Утро выходного дня народилось солнечным, ярким, но на редкость пакостным. С этого момента в истории его Родины начинается новая глава. И Меркулов надеялся, что на этом история не закончится. Отмахаемся, не в первой, думал он, положив записку в карман футболки и застегивая молнию. Отмахаемся, да уж. Странно слышать такое от человека, уходящему от боя с врагом, в то время как друзья, идут на войну. И все же отмахаемся, семью спрятать только, да начнем.
Меркулов полез в рюкзак за термосом.
А так наделся, что не начнется на нашем веку. Думал, что пронесет. Хотя, кто его знает, как бы справились потомки с бедой, если все бы так и продолжалось, как есть. Но все же, лучше мы, чем наши дети. Тем более, мы готовились.
Он достал, подаренный женой термос и налил кофе. День предстоял трудный и долгий, а спать хотелось до чертиков.
Огляделся, все те, кто уходил с Семеном и Камрадом в самоубийственный рейд на натовскую колонну, передавали записки тем, кто оставался.
- Меркулов, плесни чутка, будь другом, - это подошел Валерка, можно сказать сосед - живет через двор. Сосед и друг детства. Он тоже возвращался в город, чтобы укрыть семью.
- Ага.
- Спасибо.
Валерка встал рядом:
- Паршивое утро, - он посмотрел на небо и отхлебнул кофе.
- Тонко подметил.
- Как думаешь, пойдем до города?
- Если бы у отца Ивана были еще лодки, можно было бы у него попросить. А так, я не вижу других вариантов, кроме как пешком по лесу.
- И по жаре. Днем будет плюс тридцать пять. Я в инете смотрел на выходные погоду.
- Захватить на трассе машину, - предложил Меркулов.
- Не вариант, - Валерка закурил, - помнишь пост на дороге, думаю, не одну трассу перекрыли.
- Ну так, не один год готовились.
- Наши или фашисты?
- И те и те. Валер, что еще за фашисты? Думаешь, это немцы, что ли? Так и Иван слышал же, что по собачьему базарили.
- Да не. Это просто в книжках разных про войну России и НАТО - натовцев фашистами называли. А чем не фашисты?
- Ну не скажи. Нет, это не фашисты. Хуже, Валера. Фашисты хоть по-честному дрались. А эти много лет били исподтишка, по подлому. Сейчас уже их завершающий этап. Немцы подошли к Москве, а потом шли от нее до Берлина обратно. Наполеон увидел лишь сожженную Москву. А эти... суки, сначала ее просто купили, а теперь с понтом завоевывают.
- А нам потом до Вашингтона идти... Падлы.
Суета сборов как-то улеглась и шестеро благоразумных, которых никто не упрекнет в трусости, встали чуть в стороне. Настало время расставаться.
- Мужики, кому не жалко, оставьте нам стволы и патроны. Они нам очень пригодятся, - попросил Камрад.
Меркулов рад бы был помочь, да только от его травмата толку не будет. Зато Валерка Петров протянул Камраду свою "Сайгу" и коробки с патронами, и остальные тоже поделились. В итоге остались с двумя травматами и одним "Ижаком" на шестерых. А патронов, ровно по разу каждому стрельнуть из него и все. И на десерт сигнальная ракетница и к ней два заряда - красный и зеленый.
Попрощались, хлопая друг друга по спине и желая удачи. Меркулов понимал, что он многих из них, а может быть, и всех - он видит в последний раз. Паршивое утро... И словно ни в чем не было светит солнце, да радостно щебечут птички. Нет никаких тревожных туч или ощущения надвигающейся бури. Ни раскатов грома, ни тревожных знамений в небе... Обычное субботнее летнее утро.
К ним подошел Семен.
- Большая просьба, отправьте кого-нибудь к Малому. Вернетесь в город, оповестите наших. Все семьи направлять к точке сбора и потом на базу. Если мы не вернемся, то за старшего Малой. Все братцы, удачи всем нам.
