Летел авиалайнер одной приличной зарубежной компании (какой именно - точно не знаем, выдумывать не хочется, а потому на этом не задержимся) из индийского города Мумбая, который прежде назывался Бомбеем, в австралийский Сидней, который будто б и сейчас так называется.Летел себе и летел нормально, так как в Мумбае его под завязку всем, чем надо, заправили и будто б перед вылетом всё, как положено, проверили.
В самолёте рядом сидели Сырцов-старший, который опытным был дипломатом, и Сырцов-младший, который мог стать кем угодно, поскольку сперва полтора года поучился в британском дорогомколледже, а теперь в России переучивался в одном столичном престижном ВУЗ-е. И там и тут учёбы сына оплачивал папаша. Старший вёз младшего погостить на каникулы в столицу Канберру,где сам трудился второй годв посольстве. Младший Сырцов был выше папы, хотя и достиг по возрасту всего 22 годков. Связывали Сырцовых родственные, так сказать, связи и общие два чемодана с вещами, а разделяли разные взгляды на жизнь и общество или, как говорят, психо-ментальный разрыв между их поколениями.
- Увидишь, Костя, там океан.., кунгуру и коалу, - говорит Сырцов-старший, чтобыхоть что-то услышать от сынка, - поедем к аборигенам, подружимся с ними поближе,на памятьфотки сделаем.Знаешь, как ловко плетут они табуретки и кресла из тростни...
- Ешё чего! - рот морщит Костик (сам резинку жуёт, надувает пузыри). - Хочу на Кингс-Кросс! Герлов, прикид хиппни желаю видеть. Хочу освоить их тату и пирсинг! Хочу ихний заушный дрилл-дриндафон, который в тыкву два мьюзика разом качает... А ты всё за своё, туда обратно - к табуреткам! Я их давно, как перепрыгнул!
Сырцов-старший тихо вздыхает и огорчается, к характеру сына мысленно ключ подбирает - ведь в целом-то Костик парень толковый, акселерированный, годам к сорока, чай, образумится и как-нибудь умом поправится...
До Австралии совсем уже близко, час или два долететь остаётся. Вдруг по проходу побежал стюард, кричит на разных трёх языках: "Спасайся, кто как сумеет!" Тогда все поняли - взывает к спокойствию,а, значит, жди неприятностей и катастрофы. Пассажиры сразу притихли: кто ланч скореепоедает, кто молится, кто о вещах кручинится. Вскоре самолёт резко снизился, взвыл по-звериному, затрещал и на куски распался. Сырцов-старший упал в океан, вынырнул. Глядит, а рядом Костя плывёт, жуёт резинку. Все остальные, кто был в самолёте и сам самолёт как сквозь воду и землю провалились, сгинули. В сказках такое бывает иногда! Но что хорошо - в воде-то тепло и солнце на всю катушку старается да пригревает.
А дальше-то... плыли Сырцовы, плыли.., слегка на плавных волнах подлетали. На одной общей волне подлетели, глядь - совсем близко два необитаемых острова, покрытых пальмами: один рядом совсем, другой - несколько дальше. Папаша указал рукой на ближний остров и брассом поплыл к нему. А Костик кроль-батерфляем рванул к острову дальнему: самостоятельности, знать, захотел - мол, не маленький, хватит меня зря поучать да опекать. Вышел Сырцов-старший на берег ближнего острова и снова огорчается.
Дня два-три пролетели. Утро было, вода опять тёплая, спокойная. Плывут между теми двумя островами две сирены-наяды: дочка прелестной внешности и её мать красавица. Кто ещё не знает, знать должны, что этого вида морские обитатели женского пола вовсе не старятся, а по приятной этой причине невозможно было установить, кто из них кто. Итак, плывут они обе изящные, большеглазые и до жути желанно-призывные с мужской и сухопутной точки зрения. Решили сирены-наяды острова те обследовать и так вышло само собой, что мать направилась к ближнему острову, а дочка - к дальнему. У младшей силёнок, видать, всё же было больше.
Выходит мать-сирена-наяда из прибоя, хвост мгновенно заменила на ножки стройные и видит:в одиночестве сидит под пальмой Сырцов-старший, перочинным ножичком обстругивает деревяшку.
- Что ты, человек, сейчас тут делаешь? - с улыбкой спрашивает она у дипломата (понятно ведь, по людям нормальным истосковалась в глубине пучин).
- Табуретку вот делаю.., - отвечает ей Сырцов-старший с робкой ответной улыбочкой и против воли отводит от неё прочь глаза (тоже понятно, Клавдию Никитичну, жену свою, всё ещё помнит, а значит - имеет крепкуюсупружескую совесть).
- Возьми меня, человек, к себе! Вместе станем жить, вдвоём-то веселей!
- Оставайся! - отвечает Сырцов-старший. - Чему быть, того не миновать. (А в самом деле, что ещё скажешь или поделаешь в таких условиях?!)
В тот же час сирена-наяда-дочка доплыла до острова Сырцова-младшего. Вышла она из пены океанской, хвост тоже заменила на замечательные ножки и прямо к Косте. Поговорили эти двое о том да о сём и целоваться стали. (Глупо, конечно, но приятно и чем ещё заняться при первом-то знакомстве, коли на острове, коли под пальмами?!)
