- Ну, етит твою налево! - грязное барбарианское ругательство вырвалось из глубины души Командора и прозвучало жалобным стоном, несвойственным цельной натуре умудрённого воина. Он, Лавсаний Фамиллиар Плавк, Почётный Наездник в седьмом колене и Имперский бомберман-суффет, застонал как раненый конь, развернув последние сканы поверхности злосчастной планетки.
Этого не могло быть. Это невозможно в принципе - на снимках чётко просматривались целые и невредимые кварталы столицы-мегаполиса Ерундени. Видны были зеленоватые кляксы древонасаждений и даже мелкие козявки праздно шатающихся по улицам ерундянцев. А ведь только вчера атмосфера планеты кипела ядерно-фотонным бульоном, выплёвывая в ближний космос изящные протуберанцы распадающейся материи. Флот проутюжил планетку как надо, с отпариванием главным калибром. Даже флагманский дредноут чуть не подпалил себе хвост, зайдя слишком низко на цель. Сколько тонн боеприпасов израсходовано и всё - мимо? Как бы впустую?
Лавсаний вопросительно посмотрел на курьера службы разведки, доставившего снимки. Тот виновато вздохнул и потупился. Всё верно. Ошибка исключена.
- Да чтоб тебя... - в сердцах командор сорвал с лысины золотой лавровый венок и хрястнул им о столешницу. Охранники вздрогнули, а курьер выронил папку и зашатался в ужасе. "Приступайте" - буркнул Лавсаний и заходил по командорской каюте-кабинету, засунув руки в карманы белоснежной тоги.
Курьера тут же разложили на скамье позора и принялись сечь шпицрутенами. А что делать, весть была недоброй.
Лавсаний шаркал сандалиями по зеркальному полу гранд-каюты, горбился и играл желваками.
Как чудесно, красиво и торжественно всё выглядело вчера. Прямой эфир с Метрополией, Центральный Канал имперского холотиви, всеобщий любимец, искромётный Адриан Махагон в качестве ведущего: "А сейчас, уважаемые граждане Великой Карт-Хадашты, у нас прямое включение с имперским флагманом и нашим славным суффетом, героическим командором Лавсанием Плавком! Ваши аплодисменты!"
Как это приятно - холодно кивнуть миллиардам зрителей и бросить в эфир: "Итак, мы начинаем". Затем по ходу небрежно комментировать: "Сейчас на цель заходит звено алькорских триер. Светящиеся красным точки в левом углу экрана - брандеры Проциона-двенадцать. А теперь вы наблюдаете эффект фотонной дезинтеграции вблизи поверхности планеты Ерундень". В студии аплодисменты и рёв: "О, наш Лавсаний Великолепный! О, попиратель варваров-не-моющих-руки! О, Созидатель Всецелой Правильности, неукротимый Плавк! И да расточится Ерундень!"
Всё было чудесно. Вчера.
А сегодня выходило так, что операция "Справедливый Кердык" провалилась. Уже третья по счёту операция против отвратительного, насквозь прогнившего, наглого и бесчеловечного режима Ерундени. Первые две, "В Поле Ветер" и "Восторг и Мурашки" не дали эффекта. Это понятно - не хватило средств. Особенно фотонных зарядов. Но сейчас, когда злосчастную Ерундень прибыл укрощать целый Флот, когда в окрестностях планеты замаячили вымпелы Сирианской ионной алы, центурии надпространственных лодок Фомальгаута, парусно-квантовых манипул Бетельгейзе и ещё многих, многих других верных вассалов Карт-Хадашты - сейчас промах просто необъясним. Немыслим.
Распылённый на атомы бесчеловечный режим через десять часов здравствует как ни в чём не бывало.
- Хрень собачья! - рявкнул Лавсаний на барбарианском и охранники живее замахали шомполами от лазерных винтовок. Курьер ойкал, но как-то без огонька.
Беда с этими курьерами - со временем наращивают себе шкуру носорога на заднице и хоть цепью стегай, не взвизгнут. Как работать с таким контингентом? Кого пороть?
В динамиках интеркома каюты мелодично тренькнуло и голос статс-секретаря уныло пробубнил:
- Вызов Метрополии. Кодированный канал.
Хитрый секретарь Фомка решил не показываться лично, а доложить по внутренней связи, мало ли что. "Вот кого выпорю, - решил Лавсаний и дал отмашку охранникам: - Убирайтесь!"
Экран дальней связи выстрелил последовательно кричалками "Секретно!", "Важно!" и "Проверь, что враг не подглядывает!", после чего выдал изображение жующего лица грушевидной формы, осенённого гигантским лавровым венком из золота, напоминающим воронье гнездо. Лицо вдобавок улыбалось и сладко щурилось. Штандартенконсул Фобий Констриктор Бакс, член Совета ста четырёх игемонов Карт-Хадашты собственной персоной. Только его и не хватало.
