Атта Николай: другие произведения.

Эльфийский талисман

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 4.15*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Таинственные эльфийские леса с деревьями многокилометровой высоты, города, которыми правят полубессмертные маги, летающие острова и драконы-птеродактили, полноводные "висячие" реки, высокие горы и бескрайние равнины, освещаемые светом трёх солнц и двух лун - такова планета Панерви, "Зелёная Корзинка". Удар молнии во время грозы забрасывает туда четверых наших современников, вчерашних студентов. Чтобы вернуться, они должны разгадать тайну попавшего к ним в руки эльфийского талисмана, дающего власть над живой материей и бессмертие. Но прежде талисман нужно сберечь - ведь за ним охотятся многие...

-- Николай Владимиров (Атта Николай)
-- Эльдамирэ (Эльфийский талисман), v2,0
Серия: "Зелёная корзинка"

Эльфийский талисман.


политический детектив и история любви
в мире меча и магии.

Книга первая.

Пока ещё мы вместе.




Позволь мне пройти землёю твоей,
Я пойду по дороге, не сверну ни направо, ни налево,
Пищу продай мне за серебро, и я буду есть,
И воду для питья продай мне за серебро, и я буду пить,
Только ногами моими пройду.
Втор. 2.27-28


Часть первая.



        Глава первая.
        Заговорщики под лесной завесой.


         По узкой извилистой тропинке, причудливо петлявшей вдоль берега красивого лесного озера с тёмной водой, среди зелёного мха, среди крошечных красных и белых цветов, среди полупрозрачных "лесных фонариков", горевших почти невидимым пламенем, на изящных длинногривых конях медленно ехали двое.
         Впереди, на белом коне с заплетённой в косички гривой, лёгким шагом двигался тонкий, изящный молодой человек с холёным лицом, лишённым даже намёка на усы и бороду. Зато его длинным двуцветным золотисто-коричневым волосам позавидовала бы любая красавица. Молодой человек носил плиссированную тунику золотистого цвета, перехваченную в талии широким зелёным поясом с пышными кистями, узкие зелёные брючки и длинные - выше колена коричневые чулки, коротенькие сапожки с острыми носами, ладно вдетые в стремена. На плечах лежал короткий жёлто-зелёный плащ, слева с пояса свисал слегка изогнутый длинный меч, а на правом плече покачивалась лютня с витым грифом. Пышные двуцветные волосы, схваченные тонким серебряным обручем с круглой эмблемой над переносицей, обтекали непривычно длинные уши с заострёнными кончиками, а золотистые глаза имели вертикальный, "кошачий" зрачок.
         Маленький горбун на великолепной золотисто-коричневой лошадке, отставший, согласно обычаю, на два шага, явно принадлежал к этому же народу. О чём в первую очередь говорили глаза - красноватые, но с точно таким же вертикальным, "кошачьим" зрачком. Заметно ниже ростом, поуже в плечах, с более тёмным оттенком кожи - этот оттенок, да два светлых пятна, под носом и на подбородке, след фальшивых усов и бороды, свидетельствовали о том, что их обладатель частенько выбирается из-под лесной завесы на яркое солнце. Горбун носил чёрную тунику при широком зелёным поясе-кушаке и чёрные же брючки, но сверху набросил длинный ярко-алый плащ с золотой каймой, с капюшоном, надвинутым чуть ли не на самые глаза. Руки в зелёных перчатках крепко сжимали поводья, а справа, притороченный к седлу, покачивался белый посох с витым навершием.
         Вокруг царил тот волшебный, золотисто-зеленоватый сумрак и та абсолютная, полная тишина, какой могут похвастаться только настоящие Зачарованные Леса. Здесь не услышишь ни лёгкого шороха и мышиного писка под ногами, ни хлопанья крыльев и звонкого птичьего пения в вышине. Только усыпанный мелкими яркими цветами пышный зелёный мох, в котором копыта коней по-настоящему тонут, цветущий тростник, растущий в тёмной воде у самого берега да огромные, словно скалы, морщинистые стволы "золотых деревьев", поднимающиеся на невероятную высоту. Где-то там, в полумиле над головой, в ярких солнечных лучах золотится зелёная крона, по морщинистой коре медленно стекает на землю "светящаяся роса", а во мху, на камнях и на верхушках стеблей тростника призрачно горят "лесные фонарики". Узкая, извилистая тропинка, посыпанная плотным бордовым песком, послушно следует причудливым извивам берега.
         - А знаешь, принц, как сильно я порой завидую ВоследИдущим? - неспешно вёл разговор горбатый человечек в ярко-алом плаще.
         - Это почему же, Малькааорн? - удивился обладатель двуцветных волос.
         - У них не бывает проблем с наследованием трона, - ответил Малькааорн, похлопывая лошадь по золотистой гриве. - Когда умирает э_г_л_ь или т_а_л_ь, ему наследует старший сын. Наследует сразу же, без вопросов, долгих споров или прений в каком-нибудь варварском совете. Если же старший сын вдруг погибнет прежде отца - на войне или на охоте, или от какой-нибудь болезни, каких у ВоследИдущих всегда хватает, ему наследует второй сын, третий... Редко случается, чтобы кто-то из их князьков умирал, вовсе не оставив наследника.
         Принц слушал, искоса наклонив голову и нервно теребя ненатянутые поводья кончиками пальцев. А при последних словах его и вовсе передёрнуло.
         - Вот ведь мерзость! - воскликнул он. - За что тебя ценю, Малькааорн, так это за способность в момент испортить настроение всерьёз и надолго.
         - Таковы уж их свойства натуры, - ответил Малькааорн. - Ты редко выходишь из-под Кроны, принц. Раз в четыре-семь лет, да и то, если случается очередное посольство...
         - Избави Небесный Чертог! - возмутился принц. - Случалось мне видеть несколько д_е_р_е_в_е_н_ь и так называемый г_о_р_о_д. Клянусь Кроной, этих впечатлений мне хватит надолго. Жить среди мёртвых вещей и грязи, под этим ужасным солнцем... Однако ты не спроста завёл этот разговор.
         - Да, мой принц, - согласился Малькааорн. - Если же у князька из ВоследИдущих не окажется взрослых сыновей, ему наследует младший брат. А чаще - старший сын младшего брата. Если же и у младшего брата не окажется взрослых сыновей, шанс на наследство получают сыновья третьего брата, четвёртого... В крайнем случае, за решением спора можно обратиться к синьору. Т_а_л_ь в таких случаях обращается к э_г_л_ю, э_г_л_ь - к р_а_н_а или к_и-р_а_й_с_а, вассалом которого является.
         - Малькааорн, Малькааорн! - раздражённо бросил принц, которому от речей собеседника сделалось вовсе тошно. - Только избавь меня от страноведческих рассказов. Ты же сегодня пригласил меня вовсе не за этим...
         - Верно! - как ни в чём не бывало согласился Малькааорн. - Я пригласил тебя, чтобы напомнить, что ты - сын Короля.
         Прежде, чем оглушительно расхохотаться, принц даже привстал в стременах.
         - Удивил! - воскликнул он. - Ты ещё расскажи, что вода течёт сверху вниз, а каждый из ЗвёздноРождённых должен раз в два года принимать участие в Церемонии. С чего вдруг именно сегодня тебе вздумалось с таким умным видом рассуждать о вещах, известных каждому?
         - Ты - сын Короля, - повторил Малькааорн. - Но тебе никогда не бывать на престоле. Скорее вода потечёт вверх... Твои старшие братья? Они всегда будут смотреть на тебя свысока, как и подрастающая молодёжь из Высоких Кланов. Твой собственный клан? Его, почитай, что и нет. Ты - всего лишь принц, двенадцатый из четырнадцати королевских сыновей, полусотник в Зелёном Отряде, да время от времени - почётный страж при Великом Древе Королевства. Высокое положение, что и говорить.
         - Что ты хочешь этим сказать? - насторожился принц.
         - Только то, что ты умён и талантлив, - словно ничего не замечая, ответил Малькааорн. - Если бы ты знал, как я порой плачу, слушая твои песни. А кроме песен, кто знает - вдруг при иных обстоятельствах ты мог бы стать великим правителем или военачальником... Ты сам не знаешь всех своих талантов, мой принц, просто потому, что тебе не позволяют их проявить. Пройдёт сто и тысяча лет - а ты так и будешь командовать полусотней в Зелёном Отряде и нести почётную стражу у Великого Древа. В свободное от почитания отца-Короля и матери-Владычицы время. А прекрасная Нахтиэн никогда не потупит нежных очей перед твоим взором, не преклонит колен перед твоим ложем и не скажет тебе заветных слов. Сколько бы ты не пел ей, какие бы дивные песни в её честь не сложил...
         - Замолчи! - чуть ли не крикнул принц.
         Длинный, слегка изогнутый меч, выметнувшись из ножен, сверкнул в воздухе, словно серебряная молния. Золотисто-коричневая лошадка Малькааорна, возмущённо заржав, закружилась на месте. Чтобы успокоить её, горбуну пришлось изо всех сил натянуть поводья.
         - Хочешь меня зарубить, принц? - так же громко крикнул Малькааорн. - Что же, ты в своём праве! Можешь бросить вызов по всем правилам, или вовсе обойтись без него. Вот только поможет ли это делу?
         Два всадника встали друг против друга - тонкий, изящный принц в жёлто-зелёном, с длинным мечом в руках и маленький Малькааорн, крепко сжавший посох и поводья, похожий в ярко-алом плаще на крошечный язычок пламени.
         - Йох! - выкрикнул сдавшийся первым принц, вбрасывая белоснежный клинок обратно в ножны.
         Довольно долго после этого всадники ехали молча. Бросивший поводья, низко наклонивший голову принц - впереди, Малькааорн - следом, отстав на предписанные обычаем два шага. Глядя на посыпанную тёмно-красным песком тропинку, неторопливо плывущую навстречу, он терпеливо ждал.
         Тем временем тропинка, послушно следуя извивам берега, вывела обоих всадников на длинный, далеко выступающий в воды озера мыс. Здесь берега подходили так близко друг к другу, что между ними образовалась узкая протока с тёмной водой, с обеих сторон окружённая плотной стеной высокого тростника. На вершинах стеблей, на пышных метёлочках, на концах листьев - всюду горели полупрозрачные голубые огоньки. С конца мыса на противоположный берег был переброшен длинный, узкий, изящно изогнутый мостик из белого с тёмными прожилками камня.
         Оказавшись на мосту, принц натянул поводья. Бронзовые подковы глухо стукнули о выщербленный камень. Лёгким движением Малькааорн заставил встать рядом свою золотисто-коричневую лошадку.
         - Скажи, Малькааорн! - начал принц, явно боясь произнести вслух то, что хотел сказать. - А ты... в самом деле, мог бы... сделать меня Королём?
         - Да, - не колеблясь ни минуты, ответил маленький чародей. - Вернее, мы оба могли бы сделать тебя Королём. Твои происхождение и Сила. Мои мудрость и знание...
         - И?.. - принц не решился договорить.
         - Доступ к Великому Древу Королевства сроком на два Времени, - сказал Малькааорн. - Скажем, в продолжение Заполдневья и Сумерек. На самом деле мне с лихвой хватит и одного Времени, скажем, Заполдневья, но лучше путь будут два. Так мы сможем сделать всё спокойно.
         - Да ты - сумасшедший, Малькааорн!
         - Мне нужна Сила, мой принц! - спокойно объяснил маленький чародей. - Даже зная Высокую Тайну Эльфов, я ничего не могу сделать без Силы. В эти девять дней твой отец-Король ещё не успеет вернуться. В эти пять дней твоей полусотне из Зелёного Отряда выпадает черёд нести стражу на Асениль. Решайся, мой принц! Второй такой шанс представится нам не скоро...
         - Небесный Чертог! - воскликнул принц, ударив коня пятками в бок. - Всегда считал тебя безумным, Малькааорн, но не до такой же степени. Что бы ты не говорил - ты не слышал рассказов моей матери-Владычицы о становлении Первого Королевства. Зелёная Корзинка едва не погибла в те дни. А три тысячи лет назад, во время Попытки Семи Отважных...
         - Одним из которых был твой отец! - заметил Малькааорн. - Сделавший твою мать Владычицей, а сам ставший Основателем и Государем. Да, это опасно, мой принц - именно тогда, если верить хроникам, на Расколотом Континенте появились драконы, и не случайно Высокая Тайна Эльфов сокрыта от всех, за исключением Государей. Но Расколотый Континент цел, пусть и остался расколот, Зелёная Корзинка жива, Приморье процветает, а мы рискнём лишь один раз. Для тебя.
         - Но мои воины из Зелёного Отряда... - попытался возразить принц. - Ты же сам говорил... Если я прикажу пропустить тебя к Великому Древу... Да даже не к Великому Древу, а всего лишь на Асениль, меня не никто не послушает.
         - Об этом тебе совершенно незачем беспокоиться, мой принц, - спокойно сказал Малькааорн. - В твоём распоряжении будет собственный, верный лишь тебе одному отряд. Всё, что тебе нужно - быть на мосту, ведущем на Асениль и приказать воинам не вынимать мечи из ножен, когда мой усыновлённый правнучатый племянник Райнэ приведёт его к тебе.
         Принц не ответил. Несильно ударив белого коня каблуками в бок, он заставил его спуститься с моста. Догнавший его Малькааорн пристроился рядом, отстав на положенные два шага, и оба всадника неспешно двинулись по тропинке, продолжившейся и на противоположном берегу. Где-то там, на невероятной высоте высоко стоящее солнце красиво подсвечивало зелёную крону, заставляя её переливаться причудливыми оттенками - от тёмного, почти чёрного, до светло-зелёного, цвета молодой травки. Прорываясь сквозь разрывы в переплетении ветвей, солнечные лучи застывали в воздухе наклонными полупрозрачными колоннами, окрашивая его в зеленоватые и золотисто-медовые тона. Окружающий мир казался волшебной сказкой - застывшей, замершей в неподвижности, но тем не менее живой, а оттого особенно чарующей.
         Чуть правее, на одной из покрытых зелёным мхом прогалин между исполинскими стволами вдруг зазвучала нежная, чарующая музыка и заплясали, закружились в весёлом танце яркие разноцветные огоньки. Слишком яркие и слишком большие, слишком непохожие на призрачный свет "лесных фонариков". Ещё через некоторое время под деревьями послышались переливчато-звонкие девичьи голоса.
         - Праздник "Танцующих звёздочек"! - сказал Малькааорн. - Хочется молодёжи показать себя перед старшими. А ведь она там, твоя прекрасная Нахтиэн. Такая весёлая, такая живая, такая нарядная в нетканом ярком платье, убранном живыми цветами. Что в целом мире может сравниться с танцующей эльфийской девушкой? Подойди к ней! Расскажи о том, какая она красивая, как тебе нравится, и как ты её любишь. Расскажи не словами, а песней - у тебя красивые песни. Как знать - вдруг тебе повезёт? Сейчас, завтра или лет через двести...
         Принц лишь усмехнулся.
         - Как складно у тебя всегда всё получается, Малькааорн! Любая змея позавидует твоему языку. Дождаться возвращения отца, испросить аудиенции и рассказать, что один из его доверенных советников - изменник и подстрекатель. Пусть все убедятся, что не следует слишком доверять тому, кто больше времени проводит в грязных г_о_р_о_д_а_х ВоследИдущих, чем под Кроной. Но... Ты говоришь, через пять дней?..
         - Да, мой принц! - ответил Малькааорн, откидывая капюшон.
         Волосы эльфийского чародея были длинными. Непривычно редкие, спутавшиеся, тем не менее, согласно обычаю они спускались на плечи широкой, пусть и некрасивой волной. Вот только они не были двуцветными, как и вообще цветными. Не было в них ни крупицы того тёмного оттенка благородного, старого золота, которым так гордятся уроженцы Приморья, ни той лёгкой, нежной золотистости, какой любят прихвастнуть уроженцы Высокого Заката, и даже той благородной, платиновой белизны с едва заметным желтоватым оттенком, что отличает подданных Лазурного Острова. Не сразу принц понял, что волосы Малькааорна попросту седые - словно у дряхлеющего старика из ВоследИдущих, о которых тот совсем недавно рассказывал.
         Нетерпеливо переступив копытами, белый долгогривый конь принца тоненько заржал.
         - Ровно через пять дней, в последний из эти пяти, не считая сегодняшний, - подтвердил Малькааорн. - Так должен ли я, мой принц, понимать твои слова, как согласие?


        Глава вторая.
        Разговор под стук колёс.


