Абаров Птерон Василь-Евдокиевич. Рождённый ползать

Рождённый ползать, летать не может! ("Буревестник")

Палата

Виктор попытался открыть глаза. Веки не слушались. Не слушалось всё тело. Левая сторона - хуже всего, полностью онемела. Боль была уже не такой сильной, как в первые дни, после того, как Виктор пришёл в сознание. Похоже, его накачали обезболивающими препаратами. Вновь попытался открыть глаза. Мутное белое пятно с вкраплениями тёмных пятен. "Видимо, какое-то оборудование, а я в палате реанимации", - подумал Виктор. Свет шёл справа, от окна. Видимо, было утро. Повернуть голову он не мог, она не слушалась. Попытался скосить глаза, но это не помогло: ничего увидеть не удавалось - только одно сплошное белое пятно.

В ушах - сильный "белый шум", на фоне которого ничего нельзя разобрать. "Да, ситуация", - горько подумал Виктор. Мысли текли вяло, с трудом. Их приходилось так же напрягать и силой вытягивать, как и веки. И только в подсознании теплилась приятная мысль: боль уже не была такой изматывающей.

Где-то вдалеке, на фоне шума в ушах, послышались не то щелчки, не то стук твёрдых предметов друг о друга. По светлому фону в глазах словно проходили тёмные волны. Напряжение постепенно съело остаток сил, и Виктор вновь начал проваливаться в забытье. Сознание угасло.

Через неопределённое время бесчувствия, Виктор вновь, приходя в сознание, почувствовал небольшой прилив сил. Шум в голове был чуть тише, и мыслить было уже не так трудно, как в первый раз. Впервые он осознал, что попал в жуткую историю. Боль уже не мутила разум, и в сознании вдруг стали мелькать картины воспоминаний. "Это конец", - понял Виктор. Воспоминания о боли сами причиняли боль. Что-то огромное, чёрное возникало вдали, приближалось и наваливалось на Виктора, сминая, сдавливая, ломая его. Откуда оно взялось, это ужасное зло?! Что случилось? И вообще сам он кто такой, силился вспомнить Виктор.

Понемногу сознание становилось всё яснее. Видимо врачи стремились что-то сделать, чтобы улучшить состояние Виктора. Он не знал, откуда у него эта мысль о врачах. Ведь память его казалась совершенно пустой - не было практические никаких воспоминаний, только ощущения присутствия здесь и сейчас. Но вспышки - картины становились отчётливее. Виктор вдруг вспомнил, что случилось. Чёрное огромное зло отчётливо мелькнуло кадром автомобиля, который врезается в Виктора. Вот оно что, меня сбил автомобиль, осознал он.

Мысли стали оживать. Появились новые воспоминания. Он - Виктор. Сотрудник научно-исследовательского института. Попал в аварию и сейчас находится в реанимации. Похоже, ему досталось очень сильно, поскольку он совершенно не владеет телом. Может быть, настолько сильно, что нет никакой надежды и жить ему осталось немного. А по заявлению, которое подписывают все сотрудники лаборатории, тело его передадут в лабораторию... Или уже передали?! Виктор вновь попытался открыть глаза.

Светлое пятно разделилось на более отчётливые фрагменты. Были различимы крупные формы, которые медленно перемещались в поле зрения. И слух стал различать более осмысленные звуки. Пока ещё не уверенный в своих догадках, Виктор пытался найти им подтверждение: он в лаборатории. Эта вселяло надежду, что не всё кончено, что удастся выкарабкаться. По многим признакам он уже понял, что находится на грани между жизнью и смертью. Может быть, лёгкость в теле, которую он начал ощущать, - это известная примета, что смерть близка?

-- Он приходит в себя, - вдруг донеслось до него откуда-то издалека.

Голос был едва различим на фоне шума. Может быть, ему показалось? На фоне белого пятна вдруг плавно пробежали волны, и оно немного потускнело.

-- Он открыл глаза! - вновь донеслось до Виктора.

А, понял Виктор, это кто-то приблизился к его лицу и заслонил свет от окна. Он пытался разглядеть смотрящего, но силы вновь стали его покидать. Он вновь провалился в забытье.

Время не ощущалось. Сколько прошло после потери сознания, Виктор не знал. Для него прошло лишь мгновение: уснул и тут же проснулся. Попытался открыть глаза. Сначала даже не понял, что светлое пятно уже не было абстрактным потоком света.

-- Он пришёл в сознание! - Виктор даже вздрогнул, настолько чётко и громко это прозвучало.

Пятно было стеной палаты.

-- Привет! С возвращением! - к лицу Виктора приблизилось лицо девушки, одетой в белое.

Медсестра? - подумал Виктор. Видел он её очень хорошо, особенно если сравнивать с тем, как он всё видел накануне. Молодая девушка лет 25-ти. Из-под белой шапочки были лишь чуть-чуть видны практически белые волосы на лбу. Шапочка плотно охватывал её голову, и это было единственное место, где волосы просматривались. Значит, я в институте, подумал Виктор. В больнице медсёстры не так сильно прячут волосы. Красивое лицо, тонкие черты. Добрая улыбка на тонких ярко-алых губах.

-- Попробуйте сказать что-нибудь, - попросила девушка.

Виктор попытался произнести "Привет", но изо рта вырвалось какое-то шипение и хрип.

-- Хорошо, хорошо, больше не надо, - остановила его девушка.

Подошёл мужчина, тоже в белом халате. Солидный, лет 45-ти. Помахал Виктору рукой:

-- Привет, юноша! С возвращением в наш мир!

Виктор попытался повторить свой "привет". Получилось чуть лучше, но он и сам не мог разобрать, что сказал.

-- Попробуйте говорить только два слова: "да" или "нет". Хорошо?

-- Да.

Девушка удовлетворённо кивнула головой и сказала:

-- Теперь скажите "нет".

Виктор произнес.

-- Хорошо! Эти два слова вы произносите достаточно различимо друг от друга. Теперь мы можем с вами даже разговаривать.

Виктор ответил: "да". Девушка улыбнулась и кивнула:

-- Вот и замечательно. Меня зовут Алёна, я младший научный сотрудник сектора средств биотехнических коммуникаций. Как вы себя чувствуете? Боль беспокоит?

Виктор сначала удивился вопросу: как на него ответить одним словом "да" или "нет"? Но второй вопрос девушки показал, что она умеет разговаривать подобным образом. Первый вопрос был общим, задавал тему в целом, а второй был уточняющим и сформулирован таким образом, что на него ответ "да" или "нет" мог быть дан однозначно.

-- Нет, - ответил Виктор.

-- Очень хорошо. Вы помните, что с вами случилось?

-- Нет.

-- Хотите, чтобы я напомнила?

-- Да.

-- Я могу коротко рассказать. Но по вашему случаю есть небольшая документальная съёмка. Я могу её поставить на просмотр. Хотите посмотреть фильм?

-- Да. Нет.

Девушка удивленно посмотрела на него. На миг задумалась, пытаясь понять, что означает ответ Виктора. Но он попытался объяснить сам. С трудом по слогам он произнес:

-- Го-во-ри...

Девушка догадалась, что это не ответы "да-нет", но самого слова понять не смогла. Виктор повторил:

-- Говори...