- Добро, Семен.
Все-таки, мировой он мужик. Как ловко все повернул. Теперь они, вроде как, и не сами уклоняются от боя, а выполняют ответственное поручение. И ведь прав, чертяка старый! Кто-то ведь должен предупредить и Малого и оставшихся в городе... Да только кошки от этого не перестали скрести.
Утро плавно переходило в день.
Семен и Камрад увели новоиспеченных защитников отчества на встречу судьбе, и они остались одни. Молчали. Курили, разглядывая свои ботинки и изредка матерясь, сквозь зубы.
- Ну что, мужики, надо решать. Решать, кто пойдет к Малому и как остальным добраться до города - нарушил молчание Меркулов.
- А чего тут решать, - тихо ответил Михалыч, - соломинку будем тянуть и нечего тут думать.
Дмитрий Михайлович, немолодой уже мужик, за полтинник перевалило, взял в сегодняшний поход с собой своего старшего сына Мишу. А дома у него еще семеро по лавкам и сестра-инвалид. Сын рвался в бой, и если бы не отец, ушел бы с Семеном.
- Тянуть, так тянуть, - сказал Валера и сорвал шесть сухих стеблей, спрятал в ладони и подровнял концы, - ну сами понимаете, кто короткую вытащит, тот до Малого и топает.
- Ну, что кто первый? - спросил Ярослав, молодой логист из одной мелкой фирмы, продающей мебель.
Меркулов оглядел товарищей, черт возьми, а ведь никому не хочется идти до Малого. Все торопятся к своим семьям. Но против судьбы не попрешь, хотя иногда и удается ее обмануть. Он пожал плечами и потянул первым. Надо же... длинная. Следом вытянул счастливый билет в N-ск и Ярик. Затем настала очередь Злого. Парня прозвали так не за нрав, а супротив его фамилии, по паспорту его звали Алексей Иванович Добрый. Вытянув длинную соломинку, он издал вздох облегчения, еще бы, ведь дома его ждала молодая жена и годовалый сын. Миха протянул свою руку, на его лице читалось явное желание вытянуть короткую и отправится к Малому, ведь тогда есть шанс сойтись в бою с врагами, которых он ненавидел с малых лет.
- Вот блин, - ему досталась тоже длинная .
- Ну что, Старый, выбор у нас невелик, - усмехнулся Валерка.
Михалыч вытянул короткую...
- Вот и порешили, - подвел итог Меркулов.
- Ничего, Саня, мы еще не порешили, - возразил Миша, - я иду с батей.
- Да я то чего, я не против.
- Зато я против, - возразил Михалыч, - на кого мать с сестрами решил оставить, балбес?
- Отец!
- На то и отец, ремень сейчас сниму и выпорю, раз ты жопой думаешь, а не головой!
- Да ладно, тебе Старый! Мы твоих выведем, а ты лучше с сыном иди, а то мало ли что. Время нынче смутное настало, а Малого обязательно надо предупредить. Так что кто-то обязательно должен дойти.
- Бать, Валера дело говорит.
- Ладно, что толку препираться. Времени нет. Вдвоем всяко веселей будет, - согласился Михалыч.
- Вот и славно. Меркулов, как пойдем? Есть план?
- Ногами. По земле. Кустами да огородами. Или есть другие варианты? Все лишнее оставим здесь, чтоб с собой не тащить.
- А ружье Михалычу отдадим, оно ему нужней.
- Добро, - согласился Меркулов.
На том и разошлись.
***
Прекрасный, жаркий солнечный день. Лето, каникулы! Не надо ходить в школу и можно всячески интересно проводить время. Например, поехать на великах с друзьями за город на речку. Или на городской свалке найти старый автомобильный аккумулятор, распотрошить его, вытащить весь свинец и потом в консервных банках расплавить на костре. При наличии прямых рук и фантазии из него можно было выплавить что угодно. Грузило для удочки, кастет или дробь.
Еще можно было накопать в лесу патронов и взрывать их в костре.