         - Послушай, Юркин! - начала Анечка Коростелькова, улыбнувшись так чарующе и нежно, как умела, наверное, только она одна. - А что за чудик у вас в отделе объявился? Помнится, кое-кто обещал рассказать...
         Осторожно, двумя пальчиками взяв кусочек хлеба, немного тоненькой, полупрозрачной, просвечивающей на солнце ветчинки, и положив сверху лист салата, Анечка принялась жевать, искоса поглядывая то на Юру, то на быстро уносящийся пейзаж за окном. Бесконечные гаражи, жилые дома - в пять этажей, а то и в двенадцать, бесконечные бетонные заборы с трещинами и дырами, проделанными любителями сократить путь, бетонные опоры мостов, разрисованные теми же любителями, порой далеко не бесталанными. А когда закончились московские предместья, и за окнами скоростного поезда потянулся зелёный смешанный лес, так красиво подсвеченный летним солнцем, Анечка наконец-то прожевала и, устроив хорошенькую головку у Володи на плече, сказала всё с той же чарующей улыбкой:
         - Так как?
         Юра слегка замялся. Перед большой аудиторией - или, как сейчас, перед двумя очаровательными девушками, он всегда чувствовал себя несколько скованно. Высокий светловолосый парень с огромными серыми глазами, с едва намеченной юношеской бородкой, которую носил из шика, он был бы невероятно привлекателен для хорошеньких особ женского пола, несмотря даже на очки в металлической оправе, если бы не вечная застенчивость, забавное заикание - словно ему было трудно произносить слова и постоянная привычка ходить слегка согнувшись, словно извиняясь за сам факт своего присутствия на этой грешной земле.
         А Анечка была красива и знала об этом. Среднего роста - случись ей встать напротив, скажем в танце, её пушистая макушка оказалась бы точно на уровне Юриных глаз, тоненькая, гибкая, изящная словно кошечка, и такая же подвижная, со слегка раскосыми глазами и короткими пышными волосами, подстриженными в форме каски. Светлые брючки и пёстрая рубашка навыпуск только подчёркивали изящную, ладную фигурку. Прижавшись к Володе так, что её светлые волосы касались его загорелой щеки, Анечка в то же время не без лукавства посматривала на Юру. Словно спрашивала: "Ну что? В этот раз сумеешь меня заинтересовать, или всё опять закончится пшиком?".
         Впрочем, и Володя, её нынешний кавалер, был вполне достоин своей очаровательной спутницы - высокий, темноволосый, загорелый, с острым взглядом тёмно-карих глаз. Когда он был студентом, все девчонки потока откровенно на него заглядывались. И не только девчонки. Ляля Завдетовна, старая карга, читавшая обеим группам философию, всегда ставила Володе только отличные оценки - даром, что по её предмету он не знал ни "аза", а "говорильные" науки откровенно презирал. В тёмно-зелёных камуфляжных брюках с мелким рисунком, в однотонной зелёной футболке, при камуфляжной куртке, что висела рядом на крючке, он казался эдаким рубахой-парнем, прошедшим огонь и воду и готовым ко всему. Правда, и куртка, и футболка, и брюки выглядели подозрительно новыми, не обмятыми, словно только что купленными в магазине.
         - В самом деле, Юрыч! - вмешался он в разговор, обняв Анечку за плечи. - Уже с год слышу, как в вашей тупой конторе некий "господин Кадушкин" объявился...
         - Ну, в общем-то... - как всегда, не слишком уверенно начал Юра.
         От одного взгляда на вечного везунчика Володю, обнимавшего девушку, сердце неприятно заныло. Перед этим Юра почти два месяца бегал за Анечкой, расписывая прелести отдыха на островах, в палатке, с гитарой у костра, никак не ожидая, что она пригласит его вечного соперника. Словно в поисках поддержки молодой человек бросил быстрый взгляд по сторонам.
         В уютном, пусть и несколько тесноватом салоне скоростного поезда не было свободных мест. Пассажиры молча сидели в креслах - кто-то спал, кто-то просто смотрел в окно, а кто-то, воткнув наушники в уши, слушал музыку, уткнувшись в телефон или в ноутбук, или смотрел фильм по телевизору, подвешенному под потолком. Юра подумал, что хотя путешествие и оказалось скомканным с самого начала, с билетами им повезло - все четверо оказались вместе за столиком, а не в разных концах вагона.
         - Так что же? - спросил Володя.
         Продолжая обнимать Анечку, он ловко, одной рукой налил в стаканчики чаю - себе и ей. Поставив термос рядом с начатой литровой бутылкой "кока-колы", которую Юра успел купить на вокзале перед самым отъездом, он в свою очередь сделал себе бутерброд.
         - Ну, не... э-э... год, - начал Юра не слишком уверенно, привычно заикаясь через каждое второе слово. - Не надо... э-э... передёргивать. Он к нам осенью пришёл, уже после меня. Ну, понятно, сначала наш Валентиныч хороший шум поднял. Всё говорил, что приходит новый программист, да приходит новый программист. Да с таким придыханием, будто у нас теперь будет работать сама Анюта Лесанж, и к её приходу нужно срочно купить... э-э... гладиолусов. Место ему рабочее приготовил, два стола, кресло, компьютер новый, самый лучший. А потом, однажды открывается дверь и заходит к нам эдакая кадушка на ножках. Мы, когда увидели, чуть со стульев не попадали.
         - И что смешного? - спросила Анечка, приподнимая хорошенькую головку.
         - Просто ты... э-э... не видела, - привстав, Юра принялся водить руками в воздухе. - Пузо вот такое, а бока вот такие. И целых три подбородка. Ни в одном из наших кресел не поместился, ребятам пришлось делать ему специальную табуреточку. Как-то видели, как он пытался до столовой дойти, а она у нас... э-э... на втором этаже. Шажок за шажком, шажок за шажком, да ещё и отдохнуть останавливался на каждой ступеньке...
         - Представляю, - усмехнулся Володя.
         - Нет, ты не представляешь, - возразил Юра. Незаметно для себя он увлёкся, как всегда в таких случаях позабыв и про застенчивость, и про заикание. - Мы под новый год решили в отделе праздник устроить. Столики на четверых под белыми скатертями, вилочки-ложечки, свечи и даже ёлочка маленькая на каждом столике. Ну, сначала наш Валентиныч речь держал. Долго рассказывал, как в ушедшем году было трудно, а в будущем будет ещё труднее. Но нам-то что? Мы встали и дружно бокалы подняли, а этот со своей табуретки еле-еле: "а-а-а!.."
         Рассказывая, Юра даже привстал, чтобы показать, насколько непросто было подняться его полному коллеге.
         - Ну, хорошо, - продолжал он. - Подняли мы по бокалу, сели. Встаёт Алексей Дмитриевич и начинает долго говорить о том какая мы славная команда и как важно дружбу крепить. И снова наш толстячок еле-еле: "а-а-а!..".
         Снова привстав и снова разведя руками, Юра с заметным удовольствием шлёпнулся обратно в кресло.
         - А потом, после всех разговоров начались у нас танцы, - продолжал он, глядя на Анечку. - Про толстячка нашего, понятно, все забыли. Оглядываемся! Оказывается, он под шумок перетащил к себе миску салата и блюдо с нарезанным тортом и втихаря лопает. И как лопает! Чуть ли не щекой на тарелке лежит и в рот к себе запихивает.
         Рассказывая, Юра не отрывал глаз от Анечки, изо всех сил старавшейся оставаться серьёзной. Некоторое время ей это удавалось, но в конце концов, не выдержав, девушка прыснула в кулачок. Сдался и Володя - от души улыбнулся, не переставая обнимать девушку за плечи. Глядя на них, таких весёлых и счастливых, Юра привычно ощутил лёгкий укол ревности.
         - А, по-моему, это подло! - громко заметила сидевшая рядом Надя Емелина.
         Юра вздрогнул. Увлечённый рассказом, он и думать забыл о своей малоразговорчивой спутнице. Даром, что спутница была хороша - более взрослый, более циничный и более опытный в любовных делах человек без сомнения назвал бы её очень и очень аппетитной. Не полненькая, а скорее крупная, с тонкой талией и высокой грудью, красиво подчёркнутой серой блузкой, оставлявшей открытой руки и загорелую шею, со стройными загорелыми ногами и пышными вьющимися чёрными волосами, собранными на затылке в короткий толстенький "конский хвост". Анечка уговорила её принять участие в поездке в последний момент. "Не хочу, как дура, остаться одна в дремучем лесу с двумя парнями, один из которых к тому же так по-дурацки на меня запал".
         В продолжение всего рассказа Надя молча сидела рядом с Юрой, в кресле у прохода, закинув ногу на ногу и уставившись в планшет, на экране которого разворачивался некий, очень важный для неё диалог. И только сейчас, когда вся компания так откровенно развеселилась, решила вмешаться.
         - Вы же его совсем не знаете! - возмутилась она после минутной паузы. - Если он болен, щитовидка страдает или того хуже?..
         - Нет, ну как он... э-э... лопал! - слегка растерявшийся Юра попытался вернуть разговор в прежнее русло, чувствуя себя не слишком уверенно под пристальным взглядом светло-карих глаз. - А вообще, все эти проблемы со щитовидкой лечатся на спортплощадке с хорошим тренером. Призываешь такого толстячка в армию, ставишь над ним сержанта позлее, даёшь ему палку поувесистее, да при этом строго внушаешь: "ты... э-э... не бойся палку сломать, новую выдадут". Сразу же всё пройдёт, и щитовидка, и лишний вес.
         - Юркин! - лукаво улыбнулась Анечка. - А сам-то ты не служил...
         - Пусть не служил, - согласился Юра. - Но суть-то от этого... э-э... не меняется. Такой толстяк-жирняк в любой ситуации будет обузой - ест он больше всех, работает меньше всех - ему ведь, помимо всего прочего, ещё и... э-э... себя любимого таскать нужно. А если что случится? Ему ведь на один этаж спуститься - целая проблема, нужно лифт вызывать...
         - Так уж сразу лифт! - фыркнул Володя. - А вообще, строго между нами, чепуху ты сейчас порешь.
         - Почему же это... э-э... чепуху? - обиделся Юра.
         - Затем, что сам посуди, - наставительно продолжал Володя, подняв большой палец кверху. - Лишние килограммы: а чем они ему, собственно, мешают? От Москвы до твоего родного города сколько километров? Триста? В прежние времена, в каком-нибудь XIX веке мы бы неделю до него тащились. А сейчас? Двух часов не пройдёт, как мы на месте.
         - Ну, так то поезд, - попытался возразить Юра.
         - Погоди, Юрыч, не части, - тем же наставительным тоном развивал мысль Володя. - Доберёмся мы до озера, увидим какой-нибудь таинственный остров и захотим мы его исследовать. В прежние времена пришлось бы нам через тростник, через бурелом пробираться, лодку на воду спускать, а сейчас? Правильно, квадрокоптер в рюкзаке, телефон в кармане, выпускаем - захотели, над островом зависли, захотели - в чащу заглянули. Да и до озера, как кое-кто нам обещал, мы тоже не пешком пойдём. Вот и подумай, так ли уж мешают твоему приятелю лишние килограммы? И чем мешают - тем, что у вас в столовую лифт не провели?
         - Но ведь нельзя же... э-э... так, - попробовал возразить Юра. - Ты же мог вообще, всё лето дома просидеть, наблюдая озеро через... э-э... телефон. А вот, со мной поехал.
         - Анхен уговорила, - усмехнулся Володя, ещё крепче прижимая к себе Анечку. - Да и вообще, просидеть всё лето в четырёх стенах не слишком приятно. Особенно такое жаркое. Но техника, Юрыч - это такая штука, которая запросто сделает любую сказку былью.
         - А хотите... э-э... фотки покажу? - предложил Юра. - Гошка под шумок его на телефон щёлкнул...
         - Лучше не будем портить аппетит, - возразил Володя, выпустив из объятий Анечку и принимаясь за бутерброд с сыром. - Иначе наша прелестная Анхен все две недели будет заниматься борьбой с несуществующими килограммами. И это в то время, когда лесной воздух, ночное озеро, лодка и костёр на берегу сами собой делают девушек стройными и красивыми. Верно, Юрыч?
         - Кстати, а что с ним стало? - спросила Надя, откладывая в сторону планшет. - Ты говорил про новый год, Юра. А что с ним сейчас, в июле-месяце?
         - Так... э-э... выжили мы его, - честно признался Юра, заметно смутившись. - В тот новогодний вечер Гошка последним уходил, а перед уходом распечатал снимки на принтере и вывесил на стенде, где плакаты про политику качества. В январе после праздников приходим, а снимки висят под стеклом. И снять нельзя, потому что Гошка ключи от стенда с собой увёз. Так и выжили его.
         - Как не стыдно! - воскликнула Надя. - Ведь такой же человек, как и вы. Нашли себе развлечение...
         И тут столь интересный разговор прервался неожиданным образом.
         - Молодые люди! - послышался откуда-то сзади слегка надтреснутый голос. - Понимаю, что у вас очень интересная беседа, но не могли бы вы дать ребёнку хоть немного поспать.
         Слегка привстав, Юра посмотрел назад. Как раз за Надей в кресле сидела строгая, но приятная седовласая дама, в шапочке-пирожке набекрень, а рядом с ней у окна - крошечная девчушка-кнопка в коротеньком летнем платьице. Ворочаясь на подлокотнике, тщетно пытаясь уснуть, девчушка посмотрела на Юру, подняв усыпанный конопушками нос и удивлённые голубые глаза.
         - Простите... э-э... пожалуйста, - смущённо пробормотал Юра. - Мы, правда... э-э... нечаянно, мы постараемся не шуметь.
         - Вот так всегда, - разочарованно протянула Анечка, стоило Юре сесть на место. - И поболтать спокойно не дадут...


        Глава третья.
         Не роскошь, а средство передвижения.


         - А сейчас ребёнка точно разбудим... - вполголоса заметила Надя.
         К этому времени вся несъеденная еда, вместе с недопитой бутылкой "кока-колы" и остатками чая в термосе благополучно переселились в зелёную пластиковую сумку с ручками, стоявшую на полу. В этой же сумке, после недолгого колебания оказался и один из рекламных журналов, до того вместе с четырьмя другими мирно лежавший на столике. И теперь, стоя вместе с девушками в узком проходе с верной Володиной гитарой в чёрном чехле, Юра смотрел, как сам Володя осторожно снимает с верхней багажной полки два маленький рюкзачка: светло-розовый, лоскутный, с забавным зайчиком и морковкой - Анечкин, и бело-коричневый, слегка аляповатый, с широкими лямками - Надин.
         Юра нервничал. Володя не спешил будто бы нарочно, а между тем за окнами снова потянулись городские предместья, запасные пути и бесконечный розовый забор. Да и стройная проводница в светло-серой приталенной тужурке и в шапочке, из-под которой на высокий лоб выбивалась непослушная золотистая прядка, уже заняла место в тамбуре. А ведь ещё надо было успеть забрать из багажного отделения два здоровых рюкзака и четыре сумки - и это помимо того, что ребята уже несли с собой.
         - Да, скорее же... э-э... скорее! - волновался Юра, чуть ли не ежесекундно поглядывая на часы. - Здесь поезд стоит одну минуту!..
         - Ты говорил: две! - ответил Володя, передавая Наде её коричневый рюкзачок.
         - Ой, мальчики! - верная себе Анечка не могла не привнести паники. - А что будет, если мы и в самом деле опоздаем?
         - Из поезда выкинут! - фыркнул Володя, выбираясь из-за столика. - Нас с Юрычем, на полном ходу. Тебя и Надежду пожалеют, из галантности. А на самом деле, скорее всего, ничего не будет. Отпуск только испортим, да в Питер прокатимся за казённый счёт...
         - Да, скорее же! - переживал Юра, с гитарой в руках устремляясь по проходу вслед за Володей и девушками.
         Но первым на платформе, как всегда, оказался Володя. Галантно подав руку взвизгнувшей Анечке и спокойной Наде, даже в этот момент не расставшейся с планшетом, подмигнув хорошенькой проводнице, Володя принял из рук Юры багаж: два рюкзака, четыре сумки, зелёную пластиковую сумку с едой, а самое главное - верную гитару. Что до Юры, то, как всегда, из поезда он вышел последним. Ступив на платформу и заметив, что крайний рюкзак лежит слишком близко от края, подхватил его, оттаскивая в сторону.
         - В отпуск? - с улыбкой спросила светловолосая проводница.
         - Да, - ответил за Юру Володя. - Говорят, места тут красивые.
         - Мне тоже говорили, - согласилась проводница. - На Селигер?
         - Нет, на Вельё, - объяснил Володя. - Кое у кого тут дед живёт...
         Неизвестно, как долго продолжался бы этот диалог и чем бы закончился, но тут к явному, хотя и не высказанному вслух удовольствию Анечки ударил гонг. Бесшумно скользнула дверь с овальным окном. Поезд тронулся - проплыли затемнённые окна, лица пассажиров, которым суждено навсегда остаться незнакомыми... И вот уже налетевший ветер треплет волосы, а скруглённый, как в самолёте, последний вагон с пустой кабиной машиниста проносится под пешеходным мостиком, соединяющим два вокзальных здания, чтобы, мелькнув напоследок, скрыться вдали.
         - Розовый город! - заметила вслух Анечка, которая только что проводила взглядом поезд, а теперь с любопытством смотрела по сторонам.
         В действительности она была не совсем права. Розовыми был не город, а только вокзал, вернее - два вокзальных здания с платформами, между которыми тянулись рельсовые пути. Над рельсами, на уровне второго этажа, выходя из одного здания и скрываясь в другом, шёл, поднимаясь ступенькой, упомянутый пешеходный мостик.
         - Короче, Юрыч! - сказал Володя, с заметным усилием забрасывая рюкзак за плечи. - Главный здесь ты, а потому веди. Надеюсь, нам не придётся перебираться на ту сторону?
         - Нам... э-э... именно что придётся, - разочаровал его Юра, в свою очередь просовывая руки в лямки рюкзака.
         Слегка сгибаясь под тяжестью рюкзаков и сумок, в сопровождении весело щебетавших девушек, которым было интересно решительно всё, ребята неторопливо зашагали по платформе. В полутёмном вестибюле было жарко и душно. Ведущая на второй этаж лестница в три пролёта, установленная на железных столбах с литыми коринфскими капителями, казалась пришедшей из позапрошлого века - столько на ней было замазанных краской заклёпок. Зато на мостике над путями, где гулял лёгкий ветерок, москвичей встретило настоящее кошачье раздолье - две железнодорожных платформы, сверкающие на солнце пути, серебристые поперечные опоры, протянутые под ними провода, длинный пакгауз слева и автостоянка справа... Неугомонной Анечке немедленно захотелось сфотографироваться на фоне, и мучавшемуся с рюкзаком, сумками и гитарой Володе с большим трудом удалось уговорить её идти дальше. Спустившись по похожей лестнице, пройдя ещё один вестибюль, москвичи оказались на залитой солнцем привокзальной площади.
         Как раз напротив вокзальных дверей, на окружённой низеньким парапетом клумбе был установлен памятник - стриженный под горшок мастеровой показывал рассевшемуся перед ним бравому военному с усами некий развёрнутый свиток. Чуть дальше, за памятником находилось сложенное из красного кирпича здание местной автостанции, напротив которого стояли в ожидании два автобуса, а чуть правее раскинулся широкий сквер с выложенными плиткой дорожками, с высаженными берёзками и ёлочками и с фонарями на высоких чёрных столбах. По дорожкам неспешно прогуливались мамы с колясками и играли в чехарду мальчишки, а по огибающей сквер дороге время от времени проезжали машины. Было жарко и душно, как всегда в городе, когда вокруг лежит нагретый солнцем асфальт.
         Возле памятника, на низеньком выщербленном парапете и решили устроиться четверо москвичей, сложив рюкзаки и сумки. Нацепив на нос тёмные очки, Анечка начала принимать солнечные ванны, вытащившая из сумки планшет Надя поспешила вернуться к своему важному диалогу, Володя с любопытством смотрел по сторонам, а прохаживающийся рядом Юра, то и дело посматривал то на экран телефона, то в сторону автостанции, словно высматривая кого-то.
         - И так? - многозначительно спросил Володя минут через двадцать, когда затянувшееся ожидание успело порядком всем надоесть.
         - Я в Москве из дома звонил перед самым отъездом, - ответил Юра. - Мы договорились встретиться здесь, у памятника. Место такое... э-э... приметное, сложно перепутать или не найти.
         - И где? - не без ехидства спросил Володя.
         - Даже и не... э-э... знаю, - задумался Юра. - Давно уже должен здесь быть...
         Время тянулось тягуче-неторопливо. Солнце, давным-давно перевалившее за полдень, стояло высоко, не собираясь закатываться за горизонт. Перед памятником, в напрасном ожидании крошек, ворковали голуби-сизари, среди которых важно прогуливались две белокрылые черноголовые чайки. Так и не сумевший дозвониться Юра несколько раз шикнул на них, заставляя отлететь подальше. Мимо, недовольно взглянув, прошла пожилая пара, нагруженная пакетами и свёртками.
         - Надеюсь, Юрыч, твой приятель не большой любитель шутить? - заметил Володя ещё через полчаса. - А то обратные билеты у нас только через две недели.
         - Сам ничего не понимаю, - принялся оправдываться Юра. - Конечно, ничего страшного... э-э... нет, в крайнем случае, на автобусе доберёмся. Вот только время... На машине раз - и мы на месте, а автобусы... Если слишком долго прождём, они ходить перестанут...
         - Ни на каком автобусе я не поеду, - капризно надула губки Анечка. - Юркин! Ты что обещал? Что домчишь нас с Надькой, как королев, а сам...
         Никто из москвичей не заметил, как из вокзальных дверей вылез, позёвывая и почёсываясь, тощий заспанный мужик с рябым лицом и длинными, вислыми, как у запорожского казака, усами. Остановившись на крыльце, он одёрнул подол некогда белой футболки и, вытерев потные ладони о потёртые джинсы, со скучающим видом глянул по сторонам. Но только когда в его заднем кармане пронзительно зазвонил телефон, мужик наконец-то соизволил заметить расположившуюся возле памятника компанию.
         - Альберт! - Юра бросился ему навстречу. - Ты куда... э-э... пропал? Договорились же...
         Неторопливо подойдя, мужик окинул четверых москвичей придирчивым взглядом, задержавшись не на привыкшей к мужскому вниманию Анечке, а на зардевшейся и засмущавшейся Наде.
         - Так это, значица, и есть твои приятели? - хрипловато спросил он. - Москвичи-и! Путешественники-и! Помяните моё слово, потопните вы в наших болотах...
         - Альберт, подожди! - возмущался Юра. - Ты лучше скажи... э-э... где ты был? Я ему звоню-звоню...
         - А ну, цыть мне, - оборвал его Альберт, щёлкнув корявым пальцем по носу. - И слушать меня внимательно, в оба уха: машина на стоянке, у платформы за магазином. Найдёшь. Полный бак, две канистры в багажнике. Увидишь. На пятьсот километров тебе хватит, а будет мало - сам докупишь и зальёшь. Вернёшь здесь же, через две недели. Чтобы была в таком же порядке, чтоб обратно, был полный бак, и чтобы всё, как у кота, блестело...
         - Альберт! - обиделся Юра. - Договорились же...
         - Чтобы всё, как у кота! - повторил Альберт. Чувствовалось, что это присловье из лексикона упразднённых прапорщиков ему очень нравится. - А если хоть одну царапину увижу... Понял? Вот и лови, если понял...
         Связка ключей с маленьким пластиковым брелоком в виде чёрно-жёлтой кошечки сверкнула в воздухе. Едва не уронив, в самый последний момент Юра сумел поймать её на лету.
         - Мда-а, суровый у тебя приятель... - заметил Володя, едва высокая фигура в джинсах и захватанной футболке исчезла в дверях остановившегося на остановке автобуса.
         - Кто... э-э... Альберт? - переспросил Юра. - Не, вообще-то он обыкновенный. А механик и вовсе классный, отец до сих пор его иногда вспоминает. Он раньше у отца работал, пока на пенсию не пошёл. В Москве у него... э-э... две квартиры, своя и покойной жены, он их сдаёт, а на выручку живёт...
         - Ловко, - признал Володя.
         - А за городом у него большой гараж пополам с приятелем, - продолжал рассказывать Юра. - Здесь федеральная трасса проходит, вот они машины и чинят... э-э... вроде автосервиса, самодеятельного, правда. А в свободное время гонки устраивают по бездорожью. Знаешь, Володь! Никак я не ожидал, что Альберт нам "Кошку Ми" даст...
         - А что такое "Кошка Ми"? - сразу же заинтересовалась Анечка.
         - Увидишь, - загадочно улыбнулся Юра. - Только... э-э... пожалуйста, не смейся.
         Так, забросив рюкзаки за плечи, с сумками в руках, в компании изнывающих от любопытства девушек, ребята неторопливо шагали по привокзальной площади. Идти пришлось недалеко. Шагах в десяти от розового здания вокзала, выступая вперёд, стоял длинный магазин под односкатной крышей. За ним и обнаружилась автостоянка, открытая пассажирам на железнодорожной платформе, а со стороны сквера надёжно укрытая от любопытных глаз. Здесь дожидались хозяев несколько "Жигулей", грузовичок-пикап, две потрёпанных иномарки и даже мотоцикл с двумя туго набитыми, словно облитыми маслом кожаными мешками, привязанными к багажнику над задним колесом.
         Внимание ребят сразу же привлекла стоявшая второй в ряду, похожая на небольшой вездеход тёмно-зелёная, в чёрно-белых камуфляжных разводах пятидверная "Нива", с широкой металлической площадкой на крыше, куда сзади вела узенькая лесенка. Спереди, над лобовым стеклом красовалась роскошная "люстра", состоявшая из пяти ламп и двух громкоговорителей. Сзади, над пятой, поднимающейся дверцей багажника, имелась маленькая "антилюстра" из пяти красных габаритных огней.
         На обеих боковых дверцах "Нивы" скалила клычки красивая трёхцветная чёрно-жёлто-белая кошечка, прорисованная во всех подробностях - вплоть до отдельной шерстинки, узких белых усов и разноцветных пятнышек на пушистых щёчках. Под кошечкой шла английская надпись на двух перекрещивающихся лентах: "Moscow Auto Club". Оба задних, глухих, тонированных боковых стекла, как и стекло в задней, багажной дверце были сплошь заклеены пестрыми эмблемами с изображениями автомобилей, Чипом и Дейлом, Чебурашкой и Крокодилом Геной. На капоте рядом с водительским местом торчала высокая, выше человеческого роста, антенна.
         Поставив на асфальт обе сумки, сбросив с плеч тяжёлый рюкзак, Юра по-хозяйски подошёл к "Ниве".
         - Володь, девчата... - сказал он, распахнув дверцу. - Собственно, вот...
         - Ой, мамочки! - воскликнула Анечка. - Это мы сейчас на этом... прямо на этом поедем?
         - Вездехо-од! - не без восхищения в голосе протянул Володя. - Мда-а, Юрыч! И впрямь, серьёзный у тебя приятель.
         - Это "Кошка Ми", - сразу же стушевался Юра. - Володь... э-э... девчата... Я и в самом деле не думал, что Альберт нам её даст. Он же её когда-то холил и лелеял. Правда, потом, когда у него появилось новое увлечение...
         - Женщина? - понимающе спросил Володя.
         - Нет... э-э... машина, - объяснил Юра. - Но, всё-таки...
         - Мальчики! - вмешалась Надя. - Так это наша машина?
         - Юрыч говорит, что наша, - подтвердил Володя.
         - Так давайте же поедем, наконец! - предложила Надя. - Мы всё время то ждём, то разговариваем... Сами же говорили, что важно успеть засветло...
         В багажнике "Нивы" оказалось немало нужных всякому автомобилисту вещей. Были здесь и обещанные канистры - и в самом деле, полнёхонькие. И коротенькая сапёрная лопатка, вместе с тяжёлым топором. И широкий серебристый щиток, какой во время стоянок крепится под лобовым стеклом, чтобы кабину не нагревало солнце. И тяжёлая бухта стального троса для лебёдки с крюками на концах - непонятно, для чего, поскольку самой лебёдки на "Кошке Ми" не было. И даже аккуратно сложенный широкий пластиковый чехол, чтобы укрыть машину от непогоды.
         - А это для чего? - спросил Володя, вытаскивая короткую широкую дощечку с набитым на неё бруском.
         - Это, если придётся машину надолго в лесу оставить, - объяснил Юра. - Чтобы не на сырой земле, и чтобы резина не гнила.
         - Мда-а, серьёзный у тебя приятель, - повторил Володя.
         После недолгого спора под несущуюся из радиоприёмника музыку - как истый горожанин, Юра сразу же включил радио, канистры, лопатка, топор и дощечки с брусками вернулись обратно в багажник. Туда же отправились два рюкзака и две сумки из четырёх, тогда как две другие Володя передал под ноги устроившимся на заднем сиденье девушкам. А сам, не забывая верную гитару, для которой не нашлось места ни в багажнике, ни сзади, сел впереди, рядом с занявшим место за рулём Юрой.
         - Слушай, Юрыч! - спросил он, убедившись, что Анечке на заднем сиденье достаточно удобно. - А "держалки" для навигатора у твоего приятеля что, не предусмотрено?
         - Нет, и... э-э... не вздумай при Альберте такое сказать, когда назад поедем, - ответил Юра. - Он всем говорит, что настоящий водитель всегда сам водит.
         - Ну, хорошо, - согласился Володя. - А нам его куда девать?
         Как раз в эту минуту на экране мобильного телефона высветилась крошечная карта с длинными полосками улиц и квадратиками кварталов, со сквером и проспектом, огибавшем его, подобно длинной капельке, и с крупным зелёным пятном возле вокзала, показывающим, где именно находится автомобиль.
         - А он нам и не нужен, - ответил Юра. - Я тут раз двести ездил, и с родителями, и с Альбертом. Понадобится - с закрытыми глазами машину доведу.
         Помахав на прощание стоявшим на платформе пассажирам, в том числе и двум мальчишкам, висевшим на ограде и не сводившим с "Кошки Ми" восхищённых глаз, Юра медленно выехал со стоянки. Пропуская проезжавший мимо маленький городской автобус, он украдкой взглянул на часы. Без десяти пять. Позади сердито рявкнул проезжающий поезд. Высоко в прозрачном синем небе быстро плыли белые облачка.