Алёна на миг задумалась и попыталась угадать. Она повторила свой вопрос:

-- Хотите посмотреть фильм?

-- Да.

На это раз Виктор ответил только "да". Девушка повторила:

-- Да?

Виктор тоже повторил:

-- Да.

Алёна пристально посмотрела на него. Затем вдруг спросила:

-- Вы хотите, чтобы я коротко рассказала о событиях?

-- Да.

-- Ах, вот оно что, - догадалась девушка.

Всё-таки сообразила, подумал Виктор. Ему было приятно смотреть на неё и слушать её нежный, чуть детский голос.

-- Очень хорошо, - улыбнулась Алёна, - Я расскажу в двух словах, а затем поставлю на просмотр фильм, и вы увидите всё более подробно.

Как Виктор и предполагал, из рассказа Алёны следовало, что с ним произошёл несчастный случай. Вылетевший с проезжей части автомобиль ударил Виктора, шедшего по тротуару. Когда он поступил в реанимацию, врачи были уже бессильны. Но его, умирающего, успели забрать сотрудники института и теперь он здесь, и, как видит, самое страшное удалось предотвратить.

-- Наш рабочий день закончился, мы уходим. Я поставлю запись.

Алёна, прощаясь, приветливо помахала рукой и ушла.

Фильм

Виктор сильно устал, и глаза сами собой закрылись. Сколько длилась дрёма, определить он не мог. Очнувшись, вспомнил разговор с Алёной о фильме. Можно было теперь его посмотреть, но как? Видимо, Алёна забыла его включить. Или включила, а Виктор задремал и проспал весь фильм. Но особого сожаления по этому поводу он не испытывал. Он начинал ощущать, что вновь появляется интерес к жизни. Совсем недавно сознание его содержало одну только боль и никаких других мыслей, ощущений, воспоминаний. Теперь, освободившись от этой всепоглощающей боли, Виктор ощутил желание мыслить, вспоминать о чём-то, думать. Где-то в глубине сознания он ощущал страх. Это был страх неизвестности. Что-то очень важное сейчас ему неизвестно и эта неизвестность таила в себе опасность. Нет, опасность не жизни, а опасность желанию жить.

По-прежнему Виктор не чувствовал своего тела. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Даже открывая глаза, он испытывал большие трудности, будто поднимает усилием воли не веки, а пудовые гири. И это всё чаще напоминало ему о его ужасном состоянии. Виктор был полностью парализован, и дальнейшая жизнь не внушала оптимизма. Остаться в таком состоянии до конца своих дней - эта мысль всё отчетливее проявлялась в его сознании. То, что боль стихла, уже не казалось главным событием в его жизни. На первый план начинали выходить другие ценности.

Это была ужасная неудача в жизни. Как говорится, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Не повезло, так не повезло. Сколько народу гибнет под колёсами автотранспорта - считать, не пересчитать. Вот и ему не повезло. У какого-то начинающего водителя вдруг лопнул тормозной шланг, и он пытается увернуться от нетерпеливого пешехода, который бросился переходить дорогу на зеленый свет, ни во что не ставя собственную жизнь, доверяя её кому угодно, только не себе, не посмотрев, что свет хотя и зеленый, но на дороге притаилась опасность. Всегда нужно убедиться в безопасности перехода. Но, увернувшись от одной, водитель всё-таки врезается в другую машину, та - в третью. Как в бильярде. И вот очередной автомобиль, потеряв управление, вылетает на тротуар. Виктор даже не видит его. Лишь падая от сильнейшего удара, он замечает жуткую груду металла, сминающую его. Крики, шум, сирены. Горящие машины, скорая помощь, милиция.

Наверное, он уже умер. Подобную ситуацию часто показывают в фильмах: душа умершего отделяется от тела, он видит всё происходящее как бы со стороны. Душа Виктора равнодушно, как следователь, наблюдает за развитием событий. Вот лежит его скомканное тело. Врачи медленно подходят и осматривают его. Вдруг один из них что-то торопливо говорит остальным, и те начинают суетливо готовить свои принадлежности. Носилки, салон машины, капельница, повязки. Вот его несут и опускают на операционный стол. Колдуют над телом, но через какое-то время отключают всё оборудование, констатируя, что медицина бессильна. Приезжают какие-то санитары, крепкие ребята. Вновь носилки, салон скорой помощи, вновь операционный стол. Тело Виктора увешивают таким количеством шлангов, проводов, датчиков и каких-то других приспособлений, что он становится похожим на робота из сборочного цеха какого-нибудь японского автомобильного завода.

На месте аварии толпы народа с интересом смотрят, как автоинспекция, милиция и пожарные ведут разбор завалов и расследование. Кому беда, трагедия, а кому - зрелище. Конечно, всего этого Виктор сам увидеть не мог, но богатое воображение отчётливо нарисовало картину произошедшего. И картина был ужасной. Чем бы всё это ни закончилось, для Виктора это был конец всему. Теперь без поддержки жизнедеятельности с помощью множества приборов и аппаратов жизнь его была невозможна. Он с ужасающей отчётливостью осознал это. Жизнь кончена.

Накатила тупая апатия. Со времени аварии прошло ещё слишком мало времени, да и Виктор обрёл способность мыслить только-что. Поэтому мысль о трагическом положении ещё не полностью заполнила его сознание, ещё не убила в нём желание жить... но это было уже не за горами. "Только не надо об этом думать", - мелькнула мысль. "А что взамен?" - мелькнула другая. Действительно, сколько ни гони эти мысли, но лежать парализованным изо дня в день, лишённым способности к любому движению, в вечном одиночестве - это нельзя не видеть, о чём ни думай.

Нужно ли смотреть тот фильм, о котором сказала Алёна? Что в нём может быть интересного? Главное теперь очевидно, он - живой труп. Подопытный кролик для медиков. И никуда не денешься. Устраиваясь на работу в этот институт, Виктор подписал соглашение - согласие на роль такого кролика в случае гибели. А что, было бы лучше, если бы его оставили в больнице? Сейчас он уже ни о чём не думал бы. Мрак небытия. Никаких мыслей. А так вот мучайся. Завидуй тем, кто способен двигаться, общаться, к чему-то стремиться, чего-то добиваться, жить, любить... Что предстоит Виктору? Видеть изо дня в день красивую сотрудницу Алёну и её шефа? Алёна отработает день - и домой. А там её ждет какой-нибудь Пётр. Вот он подъезжает к проходной и дожидается Алёну. Она выходит... Радостная, бежит к нему. Они садятся в машину и едут на природу. Пётр такой сильный, крепкий... на собственных ногах. Играет в волейбол. Сильно бьёт по мячу... собственной рукой. Мяч перелетает через сетку, и его с трудом принимают соперники. А Алёна, скинув платье, бежит к воде. На ней крошечные трусики и на струнках - бретельках лиф купальника. Стройная, изящная, красивая... Её белые длинные волосы развеваются на ветру. Она с визгом бросается в воду и плывёт, поднимая брызги... руками и ногами... У Виктора теперь нет ни рук, ни ног. Нет ничего.