Незаметно прошли две недели. У Сырцова-старшего на острове быт скоро наладился: огонь, когда надо, горит; рыба жарится или коптится; какие-то дикие куры яйца несут и дают пух-перо. Сам дипломат нашёл семена впеске, посеял их в другую почву и стал поливать родниковой пресной водой; из них моментально взросли репа, огурцы,укроп, томаты, за неделю в благостном климате созрели овощи. Одних табуреток - штук шесть сработано. Хоть созывай гостей - из тех же аборигенов! Сирена-наяда-старшая ещё краше расцвела, не нарадуется явной удаче: ведь в хорошие руки попала дама. Того гляди, она всерьёз навечно полюбит дипломата.
Напротив, на другом острове сделалось очень тоскливо. Сирене-наяде-дочке наскучило целоваться с Сырцовым-младшим да и сталоголодно. Сесть не на что, быт не налажен, а с острова, куда мать уплыла, то рыбкой жареной потянет с ветрком, а то омлетом с овощами. Как-то заплакала младшая и говорит Косте Сырцову сквозь слёзы горькие:
- Ты хоть делать-то что-нибудь умеешь? Можешь ли?
- Могу и всё умею! - ей отвечает Сырцов-младший, сам пятернёй чешет затылок. - Вот расчёт только сделаю, после за день смастачу дупель-флайер или капсул-бустер савтоконтролем ЭВМ на сухом, значит, горючем, чтоб с поддувом. Полетим тогда на Кингс-Кросс, а то и в Гибралтар, течёт который рядом с Данией или с Египтом!
Пошёл Костя вдоль берега собирать предметы разные и ценные: консервные пустыебанки, бутыли из пластика, мешки, тряпицы, обломки поропласта - дары водной среды, короче. Много чего понабрал! Что хочешь смастачить можно! Вот только с расчётом у него беда: нет ручки, нет бумаги и даже простейшего нет калькулятора. А самое главное - для вдумчивой работы нет стола и табуретки нет. Сырцов-младший расстроился, насупился и решил с ЭВМначать, она всё поменьше. Три дня возился, пихал поропласт в консервнуюпустую банку, извёлся, сам изголодался до крайности и решил по-другому: не тратить зря силу пальцев и рук на чепуху, а прежде сбацать двигатель, чтоб полететь хоть бесконтрольно. Какая, в конце концов, разница, когда ширококругом раскрыты все пути и двери, хотя бы в Шенгенской зоне! Делал, слегка не доделал и, чтоб отвлечься, он взялся за порох для твёрдого, так сказать, топлива. Только не смог Костя припомнить, из чего его китайцы получают, а изобрести сам не сподобился, так как на острове Интернета не было. Сирена-наяда-младшая тем временем под прибойный шумок уплыла.
- Куда же ты?! - заорал вслед ей Костя.
- Нцым-нцым-псс у-хх мэ-ээ! - ответили ему мартышки с пальмы.
Пролетели ещё ровно три месяца. Морская экспедиция одного французского научного общества в те дни обследовала как раз тот район океана, где находились два нам известных острова. Подплывают они как-то поближе к островам и видят: с необитаемого острова в небовъётся устойчивый дымок. Причалили; сходит экспедиция на берег острова. Во главе её видный профессор с большой курчавой бородой - месье Дебальфант... Да что, впрочем, долго расписывать! Сырцов-старший был тут же снят с острова и возвращён в лоно цивилизации; а следов Сырцова-младшего на другом острове месье Дебальфанту с коллегами и родному папаше отыскать не удалось.
Через неделю Сырцов-старший был доставлен в Сидней, а оттуда вертолётом - в Канберру, в посольство, где немедленно приступил к исполнению своих важных обязанностей. Сильно портили ему жизнь и печалилидва тяжких и драматичных обстоятельства: исчезновение Кости с острова и ещё...- судьба сирены-наяды, которая, естественно, вернулась в океан. Он её образ и облик держал в секрете и от науки и от посла, но каждый вечер хоть на минуту вспоминал её и пытался мысленно представить, что родная супруга будто б она. Только из этого мало что выходило: мешала комплекция Клавдии Никитичны. К тому же она убивалась по Костику и не лучшим образом смотрелась внешне. За это трудно было её осудить.
Счастье к Сырцовым вернулось внезапно, как возвращается всякое счастье. Группа каких-то отъявленных мерзавцев вопреки всем австралийским законам произвела отлов мартышек и обезьян на островах и через подставных лиц сбыла их в зоопарки, в том числе в европейские и северо-африканские. И вот как-то одна наша гражданка, лично знавшая о горесемьи Сырцовых, посетила от нечего делать зоопарк в одном арабском государстве. В отделении человекоподобных она опознала к своему изумлению Костю Сырцова, так как видела у родителей его фотографии. Местные власти за небольшую цену согласились извлечь парня из клетки, чтобы срочно переслать его к месту жительстваи регистрации в Россию. Мать Кости тоже срочно полетела в Москву.
Его переслали, она долетела. После того как у Сырцова-младшего восстановилось подобие речи, он с благодарностью отозвался о мартышках и обезьянах, так как они от голодной смерти спасли его и он многому среди них научился.
В настоящее время Сырцов-младший продлжает учится у людей в том самом вузе, в котором учился до злосчастных островных каникул. Учение успешно протекает: сказались закалка на острове и опыт нахождения в клетке зоопарка.
Вот, значит, и всё пока об акселерации и опасности прыжков через табуретку, на которой лучше в удовольствие сидеть даже на островке под пальмой... (24578/м-05-ап)