        Глава четвёртая.
         Много маленьких жёлтых молний.


         - Мальчики! - сказала Надя, заглядывая вперёд, через спинки кресел. - А ведь, кажется, гроза будет. Вы только посмотрите, какая туча идёт! И точнёхонько на нас.
        - В самом деле? - переспросил Володя, не отрываясь от карты на экране мобильного телефона. - Помнится, ещё в Москве кое-кто обещал нам на всю неделю отличную погоду. Даже на две, хотя это уже явный перебор. Как любит говаривать наш шеф, предсказать погоду на две недели способен разве что господь бог, да и здесь случаются осечки.
         - Ты лучше не в телефон, ты лучше... э-э... вон туда посмотри, - ответил Юра, показывая направо.
         К этому времени асфальтированное шоссе осталось далеко позади. Как и узенькая сельская дорога с давно не чинёным, потрескавшимся, но всё же асфальтовым покрытием. Поднимая столб желтовато-серой пыли, "Кошка Ми" мчалась по отсыпанной гравием грунтовой дороге, делая запрещённые восемьдесят километров в час. Благо, ни приставучих гаишников, ни даже других машин на дороге не было.
         По сторонам тянулась узкая "лесостепь" - разделённые перелесками поляны, поросшие густой высокой травой и изрядно пропылённой пижмой с пышными жёлтыми соцветиями. Кое-где росли молоденькие берёзки с белой, не успевшей потемнеть и встопорщиться корой и нежно-зелёными листьями. Вдоль дороги бодро шагал ряд белых бетонных столбов с наклонными укосинами и туго натянутыми проводами, а ещё дальше, метрах в пятистах виднелась острая кромка настоящего, соснового леса. Время от времени в сторону отходил узкий грунтовой просёлок, или виднелись потемневшие от времени шиферные крыши и деревянные заборы очередной деревеньки.
         Несмотря на лёгкую тряску и слабый запах отработанного бензина, хорошо знакомый водителям со стажем, в салоне было уютно. Мурлыкал радиоприёмник. "О тебе одной мечты заветные..." - жаловался очередной отвергнутый парень хорошо поставленным голосом. Хрустела бумага - час тому назад Юра остановился отдохнуть и перекусить в маленьком посёлке возле железнодорожной станции, и Володя, улучив момент, купил целый пакет свежих, истекающих маслом пирожков. Было светло, хотя солнце медленно клонилось к закату - восемь часов вечера вовсе не поздно для долгого летнего дня. Словом, всё было в порядке - если не считать огромной, иссиня-чёрной тучи, медленно подползавшей с севера.
         - Мда-а, весёлая тучка, - согласился Володя, откладывая телефон в сторону. - Гроза будет. Что скажешь, Юрыч! Успеем проскочить?
         - Даже не знаю, - ответил Юра. - До Нежданного ещё километров пятнадцать, даже меньше. Потом вокруг, а до деревни ещё километров двадцать пять. Да и дорога там, в самом конце... Нет, не успеем.
         Как бы подтверждая его слова, впереди в первый раз не слишком сильно громыхнуло.
         - Весело, - заметил Володя. - Как бы заночевать здесь не пришлось.
         - Может и придётся, - подтвердил Юра.
         - Что? - Володя чуть не выронив телефон. - Юрыч, ты это... Так не шути.
         - Смотря... э-э... как гроза пойдёт, - начал объяснять Юра. - Здесь, как сам видишь, грунтовка. Вокруг Нежданного и дальше тоже грунтовка, зато у самой деревни - просёлок. Ни гравия, ни тем более, асфальта. Там, правда, немного, километров семь, но если их размоет... Застрянем в самом конце, обидно будет...
         - Весело! - повторил Володя. - Хотя, нет, погоди... Как застрянем? У тебя же внедорожник.
         - Так внедорожник - это... э-э... не вездеход, - объяснил Юра. - Через речку "Кошка Ми" переедет, если попадётся не слишком глубокая. По грязи пройдёт. Но и увязнут тоже может, у нас тут, случалось, и трактора увязали...
         - Мда-а! - протянул Володя.
         - Правда, можно позвонить деду, он за нами на лодке приедет...
         - А сможет? - спросил Володя.
         - Сможет, только это будет... э-э... завтра, на следующий день, - объяснил Юра. - Он же ночью под дождём по озеру не поедет. Может случиться, что придётся в лесу ночевать. Ставить палатки, обкапываться... А утром пешком до озера, если дорога за ночь не просохнет...
         - Мальчики! Вы это что, серьёзно? - высунулась сзади встревоженная Анечка. - Ставить палатки, обкапываться? В лесу ночевать?
         - Будем надеяться, что до этого... э-э... не дойдёт, - ответил Юра.
         Тем временем край медленно наползающей тучи навис над дорогой. Лёгкие перистые облачка, первые предвестники приближающегося ненастья, закрыли солнце. Окружающий мир сделался сумрачным и серым. Снова громыхнуло, только ближе и гораздо сильнее. Высунувшейся вперёд Анечке показалось, что неподалёку сверкнула молния. Серо-жёлтая полоса дороги, зажатая с двух сторон лесом, стремительно летела навстречу.
         - Серьёзная тучка, - заметил Володя.
         Снова взяв в руки телефон, он какое-то время молча смотрел на экран. Вдоль оранжевой ниточки дороги неторопливо скользил зелёный огонёк. Затем, положив телефон на панель под лобовым стеклом, обернулся.
         - Девчат! Планшет на минутку не дадите?
         - Да, пожалуйста, - ответила Надя, протягивая планшет, на котором только что показывала Анечке фотографии. - Только ты с ним поосторожнее, ладно?
         Володя лишь неопределённо хмыкнул, снова опускаясь в кресло. Мельком взглянув на папку с фотографиями, несколько минут он ждал, пока на экран не загрузится карта. Осторожно перемещая её кончиками пальцев, он отыскал светлую нитку дороги, что бежала, поворачивая то на север, то на запад.
         За прошедшие три часа, считая время на отдых и заправку, ребята сделали чуть больше ста километров - для бывалого путешественника не расстояние. Но городскому жителю Володе эти сто километров, со всеми поворотами и объездами, с лесами и болотами, с оставшейся позади ещё одной железнодорожной линией и имевшемся при ней посёлке городского типа, показались невероятно длинными. Что слегка утешало - три четверти пути до деревни на берегу озера, где жил Юрин дед, была уже пройдена.
         О чём Володя незамедлительно сообщил приятелю.
         - Смотри, Юрыч! - сказал он, поворачивая планшет так, чтобы карта была видна и сидевшему за рулём Юре и обеим девушкам. - А ведь почти добрались? Или нет?
         - Или... э-э... нет, - сердито буркнул сидевший за рулём Юра, больше занятый дорогой, чем картой. - Ещё минут сорок, точно. Сперва вокруг Нежданного будем пилить, а до него ещё добраться надо... Так что ты лучше не на карту, ты лучше вокруг посмотри!
         Спрятавшееся за облаками солнце выглянуло в последний раз, ненадолго окрасив окружающий мир в колдовские красно-золотые тона. Налетевший ветер заставил угрожающе зашуметь вершины сосен. Вдоль пыльных обочин заплясали, кружась, маленькие серые смерчики. На лобовом стекле одна за другой начали появляться крупные капли. Их становилось всё больше и больше, так что Юре пришлось включить "дворники", а затем и нижние фары, не тронув только шикарную "люстру". Стало заметно темнее и холоднее. Сперва Володя, а затем и сам Юра, каждый со своей стороны, подняли стёкла в дверцах.
         И полил дождь. Показалось, будто автомобиль на полном ходу налетел на прозрачную податливую стену. Бежавшая навстречу дорога потемнела, из светло-жёлтой став тёмно-коричневой. Высоко над лесом сверкнула молния, затем ещё одна. Прогрохотал гром. Ветви у придорожных кустов задрожали под сильными струями. Очередная песня, льющаяся из радиоприёмника, прервалась резким хрипом.
         - Володь, девчата, - сказал Юра, слегка притормозив. - Вы... э-э... как хотите, а только я дальше не поеду. Найдём место, где можно в лес свернуть и остановимся.
         - Что! - воскликнул Володя, едва не подпрыгнув в кресле. - Где остановимся? Здесь остановимся? Посреди дороги?
         - Да ты посмотри, что вокруг делается! - попробовал спорить Юра.
         - Вот именно, - согласился Володя. - И сколько всё это будет продолжаться? Час, два, до завтрашнего утра? И нам всё это время сидеть в машине и мокнуть? Или ты предлагаешь ставить палатки под дождём?
         - Так гроза же! - не собирался сдаваться Юра.
         - Может, и в самом деле, остановимся? - поддержала его Надя. - Смотрите, как поливает...
         - Ну да, останемся в лесу мокнуть, - фыркнул Володя, разворачиваясь и показывая девушке её же собственный планшет. - Юрыч, девчата, смотрите! Ведь почти добрались. Один рывок, всего одно усилие - и мы в доме, в тепле, под уютной крышей. Лучше, чем сидеть под дождём до утра.
         - Я не хочу мокнуть! - капризно надула губки Анечка. - И я не хочу сидеть в машине. Мальчики, а у нас в самом деле есть шанс добраться?
         - Вообще-то есть... - неуверенно начал Юра.
         - Ну, так и в чём проблема, Юрыч? - спросил Володя. - Кто нам рассказывал, что даже на здешних грунтовках автомобиль легко держит под девяносто?
         - Альберт, - нехотя согласился Юра. - Он как-то хвастался, что однажды доехал от Вельё за два часа. Причём, именно на "Кошке Ми". Только это же... э-э... не в грозу.
         - Вот заладил: "не в грозу, не в грозу...", - возмутился Володя. - Юрыч, у тебя внедорожник, перед тобой отличная дорога, так какого лешего ты кота за хвост тянешь? Пока ты тут будешь стоять и пережидать, стемнеет, и что - ты нас ночью повезёшь? По размытым дорогам? Или заставишь до рассвета куковать в сыром лесу?
         - Вообще-то... э-э... можем рискнуть, - согласился Юра. - Дороги здесь хорошие, хоть и без асфальта. И... э-э... не на девяноста. Но если с автомобилем что-нибудь случится, объясняться с Альбертом будешь ты...
         Стрелка спидометра, до того не слишком уверенно дрожавшая между отметками "двадцать пять" и "тридцать", скакнула вперёд до "сорока", а потом и до "пятидесяти". "Дворники" на лобовом стекле вертелись, как бешеные, не успевая справляться с льющимися потоками. Ставшая мокрой дорога стремительно летела навстречу.
         "В кровавый бой... грх-х-х... идут казаки лавой...", - в последний раз спело радио, пробиваясь сквозь вой и треск помех. Юра повернул ручку приёмника. Музыка смолкла, и теперь машина мчалась в непривычной тишине - если не считать шума двигателя и раскатов грома.
         - А телефон-то тю-тю... - заметил Володя, глядя на белый экран, с которого вдруг пропала карта. - И планшет тоже. Как в каменном веке.
         - Гроза... э-э... сам видишь, - объяснил Юра. - Теперь жди, когда выберемся.
         - Выберемся, Юрыч, не дрейфь! - рассмеялся Володя. - Не ночевать же здесь, в самом деле. Ставлю на тебя, жми!..
         Лес раздался в стороны, и "Кошка Ми" вылетела в широкое мокрое поле, где под струями дождя жалась к земле растрёпанная трава и раскачивались под порывами ветра молоденькие берёзки. Деревья росли далеко справа, а слева в зелёной стене обнаружился широкий разрыв, в глубине которого виднелось что-то серебристое. Не то поле с начавшей созревать пшеницей, не то наконец-то, долгожданное озеро.
         - Мальчики! - крикнула подавшаяся вперёд Анечка. - Смотрите, что это?
         В нависшем чуть ли не над самыми головами, сером, хмарном, затянутом облаками небе над мокрым полем и мокрой дорогой медленно плыла исполинская туча, выглядевшая по-настоящему страшно - не просто тёмная, с сизым или синеватым оттенком, а иссиня-чёрная, темнее самой темноты. Впрочем, возможно, так только казалось из-за пронизывающих её бесчисленных золотистых молний, вспыхивающих и гаснущих, образовывающих в теле тучи причудливую вращающуюся спираль. Страшная туча плыла к дороге с явным намерением её пересечь.
         - Мальчики! - чуть не плакала Анечка. - Да откуда это?
         - Только не останавливайся, Юрыч! - кричал Володя приятелю чуть ли не в самое ухо. - Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем лучше.
         - А я что делаю? - неслышно за рёвом двигателя кричал в ответ Юра. - Думаешь, мне... э-э... самому это нравится. Дал себя уговорить...
         Автомобильные фары бросали на дорогу яркий сноп света. Дважды машину заметно встряхивало - в первый раз Анечку отбросило назад, к сжавшейся в комочек Наде. Мелькнул и пропал мокрый, весь в лужах просёлок, идущий через поле наперерез. Лес снова прижался чуть ли не к самой обочине. Но и туча с золотой спиралью незаметно приблизилась, нависнув чуть ли не над головой.
         - Юрыч! - крикнул Володя.
         Окружающий мир утонул в яркой короткой вспышке. Тысячи крошечных золотистых молний скатились по ветровому и боковым стёклам, по крыльям и дверцам, на долю секунды укутав "Кошку Ми" огненным плащом. Автомобиль тряхнуло. Показалось, будто что-то небольшое, но тяжёлое ударило по крыше, заставив машину слегка просесть. На заднем сиденье взвизгнули девушки.
         Впрочем, вспышка слепила пассажиров "Кошки Ми" не более доли секунды. Москвичи даже и не успели толком понять, что случилось. И вот уже снова навстречу летит мокрая грунтовая дорога, рядом с которой шагают и шагают бетонные столбы с укосинами и оборванными, свившимися в кольцо проводами. По проводам время от времени пробегают яркие жёлто-синие сполохи, а кажущийся ещё более страшным лес глухой стеной стоит по сторонам.
         Не без труда выровняв собравшуюся вылететь на обочину машину, Юра бросил короткий взгляд в зеркальце заднего обзора. Сидевший рядом Володя по-прежнему держал планшет на коленях. На заднем сиденье попискивали девушки.
         - Слушай, Юрыч! - воскликнул Володя, поднимая с пола упавший телефон. - А ведь проскочили. В самом деле, проскочили. Вот это приключение. Будет о чём ребятам на работе рассказать, когда вернёмся.
         - Не спеши... э-э... хвастаться, - оборвал его Юра. - Посмотри, она за нами ползёт.
         В самом деле, в узком проёме над дорогой, над раскачивающимися мокрыми вершинами сосен медленно плыла вращающаяся золотая карусель.
         - Мальчики, я боюсь! - пискнула Анечка.
         Казалось, автомобиль мчится по натянутой струне. Стрелка спидометра вздрагивала около отметки "семьдесят", мокрая тёмно-бурая дорога с рядом белых бетонных столбов продолжала лететь навстречу. Лес снова разошёлся в стороны. Промчавшись по короткому мосту, переброшенному через узкую, рябую от дождя речку с поросшими ивой берегами, "Кошка Ми" оказалась посреди редкой тополиной рощи. Далеко за деревьями замелькали крошечные жёлтые огоньки.
         - А ведь врёшь, Юрыч! - воскликнул Володя. - Точно проскочили. Я не я буду...
         Именно в этот момент над автомобилем снова ослепительно сверкнуло. И снова тысячи золотых молний укутали его, подобно плащу, заскользив по дверцам и стёклам. На заднем сиденье завизжали девушки.
         Юра изо всех сил ударил по тормозам. Послышался оглушительный визг, снаружи замелькала длинная череда светлых и тёмных пятен. Машина подпрыгнула, словно скатываясь с невысокой ступеньки. Проехав по инерции ещё немного, плавно скользнув по чему-то мягкому, она наконец-то остановилась.


        Глава пятая.
         А туннели выводят на свет...