Но сегодня, забыв про все эти увлекательные вещи, он шел по залитым ярким солнечным светом улицам N-ска с Ней. Он держал Ее за руку, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Голову кружил непонятный восторг, любое море было по колено, а жизнь радовала как никогда.
Никита купил в палатке у входа в городской парк мороженного.
- Спасибо, - какая же ослепительная у Нее улыбка, - давай посидим на лавочке?
- Давай.
Они вошли в городской парк. Пару лет назад в такую хорошую погоду здесь бы было не протолкнуться. Сегодня же, они нашли свободную лавочку без труда. Не то чтобы парк был совсем пустой, но... Пессимист бы сказал, что парк на половину пуст, а оптимист, что полон. А Никита бы им ответил, что в самый раз.
- Меня родоки на дачу на следующие выходные хотят забрать, - сказала Она грустно.
- А у нас батя в следующие выходные с рейса возвращается, и мы все к бабушке поедем.
- Вот и хорошо, - улыбнулась она, - значит, все равно бы не увиделись. А я уже было расстроилась.
- А давай на колесе обозрения прокатимся? - предложил Никита.
- А давай! - согласилась Она.
Никита купил в кассе два билета, и вот они уже сидят на скамейках в кабинке медленно вращающегося пятидесятиметровго колеса.
- Может, завтра в кино сходим? Там сейчас хороший фильм идет "Она - одна". Так хочу его посмотреть.
Ох, уже эти "хорошие" девчачьи фильмы. Сопли по воде, блин. Дрянь-дрянью, но что не сделаешь ради любимой девушки?
- Хорошо, сходим, - согласился Никита.
- А на следующей неделе можно сходить на какой-нибудь твой фильм, - обрадовалась Она.
А вот это уже дело! Никита приобнял подругу за плечи.
Они уже поравнялись с макушками деревьев, солнце сотней ярких лучей ударило в глаза, а в груди почему-то заломило от какого-то дикого восторга.
А дальше все получилось как-то само собой. Солнечный свет упал на ее рыжие волосы, Никита не удержался, и погладил ее по голове. И тут же получил легкий удар током. Была ли это та самая сакральная искра, что проскакивает между двумя влюбленными, или просто статика, он не задумался ни на секунду. А просто прижал ее к себе и поцеловал в губы.
Целовались они долго и жадно. Когда Никита открыл глаза, их кабинка уже добралась до верхней точки колеса.
Отсюда открывался панорамный вид почти на весь город и окрестности.
- Опа, это еще что такое...
По южному шоссе к городу ползла бронированная камуфлированная змея военной техники. И техника эта была явно не Российских Вооруженных сил.
- Что это? - спросила Она.
- Не знаю, - ответил парень, - но, явно, ничего хорошего.
Он все смотрел и смотрел на приближающуюся к городу технику, пока их кабинка не опустилась настолько, что макушки деревьев все заслонили.
***
Шли молча, большую часть времени угрюмо глядя себе под ноги. Да и о чем говорить? И так все ясно. Кому-то сегодня умирать, а кому-то идти под палящим солнцем с раскаленным гвоздем забитым прямо в сердце. Выбор сделан, и им теперь нести этот груз до конца жизни. И когда раскатилось эхо далеких взрывов, Меркулов лишь втянул голову в плечи и тяжко вздохнул.
Там умирали его друзья.
- Кажись, началось... - тихо сказал Злой.
- Думаешь, это наши? - спросил Ярик.
- А кто ж еще?
Ветер войны донес до них треск автоматных очередей. А в ушах почему-то стояли крики и стоны раненых. А перед глазами лица...
Ну почему же он их уже отпел и похоронил? Может быть, еще все обойдется. Скептик внутри него говорил, что ничего не обойдется, что такое десяток гражданских с охотничьим оружием, пусть даже и тренированных, против нескольких десятков профессиональных вояк, вооруженных до зубов, да к тому же, скорей всего, прошедших как минимум Ирак и Афган? Меркулов-оптимист, ставил на внезапность, опыт Семена и Камрада и взрывчатку.