Алёна вдруг вызвала в душе Виктора острую боль. Теперь это была едва ли не единственная девушка, которую он мог видеть, с кем он мог говорить, чьи прикосновения мог, может быть, со временем ощутить. Это был ангел с небес. Прекрасная и недостижимая мечта. Виктор в бессилии закрыл глаза. Способность мыслить - это была, по всей видимости, его последняя и единственная способность. Жить не хотелось. Хотя где-то в глубине сознания Виктор чувствовал: умирать ему пока тоже не хотелось. Просто было безграничное отчаяние. Безвыходная ситуация. И он чувствовал, что привыкнуть к ней он не сможет.

Виктор не заметил, как подошла Алёна. Видимо, ночь прошла, и наступил новый день. Новый рабочий день.

-- Здравствуйте, Виктор!

Алёна доброжелательно улыбалась.

-- Мы долго решали, нужно ли вам смотреть фильм и знать о том, что с вами произошло. Это очень тяжёлый груз. Но сейчас вы ещё способны его вынести, а в дальнейшем эта информация всё равно восстановится в вашем сознании, памяти.

Виктор ответил "да", затем добавил "нет". Вопросов Алёна ещё не задавала, и эти реплики Виктора могли означать что угодно. Но Алёна всё поняла.

-- Я расскажу вам кое-что. Я вчера сказала, что поставлю фильм. Вы решили, что я забыла это сделать. Нет, фильм я поставила, и вы его просмотрели. И вы посмотрели ещё один фильм. Отдых на природе.

Виктор оцепенел, если так можно сказать о полностью парализованном человеке, способном двигать только веками. Затянувшуюся паузу прервала его тирада:

-- Да! Да! Да! Да! Да!

Заново научиться говорить

Дни шли за днями, и Виктор с радостью понял, что его не оставили в забвении. Конечно, он, как догадался раньше, находился в роли лабораторной крысы. На нём отрабатывались новые технологии, оборудование и приборы. Но их назначением было сделать возможным существование человека, попавшего в такую ситуацию, как Виктор. А это был какой никакой прогресс в его существовании. Появилась цель в жизни. Конечно, с точки зрения полноценного человека, это были ужасно грустные цели. Даже безногий инвалид был более полноценным человеком. А Виктор не имел возможности даже сказать что-нибудь иначе, чем путём подтверждения или отрицания на вопрос сотрудников.

Это была ничтожная мелочь для здорового человека, и большое достижение для Виктора. Поэтому весть о том, что речевые способности будут улучшены, Виктор воспринял с большим воодушевлением. Алёна была хорошим психологом, и, благодаря ей, Виктор как-то удерживался от трагических мыслей, не впадал в смертельное отчаяние. Алёна сумела внушить ему, что в жизни Виктора имеется место для прогресса, а любое изменение в лучшую сторону - это и есть счастье. По Алёне получалось, что Виктор способен быть счастливым. Поначалу Виктор впадал в отчаяние от одного только упоминания этого слова - "счастье". Но постепенно рассуждения Алёны заставили его задуматься над понятиями "смысл жизни", "счастье". Полностью он не разделял взгляды Алёны, но и в пучину отчаяния уже не бросался. Единственное доступное ему развлечение - размышления, постепенно превращали его в философа. Но он надеялся, что со временем он сможет получить возможность читать, смотреть фильмы, выходить в интернет, то есть общаться.

И вот, наконец, Виктору подключили речевой синтезатор. Главная беда состояла в том, что мышечная деятельность фактически отсутствовала, поэтому синтезатор стал практически продолжением мозга Виктора. Но ему это было совершенно безразлично. Главное, что он мог теперь говорить! И даже петь!

-- Здравствуйте, Виктор! Я включаю синтезатор, и теперь вы можете разговаривать, - Алёна что-то ввела на клавиатуре компьютера, - Говорите, Виктор, я слушаю.

Виктор не ощутил никаких изменений в своем состоянии. Раньше, когда он пытался говорить, он делал это таким образом, будто произносил слова мысленно. Теперь он не был уверен, что на синтезатор не пойдут все его, в том числе, тайные мысли. И те, что он хотел произнести, и те, которые просто проговаривал мысленно. Он попытался ответить как обычно "да".

-- Да.

Он услышал отчётливое, ясно произнесённое слово. Но это было слово отработанное, натренированное. Он попробовал еще раз:

-- Алёна.

Как же это здорово, вновь услышать звуки своего голоса! У него это получилось!

-- Алёна, не обращайся ко мне на "вы". Давай говорить друг другу "ты".

-- Давайте, - сказала Алёна, и тут же исправила, рассмеявшись, - Давай.

-- Алёна, ты помнишь тот фильм об отдыхе на природе?

-- Конечно, помню.

-- Почему ты не спрашивала меня о том, понравился ли он мне? Ты специально избегала этих вопросов?

-- Нет, что ты. Но, хорошо, я могу задать этот вопрос теперь: тебе понравился этот фильм?

-- И да и нет.

Алёна рассмеялась.

-- Тебе, как я вижу, нравится ответ "да и нет". Тебе трудно выбрать что-то одно?

-- Да, трудно. Ведь вопрос не имеет однозначного ответа. Мне понравился фильм, потому что понравилась в нём ты.

Алёна улыбнулась и, как показалось Виктору, смутилась.

-- Ты красивая. А кто такой Пётр? Это твой муж?

-- Нет, я не замужем. А Петр - это вымышленный персонаж. Актер на одну роль в этом фильме.

-- Как актёр?! - удивился Виктор, - Для кого же снимался этот фильм?

-- Для тебя.

-- Для меня?! Но зачем?!

-- Я сейчас не могу тебе это точно объяснить, лучше отложить этот вопрос на будущее.

-- Нет, так не пойдёт. Я хочу знать это точно и сейчас. У тебя есть парень?

-- Точно и сейчас я и сама не знаю, поверь мне. Я ведь только сотрудник, работающий по разработанному и утверждённому свыше плану. А парень у меня, конечно, есть. И, его тоже зовут Пётр.

-- А почему ты не показала мне другой фильм? С твоим настоящим парнем?

-- А ты хочешь его посмотреть?

-- Да, хочу.

-- А ты уверен, что тебе это нужно?

-- Я уверен, что у меня нет других возможностей.

-- Ну, почему же. Есть множество интересных фильмов.

-- Алёна, хочешь, я почитаю тебе стихи?

-- Хочу, стихи я люблю.

Кто ласкал и обнимал -

Не поймёт,

Миг, который не настал -

Не пройдёт,

Не испитое вино -

Не пьянит,

Сердце, что не ранено -

Не болит,

Не зажжённого огня -

Не залить,

И не прожитого дня -

Не забыть.

Всё вокруг - словно сон,

Из груди

То ли крик, то ли стон -

Приходи!

-- Красивые стихи, а кто автор?

-- Это стихи о тебе.

Восставший из ада

У каждого человека есть множество целей в жизни, желания, стремления. Один стремится скопить денег и купить какую-то дорогую, желанную вещь. Другой мечтает поступить в институт и усиленно готовится. Третий даже не задумывается о своих целях, а просто ежедневно, словно муравей, что-то делает, делает, делает... Это и есть жизнь. Виктор, начисто лишённый способности двигаться, начинал всё отчетливее это осознавать. И приходил к выводу, что его жалкое существование не было таким уж бессмысленным. Он тоже жил. Хотя его жизнь совершенно не походила на жизнь любого другого человека, но он, Виктор, обладал главной способностью и характеристикой человека - это способность мыслить. Хомо сапиенс - человек разумный.