- Всё ли хорошо у тебя, о мой любезный Лавсаний? - гнусаво проблеял штандартенконсул, изобразив лицом ласковое участие.
- Спасибо, мой добрый игемон, слава богам и Совету, всё хорошо.
- Расточена ли Ерундень твоими усилиями, мой бесстрашный суффет?
- Практически в прах, - не моргнув глазом, ответил командор. - Вы, вероятно, изволили видеть вчера по центральному каналу...
- Не ври мне, Плавк, - улыбка Фобия стала грустно-лиричной. - Нехорошо врать своему господину.
- Гм... - Лавсаний смущённо потеребил себя за нос. - Вы правы, игемон. Есть некоторые нюансы. Но мы сейчас как раз над этим работаем.
- Да уж поработай, мой любезный суффет, - вздохнул штандартенконсул Бакс, - всё-таки целый флот у тебя под началом. Третий поход должен стать последним. Надо постараться, не то придётся отведать цикуты с тоником.
Столичный чиновник ещё поболтал о каких-то пустяках, посетовал на погоду и урановые котировки, потом тепло распрощался и экран погас.
Лавсаний сердито засопел - флотские стукачи уже успели доложить в Метрополию о неудачной атаке. До чего расторопный народ! Узнать бы кто, да сварить всех скопом в машинном масле. Хотя, нет. Тогда и воевать некому будет.
Командор остервенело потряс электронным колокольчиком и на пороге кабинета тут же возникли охранники с курьером на поводке.
- Бросьте этого доходягу, - брезгливо поморщился Лавсаний. - Адмирала Барки ко мне. Да, и выпорите статс-секретаря, чтоб служба мёдом не казалась.
Начальник штаба Священной Эскадры и оперативный куратор Флота адмирал Раздолбал Барки был опытным полководцем и придворным рубакой, всё его тело украшали шрамы от лазерных мечей и мелких метеоритов. Старый вояка хромал на левую ногу, дрожал на правую руку и косил одним глазом. К тому же шепелявил и был плохо пострижен.
Войдя в кабинет, адмирал чинно поклонился и просипел:
- Радостно приветствую тебя, о наш несравненный Командор! Как говорят на моей родине, суровой, но прекрасной Изопотамии, где с величественных гор спускаются хрустальные реки вперемешку с грозными камнепадами, а на зеленеющих полях пасутся тучные стада вислоносов - "нет большего счастья, чем лицезреть с утра своего командора в добром здравии и позавтракамши".
- Раздолбал, мы промахнулись, - нервно заметил Лавсаний. - Что ты на это скажешь?
Адмирал смиренно вздохнул:
- Ты прав, наш мудрый руководитель и компас всеобщих устремлений. Маленько не попали. Как говорят на моей родине, маленькой, но гордой Изопотамии, где суровые мужчины на ристалищах бьются за рейтинги початками кукурузы, а томные женщины сводят с ума покачиванием бёдер, идя к роднику с коромыслом на плечах - "не жалей, если промахнулся, жалей, если попал, но не в ту дырку".
- Что ты мне по ушам ездишь? Полтораста гигатонн в эквиваленте по общему залпу, как можно промахнуться? Там всё расплавиться должно было!
- И вновь ты прав, наш светоч истины. Тайна сия велика есть. Как говорят на моей родине...
- Короче, Раздолбал, труби по Флоту боевое построение. Через час выступаем. Расход боеприпасов - всё до последнего патрона, до последнего мегаджоуля, до последней канистры гелия-семь. Посчитай заходы, спланируй выдвижение, на всё про всё тебе двадцать минут. Да! Рубеж открытия огня - на десять километров ближе к поверхности планеты.
- Мне плевать, хоть на вёслах идите. Но если опять фукнете невпопад, я лично прижгу тебе пятки и прочий твой такелаж с оснасткой. Давай шевелись, старикан, престо-престо!
Савва аккуратно размазал ножом по булке масло и положил на него круг колбасы. Потом набросал сверху анчоусов в томате и накрыл ломтём сыра. Понюхав, помазал сливовым джемом, вздохнул и взялся за литровую кружку с чаем.
Из люка спального отсека выполз опухший со сна Рамон, громогласно зевнул и уселся в кресло рядом:
Рамон с минуту молча наблюдал за процессом, потом покачал головой:
- Ужас. Я по телевизору передачу видел с похожим сюжетом. Там удава кормили. Мороз по коже, прямо как сейчас.
Савва и бровью не повёл, продолжая сосредоточенно жевать.
Рамон с хрустом потянулся, хлопнул его по плечу:
- Как у нас дела, Годзилло-Пожиратель-Небоскрёбов?
Савва молча кивнул на экраны аппаратной.
- Тэ-экс, - Рамон шустро прошёлся пальцами по тачпадам навигации, наблюдая, как меняются картинки и диаграммы, - висят на стационарной орбите. Изумляются, должно быть - как это так, мол? Ничччего не понимаю! Мы тут, понимаешь, пуляли, пуляли... Кстати, ты долго вчера возился?