         - Мальчики! - негромко позвала Надя. - Эй, мальчики! Вы как? Все живы?
         Юра осторожно потрогал рубашку на груди. В самый последний момент его здорово приложило о руль и, хотя благоразумно пристёгнутый ремень безопасности спас положение, было немного больно.
         - Вроде... э-э... да, - ответил он не слишком уверенно. - Володь, ты как?
         - Я-то ничего! - ответил Володя с заметной злостью в голосе. - Я-то ничего, зато ты, Юрыч, гоняешь, как Шумахер. Анхен, цела?
         - Я на Надьку налетела, - привычно-обиженно загудела Анечка. - Вовкин, Юркин, ну вы и даёте! В нас же молния попала. Кстати, где мы?
         За окнами царил непроницаемый мрак. Где-то высоко вспыхивали и гасли золотые отсветы - чёрная туча продолжала висеть над головой, пусть нависшие над головой ветви и не позволяли толком разглядеть вращающуюся золотую спираль. Фары погасли. Было видно, как по стёклам течёт вода - снаружи всё так же лил дождь.
         Отложив в сторону Надин планшет, Володя решительно распахнул дверцу. В кабину ворвался влажный воздух, полный терпких лесных ароматов, а волосы и зелёная футболка молодого человека разом промокли. Сверкнувшая молния заставила его зажмуриться, а затем Володя резко отпрянул назад. Показалось, будто прямо на него летит, медленно вращаясь в воздухе, разбрасывая в стороны снопы ярких искр, огромная горящая ветка. Спустя минуту сильный удар заставил машину вздрогнуть.
         - Мальчики! - спросила встревоженная Анечка. - Что это было? Землетрясение?
         А Надя лишь сжалась в комочек в своём углу.
         Москвичи молча сидели в машине. Юра обеими руками вцепился в бесполезный сейчас руль, а Володя всё никак не мог выпустить ручку дверцы. Ничего страшного не происходило. Вообще ничего не происходило, не было видно даже огня от упавшей ветки. Шумел ветер, сверкали молнии, да разгневанные небеса обрушивали на заплутавшую "Кошку Ми" целые океаны воды.
         - Юрыч! - спросил Володя минут через пятнадцать, выпустив, наконец, злосчастную ручку. - А ты можешь фары включить?
         - Да... э-э... конечно, - ответил Юра, выпуская руль.
         Вспыхнули фары, как обычные, автомобильные, так и четыре из пяти ламп, составлявших "люстру". Яркий свет разогнал темноту, и теперь бегущая по лобовому стеклу вода, с которой едва успевали справляться "дворники", не была помехой.
         Глазам удивлённых москвичей предстал край обширной поляны или луга, поросшего не то низенькой, но очень густой травой, не то непривычно высоким и очень пышным зелёным мхом. Через луг, деля его на две неравные части, шла вымощенная каменными плитами дорога, на обочине которой стоял автомобиль. Чуть в стороне лежала куча жёлто-серого тряпья неприятного вида, в которой поблёскивало что-то металлическое. Далеко в стороне не столько виднелась, сколько угадывалась не то исполинская колоннада, не то ряд деревьев с гладкой светло-серой корой.
         - Мда-а, залетели... - мрачно констатировал Володя.
         - Мальчики! - негромко сказала пришедшая в себя Надя. - А вон там пещера, кажется...
         - Где? - чуть ли не хором спросили Володя с Юрой.
         Яркая вспышка молнии высветила исполинскую скальную гряду, сплошь изборождённую ложбинами и глубокими трещинами. Кое-где угловатые скалы густо обросли тем самым зелёным мхом, спускающимся чуть ли не до самой земли, словно исполинская борода. А кое-где среди трещин в камне росли длинные ветки с зелёными листьями, вздрагивающими под дождевыми струями.
         Следующая вспышка, так же сопровождаемая оглушительным раскатом, показала, что между двумя сходящимися под тупым углом отрогами этой гряды имеется огромный, тёмный, слегка суживающийся наверху проём. Выложенная камнем дорога вела к нему. Около проёма лежали не то большие камни, поросшие чем-то вроде длинных жёлтых водорослей, не то исполинская щепа.
         - Вот и укрытие на время грозы, которое кое-кто так хотел найти, - заметил Володя, поворачиваясь к приятелю. - И даже дорогу, прямо как для тебя проложили...
         - Ты хочешь? - неуверенно начал Юра.
         - Именно, - подтвердил Володя. - Чем стоять здесь и мокнуть, дожидаясь, что ещё на нас свалится...
         Несколько минут, показавшихся всем невероятно долгими, двигатель "Кошки Ми" возмущённо тарахтел, не желая заводиться. Володя и девушки затаили дыхание. Юре сделалось тоскливо - он представил, как объясняет, что нужно выйти наружу, в дождь и толкать машину руками. И тут двигатель заработал привычно и ровно, словно и не было никакой аварии. Девушки на заднем сиденье дружно захлопали в ладоши. Развернувшись, едва не угодив в покрытый мхом кювет, "Кошка Ми" медленно двинулась к проёму.
         Дождь оборвался сразу же, стоило заехать под высокие своды. Удивлённые москвичи смотрели на освещённую фарами чистую и сухую пещеру, похожую не столько на природное образование, сколько на залу огромного дворца. Слегка вогнутый полированный пол с характерными для дерева разводами, два ряда толстых ребристых колонн, поддерживающих сводчатый потолок, состоящий из пересекающихся арок, узкие проходы вдоль стен. И неглубокие ниши в стенах, как раз напротив проходов - словно неизвестные строители собрались, было, прорубить здесь туннели, да поленились и ушли, оставив работу незаконченной.
         - Мда-а, залетели! - снова сказал Володя, с недоверием глядя на теряющееся в полумраке великолепие. - Это что же за подземелье такое?
         - Мальчики, а я слышала... - вмешалась Надя. - В Италии была секта, так они себе подземные храмы строили, специально для разных мистерий. Целый город, говорят, так выкопали...
         - Только секты нам и не хватало для полного счастья, - заметил Володя. - Чтобы нас схватили и запытали до смерти, или принесли в жертву какому-нибудь истукану. Потом их поймают, будут судить и сгнобят в психушке пожизненно, но нам-то от этого легче не станет. А понять, где мы находимся, можно только одним способом...
         И, прежде чем девушки или Юра успели хоть что-то возразить, Володя решительно распахнул дверь.
         Спустя пять минут все четверо стояли в круге света посреди туннеля. К удивлению москвичей, стены и колонны оказались покрыты самой настоящей древесной корой - с напластованиями и вмятинками, к тому же живой. Кое-где прямо на колоннах росли короткие тоненькие веточки, покрытые пёстрыми чёрно-золотыми листочками. Чем дальше от входа, тем таких листочков было больше - самые дальние и вовсе покрывала густая поросль. А стоило Володе слегка надрезать ножом поверхность одной из колонн, как из пореза выступил густой белый сок.
         - В интересное же место ты нас завёз, Юрыч, - заметил Володя.
         - А вон ещё проход, - сказала Анечка.
         В самом деле, в тёмной глубине туннеля за крайними колоннами смутно угадывались очертания ещё одного обширного помещения. Оттуда тянуло характерным цветочным ароматом с едва ощутимым запахом гари.
         - Второй выход? - предположил Володя. - Хотя нет, грозы не слышно.
         В самом деле, если сзади то и дело погромыхивало и явственно тянуло сыростью, то впереди царила полная тишина. Порывшись в сумке, Володя вытащил светодиодную "летучую мышь" и, свернув её в режим фонарика, зашагал по туннелю.
         Идти пришлось не слишком долго. Было страшновато - окружающая темнота скрадывала расстояния, заставляя гримасничать чёрные тени в проходах. За крайними колоннами стены начали понижаться. Володя несколько раз провёл по сторонам лучом фонарика, высветив какие-то непонятные не то уступы, не то кусты, а впереди - лежащую на пути крупную неряшливую массу.
         - Ч-чёрт, ничего не понимаю, - подвёл итог Володя. - Вроде бы мы в помещении, ни грозы нет, ни дождя. А воздух движется, да и пахнет, как в саду в жаркий день. И дымком тянет. Ракету бы сигнальную, или... Слушай, Юрыч! А ты можешь сюда машину загнать?
         - Машину? - не понял Юра.
         - Ну да, машину, - повторил Володя. - Сам видишь, света немного, а с фарами хоть что-нибудь разглядим. Фонарик у тебя есть...
         Ещё один карманный фонарик, среди прочего запасённый в "бардачке" всё тем же хозяйственным Альбертом, и в самом деле был в руках у Юры. Так что не прошло и десяти минут, как "Кошка Ми" остановилась посреди огромного помещения.
         - Мамочки! - воскликнула Анечка. - Это что? Сад такой подземный?
         А Юре открывшееся помещение напомнило арену цирка. Огромный, круглый, идеально ровный, чуть ли не отполированный манеж, гладкую поверхность которого невозможно было назвать землёй - только полом. Широкий, не слишком высокий бортик, по которому можно и пробежаться, но который не трудно перешагнуть. Восемь ярусов высоких трибун, три радиальных прохода - по одному из которых только что проехала "Кошка Ми". Теряющийся в полумраке ярус лож, над которым вроде как угадывается следующий...
         Вот только не было на здешних трибунах хорошо знакомых каждому посетителю цирка кресел. Вместо них из покрытого корой основания поднимались невысокие деревца с уродливыми стволиками, чьи длинные ветви сгибались под тяжестью пышной золотисто-коричневой листвы и неприятно выглядящих плодов, похожих на закрученные спиральки.
         В центре совсем ещё недавно стоял высокий тонкий шпиль с боковыми остриями или выростами, увитый чёрно-золотой листвой. Ныне этот шпиль, опрокинутый, расколовшийся на несколько частей, неряшливой грудой лежал посреди зала. Его основание, почерневшее, обуглившееся, выгоревшее изнутри, выглядело так, словно под ним разорвалась авиабомба. С невидимого в темноте потолка свисал обрывок завившегося кольцом толстого серебристого троса. Множество пышных веток с чёрно-золотистыми листьями и маленькими плодами, напоминающими золотистые яблоки, лежало вокруг на полу, среди лужиц густого белого сока.
         - Юрыч! - спросил потрясённый Володя. - Ты это видишь?
         - Мальчики, да где же мы? - удивилась Надя.
         - Мда-а, Надин! - согласился Володя. - Если и есть на свете увлекающаяся подземным строительством секта, то точно не в Италии. Да тут сам Индиана Джонс тихо курит у стенки...
         - Ой, мамочки! - воскликнула Анечка, опускаясь на колени. - Это надо же, прелесть какая!..
         На полированном полу, среди золотисто-коричневых листьев лежало множество плодов, вроде бы ничем не отличающихся от самых обыкновенных яблок - даже с листиком около короткого толстенького черешка. Вот только само яблоко, даром что золотистое, было ещё и полупрозрачным, словно сделанное из жёлтого янтаря или из золотистого мёда. Можно было разглядеть тёмные семена и тоненькие жилочки, идущие к золотой сердцевине. В полупрозрачной мякоти то и дело вспыхивали и гасли крошечные золотистые искорки.
         В руках у Анечки сразу же оказался белый пластиковый пакет, в который она, присев на корточки вместе с Надей, набрала не меньше дюжины этих яблок. Не забыв сделать селфи - щебеча друг другу на ушко, девушки сфотографировались по очереди, затем вместе, поставив телефон на рамку. Выбрав самую пышную, очень красивую ветку с пёстрыми листьями, Анечка с визгом её отбросила. Из излома в основании вытекал густой белый сок.
         Засмотревшийся на Анечку Юра едва не упал, поскользнувшись на лужице сока. Стараясь удержаться, он схватился за край крупного, трёхметровой длины и примерно такой же ширины обломка, тоже увитого чёрно-золотой "зеленью". Обломок, оказавшийся на удивление лёгким и неустойчивым, качнулся. Показалось, будто внутри оборвалась туго натянутая струна. Несколько минут спустя под ноги Юре выкатился, упав на пол, крупный золотисто-зелёный шар.
         - Юрыч, что там у тебя? - спросил Володя. - Девчата, да вы только гляньте! Да тут же золото, бриллианты!..
         Услышав про золото и бриллианты, девушка вскочили, сразу же позабыв про яблоки. Минуту спустя они старательно вытирали носовыми платочками умещающийся в расставленных ладонях шар из полупрозрачного зелёного стекла, заключённый в массивную, украшенную самоцветными камнями золотую оправу.
         - Сокровище! - вполголоса шептала Анечка, тогда как Надя поворачивала таинственный шар то в одну, то в другую сторону. - Мальчики, вы только взгляните. Это же не стразы, это настоящие драгоценные камни. Смотрите, как переливаются...
         - А внутри там кино или картинка, - добавила Надя.
         В самом деле, заключённый в золотую оправу шар только с виду казался непрозрачным. Присмотревшись внимательнее, в толще зелёного стекла можно было различить очертания похожей на Землю планеты, укутанной мягкой дымкой атмосферы, с голубыми океанами, зелёными континентами, коричневыми горами и тёмно-синими ниточками рек.
         Правда, очертания континентов выглядели непривычно: два громадных материка, протянувшихся с запада на восток и разделённых широким экваториальным океаном в одном полушарии, три небольших скорее не континента даже, а острова - в другом, россыпи маленьких островов здесь и там, и огромные океаны на обоих полюсах.
         - Волшебный фонарь! - одними губами прошептала Анечка. - И вы только гляньте, это же золото, настоящее...
         - А всё-таки, мальчики! - неожиданно прервала её восторги Надя. - Что это за место? Куда мы попали?..


        Глава шестая.
         Солнце нового мира.


         И тут вспыхнул свет.
         Не слишком яркий, похожий на робко струящийся свет холодного зимнего утра, он лился непонятно откуда. Разом осветилась и усыпанная чёрно-золотой листвой арена, и поросшие деревцами трибуны, и ряды балконов над ними. Осветились и все три радиальных туннеля, в том числе и тот, через который москвичи попали сюда. В призрачном серебристом свете было видно, как в двух других туннелях ряды колонн так же поддерживают сводчатый потолок.
         - Ой, мамочка моя! - воскликнула Анечка.
         А Юра почувствовал себя муравьём на асфальте. Они стояли на дне исполинской шахты, глубиной как бы не в километр. По её стенам ряд за рядом тянулись балконы, соединённые между собой короткими лесенками. Над головой пересекались узкие деревянные мостики, огибавшие толстый серебристый трос, словно струна натянутый собственной тяжестью. Причём всё - и покрытые серой корой стены шахты, и балконы, и мостики, и даже серебристый трос были увиты всё той же чёрно-золотой "зеленью".
         - Небоскрё-об! - вырвалось у Володи. - Ну и завёз ты нас, Юрыч...
         - Но я... э-э... почему сразу я? - тут же принялся оправдываться Юра. - Мы столько тут ездили, и с родителями, и... э-э... с Альбертом. Сроду никто ничего о таком месте не говорил. Хотя местные мужички... э-э... охотники... Они всё здесь излазили...
         Присмотревшись, Юра заметил, что балкончики огибают шахту не кругами, а спиралью. Три узкие винтовые лестницы спускались вниз, на "гостевые трибуны", заканчиваясь около радиальных проходов. Их ступеньки оказались свободны от чёрно-золотой листвы. Юра подумал, что поднявшись по лестницам, а потом идя балконами, накручивая вокруг ствола шахты круг за кругом, можно будет добраться до самого верха.
         - Мальчики, давайте уйдём отсюда! - предложила Надя. - Здесь, конечно, интересно, только знаете... Какое-то тут всё чужое...
         - Надин, панику не устраивай! - оборвал девушку Володя. - Что бы это ни было, по военному ведомству это явно не проходит... Мда-а, ну и понастроили...
         - Володь, ты просто... э-э... прикинь, где всё это должно помещаться? - заметил Юра. - Снаружи ведь тоже должна быть гора или башня. А мы ничего не... э-э... заметили... Не километр же мы вниз падали?..
         - Мда-а, Юрыч! Уж если ты упадёшь... - начал Володя.
         Договорить он не успел. В глубине одного из туннелей послышался шорох, словно в сторону отодвинулось что-то тяжёлое. Послышались шаги и приглушённые голоса. Затем из освещённого туннеля в проход медленно вышли трое.
         Главным из этих троих был маленький горбун в ярко-алом плаще с широкой золотой каймой, с капюшоном, надвинутом чуть ли не на самые глаза. При ходьбе горбун опирался на тонкий белый посох с витым навершием. Внутри витков поблёскивало, переливаясь, что-то маленькое, серебристое. Рядом с горбуном стоял красивый мужчина с холёным, породистым лицом. По плечам мужчины рассыпались длинные двуцветные, золотисто-коричневые волосы, схваченные тонким серебристым обручем. По другую сторону вышагивал высокий тощий парень с короткой толстой косичкой на правом плече.
         И красивый мужчина, и высокий парень носили нечто, напоминающее военную форму. Длинные, до колен, плиссированные бледно-зелёные рубахи, перехваченные широкими белыми поясами со свисающими зелёными хвостиками. Короткие, вздувающиеся на бёдрах штанишки с бахромой и высокие шнурованные остроносые сапожки. Короткие белые плащ-накидки с широкой жёлто-зелёной каймой, похожие на те, что некогда носили английские "бобби". Из-под полы плащ-накидок выглядывали крестообразные рукояти и слегка изогнутые ножны длинных мечей.
         Увидев москвичей, стоявших рядом с автомобилем, увидев поваленный шпиль и свисающий сверху оборванный трос, увидев на полу ворох из рассыпавшихся плодов и оборванных листьев, все трое разом остановились. Два сверкающих белоснежных клинка выскользнули из ножен, словно по команде. Высокий парень с косичкой выкрикнул что-то непонятное.
         Из освещённого туннеля выскользнуло ещё несколько человек. Все - так же чудно одетые, при мечах и плащ-накидках. Все - в конических, сплюснутых с боков шлемах с загнутыми вперёд, на манер крючков, навершиями. Над каждым навершием развевались по два длинных, узких, чёрно-серых пера. Выстроившись поперёк прохода, люди в шлемах с перьями прикрылись маленькими овальными белыми щитами. Из ножен под плащ-накидками выскользнули мечи. На флангах два лучника наложили стрелы на тетивы огромных, в человеческий рост, сложно устроенных луков, словно склеенных из отдельных пластиночек и планок.
         - Мальчики! - прошептала удивлённая Надя. - Что это?
         - В машину! - коротко бросил Юра.
         - Что? - не понял Володя.
         Ни капли не испугавшаяся Анечка шагнула вперёд.
         - Простите! - обратилась она к горбуну, безошибочно угадав в нём главного. - Мы здесь случайно, в аварию попали. Понимаете, Юркин с шоссе вылетел, когда в нас молния попала. А сюда мы заехали от грозы укрыться...
         - Киэу? - строго спросил горбун. - Ками авиэ виси?
         - Извините, не понимаю, - окрылённая первым успехом Анечка показала на поваленный шпиль. - Мы ничего не трогали, а эта штука уже на земле, то есть, на полу лежала. Мы немного яблок собрали, они у вас такие красивые. Но если они ваши, возьмите. Или мы могли бы заплатить...
         И тут маленький горбун заметил в руках у Нади зелёный шар в золотой оправе. Несколько минут он молча разевал рот, словно вытащенная на берег рыба. Затем, ткнув в Надю посохом, горбун хрипло произнёс:
         - Сэ Мирэ ои Кирелис, Райнэ! Тьело лэми!
         - Фэсо! - коротко добавил высокий парень с косичкой.
         Эти слова предназначались людям в шлемах с перьями и, в отличие от удивлённых москвичей, люди в шлемах их прекрасно поняли. Длинные мечи угрожающе качнулись, щиты поднялись. Сохраняя строй, люди в шлемах с перьями шагнули вперёд.
         - Да в машину же! - закричал Юра, едва не плача.
         Схватив за руку так и не выпустившую зелёный шар Надю, молодой человек бросился к автомобилю. Девушка вскрикнула, когда длинная стрела с жёлто-зелёным оперением затрепетала в передней дверце "Нивы". Другая стрела пролетела над ухом у Володи, обдав того лёгким ветерком.
         - Ни тьи-та! - закричал горбун. - Тьело иваи!
         Лучники опустили луки. Люди в шлемах бросились вперёд. Поднырнув, Володя ухитрился пнуть одного из них по колену - и взвыл от боли, получив в ответ рукоятью меча по физиономии. Его сразу же зажали с боков, чья-то сильная рука схватила за шиворот, у горла возник длинный белоснежный клинок. Сзади громко закричала Анечка.
         И тут, откуда ни возьмись, зазвучал знакомый, с приятной лёгкой хрипотцой, голос Анюты Лесанж. Запущенная через динамики на крыше, изрядно всем надоевшая песенка о розовом халатике показалась Володе прекраснее всего, что есть на свете. Люди в шлемах с перьями раздались в стороны, клинок у горла исчез. Воспользовавшись этим, Володя рванулся изо всех сил. Вырвавшись, он упал на пол, повалив заодно и противников. Чуть ли не на коленях выбравшись из образовавшейся на полу кучи-малы, торопливо вскочил на ноги.
         Не участвовавшие в схватке люди в шлемах с перьями медленно отступали, прикрываясь щитами и выставив перед собой мечи. Горбун в алом плаще размахивал посохом, высокий парень с косичкой орал что-то неслышимое. Так и не выпустившая из рук пакета с яблоками Анечка, сидя на полу, с ужасом смотрела на гладко выбритого красноволосого детину без шлема, с длинным, тонким, слегка изогнутым белоснежным мечом в руках. В свою очередь, детина не отводил испуганного взгляда от мигавшей фарами "Кошки Ми".
         - В машину! - громовым голосом на весь зал крикнул в динамик Юра.
         После всего случившегося Володе не надо было повторять дважды. Подхватив так и не пришедшую в себя Анечку, он бросился к "Кошке Ми". Распахнуть заднюю дверцу, пропустив перед собой Анечку было делом одной минуты. Юра сразу же дал задний ход. Глядя на удаляющихся людей в шлемах с перьями, Володя заметил, что лучники накладывают на тетивы луков новые стрелы. Не выключая музыку, Юра развернулся. Шины заскрежетали по полированному полу, разбрасывая ошмётки листвы и раздавленные яблоки. Переключив передачу, Юра с рёвом газанул, огибая лежавший на полу шпиль перед тем, как нырнуть в спасительный туннель.
         Снаружи по-прежнему царил мрак. Лил дождь, шумел ветер, над головой что-то громко потрескивало. Угодив в невидимую в темноте яму, автомобиль качнулся, затем выровнялся. В ярком свете фар показалась вымощенная камнем дорога. Сверкнувшая молния на долю секунды осветила окрестности.
         То, что москвичи принимали за скальную гряду, оказалось корнями исполинского, превосходящего всякое воображение дерева. Причём раскинувшиеся на добрый километр корни были не такими уж большими по сравнению с теряющимся в полумраке стволом. В промежутке между двумя огромными ветвями был возведён самый настоящий дворец - лёгкий, изящный, со словно бы игрушечными башенками, с ажурными пузатыми балкончиками, с овальными окнами и причудливо изогнутыми крышами. В тёмных окнах не горело ни огонька - да и сам дворец был виден какую-то долю секунды. Прогремел раскат, и чудесное видение растаяло в темноте.
         Миновав полуразрушенную каменную колоннаду с осыпавшимися капителями, оставив в стороне ярко освещённую расселину под исполинским корнем, где среди привязанных лошадей мелькали уже знакомые бело-жёлто-зелёные фигурки, "Нива" вылетела на широкую мощёную дорогу. В свете фар мелькнул и пропал длинный, сложенный из белого камня мост, переброшенный через широкую реку или канал с тёмной водой. Пролетев под широкой аркой, на которой, как показалось москвичам, даже росли деревья, "Кошка Ми" нырнула в погружённую в полумрак чащу.
         Казалось, дороге не будет конца. Несколько раз над головой нависали новые арки, образованные - теперь это было видно, исполинскими сросшимися ветвями. Вокруг стояли зеленоватые сумерки, а позади, приглушённые расстоянием, снова и снова доносились громовые раскаты. И деревья, невероятной, фантастической высоты деревья, среди которых изредка мелькали яркие огни.
         Часы на приборной панели "Нивы" показывали без нескольких минут десять, когда далеко впереди что-то забрезжило. Над головами пронеслась очередная зелёная арка, и тут резкий порыв ветра прогнал последние редкие капли. В окна ворвался солнечный свет. Вылетев из-под арки, миновав полуразрушенную беседку белого камня, "Кошка Ми" помчалась по длинному каменному мосту, переброшенному через широкую реку.
         - Ура-а! - закричали вслед за девушками и Володя с Юрой.
         Все были настолько рады увидеть солнце, сияющее в голубом небе, что никто не обратил внимания на то, что оно стоит слишком уж высоко для этого времени суток. И что само оно стало несколько меньше. Да и реки, такой широкой и такой полноводной, с несколькими крупными, поросшими лесом островами и далёким противоположным берегом в этих местах попросту не может быть. Как и слишком уж длинного моста на высоких каменных опорах, выглядящего к тому же подозрительно старым и заброшенным. Гроза, авария, непонятное место и странные люди - всё это осталось позади, и это было единственным, что имело значение.


Часть вторая.





        Глава седьмая.
         Мы догоним её...