Иногда ему казалось, что здесь он - выброшенный из жизни, всеми забытый крошечный осколок человечества, совершенно никому не нужный. Но тогда непонятно, почему рядом находится такая чудесная девушка? Почему множество сотрудников ежеминутно совершенствуют систему жизнеобеспечения Виктора? Значит, это входит в чьи-то планы? Его фактически вытащили с "того света". Виктор был уже мёртвым. Оборудование, которое поддерживает жизненные функции, потребляет энергию, нуждается в обслуживании, ремонте, это жутко дорогая система. И она постоянно совершенствуется! Значит, есть множество разработчиков, которые эту систему модернизируют, улучшают. С их помощью к Виктору вернулись зрение, слух, а теперь и речь. Нетрудно было догадаться, что на этом разработчики не остановятся. Нужно только подождать.

Виктор часто испытывал двойственное чувство. С одной стороны, он почти поставил крест на себе. Жизни, реальной жизни, он уже не представлял. И временами искренне желал умереть. Но с другой стороны, чем больше он читал, смотрел образовательные фильмы, тем больше его восстановившийся мозг требовал пищи и работы. Правда, его часто выбивало из колеи присутствие Алёны. Она самим своим присутствием дразнила его чувства, которые не имели никаких перспектив. Но когда он думал о том, что на месте Алёны оказалась бы другая, пожилая и не интересная женщина, парень или мужчина, он мысленно сопротивлялся. Расставаться с Алёной он не хотел. Он боялся признаться себе, что это что-то большее, чем привязанность или привычка.

Однажды утром Алёна что-то сделала на компьютере и обратилась к Виктору:

-- Ты что-нибудь чувствуешь?

Виктор не понял, что она имела в виду, но на всякий случай задумался, посмотрел вокруг в пределах своего поля зрения. И действительно почувствовал, что что-то изменилось.

-- Да, кажется, что-то изменилось, но я не пойму где и что.

-- Пошевели рукой.

И тут Виктор всё понял. Он настолько привык к своему парализованному состоянию, что давно не предпринимал никаких попыток движения. Сейчас же он ясно ощутил тело. Вернее свои руки. Он попытался поднять руку. Но она была словно налита свинцом.

-- Пошевели пальцами.

С трудом Виктор шевельнул пальцами. Они были словно залиты густой, тягучей грязью и двигались медленно - медленно.

-- Всё, спасибо, достаточно. Мы установим монитор, и ты сможешь наблюдать на нём за своими движениями, чтобы смог разработать руки.

Через пару часов напротив Виктора сотрудники установили телевизионную панель - монитор. Это был настоящий подарок. Виктор видел на этом мониторе себя, правда, в виде графического образа. Теперь целыми днями он тренировался виртуально. Его изображение на мониторе послушно повторяло все его движения. На протяжении нескольких месяцев Виктор практически забросил всё и занимался только тренировками.

-- А почему моё изображение графическое? Разве не проще поставить видеокамеру, чтобы я мог видеть себя, как движутся мои руки?

-- Может быть и проще, но для отладки системы управления используется такое оборудование.

-- Системы управления? Управления чем?

-- Чем же ещё - твоими руками. А на днях добавятся и ноги.

-- Да?!! - Виктор захлопал в ладоши. На экране графические руки послушно повторили его движения.

-- Хочешь посмотреть новый фильм? - Алёна спросила это как-то по особенному.

-- А о ком этот фильм? - Виктор почувствовал, что его ожидает что-то необычное.

-- А о ком бы ты хотел? - вопросом на вопрос ответила Алёна, тем самым еще больше заинтриговав Виктора.

-- О тебе.

-- Я так и думала, - улыбнулась Алёна. - Только... фильм... трудный.

Виктор удивился, не сразу уловив намёка.

-- У тебя какие-то проблемы? Трудности?

-- Нет, Витя, у меня их нет. Я боюсь, что тебе будет трудно смотреть этот фильм. Возможно, ты будешь переживать.

Виктор, кажется, начал понимать.

-- Отдых на природе с твоим парнем?

-- Да. Очень.

Это "очень" только звучало диссонансом и нелепостью. Алёна либо оговорилась, либо оборвала какую-то фразу, но Виктор этого даже не заметил. Догадался, на что она намекала.

-- Я хочу посмотреть этот фильм.

Алёна немного грустно помахала рукой на прощание и ушла домой. Виктор погасил свет и прикрыл глаза.

Алёна

Открыв глаза, он вздрогнул от неожиданности. В комнату входила Алёна. Она же ушла! Но нет, вот она. Подошла ближе, даже не смотрит в его сторону. Но, что это? Виктор огляделся. И машинально вытянул перед собой руки: вот они! Обе руки! Он посмотрел вниз: и ноги на месте! Они с Алёной в какой-то комнате. Обычная комната обычной квартиры.

-- Привет, дорогая! Как прошёл день?

-- Хорошо. Даже очень хорошо.

-- Что, испытания оборудования завершили?

-- Нет, еще много.

Алёна подошла к дивану. Там сидел Пётр. Она опустилась на пол и положила голову ему на колени. Длинные белые волосы рассыпались по ногам. Пётр отложил книгу и стал гладить Алёну, перебирая их.

-- Я так устала.

-- Иди ко мне.

Пётр осторожно поднял Алёну и усадил рядом. Так они сидели несколько минут. Виктор чувствовал неловкость. Ведь он наблюдает за ними, а они его не видят. Он попытался подойти, обнаружить себя. Но тело не слушалось. Попытался окликнуть Алёну... и вновь безуспешно - с губ не сорвалось ни единого звука.

-- Ложись, я сделаю тебе массаж, - предложил Петр.

Алёна вытянулась на диване. Виктор с трудом смотрел, как Пётр растирает Алёне ступни, затем голени, поднимаясь всё выше и выше. Виктор почувствовал, как к горлу подступают удушающие спазмы ревности. Нет, он уже не хотел это видеть. Но не мог ни уйти, ни крикнуть, ни закрыть глаза. Он уже отчётливо представлял себе, чем всё это закончится, и ему становилось обидно: зачем Алёна сняла этот фильм и предложила ему?! Пётр чуть приподнял Алёну и стянул с неё халат. Она лежала почти обнажённая, и он массировал ей поясницу, спину, плечи.

Пытка Виктора продолжалась уже почти час. Но вот Алёна поднялась. Пётр сел на край дивана, и она накинула на себя халат. Виктор похолодел: вот, сейчас... Алёна подошла к Петру и поцеловала его.

-- Спасибо, Петенька!

Затем совершенно неожиданно поднялась и... направилась к Виктору. Подошла к нему почти вплотную и, посмотрев в глаза, сказала:

-- Доброе утро! Пора просыпаться!

Обстановка комнаты вдруг как-то задрожала, размылась и... исчезла. Виктор открыл глаза: перед ним стояла Алёна.

-- Доброе утро! Пора просыпаться! - повторила она, улыбаясь.

-- Это... был... сон?! - удивился Виктор.

-- Это был фильм, - ответила Алёна.

-- Но зачем... почему... ты... он...

-- Так надо. Ты же хотел это увидеть?

