Челси, после того как прочитал об убийстве Нэнси и о том, что старший инспектор Брок был главным. Я надеялся, что смогу взглянуть на него, составить некоторое впечатление о том, каким он был."


"И тот вечер в "Двух председателях", - добавила Кэти, - и собираюсь навестить его в больнице".


Он кивнул, теперь выглядя несчастным. "Я просто не знала, что делать, что я чувствовала - что почувствовал бы он".


Кэти протянула ему руку. "Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом".


"Неужели?" Он выглядел сомневающимся. "А потом было кое-что еще. Он не приходил в отель, но ты пришел. Сначала я хотела узнать у тебя, что он за человек, но, узнав тебя поближе, я поняла, что хочу узнать тебя лучше... Что немного усложнило ситуацию." Он остановился, хмуро глядя на белую скатерть перед собой, и Кэти с некоторой тревогой увидела, что в его глазу появилось что-то похожее на слезу.


"Мне очень жаль". Он сделал глубокий вдох и убрал руку, чтобы потереть лицо. "Мне жаль. Это на меня не похоже, я обещаю."


"Должно быть, это было очень эмоционально для вас".


"Да. Я был отчасти готов к этому. К чему я не была готова, так это к тому, что влюбилась в его партнера."


Кэти почувствовала, что краснеет.


"Ты - интимная часть его жизни, его профессиональной жизни, и, судя по тому, что сказала мама, это самая важная часть. Я думал... Я был чертовски уверен, что это уничтожило бы любой шанс, который у меня мог быть с тобой."


"О, Джон". Кэти ободряюще улыбнулась ему, но в то же время знала, что он прав. Он, безусловно, отличался от того человека, к которому ее тянуло всего минуту назад. Теперь он был сыном Брока. Что она чувствовала по этому поводу?


Он встрепенулся и потянулся за бутылкой. "Я должен был сказать тебе раньше, но я струсил. Думаю, именно то, что мы обнаружили сегодня днем, заставило меня взглянуть правде в глаза. Как и я, Нэнси отправилась в Лондон, чтобы встретиться лицом к лицу с чем-то из своего прошлого. Если бы только она проигнорировала это, осталась дома в Бэк-Бэй, она, возможно, все еще была бы жива, и они с Эмерсоном могли бы разделить этот ужин здесь сегодня вечером. И мы с тобой никогда бы не встретились." Он наполнил их бокалы и вздохнул. "Так что я должен был сделать, Кэти? Мне тоже следовало игнорировать это, это присутствие из прошлого?"


"Я думаю, " медленно произнесла она, - что ты, вероятно, чувствовал, что у тебя не было выбора".


Он печально кивнул.


Кэти осенила мысль. "Интересно, чувствовала ли Нэнси то же самое. Вы помните даты визита русских в Сан-Франциско?"


"Июль 1939 года, не так ли?"


" Да, с шестнадцатого по тридцатое июля. А Нэнси родилась двадцать шестого апреля следующего года." Она думала о фотографии Мейзи и Геннадия на фоне зеркального бассейна, поразительно красивой пары, держащейся за руки, с яркими глазами.


"Девять месяцев", - сказал Джон. "Вау, возможно, ты прав. Американский роман."


ТРИДЦАТЬ ОДИН


Она моргнула, услышав хор "рассвет", доносящийся через занавешенное окно. Затем она вспомнила предыдущий вечер и откровение Джона. Его замешательство тронуло ее, и она хотела утешить его, но сдержалась, боясь, что он неправильно истолкует ее сочувствие. Она сделала глубокий вдох и села, желая оказаться на улице, пробежаться по прохладным улицам под пение птиц во всю мощь своих маленьких легких.


Она выскользнула из кровати и натянула свою спортивную форму. Не слишком далеко, подумала она, просто по Бикон до Коммон.


На бегу она прокрутила в голове их разговор прошлой ночью, а затем ее мысли обратились к другому возможному откровению, о Мэйзи и Геннадии. Это была такая соблазнительная мысль, которая так хорошо объяснила бы, почему Нэнси захотела установить контакт с Михаилом, ее сводным братом. Возможно, слишком соблазнительно, но достаточно легко проверить, подумала она. В лаборатории патологии будут их ДНК обоих. И если бы это было правдой, что бы это значило? Почему они должны были умереть?


Она объехала пару бегунов, двигавшихся в противоположном направлении, и обогнула фонтан Брюера, чтобы начать обратный бег.


Питер поймал ее в вестибюле. "Ты популярная девушка, не так ли?" Он кивнул головой в сторону столовой. "Еще один ранний утренний посетитель, требующий завтрака. Мне придется зарезервировать специальный столик для твоих друзей-мужчин."


Ее сердце екнуло. Был ли Брок ясновидящим? Она могла в это поверить. " Что за человек? - спросил я.


"О, довольно зловещий тип, если хотите знать мое мнение. Ирландцы - я бы сказал, с севера. Ольстер, Белфаст, что-то в этом роде."


Она выругалась себе под нос. Нет, этого не могло быть.


"Скажи мне, что это не твой разгневанный муж, Кэти. Я не могу смотреть на кровопролитие во время завтрака."


"У меня их нет, Питер".


"Слава богу за это. Он увидел, как ты поднимаешься по ступенькам крыльца, так что тебе лучше подойти и поздороваться."


Она открыла дверь и увидела одинокого посетителя закусочной у окна. Он поднял глаза и помахал в ее сторону вилкой. "Вы пробовали эти шоколадные вафли? Чертовски блестяще."


" Привет, Шон. " Кэти подошла и села лицом к человеку из МИ-5. "Что привело тебя сюда?"


"Ты понимаешь, Кэти. Ты был непослушным."


"Как ты с этим справляешься?"


"Американский гражданин пожаловался властям на то, что его допрашивал на американской земле офицер британской полиции".


Дженис, подумала Кэти. "Это небольшое преувеличение. Вряд ли это допрос. Просто поболтаем."


"Она видела это не так. Она сообщила об этом в полицию штата Массачусетс, которая уведомила ФБР, которое связалось с нами. И вы должны благодарить свои счастливые звезды за то, что они это сделали, и за то, что здесь сижу я, а не пара крутых парней из Метрополитен."


"Как ты меня нашел?"


"Я позвонил Эмерсону Мерклу из Лондона. Он был очень полезен." Он вытер рот. "Мм, думаю, мне придется заказать еще одну порцию этого. К сожалению, у вас не будет времени. У вас есть десять минут, чтобы собрать свои вещи." Он фыркнул. "И прими душ, прежде чем мы отправимся в аэропорт. Так что беги наверх и займись этим. И не пытайтесь вылезти из окна ванной - дом окружен." Он пристально посмотрел на нее, затем разразился смехом. "Ты бы видел свое лицо".


Она поспешила наверх, в комнату Джона. Он открыл дверь своего номера, зевая и протирая глаза. "Ты уже выходил из дома? Парень, ты увлекаешься."


"Послушай, Джон", - настойчиво сказала она. "Там внизу офицер МИ-5, пришел, чтобы забрать меня обратно в Лондон".


- Что? - спросил я. Он замер, пораженный. "Почему?"


"Я объясню позже, но мне нужно идти прямо сейчас. Я не думаю, что он знает о тебе, так что давай оставим все как есть. Это только все усложнило бы. Ты собираешься вернуться в Лондон?"


Он моргнул, явно все еще пытаясь осознать происходящее. "Я... да, да, конечно".


"Хорошо. Мы поговорим, когда ты туда доберешься. Прошу прощения за это."


"Я тоже. Кэти, ты ведь не скажешь Броку, правда? О том, что я сказал тебе прошлой ночью? Я должен сделать это сам."


"Конечно". Она наклонилась и поцеловала его в щеку. "Все будет просто замечательно, вот увидишь. И спасибо, что пришли сюда."


Такси ждало у дверей, когда она спустилась вниз. Она нашла Питера, расплатилась и поблагодарила его, затем поспешила к выходу. Садясь в такси, она подняла глаза и увидела лицо Джона в его окне, затем она захлопнула дверь, и они уехали.


"Симпатичный городок Бостон, ты не находишь?" - Сказал Шон, когда они въехали в туннель. "Замечательно, что они сделали, похоронив ту скоростную магистраль у гавани. У тебя была возможность хорошенько осмотреться, не так ли?"


"Да", - кисло сказала Кэти.


"Мм. Я тоже никогда не был любителем поговорить первым делом с утра. Но, с другой стороны, для меня сейчас время обеда, и я полночи не спал, приходя сюда, чтобы забрать тебя, так что тебе лучше привыкнуть к этому и придержать свой язык."


Кэти увидела, как водитель такси взглянул на них в зеркальце, отвернулась и уставилась в окно.


Когда они регистрировались в аэропорту, Кэти была рада обнаружить, что они не будут путешествовать вместе; Шону был забронирован бизнес-класс, а ей - эконом. Он повел их в кафе и купил им кофе и гамбургер для нее. Она думала, что не сможет притронуться к нему, но после первого же укуса проглотила его с жадностью.


"Теперь лучше?" - спросил он. "Так расскажи мне об этом все".


В такси у нее было время решить, что она не расскажет ему о Геннадии без крайней необходимости, рассуждая так: если бы Геннадий был шпионом и был связан с МИ-5 или американцами, вероятно, было бы лучше притвориться невежественной. Но внезапное появление Шона Ардага выбило ее из колеи. Неужели ФБР установило за ней слежку? Знали ли они о Джоне и их поездке в библиотеку Вайднера?


"Да", - сказала она, "намного лучше", надеясь, что ее голос звучит раскаивающимся и готовым к сотрудничеству.


"Так что же заставило тебя приехать сюда?"


"Я подумал, что есть один аспект, который мы упустили из виду, и который может не заинтересовать суперинтенданта Чиверса".


"И это было?"


"Я был озадачен тем, почему Нэнси Хейнс выбрала такой неудобный отель. Эмерсон жаловался на ее выбор - он с трудом мог подняться по лестнице в свою комнату. Я подумал, была ли у Нэнси какая-то особая причина, возможно, какая-то семейная связь с Каннингем-Плейс."


"Имеет ли это отношение к ее смерти?"


"Наверное, нет. Вот почему это никогда не преследовалось, но это беспокоило меня. Когда они отстранили меня от дела, они сказали мне взять отпуск, и чем дальше, тем лучше, поэтому я решил приехать сюда и попытаться удовлетворить свое любопытство."


Он покачал головой с саркастической улыбкой. "Когда тебе сказали не совать нос не в свое дело. Итак, что вы обнаружили?"


Она рассказала ему о своих разговорах с Эмерсоном, их визите в дом Нэнси и поездке в Провинстаун, чтобы узнать, сможет ли Дженис опознать этих людей. "А потом было это". Она открыла свой ноутбук и показала ему групповую фотографию. "Это очень похоже на подростка Нэнси и ее родителей перед особняками Челси".


Он внимательно изучил его, затем спросил: "А что насчет этого другого мужчины?"


Кэти пожала плечами. "Дженис не знала, кто он такой. Какой-нибудь друг семьи, я полагаю. Или кто-то, кого они встретили в Лондоне."


Она была рада, что он не отрывал своих холодных серых глаз от фотографии, а не от нее. Было неприятно находиться не на той стороне допроса.


"Вы можете поставить этому дату?"


"Дженис думала, что это было примерно во время шестнадцатилетия Нэнси, в апреле 1956 года", - сказала она, желая казаться готовой помочь. "Ее день рождения был двадцать шестого".


Теперь он действительно смотрел на нее, пристально и долго, изучая ее лицо в поисках признаков двуличия. "Итак, Нэнси бывала на Каннингем-плейс, когда была девочкой. Ну и что?"


Кэти поджала губы, стараясь не переборщить. Было удивительно трудно казаться невинным, когда каждое подергивание мышцы становилось застенчивым. "Я не знаю. Полагаю, я получил ответ на вопрос, почему она выбрала особняки Челси."


" Думаешь, ностальгическое путешествие?


"Да".


- И это все? - спросил я.


"Да".


"Мне нужен полный, подробный отчет о каждой минуте, проведенной вами в Соединенных Штатах, с дословным изложением ваших бесед с Эмерсоном и Дженис - особенно с Дженис. Ты была вне своей юрисдикции, Кэти, и ты могла нанести большой ущерб. Американцы и мы сами, мы должны сотрудничать на очень многих уровнях. Мы должны полагаться на людей, следующих правилам. Ты должен был это знать."


"Да, Шон. Мне жаль. Это было необдуманно."


"Это было чертовски неосторожно, вот что это было. Ты думал, что тебя не раскроют."


Она кивнула, склонив голову в знак раскаяния.


"Я хочу получить этот отчет, когда мы приземлимся в Хитроу, с копиями фотографий и всем остальным. Поставь это на это." Он протянул ей флешку. "Возможно, нам придется отдать это янки, так что постарайся говорить так, как будто у тебя есть хотя бы половина мозгов - твои причины уехать, твои причины не информировать американские власти, и особенно тот факт, что ты сделал это сам, без ссылки на нас. Будьте откровенны и раскаивающимися. Понятно?"


"Да. Вы будете информировать коммандера Шарпа?"


Он колебался. "Нет, я оставляю это тебе. Скажи ему, если хочешь. Лично я бы оставил спящих собак лежать."


"Спасибо, Шон. Я ценю это."


"Так тебе, черт возьми, и следует".


Она сделала, как ей сказали, составила отчет на своем ноутбуке о семичасовом перелете домой, пытаясь придать своим действиям безобидный вид. Большую часть воскресенья пришлось выдумать, отредактировав Джона и библиотеку Вайднера. Он настоял на том, чтобы заплатить за ужин в харборсайде прошлым вечером, что было бы благословением, если бы они проверили использование ее кредитной карты. Кто-нибудь сделал бы это? Она думала, что нет, в основном успокоенная реакцией Шона на ее объяснение, но она не была уверена. Что она сделала, чтобы старший офицер МИ-5 бросил все и пересек Атлантику, чтобы сопроводить ее домой? Почему он просто не позвонил ей и не сказал, чтобы она садилась на следующий самолет? Действительно ли американцы были настолько раздражены?


Она передала флешку, когда они приземлились. У Шона не было багажа, и они расстались по дороге к каруселям, оставив Кэти с облегчением от того, что он не собирался конфисковывать ее ноутбук или доставать ее с новыми вопросами.


Была почти полночь, когда она вернулась домой, ее день был сжат перелетом через вращение Земли, и она раздумывала, звонить ли Броку. Она решила, что ей лучше. Он все еще не спал, беспокойный от бездействия и взволнованный ее планом поездки. Они договорились встретиться на следующее утро в городе за завтраком.


ТРИДЦАТЬ ДВА


Би Рок заметил Кэти с кружкой кофе в руках за столиком под большим плакатом с изображением женщины-тореадора Кристины Санчес, которая застыла с поднятыми руками, чтобы нанести смертельный удар своим мечом. Он сразу заметил, что в ней было что-то другое - Кэти, это была она, - хотя сначала он не мог определить, что именно.


" Привет, " сказал он.


Она широко улыбнулась ему, затем вскочила на ноги и поцеловала его в щеку, что было совершенно беспрецедентно.


"Боже мой", - сказал он. "Что я сделал, чтобы заслужить это?"


Она рассмеялась. "Что ж, мы не на дежурстве, и сегодня прекрасное утро. Ты выглядишь великолепно. К тебе вернулись краски."


"Да, я снова чувствую себя почти нормально". Снаружи с грохотом проехал грузовик доставки, наполняя кафе дизельными парами. Небо было затянуто тучами с угрозой дождя, и это утро не показалось ему особенно прекрасным. Ее глаза сияли, цвет лица слегка изменился. Он помнил, как низко она пала, когда уехала в Америку, но сейчас ее поза излучала оптимизм и энергию, как будто нависшая над ней Кристина Санчес наполнила ее новой жизнью. "И ты выглядишь так, как будто перемены пошли и тебе на пользу".


"Да, это было то, что мне было нужно, просто чтобы уехать из Лондона на несколько дней".


"Значит, тебе понравился Бостон?"


"Блестяще. Я бы с удовольствием остался подольше, если бы Шон Ардаг не сунул свой уродливый нос."


"Но, похоже, это тебя не задело".


К их столику подошла официантка, и Брок заказал омлет и тосты, а Кэти - полный английский завтрак.


"Что ж, надеюсь, я убедил его в моем униженном раскаянии. Он потребовал полный отчет, который я должен был написать в самолете, возвращаясь. У меня есть для тебя экземпляр. Там нет упоминания о тебе, конечно. И я не сказал ему об опознании Геннадия Мошински на фотографиях."


"Интересно, почему ты этого не сделал?"


Она колебалась. "Я не думал, что он был откровенен со мной о том, почему он был там и в чем на самом деле состоял его интерес к делу. Я думаю, что они каким-то образом связаны, возможно, с Вадимом."


- Вадим? - спросиля.


"Да. Предположим, Вадим тайно работает на МИ-5 или МИ-6, когда едет в Россию, и предположим, что они знают или подозревают, что Вадим приложил руку к убийствам Хейнса и Мошински. Защитили бы они его?"


"Я полагаю, " медленно произнес он, " это может зависеть от того, насколько он ценен для них".


"Это то, что я думаю. Поэтому я подумал, что придержу тему Геннадия, пока мы не будем более уверены в своих силах."


"Хм, опасная игра, Кэти. Но я впечатлен вашим открытием. Отличное исследование."


Брок заметил слабый румянец, появившийся на лице Кэти, и намек на настороженность, когда она ответила.


"Ну, у меня действительно была кое-какая помощь".


"Ах, в Гарварде? Американец?"


"На самом деле нет. Это был тот канадец, который дал нам заключение о подлинности письма Мошински, помните?"


Брок преувеличенно нахмурился от замешательства. "Но... он был в Лондоне, не так ли?"


"Да, но я отправил ему по электронной почте фотографии, которые были у Эмерсона, чтобы он мог спросить Тоби Бомонта в отеле, может ли он опознать кого-нибудь из этих людей. И Джон - так его зовут, Джон Гринслейд - заметил сходство между мужчиной на фотографии в Сан-Франциско с Мэйзи и тем, кто изображен семейной группой на снимке 1956 года. Итак, он сел в самолет и прилетел, чтобы помочь мне опознать его. У него был пропуск в библиотеку Вайднера, где находился архив, и именно так мы нашли Геннадия. Я бы не справился с этим без него."


Ага, подумал Брок. Она лучезарно улыбалась ему, подняв руки ладонями вверх, как фокусник, который только что показал изящный трюк, демонстрирующий, что у нее ничего не припрятано в рукаве.


"С его стороны было чрезвычайно благородно с точки зрения общественного мнения примчаться через Атлантику только для того, чтобы протянуть вам руку помощи".


На этот раз у нее хватило такта полностью покраснеть. "Да, так оно и было, не так ли? Он очарован этим делом, и ... он твой большой поклонник, Брок. Я бы очень хотел, чтобы вы двое встретились."


Боже мой, подумал он, ей не нужно мое одобрение. Конечно же, она не видит во мне что-то вроде отца, не так ли? Но все равно он был тронут.


" И он фигурирует в вашем отчете МИ-5? - спросил я.


"Нет, я его тоже не учел".


Брок кивнул. Им принесли еду, и был перерыв, пока они разбирали соль, перец и столовые приборы и приступали к еде. Кэти, казалось, была чрезвычайно голодна.


"Ну что ж, " сказал Брок, когда закончил, вытирая рот бумажной салфеткой, " это было блестящее открытие, но к чему конкретно это нас приводит?"


"Нэнси ухаживала за своей матерью, Мэйзи, в последние годы ее жизни, до того, как она умерла прошлым летом. Я предполагаю, что они поговорили о старых временах, и Мэйзи дала ей фотографию и рассказала о особняках Челси и об их дружбе с российским чиновником по имени Геннадий Мошинский. Теперь, если вы загуглите "Особняки Челси", вы получите отель, но вы также получите множество упоминаний о Михаиле Мошински и его браке с Шакой Гиббонс. Представьте, как была бы поражена Нэнси. Ей, должно быть, было очень любопытно узнать, не родственник ли он другу ее родителей."


"Но зачем держать это в секрете от Эмерсона? Почему бы не поговорить об этом с персоналом отеля?"


"Да, это интересно. Эмерсон задавалась вопросом, было ли что-то, о чем она не хотела говорить, возможно, что она подверглась насилию или что-то в этом роде."


"На фотографии она выглядит достаточно расслабленной, не так ли?" Брок пристально вгляделся в фотографию. "Интересно, может ли это рассказать нам о чем-нибудь еще. Если бы у нас был оригинал, мы могли бы обратиться в лабораторию, чтобы проверить его."


"У меня была та же мысль. Я привез оригинал с собой и отдал Эмерсону копию. Кроме того, есть еще одна интересная возможность, " сказала она и рассказала ему о датах визита Геннадия в Сан-Франциско и рождения Нэнси.


"Интригующе", - сказал Брок. "Но давайте не будем делать поспешных выводов. И я не уверен, что мы смогли бы заставить лабораторию проверить их ДНК, не предупредив Дика Чиверса."


"Да, ты прав". Кэти нахмурилась. "Шон Ардаг, похоже, заинтересовался датой фотографии".


" Пятьдесят шесть, " задумчиво произнес Брок. "Я думаю, это был важный год для spooks. В тот год Берджесс и Маклин появились в Москве. А в том году Хрущев выступил с секретной речью на партийном съезде, осудив культ Сталина. Люди думали, что это будет сигналом к оттепели в холодной войне, но этого не произошло. В Грузии, затем в Польше и позже в Венгрии произошли беспорядки, все они были подавлены российскими танками."


Кэти достала свой ноутбук, просматривая в Интернете 1956 год. "Элвис выпустил свой первый золотой альбом", - сказала она. "Джексон Поллок погиб в автокатастрофе".


"Что происходило в апреле?" - Спросил Брок. "Когда Геннадий был в Лондоне?"


Кэти на мгновение задумалась. "Грейс Келли вышла замуж за принца Монако Ренье... первый эпизод сериала "Как вращается мир" на канале CBS


... первая демонстрация видеозаписи... Дайвер британских ВМС Лайонел "Бастер" Крэбб пропал в гавани Портсмута... чемпион в супертяжелом весе Рокки Марчиано ушел в отставку... Понял. Состоялся официальный визит в Великобританию российских лидеров Булганина и Хрущева. Двадцать шестого, в день рождения Нэнси, для них был устроен большой банкетный обед в особняке в Лондоне. Вы можете посмотреть видео об этом."


"Так что Геннадий, вероятно, был на официальной вечеринке и встретился с родителями Нэнси в Челси. Интересно, как им это удалось? Должно быть, они поддерживали связь."


"Но это все было так давно". Кэти листала календарь 1956 года. "А затем, в октябре, разразился Суэцкий кризис. Тоби упоминал об этом. Он назвал это концом невинности. Тогда он служил в армии."


"Интересно, может ли он рассказать нам что-нибудь еще о том, что произошло в апреле того года".


"Он сказал Джону, что не узнал людей на фотографии".


"Да, но все же мы могли бы освежить его память. Я думаю, пришло время нанести визит в особняки Челси."


"Меня забанили, помнишь?"


"Да, но я этого не делал. Тебе лучше держаться подальше от неприятностей, Кэти. Я сделаю это один."


Брок остановился на углу Каннингем-Плейс, разглядывая громаду особняков Челси, как будто в первый раз. Он едва осознавал это место, когда был там раньше, ночью, его голова кружилась от лихорадки. Теперь он стоял, его кирпичные фронтоны светились кроваво-красным на солнце, со всей уверенностью и развязностью поздневикторианской эпохи. На вкус Брока это было слишком властно, слишком напыщенно, но он понимал, как это могло понравиться богатому русскому, чей отец, возможно, рассказывал ему в детстве о великолепном лондонском доме, в котором он когда-то останавливался.


Он поднялся по ступенькам отеля и вошел. Деб просунула голову в дверь гостиной с набитым ртом. Она сглотнула, поперхнулась, затем проглотила.


"Извините за это", - сказала она. "Что я могу для вас сделать?"


Брок представился, и она воскликнула: "Я думала, что узнала тебя! Конечно, по телевизору. I"m Deb."


"Привет, Деб. Я подумал, не сможет ли полковник Бомонт уделить мне несколько минут."


"Конечно. У нас просто собрание персонала - Тоби!" Она распахнула дверь гостиной, и Брок мельком увидел людей, сидящих в пухлых выцветших креслах, с кружками чая и тарелками торта в руках.


Тоби потребовалось несколько мгновений, чтобы с трудом подняться на ноги и выйти, чтобы посмотреть на посетителя сквозь темные диски своих очков.


- Старший детектив-инспектор Брок, Тоби! - крикнул я. Деб плакала, как будто она только что наколдовала самое замечательное угощение.


"Ах! Конечно. Добро пожаловать, добро пожаловать. Не хотите ли чаю? Джули испекла нам торт "Данди". Одно из ее лучших блюд, прямо из духовки. Идем, идем. Пойдем в офис."


Брок последовал за ним, довольно ненадежная фигура, опирающаяся на трость, но с широкими плечами некогда сильного человека. Он указал на места и сказал: "Итак, мы наконец встретились. Очевидно, что мы внимательно следили за событиями. Джон Гринслейд будет очень разочарован тем, что пропустил вас - одного из наших гостей, но, конечно, вы будете знать все об этом. Он куда-то исчез на несколько дней. Проявлял к вам большой интерес, старший инспектор. Да, он будет разочарован. Итак, что мы можем для вас сделать?"


В комнату ворвалась Деб с подносом. "Вот мы и пришли. Я тебе тоже нужна? " с надеждой спросила она.


"Во что бы то ни стало, " сказал Брок, " если у вас найдется свободное время".


"Конечно! Я не думаю, что войска взбунтуются, пока меня не будет, правда, Тоби?"


Тоби усмехнулся. "У нас здесь первоклассная команда, старший инспектор".


"Семья", - добавила Деб. "А сейчас вы вполне пришли в себя?"


Брок удивленно посмотрел на нее, и она объяснила: "Джон держал нас в курсе. Он ездил в больницу навестить тебя, когда ты была в коме, ты знала об этом?"


"Нет. Я понятия не имел."


"Итак, чем мы можем вам помочь?"


"Я должен пояснить, что в данный момент я не при исполнении служебных обязанностей, и это просто для того, чтобы удовлетворить мое любопытство относительно некоторых второстепенных особенностей дела, которые меня беспокоят".


"Не можешь оставить это так, да?" Тоби одобрительно кивнул. "Новый парень к нам не заходил. Как его зовут?"


"Суперинтендант Чиверс".


"Да, это он. Он чего-нибудь добивается, не так ли?"


"Боюсь, я не в курсе расследования".


"Они тебя достают, не так ли?" Тоби покачал головой. "Политика на территории, я полагаю. Так что же это за второстепенные черты?"


Брок достал фотографию 1956 года и протянул ему.


"Да", - сказал Тоби. "Джон показал мне это. Это особняки Челси на заднем плане, достаточно верно, но я не мог сказать ему, кто были эти люди. Честно говоря, не то чтобы я видел в этом какое-то отношение."


"Мы всегда задавались вопросом, была ли у Нэнси особая причина для желания остаться здесь", - сказал Брок. "И, похоже, что она это сделала. Теперь мы установили, что на фотографии изображена Нэнси, шестнадцати лет, а это ее родители. Значит, она бывала здесь раньше."


"Боже милостивый". Деб взяла фотографию, чтобы рассмотреть поближе. "Я полагаю, это могла быть она... Но она никогда не упоминала об этом при нас."


"Это странно, не так ли? Я полагаю, что вашей тете принадлежал отель здесь, в особняках Челси, полковник."


Он махнул рукой. "Тоби, пожалуйста. Да, тетя моего отца, двоюродная бабушка Дафни, живет по соседству, в доме номер семь."


"Так что вполне возможно, что эти люди остановились в ее отеле. Конечно, Нэнси запомнила бы пребывание здесь со своими родителями. Вероятно, именно поэтому она так стремилась остаться здесь. И все же, проделав весь этот путь, она не упомянула об этом вам?"


"Это действительно кажется странным", - согласился Тоби.


"Сохранились бы у вас записи об отеле вашей двоюродной бабушки, книги посетителей и тому подобное?"


"Боюсь, что нет. Джон покопался на нашем чердаке, но я не думаю, что он додумался до чего-то подобного."


"Был бы ты здесь в то время, Тоби? Апрель 1956 года?"


Он нахмурился, задумавшись. "Не стоит так думать. К тому времени я был в армии."


"В том апреле состоялся визит советских лидеров в Лондон".


"О, я действительно помню это - Б и К, Булганин и Хрущев. Газеты были полны этим. Я помню, в Daily Express публиковались статьи, в которых читателей инструктировали, как сказать "Привет, как дела?" и "У вас была приятная поездка?" по-русски, на случай, если они столкнутся на улице с кем-нибудь из официальных гостей. Но нет, я уверен, что тогда меня не было в Лондоне. Я бы был в Каттерике."


Брока не совсем убедило то, как он отверг эту идею, но было трудно прочесть выражение лица Тоби за этими темными очками. "Жаль. Я надеялся, что фотографом могли быть вы."


"Извините, нет. Но послушайте, это древняя история. В чем его актуальность?"


Он сказал это с неожиданной горячностью, и Брок почувствовал скрытое нетерпение, даже гнев в этом человеке. Возможно, проблемы с деньгами. Место выглядело так, как будто находилось на последнем издыхании.


"Зачем ты тратишь на это свое время?" Тоби продолжал, его голос стал жестче. "Мы с тобой оба знаем, что лежит в основе всего этого. Ответ был у тебя в руках. Все дело в деньгах, в деньгах гангстера Мошински и в болезнях и коррупции, которые проистекают из этого."


"Он тебе не понравился, не так ли? Я верю, что он пытался обмануть тебя."


"Я его ненавидел". Тоби выпрямился в кресле, вызывающе выпятив подбородок, и Брок мельком представил, каким он был бы в армии двадцать лет назад.


"Он был одним из тех людей, у которых нет истории, нет традиций. Они оппортунисты, которые существуют только в настоящем, наживаясь на окружающих и используя свои деньги для распространения коррупции. И в центре этой коррупции сидит ядовитая жаба Хадден-Вейн. Он был у тебя, Брок! Он был у вас в руках, а он ускользнул благодаря коррупции!"


Он потянулся за сложенной газетой и бросил ее на стол перед Броком, который увидел фотографию Хэдден-Вэйна, самодовольно улыбающегося в камеру, и подпись "Член парламента очищен". В короткой статье говорилось, что Скотланд-Ярд подтвердил, что сэр Найджел Хадден-Вейн не считался лицом, заинтересованным в убийствах Нэнси Хейнс и Михаила Мошински. Неназванный источник утверждал, что расследование на британской земле в настоящее время завершено и что просьба направить детективов для продолжения расследования в Москву и Санкт-Петербург была отклонена российским правительством.


"Вас обманули". Тоби откинулся на спинку стула. Обойдены с флангов и перехитрены. Жаба слишком хитра для тебя."


И, возможно, это было правдой, думал Брок, возвращаясь через Белгравию и Викторию. Или, возможно, это была просто паранойя старого солдата, который был побежден жестокими реалиями гражданской жизни.


Офицеру за стойкой регистрации на Куинз-Эннс-Гейт сказали, что его ждут, и он немедленно проводил его в его старый кабинет, где суперинтендант Чиверс предложил ему кофе и присесть. Чиверс, казалось, нисколько не смутился, заняв старую комнату Брока. В конце концов, это был всего лишь офис, но все равно он казался довольно жутким, со старым беспорядком книг и бумаг, сметенных прочь, и кем-то другим за столом Дот снаружи, как будто Брок умер и вернулся в виде призрака, чтобы посмотреть, как мир справляется без него. "Чрезвычайно хорошо", - казалось, был ответ.


"Да, просто вношу последние штрихи в отчет", - сказал Чиверс. "Тогда это зависит от политиков, хотят ли они продолжать это, в чем я сомневаюсь".


"Значит, это все время были русские?"


"Да, повторение дела Литвиненко, за исключением того, что они изменили свой метод, чтобы скрыть факт. На этот раз никаких экзотических ядов. Они наняли местного субподрядчика Пиблза для выполнения грязной работы."


- Как они вышли на него? - спросил я.


"Через двоюродного брата Дэнни Йилмаза, Барбароса Кая. Мы не можем это доказать, но мы уверены, что он имел дело с русской мафией с Кавказа. Кажется, это и есть связующее звено. Мы думаем, что они были использованы группировкой ФСБ, которая хочет втереться в доверие к Кремлю, вернув деньги Мошински в Россию."


Броку стало интересно, вдохновил ли его на эту идею Шон Ардаг. "И они это сделают?"


"Это зависит от того, по какую сторону баррикад Вадим Кузьмин решит перепрыгнуть. Теперь он держит бразды правления. У нас были мошенники, которые работали над бухгалтером Фредди Кларком, но он ничего не выдает."


" А Нэнси Хейнс? - спросил я.


Пиблз принял ее за Марту Мошински. От нее тоже хотели избавиться - очевидно, она все еще имеет некоторое влияние на Путина из-за своего покойного мужа, Геннадия Мошинского."


"Теория МИ-5", " сказал Брок.


"Да". Чиверс сердито посмотрел на Брока, раздраженный отсутствием у него энтузиазма. "У тебя с этим какие-то проблемы, Брок?"


Брок достал из кармана фотографию 1956 года и показал ему. "Это обнаружилось. Это особняки Челси, а это Нэнси Хейнс-подросток и ее родители. Другой мужчина, вероятно, Геннадий."


- Что? - спросил я. Чиверс вгляделся в него. " Ты уверен? - спросил я.


"Разумно. Не так, как это было бы доказано в суде."


"Где ты это взял?"


"У компаньона Нэнси, Эмерсона Меркла, была пачка ее старых фотографий".


"Ну... что я должен с этим делать?"


"Я не уверен".


Чиверс некоторое время смотрел на нее, затем отодвинул в сторону, мрачно улыбнулся Броку и покачал головой. "Брок, ты ублюдок, ты всегда так делаешь".


"Сделать что, Дик?"


"Пытаюсь все усложнить. Вы никогда не будете удовлетворены простым ответом. Вы всегда должны искать более сложное объяснение, более интересное и оригинальное объяснение. Ну, ты ошибаешься. Вспомни "бритву Оккама", Брок - из двух теорий следует предпочесть самую простую."


Брок никогда не видел Чиверса таким взвинченным. Казалось, он задел за живое.


"Мой отчет вот-вот поступит Шарпу", - продолжал Чиверс. "Не мутите воду, пожалуйста".


"Достаточно справедливо". Брок положил фотографию обратно в карман и поднялся на ноги. "Спасибо за новости, Дик".


Чиверс проводил его до двери. "В любое время, Брок. Кстати, ты хорошо выглядишь. Все еще на больничном?"


"Доктор говорит, еще неделя".


Лучше не торопить события. Не уверен, что они собираются делать с этим местом. Кто-то сказал, что они подумывают о его продаже. Позор, если бы они это сделали. Недалеко от штаб-квартиры, но удобно вне поля зрения. Я к ним очень привязался."


Чувствуя себя вынужденным переселенцем, торгующим бесполезной безделушкой, Брок решил сделать фото в последний раз. Он пересек реку на метро до "Элефанта" и "Касла" и спустился пешком на Амелия-стрит, где базировался SERIS, специализированное подразделение по сбору улик и визуализации, а вместе с ними и Моррис Маннс. Моррис, чей близорукий взгляд сквозь очки с толстыми линзами, казалось, так расходился с его способностью извлекать скрытую информацию с мест преступлений, заключил его в объятия.


"Мы думали, что потеряли тебя", - закричал он. "Марбургский первоцвет". Ребята опубликовали книгу о вашем выживании. Я потерял пакет."


"Ты ставил против меня?" - Сказал потрясенный Брок.


"Это называется хеджирование", - усмехнулся Моррис. "Давай, ты можешь угостить меня обедом, пока будешь рассказывать мне об этой частной работе".


За тайским куриным салатом Брок показал Моррису фотографию. Он всмотрелся в нее, перевернул, понюхал.


" Им больше пятидесяти лет? Итак, что я должен найти?"


"Причина, по которой на этой фотографии погибли два человека. Нет, честно говоря, я не знаю. Все, что вы можете рассказать мне об этом. Например, у того парня сзади есть отличительный значок на лацкане. Мы думаем, что он может быть русским, трое других - американцами, фон Каннингем Плейс в Челси. Мы не знаем, кто сделал снимок. Мы полагаем, что дата - двадцать шестое апреля 1956 года или около того."


"Хорошо. Я полагаю, вы скажете, что это срочно, только у меня накопилось отставание на несколько недель."


"Другие твои клиенты не возвращаются из мертвых, чтобы угостить тебя обедом, Моррис".


После того, как они расстались, Брок позвонил Кэти. Он рассказал ей об отчете Чиверс, а затем, когда он собирался положить трубку, она упомянула, что Джон Гринслейд прилетает обратно из Америки этим вечером, и не могли бы они втроем встретиться за ужином следующим вечером? Он не был в восторге, но почувствовал ее нетерпение и согласился.


Когда он вернулся домой, он чувствовал себя раздраженным и не мог успокоиться. Позже, поджарив на ужин рыбное филе, он сидел в оконном проеме, выходящем на лейн, наблюдая за проходящими мимо поездами в сумеречных тенях вырубки внизу. У него на коленях был роман, но он не мог на нем сосредоточиться. Слишком много персонажей, подумал он, ни один из которых ему не безразличен, и слишком умен наполовину. Именно это сказал бы о нем Чиверс. Быстрым и чистым был Чиверс. Выполняйте свою работу. Бритва Оккама.


ТРИДЦАТЬ ТРИ


Мистер Оррис позвонил Броку в середине следующего утра, договорившись встретиться с ним в латиноамериканском гастрономе в торговом центре Elephant and Castle, первом крытом торговом центре в Европе еще в 1965 году, который впоследствии был признан самым уродливым зданием Лондона, теперь ожидающим сноса. Здесь царила мрачная атмосфера подземелья, которая угнетала настроение Брока, но Моррис казался необычайно жизнерадостным, сидя рядом с большой сумкой с продуктами. Брок заказал кофе и присоединился к нему.


"Долго останавливаться нельзя", - сказал Моррис. "Но мне нужно было запастись для нашей сегодняшней вечеринки с самбой".


Брок поднял бровь, но ничего не сказал, когда Моррис достал конверт из сумки, достал фотографию и положил ее на стол перед ними.


"Это напечатано на бумаге Kodak Velox, которая была доступна с середины пятидесятых по шестидесятые, в соответствии с вашей датой. Если дата двадцать шестого апреля верна, длина и угол тени указывают на то, что снимок был сделан около четырех часов дня, это особняки Челси на северной стороне Каннингем-Плейс, верно?"


Брок кивнул, и Моррис достал из конверта несколько увеличенных снимков.


"Значок на лацкане, о котором вы упомянули, представляет собой пятиконечную звезду примерно десяти миллиметров в поперечнике, напоминающую золотую звезду, которую имели право носить Герои Советского Союза. У мужчины, носящего его, на левом виске есть участок рубцовой ткани, который выглядит вдавленным, как будто в результате несчастного случая на производстве или военного ранения. Вы могли бы узнать мнение патологоанатома об этом, и о некоторых стоматологических работах советской эпохи, которыми он, кажется, щеголяет." Моррис указал на крупный план улыбающегося рта мужчины.


"Другой мужчина, который, по вашим словам, американец, кажется довольно состоятельным и, возможно, занимается международными путешествиями и бизнесом. На нем наручные часы Rolex GMT Master, первые часы, показывающие два часовых пояса одновременно, впервые выпущенные в 1954 году.


Женщина рядом с ним тоже на хорошем каблуке, одета во что-то похожее на костюм а-силуэта от Dior. Но ее вкус в украшениях кажется немного нетрадиционным и художественным. Молодая женщина несет букет цветов - смесь того, что похоже на розы, и какого-то другого вида, например, ромашек на Михайлов День. Она также держит что-то еще в левой руке ..." Он произвел расширение. "Может быть, сигареты или футляр для очков. Она одета гораздо более неформально, чем остальные, которые выглядят так, как будто побывали на каком-то приеме."


"В тот день был банкетный обед для приезжих русских", - сказал Брок.


"Ну вот и все". Моррис перевернул фотографию, чтобы посмотреть на оборотную сторону. "Обратите внимание на слабое коричневое пятно. Это растительный клей, как будто к обратной стороне фотографии когда-то была приклеена сопроводительная записка или открытка, поэтому мы провели электростатическое сканирование ESDA."


Моррис пролистал содержимое своего конверта до серой фотографии, поперек которой виднелись черные буквы. "ESDA обнаруживает едва заметные следы сжатия, в данном случае вызванные тем, что что-то было написано на другом листе бумаги с фотографией под ним".


Брок прочитал сообщение: "Дорогие Ронни и Мэйзи, какие жаворонки!" С любовью, Майлз


"Ты волшебник, Моррис".


Моррис собрал материал, положил его обратно в конверт и передал Броку. "Удачной охоты, приятель".


После того, как он ушел, Брок остался за столом, просматривая содержимое конверта, пока допивал свой кофе. Ронни и Мейзи были родителями Нэнси, вспомнил он, но кто такой Майлз? Он рассматривал увеличенные Моррисом лица четырех человек на фотографии и, изучая их, думал о теории Кэти о Геннадии. Двое взрослых американцев были длиннорогими, высокими и стройного телосложения, тогда как русский был славянином с круглым черепом, невысоким и коренастым. Брок посмотрел на костную структуру девушки, щеки, подбородок и задумался. Наконец он проверил в своей записной книжке номер человека, которого он хорошо знал в службе судебной экспертизы. Он достал свой телефон и позвонил, попросив об особом одолжении.


Когда Брок свернул на Каннингем-плейс, он увидел двух мужчин, выходящих из подъезда Мошински. Одним из них был охранник Уэйн Эверетт, который поспешил вперед, чтобы открыть заднюю дверь Maybach Zeppelin для другого мужчины, Вадима Кузьмина, который выглядел сердитым и нетерпеливым. Лимузин выехал со своего парковочного места и помчался прочь на большой скорости.


Брок направился к крыльцу, поднялся по ступенькам и нажал кнопку на домофоне. Ответил женский голос, и он сказал: "Старший детектив-инспектор Дэвид Брок, столичная полиция, хочет видеть миссис Марту Мошински".


"Одну минуту, пожалуйста".


Потребовалось значительно больше времени, чтобы голос вернулся. Это звучало тревожно и неуверенно в использовании английского. "Мне жаль. Миссис Мошински недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы принять вас, сэр."


"Передайте миссис Мошински, что у меня есть информация, касающаяся ее мужа".


Затем, поколебавшись, добавил: "Мистер Мошински был ее сыном, сэр, а не мужем".


"Я говорю о мистере Геннадии Мошински, а не о мистере Михаиле Мошински".


"Подождите, пожалуйста".


В конце концов раздался щелчок, дверь открылась, и горничная жестом пригласила его войти. Войдя в холл, он снова был поражен масштабом внутренних преобразований, которые были проведены в оригинальных зданиях. Весь средний дом был распотрошен, чтобы создать центральный атриум с лестницами, лифтом и галереями, поднимающимися на пять этажей к стеклянному фонарю, внутри которого подвешены многоярусные осветительные приборы. Когда он видел это раньше, ночью, в блеске сотен крошечных огоньков, оно казалось кричащим, но довольно ослепительным, как фойе экзотического игрового клуба. Но теперь, когда свет был выключен и вокруг никого не было, он казался просто раздутым и претенциозным.


Он последовал за горничной к стеклянному лифту, который со слабым жужжанием поднялся на третий этаж, где они прошли по галерее к массивным двойным дверям, в которые горничная постучала, а затем открыла. Это были личные апартаменты Марты Мошински с просторной гостиной, из которой двери вели в другие комнаты. Пожилая женщина сидела в кресле у окон, выходящих на площадь, окруженная голубой дымкой сигаретного дыма. Она повернулась и посмотрела на приближающегося Брока с упрямой хмуростью, которая, возможно, была сделана по образцу Хрущева.


Брок сел напротив нее и сказал: "Добрый день, миссис Мошински. Как у тебя дела сегодня?"


Она медленно постучала сигаретой по тяжелой стеклянной пепельнице, стоящей рядом с ней. "Чего ты хочешь?"


"Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, почему Михаил выбрал это здание для проживания, когда приехал в Лондон".


Вопрос, казалось, сбил ее с толку, и она покачала головой.


"Его отец рассказал ему об этом? Потому что Геннадий был здесь, не так ли?"


"Ты сумасшедший!" - прорычала Марта, гася сигарету. "Уходи".


Брок достал копию фотографии из кармана и предложил ей. Она неохотно протянула узловатую руку и взяла его, затем сделала отличную игру, взяв очки с маленького столика у своего локтя и надев их.


"Это Геннадий сзади, видишь?" Сказал Брок.


Она нахмурилась и присмотрелась внимательнее. "Нет".


"Да. Вот увеличенная фотография его лица. Было двадцать шестое апреля 1956 года, и они стояли перед этим зданием."


"Нет", - повторила Марта, и ее голова снова затряслась, а движения были такими резкими и яростными, что Брок на мгновение подумал, не случилось ли с ней чего-то вроде припадка.


"А это Нэнси, женщина, которая была убита незадолго до вашего сына. Как ты это объяснишь, Марта?"


"Нет ... Нет, нет".


" Может ли быть, что Нэнси...


Но Марта пришла в движение, разрывая фотографии на мелкие кусочки, при этом она плевалась и ругалась по-русски. Она швырнула в него объедками, выкрикивая оскорбления, затем повернулась, схватила стоявшую рядом пепельницу и тоже швырнула ее, с неожиданной силой, прямо ему в голову. У него едва хватило времени увернуться и поднять руку, и он поморщился, когда стеклянный блок ударил его по запястью. Теперь они оба были на ногах, Марта оглядывалась в поисках другого оружия, когда в комнату ворвалась горничная и подбежала к ней. Внезапно поведение пожилой женщины изменилось, и она начала всхлипывать и задыхаться. Горничная подхватила ее на руки и усадила обратно в кресло.


"Ты должен уйти". Горничная обвиняюще посмотрела через плечо на Брока. "Она нездорова".


"Вам нужен врач?"


"Нет. Я позабочусь о ней. Пожалуйста, уходите сейчас."


Брок поколебался, затем кивнул и повернулся, чтобы уйти. Когда он подошел к двери, Марта бросила ему в спину прощальное проклятие.


Он ждал лифта, потирая запястье. Он все еще был потрясен внезапностью ее ярости и ее физической силой. Из-за тишины в опустевшем атриуме весь эпизод казался сюрреалистичным. Лифт со вздохом остановился на первом этаже, и он вышел, его каблуки заскрипели по полированному мраморному полу. Он сделал несколько шагов к входной двери, затем остановился и огляделся. В каждой из боковых стен располагались большие дверные проемы, обрамленные классическими пилястрами и антаблементами. Он подошел и открыл дверь, за которой оказалась зеркальная столовая, в которой длинный стол был уставлен фарфором и столовыми приборами, как будто для изысканного банкета. Другая дверь открывалась в огромную гостиную, стены которой были увешаны произведениями современного искусства - Хокни, Фрейд, Херст - и, как ни странно, над массивным камином висел портрет самого Михаила Мошински, одетого в камзол с оборками и разрезами гранда эпохи Тюдоров, с ежом у ног.


В дальнем конце этой комнаты была еще одна дверь, выходящая в коридор. Брок собирался повернуть назад, когда услышал приглушенный вой механизмов из-за одной из закрытых дверей впереди. Он направился к нему и заколебался, держа руку на дверной ручке и прислушиваясь. На некоторое время вой стал пронзительнее, затем снова стих. Этот звук он слышал раньше, но ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что он доносился из офиса Дот - измельчитель бумаги. Он открыл дверь.


Женщина отвернулась от машины и уставилась на него. По ее щекам текли слезы, и мгновение они стояли, удивленно уставившись друг на друга.


"Простите, что напугал вас", - сказал Брок и показал ей свое полицейское удостоверение. - С тобой все в порядке? - Спросил я.


Смутившись, она быстро провела рукой по лицу. "О, не совсем. Меня только что уволили. На самом деле этого следовало ожидать, но это было так ... неожиданно. Мне жаль. Я Эллен Фицуильям, секретарь мистера Мошински - бывшая секретарша."


"Наводишь порядок?" - Спросил Брок.


"Да. Я выяснял отношения с мистером Кузьминым, который пытается объяснить все это адвокатам, только он решил... Ну, в любом случае, он только что ушел, пошел поговорить с мистером Кларком, если он вам нужен."


"Я представляю, как все это должно быть очень сложно".


"О да. А Фредди - мистера Кларка - не так-то просто вычислить. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?"


"Я знаю, вас спрашивали об этом раньше, но я просто пытаюсь связать одну или две детали. Меня интересует душевное состояние мистера Мошински за несколько дней до его убийства. Вы тогда работали с ним?"


"Не в то воскресенье, когда он умер, но я действительно пришел на работу в субботу утром и всю предыдущую неделю. Я не могу сказать, что заметил что-то ужасно необычное в его манерах. Он казался таким, как обычно, - оживленным, деловым."


"Он пошел на поминальную службу по американке здесь, на площади, в воскресенье утром. Был ли он расстроен ее смертью, ты помнишь?"


"Ах, да, похоже, его это действительно беспокоило - я сказал вашему инспектору. Он, конечно, прочитал все сообщения в новостях о смерти миссис Хейнс и уговорил меня сохранить вырезки."


"Он казался лично затронутым?"


"Да, я полагаю, что так. Он, конечно, беспокоился о том, чтобы послать цветы на ее поминальную службу."


- Это был он? - Спросил я.


"Да, он заставил меня заказать их в субботу, чтобы их доставили в церковь. Он был довольно разборчив в них."


" В каком смысле особенные?


"Насчет вида цветов. Подробности у меня будут в файле. Хочешь посмотреть?"


"Пожалуйста".


Она достала из картотечного шкафа пачку счетов и заказов с пометкой "Май" и пролистала ее. "Вот мы и пришли".


Брок прочитал записку. Розы и ромашковые ромашки стоимостью в сто фунтов. "Ромашковые маргаритки"?" Пробормотал Брок.


"Да, он особенно заботился о маргаритках. Мне это показалось странным выбором, но он объяснил, что ромашка - национальный цветок России. Очень продуманно, вы не находите?"


"Очень". Он посмотрел через открытую дверь в дальнем конце комнаты на то, что выглядело как обеденный стол, на котором под пластиковой пленкой лежали нетронутыми два подноса с бутербродами. "Мистер Кузьмин пропустил свой обед?"


"О, да. Они с мистером Кларком должны были встретиться во время ланча, чтобы обсудить финансовые вопросы, но мистер Кларк не пришел. Он не отвечал на звонки по мобильному телефону, а когда я попыталась связаться с ним в его офисе, его секретарша сказала, что вообще не видела его сегодня. На самом деле, она не видела его с тех пор, как он вчера в обеденный перерыв отправился на прогулку в Гайд-парк. Но в этом нет ничего необычного для мистера Кларка. Ему становится скучно, и он внезапно исчезает, никому не сказав, а затем через несколько дней мы получаем электронное письмо из Токио, или Лас-Вегаса, или еще откуда-то. Мистер Мошински обычно мирился с этим с улыбкой - он говорил, что мистер Кларк был эксцентричным гением. Но мистер Кузьмин не настолько терпим. Он начал кричать по телефону секретарше мистера Кларка, чтобы узнать, на месте ли его паспорт в сейфе, и она проверила, но его там не было. Затем мистер Кузьмин пришел в ярость и сказал мне, что мне здесь нечего делать, и меня уволили."


Брок сочувственно покачал головой. "Немного вспыльчивый он, мистер Кузьмин?" Как он ладит с сэром Найджелом Хадден-Вейном?"


"О, довольно неплохо. Он тоже пытался дозвониться до него, но секретарь в его парламентском офисе сказала, что он на заседании комитета и будет занят всю вторую половину дня."


Брок сказал, что сам найдет выход, и оставил секретаршу на растерзание. Он вернулся по коридору и подошел к тому, что выглядело как одна из оригинальных лестниц дома. Он решил спуститься по ней в подвал, где располагалась комната контроля безопасности, и, спустившись, почувствовал изменение в воздухе, ставшем прохладнее и пропитанном слегка едким запахом свежего цемента и штукатурки. Конечно же, нижний этаж выглядел так, как будто его недавно покинули строители, с кучей песка и бетономешалкой, преграждающей путь. Перед ним в стене для вечеринок был грубо выбит дверной проем, ведущий в то, что когда-то было подвалом соседнего дома, и, пройдя через него, Брок оказался в пыльной, темной комнате, которая выглядела так, как будто к ней не прикасались сто лет. Он остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, и затем увидел, что пол перед ним был вскопан, старые каменные плиты были сдвинуты торцом к стене, а земля под ними вырыта. Он разглядел тусклую линию старой глиняной канализационной трубы. Поперек земляных работ, ведущих к дверному проему на дальней стороне комнаты, были уложены доски, он пересек его и оказался в другом подвале, пол которого выглядел так, как будто его точно так же выкопали, а затем снова засыпали. На другой стороне этого помещения была закрытая дверь, и когда он нажал на ручку, она открылась в коридор, покрытый ковром, освещенный лампами дневного света. Дверь с одной стороны была открыта, и он увидел внутри оборудование блока наблюдения за безопасностью. Комната была пуста, чашка кофе - возможно, Уэйна Эверетта - все еще теплая на столе. Все здание напоминало заброшенный дворец, наполовину высокотехнологичный редут, наполовину разрушенные раскопки. Он мгновение наблюдал за экраном, который автоматически переключался с одной пустой комнаты на другую, прежде чем продолжить путь по коридору к лестнице, которая снова вывела его в прихожую. Он открыл входную дверь и с чувством облегчения ступил на солнечный свет.


ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


Би рок пришел рано и зашел в паб неподалеку, чтобы убить время. Ресторан, предложенный Кэти, был их давним фаворитом, уютное итальянское заведение, неформальная обстановка которого, несомненно, делала его хорошим выбором для тихого дружеского ужина. И все же Брок чувствовал себя неуверенно, как будто Кэти ввела постороннего в их отношения. Нет, это было абсурдно. Он был рад за нее, надеялся, что на этот раз все получится. Господь свидетель, она сделала несколько неудачных выборов в прошлом. Была ли для этого причина? он задумался. Возможно, это как-то связано с самоубийством ее отца? Или с работой в полиции?


Его взгляд упал на экран телевизора в углу, где немецкий турист с широко раскрытыми глазами описывал самоубийство, свидетелем которого он стал на Вестминстерском мосту в тот день, человека, прыгнувшего в реку. Брок был благодарен, что кто-то другой будет заниматься этим. Он снова посмотрел на часы, вздохнул, допил виски и пожелал бармену спокойной ночи.


Когда он вошел в ресторан, он сразу увидел их за своим любимым столиком, склонивших головы друг к другу и смеющихся над чем-то по мобильному телефону молодого человека. Затем они подняли глаза и увидели, что он приближается, и оба поднялись на ноги, глаза их сияли ожиданием. Брок пожал мужчине руку и попытался произвести первоначальную оценку. Крепкая хватка, умные глаза, слегка настороженные. Достаточно справедливо. Не слишком гладкий, как этот адвокат Мартин Коннелл, вероятно, не гей, как Леон Десаи, и, по-видимому, не из особого отдела, как Том Ривз. Пока все хорошо. Но какого черта он делал, приходя навестить его, лежащего без сознания в больнице?


"Выглядело так, будто ты наслаждался хорошей шуткой", - сказал Брок.


"О, да". Кэти рассмеялась. "Джон сфотографировал двух парней, которые управляли отелем типа "постель и завтрак", в котором мы останавливались в Бостоне. Они были фантастическими поварами."


Брок наблюдал за ними, пока они перечисляли некоторые блюда, которые они пробовали. В этом не было сомнений, парень был сражен, бросая украдкой взгляды на Кэти. Он хотел, чтобы Сюзанна была рядом, чтобы помочь ему пережить вечер, а затем провести тщательное вскрытие. Она ожидала получить полный отчет по телефону, когда он вернется домой.


Они говорили о Бостоне, заказывали еду, обсуждали выставку Генри Мура, ели, и несколько раз ему казалось, что он замечает, как Кэти сигнализирует Джону вопросительным взглядом или поднятой бровью, и задавался вопросом, что за этим последует. Молодой человек был вежлив и почтителен, но у Брока возникло ощущение, что он что-то недоговаривает. Почувствовав себя немного расслабленнее, он спросил его о его работе в McGill, и Джон стал более оживленным и забавным, рассказывая о своих коллегах. Брок почувствовал некоторую зависть к жизни, которую он описал, борясь с интеллектуальными головоломками, по мнению Брока, совершенно бесполезными.


"Значит, вы тоже в некотором роде детектив", - сказал он.


Джон, казалось, покраснел от удовольствия при этих словах. "Да, в некотором смысле. Может быть, это у нас в крови."


Снова этот взгляд Кэти, и Джон склонил голову и глубоко вздохнул, и Брок увидел, что он собирается сказать что-то, что они уже обсуждали. У него было ощущение, что в этом и был смысл их совместного ужина, и он почувствовал внезапное раздражение от этой уловки и нежелание делиться тем признанием, которое они собирались сделать.


Поэтому он быстро сказал: "Ну, я не могу сказать, что разгадал нашу головоломку, но я действительно добился небольшого прогресса". Он заметил тень разочарования, промелькнувшую на лице Кэти, когда он доставал конверт Морриса. "Первоначально к фотографии особняков Челси прилагалась записка. Его послание было отпечатано на обратной стороне фотографии."


Он показал им изображение Морриса из ESDA.


"Мили". Джон нахмурился, прочитав подпись. "Так звали сына Тоби Бомонта, который был убит во время первой войны в Персидском заливе". Он рассказал им историю. "Но его, конечно, не было бы на свете в 1956 году".


"Возможно, Тоби назвал его в честь собственного отца", - предположила Кэти. "Он жил в том доме на заднем плане фотографии".


"Это возможно", - сказал Брок. "Я надеялся, что снимок мог сделать Тоби, но, возможно, это был его отец. Знаем ли мы что-нибудь о нем?"


Кэти покачала головой. Джон рассматривал фотографию.


"Я показал копию этого документа матери Мошински сегодня днем", - сказал Брок. "Она очень расстроилась - разорвала фотографию на куски и набросилась на меня. Меня чуть не короновали. Она отрицала, что это Геннадий."


Джон кивал, в его глазах светилось возбуждение. "Это интересно. Это могло бы быть связано с идеей, которая у меня была. После того, как Кэти улетела из Бостона, мне пришлось ждать, чтобы получить место на обратный рейс, поэтому я вернулся в библиотеку Вайднера и еще немного покопался. Я подумал, что попытаюсь узнать больше о том, какими могли быть передвижения Геннадия Мошинского в Великобритании во время того визита 1956 года, и я составил хронологию того, что произошло."


С легким оттенком смущения, как у чересчур усердного ученика, пытающегося угодить своему учителю, подумал Брок, Джон достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и разложил его на столе.


Официальная группа прибыла в Великобританию на советском крейсере "Орджоникидзе" в Портсмут восемнадцатого апреля и пробыла там десять дней, в течение которых у них были встречи и приемы в Лондоне, а также посещение Бирмингема, Оксфорда и Эдинбурга. Вот что я смог сделать из их перемещений. Но кое-что пошло не по плану. Через два дня после того, как русские отбыли домой, МИ-6 объявила, что один из их оперативников, морской ныряльщик, пропал близ Портсмута девятнадцатого апреля во время тестирования какого-то секретного оборудования. Но затем русские заявили, что их моряки видели британского пловца возле Орджоникидзе в тот день, и начали распространяться слухи, что русские похитили или убили его. Его так и не нашли. Его звали коммандер..."


"Бастер Крэбб", - вмешался Брок, качая головой. Он почувствовал разочарование. Так вот ради чего был устроен этот ужин, чтобы новый парень Кэти мог похвастаться какой-нибудь безумной теорией заговора, которую он придумал?


" Вы слышали о нем? - спросил я. Сказал Джон.


"Это старый каштан в этой стране, Джон, одна из величайших неразгаданных тайн холодной войны. Были десятки различных объяснений - Крэббу перерезал горло русский ныряльщик, или его похитили и увезли обратно в Россию, или он дезертировал, или даже был убит МИ-6. Каждые пару лет кому-то приходит в голову новая идея. Это пустая трата времени."


Джон выглядел опустошенным. "Я просто подумал, что, если Геннадий Мошински был замешан в этом бизнесе, а мать Нэнси знала об этом и рассказала Нэнси? Разве Мошински не хотели бы заставить ее замолчать? Я имею в виду, британцы могли бы не быть такими дружелюбными, если бы об этом стало известно ..."


"Тогда зачем убивать Михаила Мошински? Нет, Джон, забудь об этом. За этим стоит нечто гораздо более личное. Взгляните на эту фотографию еще раз, на черты Нэнси и Геннадия. Ты была права насчет даты рождения Нэнси, Кэти. Я попросил лабораторию сравнить образцы ДНК, взятые с тел Нэнси и Михаила. Они были близкими родственниками, братом и сестрой, с одним и тем же отцом - Геннадием. Это семейная тайна, которую все пытались скрыть."


" Да, - сказала Кэти, - но... " Она замолчала, когда зазвонил телефон Брока.


"Извините", - сказал он, щелчком открыл его и прислушался. Когда звонок закончился, он посмотрел на Кэти и сказал: "Они вытащили тело Хэдден-Вэйна из реки. Очевидно, он прыгнул с Вестминстерского моста ранее этим вечером. Шарп хочет, чтобы я был в штаб-квартире. Извините, но мне придется вас покинуть."


После того, как Брок ушел, они несколько долгих минут молчали. Наконец Джон сказал: "Ну, я точно все испортил, не так ли?"


"Я мог видеть, как трудно это было для тебя".


Он разочарованно покачал головой. "Я просто не мог найти слов, чтобы сказать ему. Все время я чувствовал себя идиотом-взломщиком, сыщиком-любителем, пытающимся произвести впечатление на настоящих копов."


"Все было не так, Джон. Он был немного отстранен, но вы двое встретились впервые, и он, вероятно, все еще чувствует себя неловко. Обычно он теплее этого. Ты увидишь."


"Нет. Этот отрывок о человеке-водолазе... Черт возьми, он, должно быть, думает, что я полная дура. И он прав. Мне никогда не следовало приезжать в Лондон, никогда не следовало попадать в такую ситуацию."


"Это была хорошая идея насчет Крэбба. Ему не следовало отмахиваться от этого так, как он это сделал."


"Он не просто отверг эту идею, Кэти. Он уволил меня. Мы ни за что не собираемся повторять этот вечер."


Она потянулась к его руке, которая была крепко сжата в кулак. "Давай, утром все будет казаться лучше. Давайте выпьем еще по бокалу вина."


"Нет. Послушай, мне нужно немного побыть одному, чтобы собраться с мыслями. Прости, Кэти, это действительно трудно для меня. Думаю, я немного пройдусь пешком, вернусь в отель."


Она убрала свою руку. "Хорошо, если ты уверен".


"Я просто не представлял, что это будет так сложно".


Он потянулся за бумажником, и она сказала: "Нет, моя очередь. Я в долгу перед тобой за тот великолепный ужин в Бостоне."


"Кажется, это было очень давно, не так ли?"


Она печально смотрела, как он уходит, обернувшись у двери, чтобы бросить на нее взгляд, полный смирения, а затем исчезнув в ночи. Это было похоже на окончательное расставание, и ей пришлось подавить желание пойти за ним.


Коммандер Шарп был один в своем кабинете на шестом этаже. Он смотрел что-то на экране телевизора, когда вошел Брок и щелкнул пультом дистанционного управления в своей руке, чтобы выключить его.


"Входи, Брок". Шарп передал ему пластиковый конверт с написанной от руки запиской, которая гласила: "Дорогой Найджел, взгляни на это". разрушитель вестминстерской истории. у com есть копия. Фредди


"Это пришло сегодня по почте из Хадден-Вейла, в мягком пакете, который в настоящее время находится у криминалистов. Он открыл его в своем парламентском офисе сегодня около пяти часов дня и вскоре после этого вышел из здания на середину Вестминстерского моста, где прыгнул в реку. Было несколько свидетелей.


"Предположительно, в конверте было что-то еще, мы предполагаем, что это DVD или флэш-накопитель с записью интервью с бухгалтером Мошински, Фредди Кларком, которое впоследствии было опубликовано в вестминстерском вестибюле. веб-сайт com." Он кивнул на телевизор. "Вам лучше взглянуть".


Экран ожил, на нем появилось название "сэр Найджел фезерстоун Хадден-Вейн, член парламента: правда", а затем сменился сидящей фигурой мужчины с бледным лицом, ярко освещенной на темном, нечетком фоне.


"Меня зовут Фредди Кларк. Я эксперт в области налогового права и был финансовым советником Михаила Мошински, который был убит тридцатого мая. Я хорошо знаком с финансовыми делами мистера Мошински и его семьи.


"Сэр Найджел Хадден-Вейн является членом парламента от округа Челси, в котором жил мистер Мошински, и он познакомился с мистером Мошински вскоре после того, как тот приехал сюда из России. Сэр Найджел стал доверенным лицом семьи Мошински, консультируя по таким вопросам, как юридические и политические вопросы и организуя доступ на важные светские мероприятия и к высокопоставленным фигурам в политике и обществе, включая министров кабинета министров и членов королевской семьи. На самом деле он сыграл важную роль в знакомстве мистера Мошински с его будущей женой, Шакой Гиббонс."


Голос Кларка завораживал, подумал Брок, без акцента или интонации, но в странных местах прерывался звуком его затрудненного дыхания. Казалось, он с огромным усилием держал себя в руках, как будто находился под каким-то огромным давлением, хотя и не было очевидно, что бы это могло быть. Время от времени его взгляд отрывался от зрителя и указывал влево и вправо, либо чтобы собраться с мыслями, либо чтобы посмотреть на кого-то за камерой.


"В обмен на эти услуги мистер Мошински пожертвовал деньги политической партии сэра Найджела и оплатил несколько поездок за границу. Они были объявлены в соответствии с парламентскими правилами. Он также производил гораздо более крупные выплаты сэру Найджелу, которые не были задекларированы ни парламентом, ни налоговым управлением. Сюда входили ежемесячный гонорар, автомобиль и прочие расходы, включая регулярные выплаты проституткам. Меня наняли, чтобы скрыть эти сделки от властей, что я и сделал. Однако у меня есть мысленная запись их всех следующим образом ..."


Шарп нажал кнопку быстрой перемотки вперед. "Есть несколько минут, когда он просто перечисляет банковские реквизиты, даты и суммы. Кажется, он все запомнил."


Фильм возобновился.


"... Мистер Мошински также предоставил сэру Найджелу ряд займов на выгодных условиях, которые сэр Найджел использовал для покупки недвижимости и акций. И снова меня попросили создать финансовые инструменты, чтобы замаскировать эту деятельность. Однако я не давал сэру Найджелу советов по поводу его инвестиций, поскольку он считал себя экспертом в этих вопросах. К сожалению, он инвестировал в фондовый рынок в середине 2007 года, когда он был на пике, и сильно потерял в следующем году. Чтобы возместить эти потери и погасить свои кредиты, сэр Найджел попросил мистера Мошински смягчить условия их соглашений, что он великодушно и сделал. Однако, когда сэр Найджел все еще был не в состоянии выполнять свои обязательства, он прибегнул к мошенничеству. Мать мистера Мошински, Марта Мошински, особенно хотела, чтобы ее сыну присвоили рыцарское звание, и сэр Найджел убедил их, что он мог бы организовать это, если бы мистер Мошински предпринял программу благотворительных пожертвований, разработанную сэром Найджелом. В их число входили организации по охране дикой природы и поддержке молодежи. Два из них, Проект по трудоустройству молодежи Хаммерсмита и Спортивно-социальный фонд Харингея, фактически использовались сэром Найджелом для выкачивания части пожертвований мистера Мошински для финансирования долгов сэра Найджела. В марте этого года у меня возникли подозрения, и я предложил мистеру Мошински провести расследование финансовых дел сэра Найджела. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить скрытые банковские счета, на которые были переведены пожертвования двум фондам. Подробности о них следующие ..."


Последовал еще один бесцветный список номеров и транзакций, прежде чем Кларк продолжила.


"Столкнувшись с мистером Мошински, сэр Найджел заявил, что эти договоренности были придуманы для удобства соответствующих благотворительных организаций, а не для его личной выгоды, но у меня были доказательства того, что это была ложь. В то же время миссис Мошински-старшая оказывала все большее давление на сэра Найджела по поводу его обещания получить рыцарское звание для ее сына, которое он, похоже, не смог выполнить. Эти обсуждения продолжались в то время, когда были убиты Нэнси Хейнс и мистер Мошински. У меня нет прямых доказательств того, что сэр Найджел организовал их смерть - в случае с Нэнси Хейнс в результате ошибочной попытки убить Марту Мошински, - но нет сомнений в том, что мистер Мошински был близок к тому, чтобы отказаться от своей поддержки и мог бы сильно осложнить ему жизнь."


Экран погас, и Шарп выключил телевизор. Он мгновение пристально смотрел на Брока, затем сказал: "Я должен спросить тебя, Брок, для протокола. Вы были вовлечены в это? Или вам что-нибудь известно о том, кто это был?"


Брок уставился на него в ответ, на мгновение не зная, чувствовать ли себя оскорбленным или польщенным. Он остановился на первом. "Конечно, нет".


Шарп быстро, смущенно кивнул. "Нет, конечно, нет. Должен был спросить. Возможно, вы видели репортажи о вчерашней пресс-конференции Дика Чиверса, на которой он объявил о приостановке полицейского расследования убийств и, в частности, снял подозрения с Хэдден-Вейна. В свете этих новых событий он попросил освободить его от участия в этом деле. Я согласился. Он ждет внизу и уйдет в длительный отпуск, как только проинформирует вас."


"Я?"


"Я хочу, чтобы ты снова руководил шоу, Брок. Ты готов к этому? Физически, я имею в виду?"


"Да".


"Отведите свою команду обратно к воротам королевы Анны, как можно быстрее. Я выпускаю пресс-релиз, чтобы дать нам немного времени. Очевидно, что мошенники будут проверять всю банковскую информацию на пленке. Ваша задача - доказать, что Хадден-Вэйн организовал убийства."


"Мы знаем, где Кларк?"


По-видимому, его не видели со вчерашнего обеда. Мы понятия не имеем, почему он решил обнародовать это. Возможно, совесть. Дик расскажет тебе все подробности."


Брок обнаружил, что Чиверс хмуро смотрит в кофейную кружку. Он поднял глаза и кивнул.


"Музыкальные стулья, да? Налейте себе кофе."


Брок так и сделал и сел. "Да. Не повезло."


"Я просто этого не понимаю. Мы несколько дней давили на этого маленького ублюдка, пытаясь что-то из него выжать, а он не сказал ни слова, ни намека. Затем внезапно он попадает в протокол с полным набором работ - номерами банковских счетов, транзакциями вплоть до последнего пенни. Что заставило его это сделать?"


"Нам придется спросить его".


"Большой шанс". Чиверс подтолкнул к Броку листок бумаги. Кажется, он сел на рейс в Афины этим утром, никому не сказав. Сейчас он может быть где угодно."


"Как вы думаете, он был один в той комнате, где его снимали?"


"Понятия не имею. Почему, ты думаешь, у него была помощь?"


"Я не знаю. Что еще у тебя есть для меня?"


Чиверс указал на аккуратную стопку папок. "Наши записи интервью и ежедневные сводки. Вы должны найти документы в актуальном состоянии." Он был знаменит своей бумажной работой, подумал Брок.


"Моя команда в вашем распоряжении, и я никуда не уеду в течение нескольких дней, так что вы можете связаться со мной в любое время дня и ночи". Затем Чиверс полез в карман и достал связку ключей. Ворота королевы Анны. Это снова все твое, Брок."


Брок шел к воротам королевы Анны, держа папки подмышкой, по пустынным улицам. Он открыл входную дверь затемненного здания ключами и поднялся в свой старый офис. Все выглядело неестественно опрятно, и чувствовался слабый запах лосьона после бритья Chivers.


Он сел за письменный стол и набрал номер Дот. Он знал, что она жила в Ист-Барнете, недалеко от вокзала, в доме, который она купила вместе с мужем, который вскоре умер от сердечного приступа, но Брок никогда там не был и не представлял себе это место. Она ответила почти сразу, возможно, с телефона, стоявшего рядом с ее кроватью или креслом, и он рассказал ей, что произошло.


"В десятичасовых новостях было, что он покончил с собой", - сказала она. "Я задавался вопросом, что бы они сделали".


"Не могла бы ты обзвонить команду и собрать всех завтра утром первым делом к воротам королевы Анны, пожалуйста, Дот?" Я сам поговорю с Брен и Кэти."


Когда он набирал номер Кэти, он задавался вопросом, чему он мог помешать, но она ответила сразу, голос звучал спокойно и немного отстраненно. После того, как он рассказал ей о событиях, он добавил: "Это был приятный ужин. Извините, мне пришлось сорваться с места. Надеюсь, Джон не подумал, что я был груб."


"Конечно, нет. Он вернулся в отель. Я могу связаться с ним, если ты захочешь увидеть его снова."


"Не на данном этапе, Кэти".


Джон Гринслейд вернулся в Особняки Челси после быстрой прогулки, которая не смогла очистить его голову от тревожных мыслей и сомнений. Он быстро поздоровался с Тоби и Деб и поднялся наверх.


В своей комнате он разделся и некоторое время стоял под жалкими струйками теплой воды, которая сошла за душ, затем лег на кровать, пытаясь решить, что делать. Вернуться в Канаду, ничего не добившись, было бы равносильно поражению, и все же он, казалось, загнал себя в угол, сделав почти невозможным, как он думал, рассказать отцу правду. Поворотным моментом стала его оплошность с водолазом, коммандером Крэббом. Он видел, что после того, как Брок отверг эту идею, любое любопытство и заинтересованность, которые он мог испытывать к Джону, исчезли. Единственный способ исправить ситуацию - это придумать что-нибудь, чтобы исправить ошибку и зарекомендовать себя как человека, к которому следует относиться серьезно. Но что бы это могло быть?


Он подумал о послании, обнаруженном на обратной стороне фотографии 1956 года, и подписи "Майлз". Если бы Майлз был отцом или дядей Тоби, то семейные записи могли бы подтвердить это, но он не мог вспомнить никаких подобных упоминаний в коробках на чердаке, которые он просматривал. Когда он осматривал их, это казалось просто забавой, чем-то, что сблизило его с Кэти, но теперь это приобрело смертельную серьезность. Он подумал, не упустил ли он чего-нибудь, и вспомнил комментарий Тоби о переносе записей из подвала, где они первоначально хранились. Возможно, что-то осталось позади, подумал он. Он должен спросить.


К тому времени, как он пришел к этому выводу, в отеле воцарилась тишина, свет погас. Он решил подождать до утра и сначала посоветоваться с Тоби о его отце. Но он не мог успокоиться, и после часа беспокойных метаний взад-вперед по своей кровати он встал, оделся и бесшумно спустился вниз.


Дверь в подвал была не заперта, и он нащупал внутри выключатель света на лестнице и спустился вниз. Он почувствовал внезапный холод, исходящий от грубых старых бетонных колонн и плит, которые были построены там в 1939 году, чтобы защитить жильцов от прямого попадания в дом наверху. Пахло сыростью и чем-то еще, чем-то кислым, как будто недавно потревожили старые канализационные стоки. У дальней стены стояла пара чайных ящиков. Он подошел, чтобы изучить их содержимое, и обнаружил, что они были полны старинного фарфора, завернутого в старинные газеты. Рядом стоял верстак с несколькими инструментами и коробками со старыми ржавыми гвоздями, а рядом с ним - промышленные стеллажи рядом с массивной дверью, расположенной заподлицо со стеной. У нее была большая ручка и два тяжелых засова, вделанных в стальную поверхность, как будто это был вход в банковское хранилище или, что более вероятно, во взрывозащищенное внутреннее убежище. И он заметил, что пол перед дверью был испещрен пятнами грязных следов.


Он взялся за ручку, повернул ее и потянул. Тяжелая дверь со скрипом открылась, и наружу вырвался более сильный запах зловонного воздуха. Комната внутри была погружена в кромешную тьму, и ему потребовалось мгновение, чтобы найти выключатель света на стене снаружи, у стеллажа. Он включил его и снова заглянул в камеру. Первое, что он увидел, были кирка и лопата, прислоненные к боковой стене, рядом с участком вымощенного кирпичом пола, который был выкопан, с кучей щебня и земли, наваленной рядом с ямой. Комната была похожа на камеру, подумал он, представляя, какую клаустрофобию испытывал бы, находясь внутри, ощущая глухой стук и дрожь здания вокруг тебя, когда падают бомбы.


За ямой, в дальнем конце комнаты, было что-то еще, возможно, тренажер для спортзала, и Джон пошел исследовать, обходя раскопки. Это было похоже на скамью, один конец которой был выше другого, образуя наклонную платформу, а рядом с ней были свернуты несколько толстых кожаных ремней и отрезков веревки, а также ведро с влажной тряпкой. Неприятное воспоминание шевельнулось в его голове, телевизионный фильм о пытках заключенных в Ираке, и образ человека, растянутого на таком хитроумном приспособлении, ноги вверх, голова вниз, его лицо закрыто мокрой тканью, на которую льют воду, чтобы создать ощущение, что он тонет. Пытка водой, подумал он. Но зачем бы...?


Затем Джон услышал звук из подвала снаружи. Когда он повернулся, чтобы посмотреть, свет в камере внезапно погас. Он услышал скрежет стали по камню и вскрикнул, когда прямоугольник света из дверного проема начал сужаться. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, погрузив комнату в абсолютную темноту.


"Привет!" Он бросился к двери, слепо спотыкаясь о кирпичи, и услышал, как задвигают один, а затем другой засовы. Когда он подергал за ручку, никакого движения не последовало. Он бил кулаками по стали и кричал, и звуки, казалось, тонули, приглушенные, в массе материала, в котором он теперь был погребен.


После минуты криков, пинков и колотья в дверь он со стоном затих. Это было нелепо. Кто запер его там? Конечно, не Тоби или Деб, и не Джеко с протезом ноги, или Джули, или Дестини. Тогда Гарри, молчаливый. Но осознавал ли он, что в комнате кто-то был? Джон вспомнил прошлое. Да, он определенно позвал до того, как закрылась дверь. Гарри был глухим?


Джон поежился, внезапно почувствовав сильный холод. Он пошарил в карманах и понял, что оставил свой мобильный телефон наверху, в своей комнате. Он выругался вслух. Что, если бы Гарри не услышал его? Он, вероятно, совершал свой обход, запираясь на ночь, никогда не представляя, что здесь, внизу, кто-то есть. Сколько времени пройдет, прежде чем они захотят снова войти в эту комнату? Один день? Месяц? Он почувствовал укол паники в груди. Он вспомнил, что там были лопата и кирка. Сможет ли он выкопать себе выход? Что еще может быть спрятано по углам комнаты? Фонарик? Матчи? Он повернулся, чтобы вслепую нащупать дорогу, и быстро наткнулся на груду щебня рядом с ямой. Он протянул руку и нащупал что-то гладкое, твердое и округлое, возможно, похожее на старый медный бачковый кран. Старый медный кран с двумя отверстиями, похожими на глазницы. И ряд неровных зубов. Он уронил его, выругался и упал навзничь, порезав руку обо что-то острое и твердое. Сломанные кости. "Боже милостивый", - простонал он. "Что здесь происходит?"


Примерно через час Джон, прислонившийся к стене и дрожащий от холода, услышал слабый звук со стороны двери. Он напряг слух и затем услышал другой шум, более существенный стук, а затем тяжелый скрип и появилась тонкая полоска яркого света.


"Слава богу!" - воскликнул он и попытался вскочить на ноги, но его колени свело судорогой, и он пошатнулся, на мгновение ослепленный внезапным блеском, когда дверь распахнулась. Он различил черный силуэт фигуры на фоне света и начал бормотать: "Я думал, что я здесь навсегда!" Он рассмеялся, увидев, как рука фигуры взметнулась к нему, словно пытаясь поймать его. "Все в порядке, я могу стоять", - закричал он и был сбит с ног сокрушительным ударом сбоку по голове.


Его лицо было вдавлено в грязь, и кто-то лежал у него на спине, заламывая ему руки за спину и связывая их скотчем. Затем его грубо перевернули, и он почувствовал жгучую боль, как будто ему вывихнули плечо. Он издал крик, который резко оборвался, когда ему заклеили рот скотчем и несколько раз обмотали голову и глаза. Пальцы зажали его ноздри, и он не мог дышать. Он начал дико сопротивляться, отбиваясь ногами, и рука отпустила его нос. Теперь его лодыжки были схвачены, склеены скотчем, его протащили по полу и неуклюже бросили в углу. Сквозь пение в ушах и приглушенный звук магнитофона он слышал разговоры людей. Казалось, это продолжалось некоторое время, пока он не услышал хлопок закрывающейся стальной двери и полную тишину. Он попытался пошевелить губами под скотчем, но это привело к тому, что скотч натянулся не только на рот, но и на ноздри. Он замер, испугавшись, что задохнется.


ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ


Би рок всю ночь работал над документами, готовя свой план нападения. К пяти он был удовлетворен и часок вздремнул, прежде чем проснуться от звука голоса Дот в приемной.


"Хотела посмотреть, в каком беспорядке они оставили это место", - сказала она, когда он просунул голову в дверь, как будто она говорила о сквоттерах, которые вторглись в ее дом.


Брок зевнул. Чистой рубашки и туалетных принадлежностей, которые он обычно держал в ящике стола, там больше не было, и ему оставалось только быстро плеснуть в унитаз. Облизывание и обещание, сказала бы его мать.


Команда быстро собралась, взволнованно обсуждая происходящие события. Присутствовал также оперативный менеджер Чиверса, который отвечал на вопросы о местности, пройденной его командой, и его детективы были доступны в случае необходимости.


Брок начал с краткого изложения фактов, связанных с самоубийством Хадден-Вейн, а затем они сидели в тишине, просматривая запись откровений Фредди Кларка. В конце Брок спросил Зака, есть ли у него какие-либо замечания к самой записи.


"Ну, это было отредактировано", - сказал Зак. "Ничего сложного, просто пара мест, где есть небольшой скачок, как будто было вырезано несколько секунд".


"Что этозначит?"


"Возможно, кто-то заговорил, возможно, задал ему вопрос, и это было удалено".


Они прокрутили запись в тех местах, которые указал Зак. "Видишь?" - сказал он. "Его взгляд переместился, как будто отвечая кому-то слева, за камерой".


Кэти сказала: "В его манерах есть что-то другое по сравнению с тем, как я его видела. Он очень напряжен, взвинчен. Его глаза смотрят пристально, и он почти не моргает."


"Наркотики?" - предположил кто-то. "Или страх?"


- А как насчет фона? - спросил я. - Спросил Брок у Зака. "Не могли бы вы улучшить изображение, получить представление о том, где он находится?"


Зак с сомнением покачал головой. "Возможно, если бы у нас была оригинальная запись, но качество этой записи оставляет желать лучшего. Я попробую."


Брок перешел к описанию направлений расследования, которые он хотел продолжить. "Мы должны закончить работу, которую мы делали, когда нас отстранили от дела. Мы установили связи между "Хадден-Вейн", молодежным клубом "Харингей" и домом в Хакни, но мы не установили, как это было сделано. Как Хэдден-Вейн проинформировал Гарри Пиблза? Как он ему заплатил? Недостающим звеном может быть охранник Уэйн Эверетт. Кэти заметила его на заднем плане той газетной фотографии, которую ты нашла, Брен. Мог ли он быть агентом Хэдден-Вэйн во всем этом? Нам нужно еще раз просмотреть все записи камер видеонаблюдения и все улики судебной экспертизы из Фернкрофт-Клоуз, чтобы найти его следы.


"Тогда есть Фредди Кларк. Нам нужно найти его или, по крайней мере, выяснить обстоятельства, при которых было сделано это признание. Можно ли ему доверять? Каковы были его мотивы?


"Мы также не исследовали возможность того, что Нэнси Хейнс могла представлять какую-то прямую угрозу для Хадден-Вейн. Трудно понять, как, но мы должны проверить, не пыталась ли она связаться с ним, поговорить с людьми в его парламентских офисах и избирательных округах, его женой."


Брок просмотрел список, который держал в руке. "И еще кое-что. Вчера я ходил повидаться с людьми в отеле, и у меня сложилось впечатление, что они что-то скрывают о своих отношениях с Нэнси Хейнс. Они сказали, что она никогда не упоминала, что жила в особняках Челси в детстве, и не показывала им фотографию, которая была у нее с собой, что мне кажется невероятным. Они признались, что ненавидят русских по соседству, и я задаюсь вопросом, не пытаются ли они скрыть что-то еще, что она им рассказала, возможно, чтобы защитить свою репутацию? Нам нужно будет поговорить с ними снова, но сначала я хотел бы получить немного больше информации о них и их отношениях с Мошински."


Он оглядел комнату. Все они были возбуждены, обсуждали варианты, обменивались идеями - все, кроме Кэти, как он заметил, которая казалась озабоченной.


Первой задачей Брена Герни было поговорить с Уэйном Эвереттом. Он ввалился в комнату для допросов с папкой бумаг подмышкой и пожал руку сотруднику службы безопасности.


"Прости, что отнял у тебя время, Уэйн", - приветливо сказал он. "Нам нужно поговорить с как можно большим количеством людей, которые знали сэра Найджела Хадден-Вейна. Я так понимаю, вы слышали о его самоубийстве?"


Эверетт осторожно кивнул.


"Как насчет видео Фредди Кларка в Интернете, обвиняющего его в мошенничестве? Вы видели это?"


"Да. Боже, какой шок, а?"


"Ты не имеешь к этому никакого отношения, не так ли?"


"Что? Нет, конечно, нет."


Брен усмехнулся. "Не волнуйся, я должен был спросить. Итак, какие именно у вас были отношения с сэром Найджелом?"


"Отношения? Ну, это слишком сильно сказано. Я знал его, потому что работал на мистера Мошински, а сэр Найджел был его другом и часто приходил в наш дом. Иногда мистер Мошински заставлял меня отвозить сэра Найджела домой после тяжелого вечера, что-то в этом роде."


"Как долго вы работаете на мистера Мошински?"


"Шесть месяцев".


Брен сделал паузу и открыл свое досье. Брен, обладающий плотным телосложением и корнуолльским акцентом, иногда казался медлительным и обдуманным, и Эверетт ждал, ерзая на стуле по мере того, как затягивалось молчание. "Да, " сказал он, " с декабря".


"Как я уже сказал, " наконец заговорил Брен, " нам не терпится поговорить с людьми, которые недавно контактировали с сэром Найджелом, и мы наткнулись на это". Он выбрал увеличенную фотографию из своего досье и показал ее Эверетту. "Это ты, не так ли?" А это сэр Найджел, да?"


Эверетт выглядел озадаченным. "Хм... да. Могло бы быть. Где ты это взял?"


Это было в местной газете пару лет назад. Сэр Найджел раздает призы в спортивно-социальном клубе Haringey в Тоттенхэм Грин. Помнишь это?"


"О, да". Эверетт издал извиняющийся смешок. "Да, я встречался с ним до того, как пошел работать в "Шер Секьюрити". На самом деле он устроил меня туда на работу - это компания, которой он частично владел."


"Значит, сэр Найджел узнал вас достаточно хорошо, чтобы найти вам работу?"


Эверетт пожал плечами, не совсем так беспечно, как он, возможно, намеревался. Примерно в то время умер его шофер, и я немного поехал за ним, как ни в чем не бывало. Позже, когда я искал постоянную работу, он устроил мне собеседование с мистером Широм."


"Я понимаю. Сэр Найджел был своего рода покровителем клуба, не так ли? Нам интересно, кого еще он там знал. Кого-нибудь еще на фотографии вы узнаете?"


Эверетт бросил еще один взгляд. "Я так не думаю".


- А как насчет этого парня? - спросил я. Брен указал на Дэнни Йилмаза.


"Лицо ни о чем не говорит".


"Ты уверен? Его недавно упоминали в новостях, звали Дэнни Йилмаз, он умер на прошлой неделе от чего-то, что называется марбургской лихорадкой."


"О, тот парень. Да, я действительно читал об этом."


"Итак, у вас были какие-либо контакты с ним, скажем, за последние шесть месяцев?"


"Ни в коем случае".


"За ним его двоюродный брат, Барбарос Кайя. Ты его знаешь?"


"Больше по репутации. Я слышал, что он немного крутой парень. Но у меня не было с ним никаких личных отношений."


Брен кивнул. " Значит, вы знали предыдущего водителя сэра Найджела, того, который погиб?


"Да, я его где-то видел. Кажется, его звали Берни."


"Совершенно верно, Берни. И у него были сын и дочь, которых звали Кенни и Анджела. Помнишь их?"


"Думаю, что да. Кажется, я помню, что Кенни уехал в Шотландию."


"Он сделал. Вы поддерживали с ним контакт?"


"Нет".


"А как насчет Анджелы? Она унаследовала дом Берни. Вы навещали ее там?"


"Нет. Я понятия не имею, где это находится."


"Хакни, Фернкрофт-Клоуз, 13. Вы совершенно уверены, что никогда там не были?"


"Совершенно уверен".


"Может быть, вы не водили туда сэра Найджела?"


"Не в Хэкни, нет, никогда". Теперь Эверетт выглядел смущенным. "Я этого не понимаю. Что все это значит?"


Дело в том, Уэйн, что в связи с двумя недавними убийствами, связанными с особняками Челси, нам нужно быть совершенно уверенными, что самоубийству сэра Найджела никто, скажем так, не способствовал. И нам также интересно проследить за Фредди Кларком и убедиться, что его видео было на высоте. Вы можете это оценить."


"Да, хорошо".


"Но вы знали сэра Найджела, вы водили его машину, находились с ним в тесном физическом контакте, пожимали ему руку, возможно, прикасались к его одежде. Вы понимаете, к чему я клоню?"


"Нет, честно говоря, не знаю".


"Ваши отпечатки и ДНК могут обнаружиться в ходе нашей судебной экспертизы, наряду с отпечатками других людей, которых мы захотим разыскать. Итак, нам нужны ваши образцы, чтобы мы могли их идентифицировать и уничтожить. Вы согласитесь с этим, не так ли?"


"О". Эверетт выглядел обеспокоенным. "Сэр Найджел говорил со мной об этом. У него были очень твердые взгляды на этот счет, и он сказал мне, что я никогда не должен соглашаться на это, если это не было абсолютно неизбежно. Он сказал, что были ошибки, судебные ошибки."


"Это действительно помогло бы нам, Уэйн, и я могу заверить тебя ..."


"Нет, извините".


Брен терпеливо вздохнул. "Какая жалость. Нам просто придется делать это медленно. Теперь мне понадобятся подробности обо всех случаях, когда вы и сэр Найджел вступали в контакт в течение последних шести месяцев ..."


"Можете ли вы пролить какой-либо свет на признание мистера Кларка, мистер Кузьмин?" - Спросил Брок. Двое мужчин сидели в библиотеке особняков Челси, в которой Брок и Кэти впервые столкнулись с Хэдден-Вейном и Фредди Кларком в ночь смерти Мошински, более трех недель назад. Перед ним Вадим Кузьмин казался напряженным и озабоченным.


"Это забавно". Вадим холодно улыбнулся и закурил сигарету. Очевидно, запрет Шаки больше не действовал.


"Забавно?" Сказал Брок.


"Да". Русский глубоко вздохнул. "Я подумал, что вы можете быть ответственны, старший инспектор. Я понимаю, что вы с сэром Найджелом были старыми врагами."


"Вы, должно быть, недавно имели дело с мистером Кларком в связи с деловыми делами мистера Мошински. Как он выглядел?"


"Несговорчивый, скрытный, коварный. Моя жена является душеприказчиком имущества своего отца и главным бенефициаром. Она имела право на получение полной информации о его активах и обязательствах. Я пытался заставить Фредди изложить на бумаге все детали, но он, казалось, неохотно. Он сказал, что это было очень сложно."


"Вы спорили из-за этого?"


"Конечно, мы спорили. Это было невыносимо."


"Но вы раньше были сотрудником Шестого управления ФСБ, мистер Кузьмин", - сказал Брок со спокойной улыбкой. " Вы наверняка знаете множество способов получить подобную информацию от свидетеля поневоле.


Кузьмин пристально посмотрел на него. "Я не имею никакого отношения к этому видео".


"Неужели? Видите ли, я задумался, потому что меня поразило, что фон фильма, обстановка, в которой он снимался, напомнили мне подвалы под этим домом. Мы работаем над улучшением четкости этих фоновых изображений."


Кузьмин пожал плечами, снова затянулся сигаретой. "Желаю удачи. У тебя есть какие-нибудь идеи, где Фредди сейчас?"


"Вчера утром он вылетел рейсом в Афины. Мы не знаем, куда он отправился после этого."


"Он делал это раньше, несколько раз. Он сидит над своими фигурами день за днем, пока что-то не щелкнет, и он не уйдет. Он всегда возвращался раньше, но сейчас все немного по-другому."


" Вы хотите сказать, что он может чувствовать себя ответственным за самоубийство сэра Найджела?


Вадим насмешливо фыркнул. "Кого это волнует? Нет, я имею в виду, что сейчас он единственный, кто может наложить лапу на деньги Михаила на полмиллиарда долларов."


Эта мысль на мгновение повисла в воздухе, затем Брок сказал: "Мы хотели бы иметь доступ сюда, чтобы провести тщательный обыск дома, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили раньше".


"Конечно, будь моим гостем, разбери это место на части, если хочешь".


Брок позвонил команде, ожидавшей снаружи на площади, затем сказал: "Похоже, кто-то раскопал полы в подвалах. Ты знаешь почему?"


"О, это был следующий проект Михаила, огромный бассейн в подвале. Им пришлось исследовать канализацию, чтобы понять, как это можно сделать."


"Миссис Марта Мошински здесь?"


"Нет, она с Алисой в нашем доме. Ей здесь больше не нравится. Это напоминает ей о Михаиле. Для нее это болезненно. Она говорит о возвращении жить в Санкт-Петербург. Это все?" Он начал подниматься на ноги, но Брок остался на месте, наблюдая за другим мужчиной. Казалось, он так же, как и Марта, стремился покинуть особняки Челси.


" Не совсем. В прежние времена, когда вы все жили в Санкт-Петербурге, вы знали отца мистера Мошински, Геннадия Мошински, не так ли?"


"Что это, время семейной истории?"


"В некотором смысле, да, это так". Брок полез в карман и вытащил фотографию. Он передал его Кузьмину, который, как показалось Броку, лишь на краткий миг взглянул с узнаванием.


- Что это? - спросил я.


"Это Геннадий стоит там, позади девушки, не так ли?"


Взгляд Кузьмина метнулся к лицу Брока, затем вернулся к фотографии. " Может быть. " Он тщательно выговорил это слово.


"Девушку зовут Нэнси Хейнс, двое других людей - ее родители, здание на заднем плане - это здание, а дата - двадцать шестое апреля 1956 года".


"До моего времени", - пренебрежительно сказал Кузьмин и вернул фотографию.


"Тебе не любопытно? Или вы уже знаете, что это значит?"


"О чем ты говоришь? Что это значит?"


"Это означает, что, вопреки тому, что все нам говорили, Нэнси Хейнс бывала здесь раньше, она знала отца Михаила и, несомненно, обратилась бы к Михаилу".


"И вы думаете, это как-то связано с их смертями?" Это безумие."


Геннадий встречался с матерью Нэнси раньше, в Сан-Франциско в 1939 году. Они стали любовниками. Геннадий был отцом Нэнси, Михаил был ее сводным братом."


Брок наблюдал за бесстрастным лицом мужчины. " Ты знал об этом? - спросил я. Брок настаивал. "Михаил рассказал тебе?"


Кузьмин пожал плечами.


"Нэнси недавно потеряла деньги, которые были ей нужны для того образа жизни, к которому она привыкла. Просила ли она денег у Михаила за молчание об этом семейном скандале?"


Кузьмин равнодушно покачал головой. "Я не знаю".


"А как насчет Марты? Как бы она себя чувствовала? Ее уважаемый муж, Герой Советского Союза, отец американки. Хотела бы она избавиться от нее, прежде чем та продала свою историю в газеты?"


Это, казалось, заинтересовало Кузьмина. "Эта старая ведьма", - прорычал он. "Кто знает, что бы она сделала? Но как насчет Михаила? Зачем убивать Михаила?"


"Действительно, да", - сказал Брок. "Зачем убивать Михаила?"


Брок оставил Кузьмина и вышел посмотреть, как продвигается обыск во дворце русских. Они искали документы, письма, электронные записи, все, что могло бы пролить свет на отношения между Хадден-Вейном и семьей Мошински.


В конце концов он спустился в центр управления безопасностью на цокольном этаже, где Зак работал за пультами управления, и сел рядом с ним.


"Так что же все это значит?" сказал он.


Зак поднял глаза. "Высококачественная экипировка, но ничего экстраординарного. Это элементы управления датчиками движения, установленными по всему дому, а это - для оконной и дверной сигнализации. Затем есть записи с камер видеонаблюдения - экран там связан с этим видеорегистратором ..."


" Видеорегистратор? - спросил я.


"Цифровой видеомагнитофон, который, в свою очередь, подключен к тому HDD - жесткому диску, - на котором хранятся изображения".


"Можем ли мы выяснить, почему система видеонаблюдения была отключена именно в то время, когда нам это действительно было нужно - например, когда Михаил Мошински вышел выкурить сигару в воскресную ночь, когда он умер?"


"Люди из службы безопасности Шера объяснили это, не так ли?" Сказал Зак. "Они сказали, что Михаил, должно быть, сам выключил запись".


"Проблема в том, Зак, что мы, возможно, не сможем доверять нашей службе безопасности - в частности, Уэйну Эверетту. Как мы можем это проверить?"


"Ну, либо система, либо какая-то ее ключевая часть, например жесткий диск, была отключена на этот период, либо намеренно, либо в результате технического сбоя, либо..."


"Или?"


"Или система делала запись за эти периоды, а затем была стерта".


"Мы можем это проверить?"


"Да. Не здесь и не у ворот королевы Анны, но я могу передать жесткий диск в службу технической поддержки, чтобы посмотреть."


"Да, сделайте это".


Зазвонил телефон Брока. Брен приготовил кое-что для них у ворот королевы Анны. Брок связался с Кэти и встал, чтобы уйти. Выходя, он прошел мимо открытой двери, ведущей в лабиринт неиспользуемых подвалов, в которых он видел следы раскопок. Стены там были выложены побеленным кирпичом, похожим на то, что можно было увидеть на заднем плане в видео Фредди Кларка. Он позвонил Заку и напомнил ему взглянуть.