- Неа, - прожевав, ответил Савва, - где-то с час ушло на охлаждение и ещё часов шесть - дезактивация. В общем, к утру всё почистил, врубил генерацию структур.
- Молодец. Славный дворник из тебя мог бы получиться.
- Чего?
- Но как инженер ты тоже годишься, не переживай. Программные баги не всплывали?
- Да вроде нет, - Савва поднялся с кресла, взял с пульта мнемокнижку, которую читал всё дежурство. - Вахту сдал, пошёл спать.
- Кружку помой за собой, официантов тут нет! - бросил ему вдогонку Рамон, не отрывая взгляд от экрана. Разноцветные линии и точки едва заметно сдвинулись, замелькали меняющиеся цифры.
В полутора парсеках от притулившейся к астероиду станции контроля могучий флот Великой Карт-Хадашты пришёл в движение.
Лавсаний Плавк весь извёлся у себя в каюте. Сначала служба разведки на все запросы докладывала, что "данных пока нет из-за высокой ионизации атмосферы", потом что "данные обрабатываются", а теперь вообще не отзывалась.
Статс-секретарь убыл на медико-санитарную плавбазу с каким-то приступом, старший вахтенный по непроверенным данным помогал что-то закручивать техникам в энергетическом отсеке, а адмирал Барки вроде бы улетел с инспекцией и на вызовы не отвечал. Все старшие офицеры флагманского дредноута таинственным образом исчезли.
"Куда все подевались?" - недоумевал Лавсаний, меряя шагами кабинет. До зуда в конечностях хотелось побыстрей узнать результаты повторной атаки.
А атака задалась как-то не очень.
В суматохе боевого развёртывания первой волны корсары с алькорской триеры слегка поторопились и саданули боевым лазером, задев сирианский фрегат. У того вспучило термозащиту и от динамического удара побилась вся посуда на борту. Вспыльчивые сирианцы, не будь дураки, ответили торпедами с кормы и снесли алькорцам главную орудийную башню. Чуть не разразилось натуральное побоище между эскадрами, пришлось вмешаться лично Лавсанию и открытым текстом в эфире пообещать капитанам публичное утопление в гальюне. Это снизило накал страстей.
Из-за предельно низкой для внеатмосферников высоты бомбометания на кораблях поплавились антенны, флот остался без связи и теперь висел в пространстве беспорядочным роем.
Но главное - отбомбились. Атмосфера Ерундени до сих пор ещё слегка светилась. Посмотреть бы результаты сканирования...
- Да где же все? - раздражённо воскликнул Лавсаний, снял со стены плётку-трёххвостку, свистнул охранников и самолично направился на пост разведки.
Преодолев пятнадцать этажей-палуб корабля на лифте и изрядно поплутав по коридорам, он открыл личным перстнем-печатью кодовый замок на двери с табличкой "Не входить! Служба разведки! Нарушители четвертуются на месте!"
На посту было тихо и безлюдно. Радужные плёнки планетарных сканов валялись на главном пульте. Посмотрев их, Лавсаний тяжело опустился на винтовой табурет. Он долго молчал, уставившись невидящим взглядом в черноту за иллюминатором отсека.
У входа начали потихоньку собираться старшие офицеры корабля. Они перешёптывались, многозначительно кивали и разводили руками.
- Послушайте-ка, - наконец сказал Лавсаний неуверенно, - а может нас дурят?
Офицеры притихли.
- Может, всё это, - он постучал пальцем по плёнкам - просто картинка? Может, показывают нам тут кино? Вроде холотиви?
- Позволь сказать слово, досточтимый Плавк! - из толпы офицеров выдвинулся старший научной группы вице-манипулярий Архипед. - Объекты на снимках - не холограмма, они материальны и вещественны. Это ясно показывает гравинейтринный сканер, а его обмануть невозможно.
- А что тогда возможно? Сарай, выдерживающий стомегатонный заряд? Или аборигены, слегка потеющие при миллионе кельвинов?
- Не совсем так, досточтимый Плавк. Мониторинг, проведённый научной группой в ходе последней акции, показал - объекты были успешно разрушены.
- Серьёзно?
- Призываю всех богов в свидетели - это так. Но потом город чрезвычайно быстро восстановился.
- Кем?
- Жителями.
- За шесть часов, поймав по сто тысяч бэр на рыло? Ты бредишь, Архипед, иди убейся о стену.
- Не торопись гневаться, великий суффет. Температура и радиация в зоне поражения снизились до безопасных значений за немыслимо короткое время. Так же немыслимо быстро аборигены отстроили город. Мы думаем, тут всё дело в некоем структурно-хрональном парадоксе, о теоретической возможности которого писал ещё в прошлом веке Демисван Лернейский. Если коротко, то аборигены ухитряются при угрозе извне ускорять локальное время на порядки, в результате успевают спрятаться в убежищах или разбежаться по округе за время подлёта кораблей. А после ликвидации разрушений возвращают течение времени в нормальное русло.