Пока он спорил сам с собой, автоматную трескотню опять сменили взрывы.
- Ого, они там настоящую войну устроили, - сказал Ярик.
- Нет, мля, игрушечную. Постреляют, покурят, да разойдутся. Ну, может, выпьют еще... - съязвил Злой.
- Слышь Злой, ты какой-то совсем злой.
На какое-то время взрывы прекратились, чтобы потом опять начаться вновь. А потом настала тишина...
- Похоже, все закончилось, - подал голос Валерка.
- Знать бы еще как...
- В город придем - узнаем.
- Нам еще топать и топать...
- Мужики, - воскликнул отвлекшийся от самобичевания Меркулов, - я знаю как нам быстрей всего добраться до города.
- Как? - три пары глаз уставились на него.
- По реке то баржи ходят. Лес возят в N-ск. Я там раньше работал. знаю почти всех капитанов.
- А как часто ходят?
- Да, каждую ночь и каждый день. Возят то не только лес, а еще кучу всего.
- Ну, тогда ноги в руки и вперед.
***
Миха перепрыгнул через очередное поваленное дерево, приземлился в лужицу, подняв тучу брызг и напугав лесного кота, наблюдавшего за греющейся на пеньке гадюкой. Чертыхнулся, рукавом утер забрызганное лицо и оглянулся.
- Как слон в посудной лавке. Куда ж ты так шпаришь, негодник? Вода в жопе не держится? - усмехнувшись, спросил отец.
- Ну, так бать...
- Эх, молодежь, молодежь... - протянул Михалыч, делая ударения на последнем слоге.
Треть пути до Малого они прошли довольно шустро. А дальше начались такие буреломы, что сам черт ногу сломит. Поваленные деревья лежали на земле, зарастая кустарником, или прислонились друг к дружке, сплетаясь в кронах ветвями, прорастая сквозь стволы соседей. А еще, заплывшие и осыпавшиеся воронки со времен Великой Отечественной.
И влажная духота.
Миха, присел на поваленный ствол, дожидаясь отца, достал флягу и сделал пару глотков.
- Ничего, сынка, часа через три уже и дойдем.
- Успокоил. Парит как в бане.
- А ты чего хотел, болото ж рядом.
Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. В данном случае, конечно, сделали ноги. И вот уже впереди замаячил просвет - отец и сын пришли к дороге. В обычный день довольно оживленной, но сегодня - зловеще пустой.
- Полпути прошли, - радостно сказал Миха, уже было собравшись выйти на проезжую часть.
- Обожди как чуток, - отец схватил его за плечо, - береженного, сам знаешь, кто бережет.
И они затаились в кустах за поваленным деревом, метрах в тридцати от дороги. Выждали минут десять, прислушиваясь и приглядываясь, но все было тихо и спокойно.
- Ну, пойдем что ли? - Михалыч поднялся и закинул на плечо ружье.
- Наконец то! А то так можно и всю войну по кустам пролежа... Батя! Воздух!
Словно из ниоткуда в небе над дорогой показался стремительно-летящий беспилотник. Появился и исчез, улетев в сторону города.
- Уф, вроде не заметил... Разведка что ли?
- Сейчас узнаем.
Сначала они услышали отдаленный рев моторов.
- Кажись, едут.
Шум все приближался, и вот из-за поворота сначала показалась машина N-ского ДПС с включенными проблесковыми маячками, а за ней полз... немецкий бронеавтомобиль "Динго АТФ", потом БМП "Пума" и дальше вереница грузовиков с эмблемой "Мерседеса" на радиаторной решетке.
- Ба, да это ж фашисты... Вон глянь, кресты германские на бортах намалеваны, - прошептал Михалыч.
Следом из-за поворота выползла фура. Скорей всего, она и перевозила беспилотники.
- Говорили же им, не ходите воевать с Россией, а они опять за свое...