Выйдя на площадь, Брок увидел такси, ожидающее у отеля, водитель загружал чемодан в багажник. Дверь отеля открылась, и он увидел, как Деб с перекинутым через руку пальто спускается по ступенькам. Подойдя к такси, она обернулась и, увидев его, помахала рукой, затем села в него, и такси уехало.


ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ


"Я думаю, мы его поймали", - сказал Брен, удовлетворенно кивая. Он рассказал о том, что ему удалось установить о более ранней истории Уэйна Эверетта в "Хадден-Вэйн" и молодежном клубе "Тоттенхэм".


"Он был силовиком Хэддена-Вэйна, и он следил за тем, чтобы с офицерами клуба обращались вежливо, когда он использовал благотворительность, чтобы отвлечь свою долю денег, поступающих от Мошински. Он знал Дэнни Йилмаза, а также Кенни Уотсона, который приходил в клуб до того, как перешел в Глазго."


"Он тебе все это рассказал?" - Спросил Брок.


"Да. Это заняло некоторое время, но в конце концов он согласился предоставить нам свои отпечатки пальцев и ДНК. Сейчас они обрабатывают их."


"Хорошо. Он появляется на записях камер видеонаблюдения в Хэкни?"


"Мы все еще ищем".


Когда Брок и Брен сели вместе, чтобы подробно просмотреть запись интервью, Кэти за соседним столом снова проверила свой телефон. От Джона ничего. Она пыталась дозвониться до его номера, но он по-прежнему был отключен. Она поколебалась мгновение, затем, наконец, набрала номер отеля "Особняки Челси". Телефон звонил долго, прежде чем ему ответили неуверенным: "Алло?" Она узнала голос Тоби.


"Тоби, привет, это Кэти Колла".


"Ах... Привет, Кэти. Что я могу для вас сделать?"


"Я пытаюсь связаться с Джоном. Он в отеле?"


"Джон? Джон Гринслейд?"


"Да".


"Его здесь нет. Я не видел его со вчерашнего дня."


Кэти нахмурилась. "Я был у него вчера вечером, и он сказал, что возвращается в отель. Он должен был быть там примерно в половине одиннадцатого, в одиннадцать."


"Нет, он не пришел домой прошлой ночью - мы предположили, что он был с вами".


"Ты не мог бы попросить кого-нибудь проверить его комнату, Тоби?" Посмотри, не ночевал ли он там?"


"В данный момент это немного неловко. У меня довольно не хватает рук. Я позвоню в его номер, хорошо? Подожди."


Через минуту он снова вышел на связь. "Боюсь, ответа нет. Его здесь нет."


Кэти повесила трубку, чувствуя беспокойство.


- Все в порядке, Кэти? - спросил я. Брок смотрел на нее.


"Не уверена", - сказала она и рассказала ему.


"Вероятно, беспокоиться не о чем. Но почему бы вам не проверить отчеты о преступлениях?"


"Да, я так и сделаю". Она подошла к своему компьютеру и вошла в систему. Она проанализировала происшествия и преступления предыдущей ночи в районах, через которые он должен был пройти на обратном пути в отель, но ни одна из жертв не была похожа на него, и его имя нигде не всплыло. Затем, чувствуя себя немного глупо, она запросила чек на пассажирские рейсы в Северную Америку. Это тоже вызвало недоумение. Ну, подумала она, конечно, он не поехал бы домой, не связавшись с ней. Она позвонила смотрителю своего квартала, чтобы узнать, звонил ли он туда, но снова ничего не было. Затем она решила, что слишком беспокоится, и вернулась к работе над кипой документов, которые они забрали из офиса Михаила в Особняках Челси.


Брок подошел к ней и спросил: "Мы узнали что-нибудь еще о Тоби Бомонте?"


"Да, немного, о его отце". Она порылась в бумагах на своем столе и нашла то, что искала. "Ну, не так уж много. Его звали Майлз, так что, предположительно, он написал эту записку на обратной стороне фотографии."


"И, вероятно, тоже сфотографировал", - сказал Брок.


"Да. Родился в 1910 году, Итон, Оксфорд, служил в армии. Он был отправлен во Францию с британским экспедиционным корпусом в 1939 году и эвакуирован из Дюнкерка в июне следующего года. В сентябре 1941 года он присоединился к Управлению специальных операций, которое только что было сформировано для проведения рейдов в оккупированной Европе. В 1942 году он был сброшен с парашютом в Грецию в рамках операции "Харлинг", в ходе которой был взорван железнодорожный виадук в Горгопотамосе и перерезана железнодорожная линия из Салоник в Афины и Пирей, которая использовалась немцами для снабжения своей армии в Северной Африке. Впоследствии он вернулся в Англию, принял участие в "Дне Д" и был награжден Военной медалью."


"Значит, выдающийся послужной список".


"Очень. Тоби, должно быть, боготворил его."


"И что Майлз сделал дальше?"


"Ничего. По крайней мере, ничего, что мы можем обнаружить. О нем нет никаких записей после того, как он уволился из армии в 1946 году в звании полного полковника, пока он не покончил с собой десять лет спустя, в ноябре 1956 года."


"Времена Суэца", - сказал Брок. "Конец невинности" - разве не так назвал это Тоби? Он был в Суэце, не так ли?"


"Да".


Какое-то время они ничего не говорили, Брок глубоко задумался. "Так чем же он занимался?" - спросил он наконец. "Этот герой спецопераций военного времени, который исчезает из записей, а затем принимает американского дипломата и высокопоставленного советского члена партии в своем доме в Лондоне. Какие шалости он затевал?" Брок покачал головой и поднялся на ноги. "Я думаю, Кэти, мы были загипнотизированы русскими. Пойдем еще раз поболтаем с Тоби."


Когда они направились к двери, их окликнул Зак, вернувшийся после того, как отнес жесткие диски видеонаблюдения в подразделение SERIS в Южном Лондоне.


"Мы изучили этот пробел в ночь на воскресенье, тридцатое мая, - сказал Зак, - когда был убит Мошински. Система была проверена в восемнадцать минут первого ночи, и было обнаружено, что она была отключена в девять пятьдесят две пополудни, как раз перед тем, как Мошински покинул дом."


"Это то, что сказали люди из службы безопасности".


"Да, и это то, что показала копия, которую мы сняли с жесткого диска. Но теперь мы более внимательно изучили жесткий диск, и, похоже, система действительно была выключена в шесть минут двенадцатого. Предыдущий час и четырнадцать минут были записаны, но затем стерты."


" Ага. " Брок наклонился вперед. "Уэйн Эверетт. Но возможно ли восстановить пропущенное время?"


"Если вы пройдете в компьютерный зал, я покажу вам, что у нас есть на данный момент", - сказал Зак.


Они поспешили туда, где Зак набрал что-то на клавиатуре, и экран перед ними ожил, сначала послышался треск белых помех, затем прояснился, чтобы показать парадную лестницу дома Мошински и улицу за ней. Мимо проехала машина, затем из-под камеры вышла фигура и некоторое время стояла на верхней ступеньке крыльца, голова и плечи мужчины были освещены светом с крыльца: Михаил Мошинский. Он посмотрел налево и направо вдоль улицы, затем спустился по ступенькам и направился к калитке в заборе, ведущей в сады на дальней стороне, где была видна нижняя половина его тела, когда он возился с замком, распахнул калитку и исчез с верхней части экрана.


"Пару минут ничего не происходит", - сказал Зак, и послышался гул статических помех, поскольку запись прокручивалась в ускоренном режиме. "Теперь..."


В левом верхнем углу экрана появилась нижняя половина фигуры. На нем были темные брюки, и на фоне темной листвы было трудно разглядеть какие-либо детали. Он довольно медленно подошел к воротам и углубился в сады.


"Еще пять минут, когда ничего не происходит", - Зак прокрутил фильм в ускоренном режиме. "Ну вот и все".


Темные брюки снова появились у ворот и вернулись к своему маршруту, скрывшись из виду.


" Еще минут двадцать ничего не будет, " сказал Зак, " пока Уэйн Эверетт не выйдет и не перейдет дорогу, как он и сказал. Нет никаких признаков того, что у него был нож."


Брок поднимался на ноги. "Давай, Кэти".


"Ты знаешь, кто это?" - спросила она.


"Да, ты тоже. Разве ты не видел клюшку?"


Когда они подъехали, у обочины возле отеля стояла машина с работающим двигателем. Когда они поднимались по ступенькам, открылась входная дверь, и появился Тоби, одной рукой сжимая трость и портфель.


"Привет, Тоби", - сказал Брок. "Я рад, что мы застали вас".


"О". Он перевел взгляд с Брока на Кэти и обратно. "Боюсь, я немного спешу, старший инспектор. Давай сделаем это в другой раз."


"Извини, это не может ждать". Брок надвинулся на него так, что ему пришлось отступить к двери. Оглянувшись через плечо, Кэти заметила, как водитель вышел из ожидающей машины. Она увидела, что это был консьерж, Гарри, молчаливый.


Они переехали в офис отеля. Ящики картотечного шкафа были открыты, бумаги разбросаны по столу, как будто там что-то искали в спешке, а со стены пропали фотографии Тоби.


" Куда ты направляешься? - спросил я. - Спросил Брок.


"Не могли бы вы рассказать мне, что все это значит?" Сказал Тоби с ноткой раздражения в голосе. "Я действительно довольно спешу".


"Садись, Тоби", - сказал Брок и выдвинул стул для себя.


Они услышали, как хлопнула входная дверь, вошел Гарри и встал позади них в дверном проеме офиса.


"Нам удалось расшифровать запись с камер видеонаблюдения, снятую камерой на крыльце Михаила Мошински в ночь его смерти", - сказал Брок. "На нем изображен он, идущий в сады, за которым внимательно следуете вы".


Тоби стоял там и смотрел, непроницаемый за тонированными стеклами. "Неужели?"


"Да. Вы пробыли с Мошински около пяти минут, а затем ушли. Вы были единственной, кто находился с ним в саду, пока двадцать минут спустя туда не вошел охранник и не поднял тревогу. Не хочешь объяснить?"


"Я думаю, что нет".


"Очень хорошо. Тоби Бомонт, я арестовываю вас по подозрению в причастности к убийству Михаила Мошински. Вы не обязаны ничего говорить, но это может повредить вашей защите, если вы не упомянете во время допроса то, на что позже будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть приведено в качестве доказательства."


Тоби молча выслушал предостережение, неподвижный, как на параде. Затем он взглянул на Гарри и медленно сел, лицом к Броку через стол.


"Очень хорошо. Вы хотите знать правду, не так ли?"


"Да".


"Михаил Мошински превратил мою жизнь в ад. По какой-то причине, которую я никогда не мог понять, он был одержим этим зданием, особняками Челси, и был полон решимости владеть всем этим. Одного за другим он выкупал других владельцев, пока не остались только мы. Когда я отказался продавать, он прибегнул к уловке. Мне нужны были деньги, чтобы провести столь необходимую модернизацию отеля, и однажды гость, очень приятный парень, заговорил со мной об этом. Сколько мне понадобится? - спросил он. Больше, чем банк был готов предоставить, сказал я ему. Это превратилось оттуда он работал в частной инвестиционной компании, которая специализировалась на займах для строительства недвижимости различного рода. Мы обсудили идеи, которые я имел в виду, и почему банк счел их слишком амбициозными, в то время как я был убежден, что они сработают. Он тоже так думал, и несколько дней спустя сделал мне предложение. Это было именно то, что мне было нужно. Я просмотрел условия и заметил пару пунктов, которые выглядели немного строгими, но он заверил меня, что его компания имеет большой опыт в такого рода проектах и понимает необходимость гибкости. Я поверил ему на слово и зарегистрировался, и деньги были на моем банковском счете на следующий день.


"Затем начались проблемы. Были бесконечные задержки с советом по поводу утверждения изменений в интерьере исторического здания, установки лифта и так далее. Боже мой! Я указал на то, что чертовы русские по соседству снесли их историческое здание и превратили его в нечто из Лас-Вегаса, но это ничего не изменило. Позже я обнаружил, что ядовитая жаба, Хэдден-Вейн, действовала за кулисами и использовала свое влияние и наличные Мошински, чтобы устранить строительного инспектора. Затем возникли чрезвычайные проблемы с поиском строителя. Они обещали провести тендер, а затем в последнюю минуту отступали . Все, к кому мы обращались, казалось, внезапно оказывались неожиданно привязанными к чему-то другому.


"Конечным результатом стало то, что, когда пришло время начать погашать кредит, мы были безнадежно втянуты, в доме царил беспорядок, не было гостей и никакого дохода. Я не смог уложиться в первый срок погашения долга, и когда я попросил проявить гибкость, мне сказали, что будет применяться буква контракта. В течение недели нас срочно доставили в суд, где, к нашему огромному удивлению, Мошински предстал как владелец кредитной компании, подкрепленный целой группой адвокатов. Он не просто хотел получить первый взнос. У нас был дефолт, сказал он, и поэтому поручительство по кредиту, само здание, теперь принадлежало ему. Он также потребовал, чтобы я покрыл все его судебные издержки, которые на данный момент составляют четверть миллиона. Когда судья мягко указал, что это погубит меня, Мошински кивнул и сказал: "Да будет так".


"В конце концов судья спас нас. Ему не понравилось, как Мошински использовал закон как оружие нападения. Он дал мне еще неделю на выполнение условий контракта и заставил Мошински нести свои собственные расходы. Каким-то образом мы собрали достаточно денег, чтобы оплатить первый счет, а позже оформили заем у другого кредитора и полностью погасили долг Мошински. Отель, как вы видите, остался без ремонта.


"Я говорю вам это не для того, чтобы смягчить вину, а для того, чтобы вы поняли природу этого человека, Михаила Мошински. Если было что-то, чего он хотел, он был совершенно безжалостен, пока не получал это.


"Итак, в воскресенье, тридцатого мая, мы провели поминальную службу по Нэнси Хейнс. Вы были там, инспектор Колла, как и, к моему удивлению, Мошински. Я был еще больше удивлен, когда он заговорил со мной и попросил встретиться со мной в садах в десять часов вечера для частной беседы. Я был склонен послать его к черту, но я научился быть осторожным, когда дело касалось Михаила Мошински.


"Было темно, и другие были обеспокоены моим уходом. Деб хотела, чтобы я взял Гарри сюда с собой, но Мошински настоял, чтобы я пришел один, и я решил подчиниться. Я, конечно, несколько недееспособен, но не совсем беспомощен. Я направился к воротам и сделал шаг в сад, затем остановился. Я ничего не мог разглядеть. Но потом я почувствовал запах его сигары, и он окликнул меня, и я пошел по гравийной дорожке к скамейке, где он сидел.


"Казалось, он был в хорошем настроении, чему-то радовался. Помимо сигары я почувствовала запах бренди, и его голос был невнятным. Он сказал, что у него есть ко мне интересное предложение.


Он начал рассказывать о Нэнси Хейнс, спрашивая, говорила ли она мне, что однажды уже посещала Особняки Челси, будучи подростком, когда жила со своими родителями в отеле моей двоюродной бабушки по соседству. Я сказал, что нет, она не упоминала об этом, и он сказал мне, что она встретила его в Русском соборе в предыдущее воскресенье и рассказала ему о визите. Я не знал, верить ему или нет, потому что Нэнси нам об этом даже не намекнула, но потом он сказал, что она рассказала ему, что тогда тоже встречалась с моим отцом и была в него немного влюблена, и у нее даже была его фотография. Он вынул его из кармана, чтобы показать мне, и хотя было слишком темно, чтобы я мог его разглядеть, я был склонен ему поверить.


Затем он начал говорить об убийстве Нэнси и о том, как было бы прискорбно, если бы это трагическое событие повлекло за собой дальнейшие неприятные последствия. Ну, я навострил уши при этих словах - судя по тону его голоса, это звучало как своего рода угроза, и я потребовал объяснить, что он имел в виду. Затем он сказал мне, так спокойно, как вам будет угодно, что он даст мне последний шанс продать ему отель, и если я откажусь, в его власти устроить все таким образом, чтобы у полиции были неопровержимые доказательства того, что я с помощью моих сотрудников здесь, в отеле, убил Нэнси.


"Ну, идея была настолько нелепой, даже для этого страдающего манией величия, что я просто рассмеялся и сказал ему, что он пьян. Я спросил его, какой был бы у меня мотив убить ее? Он ответил, что сообщит полиции, что Нэнси рассказала ему, что мой отец изнасиловал ее во время того визита, и она собиралась предать это огласке. Он также организовал бы какое-нибудь вещественное доказательство, связывающее меня с убийством. Он сказал, что скорее надеется, что я не соглашусь на продажу, и что он может наблюдать, как меня уничтожают, а вместе со мной и моих сотрудников.


"И тогда я понял, что он не был пьян, и что он был не из тех, кто может угрожать, но не может выполнить. Я также понял, как сильно он ненавидел меня, и что он выполнит свою угрозу, соглашусь я или нет."


Тоби сел немного прямее на своем стуле и обеими руками поднял трость. Он повернул его, и рукоятка выскользнула, обнажив длинное тонкое лезвие. Он осторожно положил его на стол перед Броком.


"Мой дед взял это с собой на англо-бурскую войну в 1900 году, будучи молодым младшим офицером, - сказал он, - хотя я не верю, что у него когда-либо была причина использовать это. Но мне нравится думать, что он одобрил бы тот факт, что я это сделал. Моим долгом было защищать своих сотрудников, и это был такой же очевидный случай самообороны, как если бы Мошински приставил пистолет к моей голове. Этот человек собирался уничтожить нас. У меня не было выбора, кроме как ответить единственным доступным мне способом."


Брок сказал: "Вы признаетесь нам, что убили Михаила Мошински".


"Да".


Это было завораживающее представление, подумала Кэти, тем более сбивающее с толку из-за его абсолютной невозмутимости. Она оглянулась на Гарри, стоявшего спиной к двери, заложив руки за спину. Был ли он вооружен? Так вот почему Тоби казался таким беззаботным?


"Когда вы возвращались из сада, вы знали, что вас снимают?"


"Да, я вспомнил о камере, поэтому, когда вернулся, попросил Гарри починить ее".


"Как он мог это сделать?"


"О, " сказал Тоби, небрежно махнув рукой, - когда мой отец построил бомбоубежище в подвале, он расширил его под всеми тремя объектами недвижимости, которыми владела семья. Они были соединены между собой, так что в случае прямого попадания в один дом люди смогли бы спастись через подвал по соседству. С тех пор отверстия были заделаны, но я помнил, где они находятся, и мы прошли через них. Гарри просто зашел в их центр безопасности, когда все было чисто, стер пленку и выключил камеру."


"А как насчет признания Фредди Кларка и самоубийства Хадден-Вейна? Ты что-нибудь знаешь об этом?"


Тоби слегка улыбнулся. "Было бы приятно думать, что я каким-то образом способствовал тому, чтобы правда вышла наружу, но больше я ничего не скажу. И это был превосходный результат, не так ли, если не считать смерти бедняжки Нэнси? Мошински мертв, Хадден-Вейн мертв, старая ведьма Марта Мошински бежит обратно в Россию, а Фредди Кларк сослан неизвестно куда. Все чертово гадючье гнездо разгромлено, и правосудие восторжествовало лучше, чем, я подозреваю, вы смогли бы добиться, старший инспектор."


Кэти увидела, как Брок оглянулся на Гарри, все еще неподвижного и безмолвного у двери, затем полез в карман и достал телефон, но Тоби наклонился вперед и покачал головой. "Нет".


"Я собираюсь вызвать машину, которая отвезет нас в участок, чтобы официально записать ваше заявление. Вы дали это из осторожности. Это уже действует в суде, а вы все еще под арестом."


"Нет", - повторил Тоби, по-видимому, совершенно невозмутимо. "Я так не думаю. Я еще не совсем закончил."


"Есть еще что-нибудь?"


"Маленький кусочек личной истории. Это довольно больно вспоминать, но имеет отношение к нашей ситуации. В 1990 году я был в Эр-Рияде штабным офицером в штаб-квартире британской армии, готовился к первой войне в Персидском заливе, последовавшей за иракским вторжением в Кувейт."


Тоби загадочно улыбнулся и, не отводя взгляда от лица Брока, указал на стену слева от себя. "Там была фотография моего сына Майлза, названного в честь моего отца. Он также был в Саудовской Аравии, офицером SAS. Перед началом основных боевых действий мы разработали план отправки нескольких подразделений через границу, чтобы точно определить местонахождение мобильных ракетных батарей "Скад", которые, как мы знали, иракцы размещали в пустыне. Затем мы получили разведданные о том, что высокопоставленный иракский генерал, близкий родственник Саддама Хусейна, лично руководил развертыванием войск в определенном районе, и у нас были идея послать группу захвата, чтобы захватить или убить этого человека. Это казалось блестящей идеей, как рейд коммандос полковника Кейса по похищению Роммеля в Северной Африке в 1942 году. Некоторые из сотрудников отдела планирования призывали к осторожности - это означало бы проникновение глубоко на вражескую территорию, война еще не была объявлена, и шансы были огромными. Но я был увлечен. Я также отвечал за выбор подразделения для отправки, и я хотел, чтобы им командовал мой сын. Я думал, что это было бы началом его карьеры, его единственным отличным шансом на славу. Мне следовало уделить больше внимания истории - полковник Кейс был убит во время налета на Роммеля. И мой сын был убит в Ираке.


"Теперь я хочу, чтобы ты поставил себя на мое место, Брок. Представьте себя отцом, пренебрегающим разумными советами и посылающим своего сына на смерть за благородное, но обреченное дело. Как ты себя чувствуешь?"


"В этом нет никакого смысла..."


Тоби внезапно сильно стукнул кулаком по столу, отчего его клюшка подпрыгнула. Кэти почувствовала, как Гарри зашевелился у нее за спиной. "Потерпите меня, сэр!" Тоби залаял. "Как ты себя чувствуешь?"


Брок уставился на него. " Опустошены?"


"Разрушены - точно. Ты бы никогда не простил себя, не так ли? Теперь я довожу до вашего сведения, что вы находитесь в точно такой же ситуации."


У Кэти перехватило дыхание. Брок нахмурился, как будто решил, что старый солдат сошел с ума.


"Нет", - медленно сказал Брок. "Я не такой".


Тоби неожиданно лучезарно улыбнулся. По крайней мере, его рот улыбался, но что делали его глаза за черными кругами, Кэти не могла сказать.


" На следующий день после убийства Нэнси, " сказал Тоби, - сюда, в отель, звонил молодой человек, искал комнату. Он мне нравился. Он немного напомнил мне моего сына, тот же энтузиазм, та же озорная улыбка и тот же возраст, что был Майлзу, когда он умер. Его очень интересовало, что случилось с Нэнси. Сначала я предположил, что это просто естественное любопытство, но потом я начал задаваться вопросом. Он пошел на некоторые неприятности, чтобы встретиться с вами, инспектор Колла, и принять участие в полицейском расследовании. В нем было что-то такое, что задело меня за живое, хотя я и не мог точно определить, что . Это было так, как будто он пытался найти что-то, что потерял. Затем он сказал нам, что ты был в критическом состоянии в больнице, Брок, и что он пошел навестить тебя и некоторое время ждал возле твоей палаты, и я подумала, что поняла. Я потерял сына, а он потерял отца. Я рассказал ему об этом, и он признался, что это правда. Его мать, ваша жена, ушла от вас, когда была беременна, не так ли? Она уехала в Канаду и отказалась от дальнейших контактов, за исключением, на некоторое время, через свою сестру. Когда Джон узнал правду о личности своего отца, он почувствовал себя обязанным приехать в Лондон, чтобы встретиться с ним - с тобой - только для того, чтобы обнаружить, что ты сейчас на пороге смерти. Однако вы пришли в себя, и я предположил, что он рассказал бы вам о себе, но, очевидно, он этого не сделал. Интересно, почему?"


Кэти наблюдала, как застыло выражение лица Брока. Он перевел взгляд на нее, и она закусила губу и кивнула. "Это правда", - тихо сказала она.


"А, так ты знала", - сказал ей Тоби. "Что ж, к делу. Ты, Брок, находишься в том же положении, что и я, хотя и с гораздо большей уверенностью в исходе. Вы можете пойти дальше и сделать то, что считаете своим долгом, и арестовать меня, но если вы это сделаете, вы будете знать с абсолютной уверенностью, чего не знал я, что вы потеряете своего сына."


" Что вы имеете в виду? - спросил я. Кэти попыталась встать, но почувствовала руку Гарри на своем плече, прижимающую ее к земле. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Вернувшись сюда прошлой ночью, Джон стал чересчур любопытен. Он нашел то, чего не должен был, и я был вынужден взять его под свою опеку. Я должен думать, что он все еще жив, но он, вероятно, не переживет еще одну ночь, что было бы позором. У вас нет шансов найти его без моей помощи, которую я предоставлю вам по телефону через два часа после того, как мы с Гарри уедем отсюда, и при условии, что вы тем временем не поднимете тревогу. В этом ты можешь мне доверять. Я даю вам свое слово. Что вы на это скажете?"


"Ты можешь идти к черту", - сказал Брок.


"Брок, я думаю, нам следует поговорить об этом", - вмешалась Кэти.


"Разумная женщина", - сказал Тоби. "Послушай ее, Брок. Всего два часа. Гарри и я удалимся во внутренний кабинет, чтобы позволить вам обсудить это наедине, хорошо? У вас есть три минуты, чтобы принять решение." Он поднялся на ноги и чопорно направился к двери, которую Гарри придержал для него открытой.


Брок пристально смотрел на Кэти. "Это действительно правда?"


"Да, Джон сказал мне. Я должен был позволить ему сначала поговорить с тобой. Он колебался, не зная, как ты это воспримешь, но мы договорились, что он расскажет тебе вчера вечером за ужином. Только по какой-то причине из этого ничего не вышло."


Брок тихо выругался себе под нос. "Я думаю, что это была моя вина. Боже милостивый, Кэти! Я понятия не имел."


"Я знаю. Мне жаль. Итак, что мы собираемся делать?"


"Мы не можем согласиться на это. Мужчина только что признался в убийстве. Не было никаких признаков борьбы, не так ли? Он убийца."


"И достаточно безжалостный, чтобы позволить Джону умереть. Мы не можем этого допустить, не так ли?"


"Он блефует".


"Я так не думаю".


Брок поднес обе руки к лицу.


"Забудь, что он твой сын", - сказала Кэти. "Он представитель общественности, чья безопасность зависит от того, дадим ли мы признавшемуся в убийстве фору. У нас нет выбора."


Брок глубоко вздохнул и выпрямился. Он собирался что-то сказать, когда они услышали звук заводящейся машины на улице. Кэти подбежала к окну и увидела, как Тоби удобно устроился на пассажирском сиденье и захлопнул за собой дверцу. Машина отъехала от обочины. Она повернулась обратно к Броку.


"Должно быть, они вышли через черный ход. Что нам делать?"


Брок кивнул. "Вы правы, у нас нет выбора". На мгновение он казался побежденным.


"Мы могли бы установить за ними слежку, но я думаю, что это слишком рискованно. Я попрошу Зака отследить их с помощью камер, хорошо?"


Она позвонила со своего мобильного в Куинз-Эннс-Гейт, что-то срочно сказала по телефону, дала им описание машины и ее номер, затем слушала, пока они добирались до работы.


"Они заставили их переходить реку по мосту Челси", - сказала она наконец. "Дороги на юг свободны. Что вы думаете, Гатвик?"


Затем, минуту спустя: "Они поворачивают на запад, на Баттерси Парк роуд".


- Вертолетная площадка? - Спросил я. Брок пришел в себя. "Давай, мы должны найти Джона, пока они не ушли".


"Как мы можем? Они могли увезти его куда угодно."


"Что он мог обнаружить такого, что заставило их действовать?"


Кэти задумалась. "Он просматривал их старые записи, хранящиеся на чердаке рядом с его комнатой на верхнем этаже".


Они поспешили к стойке регистрации, где Кэти достала ключи из ящиков, и они побежали к лестнице. Добравшись до верхнего этажа, они открыли дверь в комнату Джона. Его сумка все еще была там, постель не заправлена.


"Итак, он пошел спать прошлой ночью. Потом, возможно, он встал и снова начал обыскивать чердак."


Они нашли дверь неподалеку на лестничной площадке, ведущую на узкую лестницу, которая вела на тесный чердак со стропилами и балками. В бледном сумраке, исходящем от пыльной крыши, они разглядели коробки, груды старых книг и несколько сундуков в металлических переплетах. Они быстро обыскали помещение, вглядываясь в темные ниши, сопровождаемые приглушенным воркованием голубей на крыше снаружи, но не нашли никаких признаков Джона.


"Интересно, " сказала Кэти, пытаясь подавить нарастающее чувство паники, - записали ли они ту кассету с признанием Фредди Кларка?" Возможно, Джон нашел какие-то доказательства этого."


Ее прервал телефон, и она выхватила его и прислушалась. Тоби Бомонт и Гарри бросили свою машину возле лондонского терминала вертодрома на Ломбард-роуд и садились в ожидающий вертолет.


"Августавестленд AW109", - сказал Зак. "Зарегистрированным владельцем является компания Михаила Мошинского, RKF".


Брок думал о том, что сказала Кэти, о видеозаписи признания Кларк, о проблесках старой побеленной кирпичной кладки на заднем плане, как в подвале по соседству. "Возможно, они привезли сюда Кларк. Мы должны проверить подвал."


Когда они сбегали вниз, Кэти получила еще одно сообщение. Согласно сообщениям, вертолет направлялся на аэродром Биггин Хилл в графстве Кент, в пятнадцати минутах полета.


Они нашли дверь в подвал под лестницей в коридоре первого этажа, включили свет и увидели пролет из каменных плит, ведущий вниз. " Джон! " позвала Кэти. " Ты здесь? - спросил я. Была только мертвая тишина.


У подножия лестницы они остановились и огляделись - скамейка, какие-то стальные полки, ящик с инструментами, ведро, кирка и лопата. Ничто не казалось неуместным. Через арочный проем была видна еще одна комната, пустая, пахнущая сыростью. Они заглянули в третью комнату и четвертую, все пустые.


"Ничего", - ответила Кэти, чувствуя панику.


"Бомонту понравилось там, наверху", - тяжело дыша, сказал Брок, чувствуя холод этого места. "Он был взволнован, раздут, полон жизни. Он вернулся в Эр-Рияд, в военный штаб - фанатик, как он выразился."


"Будем надеяться, что мы можем доверять ему. Нигде нет никаких признаков Джона."


"Кто-то недавно спускался сюда", - сказал Брок, указывая на следы на пыльном полу.


Поступил еще один звонок. "Вертолет приземляется на Биггин-Хилл. В настоящее время к взлету готовится только один самолет - Cessna Citation Sovereign jet, заправленный топливом и ожидающий на взлетной полосе своих последних пассажиров. Это частная собственность. Снова РКФ." Она послушала еще немного. "Радиус действия составляет пять тысяч километров. План перелета в Лагос, Нигерия. Зак спрашивает, хотим ли мы, чтобы управление полетами задержало его."


Брок нахмурился. "У нас нет договора об экстрадиции с Нигерией". Он покачал головой и в отчаянии пнул лопату, отчего та заскользила по полу. Затем он присел на корточки. Кэти увидела, что его удар выбил комок глины с обратной стороны лезвия лопаты. Он почувствовал это, влажное и липкое.


Он выпрямился и сказал: "Нет. Скажите им, чтобы остановили самолет. Выведите автомобиль на взлетно-посадочную полосу. Не позволяйте этому взлететь."


Кэти удивленно уставилась на него. " Вы уверены? - Спросил я.


"Они копали, " сказал он, " как в подвалах по соседству. Но здесь нет никаких признаков беспорядков. Так где же они копали?"


Вместе они снова быстро обошли другие комнаты, осматривая полы и стены, изучая кирпичную кладку, но ничего не смогли увидеть. Когда они вернулись, Кэти приняла еще один звонок из Биггин Хилл; пилот "Сессны" спрашивал, что происходит, а диспетчерская хотела знать, что им ответить.


Брок застонал. " Скажи им... " медленно начал он, и в этот момент взгляд Кэти сфокусировался на стальном стеллаже перед ней. "Подожди", - сказала она. Она шагнула вперед и навалилась на стеллаж, сбросив его с грохотом на пол. Когда Брок удивленно посмотрел на нее, она указала на белую стену за стеллажом, которая была не кирпичной кладкой, а панелью из белой доски. Вместе они отодвинули доску, открыв металлическую дверь со стальной ручкой и двумя тяжелыми засовами. Кэти потянулась к ним, затем резко остановилась, заметив провода, которые вели от засовов к большой плоской картонной коробке, которая была приклеена скотчем к центру двери.


"Они заминировали его", - сказала она, делая осторожный шаг назад. "Что он планирует сделать, взорвать все здание?"


Брок сказал: "Вызывай саперов, Кэти". Делая звонок, она смотрела, как он уходит, оглядываясь на лестницу и снова оборачиваясь к стене с запечатанной дверью, почесывая бороду. Когда она повесила трубку, он быстро сказал: "Это та сторона дома, которая выходит на Мошинских, верно? И Тоби сказал нам, что он нашел проход в их подвал. Так что, возможно, нам удастся попасть в эту комнату с другой стороны, со стороны Мошинских."


Они взбежали по лестнице, прошли по коридору и выбежали на улицу, Кэти снова говорила по телефону, вызывая подкрепление. Когда они, запыхавшись, добрались до крыльца дома Мошинских, никто не ответил на их настойчивый стук в дверь.


" Здесь пусто, " выдохнул Брок. "Они все уехали".


Пока они ждали помощи, раздался еще один звонок с аэродрома. Некий полковник Бомонт попросил передать сообщение. У старшего инспектора Брока заканчивалось время, сказал он. Самолету должно быть разрешено взлететь немедленно, иначе он не будет отвечать за последствия. Кэти посмотрела на Брока в ожидании ответа, но он ничего не сказал, пристально глядя вниз по улице, откуда доносились звуки полицейских сирен.


Брок крикнул экипажу первой машины, когда они выскочили, и они подняли таран и начали колотить им по краю двери. Дверь была очень прочной, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем она наконец раскололась и ворвалась внутрь.


"Кэти, " сказал Брок, " одному из нас придется остаться в отеле и обезвредить саперов. Я сделаю это. Ты пойдешь с этими парнями. На другой стороне холла за стеклянным лифтом есть дверь, ведущая к лестнице, ведущей в подвал. Там, внизу, вы найдете инструменты, которые могут вам понадобиться, кирки и кувалды. Дайте мне номер телефона Биггин Хилл, и я буду поддерживать с ними связь."


Кэти отдала это ему, а затем повела полицейских в форме, к которым теперь присоединилось второе отделение, через коридор. Она последовала указаниям Брока, пробежав через подвалы, перепрыгивая через раскопы и кучи мусора, пока они не уперлись в прочную кирпичную стену без каких-либо отверстий. "Хорошо", - выдохнула она, - "нам нужно продвигаться вдоль этой стены, влево и вправо, в комнаты по соседству, пока мы не наткнемся на какой-нибудь признак прохода".


Прошло совсем немного времени, прежде чем они нашли это, панель, покрытую слоями старой побелки. Они разорвали панель ломиком, обнажив под ней тяжелую стальную дверь, похожую на соседнюю, но без ручки. "Ручка, должно быть, с другой стороны", - сказала Кэти.


Несколько ударов кувалдами убедили их, что они никогда не пробьют его таким образом. "Нам придется пройти сквозь стену", - сказал один из мужчин. "Отойдите!" - и двое из них начали штурм кирпичной кладки с одной стороны от двери, отчего полетели осколки кирпича.


Пока они работали, Кэти представляла, как бомба, всего в нескольких ярдах от них, неуклонно приближается к тому сроку, который установил Тоби Бомонт. Она отвернулась от шума кувалд и позвонила Броку. По его словам, прибыла команда саперов; сейчас он был с ними, осматривая коробку с каким-то привезенным ими оборудованием; они могли слышать стук молотков, отдающийся звоном в кирпичной кладке. Она обернулась на звук крика, когда удар, наконец, пробил небольшую дыру в стене. "Осталось недолго", - прокричала она в свой телефон.


Они упорно работали над отверстием, разбивая его все больше и больше, пока оно не стало достаточно широким, чтобы в него мог пролезть человек. Затем они остановились и посмотрели на Кэти. Она попросила фонарик, просунула голову и плечи внутрь и включила его. Луч прошелся по камере, выхватывая насыпь земли и кирпичей, лопату, но никакой человеческой фигуры. Ее сердце упало. Теперь было бы слишком поздно. Они бы никогда его не нашли. "Дело не в этом. Его здесь нет, " закричала она, а затем ей показалось, что она услышала ответный звук, отдаленный стон. Она повернула голову, напрягаясь, и крикнула: "Привет!" и вот это было снова, не намного громче шепота. Она просунула голову глубже и направила луч вниз, на пол, и увидела прямо под собой фигуру, связанную скотчем и покрытую битыми кирпичами и пылью, копну темных волос, которую, как ей показалось, она узнала. "Черт!" - сказала она. "Мы могли бы убить его". Она пролезла через дыру, смахнула с него обломки и начала отдирать ленту. В тот же момент дверь на другой стороне комнаты распахнулась, и на пороге появился Брок, и комната была залита светом.


ТРИДЦАТЬ СЕМЬ


Они стояли на ступеньках отеля и смотрели, как носилки с Джоном, завернутым в серебристый термоодеяльник, с лицом, закрытым кислородной маской, везут к машине скорой помощи.


"Ты уверена, что это правда, Кэти?" Сказал Брок. "Он ведь не просто подколол тебя, не так ли?"


"О том, что я твой сын? Нет, все верно. Я бы поставил на это миллионы Мошински."


И только тогда, в странных последствиях бешеного экшена, воздействие откровения Тоби Бомонта в полной мере поразило его. Джон Гринслейд был его сыном. Это всегда было там, на задворках его сознания, задаваясь вопросом, наступит ли этот день и как это может произойти, но он вряд ли мог себе это представить.


Его мысли вернулись к кошмарному апрельскому дню 1981 года, дню, когда его бросила жена Элис, и дню, когда Брикстон, расположенный дальше по дороге, взорвался в пылающей анархии. Ни одно из событий по-настоящему не удивило его. Прошел почти месяц после этого, прежде чем он обнаружил, что Элис уехала в Канаду, чтобы погостить у своей сестры Тесс, хотя даже тогда Тесс неохотно признавалась в этом. "Она просто хочет, чтобы ее оставили в покое, Дэвид", - сказала Тесс. "Она в ужасе". Но это было абсурдно, просто театрально, сказал он себе. Прошло много лет, прежде чем он обнаружил, что Спайдер Роуч угрожал ей. Она ушла, не сказав ни слова, и он понятия не имел, что она беременна. Только после того, как он подписал документы о разводе, которые Тесс передала ему три года спустя, она, наконец, сообщила ему, что у Элис родился мальчик.


И что теперь?


Он потянулся к телефону и набрал номер Сюзанны. Она была удивлена, затем обрадована его новостью и хотела запрыгнуть в свою машину и уехать прямо в Лондон, чтобы быть с ним, но сейчас было так много дел, а ему нужно было время подумать, и в конце концов они договорились, что встретятся на выходных.


Когда их, наконец, впустили навестить Джона, он сидел на кровати с забинтованной головой и капельницей в руке, но выражение его лица было настороженным.


" Джон, как дела? - спросил я. Сказал Брок, подходя к краю кровати, и что-то в его поведении, должно быть, насторожило Джона, потому что он бросил на Кэти быстрый, неуверенный взгляд, и Брок сказал: "Да, Кэти рассказала мне. Ты действительно сын Элис?"


"Да, и твои, я полагаю".


Брок на мгновение потерял дар речи, затем прорычал: "Адский способ выяснить".


Повисло неловкое молчание, а затем они оба начали смеяться.


"У нас будет время поговорить позже, но сейчас тебе лучше рассказать нам, что с тобой случилось".


Итак, Джон рассказал им историю. "Я действительно думал, что умру там, внизу", - сказал он наконец. "По-настоящему меня напугал череп. Я подумал, что здесь умер кто-то еще, и теперь моя очередь."


"Там внизу нет черепа, Джон. Мы оба хорошенько осмотрели подвал перед отъездом, и упомянутая вами наклонная доска, которая, по вашему мнению, могла быть предназначена для запирания водой, была там, но ни черепа, ни костей не было."


Джон посмотрел на Кэти, которая кивнула в знак согласия.


"Среди обломков был гладкий кусок камня", - сказал Брок. "Возможно, это то, что ты почувствовал".


"Нет! Смотрите, я видел это, когда они вернулись и там был свет. Это был ухмыляющийся череп с глазницами и рядом гнилых зубов."


Брок пожал плечами. "Ну, главное, что ты жив и с тобой все в порядке. Мне бы не хотелось рассказывать твоей матери, что из-за меня тебя убили при нашей первой встрече."


Джон улыбнулся. "Она бы сказала, что этого следовало ожидать. Но там был череп, Брок... Кэти, ты мне не веришь?"


Она пожала плечами. "Мы проведем тщательный судебно-медицинский обыск. Если там что-то было, мы найдем следы."


По пути к выходу Брок сказал: "Удивительно, до чего доходит человеческий разум в условиях сильного стресса".


Они решили подождать до следующего дня, чтобы взять интервью у Бомонта и его команды. В самолете их было четверо - Тоби и Деб и двое мужчин, Гарри и Джеко. Не было никаких признаков присутствия двух других женщин из их персонала, Джули, кухарки, и Дестини, горничной, и Брок приказал их обыскать. От саперов они узнали, что в картонной коробке были гвозди и комок глины, "бомба" была не более чем муляжом, предположительно предназначенным для того, чтобы задержать возможных поисковиков.


Брок распорядился, чтобы багаж из самолета доставили к воротам королевы Анны и освободили комнату для размещения содержимого и тщательного досмотра. Помимо одежды и туалетных принадлежностей, они нашли ряд вещей, которые люди могут взять с собой, уезжая в неопределенное будущее, из которого они вряд ли вернутся в ближайшее время. У всех были фотографии семьи и друзей; у Деб был вышитый сэмплер, выглядевший довольно старым, медальон из чего-то похожего на волосы младенца, коллекция писем" и банка "мэйс"; Гарри и Джеко забрали пистолеты и патроны, а Тоби - его трость-меч. У всех у них был большой ассортимент лекарств.


Более насущный интерес представляла сумка в багаже Тоби, содержащая пятнадцать страниц машинописных заметок с реквизитами банковского счета, кодами доступа и балансами, а также две копии DVD-диска с записью допроса Фредди Кларка, без купюр, продолжительностью почти три часа.


А в середине чемодана Тоби, между аккуратно сложенными тропическим костюмом, рубашками и полковничьим галстуком, лежала полосатая пластиковая пляжная сумка с одним человеческим черепом, костями двух рук и кусками истлевшей черной ткани.


"О", - сказал Брок.


Шарп позвонил ему на следующее утро. "Это читается как какой-то причудливый криминальный роман", - сказал Шарп, постукивая по своему отчету. "Ты уверен, что не был пьян, когда писал это?"


"К сожалению, нет", - сказал Брок.


"Потрясающе. И он действительно ваш сын?"


"Похоже на то".


"Боже мой". Шарп раскатисто рассмеялся. "Что ж, я должен тебя поздравить. Мне придется угостить тебя сигарой." Казалось, он находил ситуацию в высшей степени забавной. "Итак, очень удовлетворительный результат во всех отношениях ..."


Так сказал Тоби Бомонт, подумал Брок.


"... Марта Мошински убедила или вынудила Хадден-Вейна организовать убийство этого позорного отпрыска ее покойного мужа, а Бомонт убил Михаила Мошински в результате совершенно не связанного с этим акта возмездия за угрожающее поведение русского".


"Мм". Брок с сомнением кивнул.


"Брок, Брок, возможно, это не совсем то, чего ты ожидал, но результат отличный. Никакого грандиозного заговора, никакого участия ФСБ. Министерство иностранных дел и MI5 будут в восторге. Они очень внимательно следили за нами, требуя ежедневных обновлений. Я передам им ваш отчет, прежде чем мы что-либо обнародуем."


"Это всего лишь предварительный отчет, сэр. Мы начнем допрашивать Бомонта и его команду сегодня утром, и я приказал провести судебно-медицинский обыск в отеле. Есть много других деталей, которые требуют уточнения."


"Достаточно справедливо, но главное, что документы и DVD, которые вы нашли, должны позволить мошенникам отследить деньги. Я уверен, что все будут очень рады это услышать."


"Бомонт, вероятно, смог выжать из Фредди Кларка другую информацию. Он, конечно, выяснил, как реквизировать вертолет и реактивный самолет компании."


"Да. Пытка водой - это ужасающий опыт, я понимаю. Я полагаю, Кларк рассказала бы им все, что они хотели знать. Как ты думаешь, он все еще жив?"


"Ну, он определенно сел на тот рейс в Афины. Я предполагаю, что Тоби оставил бы ему доступ к достаточному количеству наличных Мошински, чтобы заставить его молчать долгое время."


Шарп кивнул. "Единственный неприятный элемент - это эти чертовы кости в чемодане Бомонта. Что, черт возьми, все это значит?"


"Мы не знаем. Мне будет интересно услышать его объяснения."


"Да, хорошо, пока мы не выясним, я думаю, мы могли бы исключить это из отчета".


Гарри и Джеко отказались говорить. Деб сказала только, что ей нечего добавить к тому, что сказал Тоби.


"Тоби признался нам, что он убил Михаила Мошински", - сказал Брок. "Это ставит тебя в положение соучастницы, Деб, подлежащей такому же наказанию, как и он. Ты только что провел одну ночь в тюрьме, и так будет всю оставшуюся жизнь. Ты действительно так много ему должен? Он рассказал нам свою версию, теперь мы хотели бы услышать вашу."


Она слегка покраснела и сказала: "Тоби говорит от имени всех нас, старший инспектор. Мне больше нечего сказать."


Сам Тоби был вполне готов поговорить. Он сидел лицом к Броку с вызывающим видом.


"Что ж, ты сохранил самообладание, Брок, я согласен с тобой в этом, но ты подверг своего сына опасности. Ты рисковал его жизнью. Что ты думаешь по этому поводу?"


"Я сделал то же, что и ты, Тоби", - сказал Брок.


"О нет, совсем не то же самое. Я дал своему сыну шанс на славу, тебе просто было все равно."


"Слава? Не так уж много славы во всем этом, не так ли? Вы насмерть зарезали безоружного человека, попытались сбежать с его деньгами и в конечном итоге отправили трех своих верных товарищей в тюрьму на всю оставшуюся жизнь."


Тоби вспыхнул, его лицо стало багровым. "Они не имели к этому никакого отношения. Я сделал это в одиночку. Они невиновны!"


"Они были с вами в самолете, а теперь отказываются разговаривать - они говорят, что вы говорите за них. Присяжные могут истолковать это только одним образом. Они охотились за деньгами, как и ты."


"Я не мог оставить их позади, без будущего ..."


"Ну, сейчас у них точно его нет".


"Возможно... возможно, если бы я согласился полностью сотрудничать с вами, вы могли бы с большим пониманием отнестись к их позиции."


"Не думаю, что вам есть о чем договариваться, но вы можете начать с того, что расскажете нам о черепе и костях в вашем багаже".


"Ha!" Тоби откинулся на спинку стула с мрачной улыбкой, к нему возвращалось самообладание. "Я подумал, что это поставило бы кошку среди голубей. Ты, наверное, думал об этом весь вечер, а?"


Брок скрестил руки на груди и уставился на него. "Тогда давайте сделаем это".


"Мой дед был офицером Четвертой армии в Первой битве на Сомме, в Первую мировую войну. В июле 1916 года его рота участвовала в лобовой атаке на немецкие позиции, в которой он был единственным выжившим. После этого он уже никогда не был прежним. Когда он в следующий раз вернулся домой в отпуск, моя бабушка однажды зашла в столовую и обнаружила на обеденном столе центральное украшение, состоящее из человеческой головы и пары отрубленных рук. Она вызвала моего дедушку и спросила его, что это значит, и он объяснил, что это был сувенир, который он привез домой с фронта, состоящий из оставшихся частей тела молодого немецкого пехотинца, которого он убил."


Он сделал паузу. Он наслаждался собой, подумал Брок, наслаждался выражениями их лиц. - Что случилось? - спросил я. - спросил он.


Бабушка поручила их дворецкому избавиться от останков и вызвала семейного врача. Дедушку в конечном итоге лечили от контузии в больнице Крейглокхарт в Шотландии, и дворецкий похоронил останки в подвале. Как вы можете себе представить, это стало семейной легендой, передаваемой из поколения в поколение детьми под одеялом после отбоя. Согласно легенде, призрак мертвого немца до сих пор обитает в доме номер восемь "Особняки Челси"." Тоби одарил их зубастой улыбкой.


"Так что он делал в твоей сумке?"


"Возможно, вы знаете, что Мошински планировал построить бассейн в своем подвале и начал копать канализацию. Это вызвало проблемы у нас, и нам пришлось посмотреть, что происходит. Вот тогда-то мы и нашли Фрица. До этого я действительно не верил, что он существует. В любом случае, я не совсем был уверен, что с ним делать, но когда нам пришлось в спешке уезжать, я подумал, что лучше не оставлять его там. Я планировал устроить ему достойные похороны в нашем новом доме."


"Который был?"


"На самом деле мы еще не решили".


"Хм. У вас давняя семейная традиция службы в армии, не так ли, Тоби?"


"Действительно".


- Твой отец? - спросил я.


"О да. Во время войны он служил в спецназе. Творил удивительные вещи в Греции, в тылу врага."


" А после войны? - спросил я.


"Возвращен на гражданскую улицу, импорт-экспорт".


Брок открыл свое досье. "Давай вернемся к твоему маленькому приключению, Тоби. Я хочу каждую деталь, каждый нюанс. Начнем с прибытия русских в особняки Челси."


Когда они сделали перерыв на ланч, Брен присоединился к ним за бутербродами.


"Тяжелый путь?" - спросил он. "Ты выглядишь измотанным".


"Бомонт набирает обороты", - сказал Брок, расправляя плечи. "Слишком хочет поговорить, оправдаться. Даже не попросил адвоката."


"Как он объясняет появление черепа?"


Брок рассказал ему, и Брен рассмеялся. "Что за история, а?"


"Да. Мы должны посмотреть, подтвердит ли это экспертиза. Как у тебя дела, Брен?"


"Смешанный. Мы пока не смогли найти совпадение с отпечатками пальцев Уэйна Эверетта в Фернкрофт-Клоуз. Мы все еще ждем результатов анализа ДНК. Мы разыскали двух женщин из персонала отеля Тоби. Дестини, горничная, в отпуске в Марокко с подругой, а Джули, кухарка, гостит у своей сестры в Ноттингеме. Она на пути сюда, ожидается около двух."


"Хорошо".


"Значит, история Бомонта сходится воедино?" - Спросил Брен.


"Да", - Брок потянулся за сэндвичем. "Это последовательно. Ты согласна, Кэти?"


"Я вижу только одно существенное несоответствие", - сказала она. "Отчет судебного лингвиста".


- Джон Гринслейд? - спросил я. Сказал Брен, и глаза его загорелись. "О нем ходят слухи, Брок..."


"Это правда, Брен. Кажется, он мой сын. Мы никогда не встречались. Очевидно, он ввязался в расследование, чтобы встретиться со мной."


Черт возьми. Это секрет?"


"Очевидно, что нет. Но нет, Брен, я в восторге. Конечно, я рад, что все знают. Если кому-то интересно."


"О, они заинтересованы", - сказал Брен с усмешкой.


"В любомслучае..." Брок прочистил горло. - А как насчет его отчета, Кэти? - спросил я.


"Он был убежден, что письмо в "Таймс" не было составлено Мошински. Если это было правдой, то предположительно это было написано убийцей Мошински, чтобы предположить, что за его смертью стояла ФСБ. Теперь мы знаем, что Тоби мог послать кого-нибудь - возможно, Деб - в дом Мошински, чтобы напечатать письмо на его компьютере, используя его фирменный бланк и скопировав его подпись. Но если это так, это означает, что он не убивал Мошински в порыве спонтанного гнева воскресной ночью - он, должно быть, планировал это по крайней мере с вечера четверга."


"Если Джон прав". Брок вздохнул. "Это не настоящая наука, Кэти, это интуиция, догадки. Этого слишком мало, чтобы выворачивать дело наизнанку."


"Ну, я думаю, мы должны сильно надавить на Тоби по этому поводу. Его история кажется мне слишком эгоистичной. Возможно, он рассматривал смерть Нэнси как возможность замаскировать свое убийство Мошински."


Они немного поели, потом Брок сказал: "Мне лучше позвонить Шарпу, ввести его в курс дела. Я думаю, что мы переоденемся примерно сегодня днем. Кэти, поговори с поваром, когда она приедет, выясни, что сможешь. Брен, мы с тобой продолжим с Бомонтом."


ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ


"Так что же все это значит?" Сказала Джули. "Все были такими загадочными. Они просто сказали, что это очень срочно."


В Сент-Панкрасе ее ждала машина, чтобы забрать с Ноттингемского поезда и отвезти к воротам королевы Анны, и она выглядела взволнованной и слегка дезориентированной, но не недовольной таким неожиданным вниманием.


"Можешь просто рассказать мне, как ты оказалась в Ноттингеме, Джули?"


"Ну, когда Тоби сообщил нам, что закрывает Особняки Челси и у нас больше нет работы, я решила поехать и пожить некоторое время у своей сестры".


- Когда это было? - спросил я.


"Позавчера, в среду вечером".


" Во сколько именно? - спросил я.


"Хм, около семи, время ужина".


После самоубийства Хэдден-Вейн, подумала Кэти, но до того, как Джон вернулся в отель.


"Почему он закрывал отель?"


"Потому что, по его словам, у него было хорошее предложение о продаже, и покупатели хотели очень быстрого урегулирования. Он очень извинялся за короткое уведомление, но он щедро компенсировал это нашей выплатой выходного пособия. Он был очень щедр. И такой заботливый. Он купил Дестини два билета на те марокканские каникулы, о которых она так много рассказывала, и хотел подарить мне еще и поездку за границу, но я сказала, что сначала хотела бы провести немного времени со своей сестрой. В тот вечер нам пришлось собрать вещи и уехать первым делом в четверг утром."


- А как насчет гостей? - спросил я.


"Ну, они все уехали, все, кроме мистера Гринслейда, который неожиданно вернулся из Америки".


" Когда уехали остальные? - спросил я.


"В тот же день, в среду. Тоби тоже должен был компенсировать им ущерб. А что, были ли жалобы? У Тоби неприятности или что-то в этом роде?"


"У него проблемы, Джули, но не из-за этого. Видите ли, он признался нам, что убил мистера Мошински."


У Джули отвисла челюсть, белки ее глаз стали огромными. "Нет! Я в это не верю."


"Боюсь, это правда. Его не пустили из страны на самолете с Деб, Гарри и Джеко. Сейчас они все под стражей в полиции. Тоби был совершенно откровенен в том, что он сделал."


" Остальные собирались поехать с ним? Что ж! Связь с армией, конечно. Они всегда были близки, эти четверо."


"Джули, расскажи мне о том, как ты работала на Тоби".


"Я не скажу ни слова против него. Он всегда был идеальным джентльменом. Я точно знаю, что мистер Мошински спровоцировал его на что-то ужасное. Должно быть, он просто сорвался."


Она начала работать в особняках Челси пять лет назад, объяснила она и описала свою жизнь там. Она потеряла свой дом и была очень подавлена после неудачного развода, когда они взяли ее к себе, а Тоби и Деб были для нее благословением.


"Я все еще не могу поверить, что он мог убить мистера Мошински. Вы уверены, что он признался в этом? Он действительно расстроился из-за них, но кто бы не расстроился, высокомерные свиньи, какими они были. Тоби всегда старался вести себя прилично, цивилизованно. Например, когда этот член парламента, Хадден-Вейн, приезжал с визитом, он заставлял своего водителя часами ждать на площади, и Тоби говорил: "Давай, Джули, отнесем бедняге чашку чая и кусочек твоего свежеиспеченного торта", и мы уходили куда-нибудь вместе, и Тоби оставался с ним поболтать. Вот каким внимательным он был."


" Водитель Хадден-Вэйна? - спросил я.


"Да, он умер пару лет назад. Не могу вспомнить его имя."


"Я полагаю, Тоби, вероятно, подслушал бы какие-нибудь сплетни о соседях?"


"О да, всегда возвращался с одним-двумя лакомыми кусочками".


"Тоби познакомился с кем-нибудь из других сотрудников по соседству?"


"Нет, я так не думаю. Гарри кое-что сделал."


"Неужели?"


"Да, ему нравилось гулять по Англси с одним из охранников мистера Мошински, Уэйном. Бедный Гарри, у него тоже неприятности?"


"Мы должны посмотреть".


"Он мало что говорит, но он многое чувствует. Очень предан Тоби. Преданный."


"Тоби очень гордится своими связями в армии и своей семьей, не так ли?"


"О, да, это давняя традиция. Эти фотографии на его стене, поколения."


"Вы когда-нибудь слышали, чтобы американская леди, Нэнси Хейнс, спрашивала о них?"


"Тот, кого убили? О, я не знаю. Она, безусловно, была очень дружелюбна с Тоби и Деб, очень открыта и болтлива. Ее спутник, мужчина, был тише, почти ничего не говорил."


Во второй половине дня Брока прервали его затянувшееся собеседование с Тоби, чтобы ответить на телефонный звонок коммандера Шарпа.


- Есть что-нибудь новое, Брок? - Спросил я.


"Не совсем, сэр, нет".


"Я делаю заявление для прессы. Сейчас я пришлю вам копию, чтобы вы взглянули на нее. Скажи мне, есть ли что-то, чем ты недоволен."


"Верно".


"И Шон Ардаг разговаривал со мной по телефону. Их интересуют кости, найденные в багаже Бомонта. Министерство иностранных дел беспокоится, что немцы обидятся, если его история окажется правдой и выйдет наружу. Ардаг хочет, чтобы мы передали их его людям для тестирования. Более безопасные, говорит он, и у них есть какое-то новое навороченное оборудование, которого у нас нет. У вас нет никаких возражений, не так ли?"


"Наши лаборатории вполне способны ..."


"Конечно, но я хочу казаться готовым к сотрудничеству. Я сказала ему "да". Он кого-то пришлет."


Повесив трубку, Брок на мгновение задумался, затем позвонил Сандипу Мехте. "Сандип, ты уже проверил череп и кости, которые мы прислали?"


"Я начал, Брок, но у меня есть сотня других дел".


МИ-5 хочет забрать их у нас, чтобы провести свои собственные тесты. Они говорят, что у них оборудование получше."


"Неужели? Впервые слышу об этом."


"Они прямо сейчас отправляют кого-то в лабораторию. Не могли бы вы задержать их достаточно долго, чтобы закончить свою работу?"


"Не совсем. Позже на этот день у меня были запланированы дополнительные тесты. Есть ли проблемы с МИ-5?"


"Я не знаю, Сандип. Я просто от природы подозрителен, ты меня знаешь."


"Я сделаю все, что смогу".


В другой части Куинз-Эннс-Гейт Джон давал Кэти подробные показания, описывающие то, что с ним произошло.


"Ты уверен, что справишься с этим, Джон?" - спросила она. Большая повязка была снята с его головы, обнажив три шва и область воспаления на виске. Она вгляделась в него. "Тебе больно?"


"Только когда я строю теории", - сказал он.


" Ты часто этим занимаешься в последнее время?


" Немного. Тоби лжет, не так ли?"


"Ты так думаешь?"


"Я полагаю, он написал это письмо в "Таймс". Что означало бы, что он планировал это за несколько дней до этого."


"Да, я указал на это Броку".


Он увидел выражение ее лица. "Он не купил это?"


"Боюсь, что нет".


Джон приложил руку ко лбу и поморщился. "Именно это я и имею в виду. Вот когда это причиняет боль."


"Тебе не нужно ничего ему доказывать, Джон".


Он пожал плечами. - Хочешь выпить позже? - спросил я.


Поздно вечером того же дня, измученный дневными допросами, Брок сидел за своим столом, потягивая виски. Его беспокоило не письмо в "Таймс", а другая аномалия. Согласно телефонной записи, Гарри Пиблз звонил на мобильный телефон Хадден-Вейна примерно через час после убийства Михаила Мошински, точно так же, как он звонил после убийства Нэнси Хейнс. Но зачем бы ему это делать, если бы он не убивал Мошински?


Брок вызвал запись интервью Брена с Уэйном Эвереттом на свой экран и начал просматривать ее еще раз. Закончив, он поднял стенограмму интервью Кэти с поварихой Тоби, Джули, в тот день. Затем он налил себе еще виски.


ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


"Нет, это неправильно". Брен откинулся на спинку стула, качая головой.


"Что это?" - спросил я. Кэти подняла глаза. Она совершила еще одно субботнее утреннее плавание и чувствовала себя бодрой, ее волосы все еще были влажными.


"Прошлой ночью Брок заказал несколько судебных проверок. Они все неправильно поняли. Он здесь?"


В этот момент дверь офиса открылась, и Брок просунул голову внутрь и прорычал: "Доброе утро". Он выглядел помятым и затуманенным, словно после поздней ночи и, возможно, похмелья.


"Только что пришли результаты твоей судебной экспертизы, Брок. Они их напичкали."


" О? - спросил я. Брок нахмурился, как будто пытаясь вспомнить, о чем он говорил.


"Да, отпечатки пальцев из Фернкрофт-Клоуз. Они считают, что у них есть соперник, но не с Уэйном Эвереттом. Это, очевидно, ошибка."


"А". Брок вошел и тяжело опустился на стул. "Этот кофе вкусно пахнет".


Кэти встала, чтобы принести ему чашку.


"Прекрасное июньское субботнее утро", - продолжал Брок. "Они будут устанавливать пни на деревенских крикетных площадках по всей Англии. Спасибо тебе, Кэти. Как раз то, что мне нужно." Он сделал благодарный глоток. "Я так понимаю, у них есть соперник по Гарри".


Брен выглядел удивленным. "Да, как вы узнали? Они, должно быть, перепутали их."


"Нет. Сандип с самого начала был прав насчет времени смерти Пиблз. Он умер в ночь после того, как убил Нэнси Хейнс."


"Что? Но он не мог этого сделать!"


"Потому что он позвонил Хадден-Вейну три дня спустя, да. За исключением того, что он этого не сделал - это сделал Гарри."


Брен начал формулировать протест, но Брок продолжил. "Наше дело против Уэйна Эверетта является косвенным. Он знал всех игроков - Хаддена-Вейна, Дэнни Йилмаза, Кенни Уотсона в Барлинни и в доме его сестры в Фернкрофт-Клоуз, - но у нас нет свидетелей, камеры или улик судебной экспертизы, которые связывали бы его с убийством. Кто-то другой, кто знал Уэйна, мог получить от него эту информацию и использовать ее. Вчера повариха Тоби Джули рассказала Кэти, что Гарри и Уэйн были собутыльниками."


"Итак..." брови Брена нахмурились, пока он переваривал это, "вы говорите, что Гарри обнаружил, что Уэйн действовал как помощник Хадден-Вейна, чтобы организовать убийство Нэнси, а затем, когда Тоби убил Мошински, он использовал это знание, чтобы повесить Пиблза на второе убийство, отправившись на Фернкрофт-Клоуз, где обнаружил его тело и телефон, и отправил Хадден-Вейну еще одно сообщение. И все это в течение часа после того, как Тоби убил Мошински. Довольно умная работа. " В голосе Брен звучал скептицизм.


"Да, если только они не планировали это таким образом с самого начала".


" А? - спросил я.


"Есть другой взгляд на это, Брен. Гарри был не единственным из отеля, кто подружился с персоналом по соседству. Джули рассказала Кэти, что Тоби подружился со старым шофером Хадден-Вейна, Берни Уотсоном, когда тот был жив, унося ему чашки чая, когда он часами сидел там в ожидании своего босса. Я думаю, что они годами шпионили за семейством Мошински, надеясь раздобыть что-нибудь, чтобы использовать против них."


"Ну, да, но..."


"Дело в том, что теперь мы знаем, что Гарри был в доме на Фернкрофт-Клоуз, но мы не знаем, когда. Вы предполагаете, что он отправился туда в самом конце, после убийства Мошински, но с таким же успехом он мог быть там с самого начала. Он мог быть тем, кто организовал приезд Пиблз и убийство Нэнси Хейнс."


"Что, вы имеете в виду, что он мог работать на "Хадден-Вейн"?"


"Нет, Брен, для Тоби. Признание Фредди Кларка разрушило бы Хадден-Вейна финансово, политически и социально - вот почему он спрыгнул с Вестминстерского моста. Но это не предоставило никаких доказательств того, что он был причастен к убийству."


"Но почему Тоби хотел смерти Нэнси?"


Брок покачал головой. "Я не знаю. Но я всегда чувствовал, что эти два убийства, хотя они были такими разными, были частью одной и той же истории. Нэнси Хейнс бросила бомбу в здание, когда приехала в Лондон. Я не знаю, что это было, но мы это выясним."


Кэти, которая до сих пор хранила молчание, решила, что с таким же успехом может вложить свои два шиллинга. "И это означало бы, что Джон, вероятно, был прав насчет того, что письмо в "Таймс" было подделкой".


Брок нетерпеливо слегка нахмурился. "Может быть, и так", - признал он. "Но ты не должна позволять своим чувствам встать на пути твоего разума, Кэти".


Она уставилась на него в изумлении. "Мои чувства?"


Брок моргнул и на мгновение смутился, затем быстро сказал: "Брен, нам нужно точно выяснить, где Гарри оставил свои следы на Фернкрофт-Клоуз, и были ли какие-либо из них перекрыты Пиблзом". Мне также интересно, мог ли Гарри убить Пиблза той передозировкой. Всегда казалось очень удобным, что он умер до того, как мы смогли добраться до него."


Когда они начали обсуждать процедуры, Кэти вернулась к своему столу и продолжила свою работу.


Джон переехал в другой отель, недалеко от особняков Челси. Когда Кэти зашла к нему в тот вечер, она застала его гладящим рубашку.


" Заканчиваешь со стиркой? " спросила она.


"Помогает мне думать", - ответил он.


"Ты часто этим занимаешься?" Правда заключалась в том, что она наполовину ожидала, что он уедет, вернется домой, в Канаду.


"Немного".


"Но, надеюсь, не теоретизирую".


Он улыбнулся. "Да, и это тоже. У меня из-за этого разболелась голова."


Она заметила стопку книг и брошюр на столе. Она посмотрела на название. - Имперский военный музей? - спросил я.


"Сегодня я провел там немного времени. Интересно."


В том, как он это сказал, была определенная напряженность. "Хочешь чем-нибудь поделиться со мной?" - спросила она.


Он выключил утюг и повесил рубашку в шкаф, затем повернулся к ней лицом. "Да. Давайте присядем."


Они сели, и в течение получаса Кэти молча слушала. Наконец он сказал: "Что ты думаешь?"


Она глубоко вздохнула. "Я думаю, это блестяще. Ты должен рассказать Броку."


"О нет". Он решительно покачал головой. "В прошлый раз я обжегся, Кэти. Ты можешь отнести это ему, если считаешь, что это того стоит, но не впутывай меня в это. Таким образом, он может провести беспристрастное слушание."


"Нет. Если ты веришь в это, тогда ты должен сказать ему сам. И я собираюсь быть там, и я заставлю его, черт возьми, выслушать." Она достала свой телефон. - Хорошо? - Спросил я.


Он склонил голову и после долгой паузы согласился.


Кэти обнаружила, что Брок все еще был в офисе и не ужинал. "Как насчет мексиканского?" - спросила она.


"Я не очень люблю мексиканскую кухню".


"Тебе здесь понравится", - сказала она и дала ему адрес заведения на Бромптон-роуд.


Они наблюдали, как он подошел, огляделся, затем ответил на ее взмах. Он пожал руку Джону и сел, взяв меню, которое дал ему официант.


"Я никогда не могу вспомнить, что это за вещи", - проворчал он, просматривая список. Кэти внесла несколько предложений и налила ему бокал вина.


"Что ж", - сказал он, откидываясь на спинку стула. Приветствия. Это был прекрасный день для прогулок, а не для того, чтобы сидеть взаперти, как мы. Чем ты занимался, Джон?" Это прозвучало так, как будто он пытался быть нейтральным и вежливым.


"Джон тоже работал", - сказала Кэти. "Он хочет рассказать тебе интересную историю, Брок. Он рассказал мне, и я подумал, что ты должен был услышать это от начала до конца, не прерывая."


Брок удивленно посмотрел на нее, затем тихо улыбнулся. "Превосходно. Мне нравятся хорошие истории. Начинай стрелять, Джон."


Итак, Джон прочистил горло и начал.


Полчаса спустя энчиладас лежали холодными на тарелке Брока, нетронутые.


"Значит, примерно так", - заключил Джон, настороженно глядя на него.


"Импорт-экспорт", - наконец сказал Брок со смешком. "Что ж, это очень хорошая история, Джон. Почему я не могу найти детективов с таким воображением?"


Кэти посмотрела на него, чтобы понять, не иронизирует ли он, но он, казалось, был искренне впечатлен. Он начал нападать на энчиладас, по-видимому, не замечая их, его мысли явно все еще были сосредоточены на счете Джона.


Конечно, это косвенные данные, но мы можем заполнить некоторые пробелы. Кэти, что ты думаешь?"


"Довольно интересно".


"Довольно интересно? Это чертовски блестяще."


"Ты думаешь, в этом что-то может быть?" - Спросил Джон.


"Я думаю, это может быть именно то, что я искал". Брок на мгновение задумался. "Это не так уж плохо". сорок


Межведомственное совещание возобновилось в понедельник утром в одиннадцать утра, на нем присутствовали те же люди из Министерства внутренних дел, Министерства иностранных дел и полиции, все, кроме Брока, который занял место Кэти рядом с коммандером Шарпом.


" Тогда подведем итоги, " сэр Филип открыл заседание. "Надеюсь, это не займет слишком много времени". Он многозначительно посмотрел на свои часы. "Коммандер Шарп, краткое резюме? Я так понимаю, мы все прочитали ваш отчет."


Шарп обрисовал обстоятельства, связанные с арестом Тоби Бомонта и его команды, и дал несколько рекомендаций о том, что следует опубликовать в прессе. Его рассказ сопровождался смешками и поднятыми бровями представителя Министерства иностранных дел.


"Превосходно", - сказал сэр Филип. "Никаких международных последствий, почти все миллионы Мошински возвращены, первоклассный результат в целом. Есть комментарии?"


"Просто небольшое замечание, - сказал Шон Ардаг, - по поводу человеческих останков, найденных в чемодане Бомонта".


- Ах, да? - спросил я.


"Наша лаборатория завершила тесты, и они подтверждают версию Бомонта - вероятно, это был молодой немецкий солдат времен Первой мировой войны".


Сэр Филип печально покачал головой. "Отвратительно. Я думаю, мы будем держать это в секрете, не так ли?"


"А как насчет полоски материала с костями?" - Спросил Брок.


"Воротник его униформы", - сказал Шон.


"Неужели?" Брок выглядел озадаченным.


- Вас что-то беспокоит, старший инспектор? - спросил я. Сэр Филип собирал свои бумаги.


"Ну, я и не знал, что немцы шли на войну в резиновой форме, сэр Филип".


- Резиновые? - спросил я. Сэр Филип уставился на него. Они все уставились на него.


"Да. Наша лаборатория также провела обширные тесты этих костей, прежде чем МИ-5 их изъяла, и они дали довольно разные результаты. Говорят, что череп принадлежал мужчине в возрасте около пятидесяти лет, довольно пожилому для пехотинца на Западном фронте, как можно подумать. Также, что он умер не ранее 1950 года. А полоска ткани была из прорезиненного материала, очень похожего на воротник водолазного костюма Heinke 1950-х годов. Один из них находится в Имперском военном музее."


" Ныряешь?" По столу пробежала волна изумления. Только Шон Ардаг, поджав губы, не смотрел на Брока. "И что мы должны с этим делать?" - Спросил сэр Филип.


"Что ж, - продолжал Брок, - интересно, что отец Тоби Бомонта, Майлз Бомонт, служил в Управлении специальных операций во время Второй мировой войны и участвовал в операции "Харлинг" в оккупированной Греции в 1942 году, против немецких линий снабжения Африканского корпуса. Он был квалифицированным водолазом и, как считается, принимал участие в подрыве на минах судов в порту Пирея."


"Вы думаете, Бомонт нес останки своего отца?" Сказал сэр Филип.


"Нет. Майлз Бомонт умер в 1956 году, конечно, примерно в подходящем возрасте, но от нанесенного самому себе огнестрельного ранения в висок. На нашем черепе нет никаких признаков такой раны."


- Что тогда? - спросил я.


"Ну, на данном этапе это только предположение, но в том 1956 году произошел еще один несчастный случай с дайвером ..."


" Если позволите предложить, председатель, " вмешался Шон. "То, что собирается затронуть старший инспектор Брок, может касаться национальной безопасности и некоторых наших собственных проблем. Я бы попросил закрыть это заседание и удалить последние комментарии старшего инспектора Брока из протокола, чтобы мы и полиция могли посовещаться."


Сэр Филип выглядел немного расстроенным. "Как раз тогда, когда это становилось интересным. Очень хорошо, Шон, если ты настаиваешь. Коммандер Шарп?"


"Мы всегда рады поговорить с нашими коллегами из МИ-5". Шарп поднял глаза к потолку. "Но мы не будем приостанавливать наши запросы из-за туманных намеков на национальные интересы. Нам нужно будет детально разобраться в оговорках Шона."


"Без проблем", - сказал Шон с несчастным видом. "Возможно, мы могли бы перекинуться парой слов после этой встречи".


"Верно". Сэр Филип вскочил на ноги, схватил свои документы и табличку с именем и сказал: "Давайте оставим их на этом, хорошо?" - и выскочил из комнаты, за ним последовали остальные.


"Что ж", - сказал Шон, злобно глядя на Шарпа и Брока. "Это была гребаная засада, да?"


"Твоего собственного изготовления, Шон", - приветливо сказал Шарп. "Давайте больше не будем запутываться, хорошо?"


"Очень хорошо. Не хочешь рассказать мне, как работает твой разум, Брок?"


"В начале 1956 года человек по имени Лайонел Крэбб, по прозвищу Бастер Крэбб, был вызван на встречу с Первым морским лордом Луисом Маунтбэттеном, который попросил его выполнить специальную миссию, организованную британскими и американскими спецслужбами. Крэбб был героем войны, водолазом, который сражался против итальянских подводных сил, нападавших на британские конвои и военные корабли, укрывавшиеся в Гибралтаре, но к 1956 году он вышел на пенсию, слишком много пил и был немного не в форме. Тем не менее он согласился сделать то, что от него требовалось, провести подводный осмотр и фотографирование советского крейсера "Орджоникидзе", который в апреле должен был доставить официальную делегацию высшего советского руководства в Великобританию. Судно представляло интерес для британцев и американцев из-за его исключительной маневренности, как полагают, благодаря подводным турбинам. Девятнадцатого апреля Крэбб нырнул в Портсмутскую гавань рядом с русским крейсером, и больше его никогда не видели."


"Да, да". Ардаг выглядел скучающим. "Все знают эту историю. Ну и что? Как вы можете связать это с особняками Челси, ради всего святого?"


"В июне следующего года несколько рыбаков недалеко от острова Пилси, примерно в десяти милях к востоку от гавани Портсмута, обнаружили сильно разложившиеся останки мужчины, одетого в водолазный костюм-двойку Heinke, похожий на тот, который был на Крэббе. Однако голова и руки трупа отсутствовали, и идентификация была затруднена. Тем не менее, расследование установило, что это был Крэбб, причина смерти неизвестна, вынесен открытый вердикт."


- И что? - спросил я.


"Существует очень мало информации о том, чем занимался отец Тоби Бомонта после войны. Тоби сказал нам, что он занимается импортом-экспортом, что звучит для меня как эвфемизм для обозначения призраков. Я думаю, что он был причастен к смерти Крэбба, и Нэнси Хейнс узнала об этом от своей матери, чей муж был офицером связи американской разведки по этому делу, незадолго до ее смерти. И Нэнси, вероятно, подумала, что было бы невероятно весело поехать в Лондон и рассказать Тоби, чей отец был высокопоставленным сотрудником МИ-5, и Михаилу Мошински, чей отец был их связным в КГБ, об этом захватывающем эпизоде истории холодной войны, который связал их вместе. За исключением того, что Тоби боготворил своего отца и сделал бы все, чтобы замять эту историю, а Мошински рассматривал это как способ шантажировать Тоби, чтобы тот продал ему отель. Как это звучит?"


"Немного притянуто за уши", - сказал Шон. "Зачем ЦРУ и МИ-5 привлекать КГБ?"


"Я не знаю, но та фотография, на которой они вместе возле особняков Челси, доказывает, что они были. Были теории, что Энтони Блант, британский советский шпион, был вовлечен в историю с Крэббом. Возможно, Майлз Бомонт тоже был русским агентом. Первым шагом будут тесты ДНК родственников Крэбба, чтобы выяснить, действительно ли этот череп принадлежит ему."


"О боже". Шон рассматривал свои ногти. "Ты знаешь, что файлы на Крэбба заперты, засекречены до 2057 года, не так ли? Подобные спекуляции, распространяющиеся по Метрополитену, могут поставить многих людей в очень неловкое положение."


Шарп сказал: "Кто еще участвует в твоих предположениях, Брок?"


ДИ Колла и канадский консультант Джон Гринслейд. Он подписал Закон о государственной тайне. Дальше этого дело не пойдет, при условии, что я буду удовлетворен тем, что мы докопались до истины."


Шарп повернулся к Ардагу. "Ну, тогда, что ты думаешь?"


Шон вздохнул. "Все в порядке. Давайте встретимся снова позже сегодня. Я расскажу вам, что смогу."


Они снова встретились в кабинете Шарпа в половине шестого. На этот раз Брок привел Кэти, и Арду тоже сопровождал Вадим Кузьмин, который оглядывал комнату острым взглядом государственного служащего, улавливающего признаки статуса в размере письменного стола и качестве кожаного кресла за ним.


Шон прочистил горло. "Я хотел бы предупредить вас, что мы можем обсуждать вопросы, подпадающие под действие Закона о государственной тайне 1989 года".


- А как насчет мистера Кузьмина? - спросил Шарп.


"Вадим подписал Акт, коммандер. Он является консультантом МИ-5 и МИ-6. Я хотел бы пригласить его выступить."


Кузьмин продолжал оглядывать комнату. - У вас есть бар с напитками, коммандер Шарп? - спросил я.


Шарп нахмурился. "Я верю".


"Я бы выпил немного скотча, если вы не возражаете. Так же, как это происходит. Ни льда, ни воды." Затем он добавил, когда Шарп поднялся на ноги: "Но не слишком маленький".


- Кто-нибудь еще? - спросил я. Шарп сердито посмотрел на них. Кэти и Шон покачали головами, но Брок сказал: "Я составлю компанию мистеру Кузьмину".


Шарп раздал стаканы и снова сел.


Кузьмин попробовал, одобрительно кивнул и начал. "Однажды, когда Михаил был в подвалах, руководя людьми, работающими на последнем этапе строительства, я пошутил. "Михаил, " сказал я, " что происходит? Это здесь хоронят тела?" Он выглядел шокированным и поспешил увести меня наверх. "Что вы имеете в виду?" - спросил он. "Что ты слышал?" В конце концов я убедил его, что это была просто моя маленькая шутка, и он расслабился и рассказал мне историю. Когда его отец Геннадий проводил последние дни в больнице Марлинского, его преследовали дурные сны. За свою жизнь у него было много мрачных событий. В течение двух с половиной лет он выдерживал блокаду Ленинграда и был свидетелем ужасных вещей - бомбежек, голода, каннибализма - и он убивал немцев. Но была одна смерть, которая особенно беспокоила его, не в Санкт-Петербурге, а в Лондоне. Он рассказал Михаилу о доме в Лондоне, где он убил человека голыми руками. Дом был особняком Челси, сказал он, и тело все еще было там. К этому моменту Геннадий вернулся к православной вере и был убежден, что тело жертвы восстанет и утащит его в ад, если его не похоронят должным образом.


"Михаил сказал, что именно поэтому он купил этот дом, чтобы выполнить предсмертную волю своего отца. Но, хотя он разнес здание на части, он не нашел тела и пришел к убеждению, что старик бредил.


"Затем, из ниоткуда, к нему приходит американка и говорит, что она также является дочерью Геннадия и сестрой Михаила. Умирающий родитель тоже рассказывал ей старые истории, истории о любовной связи в Сан-Франциско и о шпионах в Лондоне, а также о чем-то тайном и ужасном, что произошло в 1956 году, когда она уехала в Лондон со своими родителями. У этой женщины есть фотографии, чтобы показать Михаилу, в том числе одна, на которой Геннадий и ее семья стоят возле дома, где произошла эта тайна. Это дом, принадлежащий человеку, который сделал фотографию, английскому шпиону, и Михаил узнал в нем дом Тоби Бомонта, единственную часть Особняков Челси, которую он не смог приобрести.


"Михаил рассказал мне об этом в тот же день, когда женщина рассказала ему. К сожалению, он уже говорил об этом со своей матерью. Она была очень зла, и он хотел, чтобы я ее успокоил, но когда я пришел к ней, она сказала, что все это ложь и не хочет это обсуждать. Позже я вернулся в ее комнату, чтобы снова поговорить с ней, и обнаружил ее с сэром Найджелом Хадден-Вейном. Казалось, она чего-то требовала от него, и он выглядел очень взволнованным, и она захлопнула дверь у меня перед носом, когда я хотел войти.


"На следующий день я должен был уехать в Россию по делам, но когда была убита американка, Михаил позвонил мне в Москву и сказал, что боится, как бы его мать не была ответственна за это, чтобы избежать позора для Геннадия. Я подумал, что это возможно, сэр Найджел организовал для нее. Потом, когда Михаила убили, я подумал, что он, должно быть, поссорился с сэром Найджелом, который приказал убить и его тоже."


"Но вы не сказали нам", - сказал Брок.


Кузьмин пожал плечами. "У меня не было доказательств. Это была всего лишь теория."


"И это оставило тебя под контролем состояния Михаила. Вы рассказали Шону Ардагу о своей теории?" Оба мужчины молчали. "Вы оба знали о связи между Нэнси Хейнс и Михаилом Мошински после того, как они были убиты, но вы ничего нам не сказали".


"Мы решили, что это не имеет отношения к их смерти", - сказал Шон.


"Нет", - возразил Брок. "Вы были в ужасе от того, что это может привести нас к правде о том, что случилось с Лайонелом Крэббом в 1956 году. Вы были настолько напуганы, что, когда услышали, что Кэти была в Америке и спрашивала о фотографии Нэнси в день ее шестнадцатилетия в Лондоне, вы запрыгнули на первый попавшийся трансатлантический самолет, чтобы отвезти ее домой."


Шон выглядел так, словно откусил что-то кислое. "У нас было два приоритета. Первым было защитить Вадима, который является нашим особенно ценным активом и довольно уязвим в настоящее время. Второе, да, было сделано для того, чтобы избежать возобновления старого скандала, который все еще способен вызвать проблемы."


"Я думаю, вам придется объяснить это нам", - сказал Шарп.


Шон поерзал на своем стуле. "До войны отец Нэнси - его звали Ронни Элджин - был коммерческим атташе в Государственном департаменте, который также тайно занимался сбором иностранной разведывательной информации. Когда Геннадий Мошинский посетил Сан-Франциско в 1939 году с партией Советов, Ронни заботился о нем и даже поощрял страстное увлечение, которое, как он видел, возникло между русским и его женой, матерью Нэнси. Хотя Геннадий был убежденным коммунистом, он был идеалистом; он верил в братство народов и был потрясен тем, что сделал Сталин в тридцатые годы. Они втроем пообещали остаться друзьями, и после войны Ронни снова установил контакт с Геннадием, и они обменялись коммерческой информацией низкого уровня с целью улучшения взаимопонимания между их двумя странами. Затем, в 1956 году, после речи Хрущева, осуждающей Сталина, у них была возможность снова встретиться в Лондоне, надеясь, что холодная война, возможно, подходит к концу.


"Ронни также был дружен со своим британским коллегой, отцом Тоби Бомонта Майлзом, который присоединился к МИ-5 после того, как уволился из армии в конце войны, и он способствовал их встрече в Лондоне.


"Но Майлз был амбициозен. Он хотел убедить Геннадия дать им гораздо больше. Он утверждал, что время пришло, что Хрущев бросил вызов старым сторонникам жесткой линии Сталина в Кремле, и он хотел предложить Геннадию приз, чтобы завоевать доверие своих хозяев.


Теперь от своих старых друзей-дайверов он услышал, что МИ-6 разработала рискованный план по отправке водолаза на разведку крейсера, который доставил советских лидеров в Великобританию. Весь проект был испорчен. Помимо всего прочего, МИ-6 не должна была действовать в Великобритании, это было нашей компетенцией, и в МИ-5 по этому поводу было много плохих предчувствий. Похоже, что Майлз Бомонт вбил себе в голову поменяться ролями с МИ-6 и выдать план Геннадию. Русские захватили водолаза."


" Коммандер Крэбб, " сказал Брок.


"Да. Согласно тому, что Геннадий рассказал Михаилу, они отвезли его в Лондон, в подвал дома Майлза, где Геннадий должен был провести первоначальный допрос Крэбба, прежде чем его контрабандой перевезут обратно в Россию на одном из советских авиалайнеров, прилетевших с визитом. Но Геннадий был слишком груб. Крэбб умер. Они похоронили его там, в подвале. Позже тело было эксгумировано, и все, кроме головы и рук, было удалено и выброшено в море недалеко от Портсмута, как ты и сказал, Брок."


"Имел ли Майлз Бомонт разрешение от МИ-5 на это?" - Спросил Шарп.


"Черт возьми, нет. Он сделал это совершенно неожиданно для себя. Судя по всему, он был немного одиночкой. Высокомерный ублюдок. Он никогда не сообщал об этом впоследствии."


Брок внимательно наблюдал за ним. "Но это было обнаружено?"


"Через некоторое время, " неохотно сказал Шон, " возникли подозрения".


"Это было сокрытие".


"Все равно, это старая история", - сказал Шарп. "Это действительно так важно, что это не обнародовано сейчас?"


"Что офицер МИ-5 организовал похищение и убийство офицера МИ-6 русскими? Так думал Тоби Бомонт, и так думают многие другие люди, которые были рядом в то время."


"Что ж, " сказал Шарп, " мы будем сотрудничать с вами".


"Мы были бы вам признательны".


Когда Ардаг и Кузьмин ушли, Шарп слегка улыбнулся. "Деньги в банке, Брок. Ему придется заплатить за наше молчание."


Брок осушил свой бокал. "Значит, дело закрыто".


СОРОК ОДИН


Ти Оби Бомонт собрался с духом и вытянулся по стойке смирно - как военнопленный, подумал Брок, именно таким он видит себя сейчас, готовым назвать свое имя и серийный номер и ничего больше. Но он выглядел измученным; тюрьма не пошла ему на пользу, усилия, связанные с поддержанием формы, становились слишком тяжелыми.


"Я принес тебе кое-что для чтения", - сказал Брок и положил небольшую пачку книг на стол между ними. Он наблюдал, как Тоби открывает упаковку и всматривается в названия: "новая история кампаний Наполеона", переиздание книги Ричарда Бертона 1855 года "Личное повествование о паломничестве в Медину и Мекку". Тоби выглядел довольным, пока не перевернул третью книгу "Тайна Бастера Крэбба".


"Вы, наверное, читали это", - сказал Брок. "Я представляю, как вы покупаете каждый из них по мере выхода, задаваясь вопросом, узнали ли они наконец правду. Что ж, теперь у них есть, Тоби, благодаря Нэнси Хейнс, хотя мы не будем об этом читать. Как и вы, они предпочитают скрывать это."


Выражение лица Тоби было нечитаемым за темными стеклами очков.


"Расскажи мне о своем отце. Должно быть, он был замечательным человеком."


Тоби хранил молчание.


"Мне говорили, что он не был командным игроком".


"Он был лидером команды".


"Почему он покончил с собой?"


Тоби фыркнул, но ничего не ответил.


"Он изменил свое мнение о том, что он сделал? Понимал ли он, что никогда не сможет объяснить своим друзьям, как он предал коллегу-офицера русским? Испытывал ли он чувство вины из-за того, как все обернулось, когда этот грубиян Геннадий добрался до Крэбба?"


Тоби по-прежнему ничего не говорил.


"Это было, когда вы были в отъезде, сражались на Суэцком канале, не так ли? Я задавался вопросом, есть ли здесь какая-то связь. Итак, я проверил ваше армейское досье и обнаружил, что вы не были в Кэттерикском лагере двадцать шестого апреля 1956 года, как вы сказали. Ты был в отпуске." Брок наклонился вперед. "Ты был там, Тоби, не так ли, в особняках Челси, когда они это сделали?" Ты был частью этого, помогал. И я подумал, не покончил ли с собой твой отец из чувства вины за того, что вовлек тебя? Или его самоубийство было ценой, которую они потребовали, когда наконец поняли, что он натворил, - ценой за то, чтобы уберечь тебя от этого, позволить тебе продолжить твою военную карьеру?"


Тоби глубоко вздохнул и заговорил тихим голосом. "Это вопрос лояльности, Брок. В конце концов, это самое важное - верность своим родственникам."


Брок задумчиво потер бороду. "Очевидно, неизвестная женщина ухаживала за могилой Крэбба в течение двадцати лет после того, как его похоронили. Его семья отрицала, что это был кто-то из них. Я подумал, не могла ли это быть твоя мать."


Тоби резко поднялся на ноги. Он взял первые две книги, но оставил ту, что о Крэббе, лежать на столе, повернулся и зашагал прочь.


СОРОК ДВА


Би рок просунул голову в низкий дверной проем старого паба, придерживая в руках поднос с напитками. На другой стороне пестрой лужайки, в тени большого дуба, он увидел их троих за столом, склонивших головы друг к другу и обсуждавших фотографию. Они встретились в одном из любимых загородных пабов Сюзанны и Брока по дороге на битву, и Брок на мгновение остановился на солнце и глубоко вздохнул, думая о том, какое это огромное облегчение - оказаться за пределами Лондона, словно вырваться из душной комнаты.


Сюзанна очень суетилась вокруг Джона, вытягивала из него информацию, оценивала его темперамент, явно наслаждаясь его обществом. Да, в течение десяти минут она решила, что он ей действительно нравится, осознал Брок, и это заставило его осознать, что он еще даже не достиг этой стадии. С кем-нибудь другим он бы давно сформировал свою оценку, но с Джоном он был потерян, бремя старых воспоминаний было слишком велико.


Он, по крайней мере, извинился перед парнем за историю с Крэббом и, прежде всего, за то, что усомнился в его суждении о подлинности письма. Ему стало стыдно за себя, вспомнив, что бы он чувствовал, если бы отец вот так от него отмахнулся.


Наблюдая за ними сейчас, легко смеющимися вместе, рука Джона на руке Кэти, Брок подумал, каким открытым и жизнерадостным он выглядел. Кажется, подумал он, мне есть чему поучиться у этого молодого человека.


Сюзанна повернула голову и, увидев его, стоящего там, улыбнулась ему и помахала рукой. Он направился к ним по траве.


В ту ночь я услышал призрака в дымоходе. Я лежал, свернувшись калачиком, на старомодной гостиничной кровати, так высоко от пола, что не мог уснуть. На маленьком столике рядом с моей подушкой лежал подарок, который подарил мне дядя Геннадий, его военная медаль, самое ценное, что у него было, по его словам. Я подумала, как странно, что он подарил его мне, причем со слезами на глазах, но папа только улыбнулся, когда я спросила его, и сказал, что он русский, очень эмоциональная раса, склонная к спонтанным, щедрым поступкам. Я думал об этом, когда услышал звук, странный, далекий крик, почти неслышный. Звук раздался снова, немного громче и настойчивее, и мне показалось, что он доносился со стороны камина. Я встал с кровати и направился к нему. Я опустился на колени, наклонил голову к решетке и почувствовал, как дуновение прохладного воздуха коснулось моей щеки. И затем я услышал это снова, крик агонии, эхом отдающийся в дымоходе откуда-то издалека. Я ахнула и в ужасе отшатнулась на каблуках. В комнате вокруг меня было темно и тихо. Я вскочил на ноги и побежал обратно в кровать и зарылся под одеяла. Это был кот, сказал я себе, на крыше, он выл на луну. На следующее утро за завтраком я спросил Дафну, владелицу отеля, о криках из трубы. Она казалась весьма встревоженной тем, что я их услышал, а затем объяснила, что в особняках Челси обитает призрак. Я не верил в привидения, но это была Англия, и все было по-другому. В то утро все казались очень подавленными. Радостное настроение предыдущего дня испарилось, как будто призрак прогнал холод по всей нашей жизни.


Вавилон


Барри Мейтленд


Пролог


Я прибыл в лагерь в субботу утром вместе с французской медицинской бригадой. Ситуация была ошеломляющей, разрушительной. Выживших все еще находили под руинами разрушенных убежищ, и все усилия были направлены на их поиски. Это и тушение пожаров, маслянистый дым от которых тяжело висел в воздухе, заслоняя солнце. Мертвые могли подождать. Они лежали повсюду, брошенные на съедение мухам, отвратительно изуродованные, расчлененные, сожженные, зарубленные и расстрелянные. Медсестры и парамедики, привыкшие лечить жертв войны, были травмированы. Они разражались слезами или, спотыкаясь, переходили от сцены к сцене в состоянии шока. Несколько героических личностей с более крепкими нервами взяли ситуацию под контроль, организовали рабочие группы и распределили задачи. Я присоединился к группе с носилками, перевозившей тех выживших, которых мы смогли найти, к воротам лагеря, где ждала очередь импровизированных машин скорой помощи, но каждый раз, когда мы возвращались, мои чувства страха и отвращения усиливались. В конце концов я почувствовал себя настолько зараженным этим ужасом, что убедился, что безумие того, что там было сделано , заразит мой собственный разум. В глубине лагеря я бросил команду и попытался найти выход. Но я заблудился и потерял ориентацию в извилистых переулках и, шатаясь, переходил из одной части ада в другую. Я пришел к месту, где конечности, туловища, головы были разбросаны на моем пути, и меня охватила паника. Затем я услышал голос, голос ребенка, хотя я никого не мог видеть. Казалось, он читал что-то ритмичное, возможно, детский стишок или молитву. Я был потрясен.


Его источник находился в темной тени под черным навесом, рухнувшим почти до земли. Я опустился на колени перед ним и, заглянув в небольшое пространство, разглядел фигуру женщины, ее голова покоилась на руках маленького мальчика. Я обнаружил, что мои чувства ужаса и отвращения покинули меня. Я вполз в пространство. Женщина была совершенно мертва, на ее животе были ужасные раны, но ее сын, восьмилетний ребенок, как я позже установил, был невредим. Я посидел с ним некоторое время и сказал ему, что его матери уже не помочь. Он замолчал, когда я появился, и я никогда больше не слышал, чтобы он издавал какие-либо звуки. Я пообещал заботиться о нем и в конце концов убедил его оставить тело своей матери и пойти со мной. Он был очень худым и, казалось, почти ничего не весил, когда я поднял его на руки. Я вынес его из лагеря, прижимая его лицо близко к своей щеке, чтобы он не видел достопримечательностей, мимо которых мы проезжали.


1


Старший сержант Кэти Колла почувствовала, как ее охватывает огромная усталость. Она не хотела показаться назойливой, но в комнате было тепло, и она так долго не спала.


"Все это есть в моем отчете. Ты это читал? Я действительно не могу добавить ..."


"Да, я читала это", - мягко сказала другая женщина. "Это очень объективно. Должно быть, писать это было чрезвычайно трудно. Но это не говорит мне о том, что ты чувствовал, что ты чувствуешь сейчас."


Теперь я чувствую, что мое тело сделано из свинца, подумала она, тяжелого, тупого, серого. Но она сказала: "Я чувствовала себя в основном беспомощной".


"Это было самое ужасное во всем этом?" Что ты чувствовал себя беспомощным?"


"Да".


"Покинутый?"


"Может быть. Ближе к концу."


"Это было бы время изнасилования, не так ли?" Такой нежный, поддерживающий голос.


"Он не насиловал меня".


"Нет, это ты сказал. Ты сказал, что его остановили. Вы совершенно уверены в этом?"


"Господи, я должен был знать". Легкое жужжание от шока заставило Кэти сесть прямо. Неужели они ей не поверили?


"Да, конечно. Итак, самым худшим было чувство беспомощности."


Тишина. Эта женщина умела хранить молчание, подумала Кэти, но она присутствовала на достаточно многих интервью рядом с Броком, мастером невыносимого молчания, чтобы знать, как это работает.


В конце концов женщина сама его сломала. " И чувствуешь себя брошенным? " подсказала она. "Чувствовали ли вы себя разочарованными своими коллегами за то, что они не вытащили вас оттуда?"


"Нет, я сам попал в эту ситуацию. Это была моя ошибка."


"Все равно... Вы не чувствовали ни малейшей злости? Возможно, с инспектором Броком?"


"Нет".


"Вы уже бывали в ряде сложных ситуаций раньше, будучи членом его команды, не так ли?"


"Да".


"Но на этот раз все было по-другому?"


"Да".


"Потому что...?"


"Потому что... на этот раз я действительно верил, что умру."


Женщина, казалось, собиралась продолжить это, затем мгновение изучала Кэти и, казалось, передумала. "Да, это, должно быть, было ужасно", - пробормотала она. "Мы могли бы вернуться к этому позже, если хотите. Расскажи мне немного больше о себе, хорошо? Ты потерял обоих своих родителей, я понимаю. Есть ли у вас другие близкие родственники?"


"У меня есть дядя и тетя в Шеффилде, а двоюродная сестра и ее семья в Канаде. Они самые близкие."


"Нет братьев или сестер?"


"Нет".


"Близкие друзья?"


"Люди, с которыми я работаю".


"Я имею в виду, кто-нибудь особенный, партнер?"


" В данный момент нет." Кэти понимала, что заставляет женщину работать, но ничего не могла с собой поделать.


" Недавно?"


Кэти не ответила, уставившись на ковер нейтрального мягко-серого цвета. Но на этот раз женщина не собиралась сдаваться. Наконец Кэти сказала. "Я жила с мужчиной во второй половине прошлого года. Мы расстались как раз перед Рождеством."


Женщина внимательно посмотрела на нее. "Непосредственно перед тем, как это произошло?"


Кэти кивнула.


"Ты хочешь поговорить об этом?"


"Нет. Это не имеет к этому никакого отношения."


" Вы совершенно уверены? - спросил я.


Еще один небольшой шоковый гул. Она даже не рассматривала такую возможность, отбрасывая ее. "Совершенно уверен".


Женщина едва смогла скрыть свое разочарование. "Что ж... Он полицейский?"