- И что, такое возможно с точки зрения науки?
- Это самая что ни на есть научная гипотеза, клянусь богами!
Лавсаний ещё раз пролистал плёнки сканов и уныло спросил:
- Ну и что теперь делать?
- Бомбить! - бодро ответил вице-манипулярий.
- Чем? Тапками? Это ж не мухи. Хотя и такие же шустрые.
Командор тяжело поднялся с табурета и шаркающей кавалерийской походкой направился к себе в каюту.
- Я не понял, сколько мы ещё вдвоём пахать здесь будем? - Савва захлопнул глянцевый журнал и уставился на Рамона, - Демьян слинял, а замену всё не присылают.
- Да ладно, пахарь! - хохотнул тот. - Ешь, спишь и полуторный оклад на книжку копишь. Изнемог что ли подушку прессовать? А у Демьяна жена рожает, понимать надо.
- Да я ничего, просто втроём как-то веселее. Плюс ко всему толковый моделлер по любому нужен. Я тут подумал - хорошо бы вместо Демьяна девчонку какую-нибудь симпатичную прислали. В Комитете моделлерами в основном девчонки.
Рамон округлил глаза:
- Программило! Да у тебя крышу сносит на почве журналов! Сексуальное бешенство! Отодвинься, я тебя боюсь.
- Да я так... - пожал плечами Савва. - Чисто теоретически. Женская рука на станции не помешала бы.
Помолчав, он деловито спросил:
- Ну а как там последнее побоище? Генераторы целы?
- А что им сделается? Два километра скального грунта - никакой пушкой не прошибёшь. А до спрейеров игемоны пока не додумались.
- Как бы не сбежали игемоны наши. Теперь ведь расстроились, наверное.
- Не сбегут, - ухмыльнулся Рамон, - на этот раз я их не отпущу. Бомбить будут до посинения. А если совсем боевой дух потеряют, пойдем на переговоры. Взбодрим, если понадобится.
- Ты что, пустишь их на планету для переговоров? Да они сразу вычислят, что там всё надувное!
- Мой славный добрый программила, - вздохнул Рамон, - фатаморганический объект можно определить только с помощью специального оборудования и целой лаборатории, методику ещё в прошлом веке доктор Сарториус разработал на Солярисе. Так что не волнуйся, не поймут наши храбрые войны, что там к чему.
- Ну смотри, тебе видней.
- Мне-то видней, - Рамон увеличил картинку с видом улицы, по которой неспешно прогуливались толпы обывателей Ерундени, - только смотрю я и удивляюсь. Скажи мне, любезный Савва, почему у нас всё население города на одно лицо? Вернее, на две рожи - твою и мою?
- Портретная база данных нечаянно потёрлась, - смутился тот, - восстановил, как мог. А что делать? Демьян слинял и флешки свои увёз, а из меня моделлер никакой. Оцифровал что было. То есть, нас с тобой.
- Гениально! - восхитился Рамон. - Цивилизация инкубаторских Рамонов и Саватеев! Да у тебя мания величия, дружище! А слабо было набрать типажей откуда-нибудь ещё, например из фильмов? Ты же постоянно что-то там крутишь-смотришь по видео?
- У меня только записи анимэ, - буркнул Савва.
Рамон помолчал, потом сказал серьёзно:
- Тогда да. Тогда проблема. Город Чебурашек и Карлсонов смотрелся бы странно, согласен.
- Вот и я тоже думаю...
- В общем так, мой суровый друг, возьмёшь у меня в тумбочке накопитель, там киношек терабайта на два будет. Надёргаешь оттуда человечков разных-всяких. И чтоб ни один клон по улицам Ерундени не шлялся! А то ты всю контору нам попалишь.
Рамон поднялся с кресла, прихватил с вешалки полотенце и пошёл умываться, мурлыча себе под нос: "Снятся людям иногда надувные города..."
Лавсаний Плавк мучался от мигрени.
Чёрт его потянул к корабельному оракулу. Сплошное расстройство души и организма. А куда деваться? Положение становилось безвыходным - неуязвимая Ерундень процветала, флот без толку болтался на орбите.
Лавсаний приказал было подготовить десантные средства и идти вниз, на поверхность. По-сухопутному примкнуть штыки и в рукопашную. Да где там. Центуриаты и манипуляры подняли визг, мол, мы на это не подписывались, да где это видано, да что скажет Метрополия, бла-бла-бла. Пришлось отменить штурм. Да вправду сказать - сухопутную операцию совет игемонов вряд ли бы одобрил.