         Дождавшись, пока защитное плетение рассыплется ворохом разноцветных искр, отошедший в сторону Малькааорн коротко приказал:
         - Руби!
         Десятник, весёлый и разбитной молодой человек, явно младший, безземельный дворянский сынок, молча кивнул. Пожилой воин ударил топором, разрубая живую ткань, по светло-серой поверхности потекли прозрачные струйки. Второй и последующие удары разворотили часть стены - на выложенный наборным паркетом пол посыпалась влажная жёлтая щепа, а обтянутая живой тканью панель отошла, явив узкую чёрную щель. Взглянув на неё, пожилой воин обратился к Малькааорну по-вехтарийски:
         - Тут мечом бы сподручнее, господин. Разрешите?
         Через некоторое время один из молодых воинов вернулся с длинным, слегка изогнутым эльфийским мечом в запачканных высохшей кровью ножнах с обрезанными ремнями перевязи. Малькааорн слегка поморщился - старый, опытный воин не захотел портить собственное оружие. Ну, а пост Клана Внутренней Гвардии при Королевском Кабинете уже никогда не востребует свои мечи.
         Самого же десятника - дворянина, но не эльфа, а человека в эльфийском военном платье, "ВоследИдущего", а_п_р_а_л_и ничуть не волновал тот факт, что один из его подчинённых использует драгоценный эльфийский меч в качестве рычага. От одного вида взятой на Асениль добычи даже у видавших виды захватывало дух. И, в любом случае, чёрная тьма за высокими овальными окнами, где сверкали молнии, да время от времени пролетали горящие ветки, вместе с сотрясающими Великое Древо толчками тревожили воинов гораздо больше.
         Вынув клинок из ножен, воин сунул его в щель между стеной и панелью, надавил... С громким треском квадратная панель вылетела из паза, тяжело рухнув на грязный паркетный пол.
         - Отойди! - приказал маленький горбатый чародей, поднося посох к открывшейся нише.
         Вероятностные плетения, наложенные на лежавшие внутри предметы, были призваны защищать не столько от непрошенных гостей, сколько от разрушительного действия времени. Открыв крышку резной деревянной шкатулки, полной тяжёлых золотых монет, Малькааорн усмехнулся. С тех пор, как исчерпались доступные для разработки рудники и месторождения, а золотая и серебряная монета исчезла из обращения, пошла вторая тысяча лет. Уцелевшая стоила баснословно дорого, среди крестьян и ремесленников о золоте и серебре рассказывали сказки, а очаровательная Аройу та Вирми, красивая и умная, пусть и несколько ветреная Крохтарийская р_а_н_у, дабы украсить коронационную диадему, занимала золотой червонец у купцов из Семи Сестёр. Даже ей купить в те времена монету в собственность было не по карману, вернее - не по закромам.
         Завёрнутый в промасленную ткань тяжелый, непонятного назначения предмет с рифлёной рукоятью и длинным чёрным стволом, в котором вились нарезы, вызвал удивление. Как и прилагавшиеся к нему шесть десятков заключённых в обоймы цилиндриков, сверкнувших медным блеском. Анализирующее плетение показало, что это не настоящая медь, а легендарная латунь - сплав меди и цинка, а головки цилиндриков и вовсе свинцовые, но всё равно, стоить они должны были немало.
         Альбом исторических карт, на которых были зафиксированы изменения границ вехтарийских княжеств на протяжении двух последних тысячелетий, Малькааорн небрежно отложил в сторону. Подобные карты в изобилии имелись как в любой начальной школе Приморского Королевства Эльфов, так и в библиотеках университетов Кроханы и Арранты. Если из них и можно был что-то узнать, так это насколько часто Король Кирелис вешал лапшу на уши своим подданным. Зато открыв изрядно затрёпанную книгу в сером суконном переплёте, эльфийский чародей тихо присвистнул.
         - Собери! - приказал он десятнику, показывал на сваленные около стены книги. - И позаботься вот об этом...
         Перед тем, как передать десятнику шкатулку с золотом, Малькааорн наложил на неё защитное плетение. Молодой дворянин с гладко выбритым лицом с удивлением увидел, как клубок разноцветных нитей опутал шкатулку, на глазах превратив её в цельный кусок дерева. Взглянув на воинов, торопливо рассовывавших книги по мешкам, Малькааорн подошёл к стоявшему чуть в стороне, в простенке между двумя окнами королевскому письменному столу. Рядом, на полу, среди свёрнутых в трубки, подписанных Его Величеством ордеров и прочих текущих бумаг лежали друг на друге выдвижные ящики. Именно королевский письменный стол Малькааорн и приказал взломать в первую очередь.
         За королевским письменным столом, в королевском кресле с высокими подлокотниками, под знаменитым загадочным портретом Его Величества Малькааорна и обнаружил Райнэ - высокий, стройный, золотоглазый, с двуцветными бело-золотыми волосами, собранными на правом плече, по моде Лазурного Острова, в короткую толстую косичку. Покосившись на работавших воинов, мелькнув взглянув в тёмное окно - как раз в этот момент там в очередной раз что-то сверкнуло, "господин полковник" тяжело опустился в стоявшее напротив стола кресло, которое услужливо подтащил ему один из шестерых бандитов личной охраны.
         - Не нашли? - с надеждой в голосе спросил Малькааорн.
         - Хе, дядюшка! - усмехнулся Райнэ. - Мы же ещё при тебе всё обыскали. Основание Великой Нити разнесли на щепы, листву собрали, одних яблок на полфургона... И Восходный Туннель, и поляну у подножия, где они стояли. Следы во мху ты сам видел. А когда ты ушёл... В общем, воины не хотели работать под дождём, так что я приказал растянуть над поляной любимый шатёр Владычицы Рокаэль - тот самый, полосатый, который ей подарила Королева Грозового Перевала. Мох весь выпололи...
         - Значит, он у них, - тяжело вздохнул Малькааорн. - Оба у них. Это и называется, устрани невозможное...
         - Дядюшка! - осторожно начал Райнэ. - Талисмана здесь нет, теперь это ясно. Дерево горит и вот-вот рухнет. А восемьсот сорок тысяч бессмертных подданных Короля Кирелиса - они ведь никуда не делись. Часть их заперло в Древесных Дворцах, когда оборвался поток Силы. Крону пробил дождь, а ЗвёздноРождённые очень не любят воевать под дождём. Но дождь рано или поздно закончится, и тогда нас возьмут. Нужно уходить, дядюшка.
         Малькааорн не ответил. На столе перед эльфийским чародеем стояло широкое хрустальное блюдо, по ободу которого быстро бегал хрустальный шарик. Вокруг блюда горели три короткие толстые свечки, а рядом, на столе лежала потрёпанная раскрытая книга в сером суконном переплёте. Строчки в книге были идеально ровными - буковка к буковке, а в нижней части страницы стояла прямоугольная печать со старинным гербом Короля-Диктатора из трёх пересекающихся "солнышек" и непонятной надписью: "Всемирное Правительство Чрезвычайной Ситуации. Институт физики пространства. Секретно. Экземпляр инженера-исследователя".
         - И я не уверен в наших воинах, - продолжал Райнэ. - Это же не ЗвёздноРождённые э_т_е_л_ь_н_э, это просто ряженые а_п_р_а_л_и. Они попали в заколдованное место, они взяли добычу и теперь думают только о том, как бы смыться. Если их что-то и удерживает в повиновении, так только то, что без нас они отсюда не выберутся.
         Словно в подтверждение слов молодого эльфа за окнами сверкнула очередная яркая вспышка. Находящийся на высоте трёх полумиль королевский кабинет сильно тряхнуло. В простенках между книжными полками закачалась и зашелестела листьями живая лоза, часть книг попадала с полок. Воины, перекладывавшие книги с полок в мешки, прекратили работу, отошедшие к стенам телохранители Райнэ шагнули к начальству.
         Не отрывавший взгляда от своего блюда Малькааорн сухо кивнул. Отряд, с которым его усыновлённый правнучатый племянник захватил Асениль, составляли не "ЗвёздноРождённые" - э_т_е_л_ь_н_э, а люди, которых сами эльфы презрительно называли "ВоследИдущими" - а_п_р_а_л_и. Младшие, безземельные сыновья мелкопоместных шайо, встреченные на лесных дорогах, а то и выкупленные прямо из-под виселицы разбойники, набранное в городских кабачках и харчевнях отрепье спустя полтора года ничем не отличалось от регулярного эльфийского полка "дальнего удара". За время, проведённое за морем, где в тайном лагере была полностью воссоздана обстановка на Асениль, многие бандиты даже разучились материться - зато все без исключения сотники, полусотники и десятники прекрасно говорили на с_и_н_а_р_о
         - Уходить? - переспросил Малькааорн, поднимая глаза. - Мой мальчик, ты ещё не осознал всей тяжести нашего положения. Мы вне закона. Ни один из эльфийских Государей не допустит нас до Церемонии. А без Церемонии тебя хватит на пять лет, меня на три года, а потом... Умирающий от банальной старости способный прожить тысячелетия ЗвёздноРождённый - что за душераздирающее зрелище.
         Малькааорн откинул за спину капюшон алого плаща. Длинные седые волосы нехотя рассыпались по плечам.
         - Смотри, мой мальчик! - рассмеялся эльфийский чародей, поднимая правую руку. - Это сделал Король Кирелис, однажды не допустив меня к Церемонии, всего один раз. А мои сыновья, мои милые, добрые, послушные, ни в чём не виноватые мальчики умерли от старости у меня на руках. И я ничего, понимаешь, ничего не мог сделать...
         Проследив за движением дядюшкиной руки, Райнэ взглянул на висевший на стене знаменитый портрет Короля Кирелиса. Три тысяча лет назад неведомый живописец, явно не эльф-э_т_е_л_ь_н_э, а человек-а_п_р_а_л_и изобразил молодого Великого Короля в странной облегающей, исчирканной разноцветными пятнами одежде и круглом, обтянутым сеткой шлеме. При Короле не было меча, но с правого плеча Его Величества на длинном ремне свисало явное оружие, состоявшее из металлической трубы с накладками и рукоятями. В руках Великий Король держал заключённый в чехол, окружённый многоцветием вероятностных плетений Талисман.
         За спиной Его Величества грозно возвышалась знаменитая башня-парус Инлисо - центр древней, ныне не существующей столицы Короля-Диктатора. Над острым шпилем башни, в недрах огромной чёрной тучи сияла Золотая Спираль Пробоя. Башня-парус с острым шпилем и бьющая из тучи молния делала пейзаж за спиной Великого Короля на две части. Слева, в свете трёх маленьких солнц простирались покрытые лесом холмы и зелёные равнины. Справа, под багровым светом огромной звезды Таминоль прогуливались у морского берега и парили в небе драконы.
         - Дядюшка! - при виде Спирали Пробоя в глаза Райнэ засветилась надежда. - А если попробовать ещё раз?
         - И рад бы, да нечем, - с грустью ответил Малькааорн. - Великая Нить оборвана, и с вехтарийских земель сюда больше не поступает ни грана Силы. А всё, что у меня есть - вот...
         Эльфийский чародей показал на стоящее на полу, рядом с выдвижными ящиками, закрытое мягкой тканью лукошко с покрытыми инеем стенками.
         - Этого хватит максимум на полдня, - объяснил он. - На то, чтобы дать свет и удержать Великое Древо от падения. И, даже если мы здесь всю исправим, без Талисмана Великое Древо не оживить. Так что теперь вся наша надежда - эти люди на самобеглой повозке...
         Только теперь Райнэ понял, что стоящее перед дядюшкой хрустальное блюдо - ни что иное, как зеркало дальногляда. В его подёрнутой туманом глубине была видан погружённая в мягкие сумерки зелёная равнина, тут и там вздыбленная могучими корнями "золотых деревьев". Огибая их, по равнине бежала тоненькая тёмно-коричневая ниточка дороги.
         - А кто они? - спросил Райнэ.
         - Хотел бы я знать, - ответил эльфийский чародей. - Талисман создаётся в другом мире и лишь затем переносится сюда. Причём делать это следует крайне бережно, осторожно... Во времена Первого Королевства... На самом деле никто точно не знает, что именно произошло тогда. Как никто точно не знает, на самом ли деле наши предки некогда пришли в этот, тогда ещё безжизненный мир. Семеро Отважных, в том числе и Король Кирелис держали портал открытым сутки - им же нужно было создать семь талисманов, по одному на каждого. Тогда к нам принесло клин земли шестьдесят на сорок полумиль, вместе со всеми обитателями. Не вина Семи Отважных, что этими обитателями оказались драконы. Впрочем, Зелёной Корзинке всё равно пришлось несладко.
         - А ты? - спросил Райнэ.
         - А на моей совести всего лишь эта самобеглая повозка, - продолжил объяснения Малькааорн. - Она оказалась слишком велика для Основания Нити, и предусмотренная Кирелисом защита выбросила её вон. На наше несчастье, в повозке были люди, и эти люди вкатили её обратно. Новый Талисман должен быть у них. Старый Талисман Короля Кирелиса тоже у них - ты сам видел. А в довершение всего они набрали яблок... О!..
         В первый момент Райнэ даже не понял, с чего вдруг дядюшка оборвал рассказ и даже привстал с кресла. Изображение в глубине туманного зеркала дрогнуло, затем повернулось... Паривший на высоте четырёхсот локтей дракон сделал петлю. И тут Райнэ увидел на полянке между двумя толстыми корнями одного из "золотых деревьев" крошечный костерок, вокруг которого сидели четыре фигурки. У одного из людей на коленях лежал явный музыкальный инструмент, похожий на несуразно большую лютню. Самобеглая повозка стояла здесь же, перед пещеркой в основании дерева.
         - Дядюшка! - Райнэ даже вскочил с кресла. - Да ты гений!
         - То-то же, - Малькааорн выглядел довольным, словно кот, наконец-то изловивший хитрую и юркую мышь. - Мне четыреста тридцать семь лет, мой мальчик. К этому дню я готовился не один день и не один год, предусмотрев всё, что только можно предусмотреть. Так что у нас ещё есть шанс выиграть эту игру. Что скажешь? Сможем добраться туда к утру?
         - Где они? - спросил Райнэ.
         - Примерно сто тридцать полумиль на Закат, во Внешнем Лесу, - объяснил Малькааорн. - Это Замашье, почти у самых отрогов Енотовых гор.
         Райнэ помолчал, что-то прикидывая.
         - К утру доберёмся, - наконец сказал он. - Дорога наверняка завалена рухнувшими ветками, да и пробиваться, скорее всего, придётся с боем. Но к утру точно доберёмся, даже раньше, только... Дядюшка, ты представляешь, какая у них скорость! Да за это время они двадцать раз успеют удрать...
         - Не удерут, - ответил Малькааорн. - В чём ты прав, мой мальчик: это Крохтарийский тракт, который сами крохтарийцы называют эльфийским. Король Кирелис проложил его во время Медвяньей войны. Сейчас он почти не используется, хотя и содержится в идеальном порядке. Проведя ночь в пути, к завтрашнему утру наши незваные гости могли бы оказаться в Крохане. Это - Вех, там населённые земли, города и дороги... Ищи тогда ветра в поле. Имея два Талисмана, имея полмешка Янтарных Яблок, можно сделать всё, что угодно. Да за одно такое яблочко эгль побогаче, не торгуясь, пожалует земли и титул.
         - Вот видишь, - согласился Райнэ.
         - В чём ты не прав, - продолжал Малькааорн. - Наши незваные гости понятия не имеют, куда попали, и не знают, что проведя ночь в пути, утром окажутся в безопасности. А значит, на ночь глядя, в незнакомом месте, в незнакомой стране они никуда не поедут. Видишь: они развели костёр и ждут утра.
         - А откуда они? - спросил Райнэ.
         - Альфа Змеи, - объяснил Малькааорн. - Когда пришло время выбрать звезду, Его Высочество ухитрился ткнуть пальцем в самую неинтересную. Одиночная, без малого три световых года, вторая по удалённости от наших трёх "солнышек". Восемь планет, четыре внутренних "камня", четыре больших внешних "капли", пояс обломков на месте пятого, разрушившегося "камня" и масса "льда" на окраине. Таламэ из Белотравья считает, что на третьем "камне" с крупным спутником может существовать цивилизация - оттуда идёт мощный поток электромагнитного излучения...
         - Кстати, дядюшка! - спросил Райнэ. - Санрис с тобой?
         - Сбежал, - ответил Малькааорн. - Надеется, где-нибудь отсидеться, а когда мы уйдём, броситься Кирелису в ноги. Как-никак, королевский сын...
         Королевский кабинет снова тряхнуло, на этот раз намного сильнее, чем прежде. Послышались звон и треск, с полок библиотеки снова посыпались книги, по полу заскользили листы бумаги и оборванные стебли и листья зелёных лоз. Воины у полок закончили работу, командовавший ими десятник, молодой дворянин, придерживая эльфийский меч, поспешил к королевскому столу.
         - Нам пора, дядюшка, - сказал Райнэ, выслушав его рапорт. - Перед тем, как отправиться сюда, я на свой страх и риск приказал готовиться к выступлению. Отряд уже должен быть выстроен в Главной Галерее. Если только половина наших а_п_р_а_л_и не дезертировала, устав от напрасного ожидания...
         - Подожди, - остановил его Малькааорн. - Ты говорил, дорога может быть завалена ветками. Перчатку!..
         На скамеечке у стены подрёмывал мальчик в короткой тунике и сандалиях-подошвах с длинными ремешками. Маленький раб для услуг, из тех, что "ЗвёздноРождённые" покупают в человеческих городах, в обмен на вкуснейший эльфийский хлеб и драгоценную ткань, одаривая их не бессмертием, то сверх-сверх-долголетием, но не позволяя вырасти. Кланяясь, маленький раб подал эльфийскому чародею толстую перчатку, словно сшитую из рыбьей кожи - столько на ней было крошечных блестящих чешуек.
         Открыв стоявшее на полу лукошко, Малькааорн вынул оттуда лиловый бочонок длиной примерно в половину ладони с толстеньким белым хвостиком. В одном из выдвижных ящиков, небрежно сваленные друг на друга, лежали белые жезлы с витыми навершиями - уменьшенные копии посоха эльфийского чародея. Взяв один из жезлов, Малькааорн приложил лиловый бочонок к его рукояти. Рукоять окуталась облаком тонких разноцветных нитей - маленький горбатый чародей создал вероятностное плетение. На глазах у Райнэ бочонок втянулся в рукоять, а в витом навершии замерцала переливающаяся голубая искорка.
         - Возьми! - встав из-за стола, Малькааорн протянул жезл правнучатому племяннику. - Это защитит тебя от того, что может прилететь сверху. Окажешься снаружи, держи перед собой на манер факела, а перед этим сделай вот так. Как использовать его в качестве оружия, ты уже знаешь.
         - Запас Силы, - рассмеялся Райнэ, показывая на бочонки, лежащие в корзинке. - Кстати, дядюшка! Заодно одолжи и парочку фамилетов.
         - Это ещё зачем? - удивился Малькааорн.
         - Подорвать мост через Мах, когда мы его минуем, - расхохотался Райнэ. - Ты же не хочешь, чтобы следом за нами ринулось восемьсот сорок тысяч эльфийских беженцев...


        Глава восьмая.
         Роща богов.