"Да".


Еще одно продолжительное молчание.


"А как насчет подруг? У вас есть близкий друг, которому вы можете довериться?"


"У меня есть несколько друзей, но никого особенно близкого".


"За пределами силы?"


"Не совсем".


Женщина посмотрела на часы. "Наш час истек, Кэти", - сказала она, слегка озабоченно нахмурившись. "В следующий раз, когда мы встретимся, я бы хотел более тщательно изучить ваши чувства в той комнате, если вы готовы к этому. Между этим моментом и тем, возможно, вам захочется подумать о том, как эти чувства соотносятся с остальной частью вашей жизни."


"Я не понимаю".


"Я имею в виду, можем ли мы изолировать то, что произошло в той комнате, и разобраться с этим самостоятельно, или нам нужно рассмотреть другие аспекты вашей жизни, чтобы смириться с этим?"


Она заметила выражение лица Кэти и быстро добавила с улыбкой: "Не волнуйся, это просто мысль".


На улице дул резкий январский восточный ветер. Кэти немного постояла на ступеньках крыльца, вдыхая это, как будто это могло прогнать чувство оцепенения, которое давило на нее во время сеанса. Улица была запружена людьми, спешащими к вечерним поездам и автобусам, которые должны были отвезти их обратно в их дома в пригороде, и она присоединилась к ним, радуясь возможности прогуляться перед следующим испытанием.


Полчаса спустя она стояла у дверей паба, где команда собиралась отпраздновать повышение Брена Гурни до должности детектива-инспектора. Просто потихоньку, как сказала секретарша Дот, пропустить пару стаканчиков после работы. С событий кануна Рождества прошло почти три недели, и это был первый раз, когда Кэти увидела их всех вместе. Она хотела, чтобы они увидели, что теперь все позади, что она готова воссоединиться с живыми.


Она заметила их, как только вошла внутрь, небольшую группу, собравшуюся в одном конце бара, неотличимую от других групп офисных работников, которые быстро перекусили, прежде чем отправиться домой. Брен был в их центре, самая крупная фигура в группе, глаза горели, брови поползли вверх по его преждевременно лысеющему лбу, когда он рассказывал какую-то историю. О нем говорили, что он отказался идти на это повышение, которое давно назревало, потому что ему сказали, что это будет означать его перевод в другое подразделение. Но упорство было сильной стороной Брена, и теперь его терпение было вознаграждено. Кэти была рада за него. После Брока он был опорой группы, уравновешенным, мягким земляком с Запада, которого вы хотели бы видеть на своей стороне, когда все начинало идти наперекосяк.


Брок сидел на барном стуле, немного в стороне, созерцая свою пинту, и поднял глаза, когда она двинулась вперед через толпу, как будто почувствовал ее приближение. На мгновение, прежде чем он заметил ее, она почувствовала дрожь паники и почти пригнулась и убежала, но потом это прошло, и он, сияя, помахал ей рукой, говоря что-то остальным, которые обернулись и приветствовали ее. Она улыбнулась и вздернула подбородок, приняла объятия и рукопожатия и передала свои поздравления Брен.


Ей было приятно видеть в группе еще пару женщин, Дот, смеющуюся гораздо свободнее, чем обычно, и жену Брена Динн. Они собирались на запад на праздничный ужин, объяснила Динн, их две девочки на попечении няни.


"А ты, Кэти, ты действительно снова в форме?" Брен рассказал мне, что произошло, и я не мог в это поверить, в то, что с тобой происходит!"


Эта фраза заставила ее звучать как ненормальную, подумала она, как будто она собирала неприятности, как эксцентричное хобби. "Я в порядке", - радостно сказала она, делая большой глоток виски. "Все подлатано и снова готово к работе. Никаких проблем. А как поживают девочки?"


Слушая вполуха, она чувствовала, что Брок изучает ее. Позже он отвел ее в сторону и спросил, как прошел ее дневной сеанс.


"Это пустая трата времени", - сказала она, придавая уверенности своему голосу. "Я оправился от шока, и ты мало что можешь сказать на самом деле, не так ли? Плечо в порядке. Я плавал и ходил в спортзал. Я готов вернуться, Брок."


Он с сомнением наклонил голову. "Хорошо спишь?"


"Да, прекрасно", - солгала она и подумала, заметно ли это. Динн немного странно переосмыслила ситуацию, когда впервые увидела ее, как будто удивилась внешности Кэти. "И я собираюсь пореже сидеть дома".


"Сюзанна хотела, чтобы ты подольше оставался в бою, ты знаешь".


"Она была очень добра". Более того. После того, как ее выписали из больницы, Брок отвез ее погостить к своей подруге Сюзанне Чемберс недалеко от побережья Сассекса, и в течение недели между Рождеством и Новым годом она отдыхала там, окруженная лекарствами и домашним уютом, отвлекаясь на двух маленьких внуков Сюзанны, которые жили с ней. Помимо всего прочего, это был экстраординарный жест со стороны Брока, поскольку до этого ему удавалось скрывать свою таинственную подругу от коллег по работе.


После очередной порции виски Кэти начала расслабляться. Смех становился все громче, шутки по поводу нового статуса Брена - все более остроумными. Он стоял, обняв жену за плечи, и самодовольно рассказывал одну последнюю шутку, прежде чем им пришлось уйти. Он дошел до кульминации, которая была воспринята с большим весельем, чем она действительно заслуживала, а затем Динн сказал, что ему нужно объявить еще кое-что, и толкнул его локтем в ребра, когда он стал застенчивым. Кто-то крикнул: "Давай, Брен! Расскажи нам свой секрет", - и он счастливо покраснел и признался, что Динна снова ждет ребенка, их третью, согласно тестам, еще одну девочку. Все захлопали, Брок с самым добродушным видом пожал руку Брен и поцеловал Динн в щеку. Кэти ликовала вместе со всеми и думала о том, как Брен сумел сохранить все составляющие своей жизни вместе и какой пустой стала ее квартира теперь, когда Леона не стало.


Когда вечеринка начала расходиться, Кэти направилась к туалетам. Табличка предупреждала ее о строительных работах за дверью. Она открыла ее и оказалась в коридоре с голыми стенами из бетонных блоков и резким флуоресцентным освещением. Дверь с грохотом захлопнулась за ней, и мир смеха и громких голосов резко оборвался. Воздух был едким от запахов сырого бетона и мочи. Внезапно она снова оказалась в той, другой комнате. Паника, неконтролируемая паника, душила ее, когда стены начали смыкаться вокруг нее, сокрушая, и она знала, что он был близко и скоро придет за ней снова.


Кэти начала ковылять к двери в дальнем конце коридора, сосредоточившись на объявлении о пожарном выходе. Она бросилась на него, и он поддался. Она услышала крик позади себя и, спотыкаясь, вышла во двор. Воздух здесь был холодным, но запахи в ее голове были такими же сильными. Невероятно яркий свет засиял в ее глазах сквозь темноту. Она слепо моргнула, глядя на это, а затем изображение было нарушено формой, темным силуэтом, шагающим на свет. У нее перехватило дыхание, когда темная фигура заполнила ее поле зрения.


"С ней все в порядке?"


Она смутно расслышала слова, затем моргнула, открыв глаза. Она лежала на земле, два человека склонились над ней, их дыхание испарялось в холодном воздухе.


"Кэти?" Голос Дот привел ее в чувство. "Кэти?"


Черное море вздымалось и разбивалось о сваи старого пирса, словно осознавая, что сооружение заброшено, его великие дни прошли, его устойчивость под сомнением, вход в него запечатан по приказу городского инженера. Кэти отвернулась от перил и продолжила свой путь, подняв воротник пальто, чтобы защитить спину от северного ветра, ее короткие светлые волосы хлестали по щекам. На восточном горизонте было яркое мерцание, как будто солнце светило над французским побережьем и, возможно, могло приблизиться к Англии. Шансов на это мало, решила она, глядя на нависшую над головой массу темных облаков.


Она подошла к пешеходному переходу, контролируемому светофорами. Пожилая пара, лица которой едва были видны из-за шляп и шарфов, терпеливо ждала на противоположном тротуаре, когда загорится зеленый сигнал. Дорога была пустынна, ни одного транспортного средства в поле зрения. Зрелище показалось Кэти очень печальным. Она опустила голову и зашагала через улицу, чувствуя на себе неодобрительный взгляд старика.


Она дошла до кафе и зашла внутрь, прячась от ветра. Заведение было пусто, и она взяла чашку чая со стойки и села у окна, снимая пальто. Кто-то оставил газету на соседнем столике, и она протянула руку, чтобы поднять ее, и лениво взглянула на первую полосу, затем посмотрела снова, завороженная. Фотография мужчины в просторном черном пальто, с коротко подстриженными седыми волосами и бородой, знакомое лицо мрачно смотрит на что-то слева от него, другие люди в черном толпятся вокруг него. Брок и его команда. Подпись гласила: "Старший инспектор Брок из элитного отдела по тяжким преступлениям Скотленд-Ярда, который ведет охоту на убийцу".


Взгляд Кэти скользнул по заголовку, который занимал большую часть оставшейся части страницы, оставляя место только для начальных слов статьи:


УБИЙСТВО В КАМПУСЕ Один из самых уважаемых ученых Великобритании был застрелен вчера на ступеньках своего университета в результате убийства в стиле казни. 66-летний профессор философии Макс Спрингер был застрелен


Застрелен. И внезапно Кэти почувствовала привкус дыма в задней части своего горла и почувствовала, как поднимается желчь. Она быстро отвернулась к окну, сосредоточив свое внимание на ярком клочке неба на горизонте. Не торопись, не торопись. Она глубоко дышала, липкая от пота, пока паника не прошла.


Когда она обернулась, то увидела Сюзанну, стоящую у прилавка. Она подошла, чтобы присоединиться к ней.


"О, Кэти, привет. Я думал, это был ты. Как прошла твоя прогулка?" Сюзанна присмотрелась к ней повнимательнее. Как всегда, оживленно и по существу, она сказала: "Похоже, это мало повлияло на твой цвет. Ты выглядишь ужасно. Ты хорошо себя чувствуешь?"


"Я в порядке".


Когда они подошли к столику у окна, Кэти увидела, как выражение испуга на мгновение промелькнуло на лице Сюзанны, когда она заметила газету, лежащую рядом с чашкой Кэти. Ее поразило, что Сюзанна уже видела статью, фотографию Брока, а также то, что она намеренно скрывала это от нее. Теперь, когда она задумалась об этом, за завтраком в то утро не было никаких газет. Она задавалась вопросом, что теперь будет делать Сюзанна. Они сидели лицом друг к другу через стол, между ними лежала газета. Кэти ничего не сказала.


Сюзанна отпила кофе, затем аккуратно поставила чашку на блюдце и сказала: "Не очень хорошая его фотография, не так ли?"


"Ты это уже видел, не так ли?" Кэти не понравились нотки допроса в ее голосе, но она ничего не могла с собой поделать.


"Дэвид позвонил вчера вечером и рассказал мне об этом". Сюзанна была единственной, кто называл Брока Дэвидом, и иногда Кэти казалось, что они говорят о двух разных мужчинах, причем Сюзанна моложе и больше нуждается в руководстве, чем другой. "Я думаю, он готовил почву на случай, если ему придется отменить эти выходные. Звучит так, как будто это может быть серьезное дело. Ты думаешь?"


Кэти показалось, что она уловила облегчение в голосе Сюзанны, и поняла, что обманывать ее было бы не в ее стиле. Тогда Брок - должно быть, он попросил ее сделать это. Она снова задумалась, было ли возвращение к Сюзанне такой уж хорошей идеей, хотя в то время она была не в той форме, чтобы спорить с Броком.


"Я не знаю. Я только что взял газету с соседнего стола. Я не успел прочитать дальше первой страницы. Это кто-то известный?" Ее мысли начали вертеться в знакомых направлениях - преследователь, убийство Ярди, отколовшаяся ирландская группа.


"Ну, говорят, что он был, но я никогда о нем не слышал. Философ, ради всего святого, и я не думаю, что его когда-либо показывали по телевизору. Честно говоря, если бы кто-нибудь попросил меня назвать известного ныне живущего философа, мне было бы трудно пройти мимо пары французских имен, не так ли?"


"Почему Брок не хотел, чтобы я это видел?"


"Как ты думаешь, почему? Я сказал ему, что он сумасшедший. Он просто хочет, чтобы ты забыл о работе, пока ты в отпуске."


"Неужели он думает, что я такая хрупкая?" Кэти обнаружила, что ее странно встревожила мысль о том, что Брок сочтет необходимым прятать от нее газеты.


Сюзанна обдумала это. "Я не думаю, что дело именно в этом. Более того, он подумал, что у тебя может возникнуть соблазн помчаться обратно в Лондон и попытаться принять участие, когда у тебя должен быть полный перерыв."


"Нет", - Кэти решительно покачала головой, стараясь говорить так, как будто она имела в виду именно это. Это был первый раз, когда ей пришлось сказать это вслух, и ее слова прозвучали фальшиво. "Я не испытываю искушения".


Кэти почувствовала на себе вопросительный взгляд Сюзанны и почувствовала себя обязанной сказать больше. "На самом деле, я начинаю думать, что, возможно, вообще не вернусь".


"Что... уйти из полиции?" Сюзанна с сомнением нахмурилась.


"Да".


Сюзанна поколебалась, затем тихо заговорила. "Дэвид только в общих чертах рассказал мне о том, что произошло с тобой в канун Рождества. Но я знаю, что он обеспокоен тем, что у тебя должно быть достаточно времени, чтобы прийти в себя. Тебе не кажется, что тебе следует подождать, прежде чем принимать какие-либо решения?"


"Начинать новое дело, как это делает Брок в данный момент, это как


... " Кэти попыталась вспомнить образ, который был на задворках ее сознания, "... как будто стоишь на краю глубокого, темного омута, приходится нырять и знать, что под поверхностью царит ужасный беспорядок, все перепутано, все связано со всем остальным ложью, страхом и жадностью, и твоя работа - распутать это и разобраться во всем. Я имею в виду, зачем тебе беспокоиться?"


"Ну, если ты так считаешь, то нет, я полагаю, ты бы не стал... Есть ли что-то еще, что ты предпочел бы сделать?"


"Я думал об этом. Я думал, как, должно быть, приятно делать что-то, что не вызывает такой ... такой клаустрофобии и напряжения. Что-то, что делает жизнь людей ярче, когда они рады видеть вас, вместо того, чтобы выглядеть виноватыми или воинственными, когда узнают, чем вы занимаетесь. Что-нибудь легкое и жизнерадостное."


"И, конечно, хорошо оплачиваемый. И с множеством возможностей познакомиться с подходящими представителями противоположного пола в дружественной и непринужденной обстановке."


"Да", - печально усмехнулась Кэти. "И это тоже. Определенно это."


"Ну, тогда продолжай. Я весь внимание. Что это?"


"Я не знаю..." Она сосредоточила свое внимание на чайной ложке, усердно помешивая, жалея, что они дошли до этого.


"Совсем никаких идей?"


"Ну, я подумал, может быть, что-то связанное с путешествиями. Турагент или курьер. Что-то вроде этого."


Кэти уставилась в окно. На дальнем тротуаре пара на пешеходном переходе возвращалась со своей прогулки, ветер теперь дул им в спину и угрожал сбить их с ног.


"Я чувствую, что мое время на исходе, Сюзанна. Почему я должен тратить еще что-то из этого, пытаясь разгрести беспорядок, который устраивают другие люди? Ты думаешь, это глупо?"


"Нет, я не знаю. Я совсем так не думаю." Сюзанна, казалось, затруднялась с ответом, и Кэти задалась вопросом, был ли в этом разговоре другой уровень, как будто это каким-то образом отражалось на собственных отношениях Сюзанны с Броком, которые Кэти было трудно понять.


"Я думаю, то, что вы говорите, очень разумно. Когда я слышу о некоторых вещах, которые вы, Дэвид и другие должны сделать, ну, я бы не смог этого сделать. И я знаю, что у тебя были ужасные переживания, особенно в этот последний раз, и если бы я прошел через что-то подобное, моя реакция была бы такой же, я уверен, пробежать милю. Только... " Она заколебалась, словно пытаясь заставить себя быть объективной.


"Что?"


"Ну, я думаю, важно понять себя и то, к чему у тебя есть талант. Например, у меня есть талант к тому, что я делаю - я не хвастаюсь, я просто говорю это как факт. У меня нюх на старые вещи, я могу распознать хорошие вещи, и мне нравится открывать их, реставрировать, а затем продавать людям, которые доверяют моему мнению. Я знала это с тех пор, как была девочкой, когда мы с отцом ходили по лавкам старьевщика и блошиным рынкам. Но в течение многих лет я игнорировал это и выполнял работу, в которой был компетентен, но при этом на самом деле не использовал свой особый талант, потому что я не особенно ценил это. И в конце концов это сделало меня несчастным и неудовлетворенным.


"Вы спрашиваете, почему вы хотели бы работать в полиции, и я полагаю, что ответ таков: потому что у вас к этому особый талант. Я знаю это, потому что Дэвид сказал мне, и он знает. И я верю, что подобный талант - это то, что вы должны каким-то образом распознать. Вы не выбираете это, это просто есть, и это может быть проклятием. Это не значит, что не может быть множества других областей, где ваш талант может расцвести так же хорошо, как в полицейской работе. Я не знаю, но я действительно думаю, что вы должны иметь это в виду, когда думаете, что вам следует делать со своей жизнью.


"Прости. Это звучало как проповедь. Вы раньше имели какое-либо отношение к туристическому бизнесу?"


"Ничего особенного".


"Я знаю одного или двух человек. Мой друг управляет туристическим агентством здесь, в Гастингсе. Предположим, я спрошу ее, не могли бы вы поговорить с ней, может быть, поработать с ней несколько дней, чтобы прочувствовать это?"


"О, я не знаю, Сюзанна. Я ценю это, но я не хочу вовлекать тебя во все это."


"Ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы я докладывал о тебе Дэвиду? Я обещаю. Он не хочет слышать об этом от меня."


Кэти оценила заботу другой женщины, но не сказала ей, что она все неправильно поняла. Она беспокоилась не о своем таланте, а о чем-то более важном. Она подумала о Брене в пабе, в тот последний раз, когда она видела их всех, и о том, каким абсолютно надежным он показался ей. Вот что ушло - ее надежность. У нее сдали нервы, а без этого она была для них так же бесполезна, как разряженная батарейка. Они встали, чтобы уйти, и Кэти снова взглянула на фотографию Брока в газете, задаваясь вопросом, что именно привлекло его внимание слева.


2


Самое поразительное, подумал Брок, когда впервые прибыл сюда, был публичный характер преступления. Это было не частное насилие в каком-то темном углу, а публичная казнь, инсценированная перед большой аудиторией. Тело лежало, театрально распластавшись, на середине монументального лестничного пролета, изображение напоминало натюрморт с броненосца "Потемкин", с кровавым следом, ведущим вверх по пролету, и группами студентов и полицейских, стоявших неподвижными группами под ярким светом фонарей. Он оторвался от разговора с Бреном, чтобы посмотреть налево, за изгиб Темзы, в сторону Купола Миллениума, огромного, сияющего в зимних сумерках, и в этот момент фотокорреспондент поймал его вспышкой. Они были практически у порога газет, и репортеры прибыли быстро, привлеченные, возможно, таким публичным характером смерти. Он отпустил им несколько ни к чему не обязывающих комментариев, затем приказал полицейским отодвинуть кордон подальше.


Он даже не слышал об этом университете, Университете Восточного Центрального Лондона, или UCLE, и не знал, что здесь, в этом районе Доклендс, есть кампус, и сначала возникла путаница с Университетом Восточного Лондона, расположенным дальше на восток, в старом Королевском Альберт-Доке. Судя по его виду, он стоял здесь совсем недавно, один из множества новых строительных проектов, которые расцвели к востоку вдоль реки за последние несколько лет. Каскад ступеней, расположенные по бокам консольные лекционные залы, приземистая изогнутая башня центрального управления, основные цвета и блестящие Броку показалось, что панели из нержавеющей стали протестуют против агрессивных притязаний на индивидуальность, словно вынужденные конкурировать с дерзкими офисными башнями Кэнэри-Уорф, сверкающими, как Манхэттен, вон там, на западе. И на мгновение, после того как он осознал все это, у него возникло искушение подумать, что театральная сцена убийства тоже может быть своего рода позой, возможно, рекламным трюком, и что старик, так искусно развалившийся на ступеньках, может в любой момент вскочить на ноги под одобрительные возгласы своей восхищенной аудитории.


Но его смерть была достаточно реальной, два выстрела в сердце, предположил судебно-медицинский эксперт, с очень близкого расстояния, что соответствовало тому, что, по мнению большинства свидетелей, они слышали или видели.


"Инспектор! Инспектор Гурни!" Офицер в форме, стоявший дальше по ступенькам, удерживал молодую женщину, которая, казалось, пыталась до них добраться. Брен подбежал вприпрыжку и наклонился, чтобы послушать, о чем они говорят. Брока поразило ее бледное эльфийское лицо, расстроенное, обрамленное коротко остриженными черными волосами, с широко раскрытыми глазами, окруженными темными кругами. Он отвернулся, чтобы выслушать отчет другого детектива об описании нападавшего, составленном на основе рассказов дюжины студентов, которые его видели: среднего роста, вероятно, худощавого телосложения, но одет в громоздкое пальто в стиле анорака с капюшоном, закрывающим голову, темные джинсы, лицо скрыто темной маской или балаклавой, описание обуви слишком изменчиво, чтобы быть достоверным. Все они согласились, что он был молод из-за того, как проворно он сбежал по ступенькам и побежал по вестибюлю к входу в университет и городу за его пределами. И все они сказали "он", хотя и не могли сказать наверняка, почему они предположили, что это был мужчина. Никто не мог припомнить, чтобы видел оружие, как предположила полиция, револьвер, поскольку не было никаких признаков стреляных гильз.


Брок вздохнул. "Потуши это. Это все, что у нас есть на данный момент. Будем надеяться, что камера сможет рассказать нам больше." Он снова взглянул на камеру слежения, которая сканировала ступеньки. Если бы все работало должным образом, у них должна была быть полная запись мероприятия за пределами ринга.


И была любопытная деталь, рассказанная только одним из свидетелей, молодым человеком, который поднимался по ступенькам примерно в десяти ярдах позади жертвы. Он наблюдал за нападавшим, спускавшимся по лестнице, прежде чем добрался до старика, потому что заметил маску под капюшоном и был поражен этим. Итак, он не сводил глаз с лица убийцы в тот момент, когда тот нанес удар, и он был убежден, что тот заговорил, сказал что-то жертве как раз перед тем, как приблизиться и довольно нежно обхватить левой рукой старика за плечо, а правую руку приставил к его груди и дважды выстрелил, затем отступил, позволив ему скатиться вниз по ступенькам.


Брен присоединился к нему, молодой человек в строгом костюме следовал за ним по пятам. "Девушка была его студенткой, ее звали Брайони Кидд, она не была свидетелем этого, но говорит, что знала его довольно хорошо. Я сказал, что мы, возможно, захотим поговорить с ней позже. Этот парень настаивает на том, чтобы поговорить, Брок."


Молодой человек представился как исполнительный директор Президента.


"Президент?" - Спросил Брок.


"Да, из университета. Голова."


"Я думал, их называют вице-канцлерами".


Молодой человек понимающе улыбнулся. "Больше нет, по крайней мере, не здесь. Мы предпочитаем американское название.


Профессор Янг послал меня узнать, не хотите ли вы встретиться с ним сейчас. Я так понимаю, ты здесь главный?"


Брок оглядел суету на ступеньках, затем кивнул. "Показывай дорогу".


"И президент действительно спрашивал, можно ли проинструктировать ваших людей не делать никаких заявлений для средств массовой информации, пока у вас не будет возможности обсудить все с ним".


Брок холодно посмотрел на него. "Их не будет".


"Хорошо". Затем, словно сознавая, что некоторая нота уступчивости могла бы быть уместной, он добавил: "Это довольно шокирующе, не так ли? У нас действительно нет прецедента для этого. Я уверен, мы все надеемся, что это можно быстро решить. Естественно, мы будем полностью сотрудничать с вами."


Они прошли по вестибюлю порта к подножию Центральной административной башни и вошли в вестибюль из светлого дерева, нержавеющей стали и встроенного освещения, похожий на довольно модный коктейль-бар, подумал Брок. Лифт доставил их на верхний этаж, где секретарша провела их в просторный кабинет, в котором доминировал большой письменный стол из полированной стали, изогнутая передняя часть которого повторяла изгиб стеклянной стены позади, которая, занимая всю ширину комнаты, открывала захватывающую ночную панораму Темзы из купола Миллениума на налево, к пирамидальному пику башни на Кэнэри-Уорф справа. На черной ленте реки виднелась пара кораблей, а вдалеке огни Гринвича и Южного Лондона растворились в полосе тумана, надвигавшегося с юга. Мужчина мощного телосложения с густой копной светлых волос поднялся со своего места за столом и решительно направился к ним.


"Родерик Янг", - тихо прорычал он, пристально глядя на Брока и крепко сжимая его руку.


"Старший детектив-инспектор Дэвид Брок". В комнате было тепло, и Брок снял пальто, которое было немедленно подхвачено молодым старшим офицером, который убрал его в шкаф, замаскированный за панелью из светлого шпона.


"Старший инспектор, мы очень шокированы этим. Для этого действительно нет прецедента. Я уверен, мы все надеемся, что это можно решить быстро, и вы, естественно, можете рассчитывать на наше полное сотрудничество." Брок узнал точные слова, которые молодой человек использовал ранее, как будто их переучили. Президент жестом пригласил их занять места перед столом, а сам вернулся на свое место спиной к панораме, как бы говоря: "Возможно, вас отвлекает этот захватывающий вид, но я полностью сосредоточен на более важных вещах".


"Теперь, не могли бы вы ввести меня в курс дела?" Он поправил накрахмаленные белые манжеты и разгладил малейшую складку на безукоризненном костюме темно-серого цвета, который придавал его массивной фигуре почти военный стиль и солидность. "Я только что вернулся в кампус со встречи в городе, и я хотел бы услышать факты непосредственно от вас".


Огни двухмоторного пассажирского реактивного самолета, только что взлетевшего из аэропорта Лондон-Сити в паре миль к востоку, медленно проплывали по панораме, но сквозь сплошную стеклянную стену доносился лишь слабый гул. Не оборачиваясь, профессор Янг пробормотал: "В 17.35 до Берлина", - и откинулся на спинку стула.


Брок посмотрел на свои часы. "Я могу рассказать вам все, что знаю, а это не так уж много на данном этапе. Полтора часа назад, около четырех часов, мужчина, опознанный свидетелями как один из ваших сотрудников, профессор Макс Спрингер, был смертельно ранен на главной лестнице, ведущей между верхним и нижним вестибюлями этого кампуса. Нападавший беспрепятственно скрылся. Мои офицеры оцепили место преступления и в настоящее время опрашивают значительное число свидетелей, которые находились поблизости. Тело увозят в морг Уайтчепела. Необходимо будет закрыть территорию вокруг ступеней на некоторое время, возможно, на несколько дней."


"А, э-э, нападавший, его опознали? У вас должно быть хорошее описание, предположительно, со всеми этими свидетелями?"


"К сожалению, нет. Его лицо было скрыто маской, и все это произошло очень быстро. В настоящее время у нас очень мало информации о нем, хотя полиция Восточного Лондона была предупреждена о его описании, таком, какое оно есть. Мы изучаем записи с ваших камер наблюдения и надеемся, что они могут дать нам что-то еще."


"И, без сомнения, будут и другие доказательства? Судебно-медицинская экспертиза?"


Но Броку надоел этот допрос, и он проигнорировал вопрос Янга, обратившись вместо этого к своему собственному. "Расскажите мне о профессоре Спрингере. Нам нужны такие детали, как домашний адрес, ближайшие родственники, возраст и так далее, но я бы также хотел набросок того, что он сделал, как он вписался сюда. Пара студентов сказали, что он был всемирно известен, хотя я должен признать, что это имя мне ничего не говорит."


"Наш профессор философии. Выдающаяся карьера. Он пользуется большим уважением, особенно в Германии и Штатах, я полагаю. Это вызовет огромный шок." Он наклонился вперед, чтобы подчеркнуть этот момент. "Это будет замечено, старший инспектор Брок, замечено. Это не просто местный вопрос."


Брок воспринял это как запрос его полномочий для ведения такого дела. Этот человек был инстинктивным хулиганом, решил он. "Но не совсем общеизвестное имя?" - возразил он. "Я имею в виду, его известность была бы ограничена довольно узкими университетскими кругами, не так ли?"


"Не узкий... но я понимаю вашу точку зрения, " уступил Янг. "Вы хотите сказать, что он не был знаменитостью, вроде телеведущего или чего-то в этом роде?"


"Да. Философ... Значит, он придерживался противоречивых взглядов? Он расстраивал людей?"


"Не совсем. Больше нет. В период своего расцвета он действительно вызывал небольшие споры. Было довольно много общественных дебатов по поводу взглядов, выраженных в одной из его книг, по-моему, по арабскому и израильскому вопросу."


"Неужели?"


"Да, но это было много лет назад. Сейчас ему за шестьдесят, и, честно говоря, он в значительной степени исчез из поля зрения общественности. Я имею в виду, я уверен, что мы не утверждали никаких расходов на конференции для Max за последние три года, и не было никаких исследовательских грантов или публикаций... Нет, идея убийцы, разгневанного своими идеями, просто кажется, ну, скажем откровенно, странной."


Президент постучал по клавишам одного из двух компьютеров на своем стальном столе, затем исправился. "Ему было шестьдесят шесть. Я запишу для тебя домашний адрес."


"Не старовато ли это для того, чтобы все еще быть на посту?"


"Это скорее. Большинство наших старых сотрудников несколько лет назад досрочно вышли на пенсию, чтобы расчистить путь для нашей Новой образцовой армии - так мне нравится называть мою новую породу академиков. Но некоторые держатся. " Он слегка мрачно улыбнулся, и Брок внезапно представил стариков, отчаянно цепляющихся за борта огромного стального корабля, в то время как президент Янг пытается разжать их пальцы.


"Вы пытались от него избавиться?"


"О нет, нет. Макс был... пером в нашей шляпе, выдающимся украшением. Мы можем позволить себе несколько таких." Он снисходительно усмехнулся. "Поступил в Калифорнийский университет девять лет назад", - продолжил Янг, читая со своего экрана. "За три года до моего приезда. Тогда все было совсем по-другому. Мы были в лабиринте старых зданий в Уайтчепеле. Трущобы. Он пришел к нам из Оксфорда."


"Почему он это сделал?"


"Предыдущий вице-канцлер уговорил его прийти. Это был настоящий улов для UCLE. Нанесите нашу гуманитарную программу на карту... Ближайшая родственница указана как его жена." Янг нахмурился, глядя на экран. "Это ошибка. Я уверен, что она умерла давным-давно. И я не знаю ни о какой другой семье. Там, конечно, не было никаких детей."


"Известно ли вам о каких-либо осложнениях в его личной жизни?" - Спросил Брок. "Кто-нибудь затаил обиду?"


"Ты имеешь в виду ревнивого мужа или что-то в этом роде?" Янг весело фыркнул. "Вряд ли я так думаю. Я полагаю, вы могли бы поговорить с кем-нибудь, кто был к нему ближе."


"Кого ты предлагаешь?"


"Ну, может быть, Десмонд Петтифер".


Брок заметил, что президент слегка поморщился, как от несварения желудка.


"Где я могу его найти?"


"Классика. Его офис рядом с кабинетом Макса."


"Хорошо, мне нужно взглянуть на его офис. Возможно, вы могли бы договориться с мистером Петтифером встретиться со мной там."


"Что ж, " он взглянул на своего старшего помощника, " мы постараемся, но доктора Петтифера, как правило, немного трудно найти днем".


Другой мужчина позволил себе едва заметную улыбку. "Я думаю, что Президент пытается тактично сказать, старший инспектор, что доктор Петтифер, вероятно, под столом в каком-нибудь пабе, и ему трудно общаться".


"И я не думаю, что у него есть мобильный телефон", - добавил Янг. "Он будет последним человеком на земле, у которого она есть".


Брок улыбнулся. "Я помню, что мой наставник обычно держал у своей кровати дубовый бочонок хереса на случай чрезвычайных ситуаций в ночное время".


"Действительно. Что ж, надеюсь, вы не встретите слишком много таких в Калифорнийском университете, старший инспектор. Мы пытались устранить такого рода эксцентричность, насколько это было возможно. Вряд ли это справедливо, не так ли? На других, кто должен взвалить на свои плечи это бремя. К сожалению, доктор Петтифер имеет склонность к одурманивающим веществам. Несколько лет назад его арестовали в Хитроу при попытке ввезти в страну немного кокаина после того, как он провел академический отпуск в калифорнийском университете, где пристрастился к этой дряни. К нему относились снисходительно, и мой предшественник предпочел замять это дело. Я был бы гораздо менее терпимым, поверьте мне."


"Ну, теперь, " сказал Брок, " пока что мы исключили идеологический мотив, семейную ссору и разгневанного мужа, так что остается очевидный, я полагаю, недовольный студент".


Со стороны профессора Янга начали раздаваться протестующие звуки, и Брок добавил: "Свидетели описывают нападавшего как молодого, проворного мужчину. Кампус кишит ими. Конечно, студент - наиболее вероятный кандидат?"


"Обычно это было возможно, я согласен. У нас были отдельные случаи насилия или угрозы насилия со стороны студентов. Прошлым летом произошел неприятный инцидент с китайским студентом, у которого закончились средства, и он не мог вернуться домой без докторской степени, иначе он потерял бы лицо, но его наставник отказался утвердить его диссертацию как готовую к экзамену, и мужчина стал очень раздражительным и угрожал ей. Так что да, эти вещи мыслимы. Но в данном случае это крайне маловероятно."


"Почему?"


"Потому что у него нет учеников".


"А как насчет..." Брок проверил свои записи: "... Брайони Кидд?"


"О, да, я исправляюсь. У него есть один ученик. Мисс Кидд, я думаю, близка к окончанию своей докторской диссертации."


"Не правда ли, это довольно необычно?" Мягко сказал Брок. "Он не ездил на конференции, не публиковался и не преподавал? Звучит не очень... продуктивно."


"Это был необычный случай. Он пришел сюда, чтобы занять кафедру на довольно процветающем факультете философии, но с тех пор мы пережили несколько реструктуризаций. У нас больше нет факультетов как таковых, и философия, наряду с рядом других дисциплин, стала несовместимой с профилем нашего учебного заведения. Мы постепенно сворачиваем это, на самом деле очень успешно. Некоторое время назад мы прекратили набор новых студентов, и большинство сотрудников смирились с ситуацией и ушли. Профессор Спрингер был нашим последним философом."


"А мисс Кидд - ваша последняя студентка по философии".


"Совершенно верно".


"Итак, у вас есть какие-нибудь соображения относительно того, кто мог убить профессора Спрингера?" - Спросил Брок.


"Очевидно, злоумышленник", - решительно сказал Янг. "Мы получаем их постоянно, приезжая сюда из города. Маленькие дети хотят покататься на скейтборде, те, что постарше, пытаются торговать наркотиками или украсть компьютеры. Макс, вероятно, нарвался на кого-то из них или, возможно, на банду - он мог быть довольно откровенным и провокационным, когда хотел. И они, без сомнения, решили преподать ему урок. Я уверен, что это и есть ответ. Наши сотрудники службы безопасности должны быть в состоянии помочь, предоставить вам информацию о некоторых наших недавних нарушителях спокойствия."


Он откинулся на спинку стула, как будто был удовлетворен тем, что в обсуждении была достигнута какая-то окончательная точка.


"И все же, " с сомнением произнес Брок, " убийство с применением огнестрельного оружия?"


"В наши дни это случается с тобой постоянно, не так ли?" Сказал Янг. "Вам нужно только открыть газету..." Затем он добавил: "Мне сказали, что вы занимаетесь серьезными преступлениями, это правда, старший инспектор?"


"Так и есть".


"Что ж, я скорее опасаюсь, что они, возможно, зря потратили ваше время, втягивая вас в это. Гораздо больше шансов, что мелкое преступление обернется противно. Могу я предложить тебе кое-что, прежде чем ты уйдешь? Хочешь выпить? Кофе?"


Исполнительный директор, который делал заметки на протяжении всей встречи, отложил свой блокнот на край большого стола и поднялся на ноги.


"Нет, спасибо, профессор Янг. Мне лучше вернуться к своим людям."


"Прежде чем вы уйдете, еще кое-что", - сказал Президент, наклоняясь вперед над своим стальным столом. "Что касается средств массовой информации. Я думаю, было бы лучше, если бы все заявления для прессы, пресс-релизы, интервью и так далее обрабатывались через один офис и только через один офис, не так ли? Наш отдел по связям со СМИ очень хорош. Я хотел бы предложить вам разобраться с ними, просто чтобы не было перекрещенных проводов, хорошо?"


"Это будет невозможно", - ответил Брок. "У нас есть собственный персонал, который занимается всеми нашими контактами со СМИ. Конечно, вы должны пойти дальше и опубликовать заявление о сожалении, о том, какой вклад внес профессор Спрингер в университет, о его академических достижениях и так далее. Но ничего, касающегося убийства, совсем ничего. Никакой информации об обстоятельствах и никаких предположений о мотиве или преступнике. Предоставьте все это нам."


Президент выглядел глубоко недовольным. Он мгновение рассматривал Брока, как будто впервые оценивая его как противника. Брок наблюдал, как глаза Янга оглядывают его несколько мятый черный костюм, бороду, нуждающуюся в стрижке, рубашку, выбранную скорее для удобства, чем для эффекта, галстук, пострадавший от небольшого инцидента с соусом терияки. "Возможно, мне придется оспорить это, старший инспектор, " сказал он наконец, - на более высоком уровне".


"Продолжай", - сказал Брок, поднимаясь на ноги. Он повернулся к старшему помощнику. " Могу я взять свое пальто? - спросил я.


3


Несмотря на начало мелкого моросящего дождя, толпа в нижнем вестибюле увеличилась, поскольку все больше студентов прибыли на вечерние лекции и услышали новости, и Броку было трудно пробиться к полицейскому оцеплению, где он присоединился к Брену.


"Та студентка, Брайони Кидд, она все еще здесь?"


"Давненько ее не видел, шеф. Но мы только что получили сообщение от сотрудников службы безопасности. Они настроили записи, чтобы мы могли их посмотреть, когда вы будете готовы."


Они двинулись сквозь толпу обратно тем путем, которым пришел Брок, поскольку офис службы безопасности располагался недалеко от входа в Центральное административное здание, что, по мнению Брока, было частью оборонительного плана, который хорошо сочетался с упоминанием президентом его армии нового образца и военного покроя его костюма. Начальник службы безопасности тоже выглядел бывшим армейцем, почтительным к званию Брока, но настороженным. Его звали Трак, и Брок сразу подумал о нем как о полковом старшине Траке. Он указал им на места перед самым большим телеэкраном, который смог найти, и включил видеомагнитофон. Запись уже была смотана на момент, непосредственно предшествующий появлению Макса Спрингера у подножия лестницы, и была снята камерой на углу нижнего вестибюля, просматривающей весь пролет.


"Он шел читать лекцию, Брок", - объяснил Брен. - "Лекционный зал U3 в верхнем вестибюле".


"Неужели? Мне сказали, что он не читал лекций."


"Ну, он определенно планировал устроить это. Я поговорил с тремя студентами, которые были в лекционном зале, ожидая его прибытия. Оно должно было начаться в четыре часа, так что он, должно быть, опоздал на несколько минут."


Они запустили запись, время внизу экрана показывало 16:02. "Вот! Это он. Спортивная куртка."


Трак заморозил изображение, и они уставились на фигуру, появившуюся в левом нижнем углу экрана, невысокого роста, коренастого телосложения, плечи сутулые, голова выдвинута вперед, посреди лохматой копны седых волос залысина, портфель зажат под левой рукой.


"Верно. Никаких следов убийцы? Нет. Хорошо, давайте продолжим."


Фигура снова пришла в движение, походка медленная и обдуманная, поднимающаяся по ступенькам с намеком на слабость в бедре или ноге. Они молча наблюдали, как более проворные фигуры пронеслись мимо старика в обоих направлениях, игнорируя его. Затем Брен крикнул: "Там!" и указал на кого-то справа вверху, появившегося на верхней площадке лестницы, фигуру в капюшоне. "Должно быть, он ждал его там, наверху, в том дверном проеме".


"Можем ли мы приблизиться к ним?" - Спросил Брок.


Трак покачал головой. "Не в этом, сэр".


Они медленно продвигали фильм, наблюдая, как фигура в капюшоне спускается по ступенькам, руки в карманах парки, голова опущена. Он казался легким на ногах и не привлекал внимания проходящих мимо людей. В зале воцарилась полная тишина, пока зрители наблюдали, как сокращается разрыв между фигурой и стариком. Когда их разделяло всего несколько шагов, оба внезапно отреагировали. Старик резко остановился, как будто опасаясь столкновения с фигурой, приближающейся прямо перед ним, в то время как другой поднял голову в капюшоне, но не остановился.


"Спрингер смотрит прямо на него", - сказал Брок. "Он видел маску".


"Да. А вон тот парень, " Брен указал на юношу в куртке-бомбере в нескольких ярдах позади и справа, - это наш свидетель, который сказал, что видел, как убийца говорил. Он именно там, где он сказал, что он был."


Теперь фигура в капюшоне вытаскивала руки из карманов, и они могли видеть, что правая рука что-то держит, конечно, не пистолет, но что-то громоздкое, неправильной формы, бесформенное и светлого цвета.


"Что это, черт возьми, такое?"


Теперь оба полицейских стояли на коленях перед экраном, пытаясь разобрать это. Затем Брок сказал: "Это пакет, Брен, пластиковый пакет".


"Чтобы спрятать пистолет?"


"Или чтобы поймать патроны, когда они вылетают. Давайте посмотрим, держит ли он его в сумке, когда стреляет."


Они медленно продвигали пленку, кадр за кадром, пока убийца в странном замедленном танце приближался к старику и обнимал его, как описал свидетель. На фоне темного пальто стрелка возникла короткая вспышка белого дыма, затем старик, который был неподвижен на протяжении всего подхода, начал оседать, его портфель выскользнул из рук.


"Выходное отверстие", - сказал Брен, указывая на спину старика.


"Похоже на то. Что насчет пистолета?"


Убийца теперь развернулся и повернулся к камере правым боком, на котором был отчетливо виден пластиковый пакет. Они наблюдали, как две фигуры разделились и пошли разными курсами: Макс Спрингер скатился обратно по ступенькам, другой побежал по диагонали от него и наблюдающего за ним студента к нижнему вестибюлю.


Брок и Брен вернулись на свои места. Трак прокрутил пленку для них еще пару раз и нашел увеличительное стекло, чтобы они могли более внимательно изучить некоторые кадры. У них сложилось впечатление о светлых кроссовках для тренировок, но не более того.


"Нет, " наконец сказал Брок, " я не могу разобрать, разговаривает ли он со Спрингером. Мы должны посмотреть, что лаборатория может с этим сделать. Но, по крайней мере, мы знаем, что у него все еще была сумка в руке, когда он спустился с лестницы."


"Так это значит, что это мог быть автоматический".


" Да, или винтовку с обрезанным стволом и прикладом. В любом случае, мы искали раковины не в том месте. Если они были внутри сумки, в которой после выстрела должна была образоваться дыра, и если она все еще была у него в руке, когда он убегал, есть шанс, что они могли выпасть, когда он убегал. Мы должны следить за входом в вестибюль и выходить на улицы."


Он повернулся к охраннику. "Что-нибудь из этого для вас значит, мистер Трак? Вас ничего не поразило в убийце?"


Трак качал головой. "Невероятно. Как будто что-то по телику. Трудно поверить, что это по-настоящему. Нет, это мог быть кто угодно. Проворный, однако."


"Да, я думал, студент, но ваш босс, профессор Янг, считает, что это, скорее всего, один из тех местных ребят, которые приходят в кампус и создают проблемы. Что вы думаете?"


"Фор..." Трак потер нос, явно не одобряя эту идею. "Я не знаю. Раньше никогда не было никакого насилия, только озорство. Это не в их стиле. Я имею в виду, это казалось... профессионал, как ты думаешь? Преднамеренный, продуманный."


"Вам не было известно о том, что профессор Спрингер с кем-либо спорил?"


"Единственная проблема, которую я знаю о профессоре Спрингере, была с уборщиками. Он содержит свою комнату в некотором беспорядке, и у девочек возникли проблемы с сортировкой остального мусора. Он обвинил их в том, что они выбросили ценные бумаги, поэтому они отказались больше заходить в его комнату. Мне бы не хотелось самому переходить дорогу Дорис, но я почти уверен, что в капюшоне была не она." Он ухмыльнулся, затем кашлянул и взял себя в руки. "Я посоветуюсь со своими ребятами, сэр. Посмотрим, знают ли они о чем-нибудь."


"Спасибо. И я хотел бы, чтобы один из моих людей сел с вами и рассказал обо всех инцидентах, которые у вас здесь недавно произошли. А теперь, может быть, вы отведете нас в эту неопрятную комнату профессора Спрингера и дадите нам взглянуть."


Но они все еще были там, ожидая, пока грузовик выгрузит пленку, чтобы отправить ее в лабораторию электроники для улучшения, когда зазвонил мобильный Брен. Он слушал минуту, затем отвел Брока в сторону. "Кое-что интересное, шеф. Когда они только что ввели отчет о Крисе, компьютер выдал ссылку на Спрингера. Очевидно, некий Макс Спрингер зарегистрировал жалобу пару недель назад. Преступления против личности, раздел шестнадцатый.


Сказал, что ему угрожали смертью."


"Неужели? Где он подал жалобу?"


" Местный полицейский участок на Шедуэлл-роуд, недалеко отсюда.


Они взяли кассету из грузовика и направились ко входу в университет, где оставили свою машину, остановившись по пути, чтобы организовать поиск гильз в нижнем вестибюле и позвонить в полицейский участок на Шедуэлл-роуд, чтобы их ждали.


Главный вход в UCLE находился рядом со станцией Доклендской легкорельсовой железной дороги DLR, чьи надземные пути служили демаркацией между новой застройкой университета и старыми зданиями города за его пределами. Когда они проходили под бетонным виадуком, Брок был поражен резким смещением между двумя сторонами: университет, обшитый стальными панелями, повернулся спиной к беспорядочному нагромождению старых складов, мастерских, заброшенных магазинов и крошечных пабов, которые теснились к нему. Они нашли свою машину и направились на северо-запад в городское движение, когда морось превратилась в непрекращающийся дождь.


Несмотря на дождь, Шедуэлл-роуд выглядела яркой и жизнерадостной, ее тротуары были заполнены людьми, делающими вечерние покупки в магазинах, расположенных вдоль нее. Под зонтиками Брок заметил женщин в платках и сари, мужчин в тюбетейках и мешковатых штанах, нигерийца в его характерном пальто с широкими плечами, группу сикхов в тюрбанах. Плакаты на витринах магазинов рекламировали дешевые авиабилеты стоимостью 350 фунтов стерлингов в Дакку, 340 фунтов стерлингов в Карачи и предстоящие развлечения Рахи и Малкит Сингх. Вывески магазинов были в основном на английском и одном или нескольких других языках: урду, гуджарати, арабском, хинди. Они припарковались у центра Saree Манзура ("потрясающая мода и ткани для всей семьи") по соседству с полицейским участком, переоборудованным магазином в середине ряда мелких торговцев. Его витрина была заполнена плакатами, рекламирующими его собственные акции: четверо разыскиваются за убийства, пятеро пропали без вести, пара серьезных сексуальных нападений, один терроризм: предупреждение о почтовых бомбах и одна проституция. Они вошли внутрь.


Их предварительный телефонный звонок возымел некоторый эффект. Дежурный инспектор в форме и дежурный сержант стояли вместе за стойкой, выглядя так, как будто они только что причесались и почистили ногти.


" Добрый вечер, сэр, " натянуто произнес инспектор. "Можем ли мы вам помочь?"


"Я надеюсь на это", - сказал Брок и представил их обоих. "Мы звонили".


"Конечно. Не могли бы вы пройти сюда, сэр?" Он поднял крышку прилавка и указал на дверь, ведущую в заднюю часть магазина, как портной, приглашающий особого клиента на примерку. Они вошли в маленькую комнату для допросов без окон с несколькими стульями, расставленными вокруг стола, и некоторым записывающим оборудованием на приставном столике. Вытяжной вентилятор с грохотом ожил, когда включился свет.


"Констебль, который допрашивал вашу жертву убийства, в данный момент находится в розыске, сэр, но мы связались с ним по рации, и он уже в пути. Скоро будет здесь. Могу я принести вам, джентльмены, что-нибудь, пока мы ждем? Хотите чашечку чая? Хочешь перекусить?"


Брок внезапно почувствовал голод. " Где-нибудь поблизости можно перекусить сэндвичем?


В пабе напротив готовят очень приличные сэндвичи. Или мы могли бы заказать что-нибудь на вынос - тандури, бельцы, бангладешское, халяль. Здесь можно купить почти все, что угодно. Все это у нас на пороге."


"Сэндвич, похоже, неплох. И чашка чая не помешала бы."


Они сделали свои заказы, и инспектор оставил их читать файловую копию отчета констебля Грега Тэлбота о жалобе, поданной профессором Максом Спрингером на неизвестное лицо или лиц неизвестных. Десять минут спустя, когда они ужинали, раздался стук в дверь, и инспектор впустил молодого констебля. Он вошел осторожно, как будто его предупредили, что у него могут быть неприятности. Входя в дверь, он неловко ударился о косяк с набором снаряжения, пристегнутого к поясу: технологическая сумка, наручники, аптечка первой помощи, выдвижная дубинка Asp, рация, фонарик и баллончик со спреем CS в подпружиненной кобуре.


" Констебль Тэлбот, сэр, " сказал инспектор, и констебль вытянулся перед ними по стойке смирно, не сводя глаз со стены за головой Брока.


"Грег, не так ли?" Сказал Брок. "Присаживайся, Грег. Не возражай, если мы поедим, ладно? Хочешь бутерброд самому?"


"Нет, спасибо, сэр", - натянуто ответил мужчина. "Я скоро буду ужинать". Затем добавил: "Надеюсь".


"Да". Брок посмотрел на свои часы. "Ты только что заканчиваешь свою смену, не так ли? Но в воскресенье, через секунду после того, как вы были в утренней смене, это верно?"


"Сэр. В тот день, после празднования Нового года, у нас была небольшая нехватка персонала, и я был на стойке регистрации. Джентльмен пришел в середине утра, в одиннадцать часов. Я не мог поговорить с ним немедленно, потому что имел дело с другим человеком." Он взглянул на своего инспектора и добавил: "Мистер Манзур, живущий по соседству, сэр. Снова жалуется на свою дочь."


Инспектор кивнул, и Грег Тэлбот повернулся лицом к Броку и Брену.


"Пожалуйста, расслабься, Грег", - мягко сказал Брок, видя, насколько напряжен парень. Он выглядел слишком молодо, чтобы носить форму, подумал Брок, его лицо больше напоминало дерзкого школьника, чем бесстрастную маску полицейского. Или, может быть, это я, подумал Брок, становлюсь слишком старым. "Мы просто хотим узнать ваши впечатления об этом человеке. Я так понимаю, вас проинформировали о его сегодняшнем убийстве?"


"Да, сэр. Могу я спросить, сэр, я в раздоре?"


"Боже милостивый, нет. Я прочитал ваш отчет. Все это кажется вполне разумным."


"Но он был прав, не так ли? Все произошло именно так, как он предсказывал."


" Ты имеешь в виду дату? Да, это интересно..." Брок провел пальцем по отчету. "Он сказал, что ему позвонил человек с угрозами, который не назвал себя, но сказал, что "если он немедленно не прекратит транслировать свои взгляды, он вскоре пострадает от последствий, и не позднее двадцатого января", то есть сегодня. Это были его настоящие слова, не так ли?"


"Да, сэр". Полицейский казался защищающимся.


"Я имею в виду, именно, Грег? "Вещание", например? Это было его слово?"


"Да, сэр. Я бы сам не использовал это слово. Я спросил его, что он имел в виду, и он сказал, что высказывал свое мнение публично. По-видимому, у него давали интервью по радио. Радио Восточного Лондона. Где-то в конце прошлого года."


"А вы интересовались характером его мнений?"


"Да, сэр. Я подумал, что он, возможно, псих. Может быть, расист. Но он сказал, что выступал против экстремистов всех убеждений."


"Экстремисты".


"Да, сэр. И фундаменталисты. Его слова."


"Хм. И он был достаточно конкретен относительно даты? Не "примерно двадцатого" или "в течение трех недель" или что-то в этом роде?" Брок заметил, что парень непроизвольно моргнул. Последовало краткое колебание, прежде чем он ответил.


" Двадцатое, сэр. Точно."


"Да ..." Брок сочувственно улыбнулся ему, но выдержал его взгляд, ничего не говоря, пока констебль резко не сказал: "Мы разобрались с этим, вы видите, сэр. Вот почему он мог быть таким конкретным."


"Разобрался с этим?"


"Он утверждал, что звонивший сказал: "в течение двух недель после окончания Рамадана", и мы выяснили, что это было двадцатое. Я не включил все это в отчет, - сказал Тэлбот, теперь говоря быстрее. "Это заняло бы слишком много времени, и в любом случае, здесь ты дважды не думаешь о Рамадане ..."


Брок понимающе кивнул. Со времен дела Стивена Лоуренса и последовавшего за ним доклада Макферсона, в котором осуждался повальный расизм в столичной полиции, полицию захлестнула волна политкорректности. Грег Тэлбот опустил слова "фундаменталист" и "Рамадан" в своем отчете, потому что они имели привкус, который он предпочел бы исключить из своего отчета. Он бы сделал это автоматически, как часть самокорректирующегося редакторского процесса, представив факты в более нейтральной форме, просто на всякий случай. Но это изменило положение вещей, клянусь Богом, изменило. Он почувствовал, как Брен зашевелился рядом с ним.


"Грег, то, что я собираюсь попросить тебя сделать, это написать для меня как можно более полное описание, насколько ты можешь вспомнить, всего, что вы говорили с профессором Спрингером, слово в слово".


Тэлбот колебался, без сомнения, рассматривая это как приглашение сплести веревку, на которой его повесят. "Я не уверен, сэр ..." - нерешительно сказал он, и Брок увидел, как работает мозг парня, возможно, пытаясь вспомнить, где он мог бы получить номер телефона Полицейской федерации для получения помощи.


Брок на мгновение почувствовал себя беспомощным. Он был слишком стар, занимал слишком высокое положение, в целом был слишком тяжел для этого. Очевидно, парень чувствовал угрозу с его стороны. Брен сам по себе тоже был бы ненамного лучше, просто еще одна, более молодая версия того же самого. Кэти могла бы это сделать, привлечь парня на свою сторону, поговорить неформально, с сочувствием. Он почувствовал легкий укол боли и потери при мысли о ней. Она, вероятно, увидит упоминание о деле в газетах, по телевизору, и у нее может возникнуть соблазн вернуться слишком рано. Ему придется позже позвонить Сюзанне и предупредить ее.


"Грег, это будет только для моего личного пользования, для дальнейшего нашего расследования убийства Спрингера, я могу тебя в этом заверить. Я сохраню оригинал, и никаких копий сделано не будет. Как я уже сказал, я не критикую то, как вы справились с этим, и я так понимаю, что ваши руководители думают так же?" Он взглянул на инспектора, который выглядел смущенным, как будто хотел оставить свои варианты открытыми, в зависимости от того, как это обернется, но все равно кивнул.


"Он просто не показался мне кошерным, сэр!" Тальбот выпалил. "Он выглядел как-то странно, с его волосами, торчащими во все стороны, и он был чертовски спокоен. Он стоял там двадцать минут, слушая, как мистер Манзур рассказывает о своей дочери и о том, что мы делаем недостаточно, и он собирался вернуться к правосудию, чтобы выдать новый ордер, и все это время Спрингер просто стоял там, слушал и кивал, и к концу Манзур снова заговорил с ним, апеллируя к нему, как будто он был мировым судьей! Затем, когда, наконец, Манзур ушел, Спрингер рассказал мне, для чего он пришел , что кто-то угрожал убить его, таким же спокойным тоном, как будто он говорил о ком-то совершенно другом."


"Значит, вы на самом деле ему не поверили?"


Тальбот опустил голову. "Когда он сказал, что преподает в университете, я подумал, что один из его студентов развлекается, заводит его, притворяясь террористом или что-то в этом роде. Ну, он не был похож на человека, которого кто-то хотел бы убить, такого вежливого старого парня. И когда он сказал, что он вдовец и живет один, и у него нет близких родственников, я подумал, что у бедняги, вероятно, были ужасные Рождество и Новый год и он просто хотел с кем-нибудь поговорить. Итак, я поговорил с ним и сказал ему, что его лучший план - связаться с BT и заставить их перехватывать его входящие звонки, но если у него появятся какие-либо доказательства, например, записка с угрозами или что-то в этом роде, он должен вернуться, и мы составим официальный отчет и предпримем какие-то действия. Но тогда он настоял на том, чтобы сделать надлежащее заявление, и чтобы я записал его в файл. Таким образом, сказал он, если бы это случилось снова, следующий человек, с которым он заговорит, отнесся бы к этому серьезно. Я имею в виду, это не было так, как если бы он был напуган или что-то в этом роде. Он был бы более обеспокоен, если бы сообщал о потерявшемся волнистом попугайчике."


"Я понимаю. Вряд ли мы могли приставить вооруженную охрану к каждому, кто думает, что кто-то хочет их заполучить, не так ли? Затем происходит нечто подобное, и вы думаете: "если бы только". Это не твоя вина, сынок. Просто удача в игре. Но теперь мы должны найти убийцу, и я действительно хочу этот подробный отчет. Мы в долгу перед стариком за это, не так ли?"


"Да, сэр". Констебль Тэлбот снова встретился взглядом с Броком и тихо добавил: "Спасибо, сэр".


"Хорошо". Они поднялись на ноги, и Брок пожал руку инспектору, а затем сказал констеблю: "Проводи нас до двери, хорошо, сынок?"


Выйдя на улицу, когда парень был один, Брок дал Талботу свою визитку и тихо сказал: "Позвони мне напрямую, если тебе еще что-нибудь придет в голову, Грег. И если они попытаются возложить на вас какую-либо вину, свяжитесь с нами, хорошо? Я с этим разберусь."


Дождь прекратился, и, когда они стояли перед закрытым афишей окном, Брок обратил внимание на одну из рекламных брошюр. Один из пропавших без вести, фотография привлекательной молодой женщины из Южной Азии и имя Наргис Манзур.


"Тот самый Манзур?" - Спросил Брок.


"Да, сэр. Она пропала более трех месяцев назад. Мистер Манзур не думает, что мы делаем достаточно, чтобы найти ее. В прошлом году он получил ордер, выданный нам на проведение обыска."


"Как так получилось?"


"Ей всего семнадцать. Он утверждал, что у него были основания полагать, что она была изъята из владения ее родителя с целью внебрачного секса против его воли. Раздел девятнадцатый Закона о сексуальных преступлениях, сэр."


Брок улыбнулся. "Ты готовился к экзаменам, да?"


Тэлбот ухмыльнулся в ответ. "Поверьте мне, сэр, после трех месяцев, когда мистер Манзур денно и нощно нападал на нас, мы все знаем Закон о сексуальных преступлениях 1956 года задом наперед. Что меня смущает, так это то, что похищение не обязательно должно быть против ее воли, только против его. И это в значительной степени то, что произошло в этом случае, мы считаем. Они поссорились, она и ее отец, и мы считаем, что с нее было достаточно, и она сбежала, но он этого не потерпит."


В этот момент из соседнего магазина вышел невысокий, щеголевато выглядящий мужчина в темном костюме и галстуке. Увидев их, он крикнул: "А, констебль Тэлбот. Ты искал ее, не так ли? Я очень надеюсь на это."


"Да, мистер Манзур. Как всегда."


Брок оставил их наедине с этим. Когда Брен садился в машину, он заканчивал разговор по телефону. Уже собираясь остановиться на ночь, поисковики в университете нашли гильзу от патрона, брошенную в том месте, где студенты парковали свои мотоциклы.


4


На следующее утро, в пятницу, 21 января, пока Кэти читала об этом деле в кафе в Гастингсе, Брок вернулся в кампус Калифорнийского университета. Осмотрев территорию под виадуком DLR, где были припаркованы студенческие мотоциклы, он попросил начальника службы безопасности Трака открыть для него комнату Макса Спрингера. Он был расположен в задней части территории университета, дальше всего от набережной, в одном из скопления старых зданий, которые были включены университетом во временное пользование для удовлетворения его растущих потребностей в жилье. Раньше на мастерские и небольшие офисы в старых зданиях было потрачено ровно столько денег, чтобы удовлетворить строительного инспектора, и они были прижаты к трассе DLR, от проходящих поездов в которых дребезжали стекла.


Брок и Трак поднялись по неровной лестнице на темную площадку, от которой отходил коридор. На доске объявлений висели списки классов и несколько свернутых плакатов с рождественскими вечеринками и товарами на продажу.


"Это комната профессора", - сказал Трак, открывая одну из дверей и протягивая руку к выключателю.


Это выглядело так, как будто посреди крошечной комнаты извергся вулкан, извергающий книги, бумаги и другие странные предметы вместо лавы.


"Кто-то разгромил это место", - сказал Брок.


Грузовик рассмеялся. "Нет, нет. Вот как он это сохранил. Дорис привела меня сюда, чтобы показать мне, когда у нее с профессором был спор."


Стоя прямо в дверном проеме, едва способный продвинуться дальше в комнату, Брок начал видеть своего рода закономерность в хаотичном беспорядке. Казалось, он сосредоточился на стуле, сам заваленном бумагами, на столе, заваленном всяким хламом, как будто это было жерло вулкана, его источник, из которого повсюду были разбросаны обломки, и Брок предположил, что, каким бы случайным это ни казалось, старик, сидящий там, вероятно, знал, где находится большинство вещей, и мог протянуть руку, чтобы найти конкретную книгу, с того места, куда он в последний раз бросил ее. Он мог представить, как усилия Дорис по наведению порядка полностью нарушат эту случайную систему подачи документов.


"Видишь стол?" - Сказал Трак у его плеча, шепотом, как будто в благоговейном страхе при виде. "Когда там скопилось так много хлама, вместо того, чтобы рассортировать его и убрать, он брал вон тот большой рулон коричневой бумаги, видите, и расправлял его прямо сверху, и приколачивал по концам булавками для рисования, и начинал сначала". У Трака перехватило дыхание от явной возмутительности концепции. "Затем, когда он нагромождал столько слоев, что вся конструкция становилась неустойчивой, он хватался за один конец и сметал все это на пол, вон туда.- Он указал на огромную кучу обломков. "И ты удивляешься, что у них здесь есть мыши! Он сказал, что не возражает против нескольких мышей поблизости. Сказал, что это повысило средний IQ в университете." Он усмехнулся.


"Тогда у него было неплохое чувство юмора, не так ли?"


"Ну, по правде говоря, он не был особо известен своим живительным смехом. Скорее, своего рода кислотное остроумие, похожее на горечь."


"Я лучше попробую осмотреться", - сказал Брок. "Вам не обязательно оставаться, мистер Грузовик, если вы хотите продолжить".


"Достаточно справедливо. Просто запри дверь, когда закончишь."


Брок натянул пару латексных перчаток и осторожно двинулся через беспорядок, направляясь к столу. Его поверхность была завалена газетами, книгами, рукописными заметками, официальными докладными записками и циркулярами администрации университета, ручками и карандашами, корректирующей жидкостью, кофейной кружкой с небольшим количеством засохшего осадка на дне. Маленькая портативная пишущая машинка была наполовину погребена в беспорядке. В комнате не было компьютера.


Поезд DLR проехал с громким воем и грохотом, нижняя половина его вагонов была видна через верхнее грязное маленькое окошко. Брок сдвинул стопку папок со стула перед столом и сел, пытаясь представить себя в образе язвительного на язык, малоработающего, наполовину знаменитого, с растрепанными волосами, хаотично неопрятного старика, который провел здесь свои дни. Констебль Тэлбот был прав - маловероятная жертва чего-либо, кроме случайного ограбления, и что бы ни произошло на ступенях университета, это было не так. Он уставился на фотографии в рамках на стенах, сувениры из прошлого Спрингера; печатная карта средневекового Оксфорда, детский рисунок цветными карандашами жилого дома и пальмы, фотография гораздо более молодого Спрингера в компании группы пожилых мужчин.


Нога Брока задела металлическую корзину для бумаг под столом, и он наклонился, чтобы изучить ее содержимое. Он наклонился вперед, глаза были на уровне крышки стола, когда он заметил листок зеленой бумаги, засунутый под передний край пишущей машинки. Он вытащил его и развернул. Под упрощенным рисунком поднятого сжатого кулака были напечатаны несколько слов. "Несомненно, ад подстерегает, убежище для мятежных


... Они не боялись расплаты и полностью отвергли Наши Знамения."


Сура 78: 22 - 31


Брок откинулся на спинку стула, потирая бороду костяшками пальцев, пока обдумывал это. Бумага была сложена, как будто для того, чтобы вложить ее в маленький конверт, и он начал еще один обыск на столе, затем в мусорном ведре. На дне мусорного ведра, вперемешку с оберткой от шоколадного печенья и смятым приглашением посетить профсоюзное собрание, лежали части конверта, разорванного пополам. Адрес был напечатан от руки простыми жирными заглавными буквами, и когда Брок расшифровал дату почтового штемпеля десятидневной давности, он был благодарен за отсутствие уборщиков , которые убирали мусор Спрингера. Он разложил зеленую бумагу и конверт по отдельным пакетам для улик и положил их в карман, затем снова осмотрел комнату. Его нужно было бы как следует поискать, и на это у пары человек ушла бы большая часть дня. Он поднялся на ноги, повернулся к двери и увидел мужчину, который стоял там, прислонившись к косяку и наблюдая за ним.


"Вы похожи на полицейского", - сказал мужчина. Он был невысокого роста, лысеющий, с выдвинутым вперед подбородком и выражением, в котором смешивались воинственность и веселье, и говорил с сильным валлийским акцентом.


"Ты прав", - ответил Брок, снимая перчатки, осторожно пробираясь к нему через препятствия, и показал ему свое удостоверение. "А ты выглядишь как академик".


"Да, я хочу, не так ли?" - сказал мужчина, глядя на кожаные заплатки на локтях своего кардигана, мешковатые вельветовые брюки, старые башмаки, как будто рассматривая их впервые. "По крайней мере, своего рода академический. Вид, который практически вымер. В настоящее время мои коллеги в основном носят костюмы и выглядят как продавцы подержанных автомобилей, так что, я полагаю, они готовы выйти на улицу и заняться маркетингом в любой момент. Меня зовут Десмонд Петтифер. Классика."


Подойдя ближе к мужчине, чтобы пожать ему руку, Брок уловил запах виски в его дыхании.


"Тогда что ты думаешь о комнате бедного старого Макса, а?"


"Хаотичный".


"Ha!" Капля слюны попала Броку в лицо. "Здесь нет места, чтобы размахивать чертовой кошкой, не так ли? Где-то есть замечательное описание Бертраном Расселом своего впечатления от американских университетов, где он преподавал в 1930-х годах. Он был поражен тем, как профессора были забиты в подобные крошечные дыры, в то время как президенты колледжей хозяйничали в огромных офисах и вели себя как руководители крупных корпораций. Ужасно смешные американцы, подумал он. Но сейчас нам, черт возьми, не до смеха. Stultitiam patiuntur открывается, как сказал бы Гораций; богатство санкционирует глупость. Рассел тоже был философом, как и Макс, но, конечно, вы бы это знали. Вы учились в том же университете, не так ли? Фактически, тот же колледж."


"Откуда ты это знаешь?"


"Видел вашу фотографию в утренних газетах, не так ли? навел о вас справки. Потом я увидел, как открылась дверь Макса и там был ты."


"Когда ты услышал новости о Максе?"


"Прошлой ночью, в пабе. Заметил фотографии нашего благородного заведения в телевизионных новостях и попросил хозяина увеличить громкость. Какой это был шок, а? Черт возьми! Могу вам сказать, что потребовалась пара крепких напитков, чтобы меня успокоить."


Брок подумал, что в устах Петтифера новость о смерти его друга прозвучала как шутка. "У тебя были какие-нибудь идеи?"


"О том, кто это сделал? Понятия не имею. Должно быть, это был какой-то сумасшедший, не так ли? Вы нашли пистолет?"


" Пока нет. Макс ничего не говорил тебе об угрозах? Сердитый студент? Кто-то, кого он расстроил? Возможно, какой-нибудь экстремист, выступающий против его взглядов?"


"Макс? Нет, нет. Боже мой, он точно не был Салманом Рушди. А наши студенты - народ покладистый, среди них нет ни одного радикала. Все, чего они хотят, это быстро получить диплом и уехать в Город, чтобы заработать свой первый миллион."


"Я полагаю, что несколько месяцев назад он давал интервью радио Восточного Лондона и сделал несколько противоречивых комментариев, вы помните это? Были ли они о ситуации на Ближнем Востоке?"


Петтифер выглядел озадаченным. "Я действительно слушал это, но я ничего не помню о Ближнем Востоке. Я думаю, он сделал несколько общих замечаний о фундаментализме и людях с закрытым умом, но он говорил больше о науке, чем о политике. И он был довольно резок в отношении направления, в котором движутся университеты. О, здесь, в кампусе, есть несколько человек, которые хотели бы заткнуть Макса, но даже они не зашли бы так далеко, чтобы сделать это таким образом. По крайней мере, я так не думаю. " Он слегка усмехнулся.


"Что это за люди?"


Выражение злорадного озорства скользнуло по лицу Петтифера. "Вы уже встречались с нашим великим лидером там, в бункере фюрера?"


"Вы имеете в виду профессора Янга? Да, я встретил его вчера. Он был полон похвалы профессору Спрингеру. Сказал, что его будет очень не хватать."


"Хах! Лицемерный ублюдок! Он пытался избавиться от Макса с тех пор, как тот захватил это место. Я тоже, если на то пошло. Видите ли, мы не вписываемся в его видение университета нового столетия. Наш день прошел. Он реорганизовал структуру университета, когда пришел, расформировал факультеты и разделил всех на три подразделения, два из которых - Отдел бизнеса и Отдел науки и технологий - приносят много денег и важны, в то время как остальные, все то, что им на самом деле не нужно, но от чего они не могут избавиться, были переданы в Отдел гуманитарных наук, искусства, общества и здравоохранения, или, вы не поверите, ХЭША, из которого они в основном и сделали."


Все это было сказано в ускоряющемся темпе брани. Затем он внезапно остановился: "Ты же не хочешь знать обо всем этом, не так ли? Почему ты должен?"


"И Макс был занозой в их плоти, не так ли?" Брок терпеливо подсказал.


"О, да. Точно не такой, как я - я тот самый маленький всезнающий ублюдок в заднем ряду на открытых брифингах персонала президента, который задает вопросы о том, куда идут деньги и как получилось, что они могут нанять столько чертовых административных помощников, когда мы не можем позволить себе репетиторов и библиотечные книги. Подход Макса был более философским."Петтифер произнес это слово с оттенком насмешки, как будто он не мог заставить себя говорить о ком-либо, даже о своем друге Спрингере, не задев их. "Макс нападал скорее на принципы, чем на практику. Особенно те принципы, которые закреплены в разделе науки и техники."


"Почему они?"


"У Макса была пчела в голове насчет ученых. Он думал, что они волей-неволей тащат нас в мир, где все будет предопределено технологией, а свобода воли отменена. Особенно здесь, где все их исследования проводятся за деньги... И они часто делают из этого, " добавил он с рычанием.


"Итак, он нажил врагов. Кто-то конкретный?"


"Для начала Ричард Хейгилл. Профессор медицинской генетики и директор Центра передовых биотехнологий. Макс однажды описал его как новоявленного доктора Менгеле... " он улыбнулся воспоминанию, "... публично, в университетском сенате, до того, как Сенат был упразднен."


"Это было довольно сильно сказано, не так ли?"


"О да. И что сделало это еще сильнее, так это то, что родители Макса оба погибли в Освенциме. Менгеле, возможно, даже убил их, насколько нам известно. И Макс был предельно серьезен, это была не просто оскорбительная гипербола. Хейгилл, естественно, вышел из себя, пригрозил подать в суд, но в конце концов смирился."


"Это было совсем недавно?"


"Около года назад, я думаю. Я не в курсе ничего совсем недавнего. С тех пор наш Великий лидер упразднил Сенат и поставил своего человека контролировать журнал campus magazine, и в целом принял политику притворства, что таких вредителей, как Макс и я, не существует. И, должен сказать, в целом он был довольно успешным. Мы гнием в этих трущобах, лишенные средств и студентов, и с благодарностью принимаем пакет услуг, когда его, наконец, предлагает нам какой-то маленький лощеный консультант по кадрам на BMW. возможно, для вас это звучит очень горько."


Брок улыбнулся. "Ты делаешь скорее".


"Ну что ж". Петтифер беспечно махнул рукой. "Мы все находим наши собственные формы утешения. Думаю, я мог бы пойти и пополнить свой сейчас, если только не смогу быть чем-то еще полезен."


"Нет, все в порядке. Ты не знаешь, где я мог бы найти ученицу Макса, Брайони Кидд?"


"Она живет в комнате дальше по коридору. Это недалеко, я тебе покажу. Обычно она там."


Петтифер провел его по пустынному коридору и постучал в дверь с надписью "Аспиранты", затем вошел. В маленькой комнате было втиснуто четыре рабочих места, по два с каждой стороны, но занято было только одно. Брок узнал хрупкую фигурку, одетую во все черное, игривый вид, большие глаза с темными ободками, которые стали еще более выразительными из-за слез и красных ободков от слез. Она поспешно схватила салфетку из коробки на маленьком столике перед ней и вытерла нос.


"Все в порядке, любимая?" Беззаботно сказал Петтифер, казалось, не замечая ее огорчения. "У меня к тебе посетитель. " А теперь пока, " и он ушел, закрыв за собой дверь.


Брок сразу почувствовал себя неловко, ожидая возможности заговорить, пока женщина достала еще салфеток и энергично потерла глаза и нос.


"Я старший детектив-инспектор Брок, Брайони", - сказал он, когда она, наконец, повернулась на своем сиденье вполоборота к нему. "Извините за вторжение. Я хотел поговорить с вами о профессоре Спрингере, но я мог бы вернуться."


"Нет, все в порядке", - быстро сказала она. "Я просто очень расстроен этим, вот и все".


"Конечно. Это было очень шокирующе."


"Я должен был привыкнуть к мысли об этом, но я просто..." Она посмотрела на пачку бумаги перед собой. "Я просто..." Ее плечи затряслись под толстым черным свитером, и она начала всхлипывать.


Брок подумал, что, возможно, это был единственный человек, который был действительно расстроен смертью Спрингера. Все остальные, казалось, были в восторге от этого. Пока он стоял и ждал, ему снова захотелось, чтобы Кэти была здесь. Он задавался вопросом, что бы сказал об этом другой студент, если бы они вошли сейчас и увидели его, большого мужчину, похожего на медведя, стоящего над плачущей девушкой.


"Видите ли, я читала его комментарии", - внезапно выпалила она. "То, что он написал в моем сообщении. Он вернул его мне только вчера утром. Из-за того, что произошло, я не смотрел на это до сих пор." Она всхлипнула и вытерла. "Видя его слова... такой нормальный, как будто ничего не произошло."


"Конечно. Слушай, не лучше ли нам пойти и выпить где-нибудь по чашечке кофе? Немного свежего воздуха, знаете ли..."


Она покачала головой. "Все в порядке. Я в порядке. О чем ты хотел меня спросить?" Рядом с ее бумагами лежала зеленая зажигалка Bic, и она снова и снова вертела ее в пальцах, пока говорила.


"То же самое я спрашиваю у всех, кого могу найти, кто недавно контактировал с профессором Спрингером. Вы можете сказать мне что-нибудь, что помогло бы нам найти того, кто это сделал? Можете ли вы назвать какую-либо причину, по которой кто-то мог бы это сделать? Говорил ли он вам о каких-либо угрозах его жизни?"


"Нет, ничего подобного. Единственное, что... то, что продолжает возвращаться ко мне, было тем, что он сказал вчера в своем уроке, о том, что теперь все зависит от "нас". Это было похоже на последнюю речь Мартина Лютера Кинга, вы помните: "У меня есть мечта"? О том, как его народ достигнет Земли Обетованной, но его не будет с ними, как будто он знал, что вскоре будет убит. Именно так звучал Макс, хотя в то время я этого не осознавал. Но потом, прошлой ночью, его слова вернулись: "теперь это зависит от нас, от моего поколения", как будто он знал, что не будет с нами долго. Я предположил, что он как бы репетировал то, что собирался сказать позже, в своей лекции."


"Но ничего конкретного, тогда или ранее, о телефонном звонке с угрозами или записке?"


"Нет". Брайони решительно покачала головой и вернулась к своим бумагам, отложив зажигалку и пробежав пальцами по страницам, как будто хотела ощутить сущность Макса Спрингера в его небрежных заметках.


"Вчерашняя лекция, она была обычной? Только у меня сложилось впечатление от других, с кем я разговаривал, что он не часто читал лекции."


"Нет, все верно. Он больше не читал никаких курсов для студентов. Они хотели, чтобы он преподавал деловую этику студентам-коммерсантам, но он отказался. Он сказал, что пришел сюда не для того, чтобы учить начинающих предпринимателей, как обманывать своих клиентов, не будучи пойманным." Она слабо улыбнулась.


"Вчерашняя лекция была разовой, публичной лекцией, открытой для всех. Название было "Тирания веры и науки"."


"Это звучит вызывающе. Не думаю, что это понравилось бы ученым или студентам-исламистам."


Она посмотрела на него, на мгновение озадаченная, затем кивнула. "Они бойкотировали это. Темой лекции должно было стать то, что... " Она указала на одну из нескольких напечатанных цитат, которые она приклеила к доске над своим рабочим местом.


"Там, где существует единодушие, действует та или иная форма принуждения, будь то тиран или логика".


"Это написала Ханна Арендт. Я готовлю к ней докторскую."


Брок посмотрел на некоторые другие цитаты на стене. Другой сказал: "Совесть бедняги чиста, и все же ему стыдно... Его не осуждают, не порицают и не порицают; его просто не видят... Быть полностью упущенным из виду и знать это невыносимо. "


"Опять Арендт?"


"Она процитировала это в одной из своих книг, но первоначально это было сказано Джоном Адамсом, вторым американским президентом, после Джорджа Вашингтона. Это была одна из любимых цитат Макса. Он сказал, что каждый политик должен повесить это над своим столом."


"Что касается лекции, там было много людей?"


"Не так много", - сказала она, защищаясь. "Там была дюжина, может быть, двадцать человек, ожидавших, когда мы услышали, что снаружи что-то произошло".


"А как насчет того, чтобы по дороге в театр? Вы заметили кого-нибудь тогда? Есть незнакомцы, которых вы не узнали? Может быть, наденет темную куртку с капюшоном, джинсы, светлые кроссовки."


"Это то, о чем они спрашивали нас после того, как это случилось, но я не видела никого похожего". Она мрачно уставилась на доску объявлений.


"А Макс вообще упоминал ислам в своих уроках?"


"Да. Он провел параллели между научными методами, нацизмом и фундаменталистскими религиями, такими как ислам. Он сказал, что собирается обсудить это в своей лекции. Он сказал, что это было бы откровением для некоторых людей."


"Звучит так, как будто он намеревался расстроить нескольких человек".


Она пожала плечами. "Это была его любимая тема. Он был бесстрашен в выражении своего мнения."


"Хорошо, что ж, сейчас я больше не буду тебя беспокоить, Брайони. Если ты что-нибудь вспомнишь, вот мой номер телефона."


Брайони, казалось, была поглощена какой-то мыслью и не ответила. Брок повернулся, чтобы уйти. Когда он подошел к двери, она внезапно заговорила снова.


"Я только что вспомнил. На нашем последнем уроке он сказал еще кое-что немного странное. Он использовал фразу "люди книги" и сказал что-то о том, что это лотерея, кто из людей книги заткнет ему рот первым, что-то в этом роде."


"Люди книги? Что это значит?"


"Я не знаю, но я не думаю, что он имел в виду, что они собирались отобрать у него читательский билет или что-то в этом роде. Я спросил его, что он имел в виду, но он не стал объяснять. Он сделал бы это, сказал бы что-нибудь загадочное и оставил бы вас подумать об этом."


"Вы не поняли это как намек на то, что кто-то мог хотеть его убить?"


"Не в то время, нет. Но теперь... ну, я не знаю."


На обратном пути в свой офис на воротах королевы Анны, пристройке Нового Скотленд-Ярда в паре кварталов от здания штаб-квартиры на Виктория-стрит, Брок позвонил офицеру по связям с лабораторией, сержанту Леону Десаи, и договорился о встрече с ним там.


- Для нас уже есть что-нибудь, Леон? - спросил я. - Спросил Брок, когда они встретились.


"Они должны быть готовы к показу улучшенного видеофильма позже сегодня днем, Брок. Компания And firearms провела предварительную оценку патрона, но только устную на данном этапе, будучи немного осторожной." Он сказал это одобрительно, будучи сам приверженцем точности.


"Продолжай".


7,62-миллиметровый, вероятно, производства Варшавского договора, возможно, подходит к чему-то вроде российского автоматического пистолета Токарева. Конечно, это не значит, что это то, что мы ищем. Могли выстрелить из чего-нибудь другого."


"Есть свободные места в Лондоне?"


"Да, здесь довольно много старого советского барахла плавает вокруг. "Токарев" и боеприпасы к нему также были проданы в ряд стран, не входящих в Варшавский договор."


Он протянул Броку список. Нахмурившись, Брок углубился, просматривая это. "Сирия, Сомали, Ливия, Народная Демократическая Республика Йемен..."


Он отложил газету и полез в карман, протягивая Леону зеленую брошюру со стола Спрингера. "Что вы об этом думаете?"


Леон прочитал, затем сказал: "Это Коран".


"Именно так я и думал. Ты ведь не мусульманин, не так ли, Леон?"


Леон бросил на него острый взгляд, чтобы понять, серьезен ли вопрос.


"Нет, на самом деле я не такой, но моя семья была такой. Изначально они были мусульманами из индийского Гуджарата, которые уехали в Кению, где стали лениво относиться к своей вере. Они совсем потеряли самообладание, когда нас вышвырнули из Кении. Многие восточноафриканские гуджаратцы отправились на север, в Брэдфорд, где уже существовала община гуджаратцев из Индии, которые построили свои собственные мечети и школы, но мы обосновались в Лондоне и никогда не общались здесь с мусульманами. Но я был воспитан на Коране, когда был ребенком."


Это была самая длинная речь, которую Брок когда-либо слышал от Леона, обычно такого экономного в выражениях, на любую тему, кроме криминалистики.


"Очаровательно", - сказал он. "У вас случайно нет под рукой экземпляра Корана, не так ли?"


"Боюсь, что нет."


"На самом деле я начинаю думать, что нам может понадобиться помощь эксперта по этому вопросу. Означает ли для вас что-нибудь фраза "люди книги"?"


"Да, это фраза, которая используется в Коране".


Брок задумчиво потер свою бороду сбоку. "Это начинает вызывать беспокойство, Леон". Он протянул ему другой пакет с обрывками конверта. "Посмотри, сможет ли лаборатория получить что-нибудь из этого. Особенно почтовый штемпель. Это размазано, видишь? Я смог узнать только дату."


"Это то, в чем пришла зеленая записка?"


"Это одна из вещей, которые я хотел бы, чтобы вы выяснили, если сможете. Они были в разных местах, но это был единственный конверт, который я смог найти. Сейчас мы проводим тщательный поиск."


Когда он повернулся, чтобы уйти, Леон сказал, сохраняя нейтральный тон: "Что-нибудь слышно от Кэти, Брок? С ней все в порядке?"


"Я думаю, не так уж плохо, Леон. Надеюсь, ты относишься к этому спокойно."


"Да. Не знаете, как я мог бы связаться с ней, а вы?"


"Что-нибудь срочное?"


"Нет, нет. Просто подумал, что стоит связаться. Посмотри, как у нее дела."


"Думаю, я бы пока оставил это. Дай ей немного передышки. Все в порядке?"


Леон кивнул и ушел.


5


У офицера из исламского отдела особого отдела были темные вьющиеся волосы и жизнерадостная улыбка. Он был одет в черную кожаную куртку и синие джинсы, и у него были легкие, непринужденные манеры и ненавязчивый вид, который, по мнению Брока, хорошо подходил бы ему для роли собирателя разведданных, которую играл Специальный отдел. Они пожали друг другу руки.


" Сержант О'Брайен, сэр."


"Вас там не волнуют звания и сэры, не так ли? Мы тоже. Как они тебя называют?"


"Уэйн".


"Я Брок".


"Да, я знаю. Я слышал о тебе, Брок. И я тоже слышал об этом месте. Всегда хотел посетить печально известную кроличью нору. Ходят даже слухи, что вы держите здесь свой собственный паб, вы знали об этом?"


"Ты это несерьезно? Паб в офисе столичной полиции?"


"Да, вероятно, да?" Он дерзко ухмыльнулся. "Тем не менее, хорошая история. Дополняет миф, верно? И я принес свой экземпляр Корана, как вы просили."


"Хорошо. Вот что я тебе скажу, давай спустимся вниз и встретимся с Брен Гурни. Я заказал несколько сэндвичей. Сталкивался с ним раньше?"


"Он играл в регби за "Метрополитен"?"


"Он сделал. Крыло в три четверти. С тех пор немного прибавил в весе. Следуйте за мной."


Брок вел нас по запутанному лабиринту коридоров и лестничных пролетов, соединявших комнаты того, что когда-то было отдельными домами с террасами, а затем переоборудованными офисами издательской компании, постепенно спускаясь в подвал. Они прошли под аркой, завернули за угол и внезапно оказались в уютном помещении старинного публичного дома.


"Напыщенный!" Офицер Особого отдела обвел взглядом витиеватое матовое стекло, крошечный бар из красного дерева и огромного фаршированного лосося, выставленного в стеклянной витрине на стене. "Значит, это правда! Порочный."


"Оставь это при себе, ладно, Уэйн? Добро пожаловать в "Невесту Дании". - Он поднял крышку на стойке и протиснулся за стойку, наклонившись, чтобы осмотреть полки под ней. "Чем ты отравился, старина? Виски, пиво? Боюсь, разливного пива не будет."


"Чтоб мне провалиться".


В этот момент Брен прошел через арку, неся поднос с бутербродами, который он поставил на маленький столик. Они расположились вокруг него с бутылками пива.


"Ну, теперь, Уэйн", - начал Брок. "Возможно, это пустая трата вашего времени, но мы были бы признательны за небольшой совет по одному из наших текущих дел".


"Убийство в Калифорнийском университете?" С надеждой спросил О'Брайен. "Конечно, я видел это по телевизору и в газетах. Выбор один, судя по звучанию."


"Это тот самый. Всплыла пара вещей, которые заставляют нас задуматься, может ли здесь быть какая-то связь с Исламом. Недавно жертва сообщила, что он получил телефонный звонок с угрозами, который он связал с радиоинтервью, которое он дал, выступая против экстремистов и фундаменталистов. Очевидно, звонивший угрожал убить его в течение двух недель после окончания Рамадана, если он не положит трубку. Затем в его комнате мы нашли это..."


Он показал О'Брайену цветную ксерокопию зеленого листка.


Он перечитал это, склонив голову набок. "Коран. Давайте посмотрим..." Он вытащил из сумки, которую перекинул через плечо, потрепанную книгу в твердом переплете и пролистал до семьдесят восьмой главы.


"Конечно, мы не знаем контекста, как это оказалось в комнате жертвы, но звучит угрожающе, не так ли?"


"Да, вот мы и начинаем, о Судном дне".


Он передал книгу Броку, который прочитал отрывок, затем указал на следующие слова. "Мы записали все в книгу". Жертва, по-видимому, сказала что-то о "людях книги". Это что-нибудь значит для тебя?"


"Да, конечно". О'Брайен забрал том обратно и обратился к указателю в конце. "Поехали... Глава четвертая... "Люди Книги! Не выходите за рамки своей религии и не говорите об Аллахе ничего, кроме правды". Книга, на которую это ссылается, - это Библия, а люди Книги - это евреи и христиане, которые следуют ей."


"Я понимаю". Брок нахмурился в раздумье. "Жертва, Макс Спрингер, профессор философии в Калифорнийском университете, по-видимому, придерживался твердого мнения о фундаменталистах, хотя и не только мусульманах. Похоже, что в последние годы он не пользовался особой известностью, и все, кажется, очень удивлены тем, что его должны были убить, не говоря уже о том, что это произошло таким публичным и заметным образом. Ему было шестьдесят шесть, в конце его карьеры, его высоко ценили за прошлую работу, особенно за границей, но сейчас он не очень активен. Таким образом, одна из теорий могла бы заключаться в том, что если ответственность была возложена на экстремистскую группу, то это было задумано как провокационный акт, чтобы свергнуть номинального руководителя. Что-то вроде этого."


О'Брайен воспринял это, жуя свой сэндвич. "В него стреляли, не так ли? Есть что-нибудь о пистолете?"


"Мы его еще не нашли", - сказал Брен. "Но мы нашли одну из двух гильз и обе пули, одна все еще в теле и относительно неповрежденная. На данный момент лучшая информация, которой мы располагаем, - калибр 7,62 мм, восточноевропейского производства."


"Здесь нет никаких намеков на наркотики? Он не поднимал шума из-за употребления студентами наркотиков, дилеров в кампусе, чего-нибудь подобного?"


"Нет, насколько нам известно".


"Я думал о возможной связи с Турцией. С тех пор, как турецкая мафия перебралась в Лондон, они, конечно, захватили большой кусок рынка наркотиков. Я просто подумал, что если он кого-то расстроил, то стиль убийства подходит. Публично предупреждаю людей, чтобы они не высовывались. Но я полагаю, что то же самое относится и к вашим религиозным экстремистам. Значит, никто не взял на себя ответственность?"


"Нет, но им необязательно было бы это делать", - сказал Брок. "Время было выбрано очень удачно. Спрингер как раз собирался прочитать публичную лекцию, в которой он собирался сравнить религиозных фундаменталистов с нацистами. Он был убит, когда подходил к лекционному залу. Убийцы, возможно, подумали, что это говорит само за себя, и им не нужно рисковать, делая дальнейшие заявления."


"Если бы это было религиозное мероприятие, - сказал Брен, - вам пришлось бы предположить, что это была международная группа, не из Великобритании, не так ли?" Раньше ничего подобного не было, не так ли? Я имею в виду, мы же не говорим о нашем собственном сообществе мигрантов, не так ли?"


О'Брайен откинулся на спинку стула и вытер рот. "Нет никакого реального различия, Брен. Если ваша семья на протяжении трех поколений жила в Брентвуде, ваша картина мира - Лондон, понимаете, что я имею в виду? Но для новых иммигрантов, у которых множество тесных семейных связей на родине, мир - это Лондон плюс Ямайка или Брэдфорд плюс Карачи. Вы не можете возвести стену, скажем, вокруг моджахедов или тамильских тигров, и сказать, что они чужие и находятся далеко. У них есть братья и кузены на соседней улице с тобой, вроде как и нет."


"Так ты думаешь, что может быть локальная связь?"


"Могло быть. Нелегко приехать в чужую страну, сориентироваться и узнать все о передвижениях и привычках своей жертвы, оставаясь незамеченным. Небольшая помощь местных жителей имеет большое значение."


У Брока зазвонил телефон. Он слушал минуту, затем повесил трубку. "Как ты смотришь на то, чтобы взглянуть на нашего убийцу, Уэйн?" Они работали над улучшением видео с камер безопасности и считают, что сделали все, что могли. Они устанавливают это наверху."


Они встретились с Леоном Десаи и техником из лаборатории электроники в одной из комнат наверху и сели вокруг экрана. Маленькие и нечеткие изображения, которые они видели ранее, теперь преобразились, лицо стрелка заполнило картинку.


"Этот цвет подходит?" - Спросил Брок, указывая на участки кожи, видневшиеся вокруг его губ и глаз. Они были явно коричневыми, а не белыми.


"Так себе", - ответил техник. "Мне пришлось манипулировать цветами, и это было настолько близко, насколько я мог, используя в качестве параметров проблески зубов, языка и белков глаз. Но это было бы недостаточно надежно, чтобы использовать в суде."


"Мы провели последний час с читающим по губам, " сказал Леон, - пытаясь разобрать, что он говорил. К сожалению, голова жертвы закрывает часть его рта ближе к концу. Она была не очень-то рада этому, но это ее лучшее предположение."


Он выглядел встревоженным, когда протягивал Броку сложенный лист бумаги.


Брок развернул его и уставился, нахмурившись еще сильнее. "Боже мой", - пробормотал он.


Он передал его Брену, который прочитал вслух: "Аллан, ты ублюдок"." Он удивленно посмотрел на Брока. "Что это значит? Он взял не того человека? Он хотел убить кого-то по имени Аллан?"


"Как он мог?" Сказал Брок. "Он был в трех футах от меня. Как он мог перепутать Спрингера с кем-то другим?"


"Подождите", - вмешался человек из особого отдела. "Предположим, он говорил не по-английски? Я думаю, может быть, это "Аллах" вместо "Аллан", может быть, как "Аллах-у-Акбар"? "Бог самый великий". Это традиционный призыв к молитве, а также боевой клич шахидов, религиозных мучеников. Саддам Хусейн вышил это на иракском флаге во время войны в Персидском заливе."


"Это больше похоже на правду. И это означало бы, что мы ищем кого-то, кто говорит по-арабски."


"Интересно", - сказал Уэйн. "Очень интересно. Тогда, я полагаю, ты хочешь то, что я могу дать тебе о лондонских активистах, Брок?"


"Я думаю, что да, Уэйн. И давайте пока оставим это при себе. Если мы правы, это будет взрывоопасно."


В тот день днем Брок вернулся в университетский городок, чтобы проверить ход более тщательного обыска комнаты Спрингера, который продолжался параллельно с аналогичным обыском в доме философа, скромном полуподвале в пригороде Эссекса. Пока он разговаривал с поисковиками, предупреждая их немедленно сообщать ему, что они наткнулись на что-либо с исламской коннотацией, у него за спиной раздалось сдержанное покашливание, и он обернулся, чтобы увидеть исполнительного директора Президента университета, стоящего в коридоре и рассматривающего их со спокойной улыбкой. Броку стало интересно, как долго этот молодой человек пробыл там.


"Прошу прощения, но профессор Янг услышал, что вы были в кампусе, старший инспектор, и поинтересовался, не сможет ли он поговорить с вами, когда вы будете свободны".


"В данный момент я занят здесь".


"Конечно. Должен ли я сказать "через час"?"


"Все в порядке". Брок вернулся к стопке бумаг, которые он изучал. Это были рукописные заметки, написанные почти неразборчивыми каракулями Спрингера, для лекций или эссе.


Час спустя его провели в кабинет президента. Янг сидел в рубашке с короткими рукавами перед широким окном, вид из которого при дневном свете казался еще более отвлекающим, изучая единственный документ на своем безбумажном столе. Создалось впечатление, что для поддержания этой пустоты и пространства должен существовать обширный вспомогательный аппарат из картотечных систем и офисных дронов, оставляющих великого человека незагроможденным, свободным для решительных действий. Брок подумал о контрасте с "чаевыми Спрингера" или, если уж на то пошло, с его собственным неопрятным офисом. На фоне яркой панорамы было трудно разглядеть выражение лица Янга, когда он поднял глаза, спустя значительные несколько секунд после того, как Брок вошел в комнату.


"Присаживайтесь, старший инспектор. Спасибо, что пришли. Я подумал, что мне лучше воспользоваться возможностью, чтобы быть проинформированным о текущем прогрессе. Мне сказали, что вы занимаетесь интересным направлением расследования."


" Это ты? - Спросил я.


"Я понимаю, вы ищете связи с Исламом".


Брок не пытался скрыть свое раздражение. "Это всего лишь одна из многих вещей, которые мы проверяем".


"Но что, черт возьми, ведет вас в этом направлении, могу я спросить?" - мягко спросил он, не обращая внимания на явное нежелание Брока.


Брок начал подбирать подходящую фразу, чтобы не совать нос не в свое дело, затем передумал. В конце концов, этот человек мог бы знать о чем-то важном. "Если бы я мог получить от вас заверения, что в данный момент это не выйдет за рамки этой комнаты, профессор Янг. На данном этапе расследование носит умозрительный характер."


Янг пренебрежительно махнул рукой, как будто это требование было оскорбительным. "Конечно".


"Похоже, что профессор Спрингер, возможно, получил какое-то угрожающее сообщение в течение последнего месяца, возможно, от кого-то, придерживающегося крайних исламских взглядов. И в лекции, которую он собирался прочитать, когда его убили, он, по-видимому, намеревался бескомпромиссно атаковать религиозных фундаменталистов."


"О, дорогой. Должен сказать, Макс был склонен к такого рода вещам. Его лекция, да? Да, мне говорили об этом. Это очень прискорбно. Он не сообщил нам заранее об этом."


Брок был удивлен. "Должны ли профессора получать разрешение на свои лекции?"


Янг улыбнулся. "Не допуск. Но, насколько я понимаю, это была публичная лекция, и ожидается, что они будут информировать администрацию о любых публичных выступлениях, которые они намерены сделать. Это вопрос университета, выступающего единым фронтом и защищающего свою репутацию. Макс давал интервью на местном радио несколько месяцев назад, и некоторые из его высказываний тогда были несдержанными. Отзывы, которые мы получили от местных этнических общин, не были положительными."


"Неужели? В какой форме была получена обратная связь? Были ли конкретные жалобы?"


"Нет, я так не думаю. Только наши представители средств массовой информации держат ухо востро, и именно такое впечатление у них сложилось. Понимаете, мы должны быть чуткими к нашим соседям за пределами DLR. Я имею в виду, мы здесь самые новые иммигранты." Он усмехнулся. "Но никогда не было и речи о том, чтобы нашим сотрудникам угрожали. Это действительно меня беспокоит."


"Мы не знаем, откуда исходила угроза, если она действительно существовала. Много ли у вас студентов-мусульман в университете?"


"Ах, опять теория о ненормальном студенте, да? Ну, да, конечно, у нас их довольно много - малайцы, индонезийцы, пакистанцы, египтяне... Наша финансовая база в значительной степени зависит от наших платных иностранных студентов. Но никакой воинственности, насколько я знаю. Вы хотите, чтобы я навел справки?"


Брок думал об этом. Он предпочел бы провести собственное расследование, но прямое обращение полиции к представителям студентов могло вызвать тревогу по всему кампусу. "У вас, должно быть, есть сотрудники, которые работают со студенческими организациями, не так ли?"


