* * *

К себе меня не тянет мир квартир,
пусть белый снег кружит, как наважденье.
Я потеряла жизни ориентир,
но, может, его не было с рожденья.

К уюту не стремлюсь - к чему страдать?
В домах жилых - ни толку, ни покоя,
и некого любить, не надо ждать,
что кто-то вдруг возникнет под рукою -

никто и ничего не скажет мне
среди пурги, среди непостоянства,
в неотвратимо гибнущей стране,
где выход лишь - безудержное пьянство.

Февраль 1998 


***

В захолустной гостинице, в городе некоем -
тишина, и в окно только снег
осторожно стучит, но открыть ему некому,
потому что не ждет человек

никого в этот час, в эту пору безлюдную,
погрузившись в кромешную тьму,
и напрасно стучит снег в окошко уютное -
не затеять ему кутерьму.

1998 


***

Осталась позади моя страна,
вокзалы, полустанки, перебранки;
попутчица, прямая, как струна,
звучит на Запад, морщась от охранки
родных пенат, и в Бресте на нее
настроюсь я, внимая сладкозвучью.
Пускай кружит над нами воронье
и не найти гармонии созвучий,
пускай она смеется надо мной
впоследствии - я буду ЗА границей
такой же просветленной и прямой,
и только небо Праги станет сниться.

16 января 1999 

***
В панельном доме-корабле
зимою зябко, летом душно,
и все жильцы навеселе,
и сплетни злы и равнодушны,

и пахнет гнилью нечистот
подъезд уныло-безобразный -
мне б дотянуться до высот
из обстановки этой праздной,

сижу, гляжу в свое окно
на дом напротив монолитный,
в котором жить не суждено,
который - розово-элитный

и чист, и свеж, и на меня
взирает холодно и гордо...
Такая, в общем, западня.
Такая жизни козья морда.

1999 

***
Закрыли подъезды, теперь никуда
любопытство твое не проникнет,
это значит - по городу бродит беда,
от дождя промокая до нитки,

это значит, что город открыт всем ветрам,
словно флигель, во всех направленьях
он вращается и превращается в срам,
в свалку, свастику, стрелки, мгновенья...

1999 


***
Когда-то телевизор врал,
а, может, говорил учтиво,
что город неказист и мал,
что есть в нем только перспектива,

и там, где сходятся пути,
ведущие теперь в районы,
растущие до городов почти,
вознесся дом, почти бездонный,

как выясняется теперь,
снаружи - интеллектуальный,
там коротала я апрель
с какой-то шлюхою вокзальной,

смотрела в окна на огни,
Москва породисто стелилась
внизу, шептала мне: "Шагни,
пока я вниз не покатилась

по всем своим семи холмам" -
я не шагала, лишь смотрела,
тоска хватала за карман,
сжимала сердце и горела.

1999-2002