-- Да... нет...

Алёна рассмеялась:

-- Ну, вот, опять у тебя "данет"!

-- Ты меня специально дразнишь? - наконец собрался с мыслями Виктор.

-- Нет, я не дразню. А ты сам подумай, загляни в тайники своей души. Там ведь всё это есть.

-- Но откуда тебе знать, что находится в тайниках моей души?!

Алёна ничего не ответила, оставив его наедине со своими переживаниями. А Виктор вдруг почувствовал то, что казалось совершенно невозможным. Он не понимал, для чего Алёна и, очевидно, те, кто руководит проектом, пытаются оживить в сознании Виктора ощущения, желания, которые ему недоступны в принципе?! Или он ошибается? То, что он испытывал несколько минут назад, на экране монитора никак не отражалось. Не было там этой части на графическом образе Виктора. А он её ощущал!

Момент истины

Прошло ещё несколько дней. Отношения между Алёной и Виктором стали чуть более официальными. Виктор чувствовал какую-то обиду на неё, а она не стремилась идти на сближение. Наверное, это тоже входило в какие-то тайные планы руководителей. Нет, Алёна была всё так же приветлива, но вопросы о фильмах, подобных этому, не поднимались.

Проектные работы шли всё более быстрыми темпами. Виктор ощущал уже практически всё свое тело. У него появилось непреодолимое желание подняться и пробежаться по улице. Но ему разрешали только виртуальные пробежки. Он почти не чувствовал разницы: так же испытывал физические усилия и нагрузки, так же уставал, а образы, проецируемы непосредственно на сетчатку глаз эмулировали пейзажи с потрясающей достоверностью.

Виктор нашёл новое применение своему безграничному свободному времени. Целыми днями он занимался в спортзале, в бассейне, бегал на природе. Если раньше он делал это либо под музыку, либо, позднее, под аудио книги, то теперь он делал это под видеофильмы. Он запросто мог пробежаться по Красной площади, Елисейским полям или по Уолл-стриту. Однажды ему устроили пробежку по... лунной поверхности. Технология была крайне простой. Брали фрагмент фильма и изменяли скорость его прокрутки в соответствии со скоростью бега Виктора. Трудности были только с маршрутом: его Виктор изменить не мог.

Во время одной из таких пробежек, его окликнула Алёна.

-- У меня есть для тебя одна фантастическая новость.

-- Да?! И какая?

-- Есть модель крыльев.

-- В смысле?

-- Тебе как бы пришьют крылья, и ты сможешь летать.

-- То есть прикрепят к костюму?

-- Пришьют, прикрепят - называй, как хочешь. Главное, что ты будешь ощущать их как родные, собственные, выросшие на твоем теле.

-- Что такое ты несёшь?! Как я могу ощущать на себе совершенно инородные органы?!

-- Как свои собственные. Ты сейчас ощущаешь свои руки-ноги?

-- Да.

-- Вот точно так же ты будешь ощущать и крылья.

-- Это оч-чень интересно, - задумчиво произнёс Виктор. Хотя ничего толком пока не понимал. - Но это, надеюсь, не отразится на моём организме?

-- Не отразится. Поскольку организма у тебя нет.

-- Как нет?! - Виктор опешил.

-- Помнишь, ты хотел посмотреть на себя в видеокамеру? Вот, смотри.

В палату вошёл оператор. На плече у него была обычная телевизионная камера. Изображение на мониторе изменилось и показывало то, что "видела" камера. Оператор направил её на Алёну. Та помахала рукой:

-- Привет, это я!

Оператор перевёл камеру на монитор. Изображение на экране монитора размножилось: на мониторе был виден монитор, в котором был виден монитор, в котором был виден... Затем он плавно стал поворачивать камеру. Вновь промелькнуло лицо Алёны, затем столы с оборудованием, какие-то панели, компьютер Алёны, стол шефа, шкафы, столы с приборами... Камера была направлена уже куда-то чуть мимо Виктора, совсем рядом с ним, но ничего похожего на кровать с пациентом, увешенным датчиками, шлангами и проводами, не было. Вот камера уставилась прямо в лицо Виктора, и он видел зеркальный блеск её линз. За спиной оператора, на экране монитора не было ничего, похожего на человека.

-- Привет, Виктор! Вот это и есть ты.

На экране монитора был виден большой ящик, на котором была закреплена панель с индикаторами и два глазка видеокамер. Виктор оцепенел.

-- Вот эти видеокамеры - это твои глаза. Там, рядом - слуховые анализаторы. Чуть ниже - излучатель звукового синтезатора. Внутри блока - твой кибернетический мозг с системой жизнеобеспечения и связи.

-- Это подлый обман, - с какой-то апатией произнес Виктор. Разом рухнули все его надежды на хоть какое-то человеческое будущее. В одно мгновение он умер во второй раз, превратившись из человека в компьютерного монстра.

Веки отяжелели, глаза стали слипаться...

-- Виктор, не уходи! Ты мне нужен! - донесся откуда-то издалека голос Алёны.

-- Ты меня обманула, - не то сказал, не то подумал Виктор и провалился в темноту.

Крылья

Как бы долго ни длился сон, для спящего он пролетает как одно мгновение. Очнувшись, Виктор вновь впал в состояние апатии. Разом всё для него потеряло смысл. Больше ничего не хотелось. Но состояние бодрости, видимо, контролировалось и устанавливалось откуда-то извне, и Виктор целыми днями тупо пялился в монитор напротив. Его сильно не беспокоили, и он все эти дни не видел Алёну. Мимо ходили новые люди. Похоже на издевательство. Проходя, они иногда бросали взгляд на Виктора. Здоровались. Даже разыгрывали микро спектакли. Встают напротив и начинают о чём-то шушукаться. Достаточно громко, чтобы Виктор мог что-то услышать. Затем, словно заметив, что они не одни, кто-то из них вдруг замолкал и предлагал замолчать собеседнику, глазами указывая на Виктора: молчи, мол, нас, оказывается, подслушивают.

В один из таких спектаклей, Виктор почти равнодушно, спросил:

-- А куда исчезла Алёна?

-- Как куда? Уволили её. Не справилась с работой.

Виктор почти так же равнодушно подумал: ну, вот, и у неё неприятности. Теперь и эта последняя не то радость, не то боль больше для него не существует. Но однажды Алёна вдруг объявилась. Она резво пробежала мимо Виктора, направившись к своему компьютеру.

-- Привет, Виктор! - дружелюбно бросила она ему.

-- Привет, Алёна. Тебя что, уволили?

-- Нет, с чего ты это взял? - удивилась она.

-- Люди сказали.

-- А ты не слушай людей, ты меня слушай, - рассмеялась она.

-- Ты меня обманула однажды, как же мне тебя теперь слушать? - равнодушным тоном ответил Виктор.

Алёна подошла вплотную. Присела перед Виктором.

-- Витенька, дорогой. Ничего-то ты не понимаешь.

-- А что мне понимать. Для тебя это работа. Я для тебя - железяка.

-- Вот этого ты и не понимаешь. Ты подумай лучше: если ты можешь увидеть фильм, то почему этого не могут сделать другие?

-- Понимаю. Видимо есть другие монстры, вроде меня, но более покладистые.

-- Есть, но я говорю совсем о другом.