Время шло, Метрополия молчала. Это молчание становилось всё более зловещим, а Лавсаний Плавк не знал что делать. Перестал совершать омовения, избил личного брадобрея, разогнал группу танцовщиц Вечернего Настроения, заперся в каюте и в одиночку пил фалернское литрами.
А вчера сбежала Сирианская ала. Ночью тихо снялась с якорей и растворилась в пространстве. Командующий эскадрой альмиранте Дю Костас видимо решил, что ловить здесь больше нечего и увёл корабли домой к Сириусу.
Для Лавсания это стало тяжёлым ударом. Тогда он и решил пойти к оракулу, спросить у богов совета. Однако корабельную пифию списали на берег по беременности ещё во время бункеровки на Тэта Лебедя, поэтому нюхать пифическое зелье Плавку пришлось самому.
Он нанюхался до зелёных чертей, но боги общаться с командором не пожелали. Вместо них обалдевшему Плавку воочию явился штандартенконсул Бакс с бутылкой цикуты в руках. Мордастый чиновник недобро щурился и тряс бутылкой, словно бармен шейкером.
"Не надо, - прошептал Лавсаний, - я справлюсь, клянусь!"
В ответ Фобий Бакс разразился потоком брани, обозвал его плешивым диобалаем, после чего плюнул и исчез в толпе зелёных фавнов, весело скакавших по отсеку корабельного оракула.
"Боги отвернулись от меня" - думал Плавк, лёжа ничком на топчане у себя в каюте. Башка буквально раскалывалась и перезвон интеркома сыграл по мозгам стеклянными молотками.
- Чего надо? - зажмурившись, прорычал Лавсаний.
- Вызов с поверхности планеты, - слегка растерянно сообщил статс-секретарь. - Верховный Правитель Ерундени преосиянный Рамонес Одихмант-Папуа вызывает командующего Плавка на разговор.
- Чего? Кто вызывает?
- Гхм... Виноват. Главарь стада местных троглодитов Рамошка умоляет услышать голос Великого Командора Плавка.
- Командор Плавк со скотами не общается. Хотя, постой-ка...
Лавсаний даже замер, привстав с лежанки. Слабый отблеск идеи мелькнул в его воспалённом мозгу.
- Передай им, что мы можем выслать парламентёра, - командор вскочил и нервно заходил по каюте.
Ай да Лавсанчик! Ай да ёжкин папа! Он подошёл к зеркалу, улыбаясь во весь рот: "О боги, до чего же я умный!"
В самом деле, кому может прийти в голову такая красивая, благородная и возвышенная идея - Самопожертвование во имя Великой Империи, как не самому умному, благородному и возвышенному человеку?
- Брадобрея! И найди мне начальника технарей!
Во время бритья Лавсаний одновременно разговаривал по интеркому: "Небольшой заряд вьючного типа, мегатонн на пятьдесят, должно хватить. Изобразите в виде чемодана, а лучше рюкзака. Что значит "всё израсходовали"? Ну выдерните пару стержней из главного реактора, обмотайте изолентой, не мне вас учить"
К вечеру в конференцзале флагмана собрались командиры эскадр.
Лавсаний встал за столом в президиуме, пододвинул микрофон и сказал проникновенным голосом:
- Граждане Великой Карт-Хадашты! А так же рабы, холопы и прочие союзники! В этот трудный час боги обратились ко мне и сказали, что настало время великих свершений! Время для подвига! Время для самопожертвования во имя миллионов и миллионов жителей нашей необъятной Родины! И нет пути назад! Этот рюкзак с ядерным зарядом будет лично доставлен в самое логово врага, дабы покончить с ним раз и навсегда! Я, бомберман-суффет Лавсаний Плавк, принял решение и ничто меня не остановит!
Зал благоговейно замер.
- Ну? - с улыбкой кивнул Лавсаний, - Не стесняйтесь, мои герои! Поднимайте руки, добровольцы!
"Фигассе, новости!" - пробормотал кто-то на задних рядах.
Улыбка на лице Лавсания слегка померкла:
- Вы не совсем поняли, герои мои! Акт самопожертвования будет транслироваться видеокамерой в прямом эфире! Вы войдёте в анналы Империи! Воздвигнутся памятники! Напишутся Гимны во славу! Ну и плюс пособие по утрате кормильца семье героя, естественно. Вот ты, мой славный адмирал Ольм, разве не хочешь войти в анналы?
- Хочу, но не могу, - развёл руками славный Ольм, - мне ещё ипотеку за детей выплачивать, да плюс внука в Академию пристроить, не до подвигов мне, честно говоря.
- Это всё мелочи, можно указать в завещании.
- Ну нет, сейчас время такое - только на себя рассчитывать приходится. Никому веры нет.
- А ты, мой бригадир Аннубис Великолепный?
- Не-е, - тот замахал руками, - у меня вообще контракт в следующем году истекает. Да и здоровье не того...
Лавсаний быстрым шагом шёл по коридору, рядом семенил амнистированный адмирал Барки.