"Несколько. Студенческий омбудсмен, межконфессиональный капеллан, международные студенческие консультанты. Должен ли я запустить щупальца? Посмотри, нет ли у нас каких-нибудь головешек, о которых я не знаю?"


"Пожалуйста. Но очень осторожно. Возможно, это можно было бы сделать, не связывая это с делом Спрингера."


"Хорошая идея. Хотя, честно говоря, я почти уверен, что это пустая трата времени. Чем больше я думаю об этом, тем больше шансов, что какой-нибудь молодой сорвиголова, оскорбленный некоторыми замечаниями Макса, захочет сделать себе имя и взять закон в свои руки, он, скорее всего, вообще покинет университет... И, конечно, Макс был евреем. Хотя это иронично. Макс, еврей по происхождению, на самом деле очень сочувствовал арабскому делу."


"Был ли он?"


"О, да. Он путешествовал туда, и мне сказали, что он довольно страстно написал об их затруднительном положении. Я пытался привлечь его к нашим маркетинговым усилиям в арабских странах, исходя из этого, но он не был заинтересован. Что ж, теперь..." Он взглянул на свои часы. "Удачной охоты, старший инспектор. Оставайся на связи, хорошо?" Его внимание вернулось к документу на его столе, как будто Брок уже ушел.


Когда Брок поднялся на ноги, он решил, что не был несправедлив в своей первой оценке этого человека. Он думал, что знает этот тип, маленького мальчика, который обнаружил тягу к доминированию на игровой площадке начальной школы и изменился только в освоении более тонких и эффективных приемов, чем кулаки. Он встречал варианты Молодежи среди бизнесменов, юристов в зале суда и в полиции, но никогда, до сих пор, в университете. Но тогда прошло очень много времени с тех пор, как он учился в университете, и почему он должен чем-то отличаться от остального мира?


По возвращении в нижний вестибюль он подумал, что ему следует получше разглядеть все это место, и направился вдоль набережной к той части кампуса, которая лежала за административной башней. Появились здания, которых он раньше не видел, похожие на гигантские версии простых кубиков основного цвета, с которыми их дизайнер, возможно, играл в детском саду, - красный куб, два желтых цилиндра, зеленая пирамида и, самое впечатляющее из всех, круглый многоярусный зиккурат, устремляющийся ввысь из голубого зеркального стекла. Он последовал за группой студентов к дверям в камне стена, которая служила гигантским подиумом для некоторых из этих игрушечных фигурок и вела в огромный кафетерий. Он купил у стойки чашку чая и булочку "Челси" и сел за один из сотен столиков, разглядывая других посетителей, и был удивлен их разнообразием: молодые люди всех оттенков кожи, цвета волос и одежды. Внимательно слушая, он также смог уловить много языков: шведский от группы огромных светловолосых юношей за одним столиком, испанский от проходившей мимо группы красивых черноволосых девушек. Две жилистые чернокожие женщины убирали и протирали соседние столики и разговаривали на каком-то диалекте, который звучал еще более экзотично, пока он не понял, что это броуд Скоуз из Ливерпуля.


Его слегка подташнивало, и он знал, что дело не только в булочке "Челси". Он чувствовал себя неустроенным, плывущим по течению, неожиданно нерешительным, хотя и знал, что времени в обрез. Если исламская линия была ложным следом, тогда он тратил драгоценное время на дело, известность и общественный интерес к которому, казалось, росли с каждым выпуском новостей. С другой стороны, если бы это было правдой, он не смог бы долго скрывать это от общественности, и убийца, если он еще не сделал этого, первым же рейсом вернулся бы в любой штат, который приютил бы его. И вскоре последовал бы неизбежный призыв поделиться этим с антитеррористическим отделом, SO13, или, что более вероятно, передать все это МИ-5.


Но проблема была более личной, чем это. Чего-то жизненно важного не хватало, и он неохотно осознал, чего именно. Кэти. Он хотел, чтобы она была здесь, освещала те участки земли, которые были недоступны ему, заставляла его мыслить более ясно, придавала ему энергии. Брен и остальные члены команды, конечно, были полностью преданы делу и очень компетентны, но почему-то они не восполнили пробел. И ему не нравилась мысль о том, что он, возможно, с годами стал слишком полагаться на нее. Сюзанна ничего не сказала прямо, но обронила пару намеков, как бы подготавливая его к возможности потерять Кэти. Что ж, одна вещь, которую вы усвоили в таком заведении, как Метрополитен, заключалась в том, что все были необязательны и каждый, в какой-то момент, двигался дальше. Какие бы отношения он с ней ни построил, они возникли из-за работы, вот и все. Мысль о том, что могло произойти обратное, что его вкус к работе теперь может зависеть от нее, была более чем немного обескураживающей.


6


Запах исходит от ведра в углу комнаты, он и всепроникающая вонь холодного бетона. Ее правое запястье приковано наручниками к каркасу кровати, и она начала терять надежду. Он молча склоняется над ней, и она понимает, что что-то из сказанного ею разозлило его. Она наблюдает, как его одурманенная улыбка исчезает, а в глазах вспыхивает черная ярость. Он наклоняется и хватает ее за левую руку и ногу, поднимает ее и швыряет всем телом через кровать. Ее правая рука напрягается и сжимает наручник, и она кричит, чувствуя, как рвутся мышцы плеча.


Кэти села, хватая ртом воздух, нащупывая выключатель прикроватной тумбочки. "Он мертв", - сказала она вслух. Мертв, но продолжает возвращаться к ней, ночь за ночью, примерно в одно и то же время, когда действие снотворного начинает ослабевать. Она потянулась за маленьким блокнотом и карандашом и написала дату: 23 января, время: 2:36 ночи и слова: "Снова серебряная тень".


Позже тем утром она сидела в лучах неожиданного солнечного света в оранжерее позади дома Сюзанны, листая воскресные газеты. Она налила себе еще чашку кофе и открыла один из разделов обзора новостей. Все они были полны убийством Спрингера, как будто каждый признавал в нем какую-то особую общественную значимость или драматическое качество, которое делало его неотразимым. Оглядываясь назад, со стороны Брока было абсурдно пытаться скрыть это от нее, поскольку это доминировало в каждом выпуске новостей, а самого Брока можно было увидеть по телевизору, его голос перемежал репортажи по радио. Она чувствовала себя отстраненной, наблюдая за их деятельностью как бы с большого расстояния, больше не являясь жизнеспособным членом команды. Это, по крайней мере, было ясно ей, и, вероятно, остальным из них к настоящему времени. У нее не было выбора, кроме как двигаться дальше.


Она была одна, Сюзанна увезла внуков к сестре на воскресный обед, и Кэти была рада одиночеству. Она была благодарна за то, что дети и компания Сюзанны отвлекли ее, но она знала, что скоро должна уехать. Она провела субботнее утро в туристическом агентстве, наблюдая за подругой Сюзанны и время от времени пытаясь помочь ей, и была поражена ее терпением. Клиенты, в сотый раз меняющие свои планы поездок, авиакомпании в замешательстве из-за специальных тарифов, двойное бронирование отелей, сбой компьютеров - ничто из этого не раздражало Тину. И Кэти осознала, насколько защищенной она была, работая в большой организации, где специалисты поддерживали все. Тине приходилось делать все самой: присматривать за персоналом, чинить компьютеры, вести переговоры со своим ублюдком арендодателем, подсчитывать денежные потоки, получать еженедельное объявление в местной газете. В понедельник Кэти должна была помочь ей с возвратом НДС за следующий квартал, но, что более важно, она должна была встретиться с представителем туроператора, который рассказал бы ей об их гидах и свел бы ее с лондонским агентством, специализирующимся на туристических вакансиях.


Она перевернула страницу газеты. Несмотря на количество дюймов в колонке, фактическая информация, содержащаяся в отчетах, была скудной, и она могла представить, какое давление оказывалось на пресс-службу Метрополитена, требуя предоставить больше. В редакционных статьях и комментариях говорилось о свободе слова, или насилии в кампусах, или неадекватности контроля за оружием, но в отсутствие неопровержимых фактов ни о мотиве, ни о виновнике они были расплывчатыми и неудовлетворительными. Самой информативной статьей, по ее мнению, был некролог жертвы, напечатанный в "Обсервер". Макс Шпрингер родился в 1933 году в процветающей немецко-еврейской семье торговца в Гамбурге. В 1939 году, после беспорядков в Хрустальную ночь, его отправили погостить к дальним родственникам в Англию. Он больше никогда не видел свою семью, все они погибли в концентрационных лагерях. С 1952 по 1956 год он изучал философию в Лондонском университете под руководством сэра Карла Поппера, в то время профессора логики и научного метода, а затем поступил в Чикагский университет в качестве докторанта, а затем преподавателя, где попал под влияние философа Ханны Арендт. Там же он познакомился с классической пианисткой Шарлоттой Пикеринг и женился на ней. В 1965 году он вернулся в Англию на должность преподавателя в Оксфорде, где работал под руководством сэра Исайи Берлина, который был профессором социальной и политической теории в Чичеле. В 1978 году Спрингер опубликовал свою книгу "Бедность науки", в которой он поставил под сомнение предположения, лежащие в основе принципов научной логики и метода. Эта работа создала ему репутацию радикального и независимого мыслителя, и он был избран на кафедру современной философии Уайатта в Оксфорде. В продолжение своих исследований научного метода Спрингер исследовал то, что он назвал "зашоренными системами мышления", и заинтересовался фундаменталистскими религиозными и политическими способами мышления. Этот теоретический интерес был трансформирован "электрическим шоком реальности", как он позже описал это, во время визита на Ближний Восток в 1982 году, когда он лично стал свидетелем зверств, совершенных в лагере палестинских беженцев Шатила в Бейруте. Впоследствии он оказывал помощь палестинским благотворительным организациям, особенно для поддержки детей-сирот, и написал о своем опыте в своей работе 1985 года "Истоки фундаментализма", которая вызвала много споров, особенно среди апологетов государства Израиль, подобно тому, как его наставница Ханна Арендт вызвала возмущение своей работой "Эйхман в Иерусалиме", дебаты о которой были в самом разгаре, когда Спрингер работал с ней в Чикаго в 1963 году. В 1990 году умерла Шарлотта Пикеринг, жена Макса Спрингера, с которой он прожил тридцать два года, и в следующем году он опубликовал автобиографию "Человек в темные времена", которая была отмечена крайне пессимистичными пассажами. После ее публикации, заявив, что он хотел обновить свою жизнь новыми вызовами, он оставил свою кафедру в Оксфорде и принял должность профессора философии в недавно созданном университете Восточного Центрального Лондона. Однако, несмотря на обнадеживающее начало, этот шаг не выполнил своего первоначального обещания. Его книга "Тоталитарная наука" (1996), в которой поднимались его ранние темы, ставящие под сомнение современное научное мышление, была плохо принята и широко осуждалась за то, как в ней проводились параллели между тем, что он считал авторитаризмом науки, с одной стороны, и фундаменталистская религия с другой стороны. В последние годы считалось, что он не идет в ногу с современными течениями в философии и с политикой своего собственного университета, который он публично критиковал. Хотя могло показаться, что жизнь Макса Спрингера утратила свою актуальность, его смерть изменила эту оценку, продемонстрировав самым драматичным и трагическим образом значимость принципов, за которые он выступал. Он умер мученической смертью за эти принципы, непоколебимый в своем противостоянии экстремизму, тоталитаризму и авторитаризму всех видов.


На следующее утро, когда Кэти подсчитывала на калькуляторе цифры НДС Тины, зазвонил ее мобильный. Женский голос произнес: "Алло? Это сержант Колла?" Сердце Кэти непроизвольно екнуло в панике. Прошел почти месяц с тех пор, как кто-либо обращался к ней по званию. Она не узнала голос и попыталась вспомнить, у кого в Штаб-квартире есть номер ее мобильного телефона.


"Меня зовут Клэр Хэнкок. Мы встречались пару раз, и ты дала мне свой номер. Я криминальный репортер "Геральд"."


Кэти могла бы вспомнить ее сейчас, умную, обманчиво мягкую на вид женщину, которая, как Кэти однажды видела, превратила главного суперинтенданта в дрожащее желе на пресс-конференции несколькими очень хорошо проработанными вопросами. Но это была не ее проблема. С облегчением она приготовилась произнести волшебную фразу: "Я не работаю над этим делом".


"Я подумал, не могли бы мы встретиться. Речь идет о деле Спрингера, как и следовало ожидать. У меня есть кое-какая информация, которая, думаю, вас заинтересует. Честно говоря, я хочу поменяться. Ты учишься в Калифорнийском университете? Где бы тебя устроило? Это довольно срочно."


"Боюсь, я не могу этого сделать, Клэр. Я не имею никакого отношения к этому делу."


Последовало секундное колебание, затем в голосе послышалось сомнение, как будто он не был уверен, стоит ли верить Кэти. "Неужели? Я так понял, что теперь Брок сопровождает тебя во всех своих крупных делах."


"Только не этот. Так получилось, что я в отпуске. Я даже не в Лондоне."


"О, дорогой. Неподходящее время. Держу пари, ты пинаешь себя."


"Вместо этого тебе лучше позвонить ему. У тебя есть его номер?"


"Я не хочу этого делать. Однажды Брок доставил мне немало хлопот, когда я был новичком в этой работе. Он был сварливым старым ублюдком. Я надеюсь, что смогу работать с тобой, Кэти. Ты не можешь бросить все и вернуться сюда? Ты не пожалеешь. Брок будет тебе за это благодарен, поверь мне."


Кэти почувствовала укол негодования. Представитель туроператора должен был прибыть с минуты на минуту, и она не хотела иметь к этому никакого отношения.


"Я так понимаю, вы видели наш репортаж этим утром?" - внезапно спросил репортер.


"Нет, не видел".


"Что ж, пойди и купи экземпляр. Ярд надрывается из-за этого. Они все утро долбили моего редактора, желая знать, откуда мы получили нашу информацию. Что ж, то, что у меня есть для тебя, может быть лучше этого. Посмотри, продолжай и перезвони мне через полчаса."


У Кэти не было намерения играть в эту игру, какой бы она ни была. Она неохотно записала номер телефона. "Если я не перезвоню тебе, Клэр, поговори с Броком или с Бреном Гурни".


"Ты позвонишь мне, Кэти. Я знаю, что ты это сделаешь."


Кэти оторвала взгляд от своего блокнота и увидела, как Тина приветствует кого-то у дверей туристического агентства, затем машет Кэти, приглашая присоединиться к ним. Я так не думаю, Клэр, подумала она.


Тем не менее, беседуя с Тиной и представителем туроператора, она не могла не задаться вопросом, что могло быть такого привлекательного на первой странице "Геральд" в то утро. Через полчаса другая женщина сказала, что ей нужно идти. Оказалось, что недостаточное владение Кэти другим языком будет препятствием, и ей, вероятно, следует как можно скорее приступить к работе над своим школьным французским. С другой стороны, ее опыт работы в полиции был бы плюсом, умение справляться с трудными людьми и ситуациями, знание первой помощи и так далее. Они позвонили контактному лицу в лондонском агентстве и назначили встречу для Кэти на следующий день, но после этого она почувствовала себя опустошенной, впервые ощутив неуверенность в поисках работы и страх, что этот способ побега может оказаться более трудным, чем она предполагала. Извинившись, она вышла из магазина, завернула за угол к газетному киоску и купила газету. Заголовок гласил: "ФЕТВА О СМЕРТИ СПРИНГЕРА: СЕНСАЦИОННАЯ НОВАЯ ПОЛИЦЕЙСКАЯ ТЕОРИЯ".


Она бегло просмотрела главную статью: новая информация, предполагающая предыдущие угрозы убийством со стороны исламских фундаменталистов, предположения экспертов о возможных террористических группах, осторожные комментарии университетских источников, краткое "без комментариев" от Британского совета мусульман в Брэдфорде и Центра исламских исследований в Лондоне. В редакционной статье Inside ссылались на дело Рушди и призывали к спокойствию, пока не станет известно больше фактов.


Ладно, подумала Кэти. Ну и что? Это было интригующе, возможно, шокирующе, но действительно ли Клэр Хэнкок ожидала, что она бросит все ради этого? Затем ей пришло в голову, что МИ-5 хотела бы заполучить в свои руки нечто подобное и, вполне возможно, в данный момент пытается отобрать это у Брока. И снова, если Кэти не захочет поговорить с ней, репортер может пойти к ним вместо этого. Тогда, ради Брока, она поняла, что ей придется перезвонить этой женщине.


Они провели выходные, прорабатывая предложения специального подразделения, которыми их снабдил Уэйн О'Брайен, оценивая его предложения в соответствии со своей личной шкалой прилагательных: это было "круто", это "зрелый", еще одно "настоящий Маккой". Этот устойчивый, но пока непродуктивный прогресс был приведен в замешательство историей в "Геральд". Теперь ресурсы были брошены на это дело со всех сторон, к нему подключилась SO13, Группа дипломатической защиты SO16 требовала участия, как и SO10, в тайных операциях, и, как и ожидалось, MI5 жадно кружила на заднем плане. Действовать, а не осмотрительность, было в порядке вещей, и Брок оказался в центре бурной деятельности.


И посреди всего этого он оказался втянутым в абсурдное фиаско производственных отношений. Они решили еще раз допросить констебля Тэлбота в присутствии О'Брайена, чтобы посмотреть, смогут ли они извлечь какую-либо новую информацию из воспоминаний молодого констебля о его беседе с профессором Спрингером. Но когда Брок позвонил в полицейский участок Шедуэлл-роуд и поговорил с инспектором, его встретили жесткой информацией о том, что констебль Тэлбот в настоящее время временно отстранен от работы в ожидании пересмотра его поведения в связи с тем, что он не проинформировал свое начальство должным образом о приближении представителя общественности подвергается серьезному риску, а именно профессору Максу Спрингеру и его призыву о помощи. Брок почуял какую-то безумную ретроспективную противопожарность со стороны инспектора и набросился на него, требуя, чтобы констебля немедленно восстановили в должности и отправили к воротам королевы Анны. После некоторого символического протеста, когда Брок спросил его, как, по его мнению, его действия воспримет враждебная пресса и столичная полиция в целом, инспектор смягчился. Десять минут спустя он перезвонил с новостями о том, что его профсоюз, Полицейская федерация, посоветовал констеблю Тэлботу оставаться дома, ни с кем не разговаривать и предоставить им вести дальнейшие переговоры.


Итак, Брок был в машине с О'Брайеном, застрявшими в пробке по пути в Ист-Энд, когда позвонила Кэти и сказала, что хотела бы встретиться с ним, чтобы поговорить о чем-то важном наедине. Это было чертовски неподходящее время, чтобы пытаться поговорить с ним о ее будущем, подумал он, но постарался говорить спокойно и обнадеживающе и сказал ей ехать по туннелю Блэкуолл и встретиться с ним на Шедуэлл-роуд.


Добравшись до полицейского участка, Кэти обнаружила, что Брок заперт на совещании в задней комнате, и дежурный сержант сказал ей, что его нельзя беспокоить. Она показала ему свое удостоверение, и он неохотно согласился навести справки. Пока его не было, молодой человек в кожаной куртке и джинсах, который сидел, прислонившись к дальнему концу стойки, подошел и представился офицером особого отдела.


"Зовите меня Уэйн". Он дружелюбно улыбнулся ей.


"Кэти".


"Я тоже его жду", - сказал Уэйн. "Кое-какие дела с местными парнями".


Сержант снова появилась и сказала, что старший инспектор Брок попросила уделить ему еще десять минут, поскольку обсуждение достигло критической стадии. Уэйн предложил им выпить по чашечке кофе через дорогу, и они вышли вместе.


Кэти никогда раньше не была на Шедуэлл-роуд, и по мере того, как она внимательнее присматривалась к магазинам и людям, ее восхищение росло. То, что она сначала приняла за обычную главную улицу, петляющую по старому району Ист-Энда, теперь больше походило на кусочек Индийского субконтинента, не столько пересаженный, сколько привитый на корневой подвой. Кирпичное здание вон там, с непритязательной попыткой создать классический портик на фронтоне, которое могло бы быть скромной старой нонконформистской церковью, на самом деле было мечетью. Девушка за прилавком кофейни была в платке и спортивных штанах, а диск, который она проигрывала, был, по словам Уэйна, "Болливудским воспоминанием" Билли Сагу, которое нравилось Кэти, но он сказал, что это "всего лишь О'кей", и он предпочитал такие, как ADF. Он непринужденно развлекал ее и рассказал ей кое-что о деле Спрингера и о том, почему они здесь, о визите Спрингера на Шедуэлл-роуд и о нынешней затруднительной ситуации с констеблем Тэлботом. "Правильная ошибка".


На обратном пути Кэти остановилась, чтобы рассмотреть россыпь экзотического вида плакатов с мухами на участке кирпичной стены, когда Уэйн внезапно вскрикнул: "О, Христос Всемогущий!", согнулся пополам и упал на колени. Кэти подумала, что у него сердечный приступ, затем поняла, что он дергает за свободный угол одного из плакатов. Под ним, частично скрытый им, был другой плакат, зеленый, с черным символом поднятого кулака и какой-то надписью незнакомым шрифтом.


"Ты маленькая красавица!" Пробормотал Уэйн, затем поднялся на ноги, глаза его сияли от возбуждения. "Твоему хозяину это понравится".


Они поспешили в полицейский участок и увидели Брока, выходящего с мрачным лицом из задней комнаты с группой мужчин, как в форме, так и в штатском. Он кивнул Кэти, затем заметил волнение Уэйна.


"У тебя есть что-нибудь, чтобы нас подбодрить, Уэйн? Нам это определенно нужно". Другие мужчины в группе переминались с ноги на ногу, опустив глаза.


"Я думаю, да, Брок. Что-то особенное, я думаю. Хочешь немного старого свежего воздуха?"


"Кэти, твоя не могла бы еще немного подождать?"


Кэти сказала "да", затем наблюдала из дверного проема полицейского участка, как Уэйн повел Брока вниз по улице к плакатам. На этот раз он, казалось, не проявлял к ним никакого признака особого интереса, хотя их темп замедлился, когда они проходили мимо, и Брок бросил на них долгий взгляд. Его глаза тоже были яркими, когда они вернулись. Он поговорил с участковым сержантом и инспектором, попросив их незаметно прогуляться с Уэйном, затем повернулся к Кэти.


"Тогда ладно, Кэти. Твоя очередь. Кстати, как у тебя дела?" Он всмотрелся в нее в тусклом свете коридора, и она уловила, как по его лицу пробежала легкая хмурость. "Ты хорошо выглядишь".


Он лгал, но она проигнорировала это и сказала так бодро, как только могла: "О, я просто в порядке". Правда заключалась в том, что интерьер захудалого полицейского участка, голоса, запахи и потертая мебель, знакомые по десяткам подобных, заставили ее сердце упасть. "Сюзанна обращается со мной как с почетным гостем".


"Хорошо, хорошо. Итак, что я могу для вас сделать?" Они вошли в комнату для допросов и сели, Брок готовился к любому предстоящему откровению. Что бы это ни было, это было бы нехорошо, подумал он, но был поражен, когда она начала рассказывать ему о репортере и разговоре, который только что состоялся с ней.


"Видишь ли, у них есть эта проблема, Брок. Они вовсю раскрутили эту историю об убийстве на религиозной почве, и у них полностью спланирована вся их кампания. Все эти актеры, романисты и другие люди выстроились в очередь, чтобы подписать петицию о свободе слова и религиозной нетерпимости, и газета думает, что она будет выходить неделями."


"Я уверен, что они правы", - мрачно сказал Брок. "В чем их проблема?"


"Она считает, что существует вероятность того, что они могут быть совершенно неправы на этот счет, и она беспокоится, что в конечном итоге они могут выглядеть безответственными и глупыми".


"Она волнуется?"


"Это ее история. Она думает, что окажется на линии огня, если все пойдет не так."


" Значит, она знает, откуда взялась эта история? Она знает, кто сказал им, что мы работаем над этим в первую очередь? Я бы очень хотел знать, кто это был."


"Она нам этого не скажет. Она была непреклонна в этом."


"Так что же она может предложить?"


"Она говорит, что в газете есть что-то еще, что, по-видимому, противоречит теории фетвы".


"Зубы ада, Кэти! Если у них что-то есть, они должны отдать это нам."


"Да, ну, она думает, что газета будет отрицать, что у них это есть, если мы надавим на них. Очевидно, это в некотором роде немного смущает их. Только Клэр думает, что если она сможет заключить с нами сделку, они могут согласиться на это."


"Какого рода сделка?"


"Она предоставляет нам эту другую улику, а затем, если она окажется достоверной, а фетва будет выглядеть как ложный след, мы дадим им раннее предупреждение, чтобы они могли выбраться из своего угла со всем достоинством, на которое способны, и с зацепкой в новой истории".


"Позволь мне прояснить это, Кэти. Они хотят, чтобы мы вознаградили их за то, что они не утаили важнейшие улики в расследовании крупного убийства?"


Кэти улыбнулась. "Я знал, что тебе это понравится. Она хочет, чтобы это сделали мы, а не они. На данный момент они об этом не знают. Она хочет, чтобы мы с тобой пообещали, что мы поиграем в мяч, а потом она обратится к своему боссу."


Брок задумчиво потер бороду. Она улыбнулась про себя знакомому жесту, размышляющему медведю.


"Дай мне подумать об этом", - сказал он. "Если молодой Уэйн действительно нашел то, что, как я думаю, у него есть, тогда линия фетвы выглядит все более прочной. Возможно, нам не понадобится специальное предложение мисс Хэнкок."


Он поднялся на ноги и открыл дверь, приглашая остальных войти. Инспектор и сержант одновременно покачали головами. Никто из них не помнил, чтобы видел зеленый плакат раньше, или не знал, кто мог его там повесить. Было так много рекламных плакатов, что никто не обратил особого внимания. И нет, они не смогли указать на какие-либо конкретные религиозные группы или отдельных лиц, которые в последнее время создавали проблемы.


"А как насчет констебля Тэлбота? Может ли он знать? Казалось, он довольно хорошо знал здесь дорогу."


С большой неохотой они согласились, что он, возможно, знает, за исключением того, что он ни с кем не разговаривал.


Брок отпустил их и повернулся к Кэти. Она поймала расчетливый взгляд его глаз и догадалась, что последует, еще до того, как он открыл рот. "Почему я?" - спросила она.


"Потому что я встречался с ним, и я думаю, что он мог бы откликнуться на тебя. Он хороший парень, которого наставляли старшие офицеры, которые должны были заботиться о нем, а не о своих собственных спинах. Я обещал ему, что этого не случится, но это случилось, и теперь он тоже мне не доверяет. Это важно, Кэти. Ты можешь это видеть."


Кэти внезапно пришло в голову, что Брок испытывает ее, пытаясь понять, готова ли она вернуться к работе. Она почувствовала трепет паники в груди и была удивлена тем, как спокойно звучал ее голос, когда она ответила. "Действительно ли стоит пытаться давить на него, если Федерация говорит ему не сотрудничать?"


"Он знает всех местных жителей и их истории. Как кашмирец по соседству, у которого сбежала дочь. Он рассказывал мне все об этом. Именно такой человек нам нужен."


"Какой подход вы предлагаете?"


"Он честный, порядочный бобби. Заставь его понять, что его долг - помочь нам. И внушите ему, что у нас нет времени бездельничать."


Домом Грега Тэлбота была маленькая съемная квартирка примерно в миле от полицейского участка. Кэти позвонила в дверь и стала ждать. В конце концов, она приоткрылась на пару дюймов, чтобы показать лицо молодой женщины. Это выглядело так, как будто она плакала.


" Миссис Тэлбот? - спросил я. - Весело сказала Кэти, стараясь не походить на изворотливого продавца.


"Вы из Федерации?" - спросил я.


"Нет, я детектив, работаю над важным расследованием убийства


..."


Первая ложь. Дверь начала закрываться.


"Мы ни с кем не разговариваем", - сказала женщина слабым голосом.


Кэти положила руку на край двери и просунула ее внутрь, так что женщине пришлось бы раздавить себе пальцы, если бы она захлопнула ее. "Пожалуйста, я знаю подоплеку этого. Мне просто нужно десять минут с Грегом. Это очень важно."


"Я не хочу, чтобы он с тобой разговаривал".


Другой голос, мужской, прозвучал позади нее. "Кто это, Шерл?"


" Полицейский. Не разговаривай с ней."


Дверь осторожно открылась, и констебль Тэлбот выглянула на Кэти, которая объяснила, кто она такая.


"Федерация сказала мне ни с кем не разговаривать".


"Я знаю, но кое-что произошло, с чем вы, возможно, сможете нам помочь. Никто другой не может, Грег. Это действительно важно."


Он колебался, затем, наконец, отступил и позволил ей переступить порог. Его жена, которая была в халате, сердито посмотрела на нее, и у Кэти сложилось впечатление, что произошла ссора. На заднем плане заплакал ребенок, и женщина повернулась и ушла.


"Ширли только что закончила свою смену", - объяснил Тэлбот. "Она медсестра". Он провел Кэти в тесную гостиную, где они сели.


"Послушай, - начала она, - я действительно сожалею о том, что произошло. Мой босс, старший инспектор Брок, очень зол. Он ничего об этом не знал."


"Да, хорошо". Его голос звучал очень устало. "В любом случае, я подумываю о том, чтобы подключить его. Ширли хочет, чтобы я это сделал, и я считаю, что она права. Ее младший брат зарабатывает в два раза больше меня, и он регулярно возвращается домой в шесть вечера, и ему не нужно мириться с людьми, которые хотят ткнуть его пальцем или пытаются воткнуть шприц ему в лицо."


"Да, я понимаю. Я хочу выбраться сам."


" Это ты? - Спросил я.


"Да. И мне не на что жаловаться на моего босса. Это, должно быть, было самым худшим для тебя, не так ли? Не иметь босса, который бы тебя поддержал."


"Да, это не помогло. Так почему ты увольняешься?"


Увольняюсь. Она хотела, чтобы он не использовал это слово. "У меня были трудные времена в моем последнем деле. Это случилось не в первый раз. Думаю, с меня хватит."


Он сочувственно кивнул. "Да. У нас был сержант, с которым случилось. Отличный парень. Однажды ночью на меня напали трое парней. Он считал, что для него это конец. Просто больше не мог этого выносить."


И это было то, что они сказали бы, предположила она. Больше не мог этого выносить. Потеряла свою бутылку.


"Чего именно ты от меня хочешь?"


Кэти достала из кармана фотокопию зеленого листка и протянула его констеблю. "Это было найдено в комнате Спрингера. Мы думаем, что это могло быть задумано как угроза. Мы не смогли проследить, откуда он взялся, пока не заметили похожий на стене на Шедуэлл-роуд, недалеко от полицейского участка. Никто на станции не знает, кто мог его туда положить. Мы подумали, не могли бы вы."


Тальбот вернул его, едва взглянув. "Никто из них не знает? Сержант? Инспектор?"


"Верно".


Он горько улыбнулся. "Нет, ну, они не часто выходят на улицу. Не в ударе, разговариваю с людьми."


"Ты знаешь, Грег?"


"Да, я знаю, кто это сделал". Он откинулся на спинку стула, как будто больше ничего не мог сказать, затем сказал: "Это банда, называющая себя "Исламское действие". Звучит впечатляюще, но на самом деле это просто трое молодых парней, которых все бесит. Может быть, мне стоит присоединиться к ним. Лидер - Ахмед Натаниэль Шариф. Его по-настоящему раздражает, когда ты называешь его по второму имени. Бросил школу два или три года назад. На самом деле довольно умный, но у него нет работы. Людям не нравится его отношение и то, как он выглядит. У него дреды и слабая попытка отрастить бороду."


"Араб?"


"Нет, Паки, я полагаю. Или бенгальский. Во всяком случае, на английском. Он живет где-то в муниципальном поместье к востоку от Шедуэлл-роуд. Мечеть узнает. Это мечеть Твакулия, прямо по дороге от полицейского участка. Поговорите с имамом, мистером Хашими."


Кэти все это записала, проверяя орфографию. "Спасибо, Грег. Я ценю это. Брок сказал, что ты знаешь местных персонажей, таких как кашмирец с сбежавшей дочерью."


"Мистер Манзур? Да, ну, я не рассказал ему худшую часть."


"Что это?" - спросил я.


Старик Манзур считает, что его дочь унизила его в глазах семьи, и люди говорят, что он поклялся убить ее, когда найдет, и парня, с которым она. Он и два его брата большую часть ночей после закрытия магазина проводят вне дома, разъезжая по Ист-Энду в поисках ее. Они думают, что она все еще где-то там. Это главная причина, по которой мы все еще не спускаем с нее глаз, чтобы добраться до нее до того, как ее отец сделает какую-нибудь глупость."


Мерзкий. Тогда ты знаешь этого молодого парня Шарифа, не так ли, Грег? У него были неприятности?"


"Примерно шесть месяцев назад он напал на "Три короны" - это паб на Шедуэлл-роуд, как раз через дорогу от полицейского участка".


" Напал на него?"


"Да. Однажды в субботний обеденный перерыв они пришли маршем и объявили, что паб является оскорблением в глазах Бога или что-то в этом роде, и начали громить заведение. Хозяину заведения и нескольким посетителям удалось немного задержать его, но не раньше, чем был нанесен значительный ущерб, как пабу, так и ему самому."


"Что он получил?"


"Двенадцать месяцев хорошего поведения. Понимаете, он хотел стать мучеником и сесть в тюрьму, но магистрат не согласился."


"Значит, он может быть жестоким?"


"Ты имеешь в виду, застрелить Спрингера?" Констебль Тэлбот с сомнением потер переносицу. "Я никогда не думал о нем как о плохом, на самом деле, но он забивает себе голову этими безумными религиозными идеями. Может быть, это заставляет его чувствовать себя важным, частью чего-то."


"Грег, я думаю, тебе следует самому поговорить об этом с моим боссом. Он сказал мне, что ваш инспектор и сержант согласились отменить ваше отстранение и принести вам личные извинения."


Грег с несчастным видом кивнул. "Да, я знаю. Но Федерация хочет, чтобы публичное заявление было напечатано в Работе. Очевидно, были и другие подобные случаи, и они хотят сделать из этого проблему."


Кэти почувствовала сочувствие. Не по его вине обстоятельства сложились так, чтобы усложнить жизнь констеблю Тэлботу. "Да, это тяжело. Я полагаю, в конце концов, это зависит от вас. Но тем временем нам нужна ваша помощь. Ты вернешься со мной и поговоришь с Броком?"


Он мрачно уставился себе под ноги, затем сказал: "Я поговорю с Ширли".


Кэти ждала у входной двери, чтобы посмотреть, каким будет ответ. Она услышала сердитый голос Ширли и не была настроена оптимистично, но в конце концов появился Тэлбот, надевая пальто, и они вышли к машине.


Он направил ее в переулок, идущий за Шедуэлл-роуд, с которого они свернули во двор за полицейским участком. Там была еще одна машина, фургон, из которого мужчины выгружали складные ширмы. Кэти заметила среди них Леона Десаи и предположила, что это команда криминалистов, готовящихся снять зеленый плакат со стены. Уэйн О'Брайен был с ними, разговаривал с Леон, и она поздоровалась с ними, когда они с Грегом Тэлботом проходили мимо, избегая попыток Леона поймать ее взгляд.


После того, как они вошли внутрь, сотрудник Особого отдела, который задумчиво наблюдал за Кэти, повернулся к Леону и сказал: "Тогда какого ты о ней мнения? Ты знаешь ее, не так ли?"


"Да, я ее знаю", - ответил Леон, но больше ничего не сказал.


"Ну, я считаю, она чертовски великолепна. Мне нравится эта арктическая блондинка с легким оттенком изможденности, как будто у нее была тяжелая ночь прошлой ночью, понимаете, что я имею в виду?"


Леон отвернулся, обескураженно нахмурившись. "Нет, не могу сказать, что понимаю".


Но Уэйн не собирался сдаваться. "Давай, старина. Ты должен что-то знать о ней. Она замужем?"


"Она не замужем, нет", - сказал Леон, его неодобрение начало звучать напыщенно.


"Дела идут стабильно?"


Леон поколебался, прежде чем ответить. "Ты напрасно тратишь свое время", - мягко сказал он.


"Как так получилось?"


"Просто поверь мне, хорошо? Оставь ее в покое."


Но Уэйн любил бросать вызов, и он не достиг того, чего добился, принимая все на веру.


Внутри полицейского участка Брок повел упирающегося констебля Тэлбота в комнату для допросов, заказав кофе и пирожные у упирающегося дежурного сержанта. Он повернулся к Кэти с лучом удовлетворения.


"Я знал, что ты сможешь это сделать, Кэти. Отличная работа. Мне просто жаль, что пришлось тебя втянуть. Ты сейчас возвращаешься к Сюзанне? Передай ей мои наилучшие пожелания."


Он торопился, и она поняла, что ее увольняют.


"У меня есть пара дел в городе", - сказала она. "Я, наверное, останусь у себя на ночь. Что насчет репортера, Клэр Хэнкок?"


"Ничего не делай. Если она свяжется с тобой, скажи ей, что я обдумываю это. Скажите, что может пройти день или два, прежде чем мы сможем дать ей ответ."


"Это хорошая идея? Предположим, она передает свой материал кому-то другому?"


"Я думаю, она уже поняла, что мы - ее лучшая надежда. На данный момент это все еще наше дело."


Он ободряюще кивнул ей и отвернулся. Кэти засунула руки в глубокие карманы пальто, внезапно почувствовав себя ненужной и растерянной.


"Привет всем!"


Она повернулась лицом к Уэйну О'Брайену с широкой заразительной улыбкой на лице. "У меня время обеда. Как насчет тебя? Представляешь себе еще одну экспедицию в Гиндукуш?"


Она благодарно улыбнулась в ответ. "Разве ты им здесь не нужен?"


"Они могут отпустить меня на час. Давай."


7


Би рок в одиночестве направился к ступенькам, которые вели к входной двери. Дверь была не заперта, и он вошел внутрь, не потянув за железную ручку звонка. Когда он закрыл за собой тяжелую дверь, шум улицы резко прекратился. Внутри была тишина.


Прямо перед ним, на дешевом голубом виниловом покрытии пола, было разложено несколько пар обуви. Он наклонился и снял свои собственные, положил их рядом и двинулся вперед в носках. Здесь пахло плесенью, как будто многолетняя безвозвратная пыль осела в трещинах вокруг старых плинтусов и деревянных досок пола, неровности которых его ноги ощущали сквозь винил. Лестница с тяжелыми деревянными перилами круто поднималась к стене слева от него, в то время как впереди лежал коридор, ведущий к началу другого пролета, который вел вниз. Он пошел в ту сторону, уловив звук капающей воды, когда подошел к лестнице и спустился.


Он подошел к комнате для омовений, выложенной белой плиткой, с кранами и откидными досками, идущими вдоль каждого борта и по обе стороны низкой центральной разделительной стены, всего три или четыре дюжины мест для умывания. Он обдумывал это, когда кашель позади заставил его обернуться. Мужчина подозрительно наблюдал за ним с лестницы.


"Добрый день", - сказал Брок. "Я хотел бы поговорить с имамом. Не могли бы вы сказать мне, где я мог бы его найти?"


Мужчина мгновение молча рассматривал его, затем сказал: "Следуйте за мной", - и повернулся на каблуках в носках. Брок последовал за ним, вернулся ко входу, затем поднялся по длинной лестнице на первый этаж, где мужчина сказал ему подождать, пока он пройдет через дверь в перегородке неподалеку. Он стоял в углу зала, на удивление большого, с деревянными балконами, консольно расположенными с трех сторон, и полудюжиной замысловатых люстр, свисающих с высокого потолка. Здесь не было никакой мебели, как будто ее могли использовать для танцев, за исключением того, что весь пол был устлан ковром. Узор на темно-зеленом ковре повторял желтый контур фигуры, похожей на маленькую стрельчатую арку или артиллерийский снаряд, и смущало то, что вместо того, чтобы указывать на одну из стен, в соответствии с геометрией комнаты, ковер был выложен так, что все мотивы были направлены под косым углом, как будто какой-то огромный скрытый магнит сбил их всех с курса.


Через несколько минут мужчина вернулся к двери и махнул Броку, чтобы тот проходил. В маленьком кабинете, среди картотечных шкафов и кучи канцелярских принадлежностей, невысокий чернобородый мужчина в белой тюбетейке и черной мантии поднял глаза от стола, за которым он писал.


"Мохаммед Хашими", - осторожно произнес он, не улыбаясь сквозь очки. "Я - имам. Чем я могу вам помочь?"


Брок поблагодарил его за встречу и спросил, может ли он поговорить с ним наедине.


Имам нахмурился, затем кивнул другому мужчине, который остался ждать у двери. Он ушел, закрыв за собой дверь, и затем Брок объяснил, кто он такой.


Имам Хашими пригласил его сесть и сказал: "Наши отношения с местной полицией превосходны. Какого рода помощи ты хочешь от меня?"


"Я работаю над серьезным делом. Возможно, вы читали об этом. Убийство профессора Спрингера, в университете неподалеку отсюда."


Дрожь тревоги пробежала по лицу имама, и он медленно наклонился к боковому ящику своего стола и достал экземпляр утреннего "Вестника", как будто он производил что-то опасное или грязное, что он не хотел оставлять на виду у публики.


Его пальцы коснулись заголовка. Брок кивнул в подтверждение.


"Но, конечно, мы не можем помочь?" Пакистанский акцент мужчины был смягчен мягким гнусавым йоркширским акцентом.


"Мы пытаемся исключить людей из наших расследований. И мы хотим сделать это, не вторгаясь в сообщество и не вызывая ненужной тревоги. Я полагаю, вы могли бы помочь нам с некоторыми местными жителями, с которыми мы хотели бы поговорить."


"У вас есть списки людей из нашего сообщества?"


"Не списки, нет, нет. Ничего подобного. " Брок пытался звучать обнадеживающе. "Просто трое парней, которые выражали довольно экстремистские взгляды, как я понимаю. Осмелюсь сказать, что в этом все дело, в юношеском буйстве, но я все равно хотел бы с ними поговорить. Вот их имена." Он протянул имаму листок бумаги.


"О, исламское действие", - устало пробормотал он.


"У Шарифа в прошлом были небольшие неприятности, не так ли, он выражал свои взгляды довольно жестоким образом?"


Имам вздохнул. "Очень глупый инцидент. Ахмед увлекается идеями и выражает нетерпение, которое время от времени испытывают все молодые люди, но самым несдержанным образом. Конечно, приятно видеть молодого человека, проявляющего страстный интерес к своей религии, но в его набожности всегда было что-то чрезмерное. Меня бы очень расстроило, если бы он сделал что-нибудь действительно плохое. Он яркий, впечатлительный мальчик. Двое других следуют за ним по своим собственным причинам."


"Откуда Ахмед черпает свои идеи?"


"Идеи есть везде, старший инспектор. Он читает книги, смотрит программы спутникового телевидения с Ближнего Востока и следит за веб-сайтами."


"Я больше думал о человеческих контактах. Поддерживает ли он личные контакты с какими-либо группами, здесь или за рубежом?"


"Если и так, то я об этом не осведомлен. Он, вероятно, все равно бы мне не сказал. Он всегда уважителен ко мне, но я думаю, он считает, что я слишком готов приспосабливаться и идти на компромисс. Он из тех, кого люди в Пакистане называют BBCD, "сбитый с толку дези британского происхождения". У BBCDS, по сути, проблема со своей культурной традицией. Они либо полностью отвергают это и пытаются стать более англичанами, чем англичане, либо впадают в другую крайность и принимают это с фанатизмом, который ставит в неловкое положение тех, кто все еще живет в этом доме."


" А как насчет его семьи? - спросил я.


"Ах, да. Он живет со своей матерью, хорошей, мягкосердечной женщиной, которая не может контролировать его. Его отец был белым и покинул их много лет назад. Ты можешь делать из этого все, что захочешь. Ахмед взял фамилию своей матери, когда был подростком, и отказался отзываться на фамилию своего отца, что бы это ни было, я забыл."


"Что насчет этого человека, Спрингера? Знал бы о нем Ахмед, как ты думаешь?"


"Я не могу представить, как. Я никогда о нем не слышал. Насколько я знаю, я никогда не слышал, чтобы упоминалось его имя. Это то, что казалось таким невероятным, когда я прочитал эту историю в газете. Я сказал себе: фетва против кого? Конечно, это бессмыслица. Но опасная бессмыслица."


"Вот именно. Теперь, имам Хашими, не могли бы вы сказать мне, где мы можем найти Ахмеда и его друзей?"


Имам вздохнул. "Полагаю, я могу. В любом случае, это было бы нетрудно выяснить." Он обратился к толстому офисному блокноту, заполненному именами и адресами в алфавитном порядке, и записал три из них для Брока.


По пути к выходу они на минутку остановились в главном зале мечети, где Брок спросил о рисунке ковра. "Это указывает на Мекку?"


"Это верно". Имам Хашими вручил Броку небольшую публикацию об истории здания. "В девятнадцатом веке это здание использовалось как методистский зал для моряков и докеров, затем оно стало синагогой, а сейчас это мечеть. Но шутка в том, что изначально он был построен как пивоварня." Его глаза блеснули за стеклами очков, и он понизил голос. "Это было исключено из официальной истории. Осмелюсь сказать, Ахмед был бы оскорблен." Затем его лицо снова стало серьезным. "Проблема в том, что люди не заботятся о словах. Это так опасно. Это слово "фетва", например. Фетва - это просто постановление по какому-либо вопросу или спору, вынесенное специалистом в области исламского права, муфтием. В мусульманском государстве, например, судье в суде общего права помогал бы такой муфтий, который издавал бы фетвы для его руководства в том или ином деле. Но теперь, вы видите, в газетах фетва означает безумную жажду смерти дьявольских исламских фундаменталистов - еще одно опасное слово. Это все так опасно. Вот почему я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, старший инспектор. Чтобы восстановить спокойствие и здравый смысл."


Они пожали друг другу руки, и Брок спустился по лестнице, чтобы забрать свои ботинки.


Если у Ахмеда Шарифа все еще были дреды, как описывал констебль Тэлбот, то теперь они были скрыты под неряшливо выглядящей полоской материи, намотанной вокруг его головы в стиле талибского партизана, что подчеркивалось его неопрятной жидкой бородкой, худощавым телосложением и большими немигающими глазами.


"Еще раз, какая у тебя настоящая фамилия, Саншайн?" - Спросил Брен. " Что Натаниэль? - спросил я.


Глаза Ахмеда стали немного больше и дикее.


"Натаниэль - это твое настоящее христианское имя, верно?"


Брок задавался вопросом, намеревался ли Брен быть таким оскорбительно грубым. Это не было его настоящей натурой, но он делал это очень убедительно. Он решил остановить его. Помимо всего прочего, это казалось контрпродуктивным, поскольку мальчик ничего не сказал с тех пор, как Брен начал приставать к нему, и перешел от оцепенения к дрожи.


"Em..." Брок мягко вмешался. "Я уверен, что инспектор Гурни имел в виду не совсем то, что прозвучало, Ахмед. Мы знаем, что ты правоверный мусульманин. И я уверен, что Ахмед Шариф сейчас очень хорошо подойдет для записи, Брен. Ты завсегдатай мечети, не так ли, Ахмед?"


Парень подозрительно посмотрел на Брока, но по-прежнему ничего не сказал.


"Только, если вам сейчас не нужны услуги адвоката, я подумал, не чувствовали бы вы себя более комфортно, если бы у нас был кто-нибудь из мечети, пока мы будем с вами беседовать?" Возможно, имам Хашими? Или кто-то другой?"


"Я возражаю против этого, сэр", - сказал Брен, наилучшим образом имитируя непокорность полицейского.


"Отклоняется, инспектор", - твердо сказал Брок. "Что ты на это скажешь, сынок?" Он посмотрел на свои часы. "Только меня, возможно, скоро отзовут, и мне, возможно, придется оставить вас и инспектора Гурни сражаться дальше без меня".


Ахмед моргнул, впервые за некоторое время, а затем заговорил. "Тогда сколько времени это займет?"


"Решать тебе, сынок. Я полагаю, столько, сколько потребуется." Брок снова взглянул на часы. По крайней мере, парень заговорил. Мысль о том, чтобы остаться наедине с Брен, явно не привлекала.


"Да, все в порядке. Имам Хашими."


"Прекрасно, прекрасно. На самом деле, нам, возможно, даже не нужно беспокоить имама, который, как я полагаю, очень занятой человек, у которого большая паства, о которой нужно заботиться. Если бы вы просто ответили на вопросы инспектора, мы могли бы покончить с этим очень быстро, а?"


Он кивнул Брену, который спросил: "Где вы были днем в прошлый четверг, двадцатого января, между четырьмя часами и шестью?"


Ахмед немного подумал, затем подозрительно ответил: "С двумя моими друзьями, у меня дома".


"Твоя мама видела тебя там?"


"Нет, она была на работе".


"Кто-нибудь еще видел тебя там?"


"Нет. Где, по-твоему, я должен был быть? И вообще, кому я, как предполагается, угрожал?" Он сердито повернулся к Броку. Теперь тишина была нарушена, слова вылетали быстро и сердито. "Он сказал, что я подозреваюсь в распространении угроз. Ну, кому я угрожал? Это дерьмо, это. Это ваше кафирское правосудие, это. Ты просто пытаешься меня подшить, потому что я не белый, потому что я мусульманин!"


Брок успокаивающе поднял руку. "Нет, нет, Ахмед. Мы не пытаемся это сделать. Скажи мне, ты знаешь кого-нибудь в новом университете в Доклендс, UCLE'е?"


Последовала небольшая, но определенная реакция, подумал Брок, но тогда Ахмед вполне мог следить за делом Спрингера. "Ты понимаешь?"


"Нет, я там никого не знаю. Я бы не хотел."


"Почему бы и нет? Ты смышленый парень. Я думаю, ты бы поладил со студентами. На самом деле я удивлен, что вы сами туда не поехали."


"Они заносчивое кафирское отребье!" Ахмед взорвался. "Они просто учатся ошибкам и лжи в этом месте".


"Неужели они?" - Тихо сказал Брок, начиная наконец чувствовать, что близок к чему-то.


"И они в любом случае не пустили бы таких, как я, из-за их предрассудков и дискриминации".


"Но я думал, что у них там довольно много студентов-исламистов из многих стран ..."


"О, да! Оплачиваю сборы! Конечно, они берут их, если платят! Алчность сатаны не знает границ!"


"Нет, нет", - Брок скептически покачал головой. "Я уверен, что это неправда. Им ведь не позволили бы проводить дискриминационную политику, не так ли?"


"Это правда! Они говорят ложь и поддерживают своих. Я знаю. Они прогнали меня."


"Неужели? Когда это было, Ахмед?" Брок заметил, что Брен сидит очень тихо.


"Четыре года назад! До того, как я сдал свои пятерки. Я пошел на собеседование, но мне не предложили место, потому что я был мусульманином."


Брок покачал головой, выглядя потрясенным. В наши дни в это трудно поверить. Какие предметы вас интересовали, собственно говоря? На что вы подавали заявку?"


СИЗ. Но они не приняли бы меня, мусульманина из Ист-Энда."


Брок откинулся на спинку стула и кивнул Брену. СИЗ. Это философия, политика и экономика, не так ли? Ты был бы одним из студентов профессора Спрингера, только они закрыли его курс бакалавриата. Это он брал у вас интервью?"


Выражение замешательства медленно заполнило лицо Ахмеда, как будто что-то только что всплыло в его голове. "Я больше ничего не собираюсь говорить. Не раньше, чем сюда прибудет имам Хашими."


"На самом деле, я изменил свое мнение по этому поводу", - сказал Брок. "Я действительно посоветовал бы вам нанять адвоката. Как я уже сказал, это вам ничего не будет стоить."


"Я не хочу, чтобы за меня говорил адвокат-христианин".


"Что ж, мы можем посмотреть, доступен ли мусульманский вариант. Но вам действительно нужен совет кого-то, кто разбирается в законе. Должен ли я это устроить? И пока мы ждем, когда это произойдет, не могли бы мы просто уточнить один маленький вопрос ..." Он потянулся, чтобы открыть папку, лежащую перед ним на столе. Внутри, в пластиковом пакете, была зеленая брошюра из кабинета Спрингера. "Это один из твоих, не так ли, Ахмед?"


Молодой человек внимательно посмотрел на него, затем вызывающе кивнул. "Да, это наш".


"И вы послали это профессору Спрингеру, не так ли?"


"А?" Снова растерянный взгляд, переходящий в тревогу. "Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кто такой этот профессор Спрингер?"


Брок улыбнулся. "Если ты не знаешь, Ахмед, ты, должно быть, чуть ли не последний, кто остался в стране, кто не знает. Вы послали ему это как смертельную угрозу, не так ли?"


Рот Ахмеда резко закрылся, его глаза испуганно расширились.


"Одна из интересных особенностей угрозы смертью, Ахмед, заключается в том, что ты виновен в преступлении, даже если на самом деле не собираешься приводить свою угрозу в исполнение, пока жертва верит, что ты это сделаешь, и мы знаем, что профессор Спрингер верил, что угроза была реальной, потому что он рассказал нам об этом. Но тогда вы действительно намеревались привести в исполнение свою угрозу, не так ли? Ты не играл в игры."


8


После этого события Кэти было трудно понять, как именно она оказалась в постели с Уэйном О'Брайеном.


После обеда на Шедуэлл-роуд, рыбного шашлыка в ресторане Balti House в Банглатауне, они договорились встретиться вечером за ужином в ресторане, который Уэйн назвал своим любимым карри-паласом, "Чатни Мэри" в Челси. Затем Кэти прогуливалась по Шедуэлл-роуд, удивляясь количеству туристических агентств, рекламирующих авиабилеты в места, о которых она никогда не слышала, и по пути купила несколько незнакомых товаров, в том числе джекфруты и немного масла черного тмина, которые настойчиво рекламировались как "способные излечить все болезни, кроме смерти".


Она раскладывала эти вкусности на заднем сиденье своей машины, когда зазвонил ее мобильный. Это была Клэр Хэнкок.


"Ну, ты обсуждал это с Броком?" - требовательно спросила она.


"Да, Клэр".


"И что?"


"Он не уверен. Он хочет подумать об этом. Может быть, день или два."


Тишина на мгновение, затем: "Он не купился на это, не так ли? Он думает, что это пустая трата времени."


"Дело не в этом, но у него сейчас много других неотложных дел, а вы не дали нам много поводов для продолжения. Он понятия не имеет, насколько вероятной может быть другая ваша зацепка."


Еще одно молчание, пока репортер обдумывала это, затем она вернулась со словами: "Хорошо. Я дам тебе взглянуть на это, Кэти, или, по крайней мере, на его фотокопию. Я не отдам это тебе, потому что у меня этого не должно быть, и если ты загоняешь меня в угол, я буду отрицать, что у меня это когда-либо было. Но вы можете прочитать это и судить сами."


"Клэр, тебе действительно было бы гораздо лучше иметь дело непосредственно с Броком".


"Ни за что. Где мы можем встретиться?"


Она сказала, где находится, и Кэти согласилась подъехать к месту неподалеку, где она могла припарковаться. В любом случае, это не сильно отвлекло ее от пути домой в Финчли. Когда она повесила трубку, Кэти удивилась такой настойчивости в общении с ней. Конечно, не просто сестринская солидарность. Думала ли Клэр, что ее будет легче убедить, чем Брока? Или это было что-то более коварное? Если бы она, а не Брок, просмотрела это свидетельство, могло бы это поставить под угрозу ее доверие или суждение в будущем, когда все будут отрицать его существование? Точно так же Клэр Хэнкок, казалось, чувствовала, что ее репутация находится под угрозой. Кэти решила позвонить Броку и сообщить ему, что она делает, но ей сказали, что он опрашивает подозреваемого и недоступен.


Она заметила репортера, стоящего в дверном проеме, как только свернула на улицу. Женщина разговаривала по телефону, но бросила его, как только увидела светлые волосы Кэти, подбежала к машине и села в нее.


"Что ж..." Она сделала глубокий вдох, как человек, готовящийся к большому прыжку. "Надеюсь, я не пожалею об этом".


Кэти ждала, не в силах предложить никакого утешения.


"ХОРОШО. Причина скромности моей газеты в том, что мы получили письмо от Спрингера две недели назад и ничего не предприняли по этому поводу. Он утверждал, среди прочего, что его жизнь была в опасности. Письмо было явно клеветническим и непечатным, и заместитель редактора, который его прочитал, даже не потрудился передать его адвокатам. Он положил это в коробку для отбраковки, и это не было введено в компьютер или что-то еще. Потом он пошел кататься на лыжах. Когда он вернулся в понедельник утром и прочитал статью о фетве, он вспомнил о письме, достал его из коробки и показал моему боссу, который показал его мне. Похоже, письмо не поддерживало идею фетвы, и мы оказались в затруднительном положении. Здесь мы рассматривали эту теорию убийства, когда сам пострадавший попытался связаться с нами по другой истории, а мы проигнорировали его. Мы бы выглядели глупо. Мой босс решил, что нам лучше притвориться, что мы никогда не видели этого письма, и просто надеяться, что оно не было отправлено и в какую-нибудь другую газету. Пока это, кажется, держится."


Она протянула Кэти несколько ксерокопированных листов бумаги. Письмо было напечатано, плохо, на чем-то, что выглядело, судя по неправильным буквам, как старая ручная машинка, на фирменном бланке UCLE. Редактор Дорогой сэр, в последние годы стало обычным делом читать письма в газеты с жалобами на текущее состояние наших университетов. Это относится к недостаточному государственному финансированию, переполненным лекционным залам, низкому моральному духу персонала и так далее. Однако они редко обсуждают фундаментальную проблему, лежащую в основе этих симптомов, а именно степень из-за чего весь дух университетов был искажен и предан теми, кто был его хранителями. Целью университета является получение образования и культивирование разнообразного и творческого мышления, а не увеличение валового национального продукта или частных доходов его высших руководителей. Среди тех учебных центров, которые обвинили свой талант в проституции, мой собственный университет, UCLE, является выдающимся лидером в сфере блуда. С одной стороны, он проявляет захватывающую дух неразборчивость в привлечении коммерческого финансирования для исследований, что искажает подлинные научная деятельность, а с другой стороны, она безжалостно подавляет инакомыслие и дебаты среди своего профессорско-преподавательского состава, которые низведены до роли интеллектуальных шлюх, обязанных обслуживать потребности любых пускающих слюни клиентов, которых их лощеные мадам из высшего руководства могут заманить с улицы. Гламурная звезда нашего конкретного борделя - сирена по имени CAB-Tech, Центра передовых биотехнологий, модель в своем роде соблазнительная, чьи похождения на ощупь с коммерческими интересами не открыты для общественного контроля, что не принесло ощутимых выгод принимающему университету, и чьи главной целью, по-видимому, является обогащение его спонсоров. Все это было бы просто отвратительно, если бы не сочеталось с высокомерием, которое возводит все это на уровень трагедии. Ибо CAB-Tech настолько руководствуется жадностью своих клиентов, что извращает саму природу человеческих запросов и саму человеческую жизнь. Под руководством своего режиссера, похожего на Свенгали, профессора Ричарда Хейгилла, "шлюха" стремится к роли Бога, что приводит к результатам, которые, несомненно, будут катастрофическими для всех нас. Никто не может говорить об этих вещах в университете, который закрыл свои дискуссионные форумы, однако наступает момент, когда это необходимо сказать, и обнажается невыносимое высокомерие фундаменталистской науки. Я не поступаю так легкомысленно, прекрасно понимая связанные с этим риски. Те, кто выступает против тирании, должны посвятить этому делу саму свою жизнь. Искренне ваш, профессор Макс Спрингер


"Я понимаю, почему вы не смогли это напечатать. Это звучит безумно."


"Да. Когда заместитель редактора впервые прочитал это, он подумал, что это одна из тех безумных распрей, о которых вы слышите среди ученых, которые предположительно очень умны, но не обладают здравым смыслом. Как в старом анекдоте: "Почему споры в университетах такие ожесточенные? Потому что ставки так низки". Только ставки здесь не обязательно низкие, по крайней мере, в том, что касается таксомоторных технологий. Судя по тому немногому, что мне удалось найти опубликованного об этом, это, кажется, очень успешная организация, и этот профессор Хейгилл - очень уважаемый ученый. Мой редактор аргументировал это тем, что мы не публиковали письмо, и, насколько нам было известно, Спрингер нигде больше не осуждал CAB-Tech, так почему они должны были подвергать его риску?"


"Да". Кэти подумала о том, что она знала о деле Брока, и о том, что он уже допрашивал подозреваемого. "Я думаю, он прав".


"А ты знаешь?" Клэр Хэнкок с надеждой посмотрела на Кэти.


"Ну, идея о том, что зловещие ученые убивают людей, чтобы защитить свои исследования ..." Она улыбнулась, и Клэр усмехнулась в ответ.


"Это то, что я надеялся, что ты скажешь. И они бы в любом случае так не поступили, не так ли, пристрелили бы его публично? Они бы подсыпали ему в чай какой-нибудь дьявольский химикат или что-то в этом роде, не так ли?"


Они оба усмехнулись. "Я не знаю", - сказала Кэти. "Просто все это звучит так истерично и неправдоподобно. Я расскажу Броку об этом, если хочешь, но я действительно не думаю, что это его заинтересует."


"Хорошо". Репортер забрал листы бумаги у Кэти и повернулся, чтобы открыть дверцу машины. "Никто бы не придал этому значения, если бы Спрингер не умер вот так. И... " она остановилась, приоткрыв дверь, "... Полагаю, у меня также было скрытое беспокойство, что нам дали историю с фетвой, чтобы отвлечь нас от этого, если это было по-настоящему."


Кэти на самом деле не поняла этого, но помахала на прощание и поехала дальше в Финчли, где забрала счета и нежелательную почту из своего почтового ящика и поднялась на лифте к себе домой. Когда она открыла дверь, в первый раз за неделю, когда она была там, там показалось пусто и холодно, а вид из окна двенадцатого этажа на простирающиеся вдаль пригороды казался промозглым и унылым. Она с сожалением вспомнила суету и тепло в доме Сюзанны с детьми. Это был дом, подумала она, в то время как это был просто картотечный шкаф для одиноких людей. У нее было две комнаты, и ее сердце упало при мысли о другой, спальне, почти заполненной большой кроватью, которую она купила, когда Леон ненадолго переехал сюда перед Рождеством. Теперь эта кровать казалась большой, плохой, пустой шуткой, которую она сыграла сама с собой. Это просто жалость к себе, подумала она. Она приготовила себе чашку чая, села за маленький обеденный стол и написала пересказ письма Спрингера вместе с кратким отчетом для Брока и вложила его в конверт, который позже тем же вечером отдала Уэйну.


Он посвятил ее в прогресс Брока, и она задала ему один или два вопроса о деле. Ей пришло в голову, что не составит труда подтвердить очевидную одержимость Спрингера учеными из Калифорнийского университета и его психическое состояние, когда он писал письмо в "Геральд". Уэйн сказал ей, что, насколько им удалось выяснить, Спрингер был одиноким человеком, у которого было мало друзей. Брок сказал, что нашел только одного человека, который казался искренне расстроенным его смертью, - его единственную ученицу Брайони Кидд.


"И эта мусульманская банда, которую арестовал Брок. На что они похожи?"


"Трое детей. Ну, жесткие, или думали, что были. Хотя сейчас в панике. Я не думал, что они могли бы это сделать, пока мы не обнаружили, что один из них встречался со Спрингером и считал, что тот отказал ему в месте в университете. Трагедия заключалась в том, что это сделал не Спрингер, а университет закрыл курс Спрингера. Фетвы, конечно, никогда не было - эта идея всегда была дерьмом. Просто какой-то ребенок в ярости, обрушивающийся на несправедливость и тот факт, что никто не воспринимает его всерьез. Мы считаем, что он действовал в одиночку. Хотя я бы очень хотел знать, какой ублюдок продал ему пистолет."


"Он не признался?"


"Нет, и двое его приятелей придерживаются его алиби. На данный момент Броку предъявлено обвинение в угрозе убийством, но если ему нужно больше времени, он может воспользоваться Законом о предотвращении терроризма и задержать их на сорок восемь часов или пять дней с возможностью продления. Криминалисты роются в их одежде, ищут следы выстрелов. Я думаю, парень расколется, когда они это найдут."


Кэти также пыталась разузнать больше о его работе под прикрытием в Специальном отделе, но он был мягко уклончив. Казалось, ни один из них не хотел зацикливаться на работе, и они переключились на другие вещи. Уэйн много путешествовал, и Кэти поощряла его рассказывать о местах, которые он посетил. Он был интересным человеком и хорошей компанией. Они начали с выпивки в пабе на Кингз-Роуд, затем перешли к карри, которое, как подтвердила Кэти, было лучшим, что она когда-либо пробовала, думая при этом о том, какая ирония судьбы, что последним мужчиной, с которым она встречалась, был Леон, индеец, который никогда, чтобы лучшее из ее воспоминаний - купил ей карри. Если подумать, она даже не была уверена, нравится ли ему индийская кухня. Мысль о нем все еще причиняла боль, но по мере того, как проходил вечер, становилась все менее. Эти двое мужчин совсем не были похожи, Леон казался в ее памяти еще более холодным и молчаливым, чем более расслабленным и веселым она чувствовала себя с Уэйном. И, конечно, это был корень ее проблемы, решила она с ясностью откровения, когда они продолжили путь в маленький ночной клуб, знакомый Уэйну, и еще одна бутылка вина возымела свое действие. У нее просто не было достаточного жизненного опыта, знаний о мужчинах, о мире, чтобы знать, что подходит ей лучше всего и что сделало бы ее по-настоящему счастливой.


И в свете этого понимания, а также духа открытости и экспериментирования, который оно породило, возможно, Уэйну не было необходимости раскручивать ее так, как он это делал. По крайней мере, она предположила, когда думала об этом на следующее утро, что это была всего лишь строка, но тонко закрученная в увлекательные маленькие кусочки информации, оброненные в течение вечера, так что к концу она была полностью захвачена. Его девушка, казалось, переживала сердечный кризис. По сути, она не была уверена, любила ли она его или кого-то другого по имени Ким, который оказался женщиной. Кэти могла себе представить, не так ли, как это повлияло на чувство собственного достоинства Уэйна, хотя на самом деле Кэти вообще не заметила у него недостатка в этой области. Суть заключалась в том, что девушка встречалась с Ким в тот же вечер в квартире, которую делили все трое, чтобы так или иначе все уладить, и Уэйн пообещал держаться подальше. Поэтому он не мог пойти домой. Однако, независимо от того, что решила его девушка, Уэйн понял, что между ними уже никогда не будет прежних отношений, отчего ему стало довольно грустно, хотя Кэти опять этого не заметила.


Итак, она отвезла его обратно в Финчли, спать на своем диване, за исключением того, что из этого ничего не вышло. После того, как на следующее утро он ускользнул, поцеловав ее и принеся в постель чашку чая, она провела рукой по теплому смятому постельному белью рядом с собой и сказала себе, несмотря на похмелье и без полной уверенности, что поступила абсолютно правильно и находится на пути к созданию новой, более счастливой и свободной Кэти Колла. И было кое-что еще - впервые за несколько недель ей не снилась эта комната, и ей не приходилось сталкиваться с ее ужасами. Несомненно, это был знак того, что она может сбежать навсегда, и первым шагом было ее собеседование в тот день. Однако ее встреча с агентством была назначена только поздним утром, и она решила, что тем временем она могла бы взглянуть на этот блестящий университет в Доклендс и, если она будет поблизости, перекинуться парой слов с единственной студенткой Спрингера. Прощальный комментарий Клэр Хэнкок остался в ее памяти. Какими бы безумными ни казались его разглагольствования в письме, пророчество Спрингера сбылось. Кэти подумала, что, вероятно, она обязана Броку сделать так много.


Брайони Кидд снова сидела за своим столом и снова была единственной аспиранткой в маленьком общем кабинете, который сегодня был синим от сигаретного дыма, несмотря на табличку "не курить", которую кто-то приколол к двери. Остальные, если таковые имелись, возможно, нашли более подходящие места для работы. Она едва взглянула на удостоверение Кэти и казалась рассеянной и подавленной. Ее глаза постоянно возвращались к чистому листу бумаги на ее столе. Сначала Кэти было трудно разговорить ее.


"Сейчас неподходящее время?"


Брайони пожала плечами, ее взгляд вернулся к чистому листу бумаги.


"Я имею в виду, если ты занят работой..."


Брайони сделала глубокий, измученный вдох. "Я не могу работать. Я не написал ни слова с тех пор, как Макс ..."


"Подобные вещи наверняка нарушат твою концентрацию", - предположила Кэти, придвигая стул.


"Я должен закончить его в этом году, но не думаю, что смогу без него. Все шло так хорошо."


"О чем это?" - спросил я.


"Теория действия Ханны Арендт", - неохотно ответила она таким тоном, как будто любое действие было бы для нее непосильным.


"Она была философом?"


"Да. Немецкий еврей, как Макс. Она сбежала из Германии перед войной и некоторое время работала во Франции, помогая вывезти еврейских детей из Германии, затем она уехала в Америку."


"Ах да. Макс встретил ее там, не так ли? Я помню, что читал это."


Брайони кивнула и погрузилась в молчание. Она выглядела очень бледной и хрупкой, и Кэти подозревала, что она мало ела. Наверное, так я смотрела на Сюзанну тем утром в кафе в Гастингсе, подумала Кэти и поняла, что что-то, возможно, ее ночь с Уэйном, вывело ее из этого состояния, по крайней мере, на какое-то время. Мысль об этом вызвала покалывание удовольствия.


"Итак, какова была ее теория действий?"


Студент медленно оглядел ее. "На самом деле ты не хочешь знать".


"Это слишком сложно для меня, чтобы понять?"


"Нет, но..." Она пожала плечами, как будто спорить было слишком тяжело. "Она верила, что существует, по существу, три вида человеческой деятельности. Самый основной способ, который она назвала "трудом", удовлетворяющий жизненные потребности, при котором индивиды погружены в выполнение общей задачи, ведут себя в соответствии с образцами, играют предопределенные роли, становятся членами классов." Ее голос, становившийся все более вялым, затих.


"Верно. Итак, это номер один."


"Мм. Второй режим называется "работа". Именно там человек может выразить себя через свою деятельность, как ремесленник или создатель чего-либо. Этот способ обладает большей свободой, но индивид по-прежнему подчинен конечному продукту. Арендт считала, что капитализм стремится превратить любую работу в труд, и что почти единственная оставшаяся настоящая работа - это работа художника."


" А третий? - спросил я.


Брайони немного пришла в себя. "Третий и высший способ деятельности - это "действие". Это означает инициирование начинаний и взаимодействие с другими людьми, которые также способны к действию. Только в действии люди способны осознать свою индивидуальность и раскрыть, кто они такие лично. Даже они сами не знают, что это такое, пока событие, которое они ускоряют, не откроет их самим себе и другим. Они не могут заранее знать, какое "я" они раскроют своими действиями."


"Ох. Кажется, я понимаю. Смутно. А ее жизнь, была ли она полна действия?"


"Да, так оно и было. Через свои книги, аргументы и выражение своих идей."


"А мой, я полагаю, связан с трудом".


Она сказала это как попытку пошутить, но Брайони не улыбнулась. "Да. У большинства людей так и есть."


"Во что еще она верила?"


"Много чего. Что существует конфликт между правдой и свободой, например."


Это было сказано с некоторой резкостью, и Кэти подумала, не было ли это направлено против нее, полиции. "Тебе придется объяснить это. Я вроде как думал, что они поддерживали друг друга."


"Ее оттолкнуло единообразие истин религии, а теперь и науки. Она верила в постоянную борьбу идей и мнений друг против друга, а не в неизбежность идеологий."


Кэти ухватилась за это. "Я слышал, что Макс был настроен враждебно к науке, и я не мог понять почему. В этом причина? Он думал как Арендт?"


"Да. Он верил, что весь проект науки состоит в том, чтобы создать единую унифицированную истину, которая исключит все другие взгляды на мир. В этом смысле это похоже на фундаменталистскую религию, и он ненавидел это."


"А как насчет ученых здесь, в этом кампусе? Ненавидел ли он их?"


"Особенно они, и они ненавидели его за то, что он бросал вызов их "истине"".


"Значит, здесь они особенно плохие?"


"О, Боже, да. Разве вы не слышали об исследовательском проекте CAB-Tech? Это высшая непристойность. Они не просто хотят найти совершенную истину, они хотят создать совершенного человека."


Кэти улыбнулась, как будто это была шутка, затем поняла, что она была серьезна. "Что, они так говорят?"


"Вот к чему это сводится".


"Неужели?"


"Это правда! Они получают все эти деньги, чтобы сделать гены у всех одинаковыми."


"Вот как Макс описал это, не так ли?"


Кэти не смогла скрыть скептицизма в своем голосе, и Брайони резко отвернулась. "В любом случае, зачем ты пришел?"


"О, я просто пытался установить, каким было душевное состояние Макса за последние три или четыре недели. Я подумал, что вас, возможно, стоит спросить, раз вы работаете в тесном контакте с ним."


"Душевное состояние?"


"Да". Кэти действительно хотела спросить, нормальный ли он, но начинала подозревать, что "нормальный" - не совсем подходящее слово для Макса Спрингера. "Был ли он хоть сколько-нибудь взволнован, вы бы сказали, в состоянии стресса?"


"О, вы имеете в виду, чувствовал ли он угрозу со стороны людей, которые это сделали? Нет, вовсе нет. Он показался мне очень спокойным и нормальным. Почти... что ж, безмятежно."


Кэти кивнула и начала подниматься на ноги. "Хорошо. Что ж, я не буду..."


"Я не понимаю, почему вы не знали о CAB-Tech. Разве вы не расследуете их? Конечно, вы должны быть? Я читал в газетах..."


Кэти колебалась. Она не подхватила этого ни от Брока, ни от Уэйна. Вот что случилось, когда вы без приглашения ввязались в чужие расследования. Чувствуя себя глупо, она спросила: "Что ты читал?"


"Об исламских экстремистах. Я думал, это то, что ты искал."


Чувствуя себя еще более сбитой с толку, Кэти нерешительно сказала: "Исламская... Да, но я думал, мы говорим о технологии такси?" "Но ведь это они, не так ли? Там работает много исламских фундаменталистов. Это то, что абсолютно правильно, не так ли? Две старые банды, ищущие одну истину, работают вместе. Макс подумал, что это было бы горько смешно, если бы не было так чертовски трагично."


"Исламские фундаменталисты?" Кэти задавалась вопросом, действительно ли она следит за этим.


"Да. Тебе уже рассказали о рождественском электронном письме? Нет? Что ж, спроси их, продолжай. Ты спроси их об этом."


9


Когда Кэти покинула Калифорнийский университет, она поняла, что у нее не хватает времени, чтобы добраться до собеседования в Вест-Энде, и, конечно, было невозможно найти парковку. В итоге она опоздала на встречу на полчаса - упущение, которое женщина-интервьюер, средних лет и суровая, очевидно, сочла значительным и раздражающим.


"Видите ли, быть вовремя - одно из абсолютно основных требований к курьеру или гиду. Мы бежим к расписаниям, к расписаниям. Что ты собираешься делать со своей компанией из двадцати пенсионеров из Понтефракта в московском аэропорту в десять часов вечера, когда ты только что пропустил последний рейс обратно на запад, потому что опоздал на полчаса, а?"


"Да, конечно. Обычно я действую очень оперативно. В полиции..."


"Да", - встряла женщина, упоминание о полиции явно задело кого-то за живое, - "но в полиции вы можете просто сказать, что были связаны с чем-то важным, и людям просто приходится с этим мириться".


Сердце Кэти упало. Возможно, женщине только что выписали штраф за превышение скорости, или полицейские не приехали после того, как ее ограбили.


"... в то время как в такой сфере услуг, как туризм, просто нет приемлемого оправдания для того, чтобы подвести клиента. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Я имею в виду, почему именно ты хочешь уйти из полиции в любом случае? У вас нет романтических представлений об экзотических путешествиях за чужой счет, не так ли? Потому что это совсем не так. Это не гламурно, это тяжелая работа, иногда чрезвычайно утомительная, и часто приходится иметь дело с людьми, которые скучны и раздражают."


Пока она пыталась не отставать от этого, время от времени предлагая несколько примирительных предложений, которые, казалось, только еще больше раздражали женщину, часть мозга Кэти продолжала возвращаться к вспышке Брайони Кидд. Кэти не пыталась связаться с Броком, потому что была в такой спешке, сказала она себе, но также, она знала, потому что на этот раз она хотела от него большего, чем быстрая благодарность и прощание.


"И если не считать проблемы с языками, не похоже, чтобы у вас действительно был большой опыт путешествий, мисс Колла, не так ли?" Я имею в виду школьную поездку в Париж... Простите, я что-то не то сказал? В чем дело?"


Дело, причина, по которой Кэти так смущенно смотрела на женщину, заключалась в том, что ей только что вспомнилось последнее замечание Клэр Хэнкок, которое она тогда не поняла, о "скрытом беспокойстве" репортера, что им дали историю с фетвой, чтобы отвлечь их от вражды Спрингера с CAB-Tech. И вместе с этим пришло ослепляющее осознание того, что это замечание было очень важным, поскольку с его помощью репортер сообщил ей, случайно или нет, кто был ее информатором в истории с фетвой.


"О, боже", - сказала Кэти и моргнула. "Простите, на чем мы остановились?"


Женщина уставилась на нее со смесью тревоги и недоверия, затем поспешно посмотрела на часы. "Боюсь, мы как раз подходили к концу. Меня ждут другие клиенты. Я предлагаю вам заполнить анкету в приемной снаружи и оставить ее у девушки за стойкой регистрации. Мы будем на связи."


Кэти оставила это место разрушенным. Она зашла в кафе по соседству и села с чашкой short black перед зеркальным экраном, в котором увидела отражение истощенной, безработной женщины. "Молодец", - пробормотала она. "Так что именно ты можешь сделать правильно?"


"Кэти! Заходи, заходи! " Казалось, Брок искренне обрадовался ее появлению, когда жестом пригласил сесть. Он выглядел усталым и помятым, а его секретарша Дот по дороге предупредила Кэти, что ему не хватает сна. Она сделала это, догадалась Кэти, потому что Дот предположила, что визит Кэти был связан с каким-то личным делом, без которого Броку лучше всего было бы обойтись.


"Я получил твою записку от Уэйна. Большое спасибо. Помогает нарисовать более четкую картину душевного состояния Спрингера, если не что иное. Очевидно, его трусики были сильно измяты."


"Да, но предположим, в его заявлении было что-то такое, из-за чего люди из CAB-Tech могли захотеть заставить его замолчать?"


Брок выглядел озадаченным. "О, я не понимаю, как это возможно, Кэти. Вы сами сказали в своем отчете, что не верите в это."


"Да, но все же... Вы уверены, что этот парень-мусульманин - убийца?"


"Выглядит довольно убедительно, Кэти. Я полагаю, мы можем привести веские доводы в пользу того, что он встречался со Спрингером и имел на него зуб. Он признал, что зеленая брошюра принадлежала ему, и судебно-медицинская экспертиза установила, что разорванный конверт был отправлен Спрингеру из Ист-Энда, где-то в миле от Шедуэлл-роуд. Итак, у нас есть доказательства угрозы, мотив и, когда мы разоблачим его приятелей, возможность."


"Этого достаточно?"


"Ну что ж теперь..." Брок внимательно посмотрел на Кэти, его рука поднялась, чтобы почесать свою седую бороду. "Конечно, я хотел бы большего. Мне нужен пистолет и его источник, и мне нужны следы на пальто Ахмеда... Вот почему я до сих пор не опубликовал никакой информации, несмотря на все усилия нашей пресс-службы, которая отчаянно пытается замять эту историю с фетвой, которая сейчас разгорается повсюду. Вы видели сегодняшние утренние газеты? Да, итак... в чем дело, Кэти? Я видел этот взгляд раньше. Ты кое о чем подумал."


"Вы выяснили, откуда "Геральд" взяла историю с фетвой?"


"Нет, хотел бы я этого".


"Мог ли это быть кто-нибудь из университета?" Кто-нибудь там знал, что вы работаете над возможностью появления исламского экстремиста?"


Брок думал об этом. "Насколько мне известно, только один человек. Президент университета. Я сам ему сказал."


Кэти рассказала о загадочном последнем комментарии Клэр Хэнкок. "Впоследствии я понял, что это имело смысл, только если она знала, что ее источник может быть заинтересован в опровержении обвинений Спрингера в адрес CAB-Tech".


"Кто-то в университете..." Он представил себе человека, сидящего в рубашке без пиджака за своим стальным столом перед огромным окном, и его желание контролировать информацию, которая поступает в средства массовой информации. "Да, это возможно".


"И есть кое-что еще". Когда она рассказала Броку о заявлении Брайони об исламских фундаменталистах в CAB-Tech, он медленно выпрямился на своем сиденье с видом человека, который, как подумала Кэти, только что обнаружил, что опоздал на свой рейс, а за его спиной его ждут двадцать пенсионеров из Понтефракта.


Секретарь профессора Хейгилла объяснила, что профессор в настоящее время находится на самолете из Персидского залива и что он не вернется в университет в этот день. Может ли кто-нибудь еще быть полезен? Если главному инспектору понадобится некоторая информация о CAB-Tech, главный научный сотрудник профессора Хейгилла, доктор Тахир Дарр, возможно, сможет помочь. Брок сказал, что это было бы прекрасно, повесил трубку и поднял брови, глядя на Кэти. "Пропасть!" Он выглядел задумчивым, затем добавил: "Я знаю, что ты в отпуске, Кэти, но поскольку ты проявляешь некоторый интерес, и поскольку две головы лучше, чем одна... не хочешь пойти со мной?" Кэти снова почувствовала, что ее мягко проверяют, как инвалида. И по дороге в Ист-Энд Брок продолжил небрежным неопределенным тоном, который Кэти сочла наигранным: "Ну, как ты, в любом случае? У Сюзанны все в порядке?"


"Здесь очень удобно, спасибо. Она была добра ко мне."


"Да, да. И ты все равно собирался приехать в город, не так ли? Только мне не хотелось бы думать, что я ворвался в твой отпуск..."


"Это сделала Клэр Хэнкок. Но я действительно не возражал." Это было неправдой, подумала она. В то время она сильно переживала, как пациент, которого заставляют вставать с постели. "Да, мне нужно было сделать одну или две вещи. Ничего серьезного."


"Ах. И ты встречался с Уэйном вчера вечером, он сказал мне. Славный парень."


"Мм". Кэти не была склонна поощрять это направление расследования, но у следователя было дополнительное.


"Леон спрашивал о тебе. Он хотел связаться с тобой раньше, но я подумал, что будет лучше, если тебя на некоторое время оставят в покое. Был ли я неправ?"


"Нет, ты был прав. Я не смог бы встретиться с ним лицом к лицу. Не уверен, что смогу сейчас."


"Ах. И это... снова быть со мной на расследовании, Кэти. Можешь ли ты посмотреть правде в глаза, что меня удивляет?"


Она нахмурилась про себя, они оба смотрели строго на дорогу впереди, и она подумала, сказала ли Сюзанна что-нибудь ему.


"Честно говоря, я не совсем уверен".


"Ах. Потому что я, возможно, не упоминал об этом раньше, но работать с тобой всегда приятно, Кэти. Даже если, в данном случае, это только временно."


Нет, она не думала, что он упоминал это раньше, не так многословно. Она подождала, пока он договорится о следующем освещении, затем тихо сказала: "Спасибо".


Брок был удивлен, увидев начальника службы безопасности, ожидающего их у входа в университет.


"Нам не нужна была приемная комиссия, мистер Трак", - сказал он.


"Мы же не хотим, чтобы вы сейчас заблудились, не так ли, сэр?" Ответил Трак веселым угрожающим тоном, который у Брока ассоциировался с тюремными надзирателями и сержантами по строевой подготовке.


Брок узнал голубой зеркальный зиккурат, сверкающий, как ступенчатый айсберг, в зимнем солнечном свете. "Это все таксомоторные технологии, мистер Грузовик?"


"Так и есть, сэр. Построенный на арабские деньги, то есть. Ты вроде как можешь сказать, тебе не кажется?"


Брок оглядел другие архитектурные призмы и подумал, что не сможет.


Высокий, очень достойный южноазиат в безупречно белом лабораторном халате ждал их в фойе и представился как доктор Дарр. У него был тот же цвет кожи, что и у Леона, подумала Кэти, и такая же невозмутимость, но старше и не так привлекательно выглядит. Пока они ждали прибытия стеклянного лифта, он указал на планы здания на информационном табло, похожем на серию ломтиков ананаса уменьшающегося размера.


"Центральное ядро здания содержит все службы, электрические, телекоммуникационные, гидравлические, приточно-вытяжные, которые, как вы можете себе представить, очень сложны в таком исследовательском центре, как этот. Из ядра лаборатории расходятся лучами наружу


... " он сделал паузу, чтобы подчеркнуть поэтическое сравнение, "... как лепестки цветка.


"И я полагаю, кабинет профессора Хейгилла наверху?" - Спросил Брок, указывая на самый маленький, завершающий план уровень.


Доктор Дарр слабо улыбнулся. "На самом деле, нет. Директор подчеркнул, что верхний этаж, с лучшим видом, должен быть отведен под зону отдыха персонала. Это было функциональное решение. Видите ли, сотрудникам нравится подниматься туда за мнениями, и там они свободно общаются и обсуждают свою работу, и часто идеи рождаются между командами, которые обычно не работали бы вместе. Мы не являемся особо иерархической организацией. Люди вносят свой вклад на пределе своих возможностей и получают соответствующее вознаграждение. Офис профессора Хейгилла на самом деле находится всего лишь на следующем уровне, с комнатами для совещаний и административной поддержкой."


Конференц-зал, в который их провели, был обставлен в строгом стиле, с видом на Купол через реку. Самым удивительным во всем этом был человек, сидевший во главе стола заседаний, президент университета, профессор Янг.


"Они предупредили меня о вашем визите", - сказал Янг, и Кэти представила себе неистовые телефонные звонки и сигналы тревоги. "И я подумал, что воспользуюсь возможностью, чтобы поддерживать связь. Секретарь профессора Хейгилла дезинформировала вас, как это бывает. Он приземлился совсем недавно. Сейчас он направляется сюда, чтобы встретиться с тобой."


Кэти была впечатлена еще больше. Они получили сообщение Хейгиллу в самолете или позвонили ему на мобильный, когда он стоял в очереди на иммиграцию? Янг не выказывал никаких признаков паники, разве что в чрезмерно вялой манере, с которой он вышел вперед и пожал им руки. Кэти заметила на столе небольшую стопку глянцевых брошюр.


"Так что, тем временем, если я могу вам чем-то помочь по поводу роли CAB-Tech в университете, пожалуйста". Он повернулся к доктору Дарру и пробормотал: "Я думаю, мы могли бы оставить все технические вопросы до прибытия Ричарда, Тахир. Поэтому мы не будем вас задерживать."


Дарр кивнул и удалился. Из другой двери заглянула женщина.


"Что мы можем вам предложить?" Сказал Янг. - Чай, кофе? - спросил я.


Брок покачал головой. Повернувшись к ним спиной, он подошел к окну, любуясь видом. Он сцепил и согнул руки за спиной, и Кэти поняла, что он был зол.


Женщина ушла, тихо закрыв за собой дверь.


"Тогда все в порядке". Брок обернулся. "Расскажите нам о CAB-Tech".


"Это один из наших исследовательских центров", - сказал Янг, небрежно откидываясь на спинку стула и скрещивая ноги. "Особенно успешный. Как следует из названия, она работает в области биотехнологий, которая, конечно, в настоящее время является особенно динамично развивающейся областью научных исследований."


"И это часть университета, не так ли? Его сотрудники - ваши сотрудники?"


"Он полуавтономен. Его директор, профессор Хейгилл, является профессором университета, а доктор Дарр - старшим преподавателем. Другой исследовательский персонал назначается непосредственно CAB-Tech."


"Из своего дохода, который поступает откуда?"


Янг рассматривал свои ногти. "Могу я спросить, какое это имеет отношение к вашему расследованию, старший инспектор?"


"Просто интересуюсь".


"Ну, это не секрет. CAB-Tech привлекает основную часть своего финансирования из частных источников." Он потянулся вперед и подвинул брошюры через стол к Броку.


"За границей?"


"В значительной степени".


"Из залива?"


Янг кивнул.


"А персонал, они с Ближнего Востока?"


"О, Боже милостивый, я должен думать, они приезжают отовсюду. Из Степни в Сингапур."


"Но конкретно, они включают в себя некоторое количество мусульман?"


"Профессор Хейгилл имеет связи с несколькими университетами Ближнего Востока, и его связи в этом регионе делают естественным то, что он привлекает сотрудников оттуда".


Кэти заметила, что и его формулировки, и язык тела стали более осторожными.


"Они воинственны?"


"О, действительно, что это значит? Осмелюсь предположить, что они исповедуют свою религию, но, насколько я заметил, они не пытались штурмовать административное здание с автоматами Калашникова." Его смех был похож на саркастический лай.


"А как насчет дела с рождественским электронным письмом?"


Это потрясло Янга. "Ты слышал об этом? Интересно, с какими торговцами сплетнями ты разговаривал?"


"Что на самом деле произошло потом?"


"Это была просто буря в чайной чашке. Одна из секретарш на этом этаже разослала электронное письмо всем сотрудникам, совершенно невинно пожелав всем счастливого Рождества, и некоторые мусульманские исследователи возразили на том основании, что это было дискриминационным и оскорбительным."


Брок скептически нахмурился. "И что?"


"И мы ввели согласительные процедуры, и все разрешилось полюбовно. Конец истории."


"Вы слили эту историю с фетвой в прессу, профессор Янг?"


Янг не двигался, его лицо потеряло всякое выражение. Он тихо сказал: "Итак, зачем мне это делать? Это может нанести нам огромный ущерб. Уже сегодня утром Хейгилл позвонил мне, чтобы сказать, что его партнеры там пронюхали об этом и были встревожены. На вашем месте, старший инспектор, я бы сосредоточился на текущей работе. Найдите маньяка, который убил Спрингера, и позвольте нам продолжить нашу работу."


В этот момент дверь открылась, и в комнату суетливо вошел мужчина. У него были редеющие волосы песочного цвета, очки, легкая сутулость, усугубляемая тяжелой черной ручной кладью, которую он нес, и он был одет в легкий кремовый костюм, который казался экзотическим в темнеющий английский зимний день.


Янг поднялся на ноги и сказал: "Ах, Ричард. Ты сделал это. Позвольте мне представить вас."


Профессор Хейгилл пожал руку, слегка запыхавшись, с озабоченным выражением на лице. "Я услышал об ужасной истории со Спрингером только в воскресенье. И затем это сообщение в газетах. Я не могу в это поверить. И... " он пристальнее вгляделся в Брока, "... тебя интересуют таксомоторные технологии? Как так получилось?"


Янг посмотрел на часы. "Я был бы рад услышать ответ на это, джентльмены, но я на десять минут опаздываю на другую встречу. Я должен идти. Я поговорю с тобой позже, Ричард." Он резко пожал Броку руку и вышел, не обращая внимания на Кэти.


Боковая дверь снова открылась, когда Хейгилл и два детектива сели, и вошла секретарша с кружкой кофе, которую она поставила перед ученым. "Ах, спаситель", - вздохнул он. "Ты будешь ... ?" - спросил он Брока, также игнорируя Кэти. Брок покачал головой, и женщина снова ушла.


"Две вещи", - сказал Брок. "Многое из того, что вы прочитали в газетных сообщениях, носит спекулятивный характер, но у нас действительно есть информация, которая предполагает, что профессор Спрингер, возможно, был убит кем-то с исламским прошлым".


Хейгилл выглядел мрачным, потягивая свой напиток. "Необыкновенный".


"Итак, мы берем интервью у таких людей, которые, возможно, имели с ним связь, например, через университет. Мы понимаем, что некоторые из ваших сотрудников - мусульмане."


"Что ж, это правда, но я сомневаюсь, что у них когда-либо был какой-либо контакт со Спрингером. Но вы, конечно, можете поговорить с ними."


"Вторая причина, по которой мы пришли сюда, заключается в том, что мы хотели бы поговорить с вами о споре, который у вас был с профессором Спрингером. Мы понимаем, что это было довольно язвительно."


Хейгилл устало поставил кружку. У Кэти было впечатление человека, отягощенного трудностями.


"С его стороны, не с моей. У меня достаточно реальных проблем, с которыми нужно разбираться, чтобы не пускаться в бессмысленные философские пререкания с такими, как Макс."


"Так вот что это было, не так ли? Философский? Ничего личного?"


Хейгилл раздраженно поджал губы. "Он формулировал свои возражения против того, что мы здесь делаем, в высокопарных философских терминах, но, да, он часто выражал себя публично в очень личной и оскорбительной форме. Я подумал, что это парадоксально, что кто-то, предположительно посвященный ясному и объективному мышлению, должен быть таким эмоциональным и субъективным. Но такого рода вещи иногда случаются в университетах. Я живу здесь достаточно долго, чтобы знать это."


"Ты не ответил?"


"Как можно меньше. Время от времени мне приходилось вносить ясность в суть дела и опровергать его более дикие и клеветнические предположения. Я не беспокоился за себя, но я не мог позволить некоторым вещам, которые он сказал, остаться непроверенными, ради моей команды здесь, а также наших спонсоров и моей семьи."


Хейгилл, нахмурившись, сосредоточенно смотрел в свой кофе, как будто пытаясь разгадать какую-то истину, скрытую в его глубинах. "Начнем с того, что было несколько веских и практических причин, по которым Спрингер и я могли оказаться в противоположных лагерях в этом учреждении. Что связано с ресурсами, политикой университета, академическим статусом и так далее. Но через некоторое время эти вещи перестали иметь значение." Он сузил глаза и кивнул, как будто нашел то, что искал. "Настоящая трагедия во всем этом, корень проблемы, заключалась в том, что то, что мы здесь делаем, имеет значение, а то, что делал Макс Спрингер, - нет. Это был очевидный факт, с которым, в конце концов, он просто не мог смириться."


Брок сказал: "И что же такого важного вы здесь делаете, профессор, что имеет значение?"


"Я полагаю, вы могли бы сказать, что мы редакторы ..." Хейгилл посмотрел на него с усталой улыбкой, и у Кэти сложилось впечатление, что он использовал объяснение, которое повторял много раз прежде: "... редакторы самой важной книги из всех, книги жизни".


- Из-за книги? - Спросил я. Спросил Брок мягко, так невинно, что Кэти взглянула на него, пытаясь понять, что его насторожило.


"Человеческий геном", - ответил Хейгилл, затем быстро добавил. "Вы, конечно, слышали об этом. В последнее время это получило такую широкую огласку."


"Да, хотя, должен признать, я не очень внимательно следил за всем этим. Я думаю, что я где-то заблудился после двойной спирали и ДНК. Хотя я не помню, чтобы это называлось книгой."


"Это полезная метафора. Почти каждая клетка вашего тела несет в себе копию "книги инструкций", если хотите, о том, как создать вас и поддерживать вас. Если вы думаете об этом таким образом, то легче понять, как научные термины сочетаются друг с другом. Мне остановиться на этом, или ты хочешь, чтобы я продолжал?"


"Пожалуйста. Я очень невежественен. Присутствующая здесь Кэти, вероятно, знает все эти вещи. Меня заинтересовала идея книги."


"Хорошо". Хейгилл с трудом поднялся на ноги, подошел к белой доске на стене и взял черный маркер. "Геном имеет структуру, подобную любой обычной книге. Она разбита на двадцать три главы, которые называются "хромосомы"." Он написал слово.


"Каждая глава содержит несколько тысяч абзацев, или генов. И каждый абзац состоит из предложений, экзонов, разделенных пробелами, интронов, расположенных в определенной последовательности вдоль цепочки ДНК. Некоторые абзацы длинные, как ген дистрофина, а другие короткие, как ?-глобин. Предложения состоят из слов, или кодонов, которые состоят всего из четырех букв, или основ, которые мы знаем как A, C, G и T. ХОРОШО?"


Брок выглядел впечатленным, если не просветленным. Хейгилл отложил маркер и вернулся к своей кружке с кофе.


"Должно быть, это очень длинная книга, чтобы вместить все необходимые инструкции?" - Спросил Брок.


"О да. В нем около миллиарда слов, так что его длина эквивалентна восьмистам библиям, и он настолько компактен, что его можно поместить в ядро каждой из ваших клеток. Вы, конечно, читали о проекте "Геном человека". Это самый важный научный рубеж в настоящее время. Команды людей по всему миру изучают и расшифровывают его части."


"Значит, вас всех можно было бы назвать "людьми книги", да?"


Хейгилл пожал плечами. "Я полагаю, что да".


"И как CAB-Tech вписывается в это?"


"Нас интересует генная терапия". Он увидел непонимающий взгляд на лице Брока и снова поднялся на ноги. На белой доске он обвел слово "ген". Шестьдесят процентов этих параграфов в книге фиксированы и одинаковы для всех людей, но сорок процентов полиморфны, слегка отличаясь от человека к человеку. Эти вариации в полиморфных генах - это то, что делает нас уникальными как индивидуумов, отсюда и генетический дактилоскопический анализ, с которым вы, люди, конечно, знакомы.


"Итак, книга необычайно умна. Он способен не только считывать сам себя, но и копировать сам себя, так что новые клетки смогут получать его информацию. Но в процессе копирования миллиарда слов некоторые, всего несколько каждый раз, неправильно копируются в каждом издании книги. Это важный естественный процесс, потому что он позволяет видам меняться и эволюционировать, но это также означает, что могут произойти вредные ошибки, которые нанесут ущерб родительскому организму и вызовут генетические заболевания. До сих пор медицина едва ли была в состоянии справиться с этим. До сих пор почти все достижения медицины были связаны с борьбой с болезнями и другими факторами, происходящими вне организма. Но теперь, впервые, мы можем заглянуть внутрь книги и исправить ошибки, которые там накапливаются в виде генетических заболеваний. В этом и заключается суть генной терапии - редактировании книги жизни."


"Значит, это похоже на генную инженерию, не так ли?" - Спросил Брок.


"Это верно".


"Терапия, я полагаю, звучит мягче, менее навязчиво".


Хейгилл бросил на него вопросительный взгляд, и Брок доброжелательно улыбнулся в ответ. "Тем не менее, масштабный проект?"


"О, да. Мы рассматриваем только одну группу генетических нарушений, и даже тогда нам приходится сосредотачиваться на небольшой части проблемы за раз. Но именно так мы движемся вперед."


"Вы имеете в виду, что вы смотрите на одну группу, как на, что, рак?"


" Не совсем. Я полагаю, исходя из того, что вы мне рассказали, что наиболее интересным аспектом нашей работы для вас было бы то, что она относится к определенному культурному региону мира. Преимущественно в исламские регионы Ближнего Востока и Южной Азии."