-- И о чём же?

-- Если конкретно, то о себе.

-- Но ты же не киборг, ты же человек.

-- Да, человек. И у меня, в сущности, такой же мозг, как и твой. И то, что можешь увидеть ты, могу увидеть и я.

-- Ну, и что? Смысл-то в этом какой?

-- Смотри.

Алёна отошла и что-то запустила на компьютере. На мониторе сразу же появилось изображение. Это был Виктор. Обычный фильм, вроде тех, что любители снимают на свою видеокамеру. Но Виктор точно знал, что такого фильма, с его участием, никто не снимал. Это было его внутреннее созерцание.

-- Что это?

-- Это ты. Тот ты, каким ты реально являешься. Неважно, в физическом человеческом теле ты находишься или в искусственном, кибернетическом. Это твоя суть, твое интеллектуальное содержание, каким ты себя ощущаешь.

-- Интересно, интересно. И что с этим делать?

-- Я этим занимаюсь уже несколько месяцев. Все эти месяцы ты в моей душе. В моём сердце.

-- Да неужели, - настороженно возразил Виктор. - Это ты вновь по программе эксперимента пудришь мне мозги?

-- Дурак, - обиделась Алёна.

-- Ну, ладно, ладно.

Накопленные за много месяцев знания и переживания брали верх. В сущности, что изменилось? Только то, что Виктор не знал реального положения вещей, считая себя просто сильно больным, но человеком. На самом же деле человек уже был давно мертв. И узнай об этом раньше, Виктор мог совершить самый непредсказуемый поступок. Его обманули, но тем самым спасли от убийственного отчаяния. Кроме того, он фактически свыкся со своей скованностью, а новые способности к передвижению тоже ничего не меняли. Ведь он чувствовал это движение, чувствовал своё тело точно так же, как и тогда, когда был живым. А теперешнее поведение Алёны, хотя и было не совсем понятно Виктору, но производило приятное впечатление. Неожиданно для себя он вдруг спросил:

-- Алёна, я тебе нравлюсь?

-- Ты что, ещё этого не понял?! - уклончиво, но обнадеживающе ответила она.

-- И что ты предлагаешь? Что мне нужно теперь делать?

-- В общем, почти ничего. Видишь ли, есть средства прямого воздействия на твои решения. Но безвольный робот для планируемых работ никому не нужен. Нужен живой, умный, энергичный, любознательный и так далее интеллект. Я не сказала "человек". Но фактически это и есть человек.

-- Ты всё-таки объясни, чего от меня ждут.

-- Твоего личного человеческого желания.

-- Какое может быть у железяки человеческое желание?!!

-- Помнишь комнату, массаж?

-- Как не помнить.

-- Это было что, не человеческое желание?

-- Ну, в общем, человеческое. И чего я должен пожелать сейчас?

-- Полёта.

-- Ну, это запросто. Я с детства мечтаю о полёте. И во сне летаю.

-- Тогда загляни вглубь себя сейчас, взмахни крыльями.

Виктор задумался, стараясь осознать свои ощущения. И он их заметил! И понял, на что всё это время намекала Алёна.

-- Ты чувствуешь?

-- Да! - удивлённо ответил Виктор.

-- Ну, так полетели?

-- Да!

Он отчётливо ощущал, что у него за спиной есть крылья. Нет, не те крылья, которые обычно крепятся к рукам, и, пытаясь взлететь, человек машет именно руками. Нет, он ощущал за спиной самостоятельные крылья и даже умел ими махать. На мониторе появилось изображение человека-птицы. Это был Виктор. Несколько неуверенных взмахов крыльями - Виктор попытался подняться в воздух. Но это оказалось не так просто. Вместо ожидаемого подъема он неуклюже кувыркнулся и упал не четвереньки. В таком положении махать крыльями было немного удобнее. Какой-то инстинкт, будто встроенный в крылья, вынуждал делать его всё более и более осмысленные движения ими. Виктор словно думал мышцами крыльев. Это были какие-то безусловные рефлексы. Осторожно, будто наощупь, Виктор доверился им и ещё раз, широко расправив крылья, взмахнул ими. И... поднялся в воздух. Поднялся вверх на экране монитора и его виртуальный двойник.

-- Ну, как?

-- Здорово!

-- Я обязательно посмотрю фильм, как мы летаем.

-- Мы?!

-- Да! Всё, что сейчас рисует твое воображение, доступно системе, и я буду всё это видеть твоими глазами, ощущать твоё тело своим телом.

Виктор включил видеозапись и взлетел. Земля стремительно падала вниз. От ощущения полёта замирала душа. Это было превосходно. Сделав пару кругов, Виктор теперь уже мастерски приземлился. Крылья за спиной послушно сложились.

-- Скажи мне правду, Алёна! Неужели всё это было затеяно с одной только целью, чтобы у меня появились крылья? Кому это нужно?

-- Военным.

-- Так вот оно в чём дело... Крылатые воины?

-- Нет, не воины. Ракеты.

-- Меня что, взрывчаткой начинят?

-- Нет. Скажи мне, что ты хочешь узнать всё это самым подробным образом. Скажи мне, что ты хочешь принять участие в эксперименте. Скажи мне, что никто тебя к этому не принуждает, кроме твоего собственного любопытства и интереса. Скажи мне это и ты сможешь принять участие в нём.

-- Я совру, если скажу, что это не так. Ты меня заинтриговала, и я просто сгораю от любопытства. Ну, а от себя добавлю, что если эксперимент закончится неудачно, и я погибну, то я сделаю это осознанно.

Алёна явно обрадовалась. И торопливо возразила:

-- Что ты! Тебе абсолютно ничего не грозит. Принцип эксперимента таков, что сам эксперимент ты будешь видеть со стороны, будто это не ты в нем участвуешь.

-- Мне повторить? Я согласен.

Алёна подошла к Виктору близко-близко. Он видел каждую чёрточку на её лице. Хотелось обнять и поцеловать её. Она словно услышала его мысли.

-- А когда ты вернешься, у меня для тебя будет сюрприз.

Эксперимент

Виктор уже ничему не удивлялся. Когда очередные манипуляции Алёны закончились, он вдруг реально ощутил себя словно спрутом - так много органов - рук или щупальцев у него появилось. Это было трудно описать словами. Больше всего к этому подошло бы, наверное, описание ощущений пилота большого авиалайнера. Там пилот почти всем телом ощущает множество кнопок, рычажков, индикаторов. Знает на подсознательном уровне их расположение, назначение и чуть ли не на уровне инстинктов управляет ими. Такие же ощущения возникают и у машинистки, печатающей на машинке слепым десятипальцевым методом. Она не задумывается о месте расположения нужной клавиши. Её пальцы сами находят нужную, лишь только возникает необходимость нажать на неё. Это выглядит просто удивительно: пальцы словно порхают над клавиатурой, за ними невозможно уследить взглядом, а машинистка при этом иной раз умудряется разговаривать на отвлечённые темы.

Вот такие ощущения появились и у Виктора после новых манипуляций Алёны. Он вдруг ощутил сотни новых мышц. Многие из них он не выделял, не концентрировал на них внимание. Так человек при ходьбе никогда не думает, как ему согнуть ногу в колене, вытянуть носок и так далее. Просто он видит, куда ему нужно шагнуть, а чаще и это делает на полном автомате, будто ноги его думают сами.