- Чёрт знает что, - процедил Плавк сквозь зубы, - зажрались, зажирели, никакого патриотизма! Скоты! Драть всех! Всех выпороть! А потом пинком из Флота! Пусть овец пасут!
- Вот именно, - поддакнул Барки, - смотреть тошно. Разве это офицеры Флота? Как говорят на моей родине...
- Раздолбал, ты задолбал уже своей родиной! Хочешь послужить родине? Бери рюкзак и дуй взрывать аборигенов!
- Я не могу, мне необходимо осуществлять оперативное руководство Флотом.
- Освобождаю тебя от руководства! Назначаю героем, ступай готовься.
- Не пойду.
- То есть? - Лавсаний в удивлении остановился. - Тогда я прикажу посадить тебя на цепь и затравить голодными дафниями и циклопами.
- Тогда я позвоню своему шурину, игемону Шеше, и из тебя сделают почётное чучело для Национального музея Героев Войны.
- Ну тогда ты дурак, короче.
- Не возражаю, мой Командор.
- Пошёл вон.
- Слушаюсь.
В конце концов героем сделали статс-секретаря. Фомка шмыгал носом и затравленно смотрел кроличьими глазами, пока его прикручивали к рюкзаку.
- Слушай сюда, - внушительно вещал Лавсаний, - аборигены спросят, зачем рюкзак, скажешь: "Так положено по нашему этикету", если что. Понял? Потом, когда войдёшь к их главарю, крикнешь: "Настало время умирать!", а я здесь нажму на кнопку дистанционного взрывателя. Только погромче крикни, поразборчивей, чтоб всем зрителям понятно было. Не забывай, на тебе скрытая камера! Веди себя прилично, с достоинством, не матерись. Ну, да хранят тебя боги.
Фомку запихали в десантную шлюпку и выстрелили ей в атмосферу планеты.
Картинка была хорошей - камеру прицепили на шлем секретарю (Лавсаний пожертвовал ради такого случая своим походным кассисом с крылышками). Всю дорогу, пока аборигены везли Фомку через город в повозке, Плавк жадно вглядывался в экран, пытаясь высмотреть хоть какие-нибудь следы прошлой бомбардировки. Пару раз, кажется, мелькнули некие развалины. Попались на глаза несколько домов, затянутых по фасаду сеткой. Рассмотреть в точности не получалось, Фома хаотично крутил башкой и пялился на прохожих. Экран в командорской каюте отображал то пышногрудую блондинку со сверкающей гнутой трубой в руках, то перекаченного мужика в сером трико, плаще и полумаске с рожками.
Дворец правителя Ерундени тоже оказался целёхонек - по имперским меркам так себе зданьице безусловно варварской архитектуры.
Лавсаний весь подобрался, взял в руку пульт от бомбы. Ну, прощай, Ерундень!
Как и положено, вдоль стен тронного зала располагались Ерундянские вельможи. Плавк изумлённо поднял брови - в знатных сановниках здесь были исключительно женщины. Бабье царство? Командор хмыкнул - вот откуда ужасающая отсталость цивилизации Ерундени. Женщины были очень даже ничего, хотя и невыносимо вульгарно одеты. Так, блестящие тряпочки кое-где. Но Лавсаний не отказался бы включить их в свою танцевальную группу Вечернего Настроения.
- Приветствую тебя, посланник империи Карт-Хадашта!
С обнажённых прелестей сановниц камера перескочила на носатого мужика в блестящем халате и короне. Ага, вот и сам вождь папуасов.
- Здрасьте, - послышался голос секретаря.
- Я, преосиянный Рамонес Одихмант-Папуа, Верховный Управленец, Обструктурал и Гуманитель народов Ерундени, вопрошаю тебя, посланник - зачем вы нас бомбите?
"Настало время умирать, - пробормотал Плавк, - Ну? Настало время..."
- Время настало, - еле слышно сказал Фома.
И замолчал.
Вождь аборигенов подвигал бровями и после паузы продолжил:
- Так вот. Я, как Верховный Одихмант Священной Папуи, вопрошаю тебя, представитель, зачем вы обрушиваете на нас смертоносный град ваших бомб всяких? Как вам не стыдно?
"Настало время... - прорычал Плавк, - Уже настало, придурок!"
- Это не я! - убеждённо воскликнул секретарь. - Это Их Великолепие Командор Плавк, сука! Да хранят его боги.
"Что он несёт?" - простонал Лавсаний.
Носатый почесал в затылке и как-то неуверенно сказал:
- Я выражаю протест! И ответственно заявляю, что мы не потерпим! Раз вы не хотите существовать в добрососедстве и находить точки соприкосновения взаимных договорённостей...
- Почему? - перебил его Фома. - Поговорить мы запросто. Чего там.
"Так, - решил Лавсаний, - финальная речь не удалась. Но финал это не отменяет". Он резко выдохнул и решительно надавил на кнопку пульта.