Брок выглядел озадаченным. "Культурный регион? Вы имеете в виду расовую группу?"


"Чем больше я узнаю о человеческом разнообразии, старший инспектор, тем больше убеждаюсь, что термин "расовый" не имеет иного значения, кроме как как культурная категория".


"Но, конечно, генетические нарушения не являются культурными?"


"Те, кого мы изучаем, таковы". Он потянулся через стол к глянцевым брошюрам и пролистал одну из них, пока не нашел то, что искал. Он протянул его Броку, указывая на карту мира, на которой определенные регионы, главным образом в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в некоторых частях Южной Азии, были заштрихованы розовым. Заголовок гласил: "Глобальное распределение областей, где кровнородственные браки превышают 10% от общего числа. Источник: Всемирная организация здравоохранения".


Хейгилл сказал: "Обычай женитьбы двоюродных братьев укоренился в некоторых обществах на протяжении тысячелетий. Для этого есть веские практические причины, укрепление семейных структур, стабилизация отношений внутри кланов и так далее. К сожалению, это также приводит к гораздо большей частоте ошибок при копировании человеческой книги. Риск мертворождения и серьезных врожденных пороков развития примерно удваивается для потомства пар, которые являются двоюродными братьями и сестрами. Это не было особенно заметно, когда внешние факторы, такие как недоедание и болезни, приводили к высокой детской смертности, но когда условия жизни и медицинского обслуживания улучшаются, как это происходит во всех этих регионах, врожденные пороки развития и хронические инвалидизирующие заболевания у детей становятся все более очевидными. Это наш проект, старший инспектор, по поиску генной терапии, которая компенсировала бы последствия кровнородственных браков."


Это было сказано, подумала Кэти, с огромным достоинством и изнеможением, как будто задача и ответственность были настолько благородны и огромны, что любой человек рисковал быть раздавленным ими.


"Как Макс Спрингер мог возражать против этого?" - Спросил Брок.


"Действительно, как. Действительно, как."


"И, естественно, страны, страдающие от этих заболеваний, захотели бы профинансировать эту работу".


"Да, через различные агентства, Арабский всемирный банк, Фонд исламского здравоохранения и так далее. Они перечислены в тамошних книгах. Они поддерживают несколько команд, некоторые на Ближнем Востоке и в Пакистане, некоторые в Штатах, одну во Франции и нас в Великобритании. У каждого из нас есть определенные параграфы книги для изучения, и мы разрабатываем наши собственные методы вмешательства."


"И вы взяли за правило набирать персонал и из этих регионов, не так ли?"


"Насколько это возможно, да".


"Я полагаю, они образуют сплоченную команду? Сильное чувство преданности вам и проекту?"


"Да". Хейгилл нахмурился, глядя на него. "Ты в чем-то прав?"


"О, это просто история, которую мы слышали о рождественской проблеме с электронной почтой, профессор. Это навело меня на мысль, что члены вашей мусульманской команды, должно быть, чувствуют себя здесь довольно изолированными, возможно, несколько подавленными, раз реагируют таким образом?"


"Это может показаться тривиальным вопросом, но у них было некоторое оправдание для ощущения, что они должны были высказать свою точку зрения. Это был не первый инцидент. Но я уверен, что мы решим все это в свое время." Он устало провел рукой по глазам.


"Я думал, это было решено".


" Пока нет. Был назначен арбитражный комитет, но он еще не заслушал все доказательства. Но Спрингер не имел к этому никакого отношения."


"А более ранние инциденты?"


"О, у некоторых наших лаборантов было несколько неудачное чувство юмора. Они назвали наш проект... " он поморщился и понизил голос, "... "проект super-wog". У них даже был непристойный информационный бюллетень, который они подготовили. Вы можете представить, какое оскорбление это вызвало, когда это вышло наружу. Был дисциплинарный комитет, и университет хотел уволить их сразу, но профсоюз воспротивился этому, посчитав чрезмерным наказанием. В конце концов их оставили, но перевели в другую часть кампуса. Это оставило вокруг много горечи. Отсюда такая чувствительность к рождественскому электронному письму."


"Я понимаю. И опять же, Спрингер не имел никакого отношения ни к чему из этого?"


"Абсолютно нет. Как я уже сказал, я был бы очень удивлен, если бы кто-нибудь из моей команды, возможно, за исключением Тахира Дарра, когда-либо слышал о Максе Спрингере. И если у вас есть хоть малейшая причина сомневаться в этом, я был бы вам очень признателен, если бы вы как можно скорее опросили моих людей и прояснили это, потому что эти слухи о какой-то исламской фетве против Спрингера потенциально наносят нам огромный ущерб. Ты видишь это? Эти сообщения вызывали невыразимый ужас в Персидском заливе, когда я уезжал. Они задаются вопросом, что, черт возьми, происходит в Калифорнийском университете, и я хочу полностью дистанцироваться от того, что произошло."


"Я ценю ваше сотрудничество, профессор Хейгилл. Для начала я хотел бы получить полный список сотрудников службы такси, желательно с некоторой информацией об их прошлом."


"Это просто. Мы постоянно обновляем профили нашей исследовательской группы в файле для наших заявок на финансирование. Я распоряжусь, чтобы для тебя сделали копию."


Гигантское кроваво-красное солнце висело низко над западным горизонтом, когда они покидали зиккурат КЭБ-Тек, его свет поблескивал на темной поверхности Темзы, отражаясь от призм университетских зданий.


Кэти подняла воротник, спасаясь от холода. "Это странное место, не так ли? Каким он пытается быть, Диснейленд? И люди! Редактор "книги жизни"; девушка, потратившая пять лет своей жизни на написание теории действия, которую никто никогда не прочтет; сумасшедший старик, застреленный на ступеньках лекционного зала... Только студенты кажутся нормальными." Она наблюдала за их группой, спешащей к дверям кафетерия, за парочкой, целующейся в тени нависающего балкона, за молодым человеком, со свистом проносящимся мимо на велосипеде.


"Есть время выпить?" Сказал Брок. "Где-нибудь в нормальном месте".


10


Теплая духота, запах несвежего пива, тускло освещенные коричневые и кремовые тона бара-салуна "Три короны" - все это было успокаивающе нормальным. По стенам были развешаны старые фотографии этого места в период его расцвета как водопоя для докеров, корабелов и моряков, которые когда-то населяли Шедуэлл-роуд. Со своего места у окна Кэти могла видеть сквозь красные бархатные занавески вечерние толпы покупателей в тюрбанах и сари, которые заняли свои места, но относились к пабу с гораздо меньшим почтением.


Брок задумчиво потягивал свою пинту, просматривая стопку биографий сотрудников, предоставленных Хейгиллом, каждая из которых была услужливо снабжена фотографией в верхнем углу. Он отложил шесть, которые Кэти обдумала. Там было двое пакистанцев, включая доктора Дарра, один египтянин, два иракца и ливанец. У всех были впечатляющие академические родословные из университетов Ближнего Востока, Великобритании и США, и у всех были докторские степени в области биологических наук, за исключением ливанца, который был системным аналитиком команды и главным программистом.


"Ты видишь, о чем я думаю, Кэти... ну, это очевидно, не так ли?"


"Что один или несколько из них могли вложить пистолет в нетерпеливый маленький кулачок твоего юного буйнопомешанного Ахмеда".


Брок кивнул. "Не обязательно заговор, но что-то в этом роде. У нас сплоченная, несколько параноидальная группа, преданная своему великому делу и Хейгиллу, которого несправедливо преследует какой-то безумный старый болван, который просто не хочет заткнуться. И, может быть, в конце очередного долгого, тяжелого дня Хейгилл скажет в своей обычной усталой манере: "Кто избавит меня от этого назойливого священника?" или что-нибудь в этом роде. Не всерьез, просто от раздражения."


"Значит, вы ищете кого-то, имеющего какое-то отношение к Шедуэлл-роуд".


"Да. Возможно, кто-то, кто живет где-то поблизости или молится в мечети Твакулия через дорогу. Кто-то, кто слышал о том, как Ахмед избил этот паб, и знает, какой заряд он получил бы от настоящего задания. Что-то действительно важное, часть джихада, включающая настоящее оружие, привезенное с Ближнего Востока вместе с каким-то научным оборудованием или что-то в этом роде."


"Звучит правдоподобно".


"Мм. Жаль."


"Что?"


"Я просто подумал, что ты была бы идеальной кандидатурой для борьбы с этими парнями, Кэти".


"Я?" Кэти с удивлением смотрела на фотографии смуглых мужчин, хмуро выглядывающих из уголков папок. "Несомненно, женщина была бы последним человеком, который надел бы их ..."


"Нет, нет". Брок отмахнулся от этого, делая еще один глоток своего горького. "Они восхищаются сильными женщинами, Кэти. Они обезоружены ими. Подумайте о Беназир Бхутто, Ханан Ашрави ... э-э... об этом довольно привлекательном турецком экс-премьер-министре. Знаете ли вы, что в иранском парламенте больше женщин-депутатов, чем женщин-парламентариев в Вестминстере?"


"Разве это не немного карикатурно? Их обезоруживают сильные женщины?"


Брок улыбнулся. "Ну, по правде говоря, мы все такие".


"Уэйн был бы идеальным, не так ли?"


"Специальный отдел не допрашивает подозреваемых для нас, Кэти. И в любом случае, я не согласен. Я думаю, что эти мальчики слишком умны, чтобы их можно было обмануть скороговоркой Уэйна "привет, парень, как твой отец", не так ли? Я имею в виду, что это могло бы сработать с каким-нибудь тупым придурком в пабе, но эти парни сразу раскусили бы Уэйна насквозь."


Кэти почувствовала, что у нее горит лицо, и быстро потянулась за своим стаканом.


"Но в любом случае, неважно. С этим ничего не поделаешь. Мы найдем кого-нибудь другого. Ты хочешь отдать его мне сейчас, или сначала тебе нужно еще виски?"


Кэти моргнула. "Прошу прощения?"


"Что бы это ни было, у тебя в сумке, которую ты сжимаешь, как боевую гранату, с тех пор, как мы встретились".


"Я не знал, что..."


"О, да. Тогда еще виски." Брок встал и неторопливо подошел к бару. Он некоторое время стоял, болтая с барменом, прежде чем вернулся с вновь наполненным бокалом. "Он хорошо помнит нападение Ахмеда на паб. Немного повеселились, подумал он, когда они поняли, что мальчик не был вооружен."


Кэти посмотрела на огромного мужчину, потягивающего пинту пива за стойкой, в два раза тяжелее Ахмеда. Потребовалось трое из них, чтобы усмирить его.


"Больше беспокоит то, что до него дошли слухи о том, что полицейские арестовали трех пакистанских парней из соседнего поместья за убийство белого профессора, и он говорит, что прошлой ночью и сегодня в обед к нему заходили несколько скинхедов, спрашивали об этом. Он чует беду. Вы слышали о бомбардировке мечети в Бирмингеме ночью? Нам лучше предупредить местных парней." Он посмотрел на часы. "Сегодня вечером я должен провести объединенный брифинг для сотрудников Министерства внутренних дел и Министерства иностранных дел. Вот почему это так важно, Кэти." Он постучал пальцем по бумагам, которые дал им Хейгилл. "Неважно, какова реальность, если кто-то еще был связан с Ахмедом, это будет расценено как заговор, преднамеренное нападение группы исламистов на британские жизни и свободы, и начнется настоящий ад. Это то, о чем так беспокоятся все с обеих сторон." Он мрачно покачал головой и сделал еще глоток, прежде чем прийти в себя. "Так что, лучше дай это мне, а?"


Кэти полезла в свою сумку и вытащила конверт. "Я не был уверен, стоит ли отдавать это тебе прямо сейчас".


Брок кивнул, достал аккуратно сложенный носовой платок, чтобы стереть немного пены со своей бороды. "У меня в ящике стола в офисе есть точно такой же. Оно датировано пятым сентября 1976 года. В то время мой брак распадался, обстоятельства давили на меня. Я отдал его своему боссу, и он открыл ящик своего стола и достал еще один точно такой же, датированный 1957 годом. Он взял мой и положил его со своим в ящик стола и сказал, что подержит их там вместе некоторое время, чтобы посмотреть, что получится. Через месяц я пошел и попросил его вернуть его."


Кэти уставилась на конверт, который держала в руках. "Сюзанна рассказала тебе?"


"Абсолютно нет. В этом нет необходимости. Боже, Кэти, было бы неестественно, если бы ты не сделала чего-то подобного."


"Но, может быть..." Ее голос упал до шепота. "О чем я думаю, так это о том, что у меня сдали нервы, Брок".


"Хм". Брок почесал свою бороду. "Что ты чувствовал, возвращаясь к воротам королевы Анны, чтобы увидеть меня сегодня днем?"


"Странно. Я чувствовал себя отстраненным."


"Физически неудобно?"


Кэти покачала головой.


"И мысль о завтрашнем собеседовании с этими парнями вызвала у тебя тошноту внизу живота?"


"Нет".


"Кэти, " он напряженно наклонился вперед и накрыл ее руку своим большим кулаком, " я не психиатр, но я видел людей, которые теряли самообладание. Что бы вы ни потеряли или временно переместили, это не то, поверьте мне. " Он поднял глаза и увидел, что трактирщик смотрит на них. Мужчина ухмыльнулся и широко ему подмигнул. Брок поспешно убрал свою руку из руки Кэти и откинулся на мягкую спинку сиденья в пабе.


Кэти некоторое время сидела молча, склонив голову. Затем она сказала: "Если я возьму интервью у этих мужчин, у меня есть условие".


"Я не говорил об этом серьезно, Кэти. Я поднял этот вопрос только для того, чтобы увидеть, что ты на самом деле чувствуешь. Есть много людей, которых я могу привлечь к этому. Возвращайся к Сюзанне и отпросись до конца отпуска. Решите, что вы хотите сделать с этим письмом."


"Возможно, было бы легче сделать это, если бы я был здесь. Я имею в виду, что прогулка взад-вперед по набережной Гастингс в январе не обязательно дает вам более четкое представление о чем-либо."


"Что ж, это может быть. Каково было условие?"


"Я бы хотел, чтобы констебль Тэлбот был со мной".


Лицо Брока вытянулось. "Я надеялся, что потратил достаточно времени на PC Talbot. Вы знаете, что Федерация становится довольно воинственной в отношении его дела. Почему он?"


"Потому что он, скорее всего, узнает кого-нибудь из них, если они покажутся на Шедуэлл-роуд".


"Это правда". Он на мгновение задумался, затем пришел к решению. "Ладно, Кэти, ты в деле. Мы поручим специальному отделению проверить этих персонажей за ночь, а вы и констебль Тэлбот сможете приступить к работе первым делом с утра, даже если это будет означать риск первой полицейской забастовки со времен Первой мировой войны."


"Что плохого в "сейчас"?" Сказала Кэти, щелкая застежкой на своей сумке через плечо. "Согласно списку, который они вам дали, большинство этих мужчин живут в общежитиях кампуса Калифорнийского университета. Возможно, мы доберемся до них всех сегодня вечером, пока Уэйн занимается своим материалом над их прошлыми записями."


" А как насчет констебля Тэлбота? - спросил я. Сказал Брок, выглядя обеспокоенным, поскольку он пытался определить, какую точку в иерархии атаковать первой.


"Можем ли мы нанять ему няню?" Его жена проводит ночи в больнице. Я уверен, что смог бы уговорить его пойти куда-нибудь со мной на вечер, если мы сможем позаботиться о его ребенке."


Брок облегченно улыбнулся. "Кэти, я не знаю, что бы я делал без тебя. Что-нибудь еще?"


"Что ж, если эти парни такие обидчивые, как показалось в рождественском электронном письме, и если они каким-то образом замешаны, нам понадобится подкрепление, возможно, вооруженное, и в кампусе".


"Да. Как можно более сдержанно." Он осушил свой бокал и поднялся на ноги, сунув конверт Кэти в карман. "Расовый бунт и забастовка полиции. Вот это было бы кое-что для одной ночи. Я надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом, Кэти."


Она проглотила свой стакан виски. "Ты не теряешь самообладания, не так ли, Брок?"


Они начали с доктора Тахира Дарра, старшего научного сотрудника группы и старейшего. Он все еще работал в одной из лабораторий в здании CAB-Tech, когда они прибыли, и он узнал Кэти по их предыдущей встрече. Он пренебрежительно взглянул на Грега Тэлбота, который стоял в стороне, ничего не говоря, выглядя без формы очень молодым и безобидным, и Дарр явно чувствовал себя в безопасности, пока Кэти отвечала на первый набор вопросов, которые она подготовила. Он работал с профессором Хейгиллом уже более трех лет, и когда он говорил о команде, которую "мы" создали, о работе, которой "мы" занимались, он имел в виду Хейгилла и себя как главных движителей CAB-Tech.


Только когда она перешла к более личным вопросам, он начал смотреть на нее более вопросительно и более тщательно взвешивать свои ответы. Да, он был практикующим мусульманином и посещал Восточно-лондонскую мечеть на Уайтчепел-роуд, старейшую в Лондоне, и почему это ее беспокоило? Кэти объяснила, что, учитывая все распущенные и подстрекательские домыслы, появившиеся в последнее время по поводу дела Спрингера, полиция стремилась защитить людей, которые могут попасть под неоправданное внимание, особенно тех, кто находится в кампусе.


"Но разве это не тот предлог, которым всегда пользовалась полиция для сбора досье на всех?" Воскликнул Дарр, свирепо сверкнув своими блестящими белыми зубами. "Ты делаешь это для нашей собственной защиты! Как вы добры!"


"Мой босс, старший детектив-инспектор Брок, с которым вы встречались, очень тщательно обсудил это с вашим боссом, профессором Хейгиллом, сегодня днем", - улыбнулась Кэти в ответ, разыгрывая то, что, по ее мнению, было ее лучшей картой. "Профессор Хейгилл был полностью согласен, на самом деле очень настаивал, чтобы мы поговорили с вами. Но если есть какой-то вопрос, на который вам было бы неудобно отвечать, то, пожалуйста, не надо."


"О, но тогда я отказываюсь сотрудничать, а это всего лишь маленький шаг вниз от того, чтобы быть источником неприятностей, не так ли?"


Кэти продолжала бороться, мысленно вычеркивая из своего списка вопросы, которые она подготовила для рождественской саги об электронной почте. Да, доктор Дарр был в курсе нападок профессора Спрингера на профессора Хейгилла. Спрингер был очень глупым, иррациональным стариком, который потерял связь с реалиями жизни, совершенно недостойным презрения, скорее заслуживающим жалости. Нет, он не мог припомнить, чтобы команда таксистов когда-либо обсуждала Спрингера до убийства, с чего бы им? Возможно, он на каком-то этапе поднимал этот вопрос с профессором Хейгиллом, он не был уверен, но профессор Хейгилл не хотел говорить о такой глупости. На момент смерти Спрингера он, как и все остальные члены команды, естественно, работал здесь, в лабораториях. И у него не было теорий, объясняющих, почему кто-то должен хотеть убить старика.


В конце Кэти чувствовала себя так напряженно, как будто шла по минному полю, хотя Дарр казался довольно довольным. "Я удовлетворил вас, сержант?" - спросил он, сияя.


"Я полагаю, что да. Вы не знаете, где я могу найти других членов команды, доктор?"


Хорошее настроение Дарра внезапно испарилось. "Остальные? Но я говорил от имени всех. Вам не нужно будет брать у них интервью. Я не могу согласиться с этим."


"Профессор Хейгилл был достаточно конкретен, доктор Дарр. Мы должны поговорить со всеми. Ты мог бы поговорить с ним, если хочешь проверить."


После напряженных переговоров Дарр уступил. Двое иракцев работали в другой лаборатории этажом ниже. Насчет остальных он не был уверен. По пути туда они восхищались оборудованием, мимо которого проходили, рядами и батареями сверкающих машин, тянувшихся во всех направлениях, все выглядело новым и в хорошем состоянии. Грег Тэлбот сравнил это с плачевным состоянием технологий, имеющихся в полицейском участке Шедуэлл-роуд.


"Ах, но ты не редактируешь книгу жизни, Грег", - сказала Кэти. "Ты просто пытаешься остановить это, крадущее машины".


Тэлбот не узнал ни одной фотографии из информационных листков персонала, но они договорились, что он достанет фиолетовый носовой платок, который носил с собой, и высморкается, если ему покажется, что он их знает, во время собеседования, и он подтвердил, что никогда раньше не видел Дарра. Когда они нашли двух иракцев, фиолетовый носовой платок остался у него в кармане. У них не было ни капли уверенности и бахвальства старшего научного сотрудника, и Кэти задалась вопросом, какой опыт общения с полицией у них был в прошлом, когда каждый по очереди отвечал ей тихими односложными фразами, опустив глаза в пол. Они также молились в мечети Восточного Лондона и отрицали, что слышали о Спрингере до его смерти.


Они двинулись дальше, оставив тепло здания CAB-Tech и поспешив сквозь холодную ночь к крайнему восточному концу застройки кампуса, где в ряде зигзагообразных кварталов с зубчатыми крышами вдоль набережной размещались общежития.


"Они как монахи", - пробормотала Кэти, когда они шли вдоль колоннады за блоком А к блоку С. Команда Хейгилла. Все они либо одиноки, либо оставили свои семьи позади. Днем они трудятся в лабораториях, а ночью удаляются в свои камеры молиться."


Лестничные клетки и коридоры были по-спартански чистыми и без граффити, и двое полицейских никого не встретили, хотя время от времени они слышали звуки музыки или телевизора за закрытой дверью и чувствовали запах готовящейся пищи. Ливанский специалист по компьютерам открыл на их стук в комнату С-210, и Кэти поняла, как только увидела его лицо, и даже до того, как Грег Тэлбот начал громко сморкаться, что это тот самый.


Впоследствии она пыталась разобраться, откуда у нее была такая уверенность. Он был предупрежден об их приезде, это было очевидно, и, без сомнения, Дарр поговорил со всеми ними по телефону, как только они покинули его лабораторию. Но дело было не в том, что он мысленно приготовился к их приезду. Это было как-то связано с напряжением во взгляде и теле, скрывающимся за самообладанием, смесью испуга, восторга и облегчения, как будто он готовился гораздо дольше, чем полчаса, которые Дарр дал бы ему для этого первого смелого взгляда в глаза своей судьбе. Это исходило от него, и она почувствовала это мгновенно и поняла, как только встретилась с ним взглядом и улыбнулась ему, что он понял, что она это уловила.


Не говоря ни слова, он отступил в комнату, чтобы впустить их. Это была монашеская келья, подумала Кэти, с вещами, которых едва хватило бы, чтобы заполнить маленький чемодан, и холодная, словно для того, чтобы испытать его решимость и веру.


"Мистер Хадра?" Спросила Кэти, продолжая улыбаться ему. "Мистер Абу Хадра?"


Он был чрезвычайно привлекательным молодым человеком, подумала она, худощавый и стройный, как жеребенок, с тонкими, чувствительными чертами лица и большими темными глазами. Его волосы были коротко подстрижены, уши плотно прилегали к черепу, подчеркивая впечатление напряженной настороженности, и он был одет в белую футболку, черные джинсы и пару старых кроссовок, когда-то белых, но теперь поношенных и серых. Позади него, на маленьком деревянном столике, лежала открытая книга.


Он отвечал на ее вопросы, используя едва ли больше слов, чем использовали иракцы, но со спокойствием, которое напомнило Кэти слово, которое студентка Брайони Кидд использовала о Максе Спрингере, "безмятежный".


По его словам, он ходил в мечеть на Шедуэлл-роуд, и Кэти нисколько не удивилась. Она собиралась спросить его, встречал ли он там когда-нибудь пакистанского мальчика по имени Ахмед Шариф, когда зазвонил ее телефон. Она раздраженно нахмурилась и отвернулась, чтобы ответить на звонок. Это был Брок, звучавший напряженно и недолго. Она извинилась и вышла в пустынный коридор.


"Кэти, как далеко ты продвинулась?"


"Мы под номером четыре, ливанец".


- Что-нибудь? - спросил я.


"Это многообещающее. Определенно возможное." Она осознавала, что ее голос громко звучит в пустом коридоре.


" Ничего более конкретного?"


"Пока нет".


"Ну, у нас проблема. Только что звонил Хейгилл. Доктор Дарр приставал к нему, жалуясь, что ваши вопросы носят личный характер, навязчивы и оскорбляют их веру, а теперь Хейгилл отрицает, что он дал нам разрешение опрашивать его сотрудников индивидуально. Говорит, что хотел, чтобы он сначала одобрил вопросы и присутствовал. Дэрр, очевидно, вывел его из себя, сказав, что у него на руках очередная ситуация с рождественскими электронными письмами, и он говорит, что заставит президента университета выгнать нас из кампуса, если мы немедленно не прекратим то, что мы делаем, и не подождем, пока он приедет в качестве посредника."


"Сколько времени это займет?"


"Он дома, в Энфилде, в своей пижаме. Дарр поймал его, когда он собирался ложиться спать, измученный поездкой. Он очень взволнован и хотел, чтобы мы оставили это до утра. Когда я отказался, он сказал, что мне придется встретиться с ним в университете, чтобы договориться с ним, но я занят этой чертовой встречей по крайней мере еще полчаса."


"Что мне делать?"


"Уходи".


"Могу я взять это с собой?" Я думаю..."


"Определенно нет. Если Хейгилл станет слишком настойчивым, мы вернемся с ордерами, но на данный момент мы сделаем все по-его усмотрению. Я пообещал ему, что вы двое немедленно покинете кампус."


Кэти вернулась в палату С-210, где Абу Хадра и Грег Тэлбот стояли точно там, где она их оставила, в тишине. Она одарила араба широкой теплой улыбкой. "Ну, это все, мистер Хадра. Теперь мы оставим вас в покое."


" Ты уходишь? - спросил я. Он выглядел озадаченным.


"Да, мы вполне удовлетворены, спасибо". Ее глаза встретились с его, и она сразу поняла, что он ни на минуту в это не поверил. "Если я что-нибудь забыл, ты останешься здесь до конца вечера?"


Он кивнул, все еще озадаченный, и они ушли. Когда Грег начал что-то говорить снаружи, в коридоре, она приложила палец к губам и увела его прочь. Только когда они отошли на приличное расстояние от здания, она объяснила, что произошло.


"Это очень плохо, " сказал он, " мне это начинало нравиться. Я считаю, что последнее было многообещающим. Я знаю, что видел его где-то поблизости."


Кэти согласно кивнула. Более чем многообещающе, подумала она, пытаясь отбросить свое чувство опасения. Она поинтересовалась, как продвигается исследование Уэйна О'Брайена, но не смогла дозвониться до него по телефону и оставила сообщение. Затем они с Грегом купили рыбы с жареной картошкой и устроились в ее машине под рельсами Доклендского скоростного трамвая, ожидая указаний Брока.


Им позвонил Брок и предложил встретиться с ним в офисе Хейгилла в 8:15 вечера, раньше, чем ожидала Кэти. Дарр занял оборонительную позицию справа от директора и хмуро посмотрел на них, когда они вошли в комнату. Его босс выглядел серым и измученным, и именно это заставило дело сдвинуться с мертвой точки. Как только были выражены первоначальные примирительные настроения, Хейгилл и Брок быстро согласились, что они должны совместно присутствовать на оставшихся допросах, и когда Дарр начал повторять все свои доводы против вопросов Кэти, Хейгилл заставил его замолчать, попросив позвать Абу Хадру.


Пока они ждали, Брок передал Кэти записку. Она открыла его и прочитала факс: от Уэйна О'Брайена Броку.


"Пока только один результат. Абу Хадра был арестован израильской армией в южном Ливане в соответствии с чрезвычайными полномочиями в 1989 году. Тогда ему было пятнадцать лет. Держался двадцать один день. Больше никаких записей."


Дарр вскоре вернулся и сказал, что Абу не отвечает на телефонные звонки и что он послал двух иракцев в его комнату за ним. Они перезвонили через несколько минут с новостями о том, что в C-210 горит свет, но дверь заперта, и на их стук никто не откликнулся.


"Возможно, он просто выскочил навестить кого-то", - раздраженно предположил Дарр, но Кэти знала обратное, и Брок, увидев выражение ее лица, тихо сказал Хейгиллу: "Возможно, было бы разумно пойти туда и попросить охрану встретить нас там с ключом. Что вы думаете?"


На мгновение Хейгилл выглядел смущенным и непонимающим, затем тон Брока уловил, и беспокойство заставило его подняться на ноги. "Да... Да, ты прав".


Они поспешили через продуваемый всеми ветрами кампус, стуча каблуками по мокрым бетонным плитам тротуара, чтобы найти коридор к комнате С-210, теперь заполненный людьми. К иракцам присоединились другие члены команды таксистов, и несколько жителей были привлечены из своих комнат их криками и стуком в дверь Абу. Двое охранников мистера Грузовика тоже были там, громоздкие, в куртках с толстой подкладкой и кепках военного образца. Хейгилл обменялся с ними несколькими краткими словами, и собравшиеся замолчали, когда один из них достал связку ключей.


Какие бы худшие опасения ни были у зрителей, они не испарились просто так, когда дверь распахнулась и они увидели пустую комнату, потому что, хотя там не было Абу, лежащего без сознания на маленькой кровати или обвисшего с веревкой на шее, все равно было что-то сразу приводящее в замешательство в пустоте комнаты, которая придавала почти сверхъестественное измерение его исчезновению. На доске не было ни открыток, ни складок на покрывале, ни занавесок на окне, которые скрывали бы зловещую черноту реки за окном. Только книга, лежащая открытой на голом столе, подтверждала, что он когда-то был там.


Брок шагнул вперед, чтобы осмотреть его. Казалось, никто больше не собирался следовать за ним в комнату. Через мгновение он крикнул через плечо: "Доктор Дарр. Читаете ли вы или кто-то из ваших коллег по-арабски?"


"Да, сэр", - заявил Дарр и махнул одному из иракцев, чтобы тот подошел с ним к Броку.


"Это Коран, сэр".


"Да. Он подчеркнул здесь один из стихов. О чем там говорится?"


Иракец наклонился, чтобы прочитать, затем выпрямился, многозначительно посмотрел на Дарра и что-то пробормотал. Дарр прошептал в ответ, затем глубоко вздохнул.


"Это касается судьбы мучеников, сэр", - сказал он наконец, неохотно, цепляясь за официальную манеру обращения, как за щит.


"Не могли бы вы перевести это, пожалуйста?"


Дарр что-то пробормотал иракцу, и тот начал декламировать.


"Не думайте, что те, кто был убит на пути Аллаха, мертвы. Они живы и находятся в присутствии своего Господа, который заботится о них и осыпает их дарами. Они счастливы, что те, кого они оставили позади, не испытывают ни страха, ни горя. Они радуются милости и щедрости Аллаха...""


Среди людей в коридоре раздался ропот, когда они услышали это, и фразы были повторены для тех, кто не слышал. Несколько мужчин начали протискиваться в комнату, чтобы увидеть книгу своими глазами. Брок обратился к охранникам, попросив их разогнать толпу, что они начали пытаться делать, хотя и с некоторым трудом. Он снова повернулся к Дарру и иракцу. "Куда он мог податься?" - требовательно спросил он.


Они покачали головами. Абу всегда был аутсайдером в команде, объяснил Дарр, из-за своей работы, связанной с компьютерами, а не с наукой. Он работал по другому шаблону, по другому графику. Он посещал другую мечеть.


" На Шедуэлл-роуд? Почему именно там? Знал ли он там людей? Друзья?"


Они неуверенно покачали головами.


"Внимание". заговорил констебль Тэлбот. "Теперь он у меня в руках. Он водил мотоцикл, не так ли? Маленькая желтая "Ямаха"."


Они кивнули, да. Его гордость и радость.


"Да, теперь я могу представить его ". В черном шлеме. Я часто видел его в будущем. Я думал, он там жил."


Брок повернулся к Хейгиллу, который маячил у двери в комнату, как будто хотел быть где угодно, только не здесь. "Вы можете что-нибудь добавить, профессор?"


Ученый прочистил горло. Э-э... Отличный работник. Хороших компьютерных специалистов в наши дни как куриных зубов, а Абу - выдающийся. Блестящий молодой человек. У него были предложения из других мест, но он остался с нами. Верит в работу."


"Есть ли родственники в этой стране?"


"Насколько мне известно, нет. Насколько я понимаю, вся его семья в Ливане. Он отправился в Персидский залив учиться. Университет Катара."


Казалось, это было все, что они знали об Абу или были готовы рассказать, и Брок попросил их уйти, пока он и Кэти проводят обыск в комнате. Пустота простиралась во все его углы, ни вешалок в шкафу, ни ворса под кроватью.


"Я не думаю, что он действительно жил здесь", - наконец сказала Кэти. "У него не было достаточно времени, чтобы так тщательно все вычистить".


Только книга, казалось, несла какие-либо признаки живой человеческой жизни, ее страницы перемежались небольшими фрагментами прошлого Абу, старой открыткой с изображением римских руин в Баальбеке в долине Бекаа в Ливане, несколькими письмами на паучьем арабском, несколькими фотографиями, пожилой улыбающейся женщиной в традиционном головном уборе, семейной группой за столом, двумя маленькими девочками, европейцем средних лет.


"Черт возьми", - сказал Брок, поднимая последнюю фотографию, чтобы Кэти могла ее увидеть.


Снимок был вырезан из глянцевой печатной страницы, и лицо было моложе лет на десять-пятнадцать, непослушная копна волос гуще и темнее, лицо полнее, но это, несомненно, был он.


"Спрингер"? Спросила Кэти.


" Спрингер, " кивнул Брок. "Наша жертва".


Он перевернул листок, но обратная сторона была пустой.


"Похоже, это взято с суперобложки книги", - предположил Брок. "Возможно, его автобиография".


Он положил фотографию обратно между листьями и уставился на Кэти. "Книга его жизни".


11


Сначала Ти эй отправился в полицейский участок на Шедуэлл-роуд и договорился с дежурным инспектором о вызове дополнительных офицеров из близлежащих отделений полиции. Вскоре к ним присоединились Брен Герни и куча людей из отдела серьезных преступлений, включая Леона Десаи.


Брен загнал Кэти в угол вскоре после своего приезда. "Леон настоял на том, чтобы поехать с нами, Кэти. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Отослать его куда-нибудь?"


Сердце Кэти упало. Итак, ее разрыв с Леоном был общеизвестен. И она наивно надеялась, что люди даже не знают, что у них был роман. Какая-то надежда.


"Не имеет значения", - сказала она, стараясь изобразить полное безразличие, но услышав, что ее голос звучит резко. "Не проблема".


Вскоре после этого появился сам Леон. "Кэти, можно тебя на пару слов?"


"Я очень занята, Леон", - сказала она, хотя, к своему смущению, внезапно обнаружила, что ей особенно нечем заняться.


"Да, но почему?" Он прижимался к ней слишком близко, стараясь говорить тихо, когда люди проходили мимо в узком коридоре.


"Что "почему"?"


"Почему ты в это ввязался? Предполагается, что ты в отпуске от стресса. Брок заставил тебя вернуться?"


Тогда она набросилась на него. "Это не твое собачье дело, Леон. Просто отвали и оставь меня в покое."


"Кэти, я обеспокоен!" Он проглотил все, что собирался добавить, когда двое мужчин, недавно прибывших из Подразделения дивизионной разведки, поздоровались с маленькой чернокожей женщиной из Подразделения расовой ненависти в Ротерхите.


"Тебе сказали взять отгул. И ты не должна быть вовлечена в это, " прошипел он себе под нос. "Эти штучки со специальным отделением, это даже не твоя область. Я собираюсь поговорить с Броком."


"Ты не сделаешь ничего подобного!" Ее крик напугал остальных, которые обернулись, чтобы посмотреть, что происходит.


"Тогда давай поговорим об этом". Теперь он умолял, и она ненавидела это больше, чем его своеволие.


" Оставь-меня-в покое, " сказала она медленно и обдуманно. "Мне не нужны твои советы. Ты понимаешь?"


Он пристально посмотрел на нее, и она увидела его темные глаза, наполненные болью, и поняла, наконец, что происходит. Эта специальная ветка... Она подумала, что каким-то человеком под прикрытием оказался Уэйн О'Брайен. Я должен открыть свой собственный веб-сайт "Личная жизнь Кэти", на случай, если какой-нибудь отдаленный форпост Метрополитен не совсем в курсе событий.


Брок прошлепал вверх по лестнице, Брен за его плечом, задаваясь вопросом, действительно ли кто-нибудь раньше производил арест в одних носках. Без сомнения, так и было, и в костюмах водолазов, и во фраках, и в кальсонах тоже, но было что-то особенно подрывное в том, что они были без обуви, как будто все зловещее достоинство мероприятия могло быть проколото брошенной на ковер булавкой. Он надеялся, что здесь будет так же тихо, как и в прошлый раз, когда он был здесь, но его оптимизм начал угасать, когда он уловил звуки, доносящиеся из верхнего холла, и совсем угас, когда они добрались до верха и открыли двери. Там было, может быть, две дюжины мужчин, стоявших на коленях в молитве, еще дюжина небольшими группками сидела на корточках на ковре, и одна группа побольше, похожая на класс взрослых - всего около пятидесяти человек, достаточно, чтобы устроить бунт или резню.


Он вгляделся в их лица, осознавая, что многие из них подозрительно смотрят на них двоих в пальто и носках. Он не смог разглядеть никого, похожего на Абу, но он узнал Имама Хашими, который, по-видимому, руководил образовательной группой для взрослых. Имам заметил его в тот же миг, и на его лице появилось выражение тревоги. Он дал какое-то указание своей группе, вскочил на ноги и поспешил к ней.


"Что тебе здесь нужно?" - потребовал он низким голосом.


"Ваша помощь, имам Хашими", - сказал Брок.


"Нет!" - взволнованно сказал мужчина. "Пожалуйста, уходите немедленно. Тебе здесь не рады."


В то же время другой мужчина бочком подошел, пытаясь расслышать, о чем говорят. Должно быть, он уловил нотки гнева в голосе имама, потому что спросил: "Все в порядке? Тебе нужна помощь, имам?"


"Нет, нет. Все в порядке."


Подошли еще несколько мужчин, и Брок узнал Манзура, владельца магазина одежды рядом с полицейским участком, который выглядел особенно щеголевато в темном деловом костюме и шелковом галстуке в горошек. Манзур тоже узнал Брока и нетерпеливо поспешил вперед. "Это полиция, имам! Это Скотленд-Ярд!"


"Все в порядке, Санджив!" Имам Хашими взволнованно замахал на него обеими руками в попытке успокоить. "Им нужна моя помощь. Мне придется поговорить с ними."


Но Манзур не был готов к тому, чтобы его отложили. "Это из-за мальчика Шарифа, суперинтендант? Вы арестовали его? Он убил профессора?"


Теперь собиралась небольшая толпа, и мужчины, которые были на молитве, начали садиться, озираясь в замешательстве.


"Нет, мистер Манзур", - твердо сказал Брок. "Мы никому не предъявили обвинений в связи с этим делом. Я хочу поговорить с имамом по личному вопросу. Нет причин для беспокойства."


Манзур выглядел разочарованным, и имам воспользовался его колебанием, чтобы проводить двух полицейских к двери в свой кабинет, которую он плотно закрыл за ними.


"Ты видишь? Вы видите, насколько они все обеспокоены? Тебе не следовало просто так входить сюда. Тебе следовало позвонить." Он говорил каким-то сдавленным шепотом, опасаясь, что за дверью могут услышать, но его крайнему волнению требовался выход, и он ходил взад-вперед по небольшому пространству, жестикулируя руками. "Тебе следовало записаться на прием!"


"Мне жаль, но на это не было времени. Это очень срочное дело, в котором нам нужна ваша помощь."


"Нет! Нет, нет, нет! Я помог тебе однажды, и что случилось? Трое наших молодых людей находятся в ваших руках уже более двадцати четырех часов, и вы говорите, что не предъявили им никаких обвинений в совершении какого-либо преступления? Как это возможно? Их семьи приходят и спрашивают моего совета, и что я могу им сказать? Что я был тем, кто передал их тебе?"


"Все делается в соответствии с законом, имам Хашими. Скажи им, чтобы обратились за юридической консультацией."


"Ты думаешь, я этого не делаю? Но что произойдет, когда они узнают, что я указал адреса?"


"Я никому этого не говорил и не собираюсь этого делать".


"Тем не менее, вас видели здесь до того, как мальчиков арестовали..."


"Послушай, мне жаль, но времени очень мало. Мы пришли сюда, чтобы попытаться предотвратить смерть, имам. Один из ваших прихожан исчез, и мы опасаемся худшего. Он оставил нам сообщение. Я думаю, вы поймете мою озабоченность, когда я расскажу вам, что это было."


Имам перестал расхаживать и повернулся к Броку. " Да? - Спросил я.


"Стих из Корана, глава третья".


" Имранцы? Да?"


"Стих сто семидесятый".


Он нахмурился в раздумье, а затем его глаза расширились, и он прошептал: "Не считай тех, кто убит на пути Аллаха, мертвыми". .. Кто этот человек?"


"Молодой человек по имени Абу Хадра, ливанец, который работает в университете. Он поклоняется здесь, с вами."


Имам медленно покачал головой, нахмурившись: "Нет, я не знаю этого имени".


Брок протянул ему копию фотографии из досье Хейгилла, но Хашими все равно покачал головой, затем подошел к книге записей на своем столе и несколько минут рылся в ней, прежде чем поднять глаза. "Нет, он не из нашего народа".


"Возможно, он просто приходит без предупреждения, не представившись, или под другим именем. Я полагаю, он набожный человек, и его видели на Шедуэлл-роуд. Мы думаем, что у него может быть комната поблизости и друзья."


"Что он сделал?"


Брок колебался. "Мы не уверены. Но мы думаем, что он может прояснить, невиновны ли трое ваших молодых людей или нет."


"Вы имеете в виду, что он, возможно, ввел их в заблуждение?"


"Это возможно. Интересно, если бы вы спросили кого-нибудь из ваших самых верных и постоянных поклонников, они могли бы сказать вам, видели ли они его здесь?"


Имам Хашими подумал об этом, затем кивнул в знак согласия и направился к двери. Он вернулся, ведя с собой полдюжины мужчин постарше и пару молодых. Манзур был среди них, прокладывая себе дорогу вперед. Имам объяснил по-английски просьбу Брока предоставить информацию о человеке, чью фотографию он раздавал всем и чье имя он им назвал. Затем кто-то задал вопрос на другом языке, и последовала некоторая дискуссия на языке, который Брок принял за урду. Время от времени мужчины поглядывали на него, как будто его внешность могла прояснить какой-то момент. Наконец Манзур заговорил. Он казался взволнованным, ударяя кулаком по воздуху, чтобы подчеркнуть то, что он сказал, и бросая на Брока взгляд, полный скрытого коварства. Остальные, казалось, согласились, и затем имам вернулся на английский, чтобы объявить Броку, что никто никогда не видел этого Абу Хадру в мечети, хотя некоторые думали, что, возможно, видели его на Шедуэлл-роуд в прошлом. Когда они выходили из офиса, Брок подумал, что потребовалось ужасно много дискуссий, чтобы прийти к такому выводу, и пожалел, что он не мог понимать урду. Имам Хашими похлопал последнего уходящего мужчину по спине и снова закрыл дверь.


"Нет, он не из нашей общины", - твердо сказал он.


"Это разочаровывает. Он особо упомянул о посещении мечети на Шедуэлл-роуд."


"Что ж, теперь это возможно. Есть еще одна мечеть, хотя, строго говоря, мы не считаем их мусульманскими."


"Я не понимаю".


"Они шииты. Вам известно о пяти столпах нашей веры, не так ли, старший инспектор? Они определяют необходимые шаги, чтобы стать мусульманином. Во-первых, шахада, исповедание веры; во-вторых, ритуал поклонения и молитвы, намаз; в-третьих, савм, то есть соблюдение поста в течение месяца Рамадан; в-четвертых, Закят, или раздача милостыни; и в-пятых, паломничество в Мекку, хадж."


Брок попытался прервать, но Хашими было не остановить. Его голос повысился, и он продолжил: "Самым важным из них является первое, шахада, которая представляет собой форму слов, которая никогда не должна изменяться. Однако шииты, в своем заблуждении, используют другую форму слов. Следовательно, они не являются истинными мусульманами. Ты видишь?"


"А где находится их мечеть?"


"Они называют это мечетью Нур аль-Ислам. Жалкое дело. Я, конечно, никогда там не был, но мне говорили, что это очень неполноценное место. Знаете, они в основном йеменцы. " Он покачал головой. "Примитивный народ пустыни".


" Это на Шедуэлл-роуд? - спросил я. - Спросил Брен.


"Во дворе Чендлера. Вы знаете публичный дом "Три короны"? Ну, он стоит на углу Шедуэлл-роуд и Чендлерс-Ярд. Спустись туда. Здесь есть кафе "Хоррия кафе", которым управляет человек по имени Касим Али. Вы могли бы спросить о нем. Он из тех, кого называют "мувасит", кого вы могли бы назвать "мистер все исправить". Если ваш человек там, внизу, он должен знать об этом."


Они поблагодарили его и ушли, чувствуя на себе взгляды, которые в абсолютной тишине следили за ними через весь зал, а затем перешептывание, которое началось, как только они достигли лестницы. На улице мелкий дождик разогнал большинство пешеходов, и Брок немного поговорил по телефону, затем они пересекли улицу и направились к "Трем коронам", а рядом с ними - к узкому входу во двор Чандлера.


Через двадцать ярдов узкий переулок расширился, превратившись в мощеную площадь, которая когда-то была центром местной свечной промышленности, от которой Чандлерз Ярд и получил свое название. Беспорядочное нагромождение старых мастерских и складов, которые стояли вокруг двора, все еще носило следы их прежнего занятия, их кирпичная кладка почернела, а дверные косяки покрылись шрамами, как у мастеров-ветеранов, безвозвратно искривленных многолетним трудом. Среди них, эффектный, как танцовщица живота, сиял яркий фасад магазина и кричаще-красная неоновая вывеска кафе "Хоррия".


Внутри четверо стариков играли в карты за столом под беззвучным телевизором, показывающим футбольный матч, в то время как древний музыкальный автомат рядом с ними пульсировал арабской музыкой. Очень толстый темнокожий мужчина за прилавком вытер пальцы, похожие на липкие свиные сосиски, о грязный фартук, а затем подергал себя за густые усы. Он подозрительно прищурился, глядя на новоприбывших, и Брок подумал, не понадобится ли ему переводчик, чтобы общаться с этими "примитивными жителями пустыни".


После должного размышления толстяк заговорил. "Да, джентльмены. Что я могу для вас сделать? " приветливо спросил он с сильным акцентом кокни. "У меня свежая порция чипсов. Фирменное блюдо заведения - тушеная баранина, если вам интересно."


"Пахнет очень вкусно", - сказал Брок, внезапно почувствовав необычайный голод. "Может быть, позже. Прямо сейчас мы ищем мистера Касима Али. Знаешь, где мы могли бы его найти?"


"Кто его хочет?"


Брок показал ему свое служебное удостоверение.


Мужчина вгляделся в него, затем кивнул и поднял свою толстую руку. "Я Али".


Брок взял ее за руку, теплую, гладкую и с удивительно твердым пожатием.


"Мы хотели бы знать, можете ли вы соединить нас с кем-то, с кем нам очень срочно нужно поговорить, мистер Али. Молодой ливанец, двадцати шести лет, по имени Абу Хадра, ездит на желтом мотоцикле "Ямаха"." Брок показал ему фотографию. Али не подал никаких признаков узнавания, когда изучил его и вернул обратно. Он сунул руку под прилавок, достал пачку "Бенсон энд Хеджес" и зажигалку "Бик" и медленно прикурил, глубоко затянувшись.


"Как получилось, что ты тогда пришел ко мне? Нет, дай угадаю. Это были те придурки, что были там?" Он махнул рукой в общем направлении Шедуэлл-роуд, от этого жеста плоть его руки задрожала. " Пакистанцы? Да, это было бы правильно. Любое дерьмо, которое им не нужно, они перекладывают на старого Али, да?"


Он откинул голову назад и выдохнул в сторону вентилятора, медленно отбивающего ритм музыке. Его голова начала раскачиваться вместе с этим. То есть Умм Калсум. Таких певцов больше не делают. Ты слышал об Умм Калсум?"


"Думаю, что да", - ответил Брок. "Египетский?"


"Да. Величайший. Это место названо в честь одного из ее самых популярных хитов. Ужас. Это означает "свобода", понимаете? Очень важно, да? Мы все ценим нашу свободу. За что его разыскивают, этого Абу Хадру?"


"Мы просто хотим с ним поговорить. Но есть некоторое беспокойство по поводу его душевного состояния. Итак, есть некоторая срочность ..." Брок чувствовал, как Брен нетерпеливо шевелится рядом с ним.


"Ливанец. Он что, нелегал? Это все?"


"Нет, нет".


"Нет, это должно было быть что-то более серьезное, не так ли? Они бы не послали двух здоровенных парней вроде тебя на поиски одного маленького нелегала, не так ли?"


"Человек, который предложил нам обратиться к вам, мистер Али, сказал, что вы единственный человек, который мог бы знать, что здесь происходит. Однако, если вы не можете нам помочь... Во дворе Чендлера есть мечеть, не так ли? Где мы можем это найти?"


Али уставился на Брока, затем раздавил наполовину выкуренную сигарету в блюдце на стойке. "Я не говорил, что не могу помочь. Меня просто возмущают эти новички, расхаживающие с важным видом, демонстрирующие свой вес, как будто они здесь хозяева."


"Новички?"


"Да, пакистанцы". Он положил свои предплечья, как окорока, на стойку и наклонился вперед, чтобы высказать свою точку зрения. "Скажи мне, ты бы считал себя лондонцем, не так ли? Как долго здесь живет ваша семья? Одно поколение? Двое?"


Брок глубоко вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие, и ответил: "Полагаю, двое. Они пришли с севера."


"Да, а как насчет твоего друга, который выглядит таким нетерпеливым?" Как долго здесь пробыла ваша семья, сквайр?"


Брен бесстрастно ответил: "Я первый".


"Верно. Итак, вы такие же, как они там, новички. Знаете ли вы, что йеменцы - старейшие мусульмане, проживающие в Лондоне? Мой прадед был здесь, когда умерла старая королева, то есть Виктория. Мы пришли сюда, потому что в Торговом флоте принято подбирать команду машинного отделения, куда бы они ни отправились. Шестнадцать человек в команде - двенадцать кочегаров, три смазчика и один подсобный рабочий - все одной расы, без смешения. Шестнадцать китайцев из Сингапура, шестнадцать чернокожих из Вест-Индии, шестнадцать йеменцев из Адена, понимаете? И когда они вернулись в Англию, они высадили их там, где они приземлились, в Ньюкасле, Кардиффе, Лондоне."


"Это очень интересно, мистер Али, но..."


"Я " еще не закончил. Видите ли, я хочу сказать, что как лондонцы с таким долгим стажем, мы можем чувствовать определенную обязанность приютить чужака нашей веры, выброшенного на берег среди нас, не обязательно зная все его обстоятельства."


"Я понимаю".


Я надеюсь, что ты это сделаешь. "У вас есть ордер на обыск?"


"Нет".


Али опустил голову, размышляя, затем тихо сказал: "Мечеть находится наверху по этой лестнице". Он кивнул в сторону лестницы в задней части кафе. "Парень молится. Он здесь уже больше часа."


"Спасибо тебе. Там, наверху, с ним есть кто-нибудь еще?"


"Нет".


"А вы случайно не знаете, не вооружен ли он?" Мягко спросил Брок.


Толстяк выглядел пораженным. Черт возьми. Я не знаю об этом. Ты ожидаешь неприятностей?"


"Большое спасибо за вашу помощь, мистер Али. Скажи мне, было бы очень неуважительно, если бы мы не сняли обувь, учитывая обстоятельства?"


Касим Али дал свое разрешение, затем поспешил поднять четырех протестующих старейшин на ноги.


Молодой человек, стоящий на коленях посреди ковра в маленькой комнате, которая служила шиитской мечетью на Шедуэлл-роуд, выглядел хрупким и уязвимым в своей белой футболке и джинсах. В вестибюле снаружи, поверх его серых кроссовок, на крючке висело темное пальто. Броку показалось, что это пальто очень похоже на то, которое они видели на убийце в фильме службы безопасности, но ни в его карманах, ни на лице Абу не было оружия, который подчинился своему аресту без удивления или сопротивления.


Песня Умм Калсум жалобно звучала в опустевшем кафе, когда они вывели молодого человека во двор Чендлера. Дождь прекратился, оставив лужи на булыжниках. На темной площади или в переулке никого не было, но за его пределами они могли видеть множество фигур, движущихся под более ярким уличным освещением Шедуэлл-роуд.


"Давайте сделаем это быстро", - сказал Брок, и они поспешили вперед, каждый схватил парня за локоть, его запястья были скованы наручниками за спиной. Только когда они практически вышли на главную улицу, они поняли, что люди там их ждали. Они резко остановились, когда толпа узнала детективов и раздались крики: "Вот они! Сюда, сюда!" Брок узнал лица из мечети Твакулия, нетерпеливые, возбужденные, среди людей, устремившихся вперед, чтобы посмотреть, кого они вывели со двора.


"Давай двигаться дальше", - пробормотал он, и они снова шагнули вперед, крепко держа Абу между собой. Когда они проходили мимо углового входа в "Три короны", они увидели, что двери были открыты, группа бледнолицых молодых людей с бритыми головами стояла на фоне света. Один из них крикнул: "Привет, Абу!" и Абу протиснулся между детективами, пытаясь разглядеть, кто окликнул его по имени. Другие из дверного проема присоединились, подняв правые руки, их крики превратились в скандирование: "Ааа-бу, Ааа-бу". Брок видел растущую тревогу на лицах толпы у мечети, когда скандирующие молодые люди пристроились в шаге позади них. Толпа дрогнула, когда Брок и Брен двинулись вперед, выходя на проезжую часть, затем они услышали крик и топот ног из-за группы мужчин в тюрбанах впереди. Мужчины развернулись и начали разбегаться, и внезапно с грохотом ботинок еще больше скинхедов ворвались спереди. Один размахивал чем-то, рукоятью топора или бейсбольной битой, другие наносили удары, и теперь все кричали, визжали и убегали. Брен выругался, его рука была поднята, чтобы блокировать удар, когда они бросились вперед, почти сбив человека между ними с ног в их попытке сохранить инерцию. Брок почувствовал онемевший удар по колену, чьи-то руки схватили его за руку, пытаясь стащить вниз, ботинок пролетел мимо. Затем раздались новые крики, и он увидел впереди вход в полицейский участок и выбегающих оттуда людей в форме с дубинками в руках. Крик боли совсем рядом с его левым ухом, затем всплеск, когда они, спотыкаясь, выбрались наружу, и чьи-то руки втащили их внутрь. Брен что-то кричал. "Сделал это ... Черт возьми, сделал это ..." Но Брок был слишком запыхавшимся, чтобы говорить, в ушах у него звенело, и прошло мгновение, прежде чем он понял, что их пленник лежит лицом вниз на полу между ними, не двигаясь.


Они ехали вместе в машине скорой помощи, втроем, Брок, Брен и Абу, но молодой ливанец был мертв до того, как они добрались до больницы, с двумя глубокими ножевыми ранениями в спине. Если не считать этих почти невидимых ран, он был безупречен, в отличие от двух других, которые были избиты и окровавлены.


Прошло несколько часов, прежде чем Кэти смогла увидеть кого-либо из них. Она сидела в комнате ожидания для пострадавших, наблюдая, как персонал рассматривает дело об аварии на мотоцикле, ребенке-астматике, двух мужчинах, пострадавших в драке в пабе, жертве коронарного кровотечения, и решила, что есть вещи похуже, чем быть полицейским. Прошел ровно месяц с тех пор, как она лежала на кровати в точно таком же месте, как это, ожидая лечения. Резкое освещение, запахи, ощущение невидимого, но неустанного процесса - все это, казалось, было создано для того, чтобы донести до нас реальность хрупкости жизни. Здесь были сняты все утешительные мелочи и заверения в нормальной рутине. Ты пришел сюда поврежденным, надеясь спастись и снова собраться вместе.


Она видела все это из окна верхнего этажа полицейского участка, из кабинета, где у них была компьютерная связь с CRIS, информационной системой отчетов о преступлениях, через которую она пыталась получить информацию об Абу Хадре. По правде говоря, она пошла туда, чтобы не путаться под ногами, пока Леон Десаи был поблизости, абсурдная и ненужная реакция, поскольку он исчез сразу после их встречи. Факт был в том, что его уязвимость и ее реакция на это потрясли ее. Она никогда раньше не видела его таким выведенным из равновесия, и ее реакция была такой враждебной, потому что она почувствовала, что это ее тронуло. Она поняла, что у нее возникло искушение снова вспомнить то время, которое они провели вместе перед Рождеством, перебрать воспоминания о том, что в течение нескольких коротких дней казалось эйфорией, найти новые, более снисходительные интерпретации их разрыва. И она была полна решимости не делать этого. Она решила начать все сначала, и на этом все закончилось.


Итак, она ввела в машинку другое написание слова "Хадра", откинулась на спинку стула и уставилась в окно на неожиданно многолюдную улицу. Затем она увидела, как Брок и Брен появились на углу паба, а стройный молодой араб крепко держался между ними. Она видела, как он всего один раз поднял голову и повернулся к нескольким мужчинам, которые следовали за ними, бритоголовым, одетым в армейскую форму, которые, казалось, скандировали и махали руками. Затем он повернулся назад, его голова подпрыгнула, когда двое крупных мужчин перешли на бег трусцой, и толпа расступилась перед ними, люди разбежались во все стороны, и шесть или семь человек, выглядевших почти как единое бьющееся животное, бросились прямо на них спереди. На секунду столкновение остановило их троих, но затем они оправились и снова рванулись вперед, набрасываясь с кулаками на нападавших, которые обошли их с флангов.


Медсестра, наконец, позвала Кэти и повела ее по коридору в маленькую палату, где она отодвинула занавеску, чтобы показать Брен, сидящую мрачную и одинокую. Его правый глаз был закрыт большой марлевой повязкой, рот распух и в синяках, правая рука забинтована и на перевязи.


"О, привет, Кэти", - безутешно сказал он.


"Брен! Как у тебя дела?"


Он пожал плечами. "Я в порядке. Нет ничего хуже, чем матч против "Олл Блэкс"."


"Это чудо. Я думал, вы оба будете мертвы."


"Ты видел это?"


"Да, из офиса наверху, в участке. Вы оба были фантастичны."


Брен опустил взгляд на свою забинтованную руку и скромно шмыгнул носом. "Мы были бы шашлыками, если бы были на двадцать ярдов дальше от станции или парни помедленнее выходили за нами". Он неохотно ухмыльнулся. "Однако босс все сделал правильно, не так ли? Как старый воин. Он ударил парня рукояткой кирки, ты это видел? Вырубил его наглухо."


" Где он? - спросил я.


"Они беспокоятся о его левом колене. Это потребовало трепки. Они делают еще несколько рентгеновских снимков. Но не это выводит его из себя. Это то, что случилось с арабским ребенком. Он мертв, Кэти."


"Я знаю".


Брен недоверчиво покачал головой. "Когда мы доставили его в участок, я не мог поверить в нашу удачу. Он выглядел совершенно нетронутым. Должно быть, это были те ублюдки позади нас, из паба. Вы видели, как это произошло?"


"Нет. Я не знал ни о чем подобном ножу. Они надеются, что уличная камера могла что-нибудь заснять."


"Как они все появились вот так, из ниоткуда? И откуда они узнали его имя, Кэти? Это то, чего я не могу постичь."


"Что ты имеешь в виду?"


"Эти гребаные нацисты, они знали имя Абу. Они скандировали это, когда выходили из паба." Он устало потер здоровой рукой не перевязанные части лица. "По дороге сюда в машине скорой помощи Брок говорил о том, что он никогда не терял заключенных. Он действительно расстроен этим. Черт возьми, я тоже."


"Да". Она могла представить, какие чувства возмущения и смятения, должно быть, испытывают они двое из-за того, что не смогли защитить беспомощного Абу. И были бы последствия. Пока она сидела снаружи в комнате ожидания, Кэти узнала офицера в штатском, который вошел и встал в ожидании у стойки информации. Сначала она не могла вспомнить его и предположила, что он, должно быть, расследует одно из других дел, аварию на мотоцикле или драку в пабе. Но когда он повернулся от прилавка и ушел, она вспомнила его, инспектора отдела по борьбе с преступностью Подразделение поддержки, которое следит за работой других специализированных оперативных групп, таких как их собственное подразделение по борьбе с тяжкими преступлениями. И до нее дошло, насколько кардинально все изменила смерть Абу Хадры. Теперь Брок и Брен были уже не просто следователями, но и сами были свидетелями и участниками убийства. Возможно, и она сама тоже? Будет ли она теперь изолирована и загнана в угол, пока новая группа по расследованию примет управление? С другой стороны, она была в отпуске. Строго говоря, в этом расследовании ее вообще не существовало.


12


В последующие дни у Кэти росло чувство невидимости. Как она и ожидала, была быстро создана новая крупная следственная группа, которая взяла на себя расследование убийств Макса Спрингера и Абу Хадры, но, хотя Кэти оставалась в Лондоне на случай, если в ней возникнет необходимость, они не взяли у нее интервью и не связались с ней, предположительно, потому, что ни Брок, ни Брен не упомянули о ее участии. В любом случае, вскоре стало ясно, что новая команда будет настолько завалена информацией и советами, что ее проблема будет заключаться в том, чтобы сосредоточиться на материальных вопросах. Убийство Абу произошло как раз вовремя, во ночь вторника, чтобы попасть в первые выпуски утренних газет среды, а в утренних выпусках радио- и телевизионных новостей преобладали "Беспорядки на Шедуэлл-роуд" и их смертельный исход. Национальные и международные службы новостей несколько дней после этого освещали эту историю в заголовках, а к выходным, когда интерес, возможно, начал ослабевать, арест полудюжины членов правой группы сторонников превосходства белой расы вернул ее на первые полосы.


На протяжении всех этих дней Кэти была в курсе происходящих событий и даже проводила некоторые собственные расследования, однако она чувствовала себя странно отстраненной от них, ее не трогал и не замечал шторм юридической, медийной и политической активности, она порхала по сцене почти как призрак или невидимая тень вслед за новой следственной группой.


Она регулярно виделась с Броком, выполняя роль своего рода домашней прислуги в первые дни его нетрудоспособности. Помимо множества относительно поверхностных ранений верхней части тела, рук, головы и гордости, его колено было сильно ушиблено и имело перелом, вероятно, в результате удара того же головореза рукояткой кирки, которым он впоследствии был повален. Хотя Сюзанна пыталась убедить его приехать и остаться с ней в Битве на некоторое время, он отказался на том основании, что он может срочно понадобиться в Лондоне, что было неправдой. Кэти истолковала это как своего рода гордость или, возможно, тщеславие, не желая, чтобы его видели в потрепанном состоянии, как какого-нибудь боксера-ветерана, шатающегося с ринга. Она могла бы посочувствовать, особенно учитывая неопределенные отношения Брока с двумя внуками Сюзанны, но его упрямство было неудобным, поскольку, в то время как в Баттле у него могла быть комната на первом этаже, в его собственном доме основные комнаты находились наверху винтовой лестницы от входной двери, а его спальня этажом выше. Хотя он не был полностью неподвижен и мог передвигаться, опираясь на костыль, на практике он стал полагаться на то, что Кэти приносила ему ежедневные припасы и в целом делала жизнь более сносной. Она постелила ему на диване в гостиной и разложила его основные пожитки так, чтобы он мог жить в этой комнате, кухне и ванной.


Он сказал ей, что новую команду возглавил суперинтендант по имени Рассел, опытный, здравомыслящий детектив, одобрительно сказал он, затем добавил с меньшим энтузиазмом, что его вряд ли будут отвлекать расходящиеся улики. Рассел беседовал с Броком рано утром после убийства Абу и уже был полностью знаком с обоими делами. Он, казалось, был убежден, что улики судебной экспертизы в конце концов окажутся решающими.


"Он жестко наседает на Леона", - сказал Брок. "И кто знает, может быть, он прав".


Кэти просто тупо кивнула, чувствуя себя еще более оторванной от событий.


Не возможность столкнуться с Леоном привела ее обратно на Шедуэлл-роуд поздним вечером в ту среду, или, по крайней мере, так она говорила себе. Скорее, это было недоумение Брена, повторенное Броком, по поводу того, откуда скинхедам было известно имя Абу.


После всего внимания средств массовой информации она ожидала, что улица будет оживленной, но вместо этого она была устрашающе пустынной, как будто людям было стыдно или неловко показываться на ней. Полицейские барьеры были установлены на каждом конце, чтобы остановить въезд транспортных средств, и многие магазины были закрыты, некоторые недавно обшиты фанерными листами, владельцы, по-видимому, боялись какой-то новой вспышки неприятностей. Кэти подошла к главному входу в полицейский участок, затем повторила маршрут по диагонали через Шедуэлл-роуд, которым следовали Брок, Брен и их заключенный. Дорожное покрытие и водостоки казались неестественно чистыми, и Кэти предположила, что вся территория была пропылесосена и выскоблена бригадами по расследованию преступлений, хотя их барьеры, экраны и ленты были сняты.


"Три короны" тоже опустели. Стэн, тот самый дюжий бармен, который обслуживал ее и Брока, когда они были там накануне вечером, пожаловался, что ему только что разрешили снова открыть паб. Весь день улица кишела изнывающими от жажды полицейскими и репортерами, а он не смог продать ни одной выпивки.


"Я полагаю, их интересовало, где сидели бритоголовые, не так ли?" Спросила Кэти, заказывая бокал вина.


"Да. Они были там, у игрового автомата, большую часть вечера и болтались у двери."


"Было немного холодновато, когда дверь была открыта, не так ли?"


Стэн кивнул. "Они приходили и уходили, не все вместе. В какой-то момент мне пришлось попросить их закрыть дверь, они выпускали все тепло наружу."


"Вы хотите сказать, что они выглядели организованными?"


"Не совсем организованный. Больше похоже, что они искали неприятностей. И это заставило меня занервничать, скажу я вам. Обычно к нам на Шедуэлл-роуд не приходят такие типы, если только они не ищут неприятностей, и, как я вчера сказал вашему хозяину, за последние пару ночей к нам приходили группы из них, становились смелее, громче разговаривали, больше пили."


"Когда прошлой ночью произошла заварушка, некоторые парни посчитали, что скинхеды знают имя парня, которого мы арестовали, - Абу. Тебе так это показалось?"


"Другие копы спрашивали меня об этом. Я думаю, что они подхватили это от пакистанцев там, на улице. Видите ли, случилось то, что мы все начали понимать, что что-то происходит примерно в десять пятнадцать. Ребята из боввера вышли из машины и собрались там у переднего окна, глядя на улицу, где собиралась толпа. Затем один из них, маленький парень с меховым капюшоном парки, вбежал через парадную дверь, такой возбужденный, и они сбились в кучку, а затем парень снова вышел. Я хотел посмотреть, что происходит, поэтому я подошел за ним к двери и выглянул наружу. Там на улице была целая толпа, некоторые смотрели в переулок, и я видел, как бритоголовый разговаривал с ними."


" Разговаривал с местными жителями?"


"Да. Большинству не понравился его вид, и они отвернулись, но другие заговорили с ним. Тот старый назойливый тип через дорогу, мистер Манзур, он был одним из них. Затем парень прибежал обратно, и я снова встал за стойку. Вскоре после этого они все начали слоняться у дверей, и тогда начались неприятности. Я дал их описания другим полицейским. И вот что я вам скажу, у них был мобильный телефон."


"Ты видел, как они им пользовались?"


Стэн кивнул. "Несколько раз".


Кэти допила свой напиток и вышла обратно на улицу. Через дорогу светящаяся вывеска рекламировала лучшие азиатские сладости Yasmin's, рядом с пустой витриной парикмахерской Bhaskar Gents. V & K International Discount Travel на другой стороне вызвал у Кэти небольшой укол вины. Она должна была поговорить с Тиной, чтобы рассказать ей, как прошло ее собеседование, и с Сюзанной тоже. Она избегала говорить Сюзанне о своих планах относительно возвращения в Битву, просто потому, что избегала высказывать какие-либо. Она знала, что должна связаться. Сегодня вечером, конечно.


Рядом с турагентством находился центр Манзур Сари, ярко освещенный, хотя, как и везде, здесь было мало бизнеса. Она пересекла улицу и открыла дверь магазина под сопровождающий звон колокольчика. Интерьер был ослепительным, рулоны разноцветной ткани были уложены стопками и каскадом ниспадали повсюду на прилавки, манекены и поручни. Сам мистер Манзур, в темном костюме, вносил единственную нотку трезвости во все это изобилие. Он плавно закрыл книгу заказов, которую изучал, и скользнул вперед, чтобы поприветствовать Кэти легким поклоном, его глаза критически изучали ее, когда он наклонил голову.


"Добрый вечер, мадам. Чем я могу быть полезен? Возможно, вы хотели бы шелковый деловой костюм? Или что-нибудь для вечернего выхода?"


"Я из полиции, мистер Манзур".


"Ах". Он с сожалением вздохнул. "Но все же полиции нужна недорогая одежда отличного качества, как и всем остальным. Сегодня я раздал много открыток. Я ожидаю много заказов в ближайшее время." Он протянул Кэти визитную карточку.


"Спасибо тебе. Я просто довожу до конца один или два незаконченных дела за день. У вас брали интервью, не так ли?"


Манзур отвесил скромный поклон в знак согласия. "Как и все мои коллеги-торговцы с Шедуэлл-роуд, я сделал все возможное, чтобы помочь полицейским восстановить шокирующие события вчерашнего дня".


"Потому что вы были там, не так ли, на улице в то время, когда был убит человек?"


"К сожалению, так, хотя я ничего этого не видел, с такой толпой... Я невысокий мужчина, как вы видите." Он осуждающе улыбнулся.


"А до этого, насколько я понимаю, вы действительно разговаривали с одним из скинхедов".


Манзур выглядел на мгновение пораженным. "Почему, да! Знаешь, я совсем забыл об этом, пока ты мне не напомнил. Беспорядки, драки, это было так ужасно, что то, что произошло раньше, поблекло в моей памяти. Тебе это сказал бритоголовый?"


"Другой свидетель упомянул об этом. О чем вы говорили?"


"Ну..." Манзур на мгновение задумался. "Мужчина пробирался сквозь толпу, спрашивая людей, что происходит, почему мы там оказались. Большинство людей отворачивались и делали вид, что не слышат его. Он был, пожалуй, единственным европейцем среди нас, но более того, он был скинхедом, уродливым маленьким человечком. Люди не хотели с ним разговаривать. Он подошел ко мне, и я сказал, что мы не хотим никаких проблем. Должен признаться, что я больше думал о своих витринах. Я понятия не имел, что может случиться что-то хуже этого."


" Он упомянул Абу по имени, не так ли?"


Манзур выглядел рассеянным. "Я этого не помню".


"Но вы знали имя Абу?"


"О, да. Я был в мечети, когда два офицера пришли поговорить с имамом Хашими. Он позвал нескольких из нас, чтобы спросить, знаем ли мы об этом Абу Хадре."


"Он сказал, за что его разыскивают?"


"Не так многословно, но мы предположили, что это связано с убийством в университете".


"И толпа на улице узнала об этом?"


"Имам попросил нас быть осторожными и держать это при себе, но довольно скоро я понял, что история ходит по кругу. Вероятно, молодые люди распространили слух."


"Что это была за история?"


"Ну, что два детектива отправились во двор Чендлера, чтобы арестовать кого-то по имени Абу".


"За убийство?"


" Я бы так сказал. " Торговец тканями с сожалением пожал плечами. "Такие вещи трудно держать в секрете. Люди такие сплетники, разве ты не знаешь? Теперь, скажи мне, прежде чем я покажу тебе кое-что из моей лучшей ткани, специально купленной по сниженной цене в честь нашей прекрасной полиции, скажи мне, где жил этот Абу. Мне любопытно. Некоторые говорят, что это было в университете, а другие, что это было во дворе самого Чандлера. Что такое истина?"


Что-то жадное, почти похотливое в интересе Манзура к деталям трагедии встревожило Кэти. "Университет", - быстро сказала она и повернулась, чтобы уйти.


Кэти рассказала об этом разговоре Броку в тот вечер за парой стейков в дружеской обстановке.


"Имеет смысл", - натянуто кивнул он, переминаясь с ноги на ногу и морщась. Слухи распространяются быстро. К тому времени, как мы вытащили Абу со двора Чендлера, половина Ист-Энда, должно быть, знала." Он подумал о минутах, которые они потратили впустую, слушая историю поселения йеменцев в Британии, рассказанную владельцем кафе. "Может быть, если бы мы действовали немного быстрее или меньше говорили им в мечети ..." Или был способен понимать урду, повторил он про себя.


"Вероятно, это не имело бы большого значения. Скинхеды собирались в течение нескольких дней, с момента убийства Спрингера и ареста Ахмеда и его приятелей. Они напрашивались на неприятности. Если бы это был не Абу, это был бы кто-то другой."


"Все равно..." Брок потянулся к бутылочке с таблетками на полке у своего локтя, затем оттолкнул их. "Что так расстраивает, так это то, что убийство Спрингера остается незаполненным. Мне не терпелось посидеть с Абу и выяснить, какого черта, по его мнению, он собирался достичь, если он был убийцей. Если уж на то пошло, сам Спрингер остается в значительной степени пустым местом. Его смерть вызвала бурю, но сам человек в центре событий остается пустотой, по крайней мере для меня. " Он выронил вилку из двух туго забинтованных пальцев и разочарованно вздохнул. "Кажется, что произошедшее почти подтверждает то, о чем говорил Спрингер. Может быть, мне следует как-то использовать свое время, сидя здесь, и прочитать некоторые из его книг."


Кэти не хотелось этого говорить, поскольку теперь он казался полностью отстраненным от расследования дела Спрингера, в этом не было особого смысла. "Если они чем-то похожи на то, что пытался объяснить мне его ученик, они, вероятно, являются хорошим лекарством от бессонницы. Но я достану их для тебя, если хочешь. Я мог бы пойти в университет завтра."


"Ах, кстати об этом", - сказал Брок, наливая им обоим еще по бокалу красного вина, - "Я разговаривал с Сюзанной по телефону сегодня днем, и она спрашивала, как у тебя дела, и когда ты собираешься туда вернуться".


"Да, я должен ей позвонить. Дело в том, что я не чувствую, что должен уезжать из Лондона прямо сейчас, когда все это происходит, а ты лежишь и все такое ..."


"Мм", - кивнул Брок. "Пойми свою точку зрения", - осторожно пробормотал он. "Хотя лучше не называй меня своей причиной. Ты уверен, не так ли? Ты не против остаться?"


Кэти уставилась на темно-фиолетовый цвет вина, такой же насыщенный, как цвета тканей мистера Манзура, и кивнула. "Да. Да, я знаю."


Четверг, 27 января, был одним из тех ярких, ветреных, сверкающих зимних дней, которые напоминают вам о приближении весны. Добравшись до Калифорнийского университета, Кэти припарковала машину под виадуком, застегнула пальто и направилась к выходящему к реке краю университетского вестибюля, где на стальных скамейках сидели еще несколько смельчаков, подставляя бледные лица солнечным лучам, а волосы - ветру. Она шла по вестибюлю, думая, что могла бы быстро забрать книги из библиотеки, а затем выпить капучино в студенческой столовой. Она последовала указателям в библиотеку, которая была огромной и циркуляр, с запросами в центре. Кэти удалось получить доступ к компьютерному указателю и отследить две книги Спрингера, которые были на полках. Она отнесла их в центральную кассу и попыталась объяснить, когда очередь за ее спиной стала беспокойной, что она из столичной полиции и просто хотела одолжить их для справочных целей на несколько дней. Библиотекарь посмотрела на нее, как на простушку, и объяснила, что если у нее нет номера сотрудника или студента и удостоверения личности, что ж, ей лучше обратиться к руководителю отдела информационных ресурсов. Она нашла справочную службу по информационным ресурсам, и ей дали форму для заполнения, но ассистент, похоже, почувствовала, что может пройти некоторое время, возможно, недели, прежде чем она получит ответ.


Она решила пойти другим путем и нашла дорогу в обшарпанное старое крыло, в котором были комнаты Спрингера и его аспирантки. Как всегда, Брайони Кидд была за своим столом. Она подняла глаза, когда Кэти постучала и вошла в маленькую комнату, и у Кэти сразу же возникло впечатление, что яркий и жизнерадостный подход, который она придумала, не увенчается успехом. Брайони выглядела ужасно, ее глаза покраснели, кожа на шее и запястьях покрылась пятнами, как будто она сильно расцарапалась.


"Да?" - сказала она, как будто ожидала, что за это усилие ее ударят.


"Er... Брайони, привет, " сказала Кэти, внезапно почувствовав неуверенность. "Как у тебя дела?"


Глаза женщины сузились. "Почему?"


"Ты выглядишь... усталой".


"О, интересно, почему?" Сарказм был тяжелым, слишком натянутым, чтобы быть чем-то иным, кроме боли.


Кэти была в растерянности, но Брайони избавила ее от необходимости подыскивать подходящие слова.


"Как ты мог быть таким глупым!" - сказала она, выплескивая свое отчаяние. "Из всех невероятных людей в мире ты должен был выбрать Абу! Боже!"


"Я не понимаю", - осторожно сказала Кэти.


"Ну, я не думаю, что это кого-нибудь удивит!" Брайони взвыла и отвернулась.


Кэти сделала глубокий вдох и попробовала еще раз. "Брайони, ты была той, кто сказала мне, что мы должны поговорить с мусульманами из персонала профессора Хейгилла".


"Но не Абу!" женщина отшатнулась, слезы хлынули из ее глаз. "Только не Абу!"


"Почему бы и нет?"


"Потому что он никогда, никогда бы не причинил вреда Максу!"


Сила ее убежденности сбивала с толку. Кэти сделала еще один глубокий вдох. " Ты знал Абу? - спросил я.


"Да, да".


"Ты мне этого не говорила, Брайони. Насколько хорошо вы его знали?"


"О..." - Она сделала дикий жест рукой. "Мы встречались... в кафетерии и других местах. Он был мягким, заботливым человеком. Я не могу поверить в то, что произошло. Сначала Макс, а теперь Абу! Мне кажется, я схожу с ума."


"Они с Максом знали друг друга?"


"Да... Может быть... Я не знаю..."


"Который?" Кэти настаивала. "Да или нет? Они знали друг друга?"


"Я... я..." Брайони, казалось, была в некотором замешательстве. "Я не знаю. Но дело не в этом, не так ли? Суть в том, что вы ворвались в дом в своих огромных ботинках, арестовали его, выволокли на улицу и позволили этим нацистам убить его!"


Кэти вспомнила выражение лица Абу, когда она впервые увидела его, выражение узнавания и принятия. Могло ли это означать что-то другое? Неужели она полностью недооценила его? Она почувствовала холодок паники, защищенности и вины, когда ей пришла в голову возможность того, что она могла подстроить арест и убийство Абу на основании каких-то неверно истолкованных сигналов от Брайони и самого Абу. И тогда ей пришло в голову, что источник страданий Брайони был точно таким же, как этот, - чувство вины за то, что она непреднамеренно предала ее... она что? Друг? Даже любовник? Она попыталась представить их двоих вместе и нашла это трудным, но, конечно, не невозможным. Чересчур серьезная, одинокая, страстная английская девушка и араб с сияющими глазами. Оба стройные, хрупкие, готовые быть сломленными жизнью...


Она остановила свое разыгравшееся воображение.


"Брайони, мы все чувствуем себя ужасно из-за того, что произошло, но я могу сказать тебе, что ни ты, ни я не несем ответственности за смерть Абу. Люди, которые есть, будут пойманы и наказаны."


Брайони замахнулась на нее в ответ. "Ты несешь ответственность!" - воскликнула она. "Ты убил его!"


Сила ее обвинения была почти физической, и Кэти почувствовала, что отступает, качая головой. Она очутилась снаружи, в коридоре, и поняла, что дрожит. Она повернулась и медленно пошла прочь и на следующем углу коридора чуть не споткнулась о мужчину, от которого сильно пахло виски.


" О, полегче! - выдохнул он и, прищурившись, посмотрел на нее. - С тобой все в порядке? - спросил я.


"Да, прекрасно".


"Потерялся?"


"Немного, да".


Он одарил ее плутоватой ухмылкой. "Что ж, позволь мне протянуть тебе руку помощи. Меня зовут Петтифер. Десмонд."


Кэти вспомнила, что Брок упоминал о нем. "Ох. Вы были другом Макса Спрингера, не так ли? Я работаю с инспектором Броком."


Доктор Петтифер одернул себя. "Ах. Интересные события, да? Тебе что-нибудь нужно?"


"Ну, может быть, есть кое-что, с чем ты мог бы мне помочь. Я пытаюсь раздобыть кое-какие книги профессора Спрингера."


"Что, тебе не хватает дверных упоров во дворе, не так ли?" Он попробовал подмигнуть и усмехнуться. "Ты ведь не собираешься пробовать их читать, не так ли?"


"Таков был план. Только университетская библиотека говорит, что я не могу взять их без соответствующего пропуска. Я надеялся найти дружелюбного ученого, который одолжил бы их для меня."


"А как насчет копий самого Макса, из его комнаты?"


"Комната запечатана. Мы не должны ничего удалять."


"Ну, я могу сделать кое-что получше, чем библиотека. Я могу одолжить вам свои собственные экземпляры. Обычно так не делают, имейте в виду. Я потерял слишком много своих книг из-за студентов, чтобы когда-либо еще давать им взаймы. Но женщина-полицейский должна быть безупречна, или я наивен?" Он пьяно подмигнул ей.


"Абсолютно", - сказала она. "Я был бы очень признателен. Всего на неделю или две."


"Не спеши. А взамен ты можешь утолить мое любопытство. Curiosis fabricavit inferos, eh?" Он повел ее по узкому коридору, отвечая ей через плечо. У своей двери он достал из кармана связку ключей на цепочке и впустил ее. В затхлом воздухе комнаты чувствовалась неприятная сладость.


"Что меня заинтересовало, " сказал он, снимая книги с переполненных полок, - так это было ли при этом парне Абу оружие, когда вы его поймали. Я заключаю пари с коллегой по социологии. Он считает, что они всегда выбрасывают вещь в канализацию или что-то в этом роде после того, как сделали свое дело, но я чувствую, что он сохранил бы ее в качестве своего рода гарантии. Так кто же из нас прав?"


"Я бы сказал, что обычно твой друг прав, Десмонд, но в данном случае я не могу комментировать".


Петтифер выглядел расстроенным. "О, перестань", - взмолился он. "Просто намек. На кого из нас вы бы поставили свои деньги?"


"Я действительно не могу сказать".


"Ну что ж". Он раздраженно отвернулся и после недолгих поисков нашел последнюю из книг. "Это был большой пистолет? Тяжело таскать с собой?"


Кэти взяла книги и протянула ему свою визитку. "Я так не думаю. Большое спасибо за это."


Он выглядел слегка обманутым, когда она повернулась и ушла, удивляясь, почему люди были так очарованы кровавыми подробностями.


Она пересекла реку, остановившись по пути, чтобы купить несколько сэндвичей на обед и несколько других припасов, в которых нуждался Брок. На Мэтчем-Хай-стрит она свернула через знакомую арку на Уоррен-лейн и припарковалась в промежутке между другими машинами во дворе за магазинами. Ветер трепал подол ее пальто, когда она несла свои сумки под темным остовом конского каштана к неправильной террасе домов, выходящих на переулок, который тянулся вдоль верхней части железнодорожной насыпи. Она взглянула на эркерное окно, выходящее на верхний этаж, и ей показалось, что она узнала тень Брока в кресле у окна, в котором он теперь проводил большую часть своего времени. Она вставила ключ, который он ей дал, во входную дверь и шагнула в тепло маленькой прихожей, крикнув "Привет". Ответа не последовало, но когда она поднималась по лестнице, ей показалось, что она уловила звук приглушенных голосов. Возможно, радио, подумала она и повернула с лестничной площадки в сторону кухни, которая выходила окнами на маленький дворик в задней части дома, поставив свои сумки на стол.


Кэти узнала аромат Сюзанны за мгновение до того, как услышала ее шаги по деревянному полу кухни позади себя. Она повернулась и улыбнулась: "Сюзанна, привет", - и сразу же получила два очень сильных впечатления. Во-первых, Сюзанна приложила немало усилий, чтобы хорошо выглядеть для своего визита; ее волосы выглядели недавно уложенными, они были чуть темнее ее натурального каштанового цвета, а одежда была выбрана из более дорогой и стильной части гардероба. Во-вторых, она была очень зла и расстроена.


"Ты в порядке?" Осторожно сказала Кэти.


"Почему ты не сказал мне, что он был таким?" Голос Сюзанны был низким и напряженным. "Я понятия не имел, совсем не имел, что он был в таком состоянии".


"Он неплохо справляется".


"Он развалина", - повысила голос Сюзанна. "Он едва смог спуститься по лестнице, чтобы впустить меня".


"Мы не хотели тебя беспокоить", - сказала Кэти и сразу поняла, что "мы" было совершенно неправильным. Она увидела выражение предательства на лице другой женщины и подумала о телефонных звонках, которые собиралась ей сделать. "Он выглядит хуже, чем есть", - добавила она неубедительно.


Сюзанна сделала шаг ближе, сердитая. "Не относись ко мне снисходительно, Кэти. Я думал, ты был другом. Как ты мог держать меня в неведении?"


Кэти опустила голову, чувствуя себя побежденной страстью Сюзанны. "Мне жаль. Он чувствовал, что должен остаться здесь на некоторое время, поэтому решил, что лучше не тревожить вас. Его нога - главная проблема. Врачи говорят, что остальное быстро заживет."


Сюзанна раздраженно покачала головой. "Это нелепо! Он слишком стар, чтобы драться на улице, как двадцатилетний."


"Это просто пришло как гром среди ясного неба. Никто не ожидал чего-то подобного. Его и Брен поймали. Это могло случиться с кем угодно. На самом деле, он был довольно героическим. Ты бы гордился им."


Но Сюзанна не была готова слушать это. "Он никогда не должен был оказаться в такой ситуации. Он вообще не должен быть на этой работе."


Кэти удивленно посмотрела на нее. Она не слышала этого от Сюзанны раньше, но она вспомнила странно высокопарные разговоры, которые у нее были с Сюзанной о ее собственном выборе карьеры, и предположила, что это давняя проблема.


"Ему следовало двигаться дальше, как и всем остальным, в высшее руководство. Или, если он этого не хочет, он должен полностью уйти." Она не предлагала тему для обсуждения. Она сказала это с абсолютной уверенностью, как факт, который был бы очевиден любому здравомыслящему человеку, и Кэти почувствовала, что впервые видит скрытую напряженность в странных отношениях между ними двумя.


Она представила, как в какой-то момент они выкладывают карты на стол, два человека с решительными взглядами, и, обнаружив, что не могут прийти к согласию, соглашаются на своего рода взаимный период полураспада. Это заставило ее почувствовать себя немного глупо, как будто она должна была знать, как помочь, но не могла. В конце концов, она прожила с Сюзанной пару недель, за это время Брок оставался на ночь два или три раза, и все же она все еще не знала наверняка, спали ли они вместе.


"Вы, конечно, не согласны". Сюзанна сказала это категорично, требуя сказать, была ли Кэти союзницей или врагом.


"Я бы не хотела говорить, что для него лучше, Сюзанна", - осторожно сказала Кэти. "Честно говоря, я не думаю, что он был бы счастлив на посту высшего руководства. Что касается того, чтобы заняться чем-то другим... Я не знаю."


Сюзанна отвернулась, как будто Кэти подтвердила ее подозрения. "Почему именно он должен оставаться здесь?" - холодно спросила она. "Кто-то другой взялся за это дело, не так ли? Он выбыл из строя, не так ли?" Теперь в голосе Сюзанны слышалась нотка подозрения, как будто она подозревала Кэти в каком-то двуличии или чувствовала угрозу из-за ее профессиональных отношений с Броком.


"Да, но новые люди консультировались с ним..."


"Кажется, есть изобретение, называемое телефоном".


Кэти никогда раньше не слышала от Сюзанны такой резкости. Она, очевидно, была очень обижена, и не глупа. "Также было начато внутреннее расследование того, что произошло. Брок не сказал мне, но я думаю, что он обеспокоен этим. Это была не его вина, но он плохо воспринял то, что человек, которого они арестовали, был убит по их вине."


"Тем больше причин, по которым он не должен валяться здесь и хандрить, ожидая, что что-то произойдет". Сюзанна снова повернулась лицом к Кэти. "А как насчет тебя?"


Кэти почувствовала, что краснеет, внезапно осознав, что все это время держала в руке ключ от входной двери Брока. "Я? Я просто заглядывал время от времени и делал для него кое-какие покупки."


"Я имел в виду, какие у тебя планы на эти дни? Я почти ничего не слышал о тебе с выходных. Тина хотела поговорить с тобой, но не смогла застать тебя в твоей квартире. У нее были кое-какие новости о твоем интервью. Тебе следует связаться с ней."


"Да, конечно. С тех пор, как я вернулся в город, все изменилось так быстро... Прости, я сделаю это прямо сейчас. Послушай, Сюзанна, я думаю, ты права насчет того, что Брок уедет отсюда на некоторое время. Я могу держать ухо востро ради него здесь, а там Брен и остальные. Почему бы тебе еще раз не попытаться убедить его вернуться с тобой на битву?"


"Так ты остаешься в Лондоне, не так ли?"


"Думаю, я так и сделаю. Мне так много нужно наверстать здесь, " солгала она. "Разрыв с тобой был фантастическим, как раз то, что мне было нужно, но сейчас я чувствую себя хорошо".


Сюзанна вздохнула. "Может быть, тебе стоит сказать ему. Кажется, в данный момент у меня не слишком получается что-либо ему рассказывать."


Напряжение исчезло из ее голоса, и Кэти сказала, вешая ключ на крючок над столешницей: "Давай перекусим. Мы оба можем поработать над ним."


13


Чувство отстраненности кати усилилось в дни, последовавшие за отправлением Брока на битву. За обедом он смирился с неизбежным и принял приглашение Сюзанны погостить у нее некоторое время с благосклонностью и даже, как показалось Кэти, с некоторым облегчением. Когда он спросил, как отнесутся к этому двое внуков, которые в предыдущий раз сочли его присутствие рядом с Сюзанной угрожающим, Сюзанна мрачно ответила, что всем придется сотрудничать и идти на компромиссы. Он не пытался спорить. Она добавила, что его костыль и бинты, вероятно, помогут, а если нет, он мог бы попробовать посадить попугая себе на плечо. Итак, они собрали пару сумок с одеждой, книгами и ноутбуком Брока и отправились на побережье, оставив Кэти одну возвращаться в свою квартиру в Финчли.


В ее почте было письмо с напоминанием ей, что по условиям ее отпуска по болезни она была обязана посетить дополнительную сессию с штатным психологом, прежде чем она сможет получить разрешение вернуться к работе. Кэти стала рассматривать свое нежелание договариваться об этих сеансах как симптом разочарования в своей работе, и снова она заколебалась, отложила письмо в сторону и открыла следующее. Это письмо было от агентства в Вест-Энде, в нем сообщалось, что она принята в качестве клиента при условии выполнения прилагаемых контрактов.


Она немного подумала об этом, затем позвонила Тине, агенту по туризму в Гастингсе, которая сказала ей, что она сама разговаривала с женщиной, которая брала интервью у Кэти.


"Но я думала, что все прошло так плохо", - сказала Кэти. "Я пришел поздно и не знал языков".


На самом деле женщина была впечатлена, сказала Тина, но взяла за привычку никогда этого не показывать. Она должна была что-то сделать с языками, и были некоторые другие курсы, которые ей следовало пройти, но да, они думали, что она сможет справиться с этим.


Кэти положила трубку и некоторое время смотрела в окно. "Черт", - сказала она наконец, и набрала номер, указанный в ее первом письме, и записалась на прием к психологу. Ей сказали, что пройдет по меньшей мере неделя, прежде чем она сможет вернуться на службу. Еще одна неделя неопределенности.


В последующие дни она часто думала о Леоне Десаи, но не звонила ему, и он не пытался связаться с ней. Но в минуту слабости она позвонила Уэйну О'Брайену и предложила попробовать другого индейца. В его голосе звучало сожаление. Это было бы волшебно, сказал он, и он не хотел бы ничего лучшего, но все было немного запутанно. Его девушка чудесным образом оправилась от своей воображаемой влюбленности в третьего члена их семьи, который теперь уехал. И, несмотря на свои прежние сомнения, Уэйн нашел в себе силы простить и помириться, так что не было похоже, что он сможет провести ответный матч с Кэти. Кстати, к его большому сожалению, но он был не таким парнем. Кэти сказала, что это прекрасно, тоном, который предполагал, что у нее было так много конкурирующих претензий на ее время, что она едва знала, в какую сторону повернуть. И был ли он все еще связан с делом Спрингера / Хадры?


Он колебался, как мог бы колебаться человек под прикрытием, взвешивающий, как много сказать. "Дело мертво, как дронт, вот что я слышал, Кэти", - сказал он наконец. "Никакого заговора, никаких террористических заговоров. Как оказалось, на самом деле это никогда не было для Special Branch. Действительно, стыдно. Я так понимаю, появились новые улики судебной экспертизы. Ваш сотрудник по связям с лабораторией, Десаи, работал над этим. Тебе следует поговорить с ним."


Кэти этого не сделала, но она устроила битву на ринге. Ответила Сюзанна, запыхавшаяся и счастливая. Все шло хорошо, сказала она. Как она и предсказывала, бинты и костыль Брока придали ему героический статус среди внуков. На заднем плане Кэти услышала детский плач и почувствовала укол сожаления.


" Но как у тебя дела, Кэти? - спросил я.


"О, занят, занят".


"Хорошо! Так и должно быть. Ты хорошо справляешься сам? Я беспокоился о тебе."


"Я не инвалид", - засмеялась Кэти. "Я был в твоей последней партии хромых уток, помнишь? Все подлатано и снова готово к полетам."


"Тина сказала, что разговаривала с тобой. Звучит многообещающе?"


"Да. Я изучаю испанский."


"Потрясающе! Ну, ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады, в любое время. Ты хотел поговорить с Дэвидом?" Голос Сюзанны упал до шепота. "Только с ним сейчас кто-то есть. Полицейский. Он специально приехал из Лондона. Они разговаривают уже почти час. Мне попросить его позвонить тебе, когда он закончит?"


"Спасибо. Вы знаете имя этого человека?"


"Рассел, это было. Суперинтендант Рассел. Я просто надеюсь, что он предлагает Дэвиду хорошую работу на улице. Проводил исследование методов работы полиции в теплых и солнечных местах или что-то в этом роде. Тогда вы могли бы организовать наши длительные зарубежные поездки."


Кэти не испортила фантазию Сюзанны, рассказав ей, кто такой Рассел. Если человек, взявший на себя дело Брока, сейчас подробно допрашивал его, то, вероятно, ему больше нужен был адвокат, чем турагент. Вместо этого она попросила передать привет детям, затем повесила трубку и приготовила чашку кофе.


Телефон зазвонил прежде, чем она закончила. Она услышала голос Брока и быстро спросила: "Как все прошло с Расселом?" Это проблема?"


Его голос звучал расслабленно: "Нет, нет. Он спустился, чтобы изложить свои выводы для отчета коронеру, отчасти из вежливости, как он сказал, но в основном для того, чтобы проверить, не вижу ли я каких-либо явных дыр. Я расскажу тебе, если ты пообещаешь держать это при себе.


"Похоже, его вера в результат судебной экспертизы была оправдана тремя новыми доказательствами, которые были нам недоступны. Во-первых, и это самое важное, они обнаружили следы огнестрельного оружия на пальто и перчатках Хадры, которые совпадают с теми, что были на одежде Спрингера, так что нет никаких сомнений в том, что Абу был стрелявшим. Тогда возникает вопрос, действовал ли он в одиночку.


"Второй судебно-медицинский успех касается пули. Они смогли сопоставить его с другим, который использовался при стрельбе, связанной с наркотиками, в Северном Лондоне восемнадцать месяцев назад. Оба были выпущены из одного и того же оружия, и, похоже, между этими двумя преступлениями нет никакой связи. Другими словами, пистолет, похоже, всего лишь один из тех, что циркулируют на черном рынке преступного мира, и Абу, вероятно, купил его у продажного дилера. Следовательно, никаких указаний на причастность иностранцев или какой-либо более крупной организации.


И, в-третьих, трое ребят, которых мы подобрали, Ахмед Шариф и его приятели, похоже, на свободе. Слюна, использованная для облизывания марки и жевательной резинки на разорванном конверте, который я нашел в кабинете Спрингера, не дает совпадения ДНК ни с одним из них, ни с Абу. На самом деле это была собственная слюна Спрингера, предположительно, с конверта с собственным адресом, использованного для чего-то совершенно другого. Спрингер мог забрать зеленую листовку в любое время - мы знаем, что он пошел на Шедуэлл-роуд, и трое детей раздавали их прохожим. Так что все это было неуместно."


Брок сделал паузу, как будто просматривая заметки. "Итак, три кусочка улик судебной экспертизы, которые, кажется, значительно упрощают картину, подтверждая точку зрения, что Абу Хадра убил Макса Спрингера и действовал в одиночку".


"Каков был его мотив?"


"Там мы можем только строить догадки. Кажется, он был замкнутым, серьезным молодым человеком, мало общался со своими коллегами по работе, компьютерным фанатиком и очень религиозным. Вы также должны помнить, что он вырос в Ливане во времена, когда насилие рассматривалось как очевидное решение любой проблемы. Гипотеза состоит в том, что он считал Спрингера богохульником, который нападал на проект, направленный на облегчение участи верующих. Однако это не войдет в отчет. Это слишком сильно отдает религиозным фундаментализмом, о котором все стараются не упоминать. Строить предположения о мотиве будет следствие."


" Похоже, тебя это не убедило, Брок, " сказала Кэти после паузы.


"Нет, нет, дело не в этом. Это имеет смысл, и если бы я был на месте Рассела, я бы, вероятно, пришел к такому же ответу. Полагаю, это просто мой природный скептицизм. Рассел ясно дал понять, что все хотят покончить с этим делом, и это именно то, что он предлагает - никакого заговора, никакой фетвы, никакого джихада, просто неуравновешенный одиночка, за которого сейчас некому заступиться."


Кэти сразу вспомнила вспышку Брайони Кидд в университете по поводу невиновности Абу и вспомнила, что у нее не было возможности рассказать об этом Броку. Она упомянула об этом сейчас. Брок не был сильно впечатлен.