- Гады.
Скорым маршем колонна двигала в сторону N-ска. Миха насчитал около двадцати грузовиков, с десяток БМПшек и, примерно, столько же бронеавтомобилей. И еще три фуры, предположительно, с беспилотниками.
Не прошло и семидесяти лет, как опять нога немецкого оккупанта ступила ну русскую землю. И опять летом.
Только в прошлый раз их не сопровождали с мигалками, как почетных и долгожданных гостей...
- Прадед твой, поди, в гробу переворачивается, - сказал Михалыч.
Миха вспомнил висящую дома на стене фотографию прадеда. Приписавший, себе в военкомате пару лет, как водилось в то время, он прошел в пехоте всю войну, получив два ранения и медаль "За отвагу".
- Я его понимаю...
Хвост колонны уже давно скрылся за поворотом на N-ск, а они все сидели, словно пребывая в какой-то прострации от увиденного. Одно дело, услышать про начавшуюся оккупацию, а другое дело увидеть врагов самому.
- Ладно, вроде тихо все. Пойдем, сын.
За дорогой начиналась поросшая маленькими еще березками и сосенками старая вырубка. Миха, не замедляя шага, сорвал несколько спелых брусничин.
- Чего-то жрать уже охото.
- У Малого похарчуемся. Давай-ка, поднажмем лучше.
Поднажали. Шли молча, по большей части глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться. Остановились лишь один раз, уже, когда прошли вырубку и опять углубились в лес, чтобы набрать воды из протекающего ручья.
И тут услышали раскатистое эхо трех взрывов. А затем далекий стрекот автоматов.
- Семен... - только и сказал Миха.
- Ну, вот и открыли счет... Удачи вам, мужики... Поднажмем, сын.
И уже чуть ли не бегом они двинулись дальше. Отголоски боя доносились до них еще минут двадцать, а потом прям над головами пронеслись две "Кобры"...
- Звездец...
Замерли, вслушиваясь в звуки далекого боя. Через несколько минут беспорядочная стрельба сменилась разрывами реактивных снарядов.
- Накрыли... - Миха почувствовал, как внутри него все похолодело, и острая боль сжала сердце, - Господи, упокой их души.
- Может, они успели отойти, - непонятно кого успокаивая, ответил Михалыч.
"Кобры" пролетели обратно.
- Отстрелялись, суки...
На какое-то время все стихло, а потом со стороны побоища стали доносится редкие выстрелы. Судя по звукам, стреляли из автоматического оружия. Это объясняло все.
И вдруг выстрелы сменил грохот взрывов...
- Что бы это могло быть?
- Не знаю, бать.
Ответ не заставил себя ждать. Они как раз вышли на очередную вырубку, когда услышали приближающийся рокот...
- Вертушка!
Над лесом со стороны мостов летел Ми-24й.
- Это получается, он что ли колонну добил?
- Похоже на то.
- А может наших? Вон дпсники то фашиков сопровождают, так почему бы нашим вертолетчикам не быть с ними заодно?
Откуда-то из-за облаков огненным сполохом прилетал ракета, и угодила вертолету прямо в хвост. Вертолет закрутило, завертело, и он, оставляя в воздухе дымный шлейф, рухнул в лес...
- Значит, не продался... - тихо сказал Миха.
- Засек направление, куда упал?
- А чего засекать, вон дым виден. Километра полтора, где-то в сторону оврага.
- Ну, тогда бегом! Может, пилоты выжили.
И они побежали...
Неужели их друзья зря отдали свои жизни? Что за бестолковая судьба, ведь прилети эта вертушка хотя бы на полчаса раньше и никому бы не пришлось умирать. Ну, кроме врагов, конечно. Как несправедливо. Несправедливо до злых, горячих слез. Но Миха давно разучился плакать, да и несподручно это, когда бежишь сломя голову через лес.