Что-то слабо пшикнуло и по экрану проплыли лёгкие струйки дыма.
- У вас рюкзак дымится, - заметил носатый.
- Это так положено по нашему этикету, если что, - небрежно заметил секретарь.
Изображение на экране закачалось, ракурс сместился. Видимо, Фома снял шлем и сунул его под мышку.
- И я ответственно заявляю, - продолжил аборигенский вожак, - что если ещё хоть одна бомба...
- Да нету бомб! Всё подчистую высыпали в прошлый раз. Погреба пустые, чего здесь торчим, незнай! Сирианцы дёру дали ночью. Оно и понятно, старались-старались, а тут - шиш на вертеле. Непонятный вопрос! Их Великолепие даже к оракулу ходили и потом изволили наблевать на ковёр...
"Да он идиот!" - ужаснулся Плавк и забарабанил пальцами по кнопке интеркома:
- Эй, кто-нибудь! Начальник связи! Вахтенный! Немедленно отключить трансляцию! Любыми способами выдёргивайте этого гада с планеты! И дайте мне канал связи с их вожаком! Быстрее, сволочи!
Экран ещё некоторое время показывал тронный зал, слышался голос Фомы: "...набили морду брадобрею и неделю у себя в каюте калдырили...". Потом трансляция прервалась.
Лавсаний с силой запустил пультом в стену каюты.
Кого казнить? Фомку - само собой. В мешок и за борт! Нет, сначала плетей, потом повесить, потом в мешок. И технарей. Всех! И брадобрея!
"Канал связи с планетой" - раздался странно вздрагивающий голос вахтенного.
- Алё! - рявкнул Плавк. - Кто на проводе?
- Верховный управитель Ерундени, преосиянный...
- Так, быстро мне моего посланца обратно отправляем! Учти, ты на прицеле главного калибра! Слышишь меня, мумба-юмба?
- Я бы попросил...
- У девок своих проси, которые в зале у тебя задницами крутят! А здесь с тобой имперский суффет разговаривает!
- Ага! Так это ты, исчадье ада! - голос в интеркоме зазвучал с пафосным завыванием. - Знай же, тебе не сломить боевой дух великого народа Ерундени, славящегося несгибаемой волей и негнущимся патриотизмом...
- Короче, - перебил его Плавк, - предлагаю вам почётно капитулировать. Условия прежние. Народ Ерундени вливается в дружную имперскую семью, принимает общечеловеческие ценности - равные права внутри сословий, свободу работорговли и поставку новобранцев в армию Карт-Хадашты. Плюс всеобщие свободные выборы правителя, которого пришлёт Метрополия.
- Для ерундянцев есть только один правитель - я! Ну и совет министров, естественно.
- А тебе и твоей шайке предлагаю тихо убиться о стену. Или утопиться в пруду. Иначе буду казнить вас самолично, долго и больно.
- Вот что я скажу тебе, злобный сатрап - не выйдет! Ты можешь разрушать наши жилища, оставлять детей сиротами, а родителей бездомными; ты можешь уничтожать наши заводы и вредить сельскому хозяйству, но знай - мы построим новые заводы, посадим новые всходы, родим новых детей, а на место каждого павшего встанут тысячи и тысячи новых бойцов с пулемётами и в касках! И никогда кованый сапог имперского солдата не ступит на благоуханную землю Священной Ерундени! Мы вырвем этот сапог с корнем, чего бы нам это ни стоило! И пусть твоя конница топчет наши посевы, а твои озверевшие от крови головорезы насилуют и убивают домашний скот...
- Короче, приятель, - Лавсаний поморщился, - неделю тебе на размышления, сдавай нам планету и вали куда хочешь.
Он отключил связь, посидел в задумчивости, пощёлкал пальцами.
Что там этот чудила насчёт заводов и тысяч павших плакался? Любопытно. Значит, не зря всё-таки бомбили. Значит, припекло! Правда, с конницей он что-то не того... Похоже, сбрендил от ужаса. Да неважно, главное - операция имеет результат, противник пребывает в деморализации, запись переговоров тому подтверждение. Статистику потерь нарисовать не проблема.
А жизнь-то налаживается!
- Учись, Савва! - Рамон откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. На его смуглом носатом лице играла довольная улыбка. - Теперь они никуда от планеты не двинутся.
- А посыльным ихним мы будем каждый раз уран в серу от спичек превращать?
- Не будет больше посыльных, Саввушка, ни к чему они нам. Славные легионеры снизошли до прямого общения. Будем их теперь по радио словесно щекотать. На языке психологистов это называется "Толстый троллинг". Тонко троллить я не умею, всё-таки политех заканчивал, а не институт астропсихологии.
- Это было круто, - кивнул Савва, - Я бы не сумел. Не выдержал бы, обложил в три этажа. А у тебя культурненько получилось, даже ни разу не послал куда подальше.