         Фырча двигателем, изредка покачиваясь на встречных колдобинах, "Кошка Ми" быстро бежала по гладкой, широкой, отсыпанной мелким гравием дороге, прорезавшей невысокие холмы. Цвет гравия сменился с желтовато-серого на тёмно-бурый, да бесследно исчезли белые бетонные опоры линии электропередач с укосинами и туго натянутыми проводами, прежде бодро шагавшие вдоль обочины. Зато слева, примерно через восемьсот метров то и дело попадались покосившиеся каменные столбы с непонятными, почти стёршимися гербами на квадратных навершиях.
         Бушевавшая на том берегу реки гроза сюда не добралась - вокруг было сухо. Зато деревья - двухсотметровые великаны с золотистой корой и похожими на зонтики кронами поражали воображение. У их подножия, на склонах невысоких холмов уже знакомый пышный зелёный мох с мелкими красными и голубыми цветами постепенно вытесняла высокая трава с широкими красноватыми метёлочками и купы плотного густого кустарника с маленькими зелёными листочками.
         Сидевший за рулём Юра нервничал. С того момента, как промчавшись по заброшенному мосту, москвичи выехали из грозы, прошло уже больше часа, а на счётчике спидометра успел намотаться шестой десяток километров, но идущая через лес дорога и не думала заканчиваться. Стрелка указателя топлива только готовилась подползти к середине шкалы, а часы, словно издеваясь над высоко стоящим солнцем, показывали одиннадцать вечера.
         На коленях у сидевшей рядом Нади, в неплотно закрытом рюкзачке покачивался загадочный шар в золотой оправе. Не особенно переживая по данному поводу, девушка положила сверху включённый планшет. С заднего сиденья доносился шорох и приглушённые голоса - Анечка лечила Володю, смазывая его синяки и царапины найденной в аптечке зелёной. Слушая её щебетание, Юра в который раз ощутил лёгкий укол ревности. Сквозь пробоину в боковом стекле в машину врывался ветер, а непривычная тишина, вызванная так и не заработавшим радиоприёмником, действовала угнетающе.
         Тем не менее, ожидаемое постукивание по спинке кресла заставило его вздрогнуть.
         - Слушай, Юрыч! - спросил Володя, выставляя над спинками кресел вымазанную зелёнкой физиономию. - Тебе не кажется, что путь до деревни, в которой живёт твой дед, несколько затянулся?
         Юра украдкой вздохнул. Именно такое мнение у него и сложилось, причём давно. Но признаться, особенно при Анечке, что он, так гордившийся знанием здешних мест, ухитрился элементарно заблудиться, было свыше его сил. Не говоря уж о том, что окружающий пейзаж нравился ему всё меньше и меньше.
         - Володь! - осторожно начал Юра. - Ты можешь... э-э... смеяться, только я не больше твоего знаю. Мы с родителями, да и с Альбертом тоже, всегда объезжали Нежданное с севера, через посёлки. А во время этого... э-э... приключения, когда с дороги вылетели, скорее всего, на юг повернули.
         - Надежда! - позвал Володя. - Ты извини за каламбур, но на тебя одну сейчас у нас вся надежда. На тебя и на твой планшет. Ни я, ни Анхен со своих телефонов выйти в Интернет так и не сумели.
         - И у меня не получается, - смущённо призналась Надя, глядя на белый экран, на котором крутилась свитая колечком стрелка с пропадающим в тумане хвостиком. - Как я ни старалась.
         - Короче, заехали, - резюмировал Володя. - Находимся неизвестно где, дороге ведёт неведомо куда, позвонить нельзя, Интернет не работает... Юрыч, признавайся: заблудился?
         - Володь, зря ты... э-э... так, - возразил Юра. - Обидно, конечно, что мы... э-э... немного сбились с пути. Но дорога есть, машина на ходу, топлива хватит хоть до Москвы, хоть до Санкт-Петербурга... Через час, максимум через два выберемся на шоссе...
         - Юрыч, а сам-то ты в это веришь? - спросил Володя.
         - Что ты... э-э... хочешь сказать? - удивился Юра.
         - А ты по сторонам посмотри, - усмехнулся Володя. - Ты где-нибудь что-то подобное видел? Или твои мужички-охотнички, которые по твоим словам, всё здесь излазили?
         Не зная, что ответить, Юра нажал на тормоза. Фырчащая мотором "Нива" замерла напротив одного из покосившихся каменных столбов. Сквозь дыру в боковом стекле тянуло вечерней сыростью пополам с горьковатым бензиновым выхлопом. Широкая, отсыпанная гравием дорога убегала вдаль, пропадая за холмами. Впереди стоявшее высоко солнце постепенно клонилось к закату, подсвечивая кроны, рассыпаясь среди золотистых ветвей и зелёной листвы тысячами ярких бликов.
         - Вот так, Юрыч! - сказал Володя, обводя вокруг. - И как прикажешь всё это понимать?
         - А может быть, это роща такая, реликтовая, - пришла на помощь Надя. - Есть же такие места и в Африке, и в Южной Америке. Почему не быть им и у нас? Знаете, я как-то была на лекции у одного дядечки, палеонтолога, он ещё продолжение к "Властелину колец" написал. Так он рассказывал, что в Южной Америке...
         - Надин, только Южной Америки нам не надо, ладно, - оборвал девушку Володя. - Подумать только, реликтовая роща, Страна Мелп-Уайта, Затерянный Мир между Москвой и Санкт-Петербургом! Да в такую рощу давно бы уже экскурсии водили, фильмы про неё снимали, телепередачи... А мы второй час едем, и ни машины навстречу, ни пешехода...
         - Но тогда где мы? - почувствовав поддержку Нади, спросил Юра.
         - Не ко мне вопрос, Юрыч! - зло ответил Володя. - Ты у нас главный, ты придумал и организовал это путешествие, ты у нас великий знаток этих мест, ты нас сюда завёз... Вот и рассказывай, где мы...
         - Так... - замямлил Юра.
         Вытащив телефон, он высветил на экране крошечную спутниковую карту, искренне радуясь, что сохранил её именно в телефоне, а не в "облаке". Обернувшись к Володе и выглядывавшей из-за его плеча Анечке, Юра принялся объяснять:
         - Смотрите! - начал он. - Вот отсюда мы... э-э... ехали. Вот Фалино, его мы оставили позади, вот Нежданное. Когда это случилось, мы должны были быть примерно вот здесь... Тут вдоль всего северного берега... э-э... посёлки, с Альбертом всегда через них ездили. А сейчас, учитывая, сколько мы уже проехали, мы должны быть примерно вот здесь, между Нежданным и Вельё...
         - И здесь у вас всегда был такой лес? - спросил Володя.
         - Да, никогда здесь не было такого леса, - уныло ответил Юра. - Обычный лес был. Сосны... э-э... берёзы, немного ольхи и рябины, ивы и ракитник по берегам рек. Зайцы, лисы, лоси, волки - у деда в избе шкура на стене висит... Как он сам любит... э-э... говорить, агромадная...
         - Мда-а, Юрыч! - подытожил Володя. - И что ты нам теперь предлагаешь делать?
         - Дальше ехать, - ответил Юра. - Сам посмотри. Прямо к западу от нас... э-э... шоссе, к северу - федеральная трасса. Так и так, мы оказываемся в обжитых местах. Обидно, конечно, что сделаем петлю, да день или два потеряем, но... В общем, ехать надо...
         - Как? Опять ехать? - чуть не зарыдала Анечка. - Я и так себе чуть всю попу не отсидела...
         Юра лишь виновато развёл руками. Дескать, понимаю, что получилось не совсем так, как обещал, но что же тут поделаешь...
         - В самом деле, мальчики! - поддержала подругу Надя, убирая планшет. - Не пора ли нам устраиваться на ночлег?
         - На ночлег? - удивился Юра.
         - Да, на ночлег, - продолжала Надя тоном строгой учительницы. - На часах почти двенадцать. Сами видите, что сегодня мы никак не успеваем. Переночуем, а завтра все вместе решим, что делать дальше. Да и Интернет, вместе с телефоном, к тому времени включится. Это всё из-за грозы, нам его выключили, или сигналы не проходят.
         - Хорошо, если из-за грозы, - согласился Володя. - А вообще-то, Юрыч, сдаётся мне, что Надин права. Отдохнём, поедим, а утром запустим "чёрного ястребка" и посмотрим, как выбраться из этого "биосферного заповедника"...
         Метрах в двухстах впереди, недалеко от дороги, у подножия ближайшего великана с золотистой корой, чья крона закрывала чуть ли не полнеба, нашлась уютная, чуть ли не самой природой предназначенная для ночлега полянка. Два могучих корня надёжно защищали её с двух сторон, а в основании ствола имелась неглубокая пещерка. В некотором отдалении лежала старая сухая ветка - отличное топливо для будущего костра.
         Выйдя из машины, Юра замер, чувствуя внутри нехороший холодок. Тёмно-зелёный, в камуфляжных разводах, полированный корпус "Кошки Ми", ещё недавно выглядевший как новенький, покрывали мелкие царапинки, почти неразличимые издали, но хорошо заметные вблизи. В левом борту, чуть пониже украшенного наклейками тонированного стекла, торчала длинная оперённая стрела. Другую стрелу, застрявшую в правой передней фаре, обнаружила обходившая машину Надя. Одна из ламп, составлявших "люстру", оказалась разбитой, а от неровной дыры в боковом тонированном стекле отходили тонкие трещинки.
         - Мда-а, Юрыч! - заметил подошедший Володя. - Не повезло тебе...
         - Не повезло? - дрожащим от обиды голосом переспросил Юра. - Ты это называешь: "не повезло"? Обещал же Альберту, что верну машину в целости. А теперь он меня убьёт, когда это увидит...
         - Поправочка: не "когда", а "если" это увидит, - парировал Володя. - Я, конечно, не специалист, но думаю, что любой приличный автосервис дня за три поправит. Был бы автосервис...
         - В самом деле, мальчики, - поддержала Надя. - Главное, мы все целы. А машина... Ну что, машина... В конце концов, это дело наживное...
         - Вот, Юрыч! - продолжал Володя. - Зацени, насколько полезно иметь в подругах докторшу. Мы, кто о чём, а она в первую очередь о людях... А вообще, чем устраивать панику, ты лучше все эти стрелы и разбитые стёкла зафиксируй. Выберемся, напишем заявление и всё, до последней копеечки, вплоть до новой машины, стребуем с этих психов.
         С Анечкиным фотоаппаратом и Надиным планшетом ребята несколько раз обошли автомобиль, с милицейской пунктуальностью фиксируя многочисленные вмятины и царапины, но в первую очередь - торчащие оперённые стрелы. Острые четырёхгранные наконечники ушли в металл так глубоко, что выдернуть их удалось далеко не сразу.
         - Нет, ты только глянь, Юрыч! - возликовал Володя, трогая пальцем блестящий металл. - Наши носящие перья друзья оказались порядочными лентяями. Я буду не я, если это не легированная сталь. Сектанты, ролевики хреновы, и подделать-то толком не умеют. Я чуть было не подумал чёрт знает что...
         - Значит, ты... э-э... тоже? - осторожно спросил Юра.
         - Что "тоже"? - переспросил Володя. - Нет, Юрыч, чудес не бывает. Мы на Земле. На нашей старой доброй Земле. Так что выберемся - устроим психам развесёлую жизнь. Да и перед твоим Альбертом тоже замолвить словечко не помешает. Но каковы психи! Мечами машут только так, ни полиции, ни огласки, ничего не боятся...
         Очень скоро на поляне, неподалёку от "Кошки Ми" встали две яркие палатки-"черепашки", а чуть поодаль весело затрещал костерок, от которого вкусно пахнуло дымом. На расстеленном на траве одеяле появились хлеб и колбаса с сыром, а рядом с ними - два термоса. Удобно устроившийся на коврике-сидушке Володя лениво перебирал гитарные струны:

         А как непросто порой
         Навстречу врагу подняться,
         Не думать о том,
                  Что будет потом,
         Шагая в неравный бой.

         Как просто: "Я - не герой!"
         Себе самому признаться,
         Сломаться, упасть,
                  На колени пасть,
         Покорно смиряясь с судьбой...

         - И почему только у вас, у мужчин, если песня - то непременно о войне или о драках? - спросила Надя, дослушав. - Почему вы не можете или не хотите решить свои проблемы как-то иначе?
         - Природа наша такая, - усмехнулся Володя, потирая горло, где после клинка осталась смазанная зелёнкой царапина. - Подраться, пострелять... Кстати, о драках...
         У Юры, услышавшего знакомую мелодию, привычно сжалось сердце. Песня, которую собирался спеть Володя, была красивой и романтичной. Сам Юра не без основания считал, что именно этой песней приятель сумел очаровать Анечку:

         Вот живу, друзья, и вовсе не тужу,
         Говорите, не бывает волшебства?
         Я о девушке прелестной расскажу,
         Что любого может в миг околдовать.

         Её волосы - как солнышка лучи,
         А в глазах зелёных звёздочки горят.
         Говорят, а не поверишь, так молчи,
         Что она в себя влюбила всех ребят...

         Слово скажет - колокольчики звенят,
         Улыбнётся - впору розам расцвести.
         Повторить могу который раз подряд:
         Обойти весь свет - прекрасней не найти...

         Но не даром очень часто говорят:
         "Если девушка красива и умна,
         То напрасны все страдания ребят,
         Непременно выбор сделает она".

         Как-то раз ко мне приходит старый друг,
         Говорит: "Такое дело, помоги!..

         - Откуда?.. Что это за песня? - удивилась Надя.
         - Да, дедок у нас на работе один есть, Глеб Георгиевич, - объяснил Володя, продолжая перебирать струны. - Он и сочиняет, дамы ему к юбилею даже сборник издали...
         - Мальчики, смотрите! - заскучавшая Анечка показала наверх, где в медленно сгущающихся сумерках загадочно темнели исполинские кроны. - Птица!
         - Где? - не понял Юра.
         - Вон, на фоне просвета, - объяснила девушка. - Опять промелькнула.
         Присмотревшись, Юра увидел, как в темнеющем небе и впрямь пролетела крупная серая птица с длинным клювом и широкими, словно бы сминающимися крыльями.
         - А ты чего хотела? - рассмеялся Володя, откладывая гитару и обнимая Анечку за плечи. - Как Юрыч и обещал, мы теперь в лесу, тёмном, дремучем, диком. Здесь за каждым кустом прячутся по волку с медведем...
         Ночь опустилась незаметно. Правда, в этом исполинском лесу и темнота была какой-то ненастоящей - казалось, что высоко в небе, выше деревьев горит яркое желтоватое зарево. Тёмно-бурая полоса дороги, что шла в стороне, метрах примерно в пятидесяти, была хорошо различима в этом не слишком ярком свете. Над головой в очередной раз мелькнула серая тень на широких крыльях.
         - Ой, смотрите! - воскликнула Анечка, совсем уж, было, задремавшая на Володином плече. - Что это?
         Удивлённые москвичи увидели, как из-под ламп, составляющих "люстру", на крыше припаркованной метрах в десяти "Кошки Ми" льётся не слишком яркий, но всё же заметный золотисто-зеленоватый свет.
         - Юрыч! У тебя там, случаем, никакой светодиод не отвалился?
         - Володь! Не надо... э-э... так шутить, - попробовал возразить Юра. - Нет там никаких светодиодов. Мне и так после случившегося придётся с Альбертом объясняться по поводу царапин и дыры в стекле.
         - Тогда что это? - удивился Володя. - Если твоя таратайка сейчас полыхнёт, не из-за чего будет объясняться с Альбертом.
         Решительно поднявшись, Володя направился к автомобилю. Растерявшийся в первый момент Юра бросился, было, следом - но Володя уже возвращался, держа на ладони некий крупный предмет.
         - Девчата, вы только гляньте! - рассмеялся он. - У Юрыча на крыше лежал самый настоящий бриллиант из сказки.
         На ладони у Володи и в самом деле лежал крупный, размером примерно с куриное яйцо, светящийся камень с неровно околотыми краями. Был он светло-зелёный - словно стародавнее, советского производства, бутылочное стекло, и было видно, что под слоем зелени находится ещё несколько слоёв - тёмно-синий, золотистый, прозрачно белый. В глубине камня вспыхивали и гасли крохотные снежно-белые искорки.
         - Ой, прелесть какая! - воскликнула Анечка.
         - А он не радиоактивный? - забеспокоилась Надя.
         - Ч-чёрт, вот только этого нам не хватало, - согласился Володя. - Хотя, если так, то поздно пить боржоми. Эта штука была прилеплена у тебя под лампами на крыше. Даже след от металлического прута остался, видишь?
         - То есть, как прилеплена? - устроившийся, было, у костра Юра сразу же вскочил. - Ты хочешь сказать, мы её от самого... э-э... вокзала везли?
         - От вокзала, не от вокзала, думай, что хочешь... - продолжал Володя. - Знаете что, девчата! Зря мы тут собираем всякую дрянь. Яблоки, которые неизвестно как выросли, теперь это...
         И, широко размахнувшись, Володя зашвырнул сверкающий камень в ночную темноту.


        Глава девятая.
         "Кошка Ми" уходит от погони.


         Утро наступило непривычно поздно. Было уже семь, когда далеко за деревьями показались первые, ещё робкие, розоватые солнечные лучи, и почти одиннадцать, когда вокруг наконец-то заиграл красками новый, яркий и солнечный день. Впрочем, привыкшие вставать не по солнцу, а по будильнику москвичи, в выходные и вовсе нежащиеся в постели до полудня, и не заметили разницы. После пережитого спали они так крепко, что их не разбудила даже догнавшая под утро гроза, растерявшая почти всю силу и пролившаяся тёплым, нестрашным дождиком.
         Наступивший день прогнал вчерашние тревоги. Окружающая обстановка была непривычной, но не пугающей, автомобиль с собранными и уложенными в багажник вещами стоял рядом, с призывно распахнутыми дверцами, бак полон на две трети, на коленях у сидевшего на камне Володи лежал пульт управления квадрокоптером... Приключение продолжалось - необычное, неожиданно начавшееся, но всего лишь приключение. Единственное, что по-настоящему беспокоило москвичей - вопреки Надиному прогнозу интернет так и не заработал.
         Больше всего по этому поводу переживал Володя.
         - Мда-а, ну как же скверно без навигации, - то и дело повторял он. - И цели не задашь, и если потеряем, придётся побегать по окрестным кустам, разыскивая...
         Крошечные буковки "GPS" на панели управления горели красным. Это означало, что взлетевший квадрокоптер не смог поймать сигнал ни с одного из спутников. Сидевшая рядом с Володей Анечка, стоявшие у него за спиной Надя и Юра, не отрываясь, смотрели на экран мобильного телефона, закреплённого в держателях. По зелёной равнине, петляя среди холмов и возвышенностей, тонкой ниточкой бежала дорога. Растущие тут и там кусты выглядели кочками, потемневшие, наполовину рассыпавшиеся останки исполинских веток, некогда упавшие с головокружительной высоты, поросшие мхом и молодой порослью - самыми обыкновенными, если конечно, не замечать, что прямо сквозь них прорастают молоденькие деревца.
         - Мда-а! Ну и в интересное же местечко ты нас завёз, Юрыч, - протянул Володя, поворачивая джойстики.
         Теперь на экране были видны тонкие золотистые колонны, увенчанные пышными зелёными капителями. Квадрокоптер парил на высоте добрых ста метров, но окружающие деревья были как бы не вдвое выше. Великанский лес казался бесконечным - разве что справа, довольно далеко не столько виднелась, сколько угадывалась крупная, правильных очертаний возвышенность.
         - Как говорится, ни конца, ни края, - подвёл итог Володя. - Не похоже, что мы здесь выберемся. Придётся рискнуть и вернуться. Хотя снова встречаться с теми психами в перьях, мягко говоря, не хочется.
         - Ну, не может же... э-э... этот лес на сотни километров тянуться! - вспыхнул Юра. - Ты же вам карту видел. Здесь ему поместиться просто... э-э... негде.
         - Однако помещается, - хмыкнул Володя. - Это, Юрыч, называется: не верь глазам своим. Так что сейчас глянем, что там сзади делается, и обратно, ока аккумулятор не сел.
         - Вовкин! - спросила Анечка. - А ты можешь выше подняться?
         - Сто двадцать метров, предел, - объяснил Володя. - Так что...
         За разговором он развернул квадрокоптер, направив его в противоположную сторону. Маленький чёрный аппарат пронёсся над поляной. В какой-то момент на экране мобильного телефона промелькнул свёрнутый лагерь с едва дымящимся костром, стоявшая рядом машина с распахнутыми дверцами и склонившихся над мобильным телефоном четверых москвичей. В тот момент, когда сверху послышалось приглушённое расстоянием басовитое гудение, не удержавшаяся Анечка вскочила, помахав пролетевшему аппарату.
         - Анхен, не хулигань! - одёрнул подругу Володя.
         И снова на экране мобильного телефона были видны исполинские деревья. Разглядеть, что же происходит там, в глубине зелёной чащи, было невозможно. Казалось, что здесь равнина слегка понижается, в то время как деревья становятся заметно выше и толще. В какой-то момент в поле зрения камеры появилась дорога...
         - Ой, мамочки! - воскликнула Анечка, прикрыв рот ладонью.
         Взявшийся за джойстики Володя развернул квадрокоптер. Теперь было хорошо видно, как по дороге, на лошадях золотистой масти с длинными чёрными гривами и хвостами во весь опор скачут давешние преследователи в белых с цветной каймой плащ-накидках и сплюснутых конических шлемах, над которыми развеваются длинные чёрно-серые перья.
         На этот раз "психов с перьями" оказалось много, неожиданно много. Впрочем, вполне возможно, так только казалось, поскольку каждый всадник вёл за собой одну, а то и двух лошадей. В конце колонны двигались, покачиваясь на неровностях дороги, два похожих на садовые домики огромных крытых фургона, каждый из которых был запряжён четвёркой лошадей. Самое удивительное, что лошади в эти фургоны были запряжены не только спереди, но и сзади - следом за каждым бежала ещё одна четвёрка.
         Несмотря на то, что колонна двигалась быстро, в её движении чувствовался определённый порядок. Всадники в белых плащ-накидках, с маленькими щитами на боку, с колчанами за спиной, из которых выглядывали длинные луки, двигались правильным строем по шесть человек в ряд. Метрах в двухстах впереди основной колонны двигался маленький авангард. Время от времени от него в стороны отъезжало по два, по три всадника, охранявшие дорогу от возможного внезапного нападения.
         В тот момент, когда авангард оказался под квадрокоптером, составлявшие его всадники вдруг смешались, закружившись на одном месте. Остановилась и догнавшая авангард колонна, вместе с покачивающимися на неровностях дороги "садовыми домиками". Если в этот момент внизу и прозвучала некая команда, москвичи её не услышали. Они только видели, как часть всадников передала ведомых лошадей другим, а сама сошла с дороги, двинувшись куда-то в сторону, огибая скальные выходы и толстые трухлявые ветви.
         - Володь! - вцепившийся в плечи приятелю Юра даже забыл о заикании. - Они наше дерево огибают! Давайте в машину, быстрее...
         - Сажай девчат, - согласился Володя. - А мне дай посадить эту штуку.
         - Да, брось ты её, - крикнул Юра. - Они же сейчас здесь будут...
         Тем временем остававшиеся на дороге всадники закружились на месте, ломая строй, выхватывая из колчанов луки и показывая куда-то вверх. Москвичи решили, что они заметили квадрокоптер - но взявшийся за джойстики Володя в очередной раз заставил изображение на экране повернуться.
         Девушки разом отпрянули, Анечка даже вскрикнула. Показалось, что прямо на них летят три огромных чудища с широкими перепончатыми крыльями и длинными клювами, полными острых зубов. Летели они медленно, словно на параде - москвичи смогли рассмотреть, что пальцы перепончатых крыльев жёлтые, тогда как перепонки между ними - зелёные. В крыле одного из чудищ вдруг возникла длинная оперённая стрела - а затем они разом рванулись навстречу, разевая длинные клювы. От неожиданности Володя едва не выронил пульт - а затем на экране мобильного телефона появилась знакомая белая поверхность с крутящейся стрелкой.
         - Ч-чёрт, сигнал исчез, - выругался Володя.
         - Володь, да бросай же! - кричал на приятеля Юра.
         Счастьем было то, что перед тем, как запустить квадрокоптер, москвичи собрали палатки и уложили вещи. И, пока Володя водил пультом управления в воздухе, тщетно пытаясь поймать исчезнувший сигнал, Юра успел усадить обеих девушек в машину. Он как раз распахнул переднюю дверцу, когда чудища появились над ними.
         Глядя снизу, было не так-то просто понять, что же они такое. Казалось, высоко в небе медленно плывут крупные, яркие, жёлто-зелёные длинноклювые птицы со сминающимися крыльями. На память сразу же пришла знакомая москвичам серая птица, кружившая над ними весь вечер и почти всё сегодняшнее утро. Тем более что именно она, вынырнув откуда-то сбоку, сложив крылья, камнем рухнула на одно из чудовищ. То явно не ожидало нападения - а потому, волоча за собой порванное перепончатое крыло, огромное, словно самолёт-истребитель, с громким криком рухнуло метров в двадцати за дорогой, забившись в зарослях.
         - Мальчики, да это же птеродактили! - воскликнула Надя.
         - Ч-чёрт, Юрыч! Ходу! - скомандовал Володя, запрыгивая на соседнее сиденье.
         Всадники в белых плащ-накидках вынырнули одновременно справа и слева в тот момент, когда подпрыгивающая на кочках "Кошка Ми" вырулила на дорогу. За окнами закружилась разноцветная карусель - всадники с луками и мечами горячили коней, показывая испуганным москвичам непонятные жесты. Это не помешало Юре отметить, что от машины и её пассажиров они стараются держаться в некотором отдалении. Переключив передачу, он газанул. За окнами мелькнула развевающаяся белая с жёлто-зелёной каймой плащ-накидка, занесённый для удара меч, грязные лошадиные копыта... Вылетевший из седла всадник покатился по обочине.
         - Стойте! Да мы же его убили! - закричала Надя.
         - Не слушай никого, Юрыч! Жми! - вопил Володя в самое ухо.
         За окнами сверкнула яркая сине-зелёная молния, и на обочине, среди придорожных кустов распустился пышный дымный цветок. Комья земли и обломки веток посыпались на капот и крышу мчащегося автомобиля. Юра снова газанул - стрелка спидометра прыгнула к отметке "сорок", а затем и "шестьдесят". Казалось, что всадники не отстают, что восемьдесят лошадиных сил под капотом слабее одной-единственной под высоким седлом со стременами. Не сразу, вовсе не сразу "психи с перьями" остались далеко позади.
         - Оторвались! - от избытка чувств Володя чуть ли не кидался на шею приятелю. - Слышишь ты, Юрыч! И в самом деле, оторвались! Нет, это вам не на лошадках скакать, слышите вы, придурки? Это вам, понимаешь ли, техника...
         Тёмно-бурая гравийная дорога с покосившимися столбами летела навстречу. Юра не сразу понял, что убегая, повернул не налево - на восток, в ту сторону, откуда они вчера приехали, а прямо в противоположную - на запад, где должно было быть так и не найденное шоссе. Он утешал себя тем, что в ту сторону всё равно не смог бы прорваться сквозь плотный строй. Тем не менее, впервые он с лёгкой тревогой взглянул на уровень топлива.
         Справа впереди, среди золотистых стволов показалась округлая возвышенность. Некогда неведомые силы приподняли и накренили целую страну с широкой равниной, густым зелёным лесом и даже с развалинами, смутно проступающими сквозь заросли. При иных обстоятельствах Юра непременно подъехал бы ближе - вверх по склону вела пусть заброшенная и перегороженная рухнувшими деревьями, но всё же дорога. Теперь же он думал совсем о другом - а потому, не снижая скорости, автомобиль пролетел мимо.
         Оказалось, что приподнятая, накренившаяся страна не опирается на землю или на скалу, а висит в воздухе, словно вонзившаяся в землю исполинская виниловая пластинка с обломанными краями. Разве что толщина этой "пластинки" была метров пятьдесят, а диаметр, самое меньшее, километра два.
         Миновавшая "пластинку" машина успела проехать метров двести, когда под левым передним колесом что-то хлопнуло. Автомобиль повело в сторону. Юра в очередной, который по счёту раз ударил по тормозам. Послышался треск ломаемых веток - вылетевшая на обочину "Нива" дёрнулась несколько раз и встала.
         - Юрыч, придурок! - шипел кривящийся от боли Володя. - Угробить нас захотел?
         Не отвечая, Юра шарил по полу, разыскивая упавшие очки.
         - Володь... э-э... выпусти! - попросил он, найдя искомое. - С твоей стороны свободно.
         - Что свободно? - со злостью крикнул Володя. - Это в голове у тебя свободно! Придурок, идиот чёртов! Завёз неизвестно куда, да ещё и едва не угробил!..
         - Не кричи на него! - сказала сидевшая сзади Надя.
         - Что? - не понял Володя.
         - То самое! - продолжала девушка. - Кто его всё время подзуживал? Не ты? Кто твердил: "не слушай никого, жми, Юрыч!"? Тоже не ты? Кто вчера не позволил остановиться и переждать грозу? Да если бы не твоё вечное: "давай-давай", давно бы уже были на месте и горя бы не знали.
         Ошеломлённый Володя смотрел то на девушку, гневно сверкавшую светло-карими глазами, то на не менее удивлённого приятеля. Лёгкий ветерок заставлял трепетать маленькие округлые листочки на длинных тонких веточках окружавшего "Кошку Ми" кустарника. Чёрная тень под "виниловым диском" казалась исполинской пастью, способной проглотить кита.
         - Юрыч, ты это... извини... - нехотя выдавил из себя Володя. - Сорвался. Сам видишь, нас чуть снова не поймали. До сих пор не могу забыть, как мне тогда меч к горлу приставили...
         - Лучше помоги выбраться, - примирительно сказал Юра.
         Оказавшись снаружи, тот же Володя громко присвистнул. Помятая и поцарапанная, до половины зарывшаяся в спасшем её густом кустарнике "Кошка Ми" с висящим в воздухе задним правым колесом выглядела жалко.
         - Мда-а! - подвёл неутешительный итог Володя. - Это и называется: "Когда нас бьют, нас бьют жестоко". Ну что, девчата! В лес, как партизаны? Или укроемся в тенёчке под висячей скалой? Места там много... Кстати, собак у этих психов вроде бы нет...
         - Лучше помоги машину вытащить, - сказал Юра.
         - Что вытащить? Таратайку твою? - удивился Володя. - Юрыч, извини, но ты сейчас не лучше этих психов...
         - А её, правда, можно починить? - спросила Анечка, осторожно касаясь пальчиками полированного, покрытого царапинками крыла.
         - Да, нечего тут чинить, - объяснил Юра. - Просто шина лопнула. Всего дела на... э-э... полчаса...
         Володя хотел возразить, что полчаса - это слишком долго, а всадники с перьями на шлемах запросто могут их догнать. Но Надя так посмотрела на него, что приготовленная насмешливо-возмущённая фраза застряла в горле. Тем временем обе девушки, ни слова ни говоря, следом за Юрой полезли в кусты, выталкивать машину, упираясь ладошками в поцарапанный бампер.
         Юре казалось, что прежде ни с одним колесом он не возился так долго. "Выставить на дорогу предупреждающий знак, - повторял он про себя уроки Альберта. - Слегка ослабить гайки... приподнять автомобиль домкратом... выкрутить гайки... Под пропотевшей футболкой предательски взмокла спина, крестовидный ключ упорно не желал входить в пазы, над ухом сопел Володя... Подтянуть гайки... опустить машину... докрутить гайки до упора... проверить камеру и, если нужно, подкачать насосом...".
         - Всё! - объявил Юра, поднимаясь и вытирая пот со лба.
         - Юркин, какой же ты молодец! - воскликнула Анечка, на глазах у Володи бросаясь Юре на шею. - Ты даже не представляешь, какой ты молодец! Ой, да ты весь перемазался...
         Засмущавшийся Юра украдкой взглянул на часы - на всё про всё ушло двадцать три минуты. На то, чтобы собрать вещи, уложить их в багажник, не забыв захватить и лопнувшее колесо вместе с оранжевым предупреждающим знаком, понадобилось ещё минут десять. Девушки уже устраивались на заднем сиденье, когда на дороге показались первые всадники.
         Видно было, что погоня далась им нелегко. Белые плащ-накидки растрепались, перья на шлемах взлохматились, став похожими на драные петушиные хвосты. Золотистые лошадки тяжело дышали, с видимым усилием переступая копытами. С боков и оскаленных лошадиных морд на дорогу падали тяжёлые хлопья грязно-серой пены.
         Одолев последний километр, всадники взяли "Кошку Ми" в полукольцо. Скакавшие впереди спешились - и кто-то из скакавших следом увёл в сторону тяжело дышавших лошадей. Спешившиеся быстро развернулись двумя шеренгами, прикрывшись овальными щитами, ощетинившись белоснежными длинными клинками, нацелившись в автомобиль длинными составными луками высотой в человеческий рост.
         Юра молча сидел, положив перепачканные руки на руль. Какой-то минуты не хватило на то, чтобы завести двигатель и умчаться прочь. Сидевший рядом Володя мрачно цедил сквозь зубы что-то не совсем приличное, на заднем сиденье всхлипывала Анечка. Юра думал, что грабителям банков, похитителям бриллиантов и прочим гангстерам всех мастей, выслеженных и окружённых полицией, легче - они знаю, на что шли и чего ждать в подобной ситуации. Им же рано или поздно придётся открыть дверцы и выйти наружу, к этим странным людям, чьи физиономии под крючковатыми шлемами выглядят не слишком дружелюбно. Юра ждал, намеренно оттягивая время, отметив про себя, что никто из "психов с перьями" не рискнул встать на пути автомобиля. Рискнуть, вставить полученный от Альберта ключ в замок зажигания, нажать на газ...
         И тут где-то недалеко послышался серебряный звук трубы. Правая шеренга спешившихся всадников дрогнула, заволновалась, разворачиваясь кругом, навстречу новому, выезжавшему из леса противнику.
         На первый взгляд атаковавшие всадники ничем не отличались от тех, что окружили автомобиль. Те же длинные рубахи, короткие пузатые штаны и кушаки с хвостиками, плащ-накидки - только не белые, с цветной каймой, а жёлто-зелёные в мелкую полоску, крючковатые шлемы с перьями, овальные щиты, длинные, слегка изогнутые мечи и составные луки. Вот только была в этих новых, летящих в атаку под звук трубы всадниках некая правильность. Так в одном из советских фильмов аккуратные, опрятно одетые сподвижники капитана Смоллетта и доктора Ливси отличались от грязных, оборванных пиратов Джона Сильвера.
         Вихрем пролетев через дорогу чуть ли не перед самым автомобилем - "прочертив черту над Т", как сказал бы британский или германский адмирал времён Первой Мировой Войны, обогнув злосчастный густой кустарник, прибывшие "жёлто-зелёные" на всём скаку выпустили стрелы в развернувшихся навстречу "белых". Перед "Кошкой Ми" развернулось своё сражение - не менее двух дюжин "жёлто-зелёных" налетело на спешившихся "белых", принявших их в мечи и арбалеты. Дважды над схваткой вспыхивали молнии, рассыпавшиеся разноцветными искрами. Не дожидаясь, чем всё закончится, не веря случившейся удаче, Юра дрожащими руками вставил ключ в замок зажигания.
         Вот тогда-то и узнали москвичи, что на самом деле стоит за словами поэта: "смешались в кучу кони, люди...". Узнали, увидев маленький, смешно изогнутый топорик, вылетевший из руки "белого" и разрубивший шлем одного из "жёлто-зелёных", вызвав фонтан странно светлой, чуть ли не оранжевой крови. Узнали, увидев как один из "жёлто-зелёных" с двумя торчащими в горле оперёнными стрелами выронил меч, завалился на шею коню и, медленно скользя по чёрной гриве, вывалился из седла на землю. Узнали, увидев "белого", на которого налетело аж трое "жёлто-зелёных" - тот в два удара срубил двоих, чтобы в свою очередь, пасть от удара третьего. А потом восемьдесят лошадиных сил на четырёх колёсах вынесли потрёпанную, поцарапанную "Кошку Ми" из кипевшей схватки.
         Кое-кто из "белых" вздумал поскакать следом - но отстал, наткнувшись на цепочку "жёлто-зелёных" конных лучников, методично выпускавших в гущу схватки стрелу за стрелой. Не оглядываясь, Юра погнал машину вперёд.
         И снова навстречу летела пустая, отсыпанная гравием дорога с каменными столбами через каждые восемьсот метров. На расстилавшейся вокруг, постепенно поднимающейся равнине тут и там вздыбливались высокие каменные уступы, а то и целые скалы, поросшие кустарником и невысокими деревцами, густо увитыми плющом. Почему-то здесь было много плюща, обвившего стволы и свешивающегося с веток, словно обрывки мохнатых канатов. Зато совсем исчез прежде часто встречавшийся зелёный мох, уступив место высокой траве, колышущейся под лёгким, проникавшим под исполинские кроны ветерком. Полчаса спустя деревья наконец-то расступились...
         - Горы! - воскликнула Анечка. - Ой, мамочка моя!..

