Жили-были дед и бабуся и была у них курочка Скряба. Вот однажды снесла курочка яичко да не простое, а золотое. Снесла его в избе на верхней полке, которая в углу за печкой была. Так Скряба поступила не от избытка куриного юмора, а от расстройства и из чувства несправедливости: дед и бабуся яйца все поедали и лишали её материнства. Но на это яйцо цыплёнка высиживать она не уселась, так как яйцо-то вышло всё золотое. Итак, снесла Скряба яйцо, нахохлилась, перелетела на другую полку ближе к окну и стала думать птичье-куриным умом, что дальше делать. А в это время дед бабусе и говорит:
- Слышь, старая, как думаешь, где эта пакостница спрятала нынче яичко? Я б его съел, мне есть охота!
- И мне охота, да вот не знаю! - вздохнула бабуся. - Давай станемвместе искать. Беда нам с этой курицей, всяк день яичко по часу ищем. Ты искать начинай влево от печки, а я в другую сторону!
И стали дед и бабуся яичко искать. Искали час и ещё час, но не нашли, а уморились. Оба сели на лавку передохнуть; устали и есть им пуще прежнего хочется. Потом дед курице и говорит:
- Кудаяйцо-то запрятала? Сама скажи или тебя с потрохами съедим!
- А я забыла! - Скряба сильней нахохлилась и отвернулась.
- А чёй-то в углу за печкой над полкой сверкается ? - говорит вдруг бабуся. - Дед, влезь на табурет и погляди!
Дед нехотя залез на табурет и снял с верхней полки золотое яичко. Он щёлкнул яичко по боку ногем и велел бабусе ставить сковороду на огонь. Сам же дед взял небольшую бадейку, плеснул в неё молочка, подбавил муки и сел за стол яйцо расколоть. Бил его, бил - не разбил; потом бабуся била его, била -не разбила. Тут она деду и говорит:
- Иди кота искать или мышь сам лови, чтоб побежала, хвостиком лихо махнула, яйцо, как положено, на пол свалила! Оно и разобъётся!
- А кот к чему? - ворчит дед. - Мышь нам зачем? Я и сам ведь смогу!
- Не сможешь, хвоста-то нет у тебя, - прикрикнула на деда бабуся, - ступай за мышью или хвостом.
Делать нечего, дед потащился на двор. А там кот и мышь в обнимку на солнышке валяются в травке да спят. Дед их шевельнул, разбудил. Кот Тимофей один глаз приоткрыл, зевнул и вежливо говорит:
- Чего тебе надо, хозяин? Зачем ты припёрся?
- Послала бабуся меня за хвостом, чтоб им махнуть, а оно... покатилось и само раскололось. Ты понял?
- Не понял, но свой хвостя не дам! - прошипел Тимофей. - У Серой спроси, ей хвост не нужен, зазря только торчит, прятаться от меня, бегать мешает. Но саму мышь не уступлю, она мне вместо подушки, так как я нынче сыт.
- Прав наш Тимошенька! - пискнула Серая. - Хвост мне мешает. Но ты, дед, его просто так не бросай! Походи, покрасуйся с мышиным хвостом, а как устанешь ходить с ним, как надоест, под стол его брось. Я сразу найду, подберу. На, старый, держи его!
Сказав это, Серая хвост от себя отцепила и отдала его деду. Дед поплёлся назад, показал хвост бабусе. Та усмехнулась, кивнула и ему говорит:
- Вставляй себе хвост, на стол полезай и взмахни, чтоб оно покатилось!Пнём-то не стой у стола! Ишь как яичко сверкает, аж глазонькам больно... Лезь, дед, поскорее. Я до ужаса голодна!
- Куда же вставлять-то? - нахмурился дед. - Как им махать?
А в это самое время за печкой зашевелился невидимый глазу и не очень вредный их избовой домовой, звали которого Никодимом. Домовой, пока спал за печкой, думал, что сон ему снится чудной, а тут наяву ещё раз услыхал, как бабуся сердито сказала:
- Вставляй хвост, лезь на стол!
- А как им махать-то? Куда хвост приладить? - обижается и тоже сердится дед.
- К макушке приладь, тебе в самый раз! - подсказал Никодим и быстро шмыгнул под стол, из-под стола голову высунул, чтобы дальнейшее лучше увидеть.
- Это ты ли сказала? - спросил дед и поднёс хвост мышиный к макушке.
- Не я, - отвечает бабуся, - видать, Никодимка проснулся и впервой посоветовал умное! Спасибо ему! Давай-ка, прилаживай!
Дед приложил хвост к макушке и хвост ладно к ней прилепился, крутнулся и сделался более длинным, потом быстро с затылка деда прогнал пару мух, а одну - на щеке насмерть прихлопнул и на пол стряхнул.
- Ого! - изумилась бабуся. - Давно бы такое тебе! Забирайся на стол!