Виктор не сразу понял, что его новыми мышцами, его новыми органами были... элементы управления крылатой ракетой. Это звучит просто жутко. Отныне Виктор был не просто киборгом, биороботом, а диким гибридом человека и крылатой ракеты.

Задумавшись, он не заметил, как переместился из уютной палаты, где провёл много месяцев, на какое-то поле. Похоже, это был какой-то военный полигон. Вокруг сновали люди в форме, техники, виднелась колючая проволока ограждений, между рядами которых лениво ходили собаки. Какие-то военные подошли вплотную к Виктору и стали внимательно его рассматривать.

-- Он нас видит?

-- Да, он видит всё, как обычный человек.

-- И слышит, что мы говорим?

-- Да, конечно.

-- А ответить он может?

-- Нет, синтезатор речи не установлен, он здесь не нужен. Но если вы хотите, то это можно легко исправить.

-- Нет, нет, до проведения испытаний программу менять не будем.

Какой-то огромный, мощный генерал, видимо, один из военной верхушки, подошёл вплотную к Виктору. Тело ракеты размещалось на тележке, готовое к тому, чтобы её закрепили на ракетоносителе.

-- Ну, что, сынок, задай-ка им жару! - сказал он и похлопал ракету по корпусу.

Виктор пошевелил крыльями.

-- Вы видели? Вы видели? Он ответил! Он нас слышит! - радостно, по-детски восторгаясь, переговаривались офицеры.

Подошла группа военных техников и повезла тележку с ракетой к стоящему поодаль самолету. Виктор с интересом наблюдал за происходящим. Специально его не инструктировали, но задание на полет ему было хорошо известно. Нужно было достичь определённой точки с заданными координатами. Повсюду на траектории движения в мысленной карте полёта были расставлены предупреждающие знаки: опасность, системы ПВО, естественные преграды. Задание напоминало детскую игру. Что-то вроде догонялок или казаков-разбойников.

Виктора подвесили под фюзеляжем самолета. Он слегка размял сцепку. Осмотрелся. Подошли пилоты и заняли места в кабине. Включив микрофоны, они доложили о готовности. Виктор поздоровался, через внутреннюю радиосвязь:

-- Привет, авиаторы!

-- О! Привет, Виктор! - удивлённо ответили те. - А мы подумали, что нас разыгрывают, мол, поздоровайтесь с крылатой ракетой.

-- Ну, что, зададим жару?

-- Ех-х, зададим!

Самолет плавно вырулил на взлётную полосу и, разогрев двигатели, стремительно впился в небо. Поднявшись на нужную высоту, пилот доложил: к выполнению задания готов. Поступила команда: ракете - старт.

Виктор почувствовал, как сцепки на самолете отпустили его, и плавно отошёл от него. Бомбардировщик тут же сменил курс на обратный, а Виктор некоторое время свободно парил, постепенно приближаясь к земле. Почти у самой поверхности чуть ускорил движение. Местность была хорошо ему знакома, хотя некоторые элементы немного и отличались от карты, хранящейся в его памяти. Виктор снизился до предельно низкой высоты, мысленно назвав её хулиганской: чуть ли не касаясь верхушек деревьев.

Условия эксперимента были простыми. Виктор должен был увернуться от всех преследователей, найти замаскированный объект и уничтожить его. Место нахождения цели было известно приблизительно, и Виктор направился к ней. Полёт на высоте порядка двух десятков метров над землёй был безопасным и приятным. Внизу с огромной скоростью проносились макушки деревьев. Сколько видел глаз - до самого горизонта были одни деревья. Вдруг Виктор почувствовал, как по коже будто не то побежали мурашки, не то по ней словно били капли дождя. "Радар", - догадался он. Через несколько минут в небе показался шлейф от двигателя ракеты-перехватчика. Виктор, что называется, бросился наутек. Следом за первой появилась вторая ракета. Парочка дружно пристроилась ему в хвост. "Вот и замечательно, ребята, так вы друг другу будете только мешать", - понял Виктор, и заложил крутой вираж. Ракеты - за ним. Дистанция не сокращалась, поскольку Виктор включил двигатель на полную мощность, и перехватчикам не хватало скорости, чтобы нагнать его. Виктор выпустил несколько ракет-отражателей и резко взмыл вверх. Ракеты рванулись за ним. В этот момент отражатели, разлетевшись веером, взорвались, образовав обширное облако алюминиевой пыли. Описав петлю, Виктор устремился к земле почти вертикально. Ракеты - послушно следовали за ним. На предельно малой высоте Виктор резко изменил траекторию - почти у самой земли. От жуткой перегрузки у него будто бы заложило уши. Образно. На самом деле ему не были страшны никакие перегрузки. Выключив двигатели, он двигался по инерции. Ракеты потеряли наводку на двигатели, а системы наведения ослепли от зеркального блеска облака металлической пыли. Потеряв управление, ракеты упали и взорвались. Виктор, петляя, как уж, над неровностями местности, стремительно удалялся. Он понимал, что главные трудности его ожидают у цели.

Прошло еще несколько минут полета. Топливо было уже почти на исходе, о чем Викторы догадался по чувству голода и усталости. Предстоял последний бросок.

Хотя цель была хорошо замаскирована, и Виктор её не видел, но по едва заметным, одному ему известным приметам, Виктор знал, где она находится. До атаки оставалась пара минут. Словно на школьной стометровке Виктор вложил все силы в последний рывок. Задрав голову вертикально, он взмыл ввысь и тут же увидел, как местность вокруг цели расцвела вспышками противоракет. Но этот манёвр был ему необходим: цель была настолько сильно укреплена, что пробить её перекрытия можно было только с большой высоты. Набрав необходимую для удара высоту, Виктор бросился вниз. Противоракеты, как туча пчёл, ринулись на него. Их было не меньше двух десятков. "Ого, какая почётная встреча", - подумал Виктор и включил ускоритель собственного времени. Ему показалось, что ракеты-преследователи резко замедлили свой ход. Виктор начал раздавать им своих фантомов. Противоракеты были умными, и единственной задачей фантомов было ослепить их. Одна за другой ракеты успешно поражали облака алюминиевой пыли. Уворачиваясь от стаи преследователей, Виктор искал лазейку в спиралях их траекторий и, наконец, обнаружил её. Рассчитав параболическую кривую в сплошных облаках взрывов, он начал стремительное пикирование. Перед самой поверхностью цели он отстрелил блок памяти и врезался в мощное бетонное перекрытие.

Мелькнула последняя мысль: "Увижу ли я тебя когда-нибудь, Алёнушка?..."

Возвращение в прошлое

Виктор открыл глаза. Перед ним стояла Алёна. Она подошла к нему близко-близко. Он видел каждую чёрточку на её лице. Хотелось обнять и поцеловать её. Она словно услышала его мысли.

-- А когда ты вернёшься, у меня для тебя будет сюрприз, - мелькнули в голове Виктора только-что сказанные ею слова.

-- Когда вернусь? А если я не вернусь? Лучше скажи сейчас.

На мгновение ему показалось, что Алёна удивилась его вопросу. Она словно не поняла его и силилась что-то вспомнить.

-- Что сказать? - переспросила она.