- Во-от! А всё почему? Потому что книжки читать надо. "Справочник переговорщика-психологиста", раздел четвёртый "Понты и провокация". Читай Савва, читай, тебе, как полевому оперативнику это не повредит. И будешь ты владеть даром убеждения, и станет речь твоя подобна трели соловья... Кстати, о птичках. Какого лешего ты мне вертеп голозадый в тронном зале изобразил? Я думал, сейчас танцы с шестами начнутся и в воздух лифчики полетят. Ты очумел, Савватей? Мне нужны были чиновники, ми-ни-стры! Совет Министров Ерундени, а не бригада стриптизёрш!
- Я хотел, чтоб красиво было.
- Ага. Ценитель Прекрасного. Художник Савватей Озабоченный - перевод скабрёзных журнальчиков в три-дэ формат, недорого. Тебе как коту - "антисекс" пора давать большими таблетками.
- Зря ты так, - насупился Савва, - Я же тебе говорил, не получается у меня с моделлингом. Смотрел я твои киношки - нет там министров, одни качки и клоуны. Поэтому взял из журнала. Девчонок. И чего сразу "озабоченный"? Какого чёрта нам моделлера не присылают? Пусть рисует кого надо. Каждый должен своё дело делать. И на переговоры пусть психологиста присылают. Это ж неправильно.
- Эх, Савва, психологисты-переговорщики все на Гиганде, эксперименты ставят, диссертации пишут. На Гиганде интересно, а у нас рутина, скука, серость. Империи все одинаковые, живут одинаково и кончаются однообразно. Всё давно изучено, описано и по справочникам расфасовано. Пока воюют-побеждают, пухнут как на дрожжах, а как только неувязочка где получается - всё, посыпались. Вассалы разбегаются, расходы растут, народ в брожении, верхи уже не могут, а низам уже нечего и некого - кердык не за горами. И для нас главное сделать этот кердык быстрым и по возможности безболезненным. А психологистам тут делать нечего, только квалификацию терять. Да мы и сами справимся, чего там. Ерундень, она и есть Ерундень, расточится со временем.
Рамон подмигнул:
- Ладно, это всё лирика, давай что у нас там по данным перехвата.
Ухоженные пальцы Лавсания Плавка порхали над клавиатурой. Составление секретного отчёта о ходе операции не следовало доверять никому. Уж больно ушлый народ, того гляди, на рюмку цикуты нарвёшься с их подачи.
"По предварительным оценкам, потери противника в живой силе..." Сколько же написать? "Полтора миллиона". Нет, неубедительно. "Миллион четыреста тридцать две тысячи восемьсот шестьдесят три человека". Вот именно. И ещё - "без учёта потерь подразделений обеспечения". Так-с. "Разрушены основные промышленные объекты и другая инфраструктура". Какая другая? А всякая. Только не "разрушены" а "выведены из строя", чтоб не возникали опять в Совете: "Плавк нас ограбил! Плавк угробил собственность Империи!" Козлы.
Что там ещё? Ну, скажем: "Выведен из строя стартовый комплекс и космический терминал". У них есть космический терминал? Допустим, был. Хотите - проверьте, какие проблемы. "Уничтожены средства ядерного нападения". Вот это правильно. Хотя нет, неправильно. Тут ещё бомбить и бомбить. Тогда допишем: "частично". Что нашли, то уничтожили. Продолжаем искать дальше.
В дверь поскреблись и на пороге каюты появился адмирал Барки.
- Что надо? - Лавсаний прикрыл монитор рукой.
- Мой Командор, корабельный экзекутор интересуется, вешать статс-секретаря или просто за борт выбросить?
- Не надо. Пусть живёт. И технари тоже. Но выпороть всех! Как следует выпороть, чтоб визг по всем палубам слышно было!
- Понял, мой Командор, - поклонился адмирал и забормотал в наручный коммуникатор: - Слышь? Да, я. Пороть. Как обычно, но с трансляцией по всему кораблю. Всех. Всех, я говорю. Да, и начфина тоже. Я сказал - начфина тоже. А я его предупреждал.
- Барки, потише можно? - нервно сказал Плавк, пытаясь сосредоточиться.
Итак. Теперь насчёт их главного. Как уж его там? Ра... Радихмант? Да плевать в общем. "Свергнутый предводитель аборигенов скрывается в пещерах на юге Большой Гряды". Нет, "свергнутый", это перебор пока что. Лучше так: "Главарь бежал в пещеры". Нейтральненько.
Да, и главное - "с населением ведётся работа". Про население - обязательно. "Формируются отряды из числа местных жителей для оказания сопротивления режиму". Блестяще! "Для осуществления данного мероприятия требуется финансирование в размере..." Сколько же попросить? Миллиарда два? Стоп-стоп, пока рановато. Отложим финансирование на потом. Не следует торопиться. Наглеть нужно осторожно.