        

        Глава десятая.
         Неприятная, горькая истина.


         - Ау, люди!
         - Здесь есть кто-нибудь?
         Последний, заданный Володей вопрос был явно риторическим - так что не удивительно, что он, как и многие другие риторические вопросы, остался без ответа. Прямоугольный, вытоптанный до каменной твёрдости двор, посреди которого остановилась "Кошка Ми", был абсолютно пуст. Впереди возвышался трёхэтажный каменный дом под черепичной крышей, мрачно смотревший пустыми глазницами окон. Слева тянулся длинный сарай - судя по широким дверям, больше похожим на ворота, маленьким, забранным железными решётками окошкам, пучкам полусгнившей соломы и характерному запаху, некогда служивший конюшней, коровником, а может быть тем и другим вместе. В углу, между трёхэтажным домом и сараем стояла высокая восьмиугольная башня с деревянным шпилем, с которого свешивалась покосившаяся ржавая антенна. С внешней стороны двор огораживала высокая - в два этажа, каменная стена с идущей по верху узкой крытой галереей.
         В отличие от возведённого на стволе дерева дворца, замеченного во время вчерашнего поспешного бегства - лёгкого, изящного, похожего на игрушку, здесь всё было грубым, массивным. Стены из тёсаного камня, окна маленькие, шестиугольные - кое-где в них уцелели железные рамы со стёклами и висели рассохшиеся, потемневшие от времени ставни. Стены первого этажа оказались и вовсе глухими, без единого окна, а наверх, на второй этаж вела широкая деревянная лестница.
         - Эй, есть кто-нибудь? Ответьте! - снова позвал Володя.
         - Володь... э-э... не надо, - остановил его Юра. - Сам же видишь, нет здесь никого...
         Позади была отчаянная четырёхчасовая гонка по отсыпанной щебнем столбовой дороге. Горы то приближались, нависая над самой головой, прижимаясь к дороге широкими осыпями, грозя острыми скалами и нависшими над головой камнями, то отдаляясь, дразня далёкими лесами, за которыми виднелись полосы альпийских лугов. Несколько раз по добротным мостам, сложенным из дикого камня дорога пересекала глубокие ущелья, по дну которых бежали быстрые, прозрачные горные речки.
         Был момент, когда на горном склоне показались крошечные язычки пламени и клубы дыма далёкого лесного пожара. От окружающих видов порой захватывало дух - тем более что дорога медленно, но верно поднималась вверх. Прошло больше двух часов, прежде достигнув почти незаметного, но всё же перевала, она наконец-то начала спускаться.
         Ехали молча. Даже капризная, неугомонная Анечка сделалась непривычно тихой. Да и Володя, признанный лидер четвёрки, словно забыв о своём лидерстве, больше не пытался командовать обычно уступчивым "Юрычем". Казалось, всеми овладела одна мысль - как можно быстрее оказаться подальше от места, где так жестоко и грубо, так некрасиво, совсем не "по-киношному", убивают людей. Через четыре часа, когда перепуганные москвичи худо-бедно отошли от пережитого, впереди, примерно в километре от дороги, на берегу длинного озера, зажатого среди поросших лесом гор, показалась крытая бурой черепицей крыша.
         Увидев её, Юра не колебался. Издали, из окна мчащегося со скоростью пятьдесят километров в час автомобиля, симпатичный особнячок с каменной оградой и высокой башней в углу вроде бы ничем не отличался от похожих, в изобилии стоящих в ближнем и дальнем Подмосковье. К особнячку шла отдельная дорога, проложенная среди заброшенных, заросших низеньким кустарником и молодыми деревцами полей. Проедая в некошеной пшенице широкие коридоры, по полям бродили животные, похожие на пёстрых красно-белых коров с непривычно длинными, похожими на вилы рогами. Целое стадо их, примерно с полдюжины голов, расположившееся на днёвку посреди дороги поспешно, хотя и нехотя, ретировалось, заметив подъезжающий автомобиль.
         Оказалось, что этот, окружённый помимо стены ещё и сухим рвом замок-особнячок давным-давно пуст. Часть крыши провалилась, явив глазам изломанный скелет из почерневших стропил, деревянные, окованные железными полосами ворота были сорваны с петель, около закопченной давним пожаром стены росли неприятного вида растения с широкими пыльными, как у лопуха, листьями и лежащими на земле огромными, похожими на раскрытые сине-зелёные пасти цветами. В сарае москвичей громким шипением встретили крупные, с мужской кулак величиной, коричневые пауки, питающиеся явно не мухами.
         - Мда-а, Юрыч! - разочарованно протянул Володя. - Когда ты повернул, я честно признаться, обрадовался. Думал, здесь какая-нибудь контора, налоговая или МЧС... Ладно, пошли осмотримся!..
         - Мальчики, лучше не надо! - взмолилась Анечка, хватая Володю за руку. - Вдруг опять кто-нибудь вылезет...
         - Погоди, Анхен! - попытался успокоить подругу Володя. - Нужно же как-то выбираться. Вдруг там что-то найдётся - карты, старые папки с делами, обрывки газет... Нам и нужно-то, понять, где мы находимся...
         Пустой дом встретил москвичей пылью, застарелой сырой затхлостью, и скрипом рассохшихся досок под ногами. На втором этаже, а затем и на третьем, куда ребята поднялись по широкой деревянной лестнице, обнаружилась целая анфилада комнат, залов и переходов с кое-где обшитыми деревом, а кое-где обтянутыми истлевшей материей каменными стенами. Тёмная, деревянная, сработанная под непонятную старину, большей частью изломанная мебель, истлевшие тряпки, забранные мелким металлическим переплётом окна...
         Некогда в них были вставлены маленькие разноцветные стёклышки - ныне выбитые, высаженные. Под ногами то и дело похрустывали разноцветные осколки. В основании башни на дне глубокой квадратной шахты лежало огромное, поваленное набок колесо, наподобие мельничного, рядом с которым виднелись проржавевшие остатки непонятного, смутно что-то напоминающего механизма.
         - Зря! - сказал Володя примерно через час. - И в самом деле, нечего было сюда лезть, одна пыль и мерзость. Пошли, Юрыч! Надо перекусить и подумать, что делать дальше...
         Разговор этот случился на третьем этаже, в просторной полутёмной комнате, прежде явно служившей кабинетом или чем-то подобным. На стенах между деревянными рамами висели потемневшие лоскуты сгнившей ткани, по всей видимости, используемые здесь в качестве обоев. Посередине стоял широкий деревянный стол с высоким креслом в простенке между двумя выходящими на озеро окнами. Сквозь щели в закрытых ставнях лились яркие солнечные лучи, в которых плясали мелкие пылинки.
         Помимо стола и нескольких кресел в кабинете имелись два книжных шкафа с пустыми полками, длинный взломанный сундук с огромной ржавой щеколдой и встроенный в стену погребец с напитками - тоже пустой. Осколки стеклянных бутылок и проржавевшие, смятые металлические бокалы валялись на полу.
         Любопытная Анечка первым делом подошла к закрытому окну, осторожно дотронувшись до потемневшей от времени щеколды. Ставень и не думал поддаваться. Не сводивший с Анечки влюблённых глаз Юра бросился на помощь, держа наготове извечное оружие шоферов всех времён и народов - монтировку.
         - Ой! - воскликнула девушка, отпрыгивая в сторону, а затем брезгливо рассматривая запачканную штанину. - Дурак! Юркин, знаешь, какой ты дурак!.. Ну, кто тебя просил лезть?
         Выломанный Юрой ставень, и без того державшийся на честном слове, полетел вниз, ударяясь о многочисленные уступы. Вместе со ставнем выскочил из паза и тяжёлый, вытесанный из цельного дерева подоконник, тяжело упав на пол, подняв клуб пыли, и только чудом не ударивший девушку по ноге.
         - Ань, ты извини... - сразу же стушевался Юра.
         - Ага, извини, - воспрянула духом Анечка, почувствовав смущение молодого человека. - Тебе "извини", а мне теперь джинсы стирать...
         - Да уж, Юрыч, - поддержал подругу Володя. - С тобой в разведку не ходи, всех чертей перепугаешь... Стоп, а это ещё что?
         В месте, откуда вылетел подоконник, в каменной стене обнаружилась узкая ниша. Вечный везунчик Володя осторожно вынул тяжёлый, завёрнутый в обрез ковра свёрток, подняв ещё больше пыли, и аккуратно положил его на широкий стол.
         - Ну-с, как говорит наш шеф, взглянем! - произнёс он, разворачивая вылинявший обрез с густым ворсом. - Апчхи! Сколько же лет эта штука здесь пролежала? Ха, Анхен! Ты только посмотри: как будто специально для тебя подарок...
         На ладонь девушки легло изящное, тонкое ожерелье из прозрачных синих камней, заключённых в блестящую металлическую оправу. Посередине покачивалась крупная, с рублёвую монету, роза, вырезанная из цельного камня цвета морской волны.
         - Ой, прелесть какая! - Анечка сразу же захотела примерить. - Сейчас бы зеркальце... Надь, у тебя нет? Хотя и в телефон можно...
         Тем временем Володя повертел в руках и равнодушно отложил в сторону резной белый жезл с витым навершием. Жезл был лёгким, словно выточенным из кости. На стол легла завернутая в потемневшее от времени полотно толстая книга в тиснёном коричневом переплёте с золотыми уголками и золотыми же, очень тугими застёжками. На первом листе, на желтоватой бумаге, больше напоминающей не бумагу, а тонкую, тщательно выделанную кожу, мудрёной вязью с завитушками было выведено название, под которым темнели ещё четыре тонкие строчки. На долю секунды показалось, будто название слабо замерцало. В правом нижнем углу, рядом с крупной зелёной печатью имелись три явные размашистые подписи.
         - Чёрт знает что, - заметил Володя, перелистывая мягкие страницы. - Слушай, Юрыч! Как думаешь, по-каковски это?
         Толстая рукописная, каллиграфически написанная всё той же витиеватой вязью книга, судя по заметной потёртости страниц, частым пятнам и трещинам на чернилах, долго находившаяся в обращении, и впрямь была роскошной. Толстая, желтоватая, но при этом очень мягкая бумага. Широкие, заключённые в синюю рамку поля, где среди знакомых чёрно-золотых веток и листьев столь же знакомые золотистые яблоки соседствовали с мелкими розовыми цветами. Маленькие цветные иллюстрации, изображающие клубки разноцветных нитей, масса написанных непонятными символами формул, украшенные непонятными закорючками чертежи. Рисунки - на одном был изображён посох с витым навершием, как две капли похожий на тот, который держал в руках давешний горбун в алом плаще, на другом - похожий на отложенный Володей в сторону жезл, на третьем - синий шар в серо-стальной оправе...
         На сложенном вдвое листе нашлась даже карта, изображающая огромный континент, удивительно похожий на земную Австралию - даже с несуразно большим островом Тасмания возле юго-восточной, далеко выдающейся в океан оконечности. Правда, здесь вдоль всего северного побережья протянулась колоссальная горная цепь, и даже имелись три крупных вулкана, а на северо-востоке обнаружился колоссальный полуостров, далеко протянувшийся с запада на восток и отделённых от основного континента цепочкой не то озёр, не то внутренних морей, не то широких проливов. В левом нижнем углу, между основной сушей и длинным полуостровом притулился ещё один маленький континент, очертаниями напоминающий Африку, по капризу неведомых картографов разделённый тонкой косой трещиной на две почти одинаковые части.
         - Мда-а - разочарованно протянул Володя, с явной неохотой перелистывая то и дело начинающие слабо мерцать страницы. - Нашёлся же чудак, не пожалевший ни сил, ни времени на создание всего этого. Делать человеку было нечего...
         - Смотри! - прервал его Юра.
         На одной из последних страниц был изображён примитивный, собранный на лампах, да ещё и описанный непонятными символами, явный трёхкаскадный усилитель. Ребята торопливо перелистнули ещё несколько страниц, чтобы обнаружить радиопередатчик, какой могли бы собрать статский советник Александр Попов или итальянский маркиз Гульермо Маркони. Следующий рисунок изображал монаха в белой рясе, явно работающего на ключе беспроволочного телеграфа. Ещё несколько страниц - и вот перед удивлёнными москвичами средневековый город с маленькими домиками, сжавшийся в кольце крепостных стен. С высокой башни дворца в центре города посылаются радиолучи, отражающиеся от установленных на стенах маленьких зеркал.
         - А покрытие-то у них дохленькое, - презрительно сжал губы Володя. - Вещание только на город и, судя по этим экранчикам, за стенами приёма уже нет...
         И тут позади пронзительно завизжала Анечка. Разом вскочившие ребята увидели, как по полу к ней, быстро переставляя лохматые лапки, шевеля короткими толстыми, похожими на белых червей хоботками на морде, деловито идёт огромный, коричневый, упавший с потолка паук.
         - Да к чёрту, как же надоело! - закричал Володя, поднимая маленький туристический топорик, среди прочего запасённый в багажнике хозяйственным Альбертом.
         Так и не успевший прыгнуть паук оказался разрубленным на две живые, неприятно подёргивающиеся, но уже не опасные половинки. Плачущая Анечка ткнулась в Володино плечо - тот обнял её, не выпуская запачканный слизью топорик из рук. Юра отвернулся. За спиной всхлипывала Анечка, Надя объясняла Володе, что лучше бы уйти отсюда поскорее... На столе под книгой лежал ещё один, широкий и тонкий, так же завёрнутый в полотно предмет.
         - Юрыч, что там у тебя? - спросил Володя.
         В руках у Юры оказалась написанная на холсте масляными красками картина в деревянной раме. Краски от времени пошли трещинками, напоминающими паутинку - так выглядят картины старых мастеров в Третьяковской галерее. На картине был изображён парень, похожий на молодого Жан-Поля Бельмондо в фильме "Картуш", в странного покроя камуфляжной военной форме и обтянутой сеткой каске. С правого плеча "Жан-Поля" свисал на длинном ремне автомат незнакомой конструкции, а в руках парень держал знакомый москвичам зелёный шар в золотой оправе, окружённый облаком висящих в воздухе, переплетённых между собой белых, синих и зелёных нитей.
         За спиной у парня возвышался белый пузатый небоскрёб с острым золотым шпилем, над которым, в затянутом тучами небе, висела знакомая золотая спираль. Бьющая из центра спирали длинная ветвистая молния ударяла в землю у подножия небоскрёба, деля вмести с ним фон за спиной парня на две части. Слева виднелся пейзаж с покрытыми лесом холмами, освещённый маленьким жёлтым солнцем и двумя яркими, жёлтой и красной, звёздами. Справа под огромным багровым солнцем бродили берега моря динозавры и парили в тёмном небе птеродактили.
         И автомат у парня, и динозавры справа выглядели слегка смазанными - словно художник срисовывал копию с оригинала, не совсем понимая, что именно рисует. Над обтянутой сеткой каской какой-то шутник изобразил тонкими золотыми линиями полупрозрачную королевскую корону.
         - Мальчики! - тихо сказала Надя.
         Перед глазами Юры снова пронеслись события прошедших суток. Разрозненные кусочки мозаики разом сложились в картину, столь же невероятную, столь же легко и просто объясняющую всё, случившееся с ними.
         - Мальчики! - снова прошептала Надя. - Вы только не пугайтесь... А что, если мы - не на Земле?


