|
***
- Ночь стоит лунявая, звезд понатыркано, и я стою у растопыренного окна...
- Ты к чему это, Геныч? - хотя, глупый вопрос. Выглянуть в ночь, и все прояснится. За оболочкой машины, превращая забрызганные грязью стекла форда в абсолютное ничто, так как перестаешь грязь замечать, да и все остальное пропадает, выпадает из восприятия, все исчезает и растворяется, и ты сам исчезаешь, растворяясь в ночи, и понимаешь, обладая стойким к подобным аффектам разумом, что действительно лунявая, что действительно понатыркано, и что только из растопыренного окна - ну и что, что не воспринимаешь - может так дуть, прочищая мозги, и награда - легкость полета, но зябнут уши и крылья, ведь сентябрь и холодно...
- Закрой окно, все мозги выдул - Геныч, с улыбкой...
...И сигаретная комета, выбивая искры об асфальт, осталась позади. Стоит перед глазами. Последний глоток. Скрипит, закрываясь, окно. Возвращается мир, возвращается грязь, возвращается Геныч, от которого должно пахнуть и наверно пахнет, но ты не замечаешь, потому как сам должен пахнуть, и скорее всего пахнешь, а позади добрые триста километров дороги, которые не могут быть иными, так как дорога домой, к мойке для форда, к душу для нас, а душ уже почти как душа - так же необходим нашим телам, и повариха Света предложит ужин (или завтрак?), но мы откажемся, потому что дойти бы... доползти бы, помыться и спать, ведь завтра снова в путь, и будет еще один бесконечный день, и, если не доедем засветло, ночь снова будет нас обнимать. Принимать, раздевать, растворять... Лунявая ночь, в ней я, Геныч и форд. Кометы глядят нам вслед, а нам по фигу. Мы едем домой.
|