"Эта женщина казалась очень взволнованной смертью Спрингера, Кэти. Я бы сказал, что улики судебной экспертизы выглядят довольно убедительно. Абу убил его, все в порядке. Я думаю, Брайони Кидд нужно оставить это позади и двигаться дальше. Чтение такой ерунды, как книги Спрингера, целый день тоже не сильно поднимет ей настроение."


"Тяжело ли им приходится?"


Брок застонал. "Очень. Хотя я расширяю свой словарный запас, если не что иное. Вы когда-нибудь слышали слово "пситтацизм"?" Он произнес это по буквам.


"Нет".


"Это означает механическое повторение идей или слов, как у попугая. Я мог бы использовать это в следующий раз, когда буду давать показания в суде. "Но разве это не просто пситтацизм, ваша честь?""


"Он, вероятно, даст тебе три месяца за неуважение к суду", - рассмеялась Кэти.


"В одной из книг Спрингер указал на одну интересную вещь о природе мученичества, которая, как мне показалось, имеет отношение к тому, что с ним произошло, по иронии судьбы. Он сказал, что существуют две совершенно разные традиции религиозного мученичества, христианская и мусульманская. Христианский мученик пассивен, он принимает смерть как жертва ради своей веры, в то время как мусульманский мученик отдает свою жизнь в активной атаке на врагов своей веры. Мне пришло в голову, что Спрингер и Хадра в точности продемонстрировали две традиции. Вы могли бы сказать, что каждый из них был примером определенного типа, и каждого постигла участь мученика."


Они не смогли разглядеть лицо Спрингера на пленке видеонаблюдения в момент его мученической смерти, но Кэти видела лицо Абу позже, и после того, как она повесила трубку, она подумала, не было ли это выражение ожидания выражением мученика, который знает, что его время пришло. Но в этом не было никакого смысла, потому что никто, и меньше всего Абу Хадра, не знал, что кучка скинхедов лишит его жизни позже той ночью.


Кэти чувствовала себя растерянной. Дело было закрыто, как сказал Уэйн О'Брайен, мертво, как дронт. Нравится ее личная жизнь. Оставалось только одно: она отправилась за покупками. Она купила кассеты с курсом испанского языка, плеер и новые кроссовки для бега трусцой и взяла все это с собой на пробежку по пригородным улочкам Финчли, вдоль Доллис-Брук и Вудсайд-парка, предаваясь пситтацизму под дождем.


14


Благодаря обстоятельствам, которые никто не планировал, но и никто не сопротивлялся, и поминальная служба по Максу Спрингеру, и погребение Абу Хадры были назначены на один и тот же день, первый четверг февраля. К тому времени Брока уже неделю не было в Лондоне, и Кэти поехала в Баттл, чтобы забрать его и побыть его водителем на весь день. Она обнаружила, что к этому времени он снял большую часть своих видимых повязок и заменил костыль тростью. Она чувствовала, что вид старого боевого коня, который он демонстрировал, когда отверг предложения о помощи оружием и протопал к открытой дверце машины, раненый, но непокорный, был полностью подходящим для данного случая. Они помахали на прощание Сюзанне и детям и направились на север. Это был яркий холодный зимний день, морозный и солнечный, самая подходящая погода для того, чтобы встретиться лицом к лицу с реальностью смерти.


Зная о том, насколько маргинализированным стал профессор Спрингер в своем университете, два детектива задавались вопросом, сколько людей обратится к нему за помощью. Но когда они нашли место для парковки на задних улочках на некотором расстоянии от входа в университет, они заметили множество фигур в черных мундирах, движущихся в том же направлении, что и они сами, к воротам университета и вестибюлю за ними. Сотрудники службы безопасности в форме останавливались через определенные промежутки времени, чтобы направить их к месту проведения в лекционном зале U3, что означало, что каждый мрачный посетитель следовал маршрутом последних мгновений Спрингера, станциями Спрингерс-кросс, проходил под камерой наблюдения, которая зафиксировала его последние мгновения, и поднимался по огромной лестнице, на которой он умер, в верхний вестибюль, где они неизбежно останавливались, чтобы оглянуться на вид через реку на Миллениум Доум, прежде чем продолжить путь к входным дверям аудитории, в которой он планировал прочитать свою последнюю лекцию.


Брок отмахнулся от предложения Кэти подняться на лифте для инвалидов в верхний вестибюль и, выставив вперед седобородый подбородок, с ворчанием преодолел все пятьдесят две широкие ступеньки, опираясь на поручень и свою палку. Когда они добрались до лекционного зала, они обнаружили, что Спрингер привлек гораздо больше людей после смерти, чем при жизни. Глядя на размеры большого зала, Кэти могла видеть, какой жалкой выглядела бы аудитория в двадцать или тридцать человек на его лекции, и насколько впечатляющей была нынешняя явка, как по численности, так и по рангу университетской иерархии. Даже Ричард Хейгилл, объект "яда Спрингера", был там в сопровождении довольно гламурно выглядящей блондинки на несколько дюймов выше его самого.


Небольшая, элегантно напечатанная брошюра на каждом сиденье объясняла, что это будет светское празднование жизни и достижений профессора Макса Спрингера в соответствии с его философией отсутствия вероучения. Несмотря на это, служба началась с волнующего начала реквиема Фора, запоминающиеся строки Kyrie, эхом разносящиеся по залу, Kyrie eleison, Christe eleison, Господи, помилуй, Христос, помилуй.


После того, как ноты стихли, президент университета, профессор Родерик Янг, подошел к простой кафедре в центре сцены и произнес красноречивую речь в адрес того, кого он назвал своим "самым высокоуважаемым коллегой". Он говорил властным, звучным голосом о невосполнимой потере для международного сообщества ученых и для "семьи UCLE". После нескольких минут этого Брок начал шевелиться и издавать звуки то ли дискомфорта, то ли отвращения, Кэти не была уверена.


За Янгом последовал пожилой мужчина, представленный как двоюродный брат Спрингера, выступивший от имени семьи. Он казался несколько ошеломленным случаем и говорил с легким акцентом жителей Мидленда, в основном о своих воспоминаниях об их общем детстве в Солихалле во время войны. У Кэти сложилось впечатление, что в последние годы они не так часто общались, и она предположила, что у Макса, вероятно, было мало общего с английской семьей, в которую он, интеллектуал-чокнутый, попал в 1937 году.


За ним последовали другие ораторы. Американский академик и ведущий представитель лондонской литературной сцены оба энергично говорили о ценностях, которые отстаивал Спрингер, под аккомпанемент бурной активности и заметок представителей прессы, которые занимали заднюю треть сдвинутых кресел. Возможно, самый неожиданный вклад, а для Кэти самый трогательный, внес достаточно трезвый и опрятно выглядящий Десмонд Петтифер, который занял кафедру и объявил, что прочтет любимое стихотворение своего друга Макса Спрингера, которое, по его мнению, отныне будет иметь для всех удвоенное значение настоящее время. С акцентом, становящимся с каждым слогом все более отчетливым валлийским, он затем произнес строки Дилана Томаса "Не будь нежен в эту добрую ночь". Слезы катились по его щекам и начали появляться по всему залу, когда он произносил последние слова с неистовой страстью: "Ярость, ярость против угасания света".


Контраст с погребением Абу Хадры в тот день едва ли мог быть большим. После легкого обеда в пабе Кэти отвезла их на большое общественное кладбище недалеко от Тутинга в Южном Лондоне. Утреннее солнце теперь было скрыто массой угрюмых серых облаков, и когда они свернули в ворота и медленно двинулись по бесконечным безмолвным улицам смерти, перспектива становилась все более мрачной, и, как показалось Кэти, неповиновение Дилана Томаса становилось все более и более безнадежным.


В самом удаленном от входа мрачном углу была отведена небольшая площадка для тех, кто исповедует мусульман-шиитов. Они приехали рано, развернули машину и припарковались у обочины на краю участка, откуда открывался вид на недавно выкопанную яму, видимую в конце заброшенного ряда камней и указателей, исписанных арабскими иероглифами, несколько недавно нанесенных золотом, большинство старых и выцветших. Когда она смотрела на сцену через запотевшее окно, Кэти пришло в голову, что это был подходящий завершающий фон для заключительных моментов того, что казалось ее последним делом.


Чтобы избежать любой возможности новых беспорядков, в новостях о похоронах Абу было строгое затемнение. Только с имамом мечети Нур аль-Ислам консультировались по поводу договоренностей, и ему было поручено пригласить только самых близких людей покойного в строжайшей тайне. Незадолго до 15:00 подъехал черный катафалк, за которым следовала единственная машина - потрепанная красная "Тойота". Они остановились сразу за могилой, из выхлопных газов клубился пар. Двое мужчин вышли из передней части "Тойоты", и Брок указал на тяжелая фигура Касима Али, владельца кафе "Хоррия", когда он с трудом выбирался с водительского сиденья. Он не знал другого человека. Оба были в пальто и держали в руках черные хомбурги, которые они тщательно натянули на головы, прежде чем направиться к катафалку, где двое слуг в черных костюмах открывали заднюю дверь. Вместе четверо мужчин вытащили простой гроб из машины и взялись за его боковые ручки. Из передней части катафалка вышел другой мужчина, одетый в черную мантию и головной убор священнослужителя, и направился к могиле.


Тут задние двери "Тойоты" распахнулись, и оттуда вышли три женщины. У всех были покрыты головы, двое были закутаны с головы до ног в свободные черные чадры, другой - в стеганое пальто и черный головной платок. Последний заколебался и с любопытством уставился на машину Кэти, прежде чем последовать за мужчинами.


"Это Брайони Кидд, не так ли?" Кэти указала на нее. "Я присматривал за ней на службе у Спрингера".


"Ты прав. А как насчет двух других?"


Кэти покачала головой, не в силах узнать их. Они шли вместе, утешая друг друга, склонив головы, прижимая к глазам носовые платки. "Они похожи на арабов, не так ли? Может быть, родственники Абу?" Было невозможно определить их возраст.


Когда группа собралась вокруг могилы и приступила к обряду погребения, Брок кивнул в сторону дальнего конца дороги, по которой они ехали, где она проходила через скопление экстравагантных викторианских саркофагов. Там появилась другая машина, темно-синяя или фиолетовая, и остановилась в таком положении, чтобы можно было наблюдать за происходящим, хотя и не выключая двигатель. Начался легкий моросящий дождь, и дворники начали очень медленно барабанить по ветровому стеклу.


"Следующие похороны?" Предположила Кэти, но они не видели других свежевырытых могил на этом конце поля. Пока она говорила, темная машина начала ползти вперед, как будто пытаясь сохранить свой обзор в условиях ухудшающейся видимости.


"Наверное, ребята Рассела", - сказал Брок. "Я думал, они будут здесь. Как и мы, не уверены, показывать им свои лица или нет."


Другая машина съехала в яму, ее лобовое стекло было видно, но не решетка радиатора и номерной знак, как наполовину погруженный крокодил, наблюдающий.


Некоторое время ничего не двигалось, дождь усиливался. Затем группа у могилы зашевелилась. Священник поговорил с каждым по очереди, затем вся группа направилась обратно к машинам в сопровождении двух мужчин в костюмах, теперь с зонтиками в руках.


На дороге впереди тоже было движение, ветровое стекло поблескивало, когда темно-фиолетовая машина выскользнула из провала и двинулась вперед, неуклонно набирая скорость. Сначала озадаченные, а затем встревоженные, Брок и Кэти наблюдали, как он набирал скорость и приближался к задней части Toyota. Похоронная группа сначала не знала об этом, затем Али и другой мужчина вскинули головы и внезапно начали кричать. С визгом тормозов и пробуксовкой резины темная машина резко дернулась и остановилась в нескольких дюймах от "Тойоты", прижав ее к задней части катафалка. Его двери распахнулись, и трое мужчин выскочили наружу, размахивая дубинками, когда они нырнули за женщинами.


"Черт возьми!" Кэти и Брок выругались в унисон, затем Кэти нырнула вперед к бардачку, нащупывая внутри выдвижную дубинку Asp, которую она там держала. Она распахнула свою дверь, выбросив дубинку, когда прыгала.


Когда она побежала вперед, Кэти увидела, что Али и его спутник сблизились с нападавшими, крупный владелец кафе издал оглушительный рев, когда бросился на одного из них. Другой развернулся, поднимая клюшку, чтобы ударить Али, но тоже был сбит с ног летящим регбийным подкатом от партнера Али. Третий нападавший, не останавливаясь, бросился вперед, его внимание было приковано к двум арабским женщинам в плащах. Он сорвал головной убор с одной, затем оттолкнул ее в сторону и повернулся к другой, схватив ее за шею, подняв руку с дубинкой, как раз в тот момент, когда Кэти добралась до него. Она ударила его дубинкой по предплечью и почувствовала, как она с хрустом соприкоснулась с его локтем, затем услышала, как его дикий вопль эхом разнесся по залитому дождем кладбищу, когда он отпустил женщину и отшатнулся назад.


Она закричала на мужчин, боровшихся на земле: "Полиция! Не двигайтесь! Прекратите драться!" но они не обратили на нее никакого внимания. Они яростно били кулаками, размахивая руками и ногами.


Брайони Кидд подбежала к Кэти и схватила ее за рукав. "Сделай что-нибудь! Они хотят убить ее! " закричала она. "Они сумасшедшие! Спаси ее! Уведите ее!"


Кэти быстро огляделась по сторонам. Катафалк был в движении, подпрыгивая на месте захоронения, когда он поворачивал по широкой дуге обратно на дорогу, направляясь к выезду. Три женщины с широко раскрытыми от ужаса глазами столпились вокруг нее. Мужчина, которого она ударила, склонился, ругаясь, пока перевязывал руку, а его товарищи, казалось, одерживали верх в схватке на земле.


Она сказала: "Давайте, быстрее", - и начала подталкивать трех женщин к своей машине. Поторапливая их, она оглянулась и увидела, что мужчина, которого она разоружила, указывает на нее здоровой рукой. Он что-то кричал на языке, которого она не знала, а двое его спутников с трудом поднимались на ноги, освобождаясь от Али и его друга, которые лежали на земле.


Кэти усадила женщин на заднее сиденье своей машины и прыгнула за руль, бросив Asp Броку. Кровь стучала у нее в ушах. Она почувствовала приподнятое настроение и подумала: "У меня все получилось, я ничего не испортила". Но не успела она сформулировать эту мысль, как ее захлестнула волна тошноты, захлестнувшая ее. Она крепко вцепилась в руль, пытаясь удержать его. Ее кожа стала ледяной, и она начала дрожать.


"Пойдем, ладно?" Она услышала голос Брока, невероятно спокойный, у своего плеча, и, полуобернувшись, увидела его взгляд на своих побелевших костяшках пальцев. Она натянуто кивнула и убрала одну руку с руля, чтобы воткнуть рычаг переключения передач до упора. Когда машина рванулась вперед, трое нападавших, спотыкаясь, остановились, хватая ртом воздух, затем раненый что-то закричал, они развернулись и побежали к своей машине. Проходя мимо них, Кэти была поражена, узнав в мужчине, которого она ударила, Санджива Манзура, владельца центра Manzoor Saree на Шедуэлл-роуд. И в тот же момент он ясно узнал ее, потому что издал громкий крик ярости и начал грозить ей здоровым кулаком.


Кэти гнала так быстро, как только осмеливалась, по кладбищенской дороге, следя в зеркало в поисках любого признака фиолетовой машины позади.


"Кто-нибудь из вас ранен?" Спрашивал Брок, откидываясь на спинку сиденья и глядя на трех женщин сзади, когда доставал свой телефон. Самой обезумевшей была закутанная в саван фигура в центре, она непрерывно рыдала, в то время как двое других пытались ее утешить. "Она ранена?" - Повторил Брок.


"Она беременна", - сказала Брайони, глядя на него так, как будто это была его вина.


"Сколько?"


"Я не знаю". Она вопросительно посмотрела на другую женщину в чадре. "Фрэн?"


"Шесть или семь месяцев", - предложила Фрэн, выглядя обеспокоенной.


Брок повернулся обратно к Кэти. "Нам лучше отвезти ее в больницу. Я позову на помощь."


"Нет!"


Крик сзади был таким громким и уверенным, что Брок с удивлением отшатнулся и увидел плачущую женщину в середине, уставившуюся на него.


"Мне не нужна больница! Со мной все в порядке. И в любом случае, он найдет меня там."


"Мы офицеры полиции", - сказал он успокаивающе. "Мы защитим тебя".


Но эта информация, казалось, только еще больше расстроила женщину. Она умоляюще посмотрела на Брока и всхлипнула: "Нет, нет. Никакой полиции, пожалуйста. Никакой больницы." Она повернулась к женщинам по обе стороны от нее и начала лихорадочно шептать. Пока он наблюдал за ними, неуверенность Брока росла. Хотя у беременной женщины были темные глаза и смуглый цвет лица арабки или азиатки, она говорила с сильным лондонским акцентом, и, если присмотреться к ней повнимательнее, она казалась очень юной, не более чем девушкой. У другой женщины в чадре, Фрэн, был такой же белый цвет лица, как у Брайони Кидд, которая выглядела самой старшей из троих, а также самой решительной.


"Послушай, " сказала она Броку после небольшого разговора шепотом, " все, что нам нужно, это чтобы ты увез нас отсюда и высадил где-нибудь. Станция метро или еще где-нибудь. После этого мы сможем сами о себе позаботиться. Мы не хотим выдвигать обвинения против этих людей или что-то в этом роде."


Брок собирался ответить, когда Кэти пробормотала "Черт!" и резко остановила машину. Они добрались до более старой части кладбища, и дорога была узкой и извилистой, окруженной с каждой стороны каменными обелисками, ангелами и тисовыми деревьями, с которых капала вода. Впереди дорога пересекала декоративный каменный мост, теперь перекрытый похоронной процессией, степенно приближающейся к ним. Кэти была вынуждена сильно притормозить, чтобы пропустить их. Первый катафалк медленно проехал, затем один за другим длинный кортеж следующих автомобилей проехал по мосту.


Кэти все еще смотрела в свое зеркало. Через некоторое время она пробормотала Броку: "Компания".


Он оглянулся через заднее стекло и увидел приближающуюся вдалеке фиолетовую машину. Он замедлился, когда увидел их и другую процессию, но не остановился, неуклонно продвигаясь вперед.


Брайони уловила выражение лица Брока и оглянулась через плечо, чтобы увидеть, на что он смотрит. Когда она обернулась, она с сомнением хмурилась, прикусив нижнюю губу.


"Брайони, там, ты сказала мне, что они хотели убить твоего друга", - сказала Кэти. "Это была ложь или правда?"


" Это может быть правдой, " пробормотала она. "Я не знаю".


"Я не думаю, что у вас есть какой-либо выбор, кроме как позволить нам помочь вам".


Она ничего не сказала. Теперь двое других увидели фиолетовую машину и взволнованно перешептывались.


Брок сказал: "Давай заключим сделку, Брайони. Мы доставим вас в безопасное место и будем слушать непредвзято, пока вы не объясните нам точно, о чем идет речь. В противном случае мы направляемся прямиком в полицейский участок Тутинга, и я собираюсь обвинить вас всех в драке."


Три женщины посмотрели друг на друга, затем беременная девушка вытерла глаза и сказала шепотом, но твердо: "Да", а затем добавила: "Пожалуйста".


Брок кивнул, отвернулся и начал нажимать кнопки на своем телефоне. Последняя машина кортежа, наконец, миновала маленький мост, и Кэти уехала как раз в тот момент, когда фиолетовая машина подъехала сзади. Вместе они ускорили шаг, двигаясь достаточно быстро, чтобы привлечь неодобрительные взгляды скорбящих, выходящих из часовни у входа на кладбище. У ворот Брок сказал ей ехать направо, и они влились в общий поток машин, их хвост держался вплотную на протяжении более мили, пока сначала одна, а затем вторая полицейская патрульная машина не присоединилась к их движению и не остановила другую машину. Женщины смотрели в заднее окно, пока они не скрылись из виду.


"Что с ними будет?" - Спросила Брайони.


"Мы начнем с ношения наступательного оружия в общественном месте, и посмотрим, что будет дальше. Это скорее зависит от тебя и двух других твоих друзей."


"Да, а как же Джордж?" Фрэн плакала. "А как же Джордж и Касим?"


"У Касима есть мобильный телефон", - сказала беременная девушка и набрала номер.


Брок заставил ее повторить это, набирая номер, пока она говорила. После нескольких гудков хриплый голос произнес: "Алло?"


"Это Касим Али?" - спросил я. - Спросил Брок.


"Кто хочет знать?" Похоже, это было обычным приветствием Касима.


Брок предложил телефон женщинам на заднем сиденье, и Фрэн схватила его. "Касим? Это Фрэн. С тобой все в порядке? С Джорджем все в порядке?"


Она с тревогой прислушалась на мгновение, затем сказала: "Нет, нет, мы в безопасности. Они были полицией. Мы с ними. Мы должны поговорить с ними. У нас все в порядке. Ты уверен насчет Джорджа?"


Брок забрал телефон и поговорил с владельцем кафе. Казалось, что Касим и Джордж были всего лишь в синяках после драки и в настоящее время бесцельно колесили по улицам Южного Лондона, пытаясь найти пропавших женщин. Брок сказал им идти домой и ждать, пока он снова позвонит, затем повернулся и тихо заговорил с Кэти. "Ну вот, теперь мы почти в Далвиче. Где здесь близко, уединенно и уютно, где мы могли бы посидеть за чашечкой хорошего чая?"


Кэти взглянула на него, приподняв бровь. "Ты не думаешь. .. Уоррен Лейн?"


"Это действительно приходило мне в голову".


"Разумно ли это?"


Брок пожал плечами и посмотрел на часы. "Я уверен, что это не так. Но времени может быть мало. И я очень хочу услышать, какое отношение все это имеет к смертям Абу и Спрингера."


Кэти ничего не сказала, но развернула машину в направлении Мэтчем-Хай-стрит. Через десять минут они были во дворе на Уоррен-Лейн. Она припарковалась под конским каштаном возле дома Брока.


Брок направился к своей входной двери, прихрамывая на трость, и повел женщин внутрь.


"Это то, что они называют "конспиративной квартирой"?" Спросила Брайони. Она казалась очарованной, внимательно изучая все: стопку почты, ожидающую за входной дверью, названия на корешках книг, расставленных на лестничной площадке верхнего этажа, компьютер в гостиной.


"Что-то вроде этого", - проворчал Брок, зажигая газовый камин и усаживая их в кресла вокруг него.


"Довольно стильно", - сказала Брайони, изучая маленький коллаж Швиттерса, висящий в углу. Ее глаза все еще были красными и опухшими от слез, которые она пролила на похоронах, и ее интерес теперь казался притворством.


"Подойди и сядь, Брайони", - сказал ей Брок. "Ты можешь приготовить нам тосты на огне, хорошо?"


Он собрал еду и инструменты, Кэти внесла поднос с чаем, и они устроились поудобнее, сначала неловко, затем постепенно расслабляясь и успокаиваясь.


"Что ж, давайте начнем с ваших имен", - предложил Брок. "Я знаю Брайони. А как насчет вас двоих?"


"Я Фрэн Саид, Джордж - мой муж".


"Джордж сказал", - сказал Брок. "И он друг Касима Али, не так ли?"


"Они двоюродные братья. Мы живем с ними, во дворе Чендлера. Мы все часть одной семьи, понимаешь?" Она откусила кусочек тоста с медом, который протянула ей Брайони. Она казалась голодной после всей этой драмы.


"Я понимаю". Брок неуверенно нахмурился. "Прости меня за личные слова, Фрэн, но ты не выглядишь... что ж... Yemeni."


"Моя мама из Мидлсекса, и она говорит, что мой отец был ирландцем, но я не могу сказать наверняка". Она сказала это с ноткой вызова, затем откусила еще кусочек тоста.


Брок не стал настаивать на этом, а повернулся к беременной девушке. "А ты тоже часть семьи Эли?" - мягко предположил он, но по тому, как он это сказал, Кэти догадалась, что он уже знал ответ.


Девушка опустила глаза, и на мгновение воцарилась тишина, а двое ее друзей прекратили жевать. "Нет", - сказала она наконец. "Меня зовут Наргис Манзур".


"Ах да. Пропавшая дочь человека, у которого магазин на Шедуэлл-роуд."


Девушка кивнула.


Кэти сказала: "Это был он, на кладбище ..." Но все остальные, казалось, прекрасно знали об этом.


"Сколько тебе лет, Наргис?" - Спросил Брок.


" Семнадцать, " прошептала она.


"Я немного слышал вашу историю, но хотел бы услышать ее от вас как следует".


Наргис глубоко вздохнула, овал ее лица - все, что было видно от нее в черном одеянии.


"Мой папа очень старомоден", - начала она. "Это не его вина. Просто он такой, какой есть. Он вырос в местечке под названием Мирпур, в Кашмире, которое славится пылью и религией, и не более того. Он последовал за своим дядей сюда в семидесятых, а через несколько лет вернулся и привез мою маму. Она здесь уже двадцать лет, но совсем не говорит по-английски. Ей это не нужно, потому что она никогда не выходит на улицу. Папа заботится обо всем. С таким же успехом она могла бы все еще быть в Мирпуре. Что папа ценит больше всего на свете, так это уважение со стороны своей семьи и людей, с которыми он ходит в мечеть и ведет бизнес.


"В школе у меня хорошо получалось с математикой, и поначалу папа был доволен, потому что я мог помогать ему разбирать книги в магазине. Я получил хорошие оценки O, и я сказал ему, что хочу стать бухгалтером или что-то в этом роде в бизнесе. Может быть, если бы я был достаточно хорош в математике, даже актуарием. Ему это не понравилось. Он сказал мне, что это просто невозможно. Я была женщиной, поэтому моим будущим было стать чьей-то женой. Это превыше всего остального. Тем временем мне было шестнадцать, и я хотела того же, что и все остальные девочки в школе, - парня, одежду и немного развлечений. Я дружил с одной из девочек Али из двора Чендлера, хотя мой отец говорил, что они шиитский мусор, что я считал глупостью. Через нее я познакомился с Касимом и их семьей, которые мне понравились, потому что они были мусульманами, но спокойно относились к этому, а затем с Джорджем и Фрэн, которые учились в университете, а затем с Абу.


"Мы с Абу подружились из-за его компьютеров и моих математических способностей. Он помог мне с домашним заданием и рассказал о том, что он сделал. Он был очень нежным и застенчивым, и он мне очень нравился, хотя я знала, что он был слишком стар для меня - тогда ему было двадцать пять. Несмотря на это, мы полюбили друг друга. Я был очень невинен и на самом деле ничего не знал о сексе, и мои представления о любви были очень романтичными и нереалистичными."


Брок догадался, что она повторяет фразу, которую использовал ее отец.


"На мой семнадцатый день рождения мой отец сказал мне, что он должен сказать мне что-то важное. Он сказал, что кто-то просил моей руки. Я был удивлен, но и взволнован. Я подумал, что Абу, должно быть, поговорил с моим отцом, и хотя разница в возрасте могла его беспокоить, Абу был набожным мальчиком-мусульманином, и я начал готовиться к тому, что скажу, чтобы убедить его, например, что мы подождем, пока я немного подрасту или что-то в этом роде.


"Только дело было совсем не в этом. Очевидно, мой отец говорил об одном из моих двоюродных братьев в Мирпуре, о котором я никогда не слышал. Он сказал, что отправляет меня и маму туда на несколько месяцев, чтобы познакомиться с нашей тамошней семьей и подготовиться к моей свадьбе. Я пытался спорить с ним, но он не слушал. Я попросил его, по крайней мере, отложить поездку до тех пор, пока я не сдам экзамены на пятерки, но тогда он разозлился и сказал мне, что я больше не буду сдавать экзамены, потому что в этом не было никакого смысла."


Наргис сделала паузу, чтобы сделать глоток чая. Несмотря на то, что Кэти была самой молодой, теперь Кэти казалось, что в некотором смысле она самая собранная и, возможно, самая сильная из трех женщин. Брайони перестала поджаривать ломтики хлеба перед шипящим газовым камином, их аппетит пропал, пока Наргис рассказывала свою историю.


"Итак, мы с мамой отправились в Кашмир. Честно говоря, это было как полет на Луну. Через два месяца мне сказали готовиться к моей свадьбе. Мне вручили подарок от моего будущего мужа, которого я до сих пор не видела. Это были шальвар хамиз и шарф, расшитый золотом. Он был очень красивым, но тяжелым и царапал мою кожу. Свадебная церемония длилась весь день, и на протяжении всего этого мне приходилось смотреть в пол, и мне не разрешалось смотреть на моего мужа, который сидел рядом со мной, а тяжелая вуаль и украшения останавливали меня, когда я пыталась. Вечером меня отвели в дом моего мужа, и когда ушли последние гости, другие женщины отвели меня в спальню, где я надела пижаму, села и стала ждать. В конце концов, этот человек вошел в комнату. У него были седые волосы... - она виновато посмотрела на Брока, -... и он был довольно толстым и старым. Он сказал мне, что он мой муж. Когда я сказала, что не хочу с ним спать, он избил меня и навязался мне."


Брайони крепко скрестила руки на груди и подалась вперед, сгорбившись и сердито нахмурившись. Фрэн ничего не выражала.


"Позже я рассказала об этом своей матери, и она сказала, что муж и жена должны решить, как они будут жить. Она сказала, что папа часто касался ее рукой, и она принимала его наказание как справедливое.


"Теперь мой муж начал готовиться к нашему возвращению в Великобританию, что для него и моего отца было главным моментом нашего брака, и примерно через три месяца после свадьбы мы отправились в Исламабад, чтобы он получил бумаги и проездные документы. Там мы обнаружили проблему с моим британским паспортом, срок действия которого истек, и нам с мамой пришлось немедленно вылететь домой, пока мой муж не получил разрешение. Он провожал нас в аэропорту как преданный муж, пообещав мне прекрасную семейную жизнь в Лондоне без побоев. Он подчеркнул, что важно, чтобы мой отец немедленно займись документами, которые он передал моей матери, чтобы папа мог завершить оформление заявления моего мужа на получение британского паспорта. По пути домой, когда моя мать уснула, я украл документы из конверта, который он ей доверил, и заменил их бортовым журналом. Мне было жаль это делать, потому что я знал, что мой отец был бы очень зол на нее. Он встретил нас в Хитроу с большим радушием и отвез обратно на Шедуэлл-роуд, и в ту ночь я сбежала из дома, побежала на Чандлерс-лейн и умоляла Касима, Джорджа и их семью приютить меня. Они дали мне комнату рядом с квартирой Фрэн и Джорджа, и с тех пор я скрываюсь там."


Все это время, подумала Кэти, всего в пятидесяти ярдах от своего отца. Наргис погрузилась в молчание, склонив голову. В конце концов Брок подсказал: "Как давно вы вернулись в Лондон?"


Кэти хотела задать тот же вопрос, подсчитывая время, когда она, должно быть, забеременела.


"В сентябре прошлого года", - сказала она.


"И с тех пор твой отец искал тебя?"


Она кивнула. "Конечно, он был очень зол. Я опозорил его в глазах мира и его семьи, и он чувствовал себя униженным. Он искал меня повсюду, он и мои дяди, и он пошел в полицию. Он даже предложил награду любому, кто предаст меня ему. Две тысячи фунтов."


"А ваш муж, " спросил Брок, " он сейчас здесь?"


"Я так не думаю. Я думаю, что у него все пошло не так, потому что у меня были документы, в которых он нуждался. Но я думаю, что у него будет второй шанс. Я слышал, что мой отец объявил о своей помолвке с моей сестрой Ясмин, которой четырнадцать."


"Они знают о твоем ребенке?"


Наргис покачала головой, скрестив руки на животе. "Ты хочешь узнать об Абу?"


"Да".


"Это было незадолго до того, как я снова встретил его во дворе Чендлера. Он часто приходил в Хоррию поесть, и он был почти как член их семьи. Сначала мне было очень неловко видеть его снова после того, что случилось, и того, что я была беременна, но он, казалось, не возражал. Пробыв там некоторое время, я решил попробовать закончить свои пятерки, и он поддержал меня. Я начал заочное обучение, и он стал чем-то вроде моего наставника."


Кэти вспомнила непрожитую атмосферу спартанской комнаты Абу в университете и свое ощущение, что на самом деле он жил где-то в другом месте.


Брок сказал: "Я понимаю, что ваш отец сообщил полиции, что вы были похищены мужчиной".


"Да. Он должен был сказать это, чтобы магистрат выдал ордер."


"Но верил ли он в это сам?"


"Да, он это сделал. Люди сказали ему, что до того, как я уехала в Мирпур, у меня был парень, мужчина постарше, и он убедился, что этот мужчина, должно быть, помог мне сбежать и скрываться. Он и мой дядя повсюду задавали вопросы об этом человеке, но никто за пределами Чендлер-Ярд не знал обо мне и Абу."


"Тогда как он узнал, что нужно прийти сегодня на похороны Абу?"


Наргис в отчаянии покачала головой. "Я не знаю", - прошептала она. "Я просто не знаю".


"Кто-то, должно быть, сказал ему", - настаивал Брок. "Должно быть, кто-то решил, что они соберут две тысячи".


Наргис склонила голову и заплакала. Брок по очереди посмотрела на других женщин, но каждая, казалось, была погружена в свои мысли. Он взглянул на Кэти, затем с ворчанием поднялся на ноги и, прихрамывая, подошел к длинной скамье, которая тянулась вдоль одной из стен комнаты, и потянулся к ряду справочников на полке над ней. Кэти собрала тарелки на поднос и отнесла его на кухню.


Через несколько минут она услышала, как кто-то вошел позади нее. Фрэн принесла банку меда и пакет нарезанного хлеба. Она была загадочной, подумала Кэти, и была довольна, что это была она.


"Спасибо". Кэти вытерла несколько тарелок в раковине. "Бедная Наргис. Ей очень повезло, что у нее есть такие друзья, как вы. В этом вся разница."


"Они не все такие, как ее отец", - сказала Фрэн, защищаясь. "Я имею в виду мусульман".


"Нет, конечно, нет..."


"Он просто очень традиционный, из тех мест, где жизнь тяжелая. Он ничего не может с этим поделать."


"Так ты тоже вышла замуж за мусульманина, Фрэн?"


Она не ответила, и Кэти подумала, что она была слишком прямолинейна. Затем женщина сказала: "Да. Полагаю, я поступил противоположно Наргис, и мы оба оказались в одном и том же месте. Забавно, инициал?"


Фрэн взяла тряпку для сушки и начала убирать тарелки, которые Кэти ставила на сушилку. Она объяснила, что уход из дома и поступление в UCLE были для нее травматичными. Будучи старшей дочерью, как и Наргис, она помогала своей матери, матери-одиночке, растить трех своих братьев. В университете она не могла отождествлять себя с другими девушками, которые просто хотели повеселиться и хорошо провести время с парнями, и с парнями, которых интересовало только то, как напиться и трахнуть девочек. Она подружилась с девочкой-мусульманкой из Ист-Энда и их семьей и начала ходить на занятия по изучению Корана. Перед окончанием своего первого года она пришла домой и сказала своей матери, что хочет принять ислам. Ее мама была в ужасе и выгнала ее, когда она настояла на том, чтобы надеть чадру для похода по магазинам. Когда Фрэн вернулась в Лондон, ее подруга-мусульманка сказала, что ее семья хотела бы познакомить Фрэн со своим двоюродным братом Джорджем. Она поняла, что они договариваются о браке, но не возражала. Джордж оказался очень приятным молодым человеком, очень трудолюбивым и серьезным. Фрэн чувствовала себя в безопасности в своем браке, потому что знала, что Джордж был набожным и не употреблял алкоголь, не играл в азартные игры и не смотрел на другую женщину.


"Я полагаю, " добавила она, все еще защищаясь, - ты бы сказал, что я просто реагировала на то, как меня воспитывали, когда каждые шесть месяцев в доме появлялся новый "дядя", а мама злилась и получала пощечины".


Кэти подумала об этом, затем сказала: "Мне кажется, что Джордж и его семья - хорошие люди, Фрэн. Я думаю, это звучит так, как будто и вам, и Наргис повезло найти их."


Фрэн кивнула. "Да. И я думаю, что у Наргис и Абу тоже все получилось бы, даже с ребенком, если бы люди оставили их в покое. Я все еще не могу поверить, что Абу причинил кому-то боль. Он просто был не таким. Касим говорил, что он был слишком мягким для его же блага. Если он действительно это сделал, то, должно быть, его создал кто-то другой."


"Как они могли это сделать? И кто бы захотел?"


"Я не знаю. Возможно, его надули. Может быть, они сказали ему, что пистолет был заряжен холостыми патронами."


В гостиной Брок листал старый, сильно потрепанный экземпляр "Полицейского права" Баттеруорта, когда Брайони бочком подошла к нему, просматривая справочную полку.


"Не знаю, как вы, - пробормотал он, - но, не в обиду нашим друзьям-мусульманам, я всегда считал непреложной традицией выпивать после похорон хотя бы один крепкий напиток, а сегодня я побывал на двух. Что вы думаете по этому поводу?"


"Я бы не отказалась выпить", - сказала она.


"Прекрасно". Он полез под скамейку, доставая пару стаканов и бутылку виски. "Я заметил, что профессор Спрингер предпочитал скотч. С водой?"


"Он пил его неразбавленным, но я предпочитаю пить с водой".


"Я принесу немного".


Он услышал, как Кэти увлеченно разговаривает с Фрэн на кухне, и вместо этого пошел в ванную, вернувшись с маленьким кувшинчиком воды, который он плеснул в каждый стакан. "Ваше здоровье".


Она сглотнула, ничего не ответив, затем указала на одну из книг на полке. Это была одна из книг Спрингера, которую Кэти достала для него.


"Ты читаешь Макса?"


"Пытаюсь. До этого еще не добрался. Боюсь, я нахожу, что с ними трудно справиться."


"Попробуй", - безапелляционно сказала она, указывая подбородком на книгу.


"Человек в темные времена", - прочитал Брок название. "Этот вариант проще, не так ли?"


"Возможно. Это его автобиография, написанная сразу после смерти его жены, так что местами она немного мрачновата. Но и движущийся тоже. Например, его опыт в лагерях."


Брок озадаченно нахмурился. "Я думал, это его родители были в лагерях..."


"Не в Германии - в Ливане. Он понял, понимаете? Он испытал это на себе. Это дало ему право говорить об этом."


"По поводу чего?"


"О борьбе между правдой и свободой".


Брок потягивал свой напиток, ничего не понимая. "Ты не рассказала нам, как ты вписываешься во все это, Брайони. Откуда ты знаешь этих людей?"


"Я познакомился с Джорджем в университете, а через него я познакомился с Фрэн, Наргис и Абу".


"Это ставит вас в довольно особое положение, не так ли? Вы, должно быть, один из немногих людей, которые знали и Макса, и его убийцу."


Она вздрогнула при слове и уставилась на него. "Я все еще не признаю, что это сделал Абу", - яростно прошипела она, понизив голос, чтобы Наргис не услышала.


"Боюсь, улики судебной экспертизы довольно неопровержимы. И его перчатки, и пальто были пропитаны теми же остатками пороха, что и на одежде Макса."


Она уставилась на него с недоверием, как будто действительно не могла примирить это с чем-то другим в своем сознании.


"Почему вы в этом так сильно сомневаетесь?" Брок надавил на нее.


"Потому что... потому что я знал Абу. Он не был безумным фанатиком. И он не ненавидел Макса."


"Откуда ты это знаешь? Знал ли он Макса?"


Ее взгляд переместился в сторону. Она пригубила свой напиток. "Мы обсуждали Макса, как моего наставника, и потому что он напал на босса Абу, Хейгилла. Абу подумал, что это довольно глупо, вот и все. Я даже не смог заставить его привести достойный аргумент по этому поводу, вы знаете, об этичности того, что они пытаются сделать, и все такое."


"Иногда людям очень хорошо удается не показывать, что они на самом деле думают, Брайони. Особенно если у них был болезненный опыт в прошлом. Знаете ли вы, что израильтяне задерживали его какое-то время, когда он был подростком? Он когда-нибудь говорил об этом?"


Брайони покачала головой с тем же выражением недоумения на лице.


"И Макс был евреем, не так ли?"


"Но не практикуется. Он даже не поддержал многое из того, что сделали израильтяне. Это то, что я говорю. Ты должен прочитать книгу."


Брок сказал: "Хорошо", - и потянулся за книгой Спрингера. "А как сейчас продвигается твоя работа?"


"Нигде". Она отвернулась. "Без него это невозможно".


"Но разве он не хотел бы, чтобы ты закончил это? Конечно, это было бы лучшим, что вы могли бы сделать, чтобы почтить его память?"


"Это так не работает. Теперь это не имеет смысла, как пустой труд. Меня просто тошнит, когда я думаю об этом. Каждый день я захожу туда, сажусь за стол и надеюсь, что он скажет мне, что я должна делать." Она отодвинула стакан и ушла.


15


Би рок сделал несколько телефонных звонков, узнавая адрес убежища в Восточном Лондоне, куда он мог бы приютить Наргис. Он также поговорил с дежурным инспектором полицейского участка Тутинга, и ему сообщили, что мистер Манзур и его спутники были допрошены в условиях осторожности, а затем отпущены до проведения дальнейших расследований. Они утверждали, что были участниками похорон, которые были вовлечены в небольшую потасовку, когда мистер Манзур попытался установить контакт со своей сбежавшей дочерью, которую он узнал на месте происшествия. Так называемые дубинки, которые они несли, на самом деле были традиционными кашмирскими тростями для ходьбы. Манзур потребовал, чтобы полиция выполнила выданный магистратом ордер на возвращение его дочери и привлекла к ответственности любого, кто пытался воспрепятствовать этому. В частности, он хотел подать жалобу на женщину-полицейского, находившуюся на месте происшествия, которая совершила расистское нападение на него, повредив его правую руку.


"Это чушь", - сказал Брок. "Я был свидетелем всего этого".


"Возможно, это и так, сэр, " сказал инспектор, " но я должен был следовать процедуре и уведомить СИБ".


Сердце Брока упало. Бюро по расследованию жалоб будет энергично расследовать любое обвинение в расовом насилии в отношении офицера. "Где сейчас Манзур?" - спросил он.


"Он прошел здесь медицинское обследование, сэр, затем был доставлен в больницу для рентгена и дальнейшего лечения. У него было довольно много отеков и синяков, и он довел себя до довольно старого состояния. Вы говорите, что были свидетелем, сэр? Может быть, вы могли бы приехать и сделать заявление."


"Да, да", - Брок нетерпеливо покачал головой, жалея теперь, что не воспользовался каким-то другим способом избавиться от фиолетовой машины.


"А что насчет дочери, сэр? Есть какая-нибудь информация о том, где мы можем ее найти?"


"Я думаю, вы обнаружите, что ордер, на который он ссылался, распространялся на район Восточного Лондона", - неопределенно сказал Брок. "Вы могли бы поговорить с Шедуэлл-роуд. У них есть подробности."


"Очень хорошо..." Брок слышал осторожность в голосе инспектора, когда тот пытался проложить свой путь через то, что становилось минным полем - жалоба на расу против офицера, старшего инспектора по тяжким преступлениям, ордер на похищение девушки... "Вы же не будете сами обращаться к мистеру Манзуру, не так ли, сэр? Только, если вы свидетель, это может быть..."


"Спасибо, инспектор", - коротко сказал Брок и повесил трубку. Тем не менее, он знал, что этот человек был прав.


Пока три женщины сидели, прижавшись друг к другу у газового камина, обсуждая, что им следует делать, Брок отвел Кэти на кухню и рассказал ей, что он узнал. Она побледнела, когда он упомянул КИБ.


"Послушай, у тебя полно свидетелей, Кэти. Вы применили минимум силы, чтобы предотвратить серьезное нападение."


"Я не уверена, что он собирался напасть на нее", - сказала она, чувствуя, как колотится ее сердце, адреналин бурлит в ней так же уверенно, как если бы нападение на нее было физическим. "Я не знал, что это был он или его дочь".


"Совершенно верно".


"И я не могу вспомнить, представился ли я перед тем, как ударить его".


"Не было времени. Все произошло слишком быстро. Я видел это очень ясно, Кэти. Ты действовал быстро и правильно."


Она посмотрела ему прямо в глаза. "Но тогда ты бы так и сказал, не так ли? Ты мой старший инспектор. Вот что скажет CIB3."


Существовало три отдела по рассмотрению жалоб. CIB1 был административным и консультативным, в то время как CIB2 расследовал серьезные обвинения. Третий отдел, CIB3, был другим. Его задачей был поиск коррупции в полиции и расизма тайным, активным образом, даже без жалоб. Дело против Кэти может быть расследовано CIB2, но Брок и другие могут быть запятнаны этим и стать мишенью для


CIB3.


"Давай не будем увлекаться", - сказал Брок. Манзур пускает дым, прикрывая свою уязвленную гордость. Но, возможно, ему есть что скрывать."


"Например, что?"


"Если он пришел на похороны в надежде застать свою дочь, то он должен был знать, что Абу Хадра был ее парнем, верно? Итак, когда и как он сделал это открытие? Если кто-то в Чендлерс Ярд предупредил его, что она была там, почему он просто не сообщил полиции и не заставил их выполнить ордер? Зачем ждать до похорон?"


"Я не знаю..." Затем что-то всплыло в памяти Кэти. " Когда это было?.. " медленно произнесла она, размышляя. "На следующий день после убийства Абу, да, в среду днем, я вернулся на Шедуэлл-роуд, просто чтобы разведать обстановку".


"Что? Ты должна была быть в отпуске, Кэти. Дело взял на себя Рассел."


"Я знаю, но Брен рассказывал о том, как быстро все произошло, и мне стало любопытно. Тогда я и встретил Манзура - так он узнал меня сегодня днем. Бармен в "Трех коронах" упомянул, что видел, как Манзур разговаривал с одним из скинхедов, поэтому я зашел в его магазин и спросил его. Он сказал, что просто пытался убедить этого человека не создавать проблем. Затем, когда я уходил, он спросил меня как бы невзначай, знаю ли я, где жил Абу. Это было во дворе Чендлера или в университете?"


"Ты думаешь, что он, должно быть, знал тогда, что Абу был парнем?" И если он знал в среду, почему не раньше, до того, как Абу был убит? Но как?" Брок думал об этом. "Было бы ужасной иронией, если бы я сказал ему, не так ли?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, предположим, он знал имя бойфренда, но ничего больше. Затем Брен и я появляемся в мечети в поисках кого-то с таким именем и с фотографией, и один из других мужчин там говорит, что, по их мнению, этот человек ходит в мечеть во дворе Чендлера... Что бы сделал Манзур?"


"Рассказать скинхедам?" Тихо спросила Кэти. "Намеренно убить Абу? Возможно ли это?"


"Было ощущение, что нас подставили", - Брок нахмурил лоб, вспоминая. "Как только мы вышли из переулка. Толпа, ожидающая нас, скинхеды в дверях паба, идущие в ногу позади, летящий клин спереди, внезапная атака сзади. Да, действительно, казалось, что нас подставили, но я списал это на свою паранойю из-за того, что мне не удалось задержать Абу живым."


Он снова потянулся к телефону, листая страницы своего блокнота, пока не нашел номер, который набрал. " Суперинтенданта Рассела, пожалуйста, " сказал он. "Это старший инспектор Брок, в связи с расследованием дела Спрингер / Хадра".


Он ждал, они оба были напряжены. Кэти начала мерить шагами пару ярдов от одной стороны кухни до другой, прикусив губу.


"Сирил!" Наконец сказал Брок, наклоняясь вперед над инструментом, как будто он мог сосредоточиться на линии.


Добрый вечер, Брок. Видел тебя сегодня утром на службе."


"Да. Я тоже был на похоронах Хадры сегодня днем."


"Так я понимаю. Я дал разрешение. Вы, должно быть, были там почти единственным, не так ли? Мы держали это в секрете. К сожалению, наша команда была отозвана по другому вопросу незадолго до этого. Все прошло нормально?"


"Боюсь, что нет, Сирил. Несколько посторонних последовали за скорбящими на кладбище и вызвали некоторое беспокойство."


Рассел тихо выругался, затем выслушал, как Брок рассказал ему, что произошло. Несмотря на тишину на другом конце провода, Брок мог довольно ясно представить, что происходит в голове другого человека. Брок знал, что он был в пределах года до выхода на пенсию после весьма выдающейся карьеры. Дело Спрингера / Хадры было потенциальным минным полем, и его быстрое закрытие, возможно, было поспешным принятием желаемого за действительное. Они приложили все усилия, чтобы организовать похороны Абу только для нескольких вовлеченных людей, но отсутствие полицейского сопровождения было, оглядываясь назад, серьезным упущением, нехарактерным для Рассела, обычно пунктуального менеджера.


"Надеюсь, я не слишком преувеличиваю, Сирил, - сказал Брок, обрисовав мрачную картину, - когда говорю, что считал нас вашими представителями, хотя технически и сержант Колла, и я в то время находились в отпуске. Мы чувствовали, что наше предыдущее участие сделало для нас целесообразным сыграть такую роль в отсутствие другого полицейского присутствия."


Тишина, затем: "Я понимаю".


Брок знал, что Рассел прекрасно понимал, что если ему предлагают, возможно, не спасательный плот, но, по крайней мере, спасательный жилет, то к нему прилагается ценник.


"Мы обдумали несколько идей о Манзуре и его роли во всем этом, Сирил, и у нас есть несколько мыслей, которыми мы хотели бы поделиться с тобой, которые могут даже повлиять на твой отчет. Если вы считаете, что это было бы уместно."


Рассел прочистил горло, затем сказал: "Я думаю, было бы существенно, Брок, если бы они имели отношение к моему расследованию. Какого рода мысли?"


"Не могли бы вы сказать мне, упоминал ли кто-нибудь из ваших подозреваемых в скинхедстве что-нибудь о том, что азиаты помогали или даже поощряли их".


"Один из них, маленький головорез по имени Уилсон, сказал, что разговаривал с несколькими азиатами в толпе, и они рассказали ему об Абу и о том, за что его арестовали. Он сказал, что передал это своим друзьям в пабе, но, конечно, отрицает, что имеет какое-либо отношение к тому, что последовало."


"Ничего более конкретного, чем это? Возможно, о каком-то конкретном азиате, подстрекающем их?"


"Я не помню ничего конкретного, но я могу проверить стенограммы его интервью. Вы думаете, Манзур играл более активную роль?"


"Это возможно. Однако я ограничен тем фактом, что нам пришлось вызвать подкрепление из местных сил, которым Манзур сейчас подал жалобу на моего сержанта, и, поскольку я сам был свидетелем того, что произошло, я не могу быть замечен в преследовании этого человека."


"Ах". До Рассела начала доходить картина. "Что ж, позволь мне сказать, Брок, что, хотя я никоим образом не могу вмешиваться в то, что может предпринять СИБ, я, безусловно, окажу всяческую поддержку своим людям на местах, включая, в данном случае, тебя и твоего сержанта. И если у кого-нибудь из вас есть дополнительная информация ..."


"Это не информация, Сирил. Я предлагаю, чтобы мне, возможно, было необходимо принять участие вместе с вами в более тщательном рассмотрении участия Манзура во всем этом. Не сержант Колла, конечно. Она никак не может быть замешана, пока на нее есть неурегулированная жалоба."


"Ах, да. Что ж, если ты пригоден для службы, Брок, я не вижу никаких препятствий для этого предложения. Вообще никаких. Звучит очень разумно."


Брок положил трубку так нежно, как будто она была сделана из хрупкого фарфора. "Хорошо", - сказал он. "Хорошо. Теперь давайте избавимся от этих людей и приступим к работе."


"Брок", - осторожно сказала Кэти. Сюзанна ожидала, что я верну тебя в бой к сегодняшнему ужину. Как ты думаешь, тебе следует позвонить ей?"


"О, Господи. Да, да, конечно. Что, черт возьми, я должен сказать?"


"Почему бы тебе не сказать ей, что я избил подозреваемого, и теперь ты должен спасти меня от ЦРУ".


Брок поморщился и снова повернулся к телефону. Кэти тактично оставила его в покое и вернулась в гостиную, чтобы проверить, как там женщины. Они казались удивительно довольными, даже Наргис, которая потягивала слабый виски с водой, предположительно прописанный Брайони. И она, и Фрэн откинули шарфы назад, позволив волосам свободно упасть, и в отблесках камина все трое выглядели скорее как студенты, сравнивающие конспекты по мальчикам или фильмам, чем женщины, оплакивающие умерших.


Время от времени Кэти подходила к двери и подхватывала фразы из разговора Брока: "Сбила его с ног своей дубинкой... Ни царапины... Это несправедливо, Сюзанна, Брен и я были окружены десятками... Она вполне может быть в лучшей форме, чем я, но... В любом случае, я должен вытащить ее из этой передряги... Но ты же знаешь, что я не могу вести машину с такой ногой ..."


Кэти вернулась в свое кресло до того, как Брок появился в дверях, выглядя более опустошенной, чем после разговора с суперинтендантом Расселом. "Ну, а теперь, дамы", - устало сказал он. "Давайте разберемся с вами, хорошо?"


После того, как они высадили Наргис и Брайони в приюте, Кэти поехала дальше в сторону Шедуэлл-роуд с Фрэн, которой не терпелось вернуться к своему мужу Джорджу. Она велела им подъехать к району через соседние переулки, припарковав машину в конце короткого переулка, который соединялся с дальним концом двора Чандлера. Таким образом, они смогли добраться до освещенного фасада кафе Horria, не выходя на саму Шедуэлл-роуд. Пока Кэти поспевала за хромающим Броком, Фрэн вбежала в кафе вперед. Из темноты двора они наблюдали за ее радостным воссоединением с мужем внутри. Этим вечером в Хоррии была толпа, и они увидели Касима, восседающего на троне в центре, с повязкой на голове, похожей на тюрбан властителя.


Брок распахнул дверь, на него обрушились теплые запахи готовки и гомон шума, и он, прихрамывая, вошел. Шум немедленно стих, и он обнаружил, что стоит там, лицом к стене из неумолимых лиц. На мгновение он почувствовал себя клоуном, который открыл не ту дверь и оказался внутри клетки с тиграми-людоедами. Затем кто-то что-то крикнул и показал пальцем, и лица присутствующих немедленно загорелись, а громкий рев одобрения эхом прокатился по стенам кафе. Только они смотрели не на него. Он обернулся и увидел Кэти у себя за плечом, улыбающуюся им, а затем они захлопали, хлопки перешли в ритм пения, и Касим поднялся со своего места, неуклюже шагнул вперед, схватил ее за руку и повел в их гущу.


Проигнорированный, Брок стоял у двери, наблюдая, как Джордж и Касим демонстрировали яркими жестами рук способ, которым Кэти свалила Манзура. Они уговаривали ее достать оружие и продемонстрировать его перед всеми, но она скромно отказалась и пробормотала несколько слов Касиму, который неохотно подозвал Брока и усадил их обоих за стол, который, по-видимому, был самым высокопоставленным в Хоррии. Здесь уже сидел старик, чьи худощавые черты лица были украшены великолепными большими усами и вышитой тюбетейкой.


"Это мой дедушка, которого также зовут Касим Али", - объяснил Касим. Дедушка Касим был патриархом, старейшиной торговцев и мудрейшим из людей. Он любезно приветствовал своих гостей, пока Касим-младший объяснял, что, когда он был мальчиком, до того, как пакистанцев стало так много, его дед владел несколькими магазинами и складами на Шедуэлл-роуд и был крупнейшим бизнесменом по соседству. Он также был королем торговли катом, наркотическим листом, который жевали йеменцы. Дедушка Касим дважды в неделю летал самолетом в Лондон из Эфиопии и Кении и хранил в холодильниках, которые раньше заполняли заднюю кладовую "Хоррии", поскольку свежесть имеет первостепенное значение для знатока каата.


"Те дни прошли", - печально сказал Касим младший. "В те дни любой человек, достаточно глупый, чтобы прервать семейные похороны, сам оказался бы в могиле. Но посмотрите на нас сегодня, пристыженных этими ковбоями-пакистанцами. Только Кэти вышла из этого хорошей."


"Я знаю, что ты имеешь в виду, Касим", - кивнул Брок, потирая колено.


"О, но ваша битва была великой, двое против сотен. Ты не мог помочь тому, что случилось с Абу."


"Как ты думаешь, откуда Манзур узнал, что Абу и его дочь были близки?"


"Я не знаю, но я могу сказать вам, что никто здесь, во дворе Чендлера, не сказал ему. Если бы они это сделали, он бы знал, что она была здесь... " он указал на потолок, " все время.


"Ее комната там, наверху?"


"Верхний этаж, на чердаке над мечетью, через лестничную площадку от Джорджа и Фрэн".


"И Абу провел с ней там много времени?"


Касим пожал плечами. "Возможно, это не то, что одобрил бы имам, но они оба испытали страдания, и кто мы такие, чтобы говорить, что они не подходят друг другу?"


"Я знаю историю Наргис, но какие страдания испытал Абу?"


"Я не знаю всех подробностей, но он происходил из бедной семьи в Ливане, и они пережили очень тяжелые времена, и он попал в какую-то передрягу. Но ему повезло, сказал он. Он мог бы стать уличным ребенком или, может быть, террористом, но вместо этого у него появился спонсор, который помог ему получить образование. Он поступил в университет в Саудовской Аравии или в Персидском заливе, и когда он получил квалификацию, он получил работу у этого профессора, который привел его сюда. Он сказал, что всем обязан этому человеку. Он сказал, что был ему как отец."


"Профессор Хейгилл?"


"Я не знаю его имени. Он только что сказал, что этот профессор английского языка спас ему жизнь."


Их разговор прервали несколько женщин с кухни Касима, которые начали ставить на стол блюда с тушеным мясом и лепешками. "Праздник для героев!" - объявил Касим, а затем, вполголоса обращаясь к Броку, добавил: "Это ваш классический йеменский асид. Но я могу приготовить тебе стейк с жареной картошкой, если хочешь, а?" Брок сказал, что предпочтет тушеное мясо, и все принялись за еду.


После того, как они дочиста вытерли тарелки, и Касим с довольным ворчанием расслабился и закурил, Брок спросил: "Комната, в которой живет Наргис наверху, кому она принадлежит?"


"Дедушке Касиму принадлежит все здание".


"А Наргис платила за аренду?"


"Нет. У нее не было ни гроша. Она пришла ни с чем."


"Это было любезно с твоей стороны".


"Почему ты спрашиваешь?"


"Я хочу осмотреть комнату вместе с сержантом Коллой. Ты тоже можешь пойти с нами, если хочешь."


"Вы хотите обыскать комнату Наргис?"


"Да. Я имею право сделать это, если считаю, что Абу тоже занимал эту комнату и, возможно, что-то там оставил. Я хотел бы вашего сотрудничества. Не могли бы вы попросить за меня дедушку Касима?"


Касим опасно откинулся на спинку стула и, задумавшись, затянулся сигаретой. "У тебя все еще "нет пистолета", не так ли?"


"Это верно".


"Мне не нравится мысль о том, что ты будешь шарить в их комнате".


"Нет, я тоже, но, боюсь, это необходимо. Фрэн тоже могла бы быть свидетельницей, если хочешь."


"Чтоб мне провалиться". Касим выпустил струю в потолочный вентилятор. "Это не такая уж большая комната." Он наклонился вперед и немного поговорил с дедушкой Касимом, затем повернулся, кивнул Броку и встал, чтобы идти впереди.


Они поднялись по лестнице в задней части кафе, которая вела в вестибюль маленькой мечети, где Брок нашел обувь и пальто Абу, затем продолжили подъем по другому, более узкому пролету, ведущему на мансардный этаж. На двери комнаты Наргис не было замка, и Фрэн с Касимом с неодобрением наблюдали, как Брок и Кэти надели латексные перчатки и вошли внутрь.


Это было небольшое помещение, возможно, когда-то служившее комнатой для прислуги, в основном заполненное старой кроватью с железным каркасом, а находившихся в нем вещей было жалко мало. Пока они изучали это, стоя спиной к остальным у двери, Кэти прошептала Броку: "Ты уверен, что это хорошая идея?"


Он искоса взглянул на нее, затем кивнул. "Ты прав. Возвращайся на улицу вместе с остальными. Я позабочусь об этом."


Она поколебалась, затем покачала головой. "Давай. Давайте сделаем это быстро."


Одежда, которую Наргис принесла или была подарена, висела за занавеской в нише в одном углу, и Кэти начала с этого. Брок повернулся к рюкзаку в другом углу, в котором лежали некоторые вещи Абу, его мотоциклетный шлем, несколько носков, нижнего белья и свитеров, папка с документами.


Они оба закончили в один и тот же момент и вместе повернулись к кровати, подойдя к ней с противоположных сторон, и начали быстро шарить под подушками, одеялами, матрасом, в то время как свидетели печально наблюдали за ними из дверного проема. Под подушкой они нашли папку с документами, которые, по-видимому, принадлежали Наргис, ее паспорт, свидетельство о рождении и медицинские документы, а также ряд документов на иностранном языке, которые, как они предположили, относились к периоду ее жизни в Кашмире. Они положили это на место и продолжили работу в изножье кровати, где приподняли край матраса и нашли пластиковый пакет.


Брок поднял его, сразу разочаровавшись, что он не показался достаточно тяжелым или твердым. Еще документы, догадался он и подтвердил это, достав паспорт Абу и несколько документов на арабском. В них был завернут пластиковый пакет, заклеенный полоской скотча. Он осторожно отодвинул его и заглянул внутрь, и когда он это сделал, его лицо потеряло всякое выражение. Он передал мешочек Кэти, которая пошарила внутри и вытащила что-то из одного из карманов. Все они сразу поняли, что это было, - пачка денег.


Кэти осмотрела его и тихо сказала: "Стофунтовые банкноты. Пачка по пятьдесят штук." Она положила его на кровать и достала из мешочка еще пять одинаковых комочков.


" Тридцать тысяч фунтов, " выдохнул Касим.


Брок забрал мешочек у Кэти и поднес его к свету от абажура, свисающего с центра потолка. "BCCD", - прочитал он. "Что это?" - спросил я. Затем он внимательнее прищурился на какой-то мелкий шрифт. "Кредитно-коммерческий банк Дубая".


Он положил деньги в кошелек, а кошелек - в пластиковый пакет, и они продолжили поиски под ковром, за зеркалом, под маленьким столиком и стулом, пока не убедились, что больше ничего нет.


ворвался Санджив Манзур, выглядевший воинственным и обиженным. Как обычно, он был одет в элегантный темный костюм, на фоне которого белый треугольник перевязи, поддерживающей его правую руку, выглядел особенно бросающимся в глаза, как баннер, означающий "жертва". Его адвокатом был пожилой азиат с седеющими волосами и выражением постоянного скептицизма на лице, как будто он все видел и слышал все возможные объяснения этому. В руках у него был пухлый, потрепанный кожаный портфель, который, казалось, требовал всей его силы, чтобы водрузить на стол. Они отмахнулись от предложения чая или кофе и коротко кивнули, когда суперинтендант Рассел представил себя и Брока. Они находились в неряшливой обстановке комнаты для допросов полицейского участка на Шедуэлл-роуд, где Брок обнаружил ожидающий его факс, когда он, наконец, прибыл, покинув Чандлер-Ярд. Факс содержал титульный лист от Рассела вместе с копией единственной страницы из интервью с бритоголовым Уилсоном.


A


(ОТВЕТА НЕ СЛЫШНО)


Вопрос 37


Ну, с чего бы им хотеть тебе помочь?


A


... ты был бы удивлен, не так ли?


Вопрос 38


Никаких но-


A


Как будто там был один, маленький Паки в шикарном костюме, который, блядь, обмочился. Он сказал, что араб, за которым ходили копы, убил белого человека. Он сказал, что там было только два медяка.


Вопрос 39


Ты думал, он хотел тебе помочь?


A


Он всего лишь пытался дать мне какие-то гребаные ножницы, не так ли?


Вопрос 40


Что? Скажи это еще раз.


A


Пара охуенно отличных ножниц. Сказал, что если бы он был моложе, то использовал бы их сам.


Вопрос 41


Как ты думаешь, что он имел в виду под этим?


A


Он хотел, чтобы я засунул их в арабский, не так ли?


Вопрос 42


Почему?


A


Ну, они все ненавидят друг друга, не так ли, арабы, воги и прочее.


Вопрос 43


Что ты сделал?


A


Я сказал ему отвалить.


Вопрос 44


Как он выглядел, кроме костюма?


A


Они все выглядят одинаково, не так ли? Средних лет, моего роста, галстук в горошек.


Вопрос 45


Пунктирно?


A


ДА. Белые точки.


Брок поставил свой стул немного позади и сбоку от Рассела, чтобы не было сомнений в том, кто здесь главный. Он сел поудобнее, зацепил свою трость за сиденье и благосклонно посмотрел на Манзура, который, как он был рад видеть, щеголял в том же шелковом галстуке в горошек, который был на нем тем вечером в мечети.


Рассел прочистил горло и начал, нажимая кнопки запуска на записывающих аппаратах и называя присутствующих, а также время и дату. Он поблагодарил Манзура за сотрудничество и подчеркнул, что он не арестован и не обязан отвечать на вопросы, но, тем не менее, предупредил его.


"Одну минуту, суперинтендант", - вмешался адвокат Манзура по имени Верси, доставая из своего портфеля толстую папку. "Мой клиент попросил меня четко заявить, что он откажется отвечать на какие-либо вопросы до тех пор, пока у него не будет объяснения, почему полиция до сих пор не предприняла шагов для возвращения ему его дочери в соответствии с условиями ордера магистрата от шестнадцатого октября прошлого года, заверенная копия которого ..." Он вытащил лист бумаги из папки и подвинул его к Расселу. "Его сотрудничество также обусловлено арестом офицера, сержанта Коллы, который препятствовал его разговору с его пропавшей дочерью и который нанес серьезные травмы моему клиенту сегодня днем".


Рассел мгновение изучал документ, затем сказал: "Боюсь, я не могу помочь вам ни в одном из этих вопросов, мистер Верси. Поскольку мистер Манзур подал официальную жалобу на сержанта Коллу, этим вопросом займется департамент, специализирующийся на подобных случаях. Но я могу заверить вас, что к ним относятся действительно очень серьезно. Что касается вопроса о вашей дочери, я полагаю, что он находится в руках местного отделения. Мы здесь исключительно в связи с расследованием ареста и смерти некоего Абу Хадры, о котором, как мы полагаем, у вас может быть информация, которая может помочь нам. Это очень серьезное дело, мистер Верси, расследование убийства, и мы не можем принять условия сотрудничества вашего клиента."


Верси и Манзур на мгновение склонили головы друг к другу, затем Верси выпрямился и сказал: "Мой клиент - очень видный гражданин, стремящийся к общественному благу, суперинтендант, и будет рад оказать любую посильную помощь. Он только хочет обратить ваше внимание на чрезвычайный эмоциональный и физический стресс, которому подвергают его эти два других события."


"Это понятно". Рассел кивнул и повернулся к Броку. " Старший инспектор? Вы хотели бы что-нибудь добавить?"


Брок слегка кашлянул и сказал: "Нет, нет ..."


Рассел повернулся обратно, чтобы обратиться к Мансуру.


"... за исключением..." Брок виновато улыбнулся: "Ну, поскольку мистер Манзур упоминает эти два других вопроса вместе, есть одна любопытная особенность, хотя, как вы сказали, суперинтендант, это не имеет никакого отношения к нашему делу... Можно мне? " Он протянул руку и взял фотокопию ордера. "Ах, да. Выдано в соответствии со статьей девятнадцатой Закона о сексуальных преступлениях 1956 года, касающейся похищения девочек, на основании заявления под присягой, предоставленного отцом."


" Да? - Спросил я. Верси с любопытством посмотрел на него. "И что?"


"И вы сами были свидетелем, я вижу, мистер Верси".


"Конечно. К чему вы клоните, пожалуйста?"


"Ну, вы адвокат, так что поправьте меня, если я ошибаюсь, но я правильно понял раздел девятнадцать Закона, касающийся похищения незамужних девушек младше восемнадцати".


Брок знал, что Манзур слегка вздрогнул.


"Это верно". Верси кивнул.


"Что ж..." Брок просиял: "Конечно, мистер Манзур, из всех людей, должен знать о семейном положении своей дочери Наргис. Просто тот самый сержант Колла, на которого он ссылается, только сегодня случайно упомянул при мне кое-что о переводе свидетельства о браке, выданного девушке по имени Наргис в Кашмире. И если бы это было так, то, конечно, выдача поддельного ордера на основании лжесвидетельствуемой клятвы была бы чрезвычайно серьезным делом. Но, наверное, меня путают с другой Наргис, а? Просто любопытное совпадение?"


Манзур застыл на своем месте, уставившись на Брока. Верси повернулся к нему, озадаченный.


"В любом случае, " весело продолжал Брок, - все это совершенно не имеет отношения к тому, для чего мы здесь. Те, кто расследует жалобу на сержанта Коллу, без сомнения, будут заинтересованы в устранении путаницы, если таковая возникнет, но мы этого не делаем." Он повернулся к Расселу с извиняющейся улыбкой. "Извините, я зря трачу время".


Рассел нахмурился: "Да, я думаю, нам лучше придерживаться сути здесь, Брок".


"Эм..." Верси с недоумением переводил взгляд с Манзура на Брока и обратно. "Могу ли я уделить минутку моему клиенту?"


Но Манзур резко встрепенулся и сказал: "Нет, нет. давайте покончим с этим другим делом, и тогда мы сможем уйти. Я плохо себя чувствую."


Верси сказал: "Мистеру Манзуру дали таблетки в больнице".


"Конечно", - уступил Рассел. "У меня есть только несколько простых вопросов к мистеру Манзуру. Это не должно занять много времени. Во-первых, как давно вы знаете Абу Хадру?"


"Я никогда его не встречал. Впервые я услышал о нем, когда он...


" Вы имеете в виду старшего инспектора Брока? - спросил я.


"Да, когда он пришел в мечеть и попросил нашей помощи в поисках этого человека".


"Это была мечеть Твакулия на Шедуэлл-роуд вечером двадцать пятого января?"


"Да".


"Вы никогда не слышали имени Хадры и не видели его до этого?"


"Это верно".


"Тогда почему вы пошли сегодня на его похороны, мистер Манзур?"


"Из любопытства, вот и все".


"Как ты нашел дорогу?" Похороны намеренно держались в секрете."


"Я... Я видел, как остальные покидали двор Чендлера. Я последовал за ними."


"Ты увидел, как какие-то люди покидают двор Чендлера, и подумал: "А, они идут на похороны, я просто пойду с ними", а?"


Манзур ничего не сказал.


"На похоронах вы пытались противостоять одной из скорбящих, вашей собственной дочери, как вы сами только что сказали. Как ты узнал, что она будет там?"


Верси сказал: "Суперинтендант, вы только что сказали, что дочь мистера Манзура - это другое дело".


"Но в этом пункте она имеет отношение к моим расспросам. Я довел до вашего сведения, мистер Манзур, что вы последовали за похоронной компанией, потому что знали, что ваша дочь дружила с Абу Хадрой, и вы ожидали, что она пойдет на похороны. Это правда?"


Манзур покачал головой и ничего не сказал.


"Вы отказываетесь отвечать? Тогда позвольте мне также сделать для вас еще один очевидный вывод, а именно: если вы знали об Абу Хадре сегодня днем, второго февраля, то вы также знали о нем двадцать пятого января, когда старший инспектор Брок пришел в мечеть."


"Нет!" - рявкнул Манзур.


"О, я думаю, ты так и сделал. Вы верили, что он был ее любовником, не так ли?"


Верси понятия не имел, к чему ведут вопросы полицейского, но ему было ясно, что его клиент не должен ничего говорить, пока они не узнают наверняка, и он прервал его, чтобы сказать об этом. Но Рассел видел, что Манзур кипел от ярости и разочарования, поэтому он просто кивнул и сказал: "Да, да. Я могу представить, как вам, должно быть, трудно, мистер Манзур, с сбежавшей дочерью и все такое. Осмелюсь сказать, вы думали, что поступаете правильно ..."


"То, что нужно!" Манзур взорвался, стукнув кулаком по столу. "Не надо относиться ко мне снисходительно, сэр! Не смей говорить со мной о моей дочери! Ты просто пытаешься защитить себе подобных! На меня напала и унизила перед моими братьями и моей дочерью женщина-полицейский-расистка, а вы ничего не делаете, кроме как пытаетесь сплести паутину, чтобы защитить ее."


Рассел резко ответил: "Но предположим, вы ошиблись насчет Хадры, мистер Манзур?" Предположим, он был всего лишь хорошим другом вашей дочери, и вы взвинтились из-за пустяка?"


Глаза Манзура выпучились от возмущения этим отступлением. "Нет! Он был ее соблазнителем! Он развратил и развратил ее, мою дочь, мою прекрасную Наргис."


"У вас нет доказательств этого", - пренебрежительно сказал Рассел.


На мгновение показалось, что Манзур срывает с себя одежду, стаскивает куртку перед дракой, но затем он вытащил из внутреннего кармана кожаный бумажник и достал из него цветную фотографию, которой помахал двум полицейским. "Доказательства?" он кричал. "У меня есть доказательства!"


Снимок был сделан в общественном бассейне, догадался Брок, на заднем плане все черные головы, покачивающиеся на фоне голубой воды. На переднем плане, облокотившись на выложенный плиткой край, стояли Наргис и Абу, оба мокрые насквозь и широко улыбались в камеру. На ней было бикини, и его загорелая рука обнимала ее за плечи, прижимая к себе. Они оба выглядели очень молодыми и очень счастливыми.


Рассел и Брок внимательно изучили его, пока Верси взволнованным шепотом спорил со своим клиентом, пытаясь разобраться во всем этом.


"Когда это было снято?" - Спросил Рассел.


"Я не знаю. Прежде чем..."


"До того, как ее отправили в Кашмир", - кивнул Брок, признавая различия между девушкой на фотографии, более мягкой, пухлой, и той, которая пила чай в его гостиной в тот день.


"Так вот почему ты отослал ее прочь?"


"Нет, нет. Тогда я не знал об этом человеке."


"Так откуда у вас эта фотография?"


Гнев покинул Санджива Манзура. Он опустил голову и начал горько плакать. "Это пришло по почте".


"Когда это было?"


Он достал из кармана хрустящий белый хлопчатобумажный платок и вытер глаза и нос. "В тот день, когда он пришел в мечеть".


"Вы имеете в виду старшего инспектора Брока? Итак, это был вторник, двадцать пятое января. Вы знаете, кто это отправил?"


"Нет. Больше ничего не было, ни письма, ничего." Он в отчаянии покачал головой. "Это был первый знак, который я получил от Наргис за три месяца. Это разбило мне сердце."


"И вы были очень сердиты на человека на фотографии, Абу Хадру?"


"Я не знал его имени, только эту фотографию. Конечно, я был зол. Я хотел убить его."


"И в тот вечер, после того как старший инспектор Брок пришел в мечеть и показал вам фотографию того же человека и назвал его имя, у вас была возможность сделать это, сказав скинхедам, что делать. Вы срежиссировали это, не так ли, мистер Манзур? Вы руководили убийством человека, который, как вы думали, развратил вашу дочь."


16


Возвращаясь той ночью в женский приют, Кати почувствовала прилив новых сил, как будто обнаружение денег под матрасом Наргис пробудило какой-то охотничий инстинкт, которого до этого не было. Возможно, это была сумма наличных, тридцать тысяч в виде тридцати сребреников, которая казалась такой красноречивой, но впервые она ощутила реальность преступления и их мертвого подозреваемого, такую сильную, как если бы в сумке нашли пистолет, а не деньги. На самом деле даже больше, потому что пистолет просто подтвердил бы вину Абу и завершил историю, в то время как деньги открыли новые вопросы и следы. Например, о Наргис, прекрасной, невинной Джульетте, оплакивающей своего убийцу Ромео. Даже если она не рылась в вещах Абу, когда он был жив, он был мертв уже десять дней, и казалось невероятным, что она не знала, что спала на всех этих деньгах. Кэти просто надеялась, что сможет выяснить это до того, как ЦРУ настигнет ее.


Наргис и Брайони мыли тарелки на кухне, когда пришла Кэти. Она сказала им, что должна задать Наргис несколько дополнительных вопросов, и объяснила, что ей придется сделать это в официальной обстановке местного полицейского участка, где можно было бы сделать надлежащую запись их беседы. Брайони начала возражать, что ее подруга и так достаточно натерпелась в тот день, но Наргис сказала, что все в порядке. Она казалась совершенно спокойной и своим мягким голоском отвечала на вопросы Кэти о приюте, пока они ехали.


Поскольку Наргис была еще несовершеннолетней, Кэти договорилась, чтобы на собеседовании присутствовал социальный работник, и когда они втроем уселись в маленькой комнате для допросов, Кэти сделала девочке предупреждение и объяснила ее права, затем начала расспрашивать ее об отношениях с Абу.


"Как давно ты впервые встретила его, Наргис?"


"Год назад, в это время в прошлом году".


"И вы стали близкими друзьями?"


"Мы вышли вместе".


"Ты была его девушкой?"


"Да".


"А потом, шесть месяцев назад, твой отец отправил тебя за границу, чтобы ты вышла замуж, а когда ты вернулась в октябре прошлого года, ты сбежала из дома и поселилась в комнате в доме мистера Касима Али на Чандлер-Ярд?"


"Да".


"Тогда у вас были какие-нибудь деньги?"


При этом вопросе между темными бровями Наргис появилась складка. "Нет. Семья мистера Али сжалилась надо мной. Они помогли мне."


"И ты снова начал встречаться с Абу Хадрой?" Когда это было?"


"Да, вскоре после того, как я прибыл туда".


"Вы стали любовниками?"


Наргис выглядела пораженной, посмотрела на социального работника, затем на свои колени и ничего не ответила. Ты прав, подумала Кэти, скажи мне, чтобы я не лезла не в свое дело.


"Я имею в виду, Наргис, что ты не могла выйти на улицу из-за страха перед своей семьей, и поэтому Абу пришел и провел с тобой время. Много времени."


Она кротко пожала плечами.


"На самом деле, он довольно хорошо жил с вами в доме мистера Али, не так ли?"


Она снова ничего не сказала, и Кэти продолжила: "Итак, вы были очень близки. Он рассказывал вам о том, что он должен был сделать? Убить профессора Спрингера?"


"Нет!" Девушка решительно покачала головой. "Никогда. Я не верю, что он это сделал". И все же словам не хватало силы.


"Но он сделал это, Наргис. Есть очень веские научные доказательства. И с тех пор, как Абу умер, вы, должно быть, много думали об этом, не так ли? О том, какие знаки он подавал? Например, знаете ли вы, где он был в тот день, когда был убит Спрингер? Чуть больше двух недель назад, в четверг. Вы, должно быть, мысленно возвращались к тому дню."


Взгляд Наргис скользнул в сторону. "Я не знаю", - наконец тихо сказала она. "В тот вечер он пришел домой..."


- В Чендлерс-Ярд? - спросил я.


"Да, около восьми. Он сказал, что работал в университете."


"Не казался ли он взволнованным, чем-то взволнованным?"


Она не ответила, опустив голову на руки, прижатые к животу, и Кэти снова поразилась тому, насколько она владела собой, как будто решила больше ничему не позволять вторгаться в ее личную медитацию со своим нерожденным ребенком.


"Видишь ли, мне интересно, Наргис, заставил ли кто-то Абу совершить эту ужасную вещь".


"Как они могли?" - просто сказала она.


"Возможно, ему для чего-то нужны были деньги?"


И снова Наргис, казалось, сосредоточилась при упоминании этого слова. "Деньги? Нет, у него была хорошая работа."


"Он не казался встревоженным примерно в то время? В состоянии стресса? Говорил ли он о других людях? Возможно, люди на его работе? Или новые люди, которых он встретил?"


Но Наргис только пожала плечами и ничего не сказала. Кэти начала чувствовать, что напрасно тратит время на борьбу с этой неумолимой безыскусственностью.


"Где он хранил свой пистолет?"


"Я никогда не видел оружия".


- А как насчет денег? - спросил я.


- А деньги? - спросил я. Голова Наргис поднялась, и она уставилась на Кэти, полностью увлеченная.


"Да, Наргис. Деньги под матрасом в твоей комнате."


"Ты был в моей комнате?" Она казалась скорее удивленной, чем расстроенной.


"Да".


"Эти деньги принадлежат моему ребенку и мне. Абу дал это нам."


"Когда он это сделал?"


Она поколебалась, затем ответила: "Около... около двух недель назад".


- Когда именно? - спросил я.


"Я не знаю. Он просто показал это мне однажды вечером и сказал, что это для меня и ребенка, если с ним что-нибудь случится."


""Если с ним что-нибудь случится"? Вам, должно быть, это показалось очень странным, не так ли? Ты не спросил его, что он имел в виду?"


"Нет".


"Откуда он это взял?"


"Я не знаю. Это было его."


"Это куча наличных".


" Тридцать тысяч фунтов." Затем она яростно добавила: "Лучше бы ты ничего не брал. Он сказал, что это ради ребенка и меня."


В конце концов Кэти оставила ее на попечение социального работника, который хотел поговорить с ней о ее правах на пособие, и вернулась домой. На ее автоответчике было два сообщения. Одно было от турагента Тины, звучавшее ярко и жизнерадостно; другое, настороженное и зловещее, было от инспектора Бюро по расследованию жалоб столичной полиции CIB2. Оба попросили ее перезвонить им. Несмотря на то, что Кэти ожидала этого в течение последних нескольких часов, ее рука все еще дрожала, когда она нажала кнопку для воспроизведения второго сообщения. Вместе эти два звонка, казалось, подвели итог ее выбору, развилке дорог. Она приняла ванну, легла в постель и не заснула.


Когда на следующее утро она явилась в "Ворота королевы Анны", она обнаружила, что инспектор СИБ и там оставил сообщение. Она нашла пустую комнату и, не зажигая света, села за незнакомый стол и уставилась на телефон. Затем она поняла, что вела себя так, как будто была виновата, прячась, как будто заслуживала того, чтобы ее отделили от других. Поэтому она встала и вернулась в кабинет, который делила с Брен и другим детективом, и взяла свой телефон.


Инспектор кратко проинформировал ее, что на нее была подана серьезная жалоба представителем общественности, неким мистером Сандживом Мансуром; что она ни при каких обстоятельствах не должна приближаться к мистеру Манзуру или кому-либо из членов его семьи или знакомых; и что ей следует считать себя отстраненной от исполнения обязанностей до проведения предварительного собеседования на следующей неделе, на которое она будет иметь право пригласить одного консультанта.


Она прочистила горло и сказала: "Суперинтендант Рассел попросил меня сделать доклад по смежному вопросу на специальной конференции, которую он проводит сегодня утром, сэр. Могу я присутствовать на этом?"


Инспектор обдумал это, задал ей пару вопросов, затем согласился.


Снова эта дрожащая рука, когда она положила трубку. Она тихо выругалась себе под нос и сделала несколько глубоких вдохов. Она осознала, что Брен и другой мужчина, констебль, прикомандированный из SO8, вопросительно смотрят на нее.


"СИБ", - сказала она.


" Черт! " выдохнул Брен.


"Черт!" - эхом отозвался констебль.


"Они не заняли много времени. Что они сказали?" - Спросил Брен.


Кэти объяснила, и оба мужчины снова выругались. Казалось, это единственное подходящее слово. Кэти нашла их тревожное сочувствие даже более пугающим, чем резкость инспектора КИБ.


"Это случилось с одним из наших парней в прошлом году", - сказал округ Колумбия. "Он все еще отстранен от работы, восемь месяцев спустя".


"У нас был инспектор, отстраненный от работы на восемнадцать месяцев", - мрачно сказал Брен.


Кэти пожалела, что не позвонила из пустого офиса. Затем Брок просунул голову в дверь, чтобы проверить, все ли они доступны для участия в конференции, и Брен, кивнув Кэти, как человеку, у которого только что диагностировали что-то неизлечимое, сказал: "КИБ, шеф".


"О, они уже связывались, не так ли, Кэти? Это было быстро. Что это за история?"


Она повторила это, и он кивнул, пункт за пунктом.


"Тогда все как обычно". Он не казался особенно встревоженным.


"Мы говорили, босс, " вмешался округ Колумбия, " сколько времени занимает процесс. Что вы думаете?"


"Открываем книгу об этом, не так ли?" - Спросил Брок. "Поставь мне пятерку. Давайте посмотрим..." Он задумчиво потер бороду, затем достал бумажник и вытащил записку. Сорок восемь часов. Нет, пусть будет двадцать четыре. Ставлю пять фунтов, что они снимут это в течение двадцати четырех часов." Он подмигнул Кэти и, прихрамывая, вышел из комнаты.


Окружной прокурор печально покачал головой. Хотя надо отдать ему должное, не так ли, Брен? Он знает, как поступать правильно. Для поддержания боевого духа и все такое. Это и есть лидерство, вот что."


Кэти оставила их обдумывать их собственные мрачные прогнозы и вернулась в пустую комнату, чтобы поддержать свой моральный дух и сделать свой второй телефонный звонок наедине. По ее словам, у Тины были потрясающие новости. Она слышала о группе, которая только что потеряла помощника гида и срочно искала замену. Если бы у Кэти был действующий паспорт и она могла бы получить отпуск, она могла бы провести две недели в тропиках, посмотреть, как работает система, и оплатить все расходы.


Кэти подперла лоб рукой, пытаясь смириться с этим. Она поблагодарила Тину, но объяснила, что была занята кое-чем, из-за чего ей нужно было быть доступной в течение следующих нескольких недель.


"О, как жаль. Я думал, это будет прямо по твоей улице. Ты не можешь просто сказать им, чтобы они прыгали? Я имею в виду, если ты все равно выйдешь?"


"Я действительно ценю это, Тина. Прошу прощения, это законно. Я не могу выбраться из этого."


Это действительно было правдой? Повесив трубку, она некоторое время сидела, обхватив голову руками, задаваясь вопросом, правильно ли она мыслит.


Конференция по делу проходила в зале заседаний в главном здании Нового Скотланд-Ярда на Виктория-стрит. Большинство людей там были из команды суперинтенданта Рассела, с добавлением полудюжины людей Брока. Рассел начал с объявления о том, что на высшем уровне было принято решение о том, что расследование Спрингера / Хадры будет разделено между двумя группами под его общим руководством. Одна из них, возглавляемая Броком, сосредоточилась бы на убийстве Спрингера, а другая, состоящая из основной команды Рассела, продолжила бы дело против скинхедов, причастных к убийству Абу. Казалось, все были довольны этим решением, особенно команда Рассела, чьи расследования выявили организованную кампанию действий ряда связанных групп правого толка, кульминацией которой стало убийство Хадры, и был оптимизм в отношении того, что эти расследования уличат ряд ведущих неонацистов в заговоре, если не в обвинении в убийстве.


Выслушав подробное изложение этих последствий, проиллюстрированное сложными диаграммами, подготовленными специальными подразделениями и подразделениями криминальной разведки, отслеживающими сеть экстремистских объединений в районе Большого Лондона и за его пределами, Брок представил краткое изложение дела Спрингера, которое по сравнению с этим казалось очень скромным. На самом деле, по его словам, нерешенный вопрос заключается в том, действовал ли Хадра в одиночку, убивая Спрингера, или был задействован какой-то более широкий заговор. Был ли он принужден, индуцирован или поддерживался каким-либо образом? Откуда взялся пистолет или деньги? И можно ли было прояснить его мотив или выбор жертвы? В конце этого было мало дискуссий, и у Кэти сложилось впечатление, что, подобно средствам массовой информации, которые теперь сосредоточились исключительно на скинхедах, большинство полицейских больше не интересовалось тем, почему умер Макс Спрингер.


Когда собрание закончилось, Брок подошел к Кэти и спросил, свободна ли она на ланч. Она восприняла это как еще один небольшой жест для поднятия боевого духа и сказала, что ему не нужно беспокоиться, если у него есть более важные дела.


"Нет, нет", - он отмахнулся от этого. "Это работа, Кэти".


Они прошли пару кварталов по Виктория-стрит и свернули, направляясь к итальянскому ресторану, который, как знала Кэти, предпочитали юристы из Королевской прокурорской службы. Внутри внезапно стало жарко, многолюдно и шумно, и их провели к столику в задней части зала, где они протиснулись между посетителями, большинство из которых, казалось, знали Брока, и где в одиночестве сидел мужчина с бокалом белого вина в руках. Они пожали друг другу руки, и Брок представил Реджи Грайса, мужчину с достойной осанкой, хорошо подстриженными серебристыми волосами и прекрасно скроенным темно-серым костюмом.


"Реджи - один из наших ученых", - объяснил Брок. "Раньше он был чем-то вроде "Q" в МИ-6, не так ли, Реджи, готовил яды, которые невозможно отследить, и так далее".


Реджи с отвращением сморщил нос. "Пожалуйста, Брок. Ты знаешь, я ненавижу жить в прошлом." Он окинул ресторан властным взглядом. "Почему я никогда не был здесь раньше? Это кажется довольно забавным. Они же не могут быть копами, конечно?"


"Они юристы, Реджи".


"О, что ж, это отвечает на оба вопроса". Он повернулся к Кэти. "Когда ты разводился так часто, как я, ты склонен избегать пристанищ адвокатов".


"Я слышал, что скоро появится новая миссис Грайс, Реджи. Это правда?"


"Чистые слухи и домыслы. А как насчет тебя? Ты выглядишь так, как будто кто-то устроил тебе адскую взбучку." Он вгляделся в следы синяков на лице Брока, затем с интересом посмотрел на Кэти.


Брок взял меню и сказал: "Могу порекомендовать телятину".


Реджи склонил голову в сторону Кэти. "Брок такой скрытный, Кэти. Я хотел бы знать, не могли бы мы с тобой встретиться и обменяться информацией об этом старом козле."


"Я должен предупредить вас, " пробормотал Брок, " что в настоящее время она временно отстранена от занятий за избиение представителя общественности своим Asp".


Реджи выглядел очарованным. "Ты ударил кого-то змеей?" Как это совершенно великолепно. Интересно, Брок, не делает ли это ее чем-то вроде Клеопатры для твоего Марка Антония?"


Постепенно выяснилось, что Реджи Грайс больше не был практикующим ученым, а скорее, как браконьер, превратившийся в егеря, возглавлял различные комитеты Министерства внутренних дел, занимающиеся регулированием научных и медицинских исследований.


"И вы хотите узнать больше о Ричарде Хейгилле и CAB-Tech?" - спросил он, сверяясь с меню. "Я, конечно, с большим интересом следил за этим делом. Это был один из его парней, который прикончил безумного философа Спрингера, не так ли?"


"Я полагаю, чтобы добраться до сути дела, Реджи, мы задавались вопросом, какую возможную угрозу Спрингер мог представлять для кого-то вроде Хейгилла и его операции. Из того, что я смог собрать, Хейгилл, кажется, пользуется большим доверием. Я не уверен, что то же самое можно сказать о Спрингере."


"О, мы все уязвимы, Брок. Давным-давно я однажды столкнулся со Спрингером на конференции по этике и науке, и хотя за глаза его называли Безумным Максом, он показался мне очень проницательным. Конечно, с тех пор он мог сойти с ума. Он был одним из тех людей, которые инстинктивно придерживаются противоположной точки зрения, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Конечно, нам нужны такие люди. Боже мой, нам бы не помешали несколько штук в моей глуши! И можно подумать, что ученые были бы особенно рады им, поскольку предполагается, что ученые постоянно подвергают все сомнению. Но на практике это не обязательно работает именно так. Насколько я помню, на конференции мы довольно сильно разозлились со Спрингером. Он выбил нас из колеи, заставил почувствовать себя уязвимыми."


Реджи обратил свое внимание на карту вин. "Я должен предупредить тебя, Брок, " сказал он, " что у меня абсолютно нет встреч сегодня днем, и, по-видимому, у Кэти тоже, если она временно отстранена. Что означает, что мы можем завязнуть в красных, пока ты потягиваешь свою минеральную воду."


"Будь моим гостем, Реджи".


"Спасибо, мы так и сделаем. Ваши исследователи откопали статью в Nature за май прошлого года об UCLE и CAB-Tech?" Он потянулся к тонкому футляру для документов, стоящему на полу рядом с ним, и выбрал ксерокопированный лист, который протянул Броку. Страница была озаглавлена "НОВОСТИ" и содержала несколько коротких статей о текущих событиях. Обведенный желтым маркером заголовок гласил: "УНИВЕРСИТЕТ ОТРИЦАЕТ РАЗРЫВ С ЦЕНТРОМ БИОТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ".


Брок читал статью, пока Реджи консультировался с Кэти о ее вкусах в винах. Президент UCLEРОДЕРИК Янг опубликовал заявление для прессы, опровергающее слухи о том, что университетский центр передовых биотехнологий может переехать в другое учебное заведение, возможно, за границу. Недавно университет был втянут в дело о расовой дискриминации с участием сотрудников Центра, который получает большую часть финансирования из ближневосточных источников. Описывая CAB-Tech как флагман исследовательской деятельности UCLE, Янг сказал, что прежние проблемы были преувеличены и что обе стороны были привержены партнерству.


Кэти предложила вино из списка, но Реджи отказался на том основании, что оно было слишком скромным на вкус Клеопатры. Он ткнул пальцем в статью. "Немного похоже на то, как я делаю заявление для прессы, опровергающее слухи о том, что моя жена уходит от меня, а?"


"Итак, в CAB-Tech возникли бытовые проблемы", - кивнул Брок. "Мы слышали о некоторых из них".


Это должно было случиться. Вы проводите крупную операцию с мешками денег, такую как CAB-Tech, в стесненном в средствах университете, и это неизбежно вызовет враждебность и зависть. Позиция Хейгилла, в частности, была бы чувствительной. Перед кем он на самом деле подотчетен и кто его настоящий казначей? Университет или его зарубежные покровители? Недавно было несколько случаев, когда университеты подавали в суд на ученых, получивших значительное внешнее финансирование для консультирования, требуя доли их внешних доходов. Вы можете себе представить, какой вред мог бы сотворить в такой атмосфере кто-то вроде Спрингера, если бы захотел."


Он указал Броку на свой выбор из винной карты. Брок подавил вздрагивание и подозвал официанта.


"Таким образом, Хейгилл может быть уязвим для Спрингера на домашнем фронте", - продолжил Реджи, ломая хлебную палочку. "Но что более интересно, он мог быть одинаково уязвим и на внешнем, и на научном фронтах".


"Как так получилось?"


"Нет сомнений, что наука Хейгилла является первоклассным материалом в очень заметной и конкурентной области, но это сложная область, генная терапия. В него были вложены огромные деньги, но пока результаты были скудными, и по крайней мере в одном случае - случае Джесси Гелсингера в Штатах в прошлом году - со смертельным исходом. Американские власти изучили несколько сотен протоколов генной терапии с участием тысяч пациентов, но до сих пор мы были очень осторожны в утверждении экспериментальных программ с участием людей в этой стране."


"Вашим комитетам пришлось бы разъяснять, чем занимается Хейгилл, не так ли?"


"То, чем он занимается в Великобритании, да, в основном это лабораторная работа над генами и генными векторами. Говорят, что он собрал необычайное количество материала для своего анализа, генетический материал более чем миллиона женщин со всего Ближнего Востока."


"Что?" Кэти испуганно подняла глаза. "В этом его здании миллион женщин?"


"Да, по несколько ячеек из каждой..." Внимание Реджи переключилось на меню. " Как ты думаешь, телятина, Брок? А как насчет опроса?"


"Я всегда находил это вполне съедобным, Реджи".


"Да ... Но на самом деле тебя не очень заботит еда, не так ли? Не совсем..." Он поразмыслил над альтернативами, затем заказал кростини с куриной печенью, а Брокколи - голубя на гриле. Кэти не чувствовала голода и заказала небольшое ризотто и зеленый салат.


"В любом случае, " продолжил Реджи, потянувшись за другой хлебной палочкой, - мы должны одобрять то, что он делает здесь, но мы не следим за любыми экспериментами или приложениями его фундаментальных исследований, которые он или один из коммерческих филиалов CAB-Tech может проводить за границей, верно? И вот тут-то все становится чувствительным."


"Какого рода вещи он мог делать?" Спросила Кэти, все еще думая о миллионах женских клеток внутри этого зиккурата и задаваясь вопросом, действительно ли она хотела знать.


"Что ж, позвольте мне привести вам пример. Несколько лет назад евреи-ашкенази в Соединенных Штатах были обеспокоены распространенностью муковисцидоза, генетического заболевания, среди их народа. Поэтому они решили проверить кровь своих школьников. Каждому ребенку присваивался анонимный кодовый номер, и когда они достигали брачного возраста и рассматривался вопрос о браке с другим молодым евреем, проверялись два кодовых номера, и если обнаруживалось, что оба являются носителями заболевания, Комитет по предотвращению еврейских генетических заболеваний рекомендовал не вступать в брак.


"Это была чрезвычайно успешная кампания, и в результате муковисцидоз был довольно успешно ликвидирован среди американского еврейского населения, но он также вызвал споры. "Нью-Йорк Таймс" атаковала это как евгеническое, и были серьезные дебаты. Со времен нацистов слово "евгеника", конечно, стало большим пугалом - преднамеренная попытка привить определенные характеристики человеческой популяции. Но до них это была вполне респектабельная идея. Мы тысячелетиями улучшали качество скота и пшеницы таким образом, так почему бы не улучшить качество людей? В первые несколько десятилетий двадцатого века множество уважаемых людей, от Теодора Рузвельта до Уинстона Черчилля, думали, что евгеника - это правильный путь, и многие страны приняли евгенические законы об обязательной стерилизации неадекватных граждан, которые могли ослаблять генофонд, например, Швеция и многие штаты США, за исключением Германии.


"В конце концов, видите ли, наука - это политический и философский вопрос. Принудительный характер евгенических законов, которые мы сейчас считаем отвратительными, состоял в том, что государство навязывало идею вопреки свободной воле индивида. И по этой причине кампания американских евреев-ашкенази считалась приемлемой, потому что она просто проверяла и консультировала заинтересованных лиц о возможных последствиях их действий. Но при других обстоятельствах могли бы быть социальные или культурные причины, по которым люди могли бы не следовать этому совету. А что, если бы стала доступна какая-то форма генной терапии , которая позволила бы правительству активно вмешиваться в передачу дефектного гена?


"Итак, это возвращает нас к Хейгиллу. Допустим, у вас какое-то неизлечимое генетическое заболевание, такое, скажем, как мышечная дистрофия Дюшенна, которая более распространена в определенных регионах мира из-за моделей смешанных браков, в которые по социальным и культурным причинам вы не хотите вмешиваться. И давайте предположим, что кто-то вроде Хейгилла предлагает какой-то вид терапии для определенного гена, назовем его BRCA4, который устранит болезнь, не ограничивая выбор людей в отношении смешанных браков, при условии, что он применяется систематически в соответствии с каким-то контролируемым правительством протоколом. Это евгеника? И если это помогает при этой болезни, зачем останавливаться на достигнутом? Почему бы не убрать все генетические опечатки в книге жизни?"