Дед с лавки коленями перебрался на стол, наклонил голову ближе к яичку. И ведь вышло бы всё!.. Хвостик махнул, яичко по столу покатилось, докатилось до края стола и вниз полетело. Но! Но вместо падения на пол, оно прежде крепко шарахнуло по башке Никодима и лишь потом скатилось на пол, покатилось по доскам.
- Чёрт рогатый, видать, разбиться ему помешал! - закричала бабуся, схватила яичко, опять положила на стол. - А то Никодимка руку зловредно подставил!
- Не подставлял, оно меня по башке! - взвыл домовой из-под стола.
- А зачем её высунул?! - пришла в ярость бабуся, схватила метлу и стала гонять по избе домового. - Вот я те покажу, как дурное илисрамное высовывать!
Тем временем кот Тимофей с мышью, которая сидела у него на загривке, с завалинки вспрыгнул в окно и с подоконника быстро забрался на полку, где сидела в раздумьях курочка Скряба. Тимофей Скрябу спросил:
- Что это хозяйка летает с метлой по избе?
- Никодимку гоняет, - ответила Скряба и коротко всё о яичке объяснила коту.
- Но яйцо золотое? - удивлённо пискнула мышь.
- Чистое золото! - ответила курочка. - Высшей пробы, весит триста двадцать семь грамм! А они разбить его собираются...
- А-аа... зачем, для чего? - проурчал Тимофей и лапой ухо поправил. - Ведь золото не разобьётся! Понимаю, было б яйцо Фаберже, так попортилось бы от падений, но в пищу и оно не сгодится... Деду надо бы на базар, яйцо отнести в лавку к еврею.
На денежки за яйцо накупить всякой вкуснятины для меня. Эх, я б и сним поделился! Ты, Скряба, сама-то что полагаешь? Что дальше станется?
- Что полагать, коли всё мне известно! - взмахнула крылом, закудахтала мудрая курица. - Я ведь неспроста снесла в третий раз золотое! Первых два старики пока не нашли. Где они спрятаны, пока не скажу, так как домовой Никодим, который в виде пятна прилепился сейчас к потолку, всё слышит и всё разболтает. А с этим яичком всё так и будет. Домовой старику посоветует к еврею сходить. Деду достанется полмешка денег, так как инфляцая и деньги мало что стоят. Еврей за мешок денег яйцо перепродаст армянину. Армянин отдаст его брату, который поедет в город Париж, а там яйцо у него украдут два араба, которые поездом в первый четверг поедут в Марсель. В поезд нагрянет с облавой полиция и один из арабов в слезах бросит яйцо за окно. Его подберёт путейный обходчик болгарин. Обходчик проиграет в карты яйцо русскому мафиози, который приходится сыном нашему деду. Сын приедет проведать отца и оставит нашему деду яйцо. Дед узнает яичко и...
- Что ты умолкла, дальше-то что? Ты говори!
- А что говорить! Дальше всё повторится! Дед снова к еврею пойдёт, яйцо отнесёт. Еврей перепродаст его армянину. И будет всякий яичко моё узнавать, всякий раз забывая только о том, что история никогда, ничему, никого не учила и не научит. Вот! Слушайте - домовой заёрзал уже по потолку, засипел!
- Бабуся, хватит метёлкой махать! - завопил Никодим с потолка. - Мне душно от пыли! Яйцо золотое не колется! Шли старика своего на базар в еврейскую лавку! Торгаш даст за него кучу денег и оба вы...
- Но тогда, - вполне философски поморщился, шевельнул кот усами, - исторически и космически, эпохально всё-всё-всё для чего? И зачем тебе, умная курица, нужно это самой? Что есть то, которое движет тобой?
- Мной движет мечта о материнстве! - вздохнула горестно курочка. - Двуного-бескрылые пожирают слишом много яиц. Самим же им обычные яйца и моё золотое яичко нужны лишь для того, чтобы быть как бы при деле в стремлении к славе, богатству, почёту. Но дела никакого ведь нет! Яйца сами нести не хотят, не умеют и даже рожать единокровных детей не желают!
- Мало того! - зашипел Тимофей. - Желают, чтобы я ловил им крыс и мышей, а питался бы ими сам, к примеру, крысятиной или мышатиной!
- Свинство какое! - пискнула Серая.
- Кто-то только что помянул мой славный род и наше свинское дело! - возникла в окне морда бурого хряка. - Вы о поросячьих правах? Что у вас за вопрос?
- Нет и нет! Сгинь, уважаемый, с глаз наших сам! - Тимофей дёрнул хвостом, встал, потянулся. - Или эта история вберёт в себя всех и всё сразу... и станет почти бесконечной.
- Истина! - прогудел из угла домовой. - Нельзя начинать что-то такое, чему из-за печки не видно конца!