Полтора километра по прямой превратились в два по пересеченной местности. Но пробежали они их, можно сказать, что на одном дыхании. И нашли искореженный вертолет на дне оврага.
- Эк, его угораздило... - вздохнул Михалыч.
Сын молча скинул рюкзак, достал моток веревки и начал приматывать его к стволу древа.
- У нас очень мало времени, Мишка, возможно, не только мы ищем эту вертушку.
Миха кивнул, дернул пару раз веревку, поплевал на ладони и начал спуск. В два счета он оказался на дне оврага. Осторожно приблизился к вертушке. Опаленная, с оторванным хвостом и винтами, присыпанная листвой и щепками, она напоминала выброшенного на берег кита. Грозная и беспомощная...
Развороченная бочина, разбитый фонарь и покореженные крылья. Люк десантного отсека заклинило. Через рваную дыру в корпусе он проник в салон. В нос сразу же ударил неповторимый букет из обгоревшей краски, керосина и крови и еще чего-то неуловимого.
Миха пробрался кабину. Один из пилотов был мертвее мертвого - кусок металла отделил его голову от шеи. Зрелище было такое, что парень только усилием воли подавил подкатившую тошноту. Зато второй пилот еще дышал, но был в без сознания. Правая рука вывернута под неестественным углом, скорей всего сломана, лицо заливает кровь, но он дышал! Миха расстегнул ремни, снял пилота с кресла, тот тихо застонал, но так и не очнулся. Осторожно он потащил его к выходу. Высунувшись наружу, махнул отцу, мол, спускайся. И вернулся в кабину, там он нашел "укорот", подсумок со сменными магазинами, и аптечку. На теле второго пилота кобура с пистолетом Макарова. Со всем этим добром он выбрался из вертолета. Отец уже спустился вниз.
- Один "двухсотый", а второй жив, но в отключке. Мне его через эту дырку одному не вытащить.
- Ну, давай, подсоблю.
Миха кивнул и забрался обратно в вертолет. Осторожно, чтобы не поранить о рваные края дыры он подал пилота отцу. Тот так и не пришел в сознание.
-Бать, стремно его на веревке поднимать, мало ли что. Он, по ходу, поломался немного. Придется по оврагу пилить.
- А я могу и без нее спустится, - усмехнулся Миха и полез наверх.
Спустил рюкзаки, отвязал веревку и, цепляясь за кусты и корни деревьев, спустился сам. Отец тем временем расстелил на земле плащ-палатку. Вдвоем они переложили на нее пилота. Миха повесил на шею АКСУ и глотнул воды.
- Готов, сынок?
- Готов, батя.
- Ну, потащили тогда.
***
Немецкие БТРы и автомобили посреди бела дня на улицах N-ска. Никита не верил своим глазам. Но факты на лицо.
Судя по всему, не верили своим глазам и остальные жители N-ска. Народ высовывался по пояс из окон, разглядывая эдакое диво.
Другие топились вдоль дорог, многие покинули свои рабочие места. Никита видел среди толпы людей в униформе продавцов магазинов. Угрюмые лица, удивленные взгляды. Некоторые тихонько переговаривались друг с другом. Кто-то снимал происходящее на камеры мобильных телефонов. Мужик стоявший рядом с Никитой тихо матерился сквозь зубы.
Она стояла за его спиной, испуганно прижавшись к нему всем телом.
Мобильные телефоны, кстати, не работали. Это Никита проверил в первую очередь. Что уже наводило на невеселые мысли.
- Никита, что это? - прошептала она.
Он рад бы был ответить, да сам не знал.
- Это, юная барышня, наши давнишние враги, Гансы. Хотел бы я только знать, что они тут забыли, - сказал матерящийся мужик, - уж больно нехорошие у меня предчувствия.
- Какие?
- Что началась оккупация нашей страны силами НАТО.
И Никита сразу все понял. Как любой современный подросток он любил компьютерные игры. Больше всего ему нравились "стрелялки" и стратегии.