Реджи сделал паузу, когда принесли обед.


Брок, который делал заметки, поднял глаза. "И существует ли такой проект?"


Реджи пожал плечами. "Мы не знаем. Мы знаем, что Хейгилл проводил работу над BRCA4 в своих лабораториях здесь, и до нас доходили слухи об испытании амбициозного протокола BRCA4, но нам его так и не представили."


"Когда мы впервые встретились с Хейгиллом, он дал нам руководство тупого полицейского по генетике и использовал ту же метафору о книге жизни".


"О, да. Он должен использовать это все время. Его клиентам и казначеям понравится идея авторитетной, правдивой книги жизни, в которой нет ошибок. Но, видите ли, именно здесь Спрингер может создать проблемы, когда наука становится философией. Кощунственно ли вмешиваться в человеческий геном, в Божью книгу о человеческом существе? Спрингер, вероятно, стал бы утверждать, что это так. И клиенты Хейгилла были бы восприимчивы к этому. Они были воспитаны верить в Книгу, в которой записано Божественное откровение в реальных словах, произнесенных Пророком в течение двадцатилетнего периода и сохраненных в течение следующих четырнадцати столетий путем постоянного повторения без ошибок. Они были бы чувствительны к предположению, что проект Хейгилла может быть еретическим и богохульным."


Реджи ненадолго замолчал, чтобы поесть. Лекция, похоже, пробудила у него аппетит, и он энергично принялся за еду. Кэти, с другой стороны, становилась все менее и менее голодной по мере того, как он продолжал. Она знала, что работа, которую выполняла Хейгилл, могла бы предотвратить многие страдания, но с тех пор, как она создала образ стеклянного зиккурата и его огромной коллекции женских клеток, идея этого казалась все более коварной, как будто все производство делало пациентов-людей, которым оно должно было служить, совершенно пассивными и даже неуместными.


Брок тоже не казался очень голодным и казался озабоченным. Зазвонил его телефон, и он, пробормотав извинения, поднес его к уху. Он что-то пробормотал и убрал его, посмотрев на часы.


"Только не говори мне, что собираешься сбежать", - сказал Реджи с набитым ртом.


"Нет, нет. Я просто проверял время. Я сильно ошибся со своей оценкой, Кэти. Всего пять часов. Я сказал - двадцать четыре."


Она удивленно посмотрела на него. "Что это?" - спросил я.


"Мистер Манзур решил отозвать свою жалобу на вас. ЦРУ закрыло дело."


"Вот так просто?" На мгновение она оцепенела, затем ее захлестнуло облегчение. "Я не могу в это поверить".


"Это значит, что ты больше не отстранен от занятий, так что тебе лучше завязать с этим вином". Он улыбнулся, налил немного из бутылки в свой стакан и поднял его. "Поздравляю".


Реджи присоединился. "Как тебе это удалось, Брок?"


"Поразмыслив, заявитель понял, что Кэти раскрыла бы некоторые неудобные факты о нем, если бы дело было продолжено".


"Но я не знала ни одного", - возразила Кэти.


"Ты бы справилась, Кэти. Ты бы справился."


Она покачала головой, благодарная, но не понимающая, и ей пришло в голову, что, возможно, еще не слишком поздно позвонить Тине и сказать ей, что она все-таки может отправиться в путешествие. Это было бы нетрудно устроить. Все, что ей нужно было сделать, это извиниться и сделать пару звонков. Но затем она подумала о вмешательстве Брока в дело Манзура и представила, как он тихо дергает за ниточки на заднем плане, подготавливая почву для ее возвращения к исполнению обязанностей. Она думала об этом, прорабатывая варианты, и все еще не двигалась.


Она осознала, что двое мужчин говорили о чем-то другом. Реджи спрашивал об Абу и его месте в команде Хейгилла.


"Странно", - сказал он в конце концов. "Кажется, все это очень неуклюже и компрометирующе".


"Что ты имеешь в виду?" Брок сделал еще один глоток вина, неохотно признавая превосходный вкус Реджи.


"Ну, он, должно быть, был настоящим распущенником, этот Абу. Я имею в виду, то, что он сделал, должно быть, ужасно смутило Хейгилла, того самого человека, которого он пытался защитить."


"Вероятно, он не ожидал, что его поймают. Возможно, он знал, что Спрингер планировал что-то сделать с Хейгиллом, в соответствии с тем, что вы предложили, и чувствовал, что должен действовать. Очевидно, он рассматривает Хейгилла как своего рода отцовскую фигуру."


"Понятно..." - Реджи не казался убежденным. "Все равно, можно подумать, что он обсудил это с кем-то еще из команды. Вы знаете, с такой группой, как эта, тесно сплоченной, с сильным ощущением себя аутсайдерами, я ожидал бы довольно сильного давления на людей, чтобы они не срывались с места и действовали самостоятельно."


"Он был аутсайдером в группе, Реджи. Компьютерный человек, а не ученый, как они."


"Тем не менее, он разделял их убеждения... Я скажу вам кое-что еще, чего я тоже ожидал."


"Что?"


"Что ж, подумайте об этом с точки зрения инвесторов. Они вкладывают деньги в сложный исследовательский проект, осуществляемый за много миль отсюда, в чужой стране и возглавляемый иностранцем. Конечно, у Хейгилла будут всевозможные согласованные процедуры, чтобы отчитываться перед ними и держать их в курсе, но он, очевидно, представит ситуацию в лучшем свете, а он иностранец. Но есть еще члены исламской команды, которые разделяют культуру и ценности инвесторов. Разве вы не ожидали бы, что один или несколько из них будут действовать как внутренние агенты инвесторов, их уполномоченный, следящий за другими и передающий им информацию изнутри?"


"И, возможно, пытается скрыть все, что может поставить их в неловкое положение", - сказал Брок. "При необходимости замутить воду". Он подумал о том, каким образом, казалось, была подстроена смерть Абу. Могла ли его вина также быть каким-то образом сфабрикована?


Когда они подошли к концу ужина, Брок поблагодарил Реджи за его идеи.


"Надеюсь, стоимость не была слишком высокой".


"Ты всегда стоишь дорого, Реджи".


"Ну, я еще не совсем закончил. Есть вещи, которые вы слышите в баре, после долгого дня, проведенного за совещаниями со своими коллегами-учеными, после того, как вы исчерпали возвышенную тему о том, как устроена жизнь, и вместо этого обращаетесь к тому, что, черт возьми, все это значит. Вы знакомы с миссис Хейгилл?"


"Видел ее. Мы не разговаривали. Блондинка с пышными волосами."


"Вот и все. Ходят слухи, что она немного смущает своего мужа. Слишком любит выпивку, чтобы мне разрешили сопровождать его в поездках по Персидскому заливу. Также ходят слухи, что ей нравится развлекаться, пока он в разъездах, возможно, с боссом Хейгилла."


"Его босс?"


"Да, в университете. Главный человек, вице-канцлер или кто там еще."


Позже в тот же день команда Брока встретилась у ворот королевы Анны, чтобы спланировать следующие шаги. Все сотрудники CAB-Tech будут опрошены или повторно опрошены, а запросы об источнике денег Абу продолжаются в Банке кредита и коммерции Дубая в городе. Брок пригласил присутствовать Уэйна О'Брайена, а теперь попросил офицера Специального отдела прокомментировать мысли Реджи Грайса о динамике группы Хейгилла, особенно ученых с Ближнего Востока. Он просмотрел их по очереди, набросав информацию, которую им удалось найти по каждому.


"Ключевой фигурой, без сомнения, является заместитель Хейгилла, доктор Тахир Дарр. В свои тридцать восемь он самый старший из них, и он всегда в центре событий. У него также, кажется, самая интересная личная жизнь и доступ к деньгам. У него есть жена и ребенок, живущие в Шепердс-Буш, но он также любит ходить по клубам один или в мужской компании. Когда их спонсоры приезжают из Персидского залива, Дарр получает задание вывезти их посмотреть достопримечательности. Любимое ночное заведение приезжих арабов - "Чистокровные лошади в Мэйфейре", клуб для питья и азартных игр, членом которого является Дарр . Один из тамошних сотрудников - наш друг и знает его как постоянного посетителя."


"Знаем ли мы, кто эти посетители?" - Спросил Брок, и Уэйн достал список.


"Все респектабельные бизнесмены, венчурные капиталисты, ученые".


"И Дарр знает их всех".


"Наверное, лучше, чем это делает Хейгилл. Он говорит по-арабски так же хорошо, как на урду."


"Было бы интересно залезть к нему в голову, но нелегко", - сказал Брок. "Судя по тому, как он отреагировал, когда мы разговаривали с ним в CAB-Tech, я думаю, что его будет нелегко расколоть на собеседовании".


"Да, я задавался вопросом об этом", - сказал Уэйн. "Могли бы мы подобраться к нему поближе".


"А как насчет твоего друга в клубе, в который он ходит?"


Уэйн с сомнением покачал головой. "Руперт? Он один из барменов, держит нас в курсе всех проходящих мимо, особенно известных фигурантов дела о наркотиках. Но он не подошел бы для такой работы, как эта."


"Звучит как раз для тебя, Уэйн", - предположил Брен. "Работа под прикрытием - это по твоей части, не так ли?"


"Я тоже не думаю, что он подошел бы ко мне. Я думаю, ему нужен кто-то, с кем он мог бы общаться, другой азиат, возможно, с научным образованием, чтобы поймать его в момент слабости в его чашках. В моем отделе есть пара хороших парней из Азии, но в данный момент они на севере, работают над делом в Брэдфорде. У тебя ведь нет никого похожего, не так ли?"


Брен покачал головой, размышляя. Кэти ничего не сказала. Конечно, кто-то был, но она ждала, ожидая, что кто-то другой скажет очевидное. Наконец, когда никто не ответил, она сказала: "Ну, вот и Леон".


Они выглядели удивленными. "Он даже не из нашего отдела, Кэти", - возразил Брен.


Она пожала плечами, не желая продолжать. Это была глупая идея, на самом деле, и она могла видеть, что Брок думает о том же.


Но Брен сомневался. "Тем не менее, он азиат, и у него есть научные знания, его ДНК и все такое, и он очень хорошо знаком с предысторией. Может быть, это не такая уж плохая идея."


"Я встречался с ним, не так ли? На Шедуэлл-роуд?" Сказал Уэйн. "Да, возможно, он попал в точку".


"Он специалист по связям с криминалистами, Уэйн", - возразил Брок. "Он не детектив под прикрытием. Это вообще не входит в его сферу деятельности."


"Никогда не знаешь, " продолжал Брен, теперь уже с энтузиазмом, " он может ухватиться за этот шанс. Почему бы нам не спросить его? Я видел его внизу десять минут назад."


Он вскочил на ноги и бросился в погоню, вернувшись через несколько минут, Леон Десаи последовал за ним.


Брок сказал: "Леон, сядь. Мы обсуждали проблему, и появилось предложение ..."


Он говорил неуверенно, как будто они обсуждали маловероятный сюжет какого-то нового фильма, и когда он продолжил, Кэти могла точно понять почему. Наблюдая за тем, как Леон сидит там, внимательно слушая с его вежливым, но скептическим, довольно отстраненным выражением лица, она могла понять, почему он совершенно не подходил для этой задачи, и она пнула себя за то, что вообще предложила это. Он был полной противоположностью Уэйна, ему не хватало светской беседы, он держался особняком, не приглашал к откровенности. Как оперативник под прикрытием, он мог бы просто узнать мнение о погоде.


Леон выслушал Брока в тишине, ничем не выдавая выражения своего лица. Затем его губы сложились в легкую улыбку, и он сказал: "Какой идиот придумал это?"


Они все рассмеялись и посмотрели на Кэти, и Леон проследил за их взглядами, все еще слегка улыбаясь, пока не понял, что это была она. На самый краткий миг на его лице отразился небольшой шок, затем он помрачнел и отвернулся. Однако для Кэти этого было достаточно, чтобы прочитать. Он считал, что она сделала это, чтобы унизить его, выставить на посмешище среди своих друзей, настоящих детективов.


Брен, не обращая внимания на все это, с энтузиазмом дополнял скудный набросок Брока, предлагая подходы, которые можно было попробовать, и заставляя Уэйна О'Брайена предлагать свои идеи.


Леон слушал, пока они не закончили, затем повернулся к Броку и сказал: "Ничто из этого не будет приемлемо в суде, не так ли?"


"Это верно". Брок выглядел встревоженным. "Это было бы просто вопросом предыстории, Леон. Но послушайте, я уже объяснил Уэйну, что ваш опыт лежит в области судебной медицины. Тебя не готовили к такого рода вещам. Я действительно думаю..."


"Ну, мы могли бы попробовать, " спокойно сказал Леон, - если ты думаешь, что это поможет. Мне нужно будет получить надлежащий инструктаж."


"Великолепно!" Брен просиял и хлопнул Леона по спине. Брок неохотно улыбнулся, и Кэти захотелось заползти под стол.


Она попыталась застать его наедине, когда собрание заканчивалось, но Уэйн перехватил ее, и Леон быстро выскользнул за дверь.


"Я подумал, что мог бы принять твое предложение об ответном матче", - сказал Уэйн с дерзкой улыбкой. "Если ты свободен сегодня вечером".


"Как так вышло? Что насчет девушки?"


Он поднял открытую руку ладонью вниз и покачал ею из стороны в сторону. "Немного сомнительно. Я думаю, что колеса снова отваливаются."


Она почувствовала внезапный прилив раздражения от этой бойкой ухмылки. "Что ж, я сожалею об этом, Уэйн. Только мне не очень нравится быть промежуточным звеном на случай, если у твоей подружки отвалятся колеса."


Он начал протестовать, но она протиснулась мимо него вслед за Леоном. Он ушел.


Позже тем же вечером она позвонила на его домашний номер и оставила сообщение его матери, но он не перезвонил.


17


Это были выходные, но Кэти не могла бросить это дело. Она полночи пролежала без сна, прокручивая это в уме, и на следующее утро все еще не могла от этого избавиться. Она постоянно возвращалась к фотографии, которую сделал Манзур, на которой его дочь и Абу вместе в бассейне, и этот образ преследовал ее. Невинность до грехопадения, до брака в Кашмире и убийства на ступенях университета. Кто-то отправил это Мансуру, и Абу умер.


Не в силах остановиться ни на чем другом, она поехала в центр Лондона и сумела найти место для парковки рядом с офисом. В здании работало несколько человек, но в комнате, которую они оборудовали для своих дискуссий накануне, никого не было. Фотография в пакете для улик все еще была приколота к доске, и она предположила, что никто еще не проследил за ней. Она сделала пару цветных фотокопий, затем ушла, продолжив путь к убежищу, где жила Наргис.


Когда она добралась туда, была середина утра, и дом был наполнен успокаивающими звуками домашней жизни: женщины разговаривали за чашкой кофе, несколько детей играли на качелях в саду за домом, урчала стиральная машина. Кэти попросила позвать Наргис и была удивлена, когда появилась Брайони Кидд.


"Наргис на молитве", - сказала она враждебным тоном. "Ты не можешь оставить ее в покое? Она была расстроена после того допроса, который ты устроил ей в прошлый раз."


"Я сожалею об этом, Брайони. Я должен делать свою работу."


"То же самое сказали и в гестапо, не так ли?"


Слова вырвались сердито, и Кэти подождала мгновение, прежде чем ответить. "Это несправедливо. Мы были теми, кто привез ее сюда, помнишь?"


Брайони покраснела. "Прости. Это все просто ужасно. Я бы хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Ты... хочешь чашечку кофе?"


Они сели за кухонный стол, и Брайони объяснила, что тем утром она была во дворе Чендлера, чтобы забрать для нее одежду Наргис. "Она слишком напугана, чтобы пока приближаться к Шедуэлл-роуд. Но социальный работник свел ее с людьми, которые могут помешать ее отцу преследовать ее."


"Где ты живешь?" Спросила Кэти.


"В поклоне. Я снимаю дом с парой других аспирантов. Здесь сыро, но удобно."


"Часто ли Макс общался со своими студентами?"


"Ты имеешь в виду меня, не так ли? Я был единственным."


"Хотя раньше были и другие. Я просто подумал, был ли он очень общительным человеком."


"Он не был отшельником, если ты это имеешь в виду. Иногда мы ходили в паб на наши уроки, иногда доктор Петтифер тоже приходил."


"Я полагаю, вы, должно быть, были так же близки к тому, над чем он работал, как и кто-либо другой? Он говорил об этом? Вещи, о которых он писал?"


"Иногда".


"Вы помните, он говорил что-нибудь о "протоколе"?"


- Что "А"? - спросил я.


Кэти проверила в своей записной книжке, чтобы правильно подобрать термин. "Что-то, называемое "протоколом BRCA4"?"


Брайони взяла карандаш и записала это в конце списка покупок. "Мне кажется, я действительно помню, как он раз или два употребил слово "протокол"".


"Ты можешь вспомнить, что он сказал по этому поводу?"


"Не совсем..." Брайони наморщила носик, размышляя. "Я думаю, он язвительно отзывался об ученых, "с их порочными протоколами", что-то в этом роде. Я не помню конкретного такого номера." В ее глазах вспыхнул огонек. "Это то, что делает CAB-Tech, не так ли? Да, я помню, что он ссылался на конкретный проект, в котором они участвовали. И у него был кодовый номер, вот такой. В то время я этого не воспринял."


"Хорошо". Кэти кивнула и пошла убрать свой блокнот, но Брайони схватила ее за запястье и яростно сказала: "Ты расследуешь их, не так ли? Я знал, что ты так и сделаешь. Это они, не так ли? Они ответственны за то, что случилось с Максом."


Затем ее взгляд скользнул вверх, за плечо Кэти, и она быстро поднялась на ноги. "Наргис!" - крикнула она, и Кэти, обернувшись, увидела другую девушку, стоявшую в дверях и наблюдавшую за ними.


"Сержант Колла хочет снова поговорить с вами. Ты готов к этому?"


Наргис молча подошла к столу и села. "Я молилась", - тихо сказала она. "Для Абу".


Кэти ничего не сказала, думая о горе, которое она может причинить, показав ей фотографию, и задаваясь вопросом, стоит ли оставить это в покое. Но она знала, что должна спросить.


"Мне действительно жаль, что я снова вторгаюсь, Наргис, особенно с этим. Мне просто нужно, чтобы ты кое-что идентифицировала для меня, снимок тебя и Абу." Она достала одну из копий из своей сумки и положила ее на стол. Но девушка не была огорчена, только озадачена. "Это похоже на одно из моих. Как ты это получил?"


- Твой? - спросил я.


"Да, я уверен, что это так. Это было прошлой весной, не так ли, Брайони? В бассейне в Темсмиде."


"Кто это взял?" Мягко сказала Кэти.


"Да ведь это была Брайони. Не так ли? С камерой Абу."


Брайони пожала плечами. "Я помню день, когда мы пошли в бассейн. Джордж и Касим тоже пришли, не так ли?"


"Итак, это был фильм Абу. Ты знаешь, где другие фотографии?"


"Абу дал их мне. Они в моей комнате во дворе Чендлера. Почему?"


"Это был просто свободный конец, который мы должны были связать".


"Я полагаю, что кто-то другой мог делать снимки в тот день. Может быть, Джордж или Фрэн. Я не могу вспомнить."


Наргис печально уставилась на изображение. Кэти сказала: "Оставь это себе, если хочешь", - и поднялась на ноги, прежде чем девушка успела снова спросить ее, как она к этому попала.


Вернувшись к воротам королевы Анны, Кэти забрала опись вещей, которая была составлена в комнате Макса Спрингера. В конце концов она нашла то, что искала, в длинном списке предметов под общим заголовком "Папки и документы". Номер 1076 был указан как "Файл с пометкой "Протокол BRCA4": пустой".


Они составили расписание собеседований с сотрудниками службы ТАКСИ на понедельник, заказав помещения для собеседований в современном полицейском участке, расположенном через реку от кампуса Калифорнийского университета. Брок оставил Дарра и Хейгилла при себе напоследок, надеясь, что в заявлениях остальных обнаружатся какие-то расхождения, но его надежды таяли по мере того, как они продолжались. Конечно, да, они очень хорошо знали Абу как коллегу и друга; они видели его каждый день, молились с ним, делили с ним трапезу; его все любили как тихого, искреннего, лояльного и компетентного товарища по работе. И нет, он не давал никаких указаний на то, что планировал какое-либо насилие в отношении кого-либо; он никогда не высказывался в гневе против профессора Спрингера; он никогда не говорил об огнестрельном оружии. Все это было непостижимо.


После нескольких часов такого общения Брен разочарованно вздохнул. "Каждый раз одна и та же история".


" Пситтацизм, Брен, " проворчал Брок. "Чистый пситтацизм".


"Что это такое в ясный день, шеф?"


"Повторение слов и идей в стиле попугая. Вы заметили, как постоянно звучали одни и те же фразы? Они ходили на занятия."


"И мы можем догадаться, кто был учителем".


"Да. Давайте впустим его, хорошо?"


Доктор Дарр не повторял в точности фразы других, но идеи были во многом такими же. Абу просто не был непредсказуемым или высокоэмоциональным типом, и было невозможно представить, чтобы он совершил что-то настолько ужасное. После этого Дарр продолжил мягко бросать вызов своим собеседникам. Чего бы добился Абу? Была ли полиция абсолютно уверена в своих доказательствах? Не может ли это быть случаем трагически ошибочной идентификации? Или даже преднамеренная попытка дискредитировать CAB-Tech через Abu, возможно, конкурирующей организацией? Он не мог назвать никаких конкретных имен, но их исследовательская область была беспощадной, и было хорошо известно, что некоторые американские компании могли действовать безжалостно, когда на карту были поставлены их коммерческие интересы.


Ричарда Хейгилла сопровождал адвокат из фирмы, которая представляла университет, и он выглядел еще более усталым и измученным, чем при их первой встрече. Он сел и потер рукой глаза. Брок спросил его, все ли с ним в порядке, и могут ли они ему что-нибудь принести, и он извинился.


"Извините, мне пришлось снова вылететь в Персидский залив на выходных, и я немного отстал от сна. Этот бизнес был невероятно разрушительным, вы понимаете. Нам было очень трудно сосредоточиться на нашей работе."


"Да, я могу представить, что ваши зарубежные партнеры сочли бы это немного тревожным".


Хейгилл поднял глаза. "Более чем немного, старший инспектор, могу вас заверить. Чем скорее мы сможем оставить это позади, тем лучше. Кстати, могу я кое-что спросить? Мне было очень жаль, что мы не были представлены на похоронах Абу. Я понимаю, что там была молодая женщина и что произошел какой-то инцидент. С ней все в порядке?"


"Сейчас с ней все в порядке".


"Хорошо. Она вам родственница?"


"Я так понимаю, она была подругой мистера Хадры".


"Действительно. Видите ли, я не знал, что у него была девушка, и я подумал, не следует ли мне связаться с ней, выразить наши сожаления."


"Если вы хотели отправить мне записку, профессор, я прослежу, чтобы она ее получила".


"О... спасибо тебе. Я написал по адресу, который у нас был для его семьи в Ливане, но я ничего не слышал." Он вздохнул. "Так трудно придумать, что сказать".


Брок начал официальное интервью. "Профессор Хейгилл, существуют убедительные доказательства того, что Абу Хадра был человеком, убившим Макса Спрингера, но мы озадачены его мотивом. Зачем ему было делать такие вещи? У тебя есть какие-нибудь идеи?"


"Боюсь, что нет".


"Но вы, несомненно, задавались этим вопросом. Какие возможности вы предложили?"


Хейгилл слегка наклонился вперед, хмуро глядя на Брока сквозь очки. "Мне кажется, я не совсем понимаю. Вы просите меня строить догадки?" Он повернулся к адвокату, стоявшему рядом с ним, который слегка покачал головой.


"Я не думаю, что это уместно", - посоветовал адвокат.


"Я думаю, это неизбежно, " парировал Брок, " если не для меня, то для более широкой публики. Люди будут строить догадки, профессор, и я прошу вашей информированной помощи."


Хейгилл по-прежнему ничего не предлагал, и Брок продолжил.


"Что ж, позвольте мне рассказать вам об этом, просто в качестве примера. Макс Спрингер был крайне враждебным критиком вас и вашей работы. По-моему, однажды он сравнил вас с нацистом доктором Менгеле, я прав?"


Хейгилл глубоко вздохнул и сделал усталый жест рукой. "Да".


"Это довольно резкая критика, не так ли? Особенно из уст человека, который потерял своих родителей в концентрационных лагерях."


"Это было нелепое, возмутительное замечание, за которое он был осужден председателем Университетского сената".


"Но вы не занимались этим, профессор? Вы не рассматривали возможность подать на него в суд?"


"Я действительно думал об этом, но, поразмыслив, я почувствовал, что это только придало бы его абсурдным взглядам публичную огласку, которой он жаждал. Он хотел, чтобы я подал на него в суд. Он хотел форума и публичности, чтобы представить свои идиотские идеи. Его не волновало, что он проиграл бы. Поэтому я отказался предоставить ему эту возможность."


"Но это, должно быть, было крайне неприятно и огорчительно для вас и членов вашей команды в Центре передовых биотехнологий?"


Хейгилл бесстрастно посмотрел на Брока, затем быстро провел рукой по своим песочного цвета волосам и ответил: "Я думаю, мы отнеслись к этому с презрением, которого он заслуживал".


"Вы относились к нему с презрением?"


Но Хейгилл не собирался попадаться вот так. "Я отнесся к его заявлению с презрением. У меня не было никаких особых личных чувств к Максу Спрингеру, кроме желания, чтобы он успокоился и проявил немного здравого смысла."


"Но ваши сотрудники - молодые люди, менее зрелые, чем вы, возможно, менее способные отнестись к замечаниям Спрингера беспристрастно, с научной точки зрения. Они, должно быть, были возмущены, не так ли?"


"Ну, ты можешь спросить у них. Но у меня сложилось впечатление, что они не обратили на это особого внимания."


"Давайте, профессор! Мне сказали, что они практически спровоцировали международный скандал из-за какого-то рождественского электронного письма! Если бы они обиделись на что-то подобное, они вряд ли восприняли бы насмешки Спрингера спокойно."


"Это было совершенно по-другому. Они восприняли это как нападение на их религиозные убеждения."


"Хм". Брок сверился со своими записями. "В другой раз, я полагаю, Спрингер описал вашу роль в CAB-Tech как "подобную Свенгали"".


"Неужели?" Хейгилл выглядел слегка удивленным. "Я не слышал этого. Но никакое оскорбительное замечание, приписываемое Максу, не особенно удивило бы меня."


"Однако это конкретное замечание имеет определенный смысл, не так ли? Это говорит о том, что вы оказываете доминирующее влияние на подчиненных вам людей в CAB-Tech. Разве это не так?"


"Чушь. Мы работаем на командной работе и сотрудничестве между членами команды, как и в сотне других научных учреждений по всему миру."


"Но ваша команда необычна, не так ли, тем, как вы набрали группу сотрудников с Ближнего Востока с общим религиозным мировоззрением и сильной личной преданностью вам".


"Вы находите сомнительным, что в нашем штате должно быть несколько исламских ученых?" Холодно сказал Хейгилл, выпрямляясь на своем стуле. "Может быть, вам следует пересмотреть свое собственное отношение, старший инспектор. Возможно, там скрывается какое-то предубеждение, о котором нам следует знать."


Адвокат наклонился, чтобы сделать замечание, но Хейгилл нетерпеливо покачал головой. "Я хотел бы услышать, к чему они клонят с этим". Он свирепо посмотрел на Брока. "Вы намекаете, что Абу был так расстроен оскорблениями Спрингера и так предан мне, что пошел и застрелил этого человека насмерть?" Это все?"


"Возможно ли это?" Мягко спросил Брок.


"Это смешно".


"Я понимаю, Абу чувствовал, что он многим вам обязан за продвижение по карьерной лестнице, и относился к вам почти как к отцу".


Хейгилл выглядел сомневающимся. "Я думаю, что это выражается слишком сильно".


"Значит, ты не видишь особой заслуги в том, что он сделал это для тебя?"


"Как теория, я думаю, она слаба".


"Что ж... было бы сильнее, как теория, если бы вы подтолкнули его к этому?"


Хейгилл развернулся на своем стуле и рассмеялся, качая головой.


"Возможно, полушутя, несколько намеков на то, что все было бы намного проще, если бы кто-нибудь смог заставить Спрингера закрыть рот. Что-то в этом роде?"


"Нет". Хейгилл откинулся назад и наклонился через стол к Броку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. "Не в шутку и не каким-либо другим образом. Я не поощрял его или кого-либо еще что-либо делать с Максом Спрингером."


"Очень хорошо". Брок просмотрел свои бумаги, как будто у него закончились вопросы.


"И это все?"


Э-э, не совсем. Ведет ли CAB-Tech деловые отношения с Банком кредита и коммерции Дубая?"


Хейгилл выглядел ошеломленным. "Да".


"Сколько здесь аккаунтов?"


"С какой стати ты спрашиваешь?"


- Сколько их? - спросил я.


"Есть несколько индивидуальных счетов для исследовательских проектов, резервный депозитный счет, общий рабочий счет... Всего, наверное, восемь или девять."


"А как насчет вас лично?"


"Я?"


"Да, у вас есть личный счет в банке?"


"Да, но какое это имеет отношение..."


"Мы хотели бы получить ваше разрешение на проверку всех счетов за период, скажем, за последние двенадцать месяцев".


Хейгилл сказал: "Ни в коем случае! Они коммерчески чувствительны..." Его лицо порозовело, глаза быстро заморгали. "Это абсолютно возмутительно!" Он обратился к своему адвокату, который принял возражения.


"Не может быть и речи о том, чтобы мой клиент согласился на такое обследование, старший инспектор. Мы бы самым решительным образом настаивали на том, что его деловые и личные финансовые записи являются исключенным материалом в соответствии с положениями Закона 1984 года."


Брок пожал плечами и продолжил. "Насколько вам известно, у вас или у кого-либо еще, связанного с CAB-Tech, здесь или за границей, есть какой-либо пистолет?"


"Нет! Конечно, нет!"


"Что такое протокол BRCA4, профессор Хейгилл?"


И снова ученый выглядел ошеломленным, как будто физически пораженный каким-то ударом с совершенно неожиданной стороны. Он покачал головой: "Я


... Я не понимаю, к чему все это..."


"Что такое протокол BRCA4, профессор Хейгилл?"


Хейгилл взял себя в руки, широко растопырил пальцы на столе и уставился на них, как будто пересчитывая, чтобы убедиться, что они все на месте.


"Старший инспектор Брок, " сказал его адвокат, " я хотел бы поговорить наедине с..."


"Нет, все в порядке", - сказал Хейгилл. "Протокол BRCA4 - это предложение для исследовательского проекта, разработанного нашими лабораториями. Один из десятков."


"Не могли бы вы описать мне это?"


"Нет, нет, я не мог".


"У вас есть какой-то документ с описанием предложения?"


Хейгилл нахмурился. "Да".


"Я хотел бы, чтобы это изучили наши сотрудники".


"Нет. Это коммерческая тайна."


"Секрет?"


"Если хочешь".


"Тогда как Макс Спрингер узнал об этом?"


"Спрингер"? Хейгилл выглядел испуганным. "Ты уверен?"


"В его комнате в университете были доказательства того, что у него была информация об этом".


"Я поражен... Как он мог?"


В голове Брока возник образ комнаты Спрингера, когда они впервые открыли ее дверь, и впечатление, что в ней был обыск, опровергнутое заверениями охранника, что она всегда так выглядела.


"Если бы он это сделал, это было бы очень чувствительно, не так ли? В коммерческих целях?"


"Well...it на данном этапе это всего лишь предложение для технико-экономического обоснования


..."


"Значит, не особенно ценный с коммерческой точки зрения?"


Хейгилл с сомнением пожал плечами.


"Как насчет этики? Было бы это с точки зрения этики в руках такого противника, как Макс Спрингер? Что-то, что могло бы быть использовано, чтобы поставить вас в неловкое положение, если бы прозвучало, например, на публичной лекции."


Хейгилл опустил глаза на свои растопыренные пальцы и не ответил. Глядя на него, Брок знал, что в этом не было необходимости. Реджи Грайс был прав - несмотря на все различия в их силе и влиянии, Хейгилл был уязвим для неприятностей, которые мог натворить своенравный Спрингер, и он знал это. Здесь что-то было, что-то, что Хейгилл скрывал, и теперь он чувствовал, что почти чувствует запах.


"Спасибо вам, профессор Хейгилл".


"Что? И это все?"


"На данный момент. Вы планируете еще какие-нибудь поездки за границу?"


"Er... Следующее запланировано на конец месяца, но при нынешнем положении дел может потребоваться...


"Не принимайте никаких мер, не посоветовавшись сначала с нами, хорошо? Вот мои контактные данные."


Брок вручил Хейгиллу визитку и поднялся на ноги.


Леон Десаи оставил свое пальто у гардеробщика и прошел через большие, обшитые панелями двери в лаундж бара, стараясь казаться уверенным и расслабленным, как будто он постоянно бывал в подобных местах. Это было совсем не в его вкусе. Нечто среднее между старомодным джентльменским клубом и турецким борделем, сказал Уэйн О'Брайен, и он мог понять, что тот имел в виду. Мебель была слишком обильно обставлена, ворс ковра слишком толстый, цветовая гамма портвейна и бордо была слишком яростной, так что эффект был напыщенным. Темой оформления была лошадиная тематика, соответствующая названию клуба, с большими репродукциями чистокровных чемпионов Стаббса в рамках по стенам и бронзовыми лошадиными головами, установленными на пьедесталах. Леон находил все это одновременно презренным и основательно пугающим, особенно с учетом оценки О'Брайеном суммы денег, которая проходила здесь каждую ночь.


Место казалось тихим, несколько человек втиснулись в массивную мебель по всей комнате. Роскошный бар из красного дерева, занимавший один конец зала, был пуст, и Леон прошел к нему и опустился на кожаный барный стул. Двери в дальней стене открылись, когда прошла пара, и он мельком увидел еще людей в игровом зале за ними.


Бармен вернулся с серебряным подносом, уставленным пустыми бокалами. "Добрый вечер, сэр. Что мы можем для вас сделать?" Он был таким же гладким и глянцевым, как шарики с бренди, поблескивающие в зеркале у него за спиной.


"Меня зовут Десаи. Я друг..."


"Мистер О'Брайен, сэр. Почему да, конечно. I"m Rupert. Как у нас дела сегодня вечером?"


На самом деле сейчас он чувствовал себя не так уж плохо. Ранее он окаменел от того, что принял за форму страха сцены, во рту у него так пересохло, что он с трудом мог говорить, болел живот. Но теперь, когда все началось, он чувствовал себя намного лучше. "Прекрасно, просто прекрасно. Я, пожалуй, выпью бокал шампанского."


Наливая его, Руперт немного наклонился вперед и доверительно сказал: "Джентльмен, которым вы интересуетесь, стоит позади вас, мистер Десаи, в дальнем углу, разговаривает со светловолосой леди. Они там уже двадцать минут."


"Ах, точно". Леон взглянул в зеркало за стойкой бара и едва сумел разглядеть вдалеке две фигуры.


"Не знаю, кто она. Не видел ее здесь раньше. Будем надеяться, что он пошлет ее собирать вещи и придет в бар, а?"


Пока они ждали, Руперт болтал о том, каким замечательным парнем был Уэйн О'Брайен, настоящая карта, в то время как Леон пытался издавать соответствующие звуки. В кармане его костюма был магнитофон, но он не включил его. У него не было намерения записывать восхваления О'Брайена, если бы он мог этого избежать.


Бармен ушел обслуживать сидящих посетителей, а пришел американец и немного посидел за стойкой, отдыхая, как он сказал, между приступами потери наследства своих детей. Он довольно долго говорил о своих неблагодарных детях, и Леон начал чувствовать себя подавленным. Наконец американец соскользнул со стула и, пошатываясь, ушел, а Руперт вернулся, подмигнув Леону.


"Он ловит ей такси. Я думаю, нам повезло. Еще шампанское?"


"Почему бы и нет?" Леон полез в карман и включил автоответчик.


Через несколько минут Леон почувствовал присутствие Дарра за своим правым плечом и увидел его в зеркале. Он производил впечатление высокой, мрачной фигуры. На руках, которые покоились на краю стойки, были тяжелые золотые кольца.


"Еще что-нибудь из обычного, Руперт, пожалуйста. И одну из моих сигар."


Он наблюдал, как бармен делает его заказ, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Леона. Руперт зажег сигару и дал ему затянуться, прежде чем спросить: "А вы знакомы с мистером Десаи, доктор Дарр?" Он тоже участвует в научной игре, не так ли, сэр?" Дарр медленно повернулся и мгновение смотрел на Леона, прежде чем протянуть руку. "Тахир Дарр".


"Леон. Тогда какого рода наукой ты занимаешься, Тахир?" Леон подумал, что его слова звучат бессмысленно и совершенно фальшиво, когда он их произносил, и его уверенность улетучилась.


Дарр посмотрел на него так, как будто действительно не хотел вступать в разговор, но затем ответил: "Я работаю в исследовательской компании. Биотехнология."


"О, точно. Важная область."


" А ты? - спросил я.


"Мы проводим тестирование. ДНК, что-то в этом роде."


Дарр кивнул, но, похоже, не был склонен продолжать. Он затянулся сигарой и поднес стакан ко рту, затем прочистил горло. "Пакистан?"


"Что? О, нет. Ливерпуль. Ты?"


"Лондон".


Руперт, очевидно, почувствовал, что они, похоже, не поладили, и весело спросил: "И что же тогда за день у вас выдался, джентльмены?" Хорошее начало недели?"


"Отвратительный день, Руперт", - произнес Дарр с мрачным наслаждением. "И если эта неделя будет похожа на прошлую и на ту, что была до нее, это будет отвратительное дерьмо недели".


"О". Руперт был немного озадачен горячностью слов Дарра и повернулся к Леону. "А как насчет вас, мистер Десаи?"


Леон наблюдал за дымом, вьющимся из ноздрей Дарра, и уловил его настроение. "Ужасно", - сказал он угрюмо. "Мой босс поручил мне свинскую работу, а моя девушка сбежала с чертовым копом".


Леону это показалось довольно неубедительным, но Дарр повернулся к нему, и улыбка медленно расплылась по его лицу. "Вступай в этот чертов клуб, старина".


Позже, когда она пришла послушать запись, Кэти поняла, что была неправа, сомневаясь в способности Леона разговорить Дарра. Кто-то с легким стилем О'Брайена только оттолкнул бы Дарра. В его мрачном настроении лаконичное страдание Леона задело за живое. И во многом это, как казалось Кэти, было связано с тем фактом, что уныние Леона было вполне искренним, а его рассказы о горе - абсолютно правдивыми. Она почувствовала его настоящую боль, когда он рассказал Дарру о недоразумении, которое у него произошло со своей девушкой, и о том, как она ушла с кем-то другим, льстивым полицейским ублюдком, у которого не было души. Она почувствовала это и ответила тем же.


"И скажи мне, Леон, " сказал Дарр, " это случайно не белая девушка, о которой ты говоришь? Да, я так и думал. Эти англичанки - настоящие стервы, поверьте мне. Так их воспитывают, балуют, балуют."


"Ты говоришь, исходя из собственного опыта, Тахир?" Леон спросил, и ответ пришел:


"О, да... О, боже мой, да."


Они купили друг другу еще выпивки, углубляясь в свою тему, перейдя от предательства женщин к несправедливости на работе. Дарр не вдавался в подробности, но он был явно недоволен своей участью.


"Мы находимся в самом незавидном положении, вы и я. Те, кто ниже нас, нуждаются в том, чтобы мы направляли каждый их шаг, в то время как те, кто выше, ожидают, что мы заставим их бизнес работать. Мы находимся под давлением с обоих концов. На нас лежит максимальная ответственность без соответствующего вознаграждения."


"Ты прав. Предъявляет ли ваш начальник к вам необоснованные требования?"


"О, не так ли?"


"Вы видели психологическое исследование боссов британских компаний, согласно которому каждый шестой соответствует диагностическим критериям психопатов?"


"Хах! Только один из шести?"


"Я полагаю, от тебя ожидают, что ты будешь контролировать все, что делают твои сотрудники, не так ли, Тахир?"


"Абсолютно. И если они что-то делают, если что-то идет не так, то это как будто твоя вина. Как будто ты сделал эту глупость!"


"Значит, кто-то сделал какую-то глупость?"


"О, я не могу говорить об этом. Это все катастрофа. И затем, в довершение всего этого, от меня ожидают, что я брошу все, чтобы написать какой-нибудь фальшивый отчет, который никто никогда не будет использовать, чтобы прикрыть недостойную задницу моего босса. Как будто у меня не было горы настоящей работы, которую нужно было сделать!"


"Да, да. Он англичанин, не так ли, твой босс?"


"Да, очень пукка, настоящий английский джентльмен. "Просто сделай это, Тахир. Просто позаботься об этом". Ха!"


"А как насчет миссис Хейгилл. Какая она из себя?"


Это была фраза, которую предложил Брок, следуя подсказке Реджи Грайса. Но по какой-то причине вопрос, казалось, полностью сбил Дарра с толку. Последовало долгое молчание, а затем он спросил: "Что ты сказал?"


Леон повторил вопрос, не уверенный, что произошло. "Мне просто интересно, какой была его жена. Ты хорошо ее знаешь?" Дарр пристально смотрел на него, и Леон начал что-то бормотать. "Если она хоть немного похожа на жену моего босса, то обращается с персоналом как с частной прислугой, понимаешь? Шофер, секретарша... Что случилось?"


Дарр повернулся к своему напитку и мгновение не отвечал. Он посмотрел на свои часы, затем на Леона: "О, я мог бы рассказать тебе несколько интересных подробностей о ней, не волнуйся. Но сейчас я должен идти. Я опаздываю на другую встречу. Как долго ты в городе?"


"Несколько дней".


"Вот что я тебе скажу, если ты застрял по каким-то делам, я мог бы встретиться с тобой завтра вечером, выпить еще по стаканчику и продолжить наш разговор".


"Да, здорово. Это было бы неплохо."


"У вас есть визитка?"


Леон потянулся за бумажником, затем остановился и сказал: "О, у меня сегодня закончились деньги. Мне нужно взять еще немного."


"Я понимаю. Ну, скажем, завтра в девять часов. Все в порядке?"


Они пожали друг другу руки, и Леон с огромным облегчением вздохнул и выключил магнитофон.


"Все прошло нормально, не так ли?" Спросил Руперт, когда Леон поднялся на ноги.


"Превосходно, да. Мы встречаемся снова завтра. Тогда увидимся."


"Передавайте мои наилучшие пожелания мистеру О'Брайену".


И именно О'Брайен, когда они слушали кассету на следующее утро, заметил, что пошло не так. "Ты сказал "миссис Хейгилл", олух".


Леон покраснел. "Что ты имеешь в виду?"


"До тех пор никто не упоминал имени Хейгилла. Дарр был осторожен, не называя вам никаких имен, ни CAB-Tech, ни UCLE, ни чего-либо еще. Он раздавил тебя."


Наступила гробовая тишина. Затем Леон сказал: "Руперт мог бы сказать мне, пока мы разговаривали, до того, как пришел Дарр".


"Откуда Руперту знать имя босса Дарра?" Язвительно возразил Уэйн.


Брок сказал: "Возможно ли, что Хейгилл был в клубе, Уэйн? Может быть, ты мог бы поговорить с Рупертом и обсудить нашу проблему."


Они ждали в неловком молчании, пока О'Брайен пытался дозвониться до бармена по телефону. Кэти почувствовала тошноту в сердце. Леон ни разу не взглянул на нее с тех пор, как они встретились, и она получила пару вопросительных взглядов от Брен, когда они слушали голос Леона на пленке, жалующийся на его неверную подружку.


Вернулся Уэйн, выглядевший обеспокоенным. "Я не могу до него дозвониться. Но послушай, я тут подумал, это просто слишком большой риск. Мы должны прекратить это сейчас. Если Леон не появится сегодня вечером, Дарр никогда не будет уверен, и никому не будет причинено вреда."


"Но и тогда ничего не будет достигнуто", - возразил Брен. "Мы не узнали ничего конкретного, за исключением того, что Дарр зол на своего босса. Я думаю, он приступит к конкретике на второй встрече."


"Было интригующе то, что он сказал о написании фальшивого документа", - сказал Брок. "Возможно, это тот протокол, о котором я просил Хейгилла".


"Брок, моим приоритетом должна быть защита Руперта", - запротестовал Уэйн О'Брайен. "Через этот клуб проходит много сомнительных людей, и он очень полезный источник. Если Руперт скажет Дарру, что он знал, что его босса зовут Хейгилл, а Дарр точно знает, что он не мог этого знать, тогда Дарр поймет, что Руперт такой же подозрительный тип, как и Леон здесь. Он завсегдатай этого заведения. Если он распространит слух, что Руперт шпионит для нас, тогда Руперту конец."


Брок кивнул. "Да, я понимаю это, Уэйн. Жаль."


Казалось, он собирался продолжить дискуссию, но Кэти вмешалась, взволнованная. "Помимо этого, я думаю, что было бы неправильно продолжать вторую встречу в любом случае. Насколько нам известно, Дарр вполне может быть тем, кто организовал убийство Спрингера и смерть Абу. Для Леона сейчас слишком опасно приходить на эту встречу. Все это было ошибкой с самого начала. Я был неправ, предлагая это."


Они удивленно посмотрели на нее, и она покраснела, почувствовав, что была немного чересчур вспыльчива. "Я просто думаю, что это рискованно и пустая трата времени. Мы должны снова вызвать Дарра и допросить его официально, чтобы мы могли использовать все, что он скажет."


Леон впервые посмотрел на Кэти, и когда их глаза встретились, она прочла сомнение, как будто он не мог ее понять.


Брен сказал: "Кажется, это позор. Я думал, что у Леона все было довольно хорошо. Что ты думаешь, Леон? Ты тот, кто на линии огня?"


Он поколебался, затем сказал: "Я думаю, что напрасно трачу свое время, если не вернусь. Да, я думаю, мы должны продолжить с этим."


Он должен был это сказать, подумала Кэти. Он чувствовал, что должен исправить свою ошибку, и, вероятно, думал, что она сказала иначе только для того, чтобы поддержать О'Брайена.


Но Брок уладил этот вопрос. "Нет, Уэйн и Кэти правы. Риски слишком велики. Мы будем действовать по правилам. В любом случае, спасибо, Леон. Ты очень хорошо справился. Мне жаль, что пришлось прервать твою многообещающую карьеру под прикрытием. Звучит так, как будто ты почувствовал к этому вкус. Может быть, ты подашь заявление о вступлении в Специальный отдел, а?"


Кэти заметила нерешительную попытку Леона улыбнуться в ответ на это и смотрела, как он уходит.


18


Позже в тот день Кати была одна в офисе, когда зазвонил ее мобильный телефон и на связь вышла репортер Клэр Хэнкок.


"Привет, ты снова в команде Брока, Кэти?"


Это был вопрос, обдумывание которого Кэти отложила.


"Только сегодня утром я был в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и слышал, что вы проводите повторное собеседование с Хейгиллом и его сотрудниками, это верно?"


"Клэр, я не могу обсуждать это с тобой, прости".


"О, да ладно, не для протокола. Ты разговариваешь с ними, верно?"


"Да".


"Означает ли это, что вы больше не верите в теорию стрелка-одиночки?"


"Прости, Клэр. У тебя заканчиваются идеи или у тебя есть что-нибудь для меня?"


"О, у меня много идей, и торговля с вами в прошлый раз не принесла мне особой пользы. Но позвольте мне бесплатно поделиться с вами одной идеей, и, если вы чувствуете желание, вы можете высказать мне теоретическое, неофициальное мнение. Ты помнишь, как мы разрывались между фетвой и Хейгиллом в отношении убийцы Спрингера? Ну, почему не оба?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, Хейгилл издает фетву. У него есть несколько довольно влиятельных друзей за границей. Может быть, он решил, что Спрингера нужно остановить, и они подчинились."


"С чего бы Хейгиллу так отчаянно пытаться остановить Спрингера?"


"Да, в этом-то и загадка, не так ли? Нет предложений?"


"Никаких предложений".


"Ну ... предположим, Спрингер узнал, что Хейгилл занимается чем-то скандальным".


"Например, что?"


"О, я не знаю, практикуют человеческие жертвоприношения, или евгенику, или что-то в этом роде".


Кэти поколебалась, затем сказала: "Тебе нужно было бы иметь какие-то веские доказательства, прежде чем печатать что-либо подобное, не так ли, Клэр?"


"Ну, это всего лишь идея. Что вы об этом думаете?"


"Я не мог сказать".


Репортер рассмеялся и сказал: "Это лучше, чем говорить, что это воняет".


"Послушайте, " Кэти теряла терпение, " вместо того чтобы разжигать очередной расовый бунт дикими догадками, почему бы вам не позволить нам закончить наше расследование?"


"Потому что здесь есть кое-что еще, что еще не вышло наружу. Я чувствую это, и ты тоже. Почему Хадра убил Спрингера? Ты мне скажи."


"Мы работаем над этим. Я дам вам знать, как только мы будем готовы что-либо сказать."


"Проблема в том, Кэти, что я всегда был таким нетерпеливым. Мне не нравится ждать, пока другие люди скажут мне, когда двигаться."


Впоследствии Кэти задавалась вопросом, о чем вообще был этот звонок. Без сомнения, это была небольшая рыбалка, но, возможно, и предупреждение. Она позвонила в офис средств массовой информации, чтобы узнать, слышали ли они что-нибудь, но они не знали о чем-либо назревающем на страницах "Геральд".


Леон вышел со станции метро "Бонд-стрит" и направился на юг. Ночь была свежая, уличные фонари блестели на тротуарах, мокрых после недавнего ливня. Свежий ветерок развеял все оставшиеся сомнения, и он уверенно зашагал вперед. Возможно, он делал это по неправильным причинам, потому что О'Брайен назвал его олухом при всех, потому что Брок пошутил над ним по поводу поступления в Специальный отдел, и, больше всего, потому что Кэти втянула его в это в первую очередь, а затем передумала и прекратила это, как будто он был каким-то послушным домашним животным, которым можно управлять по желанию.


Нет, это было не совсем то. Он сердито покачал головой, и встречный пешеход осторожно отступил с его пути. Было бы ребячеством действовать просто потому, что его подтолкнули. Он пытался сказать себе, что делает это ради себя самого, потому что это было незаконченным и неразрешенным, и ему не нравилось оставлять все таким образом. Вскоре он переедет в Ливерпуль, получит степень магистра и забудет о многих из них. Но сначала он хотел связать это. И если бы у него получилось что-нибудь пикантное, выражение их лиц было бы бонусом.


Он завернул за угол, и от порыва ледяного ветра с востока у него перехватило дыхание. Кого он обманывал? Он делал это, потому что ей, казалось, был ненавистен его вид, и он не мог этого вынести.


Он отогнал эту болезненную мысль и быстрее зашагал к следующему углу, откуда мог видеть парадную дверь "Чистокровных", лежащую впереди.


Около десяти вечера того же дня Кэти гладила что-то перед телевизором, слушая программу текущих событий вполуха, когда услышала, как они упомянули имя Макса Спрингера. Она подняла глаза и увидела изображения войск на улицах какого-то города. Была ночь, их машины, шлемы и щиты спецназа вырисовывались на фоне вспышек пламени, и она безуспешно искала какой-нибудь намек на то, где это было. Это мог быть Белфаст или Сиэтл, Коломбо или Иерусалим. Затем она поняла, что программа была о Спрингере, с комментатором, иллюстрирующим свои тезисы новостными фрагментами. Она все еще не была до конца уверена, что на самом деле говорит философия Спрингера, но, похоже, она неожиданно приобрела популярность. В наши дни вряд ли можно было открыть газету или включить выпуск новостей, не услышав упоминания о "Синдроме Спрингера" или "Кошмаре Спрингера" всякий раз, когда обсуждался какой-нибудь пример экстремистского насилия.


У нее зазвонил телефон, она выключила телевизор и подняла трубку. Это был Брок.


"Кэти? Вы ничего не слышали от Леона за последний час или около того, не так ли?"


Тон его голоса заставил ее желудок сжаться. "Нет. Что случилось?"


Уэйну позвонил Руперт, его контактное лицо в том клубе "Чистокровные". Очевидно, Уэйн позвонил ему ранее, чтобы сказать, что Леон не придет на встречу, и попросил его передать Дарру сообщение о том, что его вызвали обратно на север. Руперт сделал это, когда Дарр прибыл. Затем, несколько минут спустя, появился Леон."


" В клубе? Он пришел на встречу?"


"Да. Я не знаю, о чем, черт возьми, он думал. Руперт обслуживал других клиентов, когда вошел, но он видел его довольно отчетливо. Леон поболтал с Дарром пару минут, затем они оба ушли."


"Он никому не сказал?"


"Ни души. Значит, он тебе ничего не сказал?"


Кэти подумала, что я буду последней. И потом, но он делает это из-за меня.


" Руперт понятия не имеет, куда они направлялись?"


"Нет. Он дал Уэйну названия нескольких других клубов, в которые, как он знает, Дарр водит своих гостей, и мы только начинаем их проверять. Но


... Руперт сказал кое-что еще, Кэти. Он сказал, что перед приходом Леона он разговаривал с Дарром, и Дарр спросил его, встречался ли он когда-нибудь со своим боссом Хейгиллом. Руперт этого не сделал, и Дарр тогда спросил его, слышал ли он вообще имя Хейгилл раньше. Руперт сказал "нет"."


"О Боже..." - прошептала Кэти. Дурное предчувствие, которое таилось в ее сознании всю предыдущую ночь, вернулось с удвоенной силой, заставляя ее чувствовать себя физически больной. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы расслышать, что говорит Брок.


"... всегда верил, что молния никогда не ударяет дважды в одно и то же место..."


Сначала она не поняла, потом поняла, что он имеет в виду их более раннее дело, в котором Леона почти сутки держал в заложниках вооруженный человек. Она вспомнила, в каком состоянии он был в конце этого. О чем, черт возьми, думал, чтобы сделать это?


"... вероятно, сидит в каком-нибудь чертовом стрип-клубе и потягивает шампанское, но мы объявили тревогу по поводу машины Дарра, просто на всякий случай. К сожалению, и у Леона, и у Дарра выключены мобильные телефоны. Есть идеи?"


"Могли ли они вернуться в лабораторию?"


" Из Вест-Энда? Думаю, маловероятно, но я могу попросить людей из службы безопасности Калифорнийского университета проверить нас."


"Думаю, я сама туда съезжу", - сказала Кэти. Она не смогла бы привести рациональных аргументов в пользу своего выбора, но ей нужно было двигаться, что-то делать, и в каком-то темном уголке ее мозга, который специализировался на ироничных упоминаниях в неподходящие моменты, вспыхнула фраза - Это кошмар Спрингера.


Когда она надела пальто и направилась к лифту, ей в голову пришла другая мысль, на этот раз визуальная, о черной реке, которая текла мимо университета, мимо конца лестницы, на которой погиб Спрингер, мимо здания, в котором работал Дарр, река, разлившаяся после недавнего дождя, уносящая свои обломки через город и мимо заграждения Темзы в великую пустоту Северного моря.


Это был вдохновенный образ, и тот, который Леон Десаи также видел перед собой в тот же момент, но с ужасающей реальностью: кипящая волна черной воды, бьющаяся о камни стены, на вершине которой он балансировал, и хотя это было не то место, которое представляла Кэти, это была та же самая река.


Он присоединился к Дарру в баре, глубоко дыша, как актер, чтобы совладать со своими нервами. Дарр, казалось, был рад видеть его, но также и удивлен, и объяснил, что Руперт передал сообщение о том, что он не сможет присутствовать на их встрече. Леон сразу понял, что произошло, и придумал историю о том, что смог отложить свой отъезд до утра.


Затем Дарр сказал, что ему наскучили чистокровные лошади, и предложил им поехать в другое место, которое он знал, и Леон поймал себя на том, что соглашается почти без колебаний, фактически вполне довольный предложением, потому что ему не понравилась идея Руперта сообщить о его неожиданном присутствии О'Брайену.


Они взяли свои пальто и прошли пару кварталов туда, где в темном переулке была припаркована машина Дарра. Почти сразу же, как он вошел, Леон начал чувствовать, что что-то было не так.


"Пристегните ремень безопасности, пожалуйста", - сказал ему Дарр со странной натянутостью в голосе, и, конечно, он подчинился, а затем увидел, как Дарр повернулся на своем сиденье и нажал кнопку дверного замка, которая одновременно заблокировала все пассажирские двери, прежде чем он включил зажигание и тронулся с места. Затем Леон уловил какое-то движение на заднем сиденье, и с тошнотворным чувством разочарования в самом себе, от того, что уже проходил через нечто подобное раньше и все еще не предвидел, что это произойдет, он понял, что в машине были другие, так что, когда холодное лезвие ножа прижали к его шее и внезапный едкий порыв чужого зловонного дыхания заполнил его ноздри, он чуть не сказал вслух: "Значит, молния может ударить в одно и то же чертово место дважды, если ты достаточно глуп, чтобы стоять в нем".


"Мои друзья - очень опасные люди", - сказал Дарр, не отрывая глаз от дороги. "Пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы вызвать у них тревогу. Я не хочу неудобств из-за твоей крови на сиденье моей машины."


Леон чувствовал, что должен протестовать, играть свою роль продавца ДНК-тестов, но почему-то он не мог придать этому никакого убеждения. По опыту он знал, что, как только люди встанут на подобный путь, их не остановит никакая игра, которую он сможет придумать. На мгновение он почувствовал огромную зависть к плавному обращению Уэйна О'Брайена со словами. Он был уверен, что сможет отговориться от этого, он был уверен.


Сзади их было двое, догадался он, когда руки начали рыться в карманах его костюма, спускаясь от пиджака к брюкам, вытаскивая все. Чтобы усугубить свою глупость, он удалил все признаки того, что он был офицером полиции - свой ордер, членскую карточку Федерации, входную карточку в спортзал и бассейн, пропуск в судебно-медицинскую лабораторию. Все, что они узнали из содержимого его бумажника, это то, что он жил в Барнете, а не в Ливерпуле. А потом они нашли магнитофон.


"Черт!" - сказал один из них, и они начали настойчиво перешептываться друг с другом. Не на английском, понял он, и, вероятно, не на хинди, о котором он немного знал, но что-то похожее. Может быть, на урду.


Наконец, после извлечения ленты и батареек и проверки всех кнопок, они, казалось, были удовлетворены, что это, вероятно, не передатчик, и они перешли к разборке его мобильного телефона.


Они направлялись на восток, через Вест-Энд в Сити, затем дальше в легком потоке машин. Он мельком увидел Монумент, затем силуэт Башни, и все же они продолжали двигаться на восток, в общем направлении Калифорнийского университета. Но прежде чем они дошли до этого, Дарр свернул с главной дороги в лабиринт узких улочек, окруженных высокими неосвещенными кварталами. Он резко остановил машину, заглушил двигатель, открыл дверцу и высунул голову. Казалось, вообще не было слышно ни звука. Удовлетворенный, Дарр и один из мужчин сзади вышел, пока третий приставлял нож к горлу Леона. Его дверь рывком распахнулась, и он осторожно двинулся вперед, думая, что это, вероятно, его лучший шанс убежать, но едва эта мысль сформировалась, как оба его запястья были схвачены и дернуты вертикально вверх по спине. Он закричал от внезапной, мучительной боли в лопатках, когда двое мужчин подтолкнули его вперед, чтобы он последовал за Дарром, который шагал впереди к низкой стене. Краем глаза, все еще непривычные к темноте после того, как фары машины были выключены, Леону показалось, что он различил бетономешалку и строительные леса за проволочным забором. Затем они были у стены и заставили его, спотыкаясь, взобраться на нее, и во внезапном тошнотворном приступе головокружения он обнаружил, что качается вперед над пустотой. Он бешено раскачивался взад и вперед, пытаясь сохранить равновесие, чувствуя, как будто только сама жгучая боль удерживала его от полета в пустую темноту. И затем его зрение прояснилось, и он разглядел далеко внизу блеск извивающегося потока.


Дарр начал кричать на него. Он был очень зол из-за чего-то, но Леон не мог воспринять и половины того, что он сказал; к этому моменту он был сосредоточен на своей неминуемой смерти. По мере того, как крики становились все более яростными, он был уверен, что у него остались считанные мгновения. Нож войдет внутрь, прожигая ему почки, его швырнет вперед, в бурлящее черное течение, и еще один безымянный труп унесет в море. С шаткой отрешенностью он обдумывал, какими должны быть его последние мысли. Он с сожалением подумал о своей матери и ее стремлении стать идеальной английской леди среднего класса и о Кэти, с которой, будь он сильнее и честнее, он мог бы быть очень счастлив.


Он осознал, что Дарр что-то повторяет, снова и снова.


"Ты шпион! Признайся, что ты шпион!"


Леон вдохнул полные легкие морозного воздуха, пропитанного дизельными парами, и выдохнул: "Да, да".


"Ты детектив!" Дарр кричал, и снова Леон согласился, да, это было правдой, ожидая клинка. Было бы это очень болезненно? Что было лучше - умереть от удара ножом или утонуть?


Его руки были сильно вывернуты, и он обнаружил, что растянулся на гравии со стороны стены, обращенной к суше. Двое других мужчин - ему показалось, что теперь он узнал их по фотографиям, которые ему показали двое иракцев из CAB-Tech, - поставили его на колени и держали за руки, в то время как Дарр схватил его за галстук и начал бить по лицу, достаточно сильно, чтобы у него закружилась голова и пошла кровь из носа. В то же время Дарр снова заговорил, с горечью и плевками, хотя поначалу Леон не мог разобрать, о чем он говорит.


"Вы хотите узнать о его жене, не так ли? Что ж, я расскажу вам о его жене! Она пристает ко мне, она звонит мне, она хочет, чтобы я показал ей, куда я беру наших иностранных гостей. Вот почему она была в клубе прошлой ночью, приставала ко мне, хотела, чтобы я купил ей выпивку, а затем отвел ее в какое-нибудь укромное место ..."


Дарр перестал бить Леона и с отвращением посмотрел на кровь на его руках, давая своей жертве время обдумать эту странную обличительную речь. Дарр достал из кармана белый носовой платок и брезгливо вытер руки, затем поднял палец и помахал им перед носом Леона.


"Но ты можешь сказать ему, что я не прикасался к этой пьяной английской сучке! Я ее и пальцем не тронул! Ты скажи ему это!"


В сознании Леона возникло отражение в зеркале за стойкой бара в "Чистокровных", далеких фигур Дарра и светловолосой женщины. Жена Хейгилла, подумал он, и его разум внезапно прояснился. Он думает, что я шпионю за ним для Хейгилла, детектива.


"И ты можешь сказать ему еще кое-что. Ты можешь сказать ему, что я не буду работать на человека, который обращается со мной как с крестьянином, который приставляет ко мне шпионов! А? А?"


Леон пробормотал: "Да, да".


"А?" Повторил Дарр, наклоняясь, приблизив свое лицо.


"Да", - кивнул Леон, и сильнейший удар между лопатками заставил его растянуться лицом вперед. Он лежал оглушенный на гравии и слышал хруст их удаляющихся в ночи шагов, рычание автомобильного двигателя, затем тишину.


Кэти добралась до Поплара и начала задаваться вопросом, на что она может разумно рассчитывать, когда доберется до Калифорнийского университета, когда зазвонил ее телефон. Она нажала на кнопку, и голос, который она едва узнала, прошептал: "Кэти... Кэти..."


"Леон!" Она подогнала машину к обочине и сильнее прижала телефон к уху. "Это ты?" - спросил я.


"Кэти... да, мне жаль..."


"С тобой все в порядке?" - спросила она, услышав панику в своем голосе. Его голос звучал неестественно, как будто его душили, и на заднем плане были звуки других людей. "Где ты?" - спросил я.


"Кэти... Мне жаль..."


"Ради бога, Леон!" - она почти кричала. "Не думай о том, чтобы сожалеть! С тобой все в порядке?"


"У меня было небольшое беспокойство. Я хотел спросить, не могли бы вы приехать и забрать меня."


По его словам, он был на Коммершиал-роуд в Лаймхаусе. Она сказала ему не двигаться и включила передачу. На следующем светофоре она позвонила Броку и сказала ему, что установила контакт и перезвонит, когда узнает больше.


Через пять минут она заметила его возле паба, который он описал, прислонившегося в тени к стене. Ее фары осветили его, когда она сворачивала к обочине, и он резко выпрямился, выглядя растрепанным, как бродяга. Огни, казалось, встревожили его, и он споткнулся, когда повернулся, чтобы бежать.


"Леон!" Она бросилась через тротуар и поймала его.


"Кэти! Как... как ты добрался сюда так быстро?" Он казался изумленным, дезориентированным.


"Ты ранен?" Она могла видеть, что из его носа текла кровь, и он двигался скованно, но он двигался и был на ногах.


Он покачал головой, и она обвила его руками, смеясь от облегчения. Ее смех, казалось, снял с него остатки напряжения, и он прислонился спиной к стене паба, держась за нее. Они некоторое время прижимались друг к другу в тени, пока она не прошептала: "Тебе лучше рассказать мне, что случилось, ты, тупой ублюдок".


Они зашли в паб, где Леон сказал хозяину, что на него напали, и убедил его дать ему монет на телефон. Кэти вернула деньги и купила бармену пива, а Леону бренди, пока он ходил в мужской туалет и пытался привести себя в порядок. Бар был ослепительно ярким и переполненным, музыка из музыкального автомата оглушала, и она нашла маленький пластиковый столик как можно дальше от автомата. Она смотрела, как Леон медленно пробирается к ней сквозь толпу любителей пива, и вспомнила слова правительственного ученого: "Мы все уязвимы". В тот момент Леон выглядел очень уязвимым, его прическа и одежда были в порядке, но от его обычного самообладания не осталось и следа, его гордость сильно пострадала. Он сел напротив нее, пробормотал слова благодарности, сделал глоток напитка и рассказал ей свою историю.


Дойдя до конца, он сделал паузу, чтобы сделать еще глоток бренди, его рука дрожала, когда он подносил бокал ко рту. Он поперхнулся, закашлялся и сказал: "Мне жаль. Вы, должно быть, думаете, что это жалко. Я все еще... потрясен."


"Я знаю", - сказала Кэти и положила свою руку на его. "Я точно знаю, что ты чувствуешь".


" Ты? - спросил я. Он улыбнулся с сомнением, не веря. "Не ты, Кэти. И дело было в том, что, хотя я и проходил через нечто подобное раньше, с Сэмми Старлингом, это не помогло. Я подумал про себя, как это нелепо, что это происходит дважды, и я еще более беспомощен и напуган во второй раз."


"Это одинаково для всех, Леон", - мягко сказала Кэти.


"Нет". Леон непреклонно покачал головой. "Посмотри на Брока и Брена, сражающихся с теми скинхедами на Шедуэлл-роуд, и на тебя, сражающегося с теми парнями на кладбище на днях... Я не такой. Я испугался."


Она хотела объяснить ему, что на кладбище она отреагировала, не успев испугаться, и что впоследствии она пострадала за это. Она хотела сказать ему, что у нее были сомнения в себе, такие же серьезные, как и у него, и что они были более вредными для нее, в ее положении, чем для него. Но она сдержалась, не уверенная, что хочет признаваться ему. И нужно было кое-что сделать. Возможно, позже она решит сказать ему: "Значит, Дарр подумал, что ты частный детектив, нанятый Хейгиллом, чтобы выяснить, спит ли он со своей женой?"


Леон кивнул, допивая остатки бренди. "Она блондинка, не так ли? Я вспомнил, что Дарр был с блондинкой, когда я вчера пришел в клуб. Он посадил ее в такси и приехал в бар, и там был я. Когда я начал задавать ему вопросы о ней, он, должно быть, сложил два и два и получил пять."


Леон мрачно покачал головой, в то время как Кэти улыбнулась.


"Извини, Леон, но это действительно требует печенья. Интересно, что скажет Брок?"


"О, мы не можем сказать ему! Вот почему я позвонил тебе."


Руперт видел тебя в клубе, когда ты уходила с Дарром. Он позвонил Уэйну, и Брок мобилизовал войска. Я позвонил ему по дороге сюда, чтобы сообщить, что ты в безопасности. Ему понадобится объяснение."


Леон застонал.


Она наклонилась вперед и аккуратно поправила его галстук. "Это была не твоя ночь, не так ли?"


"Нет. Но вот что я тебе скажу, Кэти. Вы с Броком должны быть осторожны. Мне повезло, но эти парни, иракцы, они крутые. Я убежден, что они прикончили бы меня одним словом Дарра. Мне бы не хотелось думать, что они сделают с любым, кто действительно окажется на их стороне."


Она кивнула. "Они сохранили все твои вещи?"


"Да. Вероятно, выбросил его в реку."


Но, по крайней мере, в этом он был неправ, потому что, когда Кэти наконец доставила его в дом его родителей в Барнете, после того, как он дал Броку свои объяснения по ее телефону и молча вынес резкую оценку Броком своих суждений и перспектив, его мать открыла ему дверь с новостью, что звонил ужасно приятный азиат со своими вещами и сообщением, что в будущем ему следует быть гораздо осторожнее.


19


На следующее утро, когда пришла Кэти, казалось, что все в офисе читали "Геральд". Брен бросил ей свой экземпляр, когда она вошла, и спросил, что происходит.


"Это должно всколыхнуть котел", - сказал он. "Брок знает редактора или что-то в этом роде?"


Кэти заметила заголовок на первой полосе: "ПОЛИЦИЯ ПРОВЕРЯЕТ СОТРУДНИКОВ УНИВЕРСИТЕТА", и подумала о-о. Но первая страница была лишь образцом того, что лежало внутри. В нем сообщалось, что детективы Скотланд-Ярда начали повторные допросы сотрудников Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе в связи с убийством Макса Спрингера, и в частности сотрудников Отдела науки и техники, имеющих международные и исламские связи, с невысказанным намеком на то, что они охотились за сообщниками предполагаемого убийцы Абу Хадры. Это заканчивалось ссылками на другие статьи внутри; Academic strife, страница 3; Научная статья, страница 7; Редакционная статья, страница 10. Казалось, что Клэр Хэнкок удалось охватить весь вопрос своей историей.


Это было ее имя против доклада об академических раздорах, в котором был дан подробный отчет о продолжительной и все более ожесточенной вражде между Максом Спрингером и Ричардом Хейгиллом, включая насмешку Спрингера над "доктором Менгеле" в университетском сенате и кульминацией которого стали цитаты, взятые из его письма в газету перед смертью. В статье говорилось, что это взято из документа, попавшего в руки газеты, который она передала полиции, и Кэти предположила, что это было показателем веры Клэр Хэнкок в то, что за всем этим стояла более серьезная история, которую она раскрыла. смогла убедить своего редактора использовать это. Цитаты включали описания Спрингером UCLE'а как "выдающегося лидера в распутстве" и Хейгилла как "похожего на Свенгали", а также пророческую заключительную фразу: "Те, кто выступает против тирании, должны пожертвовать самой своей жизнью ради дела". На фоне этих тирад неоднократные ответы "без комментариев" как UCLE, так и Хейгилла прозвучали уклончиво и виновато и позволили репортеру прийти к выводу, что весь этот разгром, должно быть, указывает на более глубокое недомогание в UCLE, на неспособность его администрации должным образом справиться с ситуацией и на возможность того, что и университету, и директору CAB-Tech было что скрывать.


Научная статья на странице 7, озаглавленная "БОРЬБА За КОНТРОЛЬ НАД ГЕНЕТИЧЕСКИМ ДЖИННОМ " и написанная научным корреспондентом газеты, использовала другой подход. Это было сосредоточено на обвинениях Макса Спрингера в том, что исследовательская работа CAB-Tech была неэтичной и неподконтрольной университету или любому другому ответственному органу. Это придало знакомому обсуждению опасений по поводу последствий генной инженерии особый уклон, обратив внимание на то, как исследовательские компании, работающие более чем в одной стране, могут уклоняться от этического контроля за своими экспериментами и процедурами. В качестве возможной иллюстрации этого он назвал протокол BRCA4 от CAB-Tech, который вызвал обеспокоенность у регулирующих органов Великобритании. Кэти задавалась вопросом, откуда они это взяли.


Редакционная статья объединила эти разные темы, предложив создать Королевскую комиссию по регулированию деятельности многонациональных организаций по генетическим исследованиям, а также провести расследование в отношении управления


Университет Калифорнии.


Кэти отложила газету и подумала, не разговаривала ли Клэр Хэнкок с ней накануне просто для того, чтобы позлорадствовать.


Первая реакция на выпуск Herald последовала в десять утра: Броку позвонил президент UCLEРОДЕРИК Янг и попросил о встрече. Час спустя он прибыл к воротам королевы Анны, и его провели в один из конференц-залов на первом этаже. Он мрачно кивнул Броку, пожал ему руку, с отвращением оглядел спартанскую мебель, лампы дневного света без абажуров, зеленый мох, покрывающий кирпичную кладку крошечного дворика за окном, затем снял пальто, бросил его на спинку стула и сел. Он приехал один, сказав своему водителю заехать за ним снова через полчаса, и начал с просьбы, чтобы их разговор был неофициальным и не записывался. Брок согласился.


"Вы, должно быть, видели "Геральд" этим утром", - начал он низким рычащим голосом, как будто подозревал, что люди подслушивают под дверью. "Как вы можете себе представить, это вызвало немалый ужас среди моих коллег, особенно в районе профессора Хейгилла. Хейгилл получит собственную юридическую консультацию, как и университет. Статьи потенциально наносят огромный ущерб как UCLE, так и CAB-Tech, а также заинтересованным лицам, как вы можете себе представить. Главный научный сотрудник Хейгилла вручил свое уведомление этим утром ..."


"Это доктор Дарр, не так ли?" Перебил Брок, делая пометку в своем блокноте. "Он предлагает покинуть страну?"


"Я не знаю. Хейгилл пытается убедить его передумать. Но это всего лишь намек на возможные последствия. Помимо персонала, ущерб репутации CAB-Tech и доверию ее инвесторов может быть огромным."


Брок чувствовал, что слова были там, но не чувства. В голосе Янга не было ни гнева, ни возмущения. Он говорил монотонно, производя впечатление шахматиста, передвигающего свои фигуры вперед, одну за другой, чтобы установить позицию.


"Понятно, что профессор Хейгилл разгневан. Он чувствует, что всегда вел себя совершенно пристойно по отношению к Максу Спрингеру, несмотря на возмутительную провокацию, и теперь его пригвоздили к позорному столбу словами мертвеца, от которых он не может защититься. Он в настроении наброситься, защищаться от любого, кого он воспринимает как врага. Ты понимаешь?"


"Конечно".


"Он даже предположил мне, что сообщения "Геральд", возможно, были намеренно инспирированы полицией".


Он сделал паузу и злобно посмотрел на Брока в ожидании комментария.


- Правда? - спросил Брок."


Янг коротко улыбнулся, как будто на самом деле не ожидал спровоцировать такую реакцию.


"Естественно, я попытаюсь посоветовать ему не втягивать нас всех в ненужные осложнения. Но в какой-то момент его интересы и наши - то есть университетские - могут разойтись. Возможно, они действительно уже разошлись."


"Это так? Я, кажется, припоминаю, что вы описывали CAB-Tech как флагман исследовательской деятельности вашего университета, профессор, " мягко сказал Брок.


"Иногда даже флагманом приходится жертвовать ради всего флота. Я думаю, что для университета может оказаться разумным и необходимым пересмотреть всю работу и управление CAB-Tech. Что-то вроде влиятельного внешнего комитета по проверке, пользующегося безупречным доверием. Старший судья, вице-канцлер в отставке, бывший президент Королевского общества... такого рода уровень. Видите ли, моя дилемма в том, что я не хочу использовать кувалду, чтобы расколоть орех."


"Нет, я не знаю".


"Что ж, если проблема носит эндемический характер, и поражен весь организм, тогда, очевидно, необходима мощная хирургическая операция. Но если это связано с одним или двумя заблудшими младшими сотрудниками, которых можно изолировать и убрать, не нанося ущерба целостности целого, что ж, это совсем другое дело. Если быть откровенным, старший инспектор, " и тут Янг посмотрел на Брока с откровенной, почти интимной улыбкой, - мне бы очень помогло, если бы я мог получить от вас некоторые указания относительно того, насколько глубоко, или лучше сказать, насколько высоко в иерархии таксомоторных технологий продвинулись ваши текущие расследования.


"Боюсь, я не могу прокомментировать наши запросы".


"Видишь ли, - продолжал Янг, как будто не слышал, " мы оба в основном одинаковы. Мы оба служим обществу. Как и вы, моей главной заботой должно быть благополучие представителей общественности, которым я служу, студентов и их родителей - возможно, вы один из них, - чьи инвестиции в их образование в UCLE зависят от хорошей репутации учебного заведения. Я не могу позволить какому-либо человеку или группе, какими бы престижными они ни были, подрывать ценность степеней, которые оставляют нам наши студенты и которые являются основой их будущего."


Брок задавался вопросом, действительно ли Янг верил, что производит какое-то впечатление этим обращением, потому что, опять же, хотя слова были сказаны, за ними не было эмоциональной силы. И все же каким-то образом он, казалось, почувствовал, что добился своего, потому что после того, как Брок повторил, что он ничего не может сказать о своем расследовании, Янг кивнул, пообещал свое полное сотрудничество и поднялся на ноги. Когда он ушел, Брок решил, что единственной целью Янга было ограничение ущерба - убедить Брока, что он, по крайней мере, находится вне того круга вины, который могла бы определить полиция. Вероятно, он возвращался, чтобы сказать Хейгиллу сохранять спокойствие, пока он готовит способ принести его в жертву.


Секретарша Брока Дот просунула голову в дверь. "Я слышал, что он ушел. У меня была еще одна просьба о срочной встрече. Звонила миссис Хейгилл. Она хочет встретиться, чтобы поговорить с вами лично. Должен ли я вернуться к ней?"


Шейлу Хейгилл провели в зал заседаний полчаса спустя. Она была дорого одета, с несколькими крупными драгоценными камнями на пальцах и тщательно ухожена. Она вошла в комнату и села на предложенный стул с нарочитой осторожностью, и Брок сначала подумал, что это потому, что обстоятельства заставляли ее нервничать. Он подумал, что в молодости она, должно быть, была сногсшибательной, но пышность стала перезрелой, а естественная красота юности оформилась с помощью макияжа и укладки волос в некую чопорную подделку, которая соответствовала ее движениям, а также, когда она начала говорить, ее речи.


"Я не гений, старший инспектор, " начала она, " как мой муж. На самом деле я не очень умен, как известно большинству людей."


Он уловил манчестерский акцент, и, когда она продолжила, он решил, что скованность происходила от чувства врожденной незащищенности, несмотря на ее внешность и имущество.


"Но я отличаю хорошее от неправильного, и я пыталась, по-своему, поддерживать своего мужа на протяжении многих лет в меру своих возможностей. Однако он часто бывает в отъезде, и в последнее время, как вы, возможно, знаете, на него оказывалось большое давление, особенно в последние месяцы, и, возможно, из-за этого он не всегда был справедлив ко мне. На самом деле, были времена, когда он проявлял... " ее голос понизился до шепота, " свое презрение."


Она сделала паузу, открыла сумочку за салфеткой и промокнула нос, затем выпрямилась. "Сегодня утром мне позвонила подруга, которая сказала мне, что мой муж нанял частного детектива, чтобы тот шпионил за мной". Ее глаза сузились от гнева. "Я не считаю это поступком любящего мужа".


Брок неловко поерзал на своем стуле и прочистил горло. "Вы абсолютно уверены, миссис Хейгилл? Иногда люди могут делать поспешные выводы..."


"О, сомнений нет. Мужчина столкнулся лицом к лицу. Он признался.


Но в любом случае, это всего лишь последняя капля. Это личное дело между мной и моим мужем. Я упоминаю об этом только для того, чтобы объяснить, что ухожу от него и больше не чувствую себя обязанной лгать ради него."


"Ты лгал ради него?"


"Я... Я хранил молчание, когда высказался бы, если бы это был кто-то другой. Скажите, это сообщение в утренней газете, правда ли, что вы подозреваете моего мужа в причастности к убийству Макса Спрингера?"


Брок мгновение не отвечал. Он увидел напряжение в ее глазах, пока она ждала его ответа, и почувствовал себя на пороге, в один из тех моментов, когда все меняется.


"Миссис Хейгилл, " мягко ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и обнадеживающе, - я отвечу на это в меру своих возможностей, но сначала я хотел бы сказать вам, что хотел бы записать этот разговор, а также пригласить одного из моих коллег присоединиться к нам. Ты согласишься на это?"


Она поколебалась, затем кивнула, и Брок снял трубку и попросил позвать Кэти. Когда они были готовы, Брок объяснил предостережение миссис Хейгилл и продолжил: "Вы только что спросили меня, подозреваем ли мы вашего мужа в причастности к убийству Макса Спрингера. Все, что я могу вам сказать, это то, что мы считаем, что Абу Хадра, сотрудник вашего мужа, нажал на спусковой крючок, который убил профессора Спрингера, но мы не совсем удовлетворены тем, что он действовал в одиночку. Сообщение в газете о том, что мы еще раз опросили вашего мужа и его сотрудников в CAB-Tech , соответствует действительности. Итак, вы также только что сказали, что хранили молчание о чем-то, чтобы защитить своего мужа, это верно?"


"Да".


"Пожалуйста, расскажите нам, что это такое".


Ее тщательно выщипанные брови сошлись вместе, нахмурившись. "Видите ли, он пришел повидаться со мной. Около трех недель назад. Это было двенадцатого января. В то время я сделал пометку в своем дневнике. Ричард в тот день был на собрании в Йорке."


"Кто приходил к тебе?"


Макс Спрингер. Он пришел в наш дом. Я был поражен выдержкой этого человека. Он никогда не был там раньше и, конечно, знал, что ему там не будут рады. Я был просто так поражен, увидев его стоящим у входной двери, этого неопрятного маленького человечка в поношенном макинтоше и с растрепанными волосами, что он смог заговорить со мной, прежде чем я захлопнул за ним дверь.


"Он сказал, что хотел мне кое-что сказать, что-то важное для меня, что я должен услышать. Он казался таким, ну, скромным в своих манерах, совсем не тем монстром, о котором я слышала из рассказов Ричарда, что я впустила его. Мы сидели в нашей гостиной, и я помню, как заметила, что на нем были странные носки, а воротник его рубашки был ужасно обтрепан. Он сказал, что пришел предупредить меня кое о чем. Он сказал, что у него есть кое-какая информация о работе Ричарда, которую он планирует обнародовать, и когда он это сделает, это вполне может погубить Ричарда."


"Он не уточнил, какого рода это была информация? К чему это относилось?"


"Нет. Я бы все равно не понял. Это было просто как-то связано с его работой. Ну, я подумала, что было очень странно, что он пришел к нам домой, чтобы рассказать мне об этом, поэтому я спросила его почему, и он сказал, что одна из вещей, о которых он сожалеет по поводу ссоры, которую он затеял с Ричардом, была боль, которую это могло причинить невинным людям, особенно мне. Он объяснил, что слышал сплетни в университете о том, что наш брак столкнулся с трудностями, и он надеется, что не способствовал этому. Только сейчас он почувствовал себя обязанным предупредить меня, что положение моего мужа ухудшится, и я , возможно, хотела бы подумать, как я могла бы защитить себя от последствий в финансовом плане."


""В финансовом отношении"? Он так сказал? Что, как вы поняли, он имел в виду?"


"Я действительно не был уверен, когда думал об этом позже. Я имею в виду, Ричард управляет всеми нашими финансами, и я понятия не имел, какими могут быть наши активы или на чье имя они могут быть. Если не считать развода с Ричардом, я не была уверена, что смогу "защитить себя", но я предприняла некоторые шаги. Я просмотрела записи, которые Ричард ведет дома, и пошла поговорить с бухгалтером."


"Что еще сказал Спрингер?"


"Ничего. Он сказал, что это все, что он пришел сказать, встал и ушел."


"Он указал, когда собирается обнародовать информацию?"


"Нет".


"И вы рассказали своему мужу об этом визите, не так ли?"


Шейла Хейгилл опустила глаза. "Нет. Конечно, сначала я собиралась, но потом представила, какой ужасный шум поднимет Ричард по этому поводу, когда он придет к нам домой и заговорит со мной, пока Ричарда не будет, а я впущу его и выслушаю. И... Я не была уверена, что хочу рассказывать Ричарду о совете Макса Спрингера мне. Я был уверен, что это очень разозлило бы его, и вот опять, может быть... возможно, это был хороший совет. Так что в конце концов я просто промолчал."


"Вы не предупредили его, что Спрингер планировал погубить его?"


"Я не представлял, как я мог, не рассказав ему всего этого".


"Возможно, вы могли бы передать предупреждение третьей стороне, чтобы она передала Ричарду. Кто-нибудь вроде доктора Дарра, например."


Он наблюдал за реакцией, за вспышкой удивления, за румянцем на ее щеках под макияжем, затем она вызывающе посмотрела на него и сказала: "Возможно, я кое-что упомянула доктору Дарру, да. Иногда, когда Ричард и я не... когда он забывает рассказать мне о своих передвижениях и так далее, я разговариваю с Тахиром -доктором Дарром."


- А не секретарша Ричарда? - спросил я.


"Она... она очень работоспособна и предана Ричарду. К сожалению, я ей не очень нравлюсь. Это чувство взаимно."


"Так что именно ты сказал Тахиру?"


"Я рассказал ему о визите Макса Спрингера и его угрозе Ричарду. Тахир на самом деле не был обеспокоен. Он сказал, что Спрингер сумасшедший и всегда пытается создать проблемы, что он никак не может навредить Ричарду и что мне не стоит беспокоиться об этом. Его реакция меня успокоила... в то время."


Она колебалась и погрузилась в молчание, как будто теряла инерцию, и Брок с тревогой взглянул на нее. Зная, что ее нельзя было заставить давать показания против своего мужа, он не хотел ее терять. "Могу я вам что-нибудь принести, миссис Хейгилл? Чашечку чая, кофе?"


Она встрепенулась. "Нет, нет, спасибо. Я просто хотел бы покончить с этим."


"Конечно. Есть что-то о Ричарде, что ты хочешь мне рассказать?"


Она кивнула. "Я не слишком много думал о визите Спрингера после разговора с Тахиром, пока в ту пятницу утром не открыл свою газету и не увидел сообщение о его убийстве. Я, конечно, был очень шокирован, но я не связывал это с его визитом ко мне до позднего вечера того же дня. В тот день Ричард снова уехал по делам - он улетел в Глазго на какую-то встречу и вернулся домой поздно. Я была в постели, когда услышала, как он открывает входную дверь, и я ожидала, что он сразу поднимется наверх, чтобы принять ванну, как он обычно делал после долгого дня. Только он не поднялся наверх, и я начал задаваться вопросом, не пропустил ли он свой ужин и не готовил ли себе что-нибудь на кухне. Я надел халат и спустился вниз, но на кухне не горел свет. Затем я заметил свет, исходящий из его кабинета. Дверь была неплотно закрыта, и я осторожно толкнула ее, потому что иногда он бывает довольно раздражительным, когда устает, и я собиралась что-то сказать, когда заметила его. Он сидел за своим столом спиной к двери, занятый чем-то, что держал под настольной лампой, рассматривая это. Я сразу понял, что это было. Это был пистолет."


Она остановилась, уставившись на свою сумочку, как будто снова видела эту сцену.


"Что это за оружие, миссис Хейгилл?" Мягко подсказал Брок. "Можете ли вы описать это для меня?"


Э-э... он был черный, не очень большой - примерно такого же размера, как его ладонь. Не похоже на то, что вы видите в вестернах. Более современный, плоский."


" Тогда это скорее пистолет, чем револьвер. И вы не знали, что у вашего мужа есть такая вещь?"


"Боже мой, нет! Зачем ему вообще обладать чем-то подобным?"


"Тогда продолжай, что ты сделал?"


"Ну, я просто застыл. Я не смел даже дышать. Моей первой мыслью было, что он собирался застрелиться. Я подумал, может быть, Макс Спрингер был прав, и Ричард попал в какую-то ужасную беду и хочет покончить со всем этим. Но когда я подумал о Спрингере, я вспомнил газетное сообщение того утра, о том, как он был застрелен в университете неизвестным вооруженным человеком, и там был Ричард с пистолетом в руках."


" Вы говорите, изучаете его?"


"Да, я так думаю. Затем он вроде как покачал головой, как будто пришел к какому-то решению, открыл ящик своего стола и положил туда пистолет. Я отступил от двери и вернулся к подножию лестницы. Я не осмелился снова попытаться поднять их так, чтобы он не услышал, поэтому я позвал его по имени, как будто я только что спустился. Он ответил и вышел из кабинета. Он выглядел очень усталым, и я спросил его, все ли с ним в порядке. Он сказал, что да, затем начал выключать свет, и мы поднялись наверх.


"На следующий день он должен был вылететь в Персидский залив, и я должен был отвезти его в аэропорт в полдень. После завтрака он кое-что собрал, затем сказал, что собирается прогуляться, чтобы прочистить голову. Я был удивлен, потому что он никогда этого не делает. Я предложил тоже поехать, но он сказал, что ему нужно кое-что уладить перед поездкой и ему нужно подумать. Он надел свое старое пальто, и я слышал, как он зашел в свой кабинет, прежде чем уйти. Как только я убедился, что он ушел, я вошел туда и открыл ящик стола. Пистолета там больше не было. Я обыскала весь стол и чемодан, который он упаковал, но я не смогла его найти. Я начал думать, что мне это померещилось."


Брок обменялся взглядом с Кэти. "Почему?" - осторожно спросил он, представляя, что мог бы сказать об этом адвокат защиты. "Вы выпивали до того, как ваш муж вернулся домой в ту ночь?"


"Да, я выпил один или два бокала. Но я и близко не был пьян. Я знаю, что я видел."


"Но вы абсолютно уверены, что это был пистолет? Это не могло быть что-то другое, черное? Возможно, его бумажник?"


"Нет, нет, это был пистолет. Это было последнее, что я ожидал увидеть в его руке. Я так пристально смотрел на это, чтобы быть уверенным, что не совершаю ошибки. Он перевернул его, прямо под лампой. Он блестел, как темный металл."


"Хорошо. Итак, как долго его не было на следующее утро?"


" Не очень долго. Двадцать минут."


"У вас есть какие-нибудь предположения, куда он мог пойти?"


"Он повернул налево у наших ворот, а когда вернулся, на его ботинках была грязь. Недалеко от нашего дома есть небольшой лес с прудом. Я думал, что он, возможно, отправился туда."


Брок подумал, что проще было бы завернуть это и выбросить в мусорное ведро, если только он не ожидал, что его дом будут обыскивать, пока его не будет.


"Это действительно все, что я знаю", - сказала Шейла Хейгилл. Некоторая скованность покинула ее, и ее голос звучал подавленно, как будто она осознала, что натворила, донеся на своего мужа.


"Вы с Ричардом говорили об убийстве Макса Спрингера в ту пятницу вечером или в субботу перед его отъездом?"


"Да. Я не хотел поднимать эту тему, но это снова было на первой полосе утренней газеты, и было бы странно не сделать этого. Ричард сказал, что прочитал об этом накануне."


"Где был ваш муж в четверг, в день убийства Спрингера?"


"В университете, насколько я знаю. Я полагаю, что в тот вечер он вернулся домой около восьми и ничего не упоминал об убийстве."


"Как он выглядел?"


"Я думал об этом, но не могу вспомнить. Я имею в виду, я не знал, что что-то произошло, и у меня не было особых причин помнить тот день. Я полагаю, он, должно быть, был нормальным, иначе я бы что-нибудь вспомнил, не так ли?"


Брок поднял воротник, защищаясь от ветра, и угрюмо уставился на ледяную воду. Он ударился коленом, выходя из машины, и боль, которая ослабевала на прошлой неделе, возвращалась всякий раз, когда он переносил вес на левую ногу. Пруд имел почти точную круглую форму, как будто его намеренно соорудил ландшафтный дизайнер, хотя на самом деле он был образован воронкой от бомбы во время войны, в то время, когда окружающий лес был намного больше нынешней рощи. Оно было неглубоким, в центре не более чем по пояс двум ныряльщикам в черных гидрокостюмах, работавшим над ним, но покрытый листьями ил на дне было непросто просеивать, а под поверхностью находилось множество разных предметов - бутылок, консервных банок, велосипедной рамы, ящика из-под молока - что затрудняло поиск. Двое других мужчин в резиновых сапогах работали на опушке, а позади него шеренга людей в форме пробиралась через рощицу. По крайней мере, ветер и морось удерживали любопытных зрителей на расстоянии.


Четверо мужчин, работавших на пруду, приближались к самому дальнему кварталу, когда один из пары в воде вскрикнул и поднял что-то над головой. Он повернулся и медленно двинулся по засасывающей грязи к берегу, передав его одному из находившихся там мужчин, который положил его в прозрачный пакет и поспешил обратно к тропинке, где стоял Брок.


"Пистолет, сэр", - ухмыльнулся он.


Сквозь грязь, покрывавшую пистолет, Брок разглядел несколько букв, выбитых на его боку: CESKA. "Хорошо", - пробормотал он. "Давай перекусим".


Хейгилл споткнулся, когда его ввели в комнату. Они ждали до следующего дня, чтобы арестовать его, пока проводились испытания пистолета, служебного пистолета чешского производства, вероятно, около двадцати лет назад, и получили подтверждение, что из него действительно были произведены выстрелы, убившие Спрингера.


"С вами все в порядке, профессор?" - Спросил Брок. Мужчина выглядел еще более седым и измученным, чем когда он видел его в последний раз.


"Со мной все в порядке?" Повторил Хейгилл, как будто серьезно обдумывал вопрос. "Ну, вчера от меня ушла жена, мой главный ассистент подал в отставку, а президент моего университета ударил меня ножом в спину. Этим утром я проснулся с зубной болью, затем меня арестовали за убийство. Но в остальном я в порядке, спасибо." Он рассеянно провел рукой по волосам, поправил очки и сел.


Что касается юмора висельника, то Брок слышал лучше. Он задавался вопросом, как Хейгилл справится с тюрьмой. Возможно, это было бы облегчением, груз всех этих баллов за частые перелеты упал бы с его плеч. Скорее всего, это уничтожило бы его.


"Можем мы предложить вам что-нибудь от зубной боли?"


Хейгилл устало покачал головой, бравада исчезла. "Спасибо, я принял аспирин".


Его адвокат пришел с Бреном. Брок включил записывающее оборудование, изложил формальности, затем спросил: "Когда вы впервые услышали об убийстве Макса Спрингера, профессор Хейгилл?"


"Впервые слышу об этом?" Похоже, это был не тот вопрос, которого ожидал Хейгилл, и он задумчиво нахмурился. "Ну, э-э, я думаю, это было бы в те выходные. Вероятно, в то воскресенье, когда я был в заливе."


"Да, это то, что ты сказал мне, когда мы впервые встретились, в следующий вторник, двадцать пятого. Как вы узнали об этом?"


"Телефонный звонок, я думаю, или, возможно, электронное письмо. Возможно, от моего секретаря или Дарра. Я не могу вспомнить. Важно ли это? Да, я думаю, звонила моя секретарша из-за шума, который они подняли в воскресных газетах."


" Она звонила в воскресенье? - спросил я.


"Да. Она подумала, что я должен знать."


Брок сделал паузу, позволив этому на мгновение повиснуть в воздухе, затем тихо сказал: "Только ваша жена говорит нам, что вы обсуждали с ней убийство в субботу утром, за завтраком".


Хейгилл выглядел потрясенным. "Моя жена? Вы говорили с моей женой?" Он повернулся к своему адвокату. "Я думал, жены не могут свидетельствовать против мужей".


Адвокат покачал головой, выглядя очень недовольным выводом, который можно было сделать из этого, который Брок должным образом довел до конца. "О, они вполне вольны свидетельствовать против своих мужей, профессор. То есть ты хочешь сказать, что это заставляет тебя изменить свою историю, не так ли?"


"Нет! Я этого не говорю. Я имею в виду ... Да, возможно, она права. Возможно, мы обсуждали это в субботу. Возможно, я начинаю путаться. Возможно, моя секретарша звонила, чтобы рассказать мне о воскресных газетах, но я уже слышал новости."


"Давай попробуем еще раз, хорошо? Пожалуйста, подумайте хорошенько и скажите мне, когда вы впервые услышали об убийстве Макса Спрингера."


Хейгилл глубоко выдохнул, снял очки и потер глаза. "Здесь довольно жарко, не так ли?" Его лоб блестел, лицо было бледным.


Брен встал и налил ему воды в пластиковый стакан.


"Спасибо". Он залпом выпил его и снял куртку.


"Не торопись", - сказал Брок. "Скажи нам, если ты плохо себя чувствуешь".


"Нет, нет, со мной все в порядке. Э-э, я думаю, это могло быть в ту пятницу, когда я впервые услышал. В то утро мне нужно было ехать в Глазго, и, кажется, я читал об этом в утренней газете. Я не совсем уверен... У меня было так много другого на уме..."


"Но эффектное убийство коллеги на ступеньках университета, наверняка это должно было остаться незамеченным? А коллега, который был вашим злейшим врагом?"


Хейгилл сделал еще один глубокий вдох, но не ответил, и Брок продолжил: "Пожалуйста, расскажите нам о ваших передвижениях с того момента, как вы прилетели из Глазго в пятницу, и до вашего отъезда в Персидский залив в субботу".


Прерывающимся голосом Хейгилл сказал, что забрал свою машину в аэропорту Станстед и поехал домой в пятницу вечером через Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, где ему нужно было оставить некоторые документы для своих сотрудников после поездки в Глазго и забрать другие для посещения Залива. На следующее утро он собрал вещи, немного поработал на своем ноутбуке, а затем около полудня улетел в Хитроу со своей женой.


"Ты выходил на прогулку в субботу утром?"


Э-э, да, это верно, я так и сделал. Извини, я забыл об этом. У меня болела голова, и мне нужно было немного подумать о поездке, поэтому я вышел на короткую прогулку, о, около половины одиннадцатого. Осмелюсь предположить, что моя жена рассказала вам."


"Куда ты пошел?"


"Просто... просто за квартал".


И снова Брок позволил своим словам повиснуть в воздухе, пока он сидел молча, угрюмо уставившись в свой блокнот. Адвокат поерзал на своем стуле. Хейгилл прочистил горло, но ничего не сказал.


Затем Брок потянулся к портфелю у своих ног, достал прозрачный пластиковый пакет с пистолетом и положил его на стол перед Хейгиллом.


"Я показываю профессору Хейгиллу пистолет, указанный в качестве вещественного доказательства L4327/1010, полуавтоматический пистолет чешского производства, известный как модель 52. Вы когда-нибудь видели это раньше, профессор?"