-- Как что? Ты же сказала, что у тебя будет сюрприз для меня.

Алёна вдруг что-то вспомнила, и ответила улыбаясь:

-- Ты уже вернулся. С возвращением тебя!

-- Так эта шутка - и есть твой сюрприз? - улыбнулся Виктор.

-- Нет, дорогой, это не шутка и сюрприз не в этом. Ты действительно вернулся, завершив эксперимент.

-- Как вернулся?! Откуда вернулся? Я не помню, чтобы я куда-то уходил! Не мог же я в сонном состоянии что-то сделать.

-- Конечно, не мог. Ты и не был в сонном состоянии. Твоё сознание переместили в систему управления крылатой ракеты, и ты отлично справился с заданием.

-- Как-то это всё не интересно. Меня использовали помимо моей воли, втихую, затем стерли память? Чего же я там натворил?

-- Никто твою память не стирал. Ты можешь просмотреть запись, в которой ты - главный герой. Во всех смыслах - герой. Фильм восстановит твои воспоминания об эксперименте и о том, что было после него.

-- Хорошо, я посмотрю. Но как же быть с сюрпризом?

Алёна рассмеялась:

-- Какой ты нетерпеливый! Включи же, наконец, запись!

-- Нет! Я вернулся?! Ты сама сказала, что я вернулся. И ты обещала сюрприз. Я жду! - смеясь настаивал Виктор.

Алёна на мгновение притихла, затем сложила губки в поцелуе и, чмокнув Виктора по воздуху, выпалила:

-- У нас будет ребёнок!

Не дав ему опомниться и хоть что-то ответить, она убежала. Виктор потерял дар речи. Что за нелепость? На издевательство не похоже, Алёна никогда не позволяла себе намеков на его трагическое состояние. Но сейчас это было что-то из ряда вон выходящее. Она, наверное, оговорилась? Наверное, не "у нас", а "у меня", то есть у неё, у Алёны будет ребёнок. Но если это и сюрприз для Виктора, то вряд ли приятный. Он, конечно, рад за Алёну. Но ведь он, Виктор, испытывал к Алёне совсем даже не дружеские чувства, а что-то более сильное, глубокое. И Алёна, вне всякого сомнения, это видела, знала. Сказать о своей новости она должна была совсем по-другому. А сейчас всё выглядело так, будто ребёнок у неё будет именно от него, Виктора.

-- Что еще за чепуха? - вслух произнес Виктор.

Сюрприз был. Но лучше бы его не было. Настроение стало ухудшаться. Фильм смотреть уже не хотелось. Но времени было много, спать не хотелось, и Виктор включил запись. Понемногу сюжет фильма захватил его... Вот его подносят к самолету-носителю.

-- Привет, авиаторы!

-- Ну, что, зададим жару?

-- Ех-х, зададим!

События происходили будто с кем-то другим, но ощущения странным образом охватывали Виктора, будто он вживался в образ. Через некоторое время он уже не отделял себя от главного героя фильма и самым активным образом принимал участие в действиях. Вот он увернулся от очередного преследователя и стремительно падает вниз...

В сознании промелькнула мысль: "Увижу ли я тебя когда-нибудь, Алёнушка?..."

Это не было похоже на фрагменты фильма. Виктор явно ощущал всё это как свои собственные воспоминания. И даже ощутил отчетливую боль от удара о бетонные перекрытия цели. Сразу же в глазах потемнело, и он почувствовал, как падает куда-то в черную бездну.

Его безмолвное падение прервал разговор. Он узнал голос Алёны.

-- Здравствуйте, Александр Петрович!

-- А, Алёнушка, здравствуй, проходи, проходи!

-- Каковы результаты анализов?

-- Хочу тебя обрадовать: всё замечательно. Нам удалось выделить необходимые клетки и вероятность оплодотворения практически стопроцентная. Только...

-- Что?! Какие-то проблемы?

-- Проблема только в одном. Ты уверена, что хочешь этого?

-- Да, уверена. Потому что я люблю его. Он прекрасный человек.

-- Ты немного преувеличиваешь. Он всего лишь виртуальный образ. И общаться с ним можно только виртуально.

-- Пожалуйста, не надо об этом. Может быть, для других он и виртуальный образ, а для меня он - реальный человек. Пусть тело его практически полностью разрушено, но его душа, его сознание, его мысли обо мне - это мысли живого человека, и совсем не виртуальные. Я чувствую их своей душой, всем телом. Рядом с ним я ощущаю себя на небесах.

-- Но, Алёна, это же ненормально, как ты можешь так рассуждать?

-- А я не рассуждаю. Понимаете? Я просто люблю.

Она вдруг обернулась к камере и произнесла:

-- Витя, я люблю тебя, ты слышишь?!

Изображение вдруг смазалось, помутнело. Виктор ничего не понимал. Что происходит? Он что, сошёл с ума? Что за безумие творится в его голове? Он - кибернетический разум, не имеет живого, человеческого тела, а Алёна - живая, очаровательная девушка. Что общего может быть между ними? Как они могут общаться?! Какой у них может быть ребенок? Это невозможно! Это какой-то очередной эксперимент над ним! Кому и зачем это нужно? Зачем кому-то нужно причинять ему, Виктору эти невыносимые душевные страдания?

Воображение терзало душу Виктора. Он пытался гнать от себя образ Алёны, но ничего не получалось. Разум твердил: всё это безумие, это невозможно. Но душа сопротивлялась: а вдруг?! Виктор гонит мысли прочь, но подсознание вытаскивает откуда-то из своих глубин картинку за картинкой... Высокая зеленая трава... Такая сочная, мягкая, прохладная.

Я за городом брошусь в густую траву,

Всё равно от тебя я уйду,

вспомнились совершенно не к месту слова песни. Он падает в траву и переворачивается на спину. Тут же на него сверху бросается Алёна. На ней лёгкое, широкое светлое платье... Она смеётся и, обняв Виктора, целует его. Её волосы накрывают их будто покрывалом. Виктор выворачивается и оказывается сверху. Откинув волосы с её лица, он приближается к нему почти вплотную. Алёна такая душистая, чистая нежная кожа, тонкие светлые брови, длинные ресницы и бездонные глаза! Алёна смеётся, и Виктор ловит губами её открытый рот. Он держит в ладонях её красивое до головокружения лицо. Алёна на мгновение притихла и ответила на поцелуй. Виктор осторожно провёл ладонью по её щеке... Но Алёна вдруг резко выкрутилась ужом и, вскочив, бросилась бежать. Виктор поднялся, наблюдая, как Алёна, на бегу скинув с себя платье, бросилась с визгом в озеро.

Высоко, прямо над головой в бездонном голубом небе сияет яркое летнее солнце.

Оставить комментарий © Copyright Абаров Птерон Василь-Евдокиевич (abarovpteron@yandex.ru) Обновлено: 16/10/2008. 59k. Статистика. Рассказ: Фантастика		Ваша оценка:
Аннотация: Можно ли жить и чувствовать себя человеком, если тело твоё разрушено, а сознание поддерживается с помощью аппаратуры? Можно ли быть при этом счастливым? Любить? Мечтать и к чему-то стремиться?

Абаров Птерон Василь-Евдокиевич: другие произведения.

Рождённый ползать