В последнее время появилось множество игр, в основе сюжета которых лежал вооруженный конфликт России и НАТО. Умники на просторах Интернета говорили, что это не спроста и идет идеологическая обработка населения США и Европы. Западные идеологи опять стряхнули пыль с образа кровожадного русского медведя - врага всего доброго светлого, врага демократии и попирателя прав человека.
Умники оказались правы.
- Да ты из ума выжил, - ответила мужику какая-то толстая тетка, - говорили же по телевизору, что просто транзитом будет их войска в Афган пускать.
- Дура ты, - возразил матерщиник, - ты хоть на карту глянь, где N-ск, а где Афганистан. Они бы еще через Северный Полюс туда добирались. Верь больше всему, что ящику говорят. Да и вообще сколько лет назад об этом говорили и речь тогда шла о пропуске самолетов ихних. Нет, это по нашу душу.
- Я в инете сегодня читал, что это нам в помощь, типа, для борьбы с терроризмом, и для защиты демократии, - сказал какой-то парень в очках.
- Ключевое слово - "типа", - сказал матершинник, - это они за нефтью нашей прибыли.
- Так что значит война что ли? - спросил очкарик.
- Война, - согласился мужик.
- Твой ж мать... - сказал очкарик и куда-то пошел, расталкивая плечами толпу.
Война... Никита заворожено глядел на немцев. Какая ж это война, война - это когда стреляют и взрывают. А это...
Это просто оккупация какая-то.
- Рабочих мест, значит, в городе прибавится, - сказал еще кто-то.
- Никита, мне страшно, - прошептала Она ему в ухо, - пойдем домой.
Он кивнул, взял ее за руку, и начал выбираться из толпы.
Они успели отойти всего на пару кварталов, когда с параллельной улицы донеслись звуки выстрелов. Сначала одиночных, и буквально через секунду в ответ затрещали автоматные очереди, а потом загрохотал пулемет. Раздались крики на немецком. Потом что-то ухнуло, и на крыше соседнего дома поднялось черное облако дыма.
Ну, вот теперь все в порядке. И стреляют и взрывают. Все как полагается. Что будешь делать?
Такого N-ск не видел уже последние семьдесят лет.
Мальчишечье любопытство тянуло к месту боя. Накативший же вдруг страх - гнал прочь. Из ступора его вывела, просто потянув за руку. Никита взглянул в Ее испуганные глаза, да что там, глазища! - и из его головы разом вылетели все глупые мысли. Он обязан Ее защитить и уберечь.
***
К Малому вышли, уже когда время давно перевалило за обед. Пришлось дать небольшого крюка по оврагу, да и пилот здорово тормозил движение. Отойдя от вертушки на пару километров, пришлось сделать остановку, чтоб оказать раненому первую помощь.
Когда сбоку раздался хлопок, Миха понял, что сорвал учебную растяжку, сделанную из новогодней хлопушки и прочной нитки.
Малой все делал по науке. Секреты, растяжки, поди, и патрули где-то ходят.
- Раззява, - прокомментировал отец, - будь это боевая, ладно сам бы погиб. Так еще бы и нас утащил за собой.
- Бывает, - ответил смущенный Миха, - ну чего, теперь сидим и ждем. Сейчас должны нарисоваться наши.
Действительно, не прошло и пяти минут, как из кустов показались двое - Марат и Серега.
- Как мы поняли. учения накрылись медным тазом? - спросил Марат протягивая руку.
- Здорово, мужики, - ответил Михалыч, - Беда пришла в наш аул.
- Да, на дороге знатно грохотало. Малой разведку отправил, но они пока не вернулись. И мобилы не фурычат.
- Неужели началось?
- Началось, - подтвердил Миха, - война.
- Ладно потом все , надо вот этому парню помощь оказать, мы его перемотали на скорую руку, конечно, но лучше пусть его Айболитыч поглядит.
- Чего за парень? - спросил Марат.
- Пилот вертушки. Я так понимаю, он разгрохал натовскую колонну на дороге.