Хейгилл был ошеломлен, глаза широко раскрыты, тело напряжено. Он долго молча смотрел на пистолет, затем, все еще неестественно широко раскрыв глаза, медленно поднялся на ноги и повернулся к двери.


"Я так понимаю, это означает "да", - тихо сказал Брок. Затем, для удобства записи: "Профессор Хейгилл встал, чтобы уйти. Я приостанавливаю это интервью в десять двадцать три часа."


Они вновь собрались час спустя, после того как Хейгилл пришел в себя и посовещался со своим адвокатом. Для Брока это было все равно что смотреть на мужчину на ринге, медленно осознающего с каждым ударом, что он теряет свой вес. Он хотел извиниться, сказал он так тихо, что Броку пришлось попросить его говорить громче. Он хотел расставить все точки над "i". Он был очень встревожен, прочитав газетные сообщения о смерти Макса Спрингера в то утро, когда летел рейсом в Глазго. Рассказ о том, как Спрингер был застрелен на ступенях университета, казался совершенно невероятным, невероятно мелодраматичным, и все же это произошло на самом деле. Люди, с которыми он встретился в тот день в Университете Стратклайда, тоже слышали эту новость и продолжали спрашивать его об этом. Он не мог выбросить это из головы, и в какой-то момент ему в голову пришла ужасная возможность, которую он сначала отбросил, но постепенно начал преследовать его. Предположим, смерть Спрингера была связана с его враждой с самим собой? Предположим, кто-то на его стороне, в его команде, решил положить конец клевете Спрингера ради него самого?


"Значит, вы рассматривали это как определенную возможность?" Брок сказал, просто для протокола, что разочарован линией, которую избрал Хейгилл.


"Только потому, что перспектива была настолько ужасающей. У меня есть склонность воображать худшее. Любой скажет вам. Когда мы смотрим на новый эксперимент, мой первый вопрос таков: что самое худшее, что может случиться? Что ж, это казалось мне наихудшей возможностью. Я бы никогда не подумал об этом до того дня, но тогда я бы никогда не подумал, что Макс Спрингер может умереть вот так."


"Да, но вы действительно считали это реальной возможностью?"


"За последний год были времена, когда некоторые из моих людей становились очень эмоциональными, очень сердитыми из-за расизма и фанатичной нетерпимости, с которыми они сталкивались в определенных кругах. Я думаю, ты кое-что из этого знаешь. Я подумал, может быть, возмутительные нападки Макса Спрингера на нашу работу наконец вызвали реакцию, которая трагически зашла слишком далеко."


"Я думал, он был страстным противником фанатизма и расизма?"


"Так он сказал. Ирония не ускользнула от меня."


"Итак, что ты сделал?"


"Как я уже говорил ранее, я поехал в Калифорнийский университет в тот вечер, когда вернулся в Лондон. То, что я сказал о бумагах, которые мне были нужны, было правдой, но я также надеялся увидеть там Дарра и узнать о развитии событий, и, надеюсь, успокоить свой разум. К сожалению, его там не было, и я не смог дозвониться до него по телефону. Я поднялся в лаборатории. Это привычка, я всегда так делаю, чтобы получить представление о ходе работы. На одной из скамеек лежал "Ивнинг Стандард", открытый на развороте, посвященном убийству Спрингера. Они, очевидно, обсуждали это. Я посмотрел на это и прочитал, что полиция все еще искала орудие убийства, и мне пришла в голову ужасная мысль, что, если кто-то из команды действительно был замешан, оно могло быть даже там, в нашем здании. На мгновение я даже подумал, что мог бы поискать его, просто чтобы успокоить себя, пока не понял, насколько это было бы невозможно. Если бы кто-то захотел что-то спрятать в этом здании, я мог бы искать неделями и так и не найти это. И в любом случае, мне было стыдно за эту мысль. Стоя там, в знакомой обстановке наших лабораторий, сама мысль о том, что кто-то из моей команды может быть вовлечен в это дело, казалась просто нелепой.


"Я вернулся в свой офис, чтобы подписать письма, оставленные моей секретаршей, и разобраться с бумагами, которые мне понадобятся для следующей поездки, и в какой-то момент, должно быть, поднял глаза и заметил, что тома на книжных полках на стене напротив меня не в порядке".


Хейгилл немного виновато нахмурился. "Прости. Это, должно быть, звучит неправдоподобно. Это были мои переплетенные тома журнала "Медицинская генетика", редактором которого я был несколько лет. Я смотрел на них, думая о чем-то другом, когда внезапно подумал: "Почему 1990 год стоит перед 1989 годом?" Итак, я встал, все еще думая об этой другой вещи, подошел и вытащил два тома, чтобы поменять их местами, и тогда я увидел белый пластиковый пакет для переноски, свернутый в пространстве позади них."


Он остановился и глубоко вздохнул. Его румянец снова поблек, на лбу снова выступили капельки пота. "Мне жаль. Я понимаю, что все это, должно быть, звучит совершенно неправдоподобно. Это все еще кажется мне таким, как дурной сон, но это правда, которую ты видишь." Еще один глубокий вдох. "Я поднял сумку... очевидно, в нем содержалось что-то твердое. Внутри я нашел коричневый бумажный пакет, и когда я вытащил его ..."


Он остановился, и его адвокат посмотрел на него с беспокойством и привстал со стула.


"Нет, нет... Все в порядке". Хейгилл поднял руку, чтобы успокоить его. "Внутри был тот пистолет".


Они подождали, пока он сделал глоток воды.


"О чем вы думали?" Сказал Брок.


"Что я мог подумать? Казалось, это подтвердило все мои худшие опасения. Но потом я попытался найти выход из положения. Я не знал, из этого ли пистолета был убит Спрингер - так ли это на самом деле?"


"Да".


"Ох. О, Боже... Ну, я не мог быть уверен. Я подумал, может быть, если у одного из этих персонажей есть оружие и он боится, что вы можете обыскать его вещи после этого убийства, тогда он, возможно, захочет найти место, где его спрятать. На самом деле, чем больше я думал об этом, тем более правдоподобной казалась эта идея, потому что убийца наверняка захотел бы полностью избавиться от своего пистолета - например, выбросить его в Темзу? В то время как тот, кто спрятал этот пистолет, очевидно, хотел сохранить его и вернуть позже."


"Под "одним из этих персонажей" вы имеете в виду своих сотрудников, не так ли?"


Хейгилл неохотно кивнул.


"И почему они выбрали это место?"


"Да, это то, о чем я спрашивал себя. Я сильно разозлился, думая о том, как они подвергли меня риску. Но потом я рассудил, что они, вероятно, предположили, что кабинет босса, за томами, в которые никто никогда не заглядывает, был едва ли не самым безопасным местом во всем здании. Но, очевидно, я не мог оставить это там. Я рассмотрел варианты и решил избавиться от него сам."


"Вы не сочли своим долгом принести это нам?"


"Мне жаль. Последствия, подтексты были слишком... дорогостоящими. Я чувствовал, что у нас слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить этому все сорвать."


"Так что же ты сделал?"


"Я подумала о реке, но потом вспомнила о камерах в кампусе и о том, что кто-то может меня увидеть, поэтому я положила это в свою сумку, решив унести как можно дальше. Ну, ты знаешь, куда я в конце концов его выбросил, в пруд недалеко от нашего дома. Я думал, что был осторожен. Я понятия не имел, что кто-то видел, как я это делаю."


"Вы обсуждали это с кем-нибудь? Доктор Дарр, например?"


"Нет, никто".


"Значит, вы рассматривали его как возможного преступника?"


Хейгилл открыл рот, как будто собираясь отрицать это, затем передумал. Он пожал плечами.


"У вас не было никаких теорий? Никаких конкретных подозрений? Кто был главными горячими головами во время предыдущих беспорядков?"


"Два иракских парня, вероятно, Сабри и Дурак. Да, я подумал, что если кто-то и пронес контрабандой оружие в страну, то, скорее всего, это были они."


"Не Абу Хадра?"


"По правде говоря, я никогда даже не рассматривал его. Он был наименее воинственным, наименее агрессивным из них всех. Я был поражен, когда они сказали, что его арестовали."


"И даже тогда вы не вышли вперед и не сказали нам, где был пистолет".


"Что хорошего это дало бы? И в любом случае, Абу никогда не судили, его так и не признали виновным, не так ли? Дознания еще не было, не так ли?"


"Возможно, это могло бы оправдать его, профессор, вы думали об этом? Если на этом пистолете когда-либо были отпечатки убийцы, ваши действия эффективно уничтожили их."


Хейгилл выглядел ошеломленным. "Нет... Я не думал..."


"И тогда, конечно, есть вероятность, что Абу действовал не в одиночку. Ты думал об этом?"


Он поколебался, затем кивнул. "Я обдумывал это. Но ничто из того, что кто-либо сказал после ареста Абу, не дало мне никаких указаний на то, что они помогали или поощряли его, совсем ничего. Я имею в виду, кого вы подозреваете?"


Брок злобно уставился на него. "Очевидный кандидат - вы сами, профессор Хейгилл. Ты тот, кто выиграл от того, что Спрингера заставили замолчать. Вы тот, кто пытался избавиться от оружия, что, как вы сами только что сказали, было именно тем, что сделал бы убийца. И ты тот, кто лгал об этом до тех пор, пока у тебя не осталось выбора, кроме как рассказать нам правду. Или, во всяком случае, его версия." Брок посмотрел на свои часы. "Я должен сообщить вам, что мы получили ордера на обыск вашего дома, вашей машины и ваших офисов. Есть ли что-нибудь еще, что вы хотите сказать мне, прежде чем я закончу это интервью?"


Хейгилл, выглядя побежденным, покачал головой. Затем Брок добавил: "Есть еще одна вещь. Я уже просил у вас документацию по протоколу BRCA4, и вы отказались. Теперь я должен настаивать."


"В ящике моего стола в моем кабинете в университете есть копия. Она заперта, но у моей секретарши есть ключ. Я хотел бы спросить, - Хейгилл безнадежно пожал плечами, - не могли бы вы, пожалуйста, относиться к этому как к конфиденциальному документу. Как я уже говорил вам, это коммерчески чувствительно. Мне было бы неприятно думать о том, что это будет распространяться по вашим офисам, будучи скопированным ..."


"Я предлагаю передать это эксперту, чтобы он дал нам независимую профессиональную оценку".


"Кого ты имел в виду?"


"Доктор Р.Т. Грайс, Министерство внутренних дел".


"Я знаю его". Хейгилл обдумал это, затем неохотно кивнул. "Очень хорошо".


После того, как они ушли, Брок повернулся к Брену. " Ну? - спросил я.


"Это он", - решительно сказал Брен. "Я думаю, он выбрал Абу как самого сговорчивого и надежного из всей компании. Возможно, к тому же самый одноразовый."


"Может быть." Брок потер колено, его голос звучал несчастно. "Но он мог бы сделать так, чтобы эта история прижилась".


"Нашел пистолет у него на книжной полке? Да ладно, шеф, это была самая невероятная вещь, которую я когда-либо слышал. Зачем Абу оставил там пистолет? Как он вообще попал в офис Хейгилла?"


"Мм. Все равно, нам нужен другой ракурс, Брен. Деньги, мы должны крепко привязать это к нему."


"Да. Пока безуспешно, но теперь у нас есть доступ к его записям, возможно, мы что-нибудь придумаем. Интересно подумать, не правда ли, босс, " невинно добавил Брен, когда они направились к двери, " если бы Леон не выкинул этот трюк прошлой ночью, мы бы ничего об этом не узнали. Он поспешил выйти, прежде чем Брок смог ответить.


20


Они нашли место для парковки в жилом комплексе за Шедуэлл-роуд и двинулись задними рядами навстречу крикам разносчиков, запаху жареного мяса и звукам усиленной музыки, разносящимся в свежем утреннем воздухе. В центре Шедуэлл-роуд были установлены рыночные прилавки, и улица была забита посетителями, наслаждавшимися смесью экзотики и банальности. Киоск, торгующий платками-хиджабами, стоял рядом с киоском, специализирующимся на ковбойских шляпах; ароматы тмина и фенхеля из ларька со специями соперничали с ароматами хот-догов, шафрановых и пурпурных шелков с футболками в стиле хэви-метал, ситара и кото с электрогитарой.


Отвлекшись на иллюстрированную настенную диаграмму с выбранными позициями из "Камасутры", Кэти была спасена от того, чтобы ее сбил дородный ребенок на самокате, когда Леон Десаи схватил ее за руку. Она наткнулась на него и засмеялась, и они пошли дальше, разгоряченные чувством близости в массе толпы.


"Ты когда-нибудь видел двор Чандлера?" - спросила она, и когда он покачал головой, она сказала: "Я угощу тебя чашечкой кофе в кафе "Хоррия"".


"Только бы мы не столкнулись с доктором Дарром и его приятелями", - пробормотал он, звуча искренне обеспокоенным, и она снова рассмеялась, чувствуя себя неожиданно легкой и счастливой этим утром, когда солнце наконец-то взошло над головой, слышен гул толпы и он рядом с ней. Она мельком увидела Санджива Манзура вдалеке, он стоял в дверях своего магазина, разглядывая проходящую толпу с выражением неодобрения на лице, и ей почти захотелось поздороваться с ним и предложить пожать руку, но она благоразумно передумала, и вместо этого они вышли из толпы, миновали дверь "Трех корон" и оказались во внезапно наступившей тишине переулка.


Уличная активность не дошла до Хоррии. Там была одна семья очень бледнокожих посетителей, которые выглядели слегка озадаченными меню за столом, украшенным двумя маленькими перекрещенными и выцветшими флагами Народной Демократической Республики Йемен и Йеменской Арабской Республики, и двое стариков играли в карты на столе в конце зала, но это было все, и Кэти стало интересно, как Касим Али зарабатывает на жизнь этим заведением. Он стоял на коленях перед музыкальным автоматом и возился с переключателями. Он фыркнул от отвращения и с трудом поднялся на ноги, нанеся машине сильный удар. Тут же высокий женский голос на полной громкости затянул арабскую поп-песню, к ужасу английской семьи.


Касим приветствовал Кэти как большого друга и от ее имени принял Леона. Он усадил их за столик в передней части зала, где они были лишь наполовину оглушены музыкой и могли смотреть на мощеную площадь, на маленькую типографию напротив справа и крошечный магазин подержанной мебели слева.


"Абу жил здесь?" - Пробормотал Леон. "Неудивительно, что его толкнуло на убийство".


"О, это не так уж плохо", - усмехнулась Кэти. "Касим выключает музыку, когда люди молятся в мечети наверху. Мы могли бы взглянуть позже, если хотите. Брок сказал мне, что ваша семья когда-то была мусульманской. Ты никогда не говорил мне."


"Это не казалось важным". Он посмотрел на нее. "У нас на уме были другие вещи".


Она встретилась с его глазами, темными и пристальными, и почувствовала, как в ней пробуждается знакомый отклик. Нет, подумала она, я больше не попадусь на этот взгляд. Приключение Леона снова свело их вместе, но как друзья, они молчаливо согласились. На этот раз она была полна решимости двигаться в своем собственном темпе, пытаться контролировать направление своей жизни. Она выглянула в окно и сказала: "Возможно, именно поэтому Брок согласился с твоей первой встречей с Дарром".


Леон поморщился. "Не говори об этом".


"О, но это был успех. После этого все встало на свои места."


"Ты имеешь в виду, что мир Хейгилла развалился на куски. И все это было ошибкой. Миссис Хейгилл думает, что ее муж шпионил за ним, когда это было не так. Я не испытываю особой гордости по этому поводу."


"Иначе она не рассказала бы нам о пистолете. И в любом случае, их брак, очевидно, был на последнем издыхании."


"Мы этого не знаем. Мы даже не знаем, виновен ли он. Как продвигается денежный путь?"


"Пока ничего. Они не обнаружили никаких явных снятий средств со счетов Хейгилла, соответствующих тридцати тысячам, и пока им не удалось отследить сами банкноты до его банка."


"Хм." Леон на мгновение замолчал, затем резко спросил: "Как Уэйн?"


"Уэйн О'Брайен? Разве ты не знал? Его больше не существует. Они изменили его имя, адрес и номер телефона, и он стал кем-то другим. Он работает на другой работе". Брок сказал ей об этом два дня назад, и сначала она не поверила, решив, что это какой-то розыгрыш. Но это было правдой. Это произошло в Специальном отделении, сказал Брок, они приходят и уходят. Тем не менее, ей хотелось бы попрощаться. Она почувствовала неожиданную грусть, как будто только что узнала, что Уэйн умер, а не просто двигался дальше.


"Неужели?" Плечи Леона немного расправились, и Кэти подумала, что это выглядело почти так, как будто с него сняли тяжесть. "Черт возьми, что за жизнь".


"Он мне нравился, Леон".


"Да, я знаю".


"Он был тем, кто мне был нужен в тот момент. Ничего слишком серьезного."


"И я был слишком серьезен?"


"Да".


"Прости". Он выглядел безутешным.


" Ну, а теперь, леди и джентльмены, " прогремел Касим и поставил перед ними кофе. "Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?" Он предложил им свои сигареты, а когда они отказались, закурил сам. "Как продвигается расследование? Я вижу, ты поймал еще одного." Он затянулся, потянулся к газете, лежащей на соседнем столе, и показал им отчет...


БОФФИН ЗАДАВАЛ ВОПРОСЫ В "ОХОТЕ на УБИЙЦ".


"Мы еще не уверены, Касим", - сказала Кэти.


"Он был боссом Абу, верно? Для меня это имеет смысл. Абу никогда бы не сделал этого сам. Факт, я до сих пор с трудом могу поверить, что он вообще это сделал. Этот парень, должно быть, свенгалиец, верно? Заставил его это сделать?"


Кэти вспомнила, что Спрингер тоже использовал это слово; Свенгали - зловещий манипулятор, злобный гипнотизер. Был ли Хейгилл действительно таким персонажем?


"Меня поражает то, что эти двое действительно встретились, здесь, в этом самом месте, до того, как все это произошло".


" Какие двое? - спросил я.


"Абу и этот парень".


"Хейгилл, его босс? Он приходил сюда?"


"Нет, нет, не он. Он." Касим указал толстым пальцем дальше по странице на фотографию жертвы, Спрингера.


"Абу встретил Спрингера здесь?" Кэти недоверчиво уставилась на Касима. "Конечно, нет".


"Да, это правда. Однажды Брайони привела сюда этого старого чудака. Он интересовался историей нашей семьи. Мы неплохо поболтали. Затем Брайони сказала, что отведет его наверх посмотреть мечеть, и по пути наверх они встретили спускающегося Абу. Прямо там... " он указал на лестницу в задней части кафе, "... на полпути наверх они встретились, Брайони представила их, и они пожали друг другу руки. Жуткий, оригинальный, да?"


"Вы никогда не видели, как они встретились снова?"


"Нет. Он больше сюда не приходил."


Они встречались дважды, подумала Кэти, оба раза на лестнице, один поднимался, другой спускался. В первый раз, когда они пожали друг другу руки, во второй раз один застрелил другого насмерть. Очень жутко.


"Как сейчас справляется Наргис?"


"Кажется нормальным, во всяком случае, на первый взгляд. Она вполне спокойная девушка, да? Она вернулась наверх, и Джордж и Фрэн присматривают за ней. С каждым днем она становится немного больше."


"Ее отец не пытался создавать проблемы?"


Не-а. Он бы не посмел. И сейчас они вдвоем получают консультации от имама и социального работника. Кажется, старику Мансуру очень понравилась идея внука. В любом случае, он был бы слишком напуган, что ты снова придешь за ним со своей палочкой для коктейлей, если он попытается что-нибудь сделать. Оно у тебя с собой?"


Кэти похлопала себя по карману. "Конечно, Касим. Я всегда ношу его с собой, когда прихожу к тебе в гости."


Его одобрительный рев перешел в приступ кашля, и ему пришлось глубоко затянуться сигаретой, чтобы прийти в себя. "Скажи мне все же, " сказал он сквозь дым, его голос стал писклявым, " эти деньги Абу оставил ей. Она собирается получить его обратно?"


"Зависит от обстоятельств. Мы были бы намного счастливее во многих вещах, если бы знали, откуда это взялось."


Касим изучал свои ногти. "Она тебе не скажет?"


"Она говорит, что не знает. А ты?"


"Абу не сказал бы мне. Он бы знал, что я начну взимать с них арендную плату." Он издал хриплый смешок, его челюсти и живот затряслись. Затем он добавил: "Единственной, кому он мог бы рассказать, кроме Наргис, была бы Фрэн. Они хорошо ладили, Абу и Фрэн, а Фрэн умеет обращаться с деньгами. Раньше она была коммерческим банкиром, вы знали об этом? Ну, не совсем - она работала на одного из них в Городе, когда была студенткой, до того, как приняла ислам. Она вбила себе в голову, и если бы я был на месте Абу и у меня было немного наличных, я мог бы спросить Фрэн, куда их вложить. Пойми, я говорю тебе это только потому, что хочу, чтобы Наргис оставила деньги себе. Если это законно, Фрэн, возможно, сможет успокоить ваши умы. Наргис теперь сама по себе. Ей и ребенку действительно понадобятся эти деньги."


Кэти кивнула, думая, что, конечно, это только усилило мотив Абу в получении денег для убийства Спрингера. "Как ты думаешь, Фрэн рассказала бы нам?"


"Я мог бы перемолвиться с ней словечком на ушко, если хотите. Она сейчас покупает кое-что в супермаркете, но скоро должна вернуться. Почему бы тебе не допить свой кофе, еще немного походить по магазинам на уличном рынке и не вернуться через час, а? Возможно, вам захочется пообедать здесь. Шашлыки из баранины - наше фирменное блюдо сегодня, специально в базарный день."


"Прекрасно. Нам нужно бронировать?"


Касим Али подумал, что это было очень забавно.


Небо потемнело, когда они вышли из кафе, и, когда они снова прогуливались по рынку, начали падать крупные капли дождя. Они укрылись под навесом букинистического киоска и изучали названия. Они говорили о Фрэн и о том, что она отказалась от своей прошлой жизни, чтобы стать мусульманкой, и Леон внезапно сказал: "А!" - и потянулся за одной из книг. Он проверил его, затем передал Кэти. "Вот кое-что подходящее. Раньше был одним из моих любимых."


Кэти прочитала надпись на обложке: "Лоуренс Аравийский, семь столпов мудрости". Она перевернула страницы, для начала карты Ближнего Востока, затем вступительное стихотворение, первый стих которого она прочитала вслух. Я любил тебя, поэтому я привлек эти людские потоки в свои руки и начертал звездами на небе свою волю, Чтобы заслужить тебе Свободу, достойный дом с семью колоннами, чтобы твои глаза сияли для меня, Когда мы придем.


"Похоже, это то, что Макс Спрингер хотел сделать", - размышляла она. "Чтобы заслужить нам свободу, даже ценой истины".


"Это абсурд". Леон казался шокированным. "Конечно, у вас не может быть одного без другого".


"Да, это то, что сказал Брок".


Она перевернула страницы и заметила отрывок, описывающий арабов.


"Они были народом судорог, переворотов, идей... Их крупнейшей фабрикацией были вероучения..." "


"Я думаю, что именно это Спрингер имел в виду под истиной - абсолютную истинность вероучений, будь то религиозных или научных".


"Но они совершенно разные, научная истина и религиозная истина".


"Тем не менее, Спрингер видел в них обоих противоположность свободе. По крайней мере, так утверждает Брайони Кидд."


Ее взгляд скользнул вниз к другой фразе: "Высохшие души, готовые к сожжению". Не совсем так я бы описал Касима Али, но, полагаю, никогда не знаешь наверняка. Давайте вернемся назад и посмотрим, что у него есть для нас."


Они побежали обратно под моросящим дождем и обнаружили Фрэн Саид с головой, покрытой черным шарфом, которая ждала их за столиком, где они сидели раньше, попивая чай. Кэти представила Леона, и они сели. Семья бледных за центральным столом все еще была там, доедая большие порции бургеров и чипсов, но усиленный голос Умм Калсум не привлек новых посетителей.


"Я рассказывал Леону о твоем прошлом, Фрэн. Я думаю, это действительно интересно."


Фрэн пожала плечами. "Не совсем. Я не уверен, что хочу интересной жизни, просто такой, в которой я могу быть уверен."


"Ну, я думаю, интересно, например, как ты выбрала брак по договоренности".


"У меня это сработало".


"Но не для Наргис".


"Это была не ошибка системы", - сказала Фрэн, защищаясь. "Ее жизнь здесь и обычаи старой родины были слишком далеки друг от друга".


"И все же брак в Кашмире был действительным? Так что же могла бы сделать Наргис, если бы, скажем, захотела выйти замуж за кого-то другого, как Абу?"


"Это будет зависеть от ее мужа. По исламским законам жена не может инициировать развод. Если бы она сделала это через британский гражданский суд, а ее муж в Кашмире не хотел развода и не произносил талак, формулу развода, то в глазах исламского права они все равно были бы женаты. Наргис надеялась... надеется, что ее муж разведется с ней, чтобы он мог жениться снова, только... она не хочет, чтобы это досталось ее сестре Ясмин." Голос Фрэн упал до шепота.


"Нет, и ей всего четырнадцать, не так ли? Итак, Наргис все еще замужем, и это означает, что они с Абу жили в прелюбодеянии ..." Кэти увидела, как в глазах Фрэн вспыхнула тревога, и быстро добавила, понизив голос: "Прости, Фрэн. Мне просто нужно понять ситуацию, в которой оказались Наргис и Абу. Исламский закон очень строг в отношении супружеской измены, не так ли?"


"Несомненно, это отвратительная вещь и злой путь". Так говорится в Коране."


Итак, они оказались перед альтернативой: расстаться, и Наргис останется верной мужу, которого она ненавидела, или жить вместе как отверженные от своей веры, не говоря уже о том, что ей угрожало страшное возмездие со стороны ее отца и его братьев. Примерно в этом все дело, не так ли?"


"Да".


"Должно быть, это была ужасная дилемма. Должно быть, у них было искушение просто исчезнуть и начать все сначала где-нибудь в другом месте. Но куда они могли пойти, где они могли бы воссоединиться с мусульманской общиной, не будучи разоблаченными? Какие ресурсы им понадобятся для этого? И вот однажды Абу возвращается домой с тридцатью тысячами фунтов."


Фрэн сердито посмотрела на нее. "Ты думаешь, это были кровавые деньги, не так ли? Вы думаете, кто-то заплатил ему эти деньги за совершение убийства."


"Что еще мы можем подумать, Фрэн? Когда мы разговаривали с Наргис неделю назад, она сказала, что он принес это домой примерно за две недели до этого. Макс Спрингер был застрелен ровно две недели назад."


"Нет! Единственная причина, по которой я согласился поговорить с тобой, это сказать тебе, что ты неправ. Эти деньги принадлежат Наргис и ее ребенку. Ты не можешь отнять это у нее."


"Убеди меня. Что ты знаешь, чтобы быть таким уверенным?"


"Предположим... предположим, что деньги были настоящим подарком, но они пришли бы из-за границы, и человек, который их подарил, не хотел, чтобы об этом стало известно, возможно, по налоговым соображениям или еще чему-то, в их собственной стране".


"В какой стране?"


"Ливан".


"Продолжай".


"Когда Наргис вернулась из Кашмира и нашла здесь убежище, ее дружба с Абу возобновилась. Они любили друг друга, и через некоторое время они стали любовниками - они ничего не могли с собой поделать. Но Наргис теперь была замужем за кем-то другим и носила ребенка от этого другого мужчины. Они боялись идти к имаму за советом, потому что боялись, что он осудит их. Они начали мечтать уехать за границу, возможно, в Ливан, где живет семья Абу, или в Соединенные Штаты, где у него есть двоюродный брат. Но тем временем отец Наргис выписал ордер на ее арест, и они боялись, что их арестуют, если они попытаются покинуть страну по ее собственному паспорту, или если они попытаются выйти замуж здесь и уехать под его именем. И все это время ребенок рос.


"Пару недель назад - и да, это было время убийства профессора Спрингера, но это было совпадением - Абу пришел ко мне за советом. Он смог получить некоторую сумму денег от своего отца, чтобы помочь им. Тридцать тысяч фунтов стерлингов банкнотами. На часть этих денег он надеялся купить фальшивый паспорт для Наргис. Но он был обеспокоен тем, что у него было так много наличных, и не знал, что с ними делать, чтобы избежать подозрений. Он хотел, чтобы деньги были на имя Наргис, и спросил моего совета. Должен ли он открыть для нее банковский счет, или купить дорожные чеки, или драгоценности, или банковский перевод? Я предлагал разные вещи, но через несколько дней он был мертв."


Искренность Фрэн была очевидна, как и ее сочувствие трагическим обстоятельствам жизни ее друзей, но, похоже, она не осознавала, насколько компрометирующей для Абу была ее история. Его отчаянное желание спасти Наргис и его настойчивость в том, что деньги должны храниться на ее имя, только усилили обвинение против него.


"Он сказал, что деньги поступили от его отца? Это были его слова?"


Фрэн нахмурилась. " Не совсем. Видите ли, Абу был усыновлен. Он сказал что-то вроде: "Деньги дал мне человек, который был мне отцом". Что-то вроде этого."


"Хадра - это его приемное имя, ты знаешь? Это будет имя его приемного отца в Бейруте?"


"Я думаю, что да".


"Что ж, мы можем попытаться проверить".


Фрэн услышала сомнение в голосе Кэти и глухо спросила: "Ты мне не веришь, не так ли?"


"Я верю, что ты сказала мне то, что считаешь правдой, Фрэн, но это не поможет Наргис, если мы не сможем найти какие-либо документальные доказательства того, откуда взялись деньги. У вас есть какие-нибудь идеи, как это попало в страну? Где-то должны быть банковские записи."


Фрэн мрачно покачала головой. "Нет, это то, что я имел в виду ранее, о том, что отец Абу не хотел, чтобы деньги отслеживались. Абу однажды сказал нам, что его приемный отец - немного мошенник, торговец на черном рынке. Когда я спросил его, почему ему дали деньги наличными, он сказал, что, по его мнению, это было сделано для того, чтобы их нельзя было отследить. Я предполагаю, что его отец нанял кого-то, кто доставил это в страну вручную."


"Значит, отец не захочет говорить с нами об этом, даже если мы его разыщем".


"Полагаю, что нет". Она вздохнула. "Я ведь ничем не помог, не так ли?"


"Я не знаю, Фрэн. Чем больше мы сможем собрать воедино, тем лучше. Может быть, ты подумаешь о чем-нибудь другом. Что насчет вашего мужа? Стал бы Абу обсуждать это с Джорджем?"


"Не думаю так. Абу был скрытным и рассказал мне о деньгах только потому, что ему нужен был совет. Джордж безнадежен с деньгами."


Позже, возвращаясь к машине, Леон взглянул на Кэти, глубоко задумавшись.


"Она умная. Жаль, что она бросила коммерческое банковское дело. Но я полагаю, что это, должно быть, сложное занятие для мусульманина."


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, они не верят в проценты. Если они что-то зарабатывают, например, на банковских счетах, они должны отдавать это на благотворительность в виде закята."


"Что такое закят?"


Милостыня. Это одна из обязанностей мусульманина. Вы можете раздавать закят бедным, или нуждающимся, или... есть третья категория, со смешным названием. Я забыл. О чем ты так напряженно думал?"


"Пистолет. Деньги были целы, ровно тридцать тысяч. Значит, он не использовал их для покупки пистолета."


"Может быть, папа из Бейрута отправил это вместе с наличными".


"Тогда зачем использовать это, чтобы убить Спрингера? Если бы он собирался кого-нибудь застрелить, то, скорее всего, это был бы старик Манзур."


"Оружие! Это была третья категория."


"Вы можете подать милостыню, чтобы купить оружие?"


"Вроде того. Это называется "Фисабилиллах". Деньги, потраченные на поддержку мусульманского дела. Деньги на джихад."


На следующий день, в воскресенье, Кэти поехала в Баттл, чтобы помириться с Сюзанной. Они сидели в оранжерее и пили кофе, точно так же, как она делала три недели назад, читая некролог Макса Спрингера.


"Ты выглядишь намного лучше, Кэти", - сказала Сюзанна. "Ты что, спишь?"


"Да, спасибо". Кэти улыбнулась, снова услышав оживленный тон, который приняла Сюзанна, обсуждая здоровье одного из них, своего выводка внуков, Кэти, Брока - всех потенциальных проблемных детей. "Мне просто жаль, что я больше не выходил на связь".


"О, мы все заняты. Ты был готов вернуться, не так ли? Я думал, что это было слишком рано, но вы, должно быть, чувствовали, что это было правильно."


"Сначала я так не думал, но, знаете, вы попадаетесь на удочку..."


"Мм. И Дэвид, я полагаю, он тоже сейчас очень занят."


"Да. Мы достигли точки ... это трудно описать, когда у нас, кажется, есть большая часть деталей, необходимых для упаковки, но почему-то она отказывается застывать."


"Звучит как мои попытки приготовить сливовое желе. И, конечно, это момент Дэвида, не так ли?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Этап расследования, на котором великий детектив обнаруживает правду, которая ускользала от всех остальных". Она озорно улыбнулась. "Я не хочу быть саркастичным, но это что-то в этом роде, не так ли? Просвещение. Это то, ради чего Дэвид живет, этот момент... если ты не доберешься туда первым."


"Я?"


"Да, ты. Однажды он описал тебя как быстрого на ноги. Я думаю, это то, что он имел в виду. Ты раз или два опередил его в этом, не так ли?"


Кэти внезапно почувствовала, что ее изучают, Сюзанна смотрела на нее поверх края своей кофейной чашки.


"Ты хочешь сказать, что его это возмущает?"


"Нет, нет. Я уверен, что он этого не делает. Я просто думаю, что он был удивлен. Это хорошо. Ты держишь его в напряжении. Я знаю, он очень беспокоился, что ты, возможно, захочешь уволиться."


Тем не менее, у Кэти было смутное ощущение, что Сюзанна делает ей предупреждение.


"Мне жаль, что я подвел Тину после того, как она пошла на все эти неприятности ради меня. Она раздражена?"


"Честно говоря, я не думаю, что она когда-либо действительно видела, как ты сопровождаешь пожилых леди вокруг пирамид, но позвони ей. А как поживает твой милый друг Арт Малик?"


- Леон? - спросиля. Кэти рассмеялась. "Он не похож на Арта Малика, не так ли?"


Брок говорит, что да, более молодая версия. Я умираю от желания встретиться с ним. Способствовал ли он вашему выздоровлению?"


"Он был частью проблемы. Ты знаешь, мы были, ну, довольно близки, перед Рождеством."


"Да, у меня сложилось такое впечатление. Я так и не узнал, что пошло не так."


"Недоразумение ... нет, ошибка с моей стороны. Я пропустил встречу. Только все было гораздо сложнее, чем это. Была женщина, к которой я ревновал..."


"Фрейд сказал, что на самом деле мы не совершаем подобных ошибок. Может быть, вы специально пропустили встречу, не осознавая этого. Он был сердит?"


"Да. После этого все развалилось. Наверное, это к лучшему. Отношения с кем-то на работе только все усложняют."


"Неужели? Только Дэвид случайно упомянул офицера особого отдела - о, он ничего не сказал, но то, как он ничего не сказал, заставило меня навострить уши. Был ли я неправ?"


"Да", - твердо сказала Кэти. "Боюсь, это был плод воображения Брока".


"Что ж..." Сюзанна тихо улыбнулась про себя. "Выдумки иногда могут быть забавными".


21


Несмотря на то, что газета сообщает, что он помогал полиции в расследовании, Хейгилл был освобожден вечером в четверг, когда его впервые допросили после обнаружения пистолета, в ожидании дальнейшего расследования. В ходе обысков в его помещениях было обнаружено множество документальных материалов, включая банковские выписки и переписку с покровителями на Ближнем Востоке, но ничего непосредственно компрометирующего. В следующий понедельник его снова допросили, на этот раз Брен и Кэти, а Брок наблюдал из соседней комнаты. Роль Кэти заключалась в том, чтобы выглядеть скептически, но говорить мало, роль Брен - быть активно враждебной и недоверчивой. Броку было приятно видеть, что Хейгилл выглядел так, как будто выходные не подняли ему настроение. У него были темные круги под глазами, а его речь потеряла былую уверенность и стала неуверенной. На протяжении всего интервью он часто обращался к своему адвокату за советом и, возможно, поддержкой.


"Расскажи нам, как ты завербовал Абу Хадру?" - Спросил Брен, чувствуя себя более уверенно, что падение Хейгилла может привести к какой-нибудь ошибке или несоответствию.


"Это было около восемнадцати месяцев назад, я думаю ... хм, я могу проверить точную дату ..." Брен пренебрежительно махнул рукой, и Хейгилл продолжил. "Я был с визитом в Университете Катара. Недавно мы потеряли нашего программиста, а университетский провайдер не предоставлял нам услуги, в которых мы нуждались, поэтому я был в поиске кого-нибудь."


- Араб? - Спросил я.


"Ну, не обязательно, но мы рады нанять достаточно квалифицированных людей из региона. Нашим спонсорам это нравится, и мы рассматриваем это как часть нашей образовательной роли. Кажется, я объяснил вашему старшему инспектору..."


"Да, да. Продолжай."


"Ну, Абу подошел ко мне. Он слышал о нашем проекте и был очень заинтересован. Так случилось, что он как раз заканчивал магистратуру в Катаре и искал возможности. Его очень рекомендовал его руководитель, и после встречи с ним пару раз во время моего визита я предложил ему работу."


"Вот так просто? Никакой рекламы, интервью?"


"Его должность финансируется за счет доходов от наших внешних исследований, так что у меня есть свобода действий".


"Значит, своим продвижением он был обязан исключительно тебе и никому другому".


"Если хочешь..."


"И это было причиной, по которой он рассматривал тебя как своего рода отцовскую фигуру, не так ли? Или за этим было что-то еще?"


"Ваш старший инспектор употребил эту фразу, но на самом деле это слишком сильно сказано. Он был почтителен, но не больше, чем другие."


"О, да ладно вам, профессор! Он поклонялся тебе, как герою! Именно такое впечатление у нас сложилось."


"Ну, я не..."


"Вы знаете его личную историю, не так ли? Он потерял обоих родителей в раннем возрасте и был принят в семью, в которой, судя по всему, отец был мелким мошенником."


"Я этого не знал".


"Итак, когда появился такой человек, как вы, и изменил его жизнь, предложив ему шанс поработать под вашим началом в Европе над блестящим передовым исследовательским проектом, он, очевидно, почувствовал себя более обязанным, чем обычно чувствует себя служащий по отношению к своему боссу, не так ли?"


"Я никогда не осознавал какого-либо особого чувства долга", - сказал Хейгилл с какой-то усталой настойчивостью, звучавшей так, как будто его выносливость была на исходе. "Он планировал получить степень доктора философии в Калифорнийском университете на полставки, пока работал на нас, но... Я не думаю, что он когда-либо записывался. Вероятно, мы держали его слишком занятым. Он был очень хорош в своей работе. Вскоре мы начали понимать, каким ценным человеком он был."


"И, естественно, вы похвалили его..."


"Да".


"И вознаградил его. Я вижу из его трудовой книжки, что за последние пятнадцать месяцев его зарплата повышалась три раза."


"Да. Мы не хотели его терять, и зарплаты для таких людей в последнее время зашкаливают. Дарр порекомендовал, я согласился


..."


Это продолжалось несколько часов, Брен настойчиво допытывался, Хейгилл отбивался от него с уменьшающейся, но упрямой энергией. Когда они, наконец, отпустили его, он не дал им ничего, что могло бы что-то изменить.


На следующий день Брок получил два ранних телефонных звонка. Первое пришло от адвоката Хейгилла, в котором говорилось, что его клиент удовлетворен тем, что он сделал все, что в его разумных силах, чтобы помочь полиции, и что ему больше нечего сказать. Если полиция считает, что у них есть основания предъявить ему обвинение, они должны пойти дальше и сделать это.


Второе было от миссис Хейгилл, с просьбой о другой встрече. Когда она приехала, на ней был новый светло-зеленый костюм, ее волосы были завиты в другом стиле, и Брок предположил, что салоны и бутики Cheadle Hulme хорошо провели выходные в целях поддержания морального духа. Она сидела очень прямо на своем стуле, держа дорогую новую сумочку перед собой, как щит.


Брок сказал: "Я думал, вы в Манчестере, миссис Хейгилл".


"Я решил вернуться. Я все обдумала и решила, что мое место рядом с моим мужем. Вы должны понять, что мы встретились вчера днем, и мы помирились."


"Я вижу, вы примирились".


"И поэтому я откажусь давать показания против моего мужа, если его в чем-либо обвинят. Мой адвокат говорит, что вы не можете заставить меня."


"Что ж, это правда. Но ранее вы дали нам добровольное заявление, которое было должным образом засвидетельствовано и записано. И мы нашли пистолет, о котором вы говорили, именно там, где вы нам сказали, что мы найдем."


Она покраснела, поджала губы. "Для чего у моего мужа есть совершенно разумное объяснение, которое он сейчас мне изложил. Он пытался защитить своих сотрудников из чувства лояльности. Это была ошибка, но вполне объяснимая."


" Чтобы попытаться скрыть орудие убийства, миссис Хейгилл? Он с любопытством посмотрел на нее. "Скажи мне, что привело к этой перемене в сердце?"


"Я... Я был слишком поспешен. Я с гневом отреагировал на то, что мне сказали, хотя на самом деле это было неверно. Произошло недоразумение." "По поводу чего?"


"Это действительно не твое дело", - отрезала она, затем заколебалась и, казалось, решила, что не должна казаться несговорчивой. "В прошлый раз я упоминала, что меня заставили поверить, что мой муж нанял частного детектива, чтобы шпионить за мной. Что ж, похоже, это было неверно. Человек, которого приняли за детектива, услышал, что произошло, и связался со мной. Он сказал, что все это было недоразумением, и мой информатор все неправильно понял."


"Это было очень благородно с его стороны. Он сказал, чем на самом деле занимался?"


"Не так многословно, но из того, что он сказал, я догадалась, что он репортер, вынюхивающий историю о моем муже и Максе Спрингере. Когда с ним столкнулись, он дал понять, что он частный детектив."


"Зачем ему это делать?"


"Та... Мой информатор обвинил его в том, что он такой, и он подумал, что проще всего согласиться."


"И теперь вы убеждены, что ваш муж не принимал участия в убийстве Макса Спрингера?"


"Я есть".


"Несмотря на то, что Спрингер приходил к вам, чтобы предупредить, что намеревался погубить его?"


"Я... Возможно, я ошибался на этот счет."


"О том, что он приходил к тебе?"


"Нет, я имею в виду, о том, как он сказал, что планировал погубить Ричарда. Возможно, это было не так сильно, как сейчас. Может быть... может быть, это было больше похоже на то, что он хотел, чтобы Ричарда и его исследовательский центр выгнали из университета."


"Может быть...?" Брок посмотрел на нее с недоверием, и она смущенно опустила глаза, но продолжала рассказывать историю, которую отрепетировала или которой ее обучили.


"Хотя, конечно, у него не было бы никаких шансов сделать это. Так что на самом деле все это было чепухой."


Брок откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. "И теперь вы рассказали своему мужу о визите Спрингера к вам в тот день?"


"Да. И я понимаю, что придал этому слишком большое значение, когда разговаривал с тобой. Прости, но я был довольно... взволнован в тот день. Видите ли, из-за истории с частным детективом."


После того, как она ушла, Брок некоторое время сидел один в комнате, хмурясь, рисуя схему зиккурата. Он мог представить перегруппировку, которая произошла бы в лагере Хейгилла после того, как Брен закончил допрашивать его накануне днем, и с возвращением его жены. Он представил себе обучение миссис Хейгилл, планы по ограничению ущерба и зарождающееся осознание того, что, возможно, все же есть выход из ситуации, которая, должно быть, казалась невозможной. И Леон сыграл свою роль в выздоровлении Хейгилла, точно так же, как он сыграл свою роль в его крахе. Он потянулся к телефону и набрал номер Леона.


"Меня только что навестила жена профессора Хейгилла, Леон", - сказал он, стараясь говорить ровным голосом. "Я был бы признателен, если бы выслушал тебя до того, как ты поговорил с ней".


"Мне жаль, Брок". В голосе Леона звучало соответствующее раскаяние. "Я просто почувствовал, что должен сделать это сам, не вовлекая тебя, на случай, если это когда-нибудь всплывет. После того, как я услышала о том, что миссис Хейгилл ушла от своего мужа, я почувствовала, что должна что-то сделать, чтобы наладить с ней отношения. Помимо всего прочего, предположим, меня вызвали бы в суд и Дарр узнал бы меня?"


Брок тоже думал об этом. Все это было неправильно понято с самого начала.


"Я просто подумал, что это лучший способ выпутаться из всего этого". добавил Леон, и его голос звучал очень несчастно. "Повлияет ли это на ваше дело, ее приход к вам?"


Несколько успокоенный, Брок сказал: "Нам придется подождать и посмотреть. Не беспокойся об этом. Но, Леон, в следующий раз, когда ты решишь действовать под прикрытием, поговори сначала со мной, ладно?"


Утро Брока было дополнено звонком Реджи Грайса, который сказал, что он ознакомился с документом, предоставленным Хейгиллом, описывающим протокол BRCA4, и он считает его блестящим.


"Это было не то слово, на которое я надеялся, Реджи".


"Нет, я знаю. Мне очень жаль."


Сегодня утром, казалось, все хотели извиниться. "Что именно ты имеешь в виду?"


"Похоже, я ввел вас в заблуждение относительно этого проекта. Слухи, которые я слышал, вообще не подтверждаются документом. Здесь нет ничего, против чего мои комитеты могли бы возразить, если бы эксперименты проводились в этой стране."


"Ничего сомнительного с этической точки зрения?"


"Насколько я мог видеть, нет".


"Мог ли документ, который у тебя есть, подвергнуться дезинфекции, Реджи? Достаточно просто вырезать несколько абзацев или глав в текстовом редакторе."


"Я воспользовался вашим предупреждением обратить на это внимание, но, честно говоря, я не смог найти никаких пробелов в процессе, который здесь описан. Все готово, и я должен сказать, это чертовски впечатляет. Если они смогут заставить это работать так, как это изложено здесь, это потенциально стандарт Нобелевского лауреата. Настолько же хорош, насколько и это."


"О, боже". Казалось, что перспективы Хейгилла восстанавливались так же быстро, как ранее рухнули.


"Прости".


"Реджи, если бы Спрингер раздобыл копию этого документа, мог ли он неправильно истолковать его, как ты думаешь?"


"Имел ли он какое-либо научное образование? Биохимия?"


"Я так не думаю".


"Тогда я не думаю, что он мог понять хоть слово из этого. Это сугубо технический отчет, написанный не для непрофессионалов и даже не для публикации в научном журнале. Это очень специфично для дисциплины. Скорее всего, Спрингер пронюхал о тех же вводящих в заблуждение слухах, что и я, подумал: "нет дыма без огня" и попытался раздуть пламя."


Позже в тот же день Брок созвал командное совещание, и они обсудили свои варианты. Брен был полностью за то, чтобы настаивать на Хейгилле или провалить этот Дарр, но в отсутствие каких-либо доказательств источника денег Абу стало ясно, что он был в меньшинстве. В тот вечер Брок доложил суперинтенданту Расселу о том, что Абу Хадра действовал в одиночку, руководствуясь ошибочной лояльностью и без ведома Ричарда Хейгилла. Он также рекомендовал не выдвигать обвинений против Хейгилла за попытку скрыть орудие убийства, ввиду того факта, что его жена раскрыла его местонахождение.


Рассел прочитал единственный лист с рекомендациями, затем проницательно посмотрел на Брока. "Ты недоволен, не так ли?"


"Неужели это так очевидно?"


Рассел улыбнулся. "Что тебя беспокоит?"


"Ну, деньги... Но более того... неосязаемые. То, как был убит Спрингер, так публично, так театрально. Кажется, это не соответствует цели Хадры или его характеру. Почему бы не сделать это в каком-нибудь темном переулке, за много миль от университета, где не было бы ничего, что могло бы сразу связать это с университетской политикой?"


"Но разве это не путь фанатика, Брок, делать громкие публичные заявления?" Преподать людям урок? И Хадра был фанатиком, не так ли? Этот отрывок из Корана он оставил для вас так же хорошо, как и сказал это."


Брок пожал плечами.


"Отрицательный результат всегда кажется менее удовлетворительным, Брок, я знаю, но, тем не менее, это результат. Я удовлетворен тем, что вы не смогли прийти ни к какому другому выводу. Я уверен, что Королевская прокурорская служба не поддержала бы нас в выдвижении каких-либо дальнейших обвинений на основании того, что мы выяснили."


На следующее утро они дали пресс-конференцию, на которой заявили, что полиция завершила свое расследование убийства Макса Спрингера и никакие дальнейшие обвинения не рассматриваются. Это широко освещалось в средствах массовой информации в тот вечер и на следующее утро, в четверг, когда "Геральд" также опубликовала интервью с профессором Родериком Янгом, в котором он сам и университет выразили полное доверие профессору Ричарду Хейгиллу и надежду, что трагическим событиям предыдущих недель теперь можно положить конец.


В пятницу утром, когда команда разбирала комнату, которую они использовали для расследования дела Спрингера, Дот принесла письмо для Брока. Оно было помечено как "Личное" и адресовано ему в Новый Скотленд-Ярд. Внутри он обнаружил брошюру, напечатанную зеленым шрифтом, с изображением сжатого кулака и посланием на арабском и английском языках. "Разорены лжецы, которые барахтаются в невежестве. Они спрашивают: когда наступит Судный день? Это будет в тот день, когда их поразит Огонь, и им скажут: "Терпите свои мучения"."


Сура 51: 9


Это вызвало волну беспокойства, которое Брок быстро отверг. Вероятно, это был отрывистый Ахмед Шариф, не упустивший возможности немного поколотить по ушату, сказал он. И в каком-то смысле это казалось довольно подходящим примечанием ко всей этой прискорбной истории, которая началась именно с такого письма Максу Спрингеру.


Они немного посмеялись над этим в офисе. Теория Брена заключалась в том, что это было отправлено налоговым управлением. Но Кэти не рассмеялась. Она вспомнила предупреждение Леона о Дарре и иракцах, и когда она смогла оставить Брока одного, она сказала ему об этом. Он пожал плечами с бесстрастным, безмятежным выражением лица и сказал ей, чтобы она не волновалась.


22


Би рок внезапно проснулся, вскочив с кресла, в котором он задремал. Его разбудил какой-то звук. Он услышал жалобный гудок поезда, проходящего сквозь окутанный туманом прорез за его окном, стук колпака, предупреждающего о тумане, о линию. Тепло газового камина, виски у локтя, тяжелая книга, которую он пытался читать, усталость пятничного вечера - все это повергло его в оцепенение. Но теперь он проснулся с ясной головой и настороженностью, его разум наполнился убежденностью поразительной ясности. У него болела нога, и он медленно потянул ее, как будто боялся разрушить эту мысль. Каким-то странным образом казалось, что боль в его поврежденном колене и идея в его голове были связаны, обе одинаково острые.


Он слегка вздрогнул от возбуждения. Иногда, редко, но иногда, это происходило таким образом. Вы накопали всю информацию, которую могли получить; вы безуспешно пытались найти убедительное решение; наступает истощение; вы откладываете это в сторону, принимаете ванну, засыпаете, а затем, бац, оно приходит. Ответ - полный, ясный, неизбежный, очевидный.


Он заснул, думая о Хейгилле и его жене, помирившихся, уютно устроившихся теперь вместе в постели, но с какими затянувшимися сомнениями? И он знал, что его собственные сомнения относительно вины Хейгилла были с самого начала, и по тем же причинам, которые он высказал Расселу, что экстравагантность убийства на ступенях университета была бы столь же несвойственна осторожному Хейгиллу, как и мягкому Абу. Но кто-то поставил хореографию мероприятия, кто-то, разбирающийся в театре, кто хотел сделать публичное заявление. Он снова подумал о Дарре, обиженном лейтенанте; мог ли он захотеть дискредитировать Хейгилла, чтобы занять его место? Или два иракца, завидующие положению Абу рядом с их боссом. Но какую власть кто-либо из них имел над Абу, чтобы заставить его пойти на такой отчаянный поступок?


Брок пытался прочитать автобиографию Спрингера "Человек в темные времена" и обнаружил, что это дается ему с трудом. Книга была пропитана настроением пессимизма и отчаяния, человечеством и его несправедливостями, судьбой и смертью его жены, и больше всего, как подозревал Брок, самим автором и его неспособностью полностью выполнить золотое обещание, которое видели в нем его знаменитые учителя. В целом, по мнению Брока, он мог бы обойтись без напыщенного признания в связи с кризисом в середине жизни, маскирующегося под манифест гуманизма, особенно на этом этапе недели.


Однако была одна глава, которая показалась ему захватывающей. В нем описывался период, когда Спрингер был вовлечен в события настолько мощные, что у его собственного эго было мало шансов взять верх над историей. В сентябре 1982 года он сопровождал свою жену Шарлотту в Бейрут, куда ее пригласили выступить в серии концертов в помощь беженцам. Вряд ли время могло быть хуже, поскольку на следующее утро после их прибытия на город посыпались израильские снаряды. Тем не менее Шарлотта настояла на выполнении своих обязательств, и они остались в Бейруте в чрезвычайно сложных условиях. Их отель часто подвергался обстрелу снарядами и снайперами, а поездки на концертные площадки, многие из которых менялись в последнюю минуту, были настоящим кошмаром.


Другие европейцы оказались запертыми в отеле, и среди них росло чувство солидарности. Шпрингер особенно подружился с группой французских медиков из организации "Врачи без границ", и утром в субботу, 18 сентября, он столкнулся с ними в вестибюле отеля, когда они поспешно готовились к отъезду. Им сообщили о серьезной чрезвычайной ситуации в другой части города, объяснили они, и потребовалась их помощь. Под влиянием момента он предложил присоединиться к ним. Впоследствии он подумал, что вообще не думал об этом, как будто решение было принято за него.


Они запрыгнули в пару машин и умчались по пустынным улицам и в конце концов прибыли к воротам лагеря Шатила для палестинских беженцев. Ничто не подготовило Спрингера к тем ужасам, свидетелем которых он стал в лагере после жестокой резни, начавшейся вечером шестнадцатого и продолжавшейся до семнадцатого. Через несколько часов он, пошатываясь, вышел, неся на руках маленького мальчика, выжившего, которого он нашел съежившимся в своем разрушенном доме рядом с телами матери и сестер. Спрингер отвез мальчика обратно в отель, не зная, что делать. Мальчик не произнес ни слова с тех пор, как его нашли, и Спрингер понятия не имел, как его зовут и есть ли у него в живых другие родственники. Какое-то время он вынашивал идею усыновить его и увезти обратно в Англию, но Шарлотта его отговорила. Она сказала, что он действовал из чувства вины, а не из любви, и что мальчику было бы лучше остаться среди своего народа. В конце концов они передали его благотворительной организации и покинули город. Они больше никогда не видели мальчика.


Это была драматическая история, одна из немногих в книге, в которой Спрингер трогательно написал о другом отдельном человеческом существе, а не о человечестве в целом. И описание ужасного опыта в Шатиле было ярким, намного ярче, чем большая часть написанного. Брок перевернул страницы и нашел отрывок. Я прибыл в лагерь в субботу утром вместе с французской медицинской бригадой. Сцена была ошеломляющей, опустошающей. Выживших все еще находили под руинами разрушенных убежищ, и все усилия были направлены на то, чтобы найти их. Это и тушение пожаров, маслянистый дым от которых тяжело висел в воздухе, заслоняя солнце.


Перечитывая это снова, он почти чувствовал запах едкого дыма костров. Он внезапно поднял глаза и вдохнул. Он чувствовал запах дыма от пожаров. Недоверчиво принюхиваясь, он поднялся со стула и подошел к двери, ведущей на лестничную площадку. Когда он открыл ее, в комнату ворвалось облако густого дыма. Он попятился, кашляя, когда пары перехватили ему горло. Из глаз текли слезы, он вытащил носовой платок, прикрыл рот и нос и снова закрыл дверь, затем бросился к телефону.


Час спустя Кэти пробежала по дорожке и заметила его, стоящего под каштаном и наблюдающего, как пожарные сворачивают шланги.


"Кэти?" - позвал он. "Как, черт возьми, ты сюда попал?"


Она с облегчением увидела, что он, похоже, не пострадал. "Дежурный сержант принял ваш звонок и перезвонил мне. С тобой все в порядке?"


"Я в порядке. Мне повезло, что в нижнем коридоре за дверью было не так много горючего. Одному богу известно, что дым и вода сделали с моими книгами наверху, на лестничной площадке."


"Это была бомба?"


"Нет. Я ничего не слышал. Но ты чувствуешь запах бензина, не так ли? Я думаю, кто-то высыпал его через почтовый ящик."


"Твое письмо с угрозами... Разве там не говорилось что-то о пожаре?"


Брок кивнул, доставая его из кармана. "Кажется, мне следовало отнестись к этому более серьезно. "Когда наступит Судный день?" Это будет в тот день, когда их поразит Огонь, и им скажут: "Терпите свои мучения"."


"Ты думаешь, это малыш Шариф и его приятели?"


"Я думаю, это его брошюра... Это, безусловно, была довольно дилетантская попытка." Он нахмурился и потер кончик бороды. "Надеюсь, это было не просто предупреждение. У тебя есть с собой телефон, Кэти? Мой все еще внутри."


Она протянула ему телефон, и он сверился со своей записной книжкой, которую принес с собой, и набрал номер службы безопасности Калифорнийского университета. Представившись, он спросил их, были ли какие-либо беспорядки в кампусе той ночью. Дежурный охранник сказал, что там ничего не было.


" А как насчет здания CAB-Tech? - спросил я. Брок настаивал. "Никаких попыток взлома, ничего подобного?"


"Абсолютно нет. Это место встревожено."


"Хорошо. Послушай, я думаю, тебе следует особо следить за этим в течение следующих нескольких ночей. Сделай мне одолжение и проверь это сейчас, хорошо?"


Охранник согласился сделать это и перезвонил ему. Десять минут спустя он доложил, что двери заперты, а здание погружено в темноту. "Никто не смог бы проникнуть туда без карты доступа и кода сигнализации".


"У вас есть запись о том, кто входит в здание?"


"Судя по их карточкам, да. Мы получаем это здесь, на компьютере."


"Проверь это сейчас, ладно? Кто входил последним?"


Линия замолчала, пока мужчина консультировался со своим аппаратом, затем он вернулся, в его голосе звучало сомнение. "Забавно. Согласно этому, кто-то вошел десять минут назад и до сих пор не выписался."


" Как это называется? - спросил я.


Некий мистер Абу Хадра. Вы знаете его, сэр?"


"О да, я хорошо его знаю. Проблема в том, что он мертв. Послушай, я хочу, чтобы ты следил за дверью здания, но не пытайся войти в нее, хорошо? Я буду там, как только смогу, может быть, минут через двадцать."


Они побежали к машине Кэти, затем увидели патрульную машину, сворачивающую во двор, и выбрали ее вместо нее. Они отправились в доки под вой сирены.


Охранник ждал их в тени у входа в технический зиккурат ТАКСИ, который массивно вырисовывался над головой в темноте. Никто не пытался покинуть здание, и внутри не было никаких признаков активности. Прибыла пожарная машина и АРВ-препарат, и Брок проинструктировал Кэти оставаться с ними и держать людей подальше от периметра здания. Она начала возражать, когда он повернулся, чтобы войти один, но он поднял руку и сказал: "Если это то, что я думаю, Кэти, одного из нас будет более чем достаточно".


Охранник открыл входную дверь и указал на индикаторы сигнализации внутри, которые были выключены. В остальном не было никаких признаков вторжения. Брок понюхал воздух в вестибюле. Воздух казался умеренным и свежим, на заднем плане тихо гудел кондиционер, но его обоняние сильно ухудшилось из-за дыма, который он надышался у себя дома.


"Ты чувствуешь какой-нибудь запах? Бензин?"


"Я так не думаю".


"На каких этажах расположены лаборатории?" - уровни с третьего по пятый, - прошептал Брок, и мужчина ответил. Он указал путь к лестнице, затем Брок сказал ему уйти.


Темнота внутри лестничной шахты была еще более плотной, и Брок воспользовался фонариком, который дал ему один из патрульных офицеров, чтобы подняться на третий уровень. Подойдя к двери, он выключил свет, осторожно приоткрыл ее и, несмотря на обожженные ноздри, сразу почувствовал резкий запах бензина. Некоторое время он неподвижно стоял в дверном проеме, но не слышал никаких звуков движения и не различал никакого рассеянного света в темноте, хотя был слышен слабый свистящий звук, который он не мог расшифровать, который, казалось, исходил отовсюду. Предположительно, из-за кондиционера.


Он вернулся на лестницу, поднялся на следующий уровень и повторил маневр. Он снова услышал свистящий звук, но больше ничего, и уже собирался повернуть назад, когда уловил вспышку света, на мгновение отразившуюся от дальней стены. Он начал осторожно пробираться в том направлении, огибая лабораторные столы и мебель при слабом зеленом свете знаков аварийного выхода. Постепенно он начал различать шаркающие звуки движения впереди, резкий запах бензина и, возможно, другой запах, более тонкий и трудноопределимый под ним.


Он подошел к двери в соседнюю комнату и увидел фигуру с маленьким фонариком, пробирающуюся вдоль ряда скамеек. Он нащупал на стене у своего плеча выключатель, нашел его и включил. Фигура в капюшоне негромко вскрикнула и замерла, прижатая, как черный инкуб, к ослепительно белому свету настольных ламп. Затем очень медленно оно повернулось, держа в одной руке металлическую банку, а в другой маленький ярко-зеленый предмет. Зажигалка Bic.


"Это я, старший инспектор Брок, Брайони. Я сам по себе. Мне нужно с тобой поговорить."


Брайони Кидд уставилась на него, затем мимо него, проверяя, оправляясь от шока от того, что ее обнаружили. Она медленно поставила банку на скамейку рядом с собой и поднесла к ней прикуриватель, держа большой палец на колесике зажигалки.


"Я сделаю это", - сказала она тихим, напряженным голосом. Ее лицо было очень бледным под капюшоном.


"О, да, я в этом не сомневаюсь. Но я хочу, чтобы ты сначала сделал кое-что еще."


"Что?"


Он медленно потянулся к одному из табуретов, стоявших поблизости, пододвинул его и сел на него, распахнув пальто спереди и сделав глубокий вдох, как будто совершенно расслабившись, хотя от паров его чуть не стошнило. Теперь он понял, что это был за запах - газа. Она прокладывала себе путь вдоль скамеек, открывая газовые краны. Вот что это был за свистящий звук. С содроганием он подумал, каким катастрофическим мог быть его поступок по включению света. Одна маленькая искра... Предположительно, газ был недостаточно концентрированным. Он заставил свой голос звучать спокойно, как будто у них было все время в мире. "Я хотел бы провести с вами короткий урок, я - студент, вы - наставник".


Она скривила губы, мышцы на ее лице напряглись. "Не будь глупым".


"Это не займет много времени. И я действительно чувствую себя глупо, это правда, из-за того, что так долго не мог понять, чем вы с Максом занимались. Я так понимаю, это ваша теория действий, не так ли? Высшая форма человеческой деятельности - брать события в свои руки?"


Она ничего не сказала.


"Только я просто немного боюсь, что вы не сможете повторить историю, не совсем. Это то, что ты делаешь, не так ли? Пытаюсь повторить то, что сделал Макс. Кто-то сказал, что история происходит в первый раз как трагедия, во второй раз как фарс."


"Маркс", - прошептала она.


"Да, я так и думал. И я боюсь, что это будет фарсом, Брайони. Вы обожжетесь и нанесете небольшой ущерб, но это не будет иметь ни малейшего значения. Ричарда Хейгилла и его работу никто не остановит."


"Это то, что ты должен был сделать", - с горечью сказала она. "Вы арестовали его, он был у вас в руках, и вы его отпустили".


"У меня не было выбора. Дело против него было слишком слабым. В конце концов, Макс просто недостаточно хорошо поработал. Я думаю, что на пути встало тщеславие; он думал, что потрясения от его смерти будет достаточно, чтобы перенести все, что было до этого. Тем не менее, то, что он сделал, было по-своему необычно, экстраординарно, не так ли?"


"Да".


"Когда вы впервые поняли, как он умер?"


Брайони раздраженно покачала головой и начала отворачиваться.


"Все в порядке", - быстро сказал Брок. "У тебя полно времени. Никто из людей снаружи не будет вмешиваться, пока я здесь."


Она поколебалась, затем пожала плечами и тяжело опустилась на табурет. "Все в порядке". Она внезапно выглядела очень усталой, и он предположил, что она не спала некоторое время. "Сначала я не понял".


"Он не доверился тебе?"


"Нет. Он рассказал мне очень мало." Слабый след горечи. "Я был там, на ступеньках, в тот вечер, когда он умер".


"Да, я помню".


"Я был ужасно шокирован. Я остался на некоторое время, затем я ушел. Я не хотел возвращаться домой. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить, поэтому я пошел во двор Чендлера, чтобы повидаться с Фрэн и Наргис. Абу был там. Он только что прибыл, и было очевидно, что с ним что-то случилось. Он был похож на туго натянутую пружину, расхаживал взад-вперед, бормоча что-то себе под нос. Другие спрашивали его, что не так, но он не хотел с ними разговаривать. Затем я рассказал им свои новости о Максе, и пока я говорил, я увидел ужасную перемену, произошедшую с Абу. Он начал дрожать всем телом и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Я спросил его, знает ли он что-нибудь о смерти Макса, но он просто повернулся и выбежал из квартиры. Позже Касим сказал, что нашел его молящимся внизу в мечети, и спросил нас, все ли с ним в порядке, потому что он, казалось, вел себя так странно."


"Ты довольно хорошо знала Абу к тому моменту, не так ли, Брайони?"


"Да. Когда Наргис поехала в Кашмир, чтобы выйти замуж, мы с Абу стали более близкими друзьями. Мы... мы много говорили."


Брок уловил резкость в ее голосе, когда она говорила это, и сказал: "Он был симпатичным мальчиком. Возможно, вы надеялись на большее, чем дружба?"


"Это было бы глупо, не так ли?" - огрызнулась она. "Он все еще любил Наргис, несмотря ни на что". Она сказала это слишком быстро, слишком сердито, и Брок распознал ревность за словами.


"Ну, в любом случае, вы знали его достаточно хорошо, чтобы понять, что в тот вечер на него что-то сильно подействовало. Вы догадались, что это было?"


"Не сразу. Мысль о том, что Абу замешан в смерти Макса, была бы слишком ужасной. Даже когда я встретил тебя на следующий день и ты спросил меня, расстраивал ли Макс когда-нибудь мусульман, я никогда не связывал это с Абу. Когда я подумал об этом позже, я решил, что у вас, должно быть, были подозрения относительно других мусульман, работающих в CAB-Tech."


"Вы решили подтолкнуть нас в этом направлении, сообщив прессе, что мы думали в этом направлении?"


Она покраснела: "Да. Я думал, это сделает невозможным для вас не продолжить это. И я был уверен, что это должно быть правдой. Я подумал, что Абу, должно быть, узнал что-то о том, что сделали другие, и именно поэтому он вел себя так странно. Я был в состоянии шока из-за Макса. Все говорили о нем, газеты были полны историй, и я чувствовал, что проиграл, я не знаю... близкий родственник или что-то в этом роде. Затем, в понедельник утром, когда в газете появились предположения о связях с исламистами, они также сообщили, что полиция утверждает, что убийца скрылся на мотоцикле, и внезапно я понял, что, возможно, именно Абу убил Макса. На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что это должно быть правдой.


"Я ходил во двор Чендлера. Я хотел встретиться с Абу лицом к лицу и услышать его опровержение из его собственных уст. Но его там не было. Когда я поднялся наверх, там никого не было. Я зашел в комнату Наргис и сначала подумал, что подожду их. У меня кружилась голова. На столе лежала пачка фотографий, и я просмотрел их. На большинстве из них были изображены Наргис и Абу вместе. Они выглядели такими нормальными, такими счастливыми и невозмутимыми из-за всех ужасных вещей, которые происходили вокруг них. Я чувствовал, что совсем их не понимаю, и меня охватил сильный гнев. Как он мог сделать такую вещь? Как она могла защитить его? Все в их жизни казалось обманом. Они, должно быть, оба фанатики, подумал я, раз делают такое. И я подумал, что если бы только Наргис не вернулась из Пакистана, все могло бы быть по-другому, и я мог бы спасти Абу от такого конца, от того, чтобы стать убийцей. И внезапно я возненавидел их обоих, Наргис так же сильно, как Абу, и мне захотелось причинить им боль за то, что они сделали."


Она вытерла лицо тыльной стороной свободной руки, и Брок увидел блеск слез.


"Так что же ты сделала?" - мягко настаивал он.


Она покачала головой, как будто хотела избавиться от чего-то застрявшего внутри. Я взял одну из фотографий и конверт из ящика стола, вышел на Шедуэлл-роуд и отправил их отцу Наргис. Я предал их. Я убил Абу."


"Ну, теперь, вы не могли знать, что будет в результате. Почему ты не пришел к нам?"


"У меня не было доказательств. Я просто хотел причинить им боль..." Ее слезы текли свободно. "Это была самая ужасная, самая глупая вещь, которую я когда-либо делал".


"До сих пор, Брайони. Вы не сможете исправить это, делая это. Когда вы начали подозревать, что все не так просто, как кажется?"


Брайони судорожно вдохнула, что перешло в сдавленный кашель. Она пришла в себя и выдохнула: "На следующий день после смерти Абу я снова пошла во двор Чендлера. Я почти не мог показать свое лицо, и все же я не мог остаться в стороне. Я должен был сам услышать, что произошло. Я встретил там Фрэн, и она пыталась утешить Наргис, которая рассказала ей что-то очень странное. Она сказала, что Абу был очень обеспокоен и, наконец, признался ей, что был вынужден сделать что-то очень ужасное. Он знал одного человека, которому был очень обязан. Этот человек однажды спас ему жизнь и дал образование, как отец. Теперь он хотел, чтобы Абу вернул долг одним действием. Он хотел, чтобы Абу совершил убийство.


"Внезапно мне показалось, что я понял. Хейгилл! Хейгилл заставил Абу убить Макса. Я спросил Фрэн, назвала ли Наргис имя человека, которому Абу был обязан, и она сказала, да, это был тот человек, чье имя было во всех газетах, профессор Спрингер. И я сказал, нет, нет, Спрингер - это имя жертвы. Как звали другого мужчину? И она сказала: "Не было никакого другого мужчины. Спрингер хотел, чтобы Абу убил его. Это было самое ужасное требование, которое кто-либо мог выдвинуть "."


Была тишина, если не считать нежного свистящего звука. Брок прочистил горло, его слюна была кислой, затем снова подтолкнул ее. "И вы вспомнили отрывок из книги Макса о мальчике в лагере Шатила. Эпохи совпали, не так ли? Было ли что-нибудь еще, что убедило вас, что он Абу?"


"Мелочи. Однажды я привел Макса во двор Чендлера. Я говорил с ним о Касиме, и он заинтересовался историей ислама. Когда мы были в Хоррии, я повел его посмотреть мечеть, и на лестнице мы встретили спускающегося Абу. Я представил их, но, хотя они ничего не сказали, я мог видеть, что они уже знали друг друга. И не просто как люди, которые, возможно, встречались однажды на собрании или что-то в этом роде, но как друзья. Как только они узнали друг друга, они улыбнулись, как друзья. Потом я спросил Макса, но он отрицал, что знал Абу. Были и другие вещи, например, детский рисунок в его комнате с пальмой."


"Да, я помню. Итак, вы осознали истину."


"Сначала я не мог в это поверить, что Макс использовал Абу для совершения самоубийства. Я думал, Фрэн, должно быть, все перепутала, но она была совершенно непреклонна. Тогда я начала видеть в этом смысл. " Она внезапно озадаченно посмотрела на Брока. "Вы не удивлены? Ты знал?"


"Я добрался туда только сегодня вечером, Брайони, как раз перед тем, как ты забросала меня зажигательной бомбой, хотя я должен был заметить это раньше. Оглядываясь назад, Макс не очень тонко пытался подставить Хейгилла. Он предупредил полицию, прессу, даже миссис Хейгилл. И его подсказки! Мне следовало сразу же взять зеленую брошюру, похожую на ту, которую вы прислали мне сегодня утром."


"Что в этом было не так?"


"Он облизал жвачку на конверте, в котором она была отправлена, и мы идентифицировали его ДНК. Когда мы обнаружили это, мы предположили, что брошюра пришла в другом конверте, хотя очевидным выводом было то, что он отправил ее сам. Иронично, что наука о ДНК поставила его в тупик, когда он так сильно ее ненавидел. И он действительно ненавидел это, и Ричард Хейгилл, с удвоенной силой, не так ли?"


"Он перепробовал все, чтобы остановить его, и потерпел неудачу. Его больше никто не слушал."


"Да, " сказал он, " ты указал мне на это при нашей первой встрече, если бы я только понял. Какая его любимая цитата была у вас на стене? О том, что тебя не замечают?"


"Быть полностью упущенным из виду и знать это невыносимо". Да. Вот что он чувствовал. Он так долго трудился над своими книгами, и их больше не читали, и он пытался выступать на общественной арене, и его исключили. Но свободный человек не может быть исключен. В конце концов, если он достаточно отчаялся, он может сделать так, чтобы его голос был услышан. Своей смертью он достиг того, в чем ему было отказано при жизни. Люди снова говорили о его идеях, читали его книги и обращали внимание на то, что он хотел сказать. Только... только ты потерпел неудачу." Горечь снова выплеснулась наружу. "Ты провалил важную часть - остановил Хейгилла. Он сбежал, и теперь я должна сделать это." Она снова подняла зажигалку дрожащей рукой. "Если я этого не сделаю, то Макс и Абу умрут напрасно. Разве ты не понимаешь? Через некоторое время все оглянутся назад и подумают, что их смерти были просто каким-то странным отклонением от нормы, и они забудут. Но таким образом никто не забудет. Их будут помнить как мучеников."


"Но это не выход, Брайони. Макс бы этого не хотел. Он убил только самого себя. Тебе придется убить меня."


"Тогда убирайся, сейчас же!" - закричала она.


"Но разве ты не делаешь именно то, что Макс так ненавидел, то, что делают враги свободы?" Вы пытаетесь силой превратить ложь в правду!" Он увидел, как она нахмурилась, обдумывая свой ответ на это, и продолжил, стараясь говорить спокойно, хотя в горле у него горел огонь. "Макс говорил через свои книги, Брайони. Это то, что ты должен сделать. Говорите правду в своей диссертации."


Она фыркнула с отвращением. "Никто не читает докторские диссертации".


"Я всегда думал, что самые мощные бомбы в мире - это книги. Я думаю, Абу тоже в это верил. Он оставил нам свою книгу. Ты видел это? Смотри..." Он начал медленно тянуться к карману своего пальто, озадаченный взгляд Брайони остановился на нем.


Кэти ждала с охранником в вестибюле, прислушиваясь к любому звуку из здания наверху. Брок знает, что делает, сказала она себе, хотя пожар в его доме встревожил ее, казалось, больше, чем его, точно так же, как и записка с предупреждением по почте, и по дороге он ничего не сказал о том, кто, по его мнению, стоит за всем этим.


"Он сказал нам подождать снаружи", - с сомнением сказала она.


"Он считает, что у них есть какой-то катализатор, верно?"


"Да, наверное, бензин".


"Ну, они выбрали здесь не то здание. Здесь действуют всевозможные системы безопасности от пожара. Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, это наблюдать за пультами в поисках первых признаков неприятностей, а затем направить бригаду в нужное место." Он провел лучом своего фонарика по панелям управления в нише сразу за главной дверью. Определенно, там был впечатляющий выбор контрольных ламп и циферблатов. "Скорее всего, худшее, что они могут сделать, это сжечь себя, а затем попасть под разбрызгиватели... Держись."


Он вглядывался в цифровой дисплей в углу. Кэти могла видеть, как зеленые цифры быстро вращаются, как при быстрой перемотке видеомагнитофона.


"Что это?" - спросил я.


Охранник отступил назад и тихо сказал себе под нос. "Бог". Это прозвучало скорее как молитва, чем клятва. "Лаборатории снабжены газопроводом. Это счетчик. Все чертовы краны, должно быть, широко открыты."


"Что это значит?"


"Они заполняют лаборатории газом". Нотка паники прокралась в голос мужчины. "Они превращают здание в чертовски большую бомбу, вот что это значит. Одна искра, один контрольный огонек..."


Кэти слышала дыхание мужчины, внезапно охрипшее, как будто он почувствовал вкус газа, уже заполнившего его легкие. "Черт... Мы можем отключить основную... Да, и переведи кондиционер на выхлопные газы. .." Он бросился к ряду металлических колес с цветной маркировкой.


"Подожди!" - крикнула Кэти. "Подожди. Узнают ли они, что ты делаешь?"


"Что ты имеешь в виду?" Мужчина кричал на нее, почти в истерике.


"Они узнают, когда вы отключите газ?"


"Наверное... да. И они услышат, как фанаты extract продолжают."


"Тогда подожди! Сколько времени потребуется, чтобы очистить газ?"


"Бог знает. Несколько минут."


Кэти стояла неподвижно, размышляя, затем сказала: "Не трогай это. Выйди на улицу и предупреди их. Убедитесь, что соседние здания эвакуированы. Дай мне две минуты, затем отключи газ всему кампусу."


Мужчина мгновение тупо смотрел на нее, как будто половина его разума все еще боролась с масштабом неминуемой катастрофы.


"Дай мне свой фонарик", - сказала она. "Где здесь пожарная лестница?"


Он протянул его и указал, все еще находясь в состоянии шока.


"Уходи!" - крикнула она ему, и он, казалось, очнулся, повернулся и побежал.


Она открывала дверь на пожарную лестницу, когда услышала, как он крикнул ей вслед: "Я вижу свет на четвертом уровне!"


Лестничная клетка была из голого бетона, и как только она почувствовала ее кислый запах и услышала шаркающие звуки своего продвижения в полумраке, она поняла, что ее кошмар был там, ожидая ее, если она позволит ему. Ее сердце заколотилось от паники, к горлу подступила желчь, и она остановилась на середине пролета, вынужденная дрожащими руками вцепиться в поручень, чтобы удержаться на ногах. Она услышала свой собственный голос в голове, обвиняющий саму себя. Ты не можешь этого сделать. Ты потерпишь неудачу. Ты даже не можешь подняться по лестнице.


" Прекрати это, " сказала она вслух. Его здесь нет. Он мертв. Это воспоминание о запахе, вот и все, эхо в голове. Двигайся сейчас же, или тебя, Брока и миллион женских клеток унесет в ночь.


Она, спотыкаясь, побрела дальше, вверх, оцепенело наблюдая за своими ногами, пока они поднимались, шаг за шагом, на второй уровень, уровень три, уровень четыре.


Она помедлила перед дверью, помеченной большой красной цифрой четыре, затем повернула ручку и вошла.


И вот он был там, ожидая ее, темная фигура в капюшоне, вырисовывающаяся силуэтом на фоне настольных ламп, и шипящая. Она замерла, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это шипят газовые краны, и что он стоит к ней спиной, а в тени позади него она смогла разглядеть Брока, сидящего на табурете. Они разговаривали, хотя их голоса были тихими, и она не могла разобрать, что они говорили. Она сделала глубокий вдох и чуть не задохнулась от паров бензина.


Она бесшумно приблизилась к фигуре. Его правая рука была вытянута, и она увидела верхнюю часть зажигалки, готовую зажечь. Он казался меньше, чем она ожидала. Это был дикий мальчишка Ахмед? Или один из иракцев? Может быть, другой был где-то поблизости.


Она вспомнила описание Леоном ножа, который один из них носил в машине, возможно, в другой его руке, которую она не могла видеть. У нее была выдвижная дубинка в кармане пальто, но он услышал бы, как она открывается, и даже если бы она точно ударила его по руке, кремень все равно мог бы вспыхнуть.


Ей пришлось бы задушить его рукой, держаться за него достаточно долго, чтобы Брок смог прийти на помощь. Тем временем другая его рука с ножом была бы свободна.


Теперь она могла слышать голос Брока, спокойный и рассудительный, как будто обдумывающий вопрос закона.


"Я всегда думал, что самые мощные бомбы в мире - это книги. Я думаю, Абу тоже в это верил. Он оставил нам свою книгу. Ты видел это? Смотри..." Он начал медленно тянуться к карману своего пальто. Фигура в капюшоне, казалось, была ошеломлена тем, что он делал, затем всепроникающее шипение резко прекратилось, оставив вместо себя оглушительную тишину. Фигура вскрикнула и начала поворачиваться, и когда Кэти бросилась на него, у нее возникло видение из ее памяти, как он поднимает ее с кровати и швыряет об стену. Она закричала, дикий вопль протеста, и схватила руку, которая держала зажигалку. Фигура развернулась, и Кэти заставила себя посмотреть ему в лицо и была поражена, увидев Брайони Кидд, уставившуюся на нее с разинутым ртом.


23


"Но просить кого-либо об этом было так ужасно!" - сказала Кэти. "Представь, что, должно быть, чувствовал Абу, когда Спрингер предложил ему помочь человеку, которому он поклонялся, покончить с собой".


"О, я думаю, все было гораздо хуже", - сказал Брок, поднося пинтовую кружку ко рту.


Они были в "Трех коронах", дюжина человек из команды, которая работала над этим делом. Это казалось самым подходящим местом для празднования, и ко времени закрытия был заказан мини-автобус, чтобы отвезти их всех домой. Касим Али и его брат Джордж вечером забрели сюда, чтобы спокойно выпить пива, и были приглашены присоединиться к ним. Они, Брен и констебль Грег Тэлбот с местного участка в данный момент были вовлечены в смертельно серьезную борьбу за дартс.


"Что ты имеешь в виду?"


"Я не сказал этого Брайони, потому что беспокоился о том, как она отреагирует, но я думаю, Спрингер с самого начала хотел, чтобы Абу был пойман. Я думаю, он был готов пожертвовать Абу, и предательство Брайони его Сандживу Мансуру и его последующая смерть очень хорошо соответствовали его целям."


"Но почему? Если бы он спас Абу и помогал ему на протяжении всей его жизни. Зачем уничтожать его?"


"Чтобы дело против Хейгилла прижилось. Ему нужно было связать Хейгилла с убийцей, и для этого нам нужно было выяснить, кто был убийцей. Намеки, которые он оставил нам о связях с исламом, привели нас к Абу, а пистолет, который он велел Абу подбросить в комнату Хейгилла, и деньги должны были сделать остальное. И когда вы думаете об этом, он начал манипулировать Абу и использовать его в своих собственных целях в течение некоторого времени. Если Абу был тем ребенком, которого Макс спас в лагере, то он, должно быть, поддерживал с ним связь все те годы, пока тот жил со своей приемной семьей, и посылал им деньги на его образование. И когда Макс узнал, что Хейгилл работает с людьми в Университете Катара, где учился Абу, он, должно быть, устроил так, что тот обратился к Хейгиллу с просьбой о работе здесь, в UCLE. Затем он использовал Абу в качестве своего шпиона внутри CAB-Tech, чтобы попытаться раздобыть что-то надежное для атаки на Haygill, например, протокол BRCA4. Возможно, именно его неспособность найти это подтолкнула его к окончательному решению."


Рев людей, столпившихся вокруг мишени для игры в дартс, объявил о выигрышном попадании в яблочко от Грега Тэлбота, и Касима с братом отправили в бар купить еще один раунд.


"Должно быть, он был одержим Хейгиллом", - сказала Кэти. "Я никогда не мог понять, почему. Я имею в виду, что эта чушь об истине и свободе, а наука похожа на фундаменталистскую религию, я не мог этого понять."


"Я думаю, что большинство людей, рецензировавших последнюю книгу Спрингера, разделяли твое мнение, Кэти". Брок осушил свой бокал в ожидании напитков, которые бармен ставил на поднос Касима. "Я не знаю, как это началось, но я думаю, что его одержимость в конечном итоге стала чисто личной. Я думаю, Хейгилл был прав, когда сказал, что Спрингер ненавидел его, потому что он пришел к пониманию того, что то, что делал Хейгилл, имело значение, а то, что делал Спрингер, - нет. Хейгилл достиг всего, к чему Макс Спрингер, возможно, стремился, и он не мог этого вынести."


"Чистая злоба".


"Полная одержимость. В конце концов Спрингер стал жертвой состояния, которое он презирал. Он потерял свободу мыслить здраво, потому что его разум превратил теорию в абсолютную истину."


"Я думаю, Абу знал", - внезапно сказала Кэти. Она думала о своей первой встрече с Абу, о выражении узнавания и смирения на его лице. "Я думаю, он, должно быть, осознал судьбу, которую Макс уготовил ему. И все же он прошел через это."


"Возможно, ты прав. Вот это трагедия, не так ли? Хотя мне было бы заинтриговано узнать, где Спрингер раздобыл пистолет."


"Ты не думаешь, что Абу получил это?"


"Я сомневаюсь в этом. Спрингер тщательно инсценировал каждую деталь своей смерти. Я не думаю, что он оставил бы Абу что-то настолько важное, как это. Он мог все испортить, его могли поймать при попытке купить это, и это все испортило бы." Подошел Грег Тэлбот, его лицо раскраснелось от успеха в дартсе. "Послушай, Кэти, " сказал он, " я все еще не понимаю, этот странный старикашка все это затеял - подставил меня, если уж на то пошло. Но знаешь, что беспокоит меня больше всего? В тот день, когда он пришел на Шедуэлл-роуд, чтобы сообщить об угрозах, он простоял там большую часть часа, слушая разглагольствования старика Манзура о его пропавшей дочери и о том, как какой-то парень похитил ее."


" Да? - Спросил я.


"Ну, а он знал, что этим парнем был Абу?"


Кэти подумала об этом. "Это возможно, " сказала она, " если не тогда, то позже. Абу рассказал ему достаточно, чтобы понять, что им нужны эти деньги."


"Именно так я и думал. Он мог бы показать Спрингеру фотографию своей девушки, и Спрингер увидел бы ее фотографию на плакате о пропавших людях в нашем окне напротив."


"Что именно ты хочешь сказать, Грег?"


"Ну, он был таким хитрым старым ублюдком, что, если бы та студентка не сказала вам, что это сделала она, я бы сказал, что это он отправил ту фотографию Мансуру и убил Абу, чтобы тот не смог проболтаться после того, как все закончится".


Это была пугающая мысль, и Кэти размышляла о душевном состоянии Абу в конце, разрывающегося между двумя привязанностями. Насколько сильно он восхищался работой своих коллег-таксистов, щедростью Хейгилла, которую Спрингер заставил его предать? "Но Брайони признала, что именно она отправила фотографию Манзуру".


"О да, она так сказала, но, может быть, она пыталась скрыть, каким совершенно безжалостным старым ублюдком на самом деле был ее герой?"


"Грег, у тебя самого поистине изворотливый ум. Вы станете большой потерей для Метрополитена."


Он ухмыльнулся. "Да, что ж, я сделал свой выбор, Кэти. Я не собираюсь снова надевать эту форму. Но ты? Ребята говорили, что ты снова в деле. Я думал, ты тоже собираешься его подключить?"


"Я изменил свое мнение. Обнаружил, что не могу без этого обойтись."


Она смотрела, как Касим и Джордж пробираются обратно сквозь толпу, держа в руках подносы с пинтовыми бокалами, когда заметила, что они резко остановились. На другом конце бара гул разговоров внезапно стих, когда все повернулись, чтобы посмотреть на мужчину, стоящего в дверях паба. Санджив Манзур держал коричневую картонную коробку. Напряжение на его лице было очевидно всем, когда он медленно шагнул вперед к двум мужчинам с напитками. Они казались ошеломленными и неуверенными, что делать, какими бы обремененными они ни были. В последний момент он проскользнул мимо них и подошел к столу, у которого стояла Кэти, и поставил пакет перед ней так осторожно, как будто малейший толчок мог оказаться смертельным. Голос где-то в комнате нарушил тишину, пробормотав "Дерьмо!", когда Манзур начал поднимать крышку коробки.


Он выпрямился, держа крышку коробки в руке. Внутри они могли видеть что-то под слоем зеленой оберточной бумаги. Он обратился к Кэти.


"Сержант, " сказал он очень напряженно и официально, " я завершил ваш костюм". Он отодвинул салфетку и поднял вешалку, на которой висели черный жакет и юбка.


Взрыв смеха заполнил паб. Какой-то шутник попросил камеру, чтобы сделать снимок для первой страницы Вакансии, другой - номер телефона КИБ.


Кэти глубоко вздохнула и сказала: "Мистер Манзур, я не знаю, что сказать".


"Это, конечно, не подарок. Это было бы неправильно истолковано. Но это справедливая цена, моя лучшая цена. Счет уже в кармане. Когда вы примерите его, я внесу окончательные коррективы. И я хотел бы попросить тебя об одном одолжении. Это касается моей дочери, Наргис."


"О, да?"


"Да. У меня есть сообщение для нее, и я бы умолял вас передать его для меня. Поскольку ты мой враг, она поверит в это от тебя. Несмотря на все, что произошло между нами, я хочу только хорошего для моей дочери. Я слышал, что она ждет ребенка. Я не знаю, от ее мужа ребенок или от другого мужчины, но мне все равно. Это моя внучка, и я хочу ей помочь. Если она пожелает, я прикажу своему племяннику в Кашмире развестись с ней. Пожалуйста, скажи ей это."


"Очень хорошо".


"Спасибо тебе. А вам, сэр... - он слегка поклонился Броку, затем Брену, -... и вам я приношу свои смиренные извинения за любой дискомфорт, который могли причинить вам мои действия.


Брен кивнул и протянул руку, но Брок, менее снисходительный и подозревающий мотивы Манзура, не сделал этого. Кто-то сказал ему остаться и выпить, но он покачал головой. "Это невозможно. Я сделал то, зачем пришел", - и он повернулся и ушел.


" Чтоб мне провалиться! " Касим шагнул вперед и поставил свой поднос на соседний столик. Его лицо было красным, то ли от волнения, то ли от напряжения, с которым он держал напитки, Кэти не была уверена. "Никогда не думал, что когда-нибудь увижу Манзура в пабе". Он передал напитки Броку и Кэти и поднял свой бокал в тосте. "За старых врагов". Он на мгновение заколебался, почти поднеся стакан к губам, когда увидел, что дверь снова открылась и появилось еще одно азиатское лицо, затем расслабился и улыбнулся, узнав Леона Десаи. Он осматривал другое место преступления, и когда подошел, то выглядел нехарактерно усталым и грязным.


"Принести кому-нибудь выпить?"


Кэти сказала: "Нас только что наполнили. Я принесу тебе один. Садись, ты выглядишь измотанным."


"Да. Сначала я умоюсь."


Они вместе пересекли барную стойку, и когда оказались вне пределов слышимости остальных, он сказал: "Я не останусь надолго. Могу я подвезти тебя домой?"


Она поколебалась, затем сказала: "Я скинулась на мини-автобус. Мне лучше пойти с остальными, Леон."


Он слегка покорно улыбнулся и отвернулся.


На следующий день Кэти сдержала обещание, данное Сандживу Мансуру, и навестила Наргис во дворе Чендлера. Одна в своей комнате, на ней не было платка, и Кэти снова увидела ее красивые, длинные, блестящие черные волосы.


"Жаль, что тебе приходится это скрывать", - сказала она.


"Я часто думала о том, чтобы отказаться от хиджаба, но так и не сделала этого. Не по тем же причинам, что Фрэн. Пока Абу был жив, я делала это ради него, и теперь, с ребенком, я чувствую, что мне нужно держаться за свою веру. Касим рассказал мне о том, что папа появился в пабе прошлой ночью, но он не сказал, чего хотел."


"Он попросил меня передать тебе сообщение. Очевидно, он думал, что от меня это прозвучит лучше, поскольку я тот, кого он назвал своим врагом."


"Похоже, он так думает, да". Она слушала без всякого выражения, когда Кэти пересказывала ей, что сказал ее отец. В конце она быстро покачала головой. "Ему легко это говорить, не так ли? Он не был изнасилован, не так ли? Он не приказывал, чтобы его друга зарезали на улице ..."


Впервые Кэти увидела смятение" скрывающееся за необычайным самообладанием Наргис. Ее рот скривился от боли горя, она закрыла лицо обеими руками и начала рыдать. Кэти обняла ее и держала, пока волна отчаяния не схлынула.


"Теперь ты все знаешь, не так ли?" Прошептала Наргис. "Брайони рассказала тебе?"


"Да, почти все. Если тебя это хоть немного утешит, я верю, что они позволят тебе оставить деньги, которые дал тебе Абу."


"Это для ребенка, понимаете. Мне не нужен папа."


"Мы все еще хотели бы знать, откуда взялся пистолет. Ты ничего об этом не знаешь, не так ли?"


"Касим пытался выяснить. Он думал, что сможет доказать невиновность Абу, если отследит его, но из этого ничего не вышло."


По пути к выходу Кэти остановилась у стойки "Хоррии", чтобы поговорить с Касимом. На этот раз музыкальный автомат замолчал. Покупателей не было, и он намазывал маслом ломтики хлеба, прищурив глаза от дыма сигареты во рту.


" Как она? - спросил я.


"Это займет время, Касим".


"Конечно, конечно. В любом случае, у нее всегда найдется здесь место, если она этого захочет."


"Ты хороший друг. Она сказала мне, что вы пытались отследить оружие, которым пользовался Абу, чтобы помочь его делу."


Ей было интересно, как именно он это сделал.


"Верно. Я просто не мог поверить, что Абу мог вот так хладнокровно застрелить кого-то. Что ж, я был и прав, и не прав одновременно, не так ли?"


"Мы все были. Значит, тебе тогда повезло с пистолетом не больше, чем нам."


Он прищурился на нее сквозь дым. "Я этого не говорил. Только это ему не помогло, поэтому я ничего не сказал."


"Вы выяснили, откуда это взялось?"


"Может быть. Но я не смог бы сказать тебе, даже если бы знал. Моим источникам это бы не понравилось."


"Неужели?" Кэти была полна любопытства, и ей показалось, что она уловила что-то поддразнивающее в манерах Касима. "Даже врагу Санджива Манзура?"


Он усмехнулся. "Ну, я мог бы намекнуть другу, Кэти, но я не мог сделать это для протокола, понимаешь?"


"Я понимаю". Она перегнулась через прилавок, вся обратившись в слух.


"Молодой констебль Тэлбот рассказал мне, что вы выяснили о пистолете калибра 7,62 мм, вероятно, российском или подобном, из которого уже однажды стреляли в драке на севере Лондона, когда застрелили наркоторговца. Так получилось, что у меня может быть знакомый, который знает кого-то, кто знает кого-то, кто был замешан в этом. И через эти контакты я, возможно, услышал, что кто-то другой, клиент одного из этих персонажей, навел справки о покупке у них определенного оборудования, и фактически сделал это примерно на прошлое Рождество."


"Продолжай".


"Ну, вот и все".


"Нет, это не так. Откуда ты знал, что это не поможет Абу?"


Касим нахмурился с притворной неохотой. "Потому что..." - его голос упал до шепота, "... вечеринка, о которой идет речь, была в том же университете, что и Абу, так что это только усугубило ситуацию".


Кэти уставилась на него. "Вечеринка? Мужчина или женщина?"


Касим растопырил свои толстые пальцы. "Я сказал достаточно".


"Давай, Касим! Мужчина или женщина?"


"Мужчина".


"Ты сказал, что он был клиентом. Человек, купивший пистолет, был клиентом вашего друга-наркоторговца."


"Ты мне не друг, Кэти, ни за что!" - запротестовал Касим с выражением решительной невинности на лице. Кэти было интересно, какую побочную линию развил Касим, чтобы занять место бизнеса своего деда в Кате. Но что-то еще зудело у нее в голове.


"Что он покупал?"


Касим затянулся сигаретой и рассеянно посмотрел на неподвижный потолочный вентилятор.


"Дай угадаю. Это был кокаин."


Он посмотрел на нее с удивлением. "Хорошая догадка".


"Один из преподавателей университета пристрастился к этому, когда у него был период обучения в университете в Калифорнии. Его поймали, когда он пытался принести что-то домой. Его первое имя Десмонд. Мне становится тепло?"


Касим просиял. "Я думаю, мне лучше включить эти чертовы фанаты, Кэти. Ты практически в огне."


Шагая по булыжной мостовой двора Чендлера, Кэти вспомнила маленького валлийца Десмонда Петтифера, читателя классической литературы, озорника и последнего оставшегося друга Макса Спрингера. Она вспомнила его невинные расспросы о калибре орудия убийства и задалась вопросом, какую историю рассказал ему Спрингер и что побудило его помочь Спрингеру купить пистолет. Неужели он вообразил, что Макс собирается ворваться в офис Хейгилла и застрелить его? Или, возможно, президент университета Родерик Янг? Или Макс объяснил, что ему нужны не их жизни, а их репутации, их место в истории. И в каком-то смысле он преуспел, потому что теперь его обсуждали и читали шире, чем когда-либо при его жизни, в то время как они, вероятно, останутся запятнанными тем, что произошло.


Это будет зависеть от коронера, подумала она, и от того, что он скажет о теории Брока о тщательно продуманном самоубийстве. Ибо, хотя и Брок, и Брайони разными путями пришли к тому, чтобы поверить в это, это все еще не было доказано. События все еще можно рассматривать как свидетельствующие о том, что Абу действовал в одиночку или с какой-то другой, неизвестной стороной.


Она вышла из переулка и влилась в поток покупателей на Шедуэлл-роуд. Кто-то загораживал дорогу впереди, и она узнала юношу Ахмеда Шарифа, который с горящими глазами совал зеленые брошюры в руки неохотно проходящих прохожих. Она взяла одну и прочитала. "По сути, вы отрицаете Приговор. Но над вами есть стражи, почтенные летописцы, которые знают все, что вы делаете."


Сура 82: 10


Это была обнадеживающая мысль. Предоставь это стражам. Она подошла к окошку туристического агентства и на мгновение взглянула на объявления о сниженных тарифах. По крайней мере, кое-что стало ясно; пенсионеры из Понтефракта не будут фигурировать в ее жизни. Она делала то, что у нее получалось лучше всего, то, что она больше всего хотела делать. Из дверей магазина доносилась музыка, зажигательный номер из болливудских воспоминаний, и она подумала об Уэйне О'Брайене и задалась вопросом, где он сейчас. Он помог ей в критический момент так, как, возможно, не смог бы никто другой, ни Брок, ни Сюзанна, ни Леон. Они были слишком сильно замешаны в том, что случилось с ней, и теперь, когда она снова была свободна, она могла вернуться к ним на своих собственных условиях.


Она развернулась на каблуках и зашагала прочь. В ящике стола Брока было письмо, которое она хотела забрать.