Часть третья.



        Глава одиннадцатая.
         Юный принц на сером коне.


         Отряд выехал из городских ворот на рассвете, когда первые солнечные лучи лишь слегка подкрасили сложенные из светло-жёлтого камня стены, отразившись в лежащих тут и там капельках росы тысячами крошечных полупрозрачных искорок. Прогрохотав по подъемному мосту, вихрем промчавшись по сдерживающей реку дамбе, миновав прячущиеся под соломенными крышами низенькие подслеповатые домики предместий, всадники растянулись по дороге, идущей через огороженные плетнями поля длинной бело-жёлтой полосой. Многочисленные крестьяне и горожане, возившиеся в окружающих город полях и огородах, или ехавшие навстречу со своими телегами, торопливо сворачивали в сторону, провожая всадников глубокими, исполненными боязливого почтения поклонами.
         Светловолосый молодой человек, почти мальчик в сверкающей полированной кирасе и лихо заломленном набекрень берете с тремя чёрно-серыми перьями птицы Гоах, скакавший во главе отряда на тонконогом, сером в яблоках жеребце считал ниже своего достоинства отвечать на знаки почтения, оказываемые подлым сословием. Слегка наклонившись вперёд, уставив пику в специальный упор в стремени, он мчался по пыльной, лишь местами вымощенной дороге навстречу поднимающемуся над лесом главному, "дневному" солнцу. На луке седла лежал, позвякивая кольчужным оплечьем, серебристый шлем-луковица с защитной стрелкой, на поясе чувствовалась приятная тяжесть меча, а на сгибе локтя покачивался в такт движению тяжёлый щит в суконном чехле.
         Позади столь же юный оруженосец распустил по ветру знамя с четырёхконечной бахромой, разделённое на четыре одинаковых - два белых и два жёлтых квадратика. В каждом из белых квадратиков было изображено два турнирных копья, нацеленных под прямым углом на десятилучевую зелёную звезду. В каждом из жёлтых - три слегка изогнутых красных пера, маленькое, побольше и совсем большое, издали напоминающие стилизованное птичье крыло.
         Рядом с благородным талем - а молодой человек, вне всякого сомнения, принадлежал к знатному сословию, к "владельцам земель, городов и дорог", на гнедом коне с коротко подстриженной гривой скакал старый морщинистый дед с короткой пегой бородой и длинными, оплетёнными алой ленточкой чёрно-серыми усами. Судя по уродливому, извилистому шраму, спускавшемуся со лба на щёку, по многочисленным вмятинам, украшавшим потемневшую от времени кирасу, да по изрядной потёртости перевитой лозой рукояти меча, деду за долгий век случалось бывать в переделках. Но, словно издеваясь над шрамами и сединой, упомянутый дед держался в седле ничуть не хуже своего юного спутника.
         Следом, соблюдая правильный строй, растянулись всадники отряда. Стучали копыта, звенело железо, трепетали маленькие треугольные флажки на концах пик и полоскали по ветру длинные узкие вымпелы, украшенные разномастными эмблемами. Каждый, со своими цветами означал благородного дворянина-шайо, выступившего в поход с подобающей положению свитой. Всего таких вымпелов в отряде было двадцать, считая и ушедший вперёд, почти на полумилю авангард - что означало, что молодой человек вёл полк дворянской конницы полного состава. Замыкал колонну запряжённый четвёркой "парящий фургон" с балкончиками, вычурно изогнутой крышей и стенками, оплетёнными толстыми канатами.
         В четырёх полумилях от городских стен, вырвавшись из тесного лабиринта огороженных плетнями полей, дорога неспешно поднималась на высокий холм с пологими склонами и вытоптанной плоской вершиной. Отсюда открывался великолепный вид на город и неспешно текущий на полдень Вех, и именно здесь любили устраивать ставки предводители осаждающих город армий. После последней, имевшей место шесть лет тому назад, кое-где ещё виднелись остатки оплывших, осыпавшихся ям и канав. Выведя отряд на вершину холма, юный предводитель приказал остановиться, резко подняв руку.
         Поднеся к глазам раздвижную зрительную трубу - бесценный подарок отца на двенадцатилетие, молодой человек направил её на видневшуюся невдалеке кромку леса. Понаблюдав горизонт, и не заметив ничего подозрительнее двух летающих островов дальше, к полудню и трёх драконов выше, ближе к закатной полночи, уже убирая трубу в круглый кожаный футляр, он оглянулся, бросая взгляд на оставшийся позади город. Именно в этот момент поднимающееся над горизонтом солнце красиво подсветило главную башню замка, ненадолго заставив заблестеть тонкую антенну, венчавшую четырёхскатную черепичную крышу. Сощурившись, словно надеясь различить слабое мерцание защитного поля, о котором все говорят, но которого на самом деле никто не видел, молодой предводитель решительно стронул коня.
         - Ну что, орлиная немочь! - с ехидцей спросил седобородый дед. - Дождался, наконец-то, настоящего дела? А поджилки, небось, трясутся, клянусь печёнкой...
         - У тебя бы не тряслись, Навли? - с лёгкой обидой в голосе ответил вопросом на вопрос юный предводитель. - Уж ты-то сразу родился седым и мудрым, во времена Долгой Зимы или сразу после, и знать не знаешь, что такое первые в жизни бой и первый поход. К сожалению, не я удостоился такой чести, а потому когда-нибудь надо и начинать...
         - Мой господин Миха Осонахи та Кано таль Расви! - седобородый дед слегка поклонился прямо в седле. - Футы-нуты, сапоги гнуты, прямо беда с вами, аристократами. Неловко сказанное слово, искоса брошенный взгляд - и сразу за меч, я обиделся. Молод ты ещё, в каменном мешке, да в эльфийской клетке не сиживал, галерным веслом реки-моря не гладил, от летучего огня, от дракона, да от разбойничьей погони через леса и болота не бегал...
         - Мой господин Навли Сивикар та Ончи! - привстав в стременах, воскликнул молодой человек, которого седобородый дед только что назвал Михой. - Пусть вы и мой воин-наставник, отряд веду я. И перед отцом, благородным эглем та Оско, отвечу тоже я. Но, клянусь мечом и отцовским знаменем, сделаю всё, чтобы мы вернулись в Оско и с победой и с добычей.
         И прежде чем дед, которого только что дважды назвали Навли, успел вставить хоть слово, Миха разом ударил коня плетью и шпорами. Следом пришпорил коня и юный оруженосец. Что до Навли, то он лишь посмеивался в длинные седые усы, вспоминая паническую телеграмму, которую отец Михи, Осона Вирсахи та Кано, благородный эгль та Оско, получил вчера вечером от Огати та Арма, таля та Санка. Уж он-то знал, насколько переменчиво воинское счастье, и насколько капризна бывает порой удача.
         - Добычу взять... Ну что же, орлиная немочь! Посмотрим, какую добычу ты сумеешь взять на лесных разбойниках...


         * * *

         Поздно вечером, когда над окрестными холмами сгустились мягкие синеватые сумерки, а в потемневшем небе появились оба ночных солнца и первые, пока ещё неяркие звёзды, отряд остановился на ночлег в маленькой деревушке, традиционно окружённой глубоким рвом и высоким частоколом. В сопровождении верного Навли и отрядного старшины Като та Эсви, высокого мужчины средних лет с нагловатым взглядом и длинными "кошачьими" усиками, Миха обошёл расквартированных по крестьянским домам "ветерков", лично убедившись, что те не испытывают ни в чём нужды, а крестьянам не наносится никаких обид. Затем, приказав отстучать отцу телеграмму, по-хозяйски расположился в "сеньорских покоях" башни, называвшейся замком лишь из учтивости.
         Быстро покончив с ужином, состоявшим из мясного супа с травами и паштетом из дичи, Миха выставил вон местного владетеля-шайо, богато одетого толстяка с тремя подбородками, при мече и сверкающей стальной цепи на шее. Тот непрерывно гнулся в поклонах и реверансах, желая услужить "его сиятельству тиису и кадерамилю", и слёзно жалуясь на наглость подлых сословий. Не далее, как днём к нему на немыслимо грязной телеге заявились двое избитых, до нитки обобранных разбойниками крестьян. Выяснив, что на землях владетеля разбойники не появлялись, Миха приказал принести карту.
         Склонившись над широким листом пергамента, удерживавшимся в развёрнутом состоянии двумя кинжалами в кожаных ножнах и двумя массивными стальными подсвечниками, удобно устроившись в роскошном "сеньорском" кресле с высокой резной спинкой, юный "тиис и кадерамиль" задумался. Обе подвергшиеся нападению деревни лежали примерно в пятидесяти полумилях отсюда, близко к отрогам Енотовых гор и границам эгльрами. Миха прикинул, что завтра, к концу предполдневья, на рысях, они непременно туда доберутся. И, как предсказывал отец ещё в Оско, найдут лишь следы ушедшей банды.
         - Разбираешься? - спросил Навли, с отеческой нежностью смотревший на своего воспитанника. - Не зря, орлиная немочь, премудрый Илома делился с тобой своей учёностью.
         Миха улыбнулся. Стараниями служившего отцу мага он и в самом деле неплохо умел читать и писать. Тогда как многоопытный Навли, прекрасно говоривший и ругавшийся на трёх языках, понимавший ещё два, в том числе и таинственно-колдовской язык живущих за горами приморских эльфов, читал с огромным трудом, писать же не умел вовсе - разве что расписываться, когда нужно было скрепить контракт или прошение. Впрочем, если надписи на карте и были для старого воина-наставника эльфийской грамотой, саму карту он уважал и ценил. Как и людей, способных в ней разобраться.
         - Скажи, Навли! - задумчиво произнёс Миха, откидываясь на спинку "сеньорского" кресла и внимательно глядя на воина-наставника. - Если бы ты был атаманом разбойников, ты бы догадался, что мы придём? А если бы догадался, то что бы сделал? Со сменными лошадьми, с "парящим фургоном" мы ведь движемся быстрее, чем они...
         - Может и быстрее, да только разбойники не станут тебя дожидаться, - усмехнулся Навли. - Они, клянусь печёнкой, давно уже сидят в какой-нибудь горной берлоге, добычу проедают. Только, орлиная немочь, не вздумай идти следом. Их атаман, может быть, насильник и пьянь, но не дурак. Он выставит на дороге разведчиков, пропустит авангард, а затем повалит по дереву спереди и сзади. На узкой дороге, без места для разгона твои "ветерки" - не более чем богатая добыча...
         - Тогда зачем мы вообще сюда пришли? - удивился Миха.
         - Затем и пришли, чтобы ждать, - рыкнул старый воин-наставник. - Через горы они не перейдут, там эльфийские земли, так что деться им некуда. Октицы через три-четыре, максимум через месяц они проедят добычу, сунутся в новый набег... Вот тогда их и возьмёшь.
         - Снова позволят им грабить наши земли! - пылко возразил Миха. - Отцу это не понравится...
         - Зато его сиятельство Осона Вирсахи та Кано, благородный эгль та Оско будет весьма доволен, если ему снова придётся платить выкуп, на этот раз за младшего сына, - усмехнулся Навли. - Вспомни, что было год назад с твоим братом Аски. Так что мой тебе совет: сиди в Санка, не рыпайся... Не уйдут от тебя ни твоя слава, ни твои разбойники...
         Сидевший в "сеньорском кресле" Миха задумался, глядя на колышущееся пламя свечей. В двух высоких тройных подсвечниках, выставленных на стол гостеприимным хозяином в знак уважения к высокому гостю, горели не какие-нибудь сальные, а настоящие, восковые свечи. В просторном зале с высоким потолком они были откровенно лишними - оба маленьких "ночных солнца", висевшие низко над горизонтом, светили в высокие шестигранные окна, давая достаточно света. Пройдёт добрых двадцать лет, прежде чем они разойдутся, и Миха, которому недавно исполнилось четырнадцать, имел неплохие шансы не дожить до этого времени.
         - Скажи, Навли! - продолжал после короткой паузы молодой предводитель. - Тебе в этой истории с разбойниками ничего не кажется странным? Откуда они вообще взялись? Банда в четыреста клинков, состоит из одних людей, но при этом разъезжает на дорогих конях эльфийской породы и вооружена эльфийским оружием. Знамени нет, доспехов и шлемов нет, белые повязки, "парящий фургон" эльфийской работы. Явно побывали в переделке - много раненых...
         Взяв со стола желтоватый листок тростниковой бумаги, на котором каллиграфическим почерком была записана отправленная та Арма телеграмма, Миха поднёс её к глазам, в последний момент бросив обратно на стол.
         - Пришли откуда-то, с полудня или с полночи, - усмехнулся Навли. - Скорее всего, кто-то их вытеснил, дело обычное. Вот тебе, орлиная немочь, и куча раненых. А что до "парящего фургона" и эльфийских коней, так до эльфийского тракта на полночь сто полумиль. Думаешь, эльфов никогда не грабили, не убивали? Случилось, и т_у_л_а_н_ы останавливали...
         Миха коротко кивнул. Он привык, что банды и неприятельские войска обычно приходят со стороны Веха, а не с безопасных в военном отношении Енотовых гор, за которыми жили таинственные и непонятные эльфы, но всякая неприятность рано или поздно случается. Отец, проспорив весь вчерашний вечер с та Сави и та Орти, пришёл к тем же выводам. Тем не менее, юного предводителя не отпускали сомнения. Эльфов, действительно, иногда убивали - но летающие на воздушных кораблях воины не знали ни сна, ни покоя, пока не находили убийцу. По всем вехтарийским землям, не исключая и осконский эгльрами, стояли таинственные, запретные для смертных "башни-цветы", способные в случае чего послужить и посадочными площадками.
         - Послушай, Навли! - задумчиво произнёс Миха. - Только, ради Заступницы, пожалуйста, не смейся. Разбойники не могли придти из-за гор?
         - Что? - возмутился воин-наставник. - Ты, орлиная немочь, ври, да не завирайся. Откуда в эльфийских землях взяться вооружённым людям? Человек на эльфийскую землю вступит, так они эту землю по камешку переберут и вон выкинут. А тут...
         - В эльфийских землях бывали вооружённые люди, - серьёзно ответил Миха. - Бывали даже целые отряды. Во время смуты в Высоком Закате на стороне принца Алальмэ сражались три тысячи наёмников-людей, обученных эльфийскому строю и вооружённых эльфийским оружием. А когда принц был предательски убит, эти три тысячи с боем прошли из самого сердца эльфийских земель к Медвяньему морю. И эльфы их не преследовали, уважая сильных противников...
         - Научил тебя премудрый Илома всякой глупости... - фыркнул воин-наставник.
         Миха замолчал. Несколько минут он прикидывал, что бы ответить - и, так и не решив, несколько раз звонко хлопнул в ладоши.
         - Здешний владетель говорил, что к нему приехали двое избитых и ограбленных крестьян, - приказал он возникшему на пороге юному оруженосцу. - Пусть их найдут, и одного приведут сюда.
         Оруженосец низко поклонился, сорвав с головы жёлто-белый берет с коротким пажеским пером. И тот час же исчез, словно его и не было. Не прошло и пяти нитей, как два окольчуженных воина втолкнули в зал сонно хлопавшего глазами оборванного крестьянина. Увидев двух благородных, богато одетых шайо при мечах и беретах, увидев стол с расстеленной картой, над которой колыхалось пламя свечей, увидев высокие шестигранные окна, некогда роскошные, а ныне почти выцветшие гобелены на стенах и чёрные пересекающиеся балки под потолком, мужик бухнулся на колени. Старшему из воинов пришлось приподнять его за шиворот, слегка встряхнув.
         - Напавшие на тебя разбойники... - начал Миха.
         Уж задавая вопрос, юный предводитель сообразил, что для неграмотного крестьянина вычерченная премудрым Иломой карта восходных областей эгльрами покажется ещё большей эльфийской грамотой, чем для видавшего виды Навли. Значит, просить его указать место нападения бессмысленно.
         - Как они выглядели? - спросил он, немного помолчав.
         - Они, ваша милость... - несмело начал крестьянин. - Ехали мы с кумом Исати...
         - Его милость не спрашивал тебя, куда вы ехали! - оборвал крестьянина Навли, схватив его за воротник. - Его милость спрашивает тебя, как выглядели разбойники. Понял, дурак! Как выглядели разбойники...
         - Так, ваша милость... - забормотал крестьянин, у которого от страха зуб на зуб не попадал. - Как мужики они выглядели, господин. Только бритые. Ни усов, ни бород, одна щетина пробивается...
         - Оружие, доспехи? - продолжал задавать вопросы Миха.
         - Так не было у них никаких доспехов, ваша милость, - отвечал крестьянин. - Оружие, да, оружие было. Один из них, маленький такой, схватил кума за горло, да как шваркнет его о телегу. Меч выхватил, длинный, узкий... Белее белого засверкал. "Зарублю, - говорит, - как курицу зарежу...". Кум на землю так и лёг. Телега расшпилилась, горшки из неё и посыпались, прямо на кума...
         - Какие горшки? - гаркнул Навли, снова тряхнув крестьянина за ворот. - Врёшь, мужик! Откуда у разбойников телега с горшками?
         - Крылами Благой Заступницы клянусь, господин, - забормотал крестьянин. - Целая телега, а в ней горшки железные, блестящие, друг на друге. Чудные такие горшки, сплюснутые, с крючками внизу и с дырочками сбоку. Ни на пол такой не поставишь, ни на лавку...
         - Как они выглядели? - спросил Миха.
         Обмакнув перо в чернильницу, он быстро набросал на листе тростниковой бумаги крючковатый эльфийский шлем. Подумал, пририсовал оплечье из мягкой кольчуги и два пера над крючком. Задумался... И, прежде чем показать рисунок крестьянину, перевернул его вверх ногами.
         - Он! - согласился крестьянин. - Точь-в-точь такие горшки, господин. Только без этих хвостов, и много...
         Навли разжал пальцы. Упавший крестьянин тяжело заворочался на полу.
         - Орлиная немочь, - пробормотал старый воин-наставник.
         - Оставьте нас, - подражая отцу, приказал юный предводитель.
         Едва за воинами и крестьянином закрылась дверь, как Миха вскочил. Несколько раз прошёлся по залу, придерживая левой рукой меч, а в правой вертя перо с кончиком, измазанным чернилами. Старый Навли следил за ним, не отрываясь.
         - У них эльфийское оружие, Навли, - сказал Миха. - Эльфийское оружие и кони эльфийской породы. В телеге хранятся эльфийские шлемы. Наверняка где-то в телегах или в фургоне имеется и эльфийское платье. И у них много раненых, явно после каких-то неприятностей. Нет, Навли, эта банда пришла к нам из-за гор.
         - Толково, - согласился воин-наставник. - Теперь стучи отцу телеграмму, потому что случившееся не в твоей компетенции, ре тиис и кадерамиль. Клянусь печёнкой, эльфийские дела - это не те дела, в которые стоит влезать...
         - А что тут сможет сделать отец? - возразил Миха. - В свою очередь отстучать телеграмму в Крохану, а потом подать жалобу в сеньориальный суд? Навли, это люди, не эльфы. Эльфам они явно не друзья. Эти люди грабят наши земли. И мне, как тиису и кадерамилю эгльрами, надлежит остановить их. Здесь.
         - И на лавочку присесть, и рыбку съесть, - усмехнулся старый Навли, поправляя длинные седые усы. - Шустёр ты, орлиная немочь. Не забудь только, что это может кончиться сеньориальным судом и для тебя и для твоего отца.
         - И с победой, и с добычей, Навли, - воскликнул Миха. - Ты лучше скажи: что бы ты сделал на месте атамана разбойников, поняв, что мы не придём?
         - Ушёл бы, - ответил воин-наставник. - Если люди при добыче, долго удерживать их в засаде невозможно. Дня три-четыре, а потом по любому придётся сниматься и уходить.
         - Навли! - довольно рассмеялся Миха. - А ведь я знаю, где сейчас разбойники. Вернее, где они скоро будут...
         - И где же? - с заметным сомнением в голосе спросил старый воин-наставник.
         - Вот, - палец молодого предводителя навис над местом на карте, где был изображён крошечный, окружённый частоколом домик под дерновой крышей. Около домика рукою одного из подмастерьев старого мага было каллиграфически выведено: "Басина".
         - Крысиная нора у Коварного на хвосте? - удивился воин-наставник. - Да ещё на самой Росаве? Что им там делать?..
         - Смотри! - воскликнул Миха. - Это воины-люди, бывшие на службе у эльфов, причём они стараются скрыть, что были на службе у эльфов. Не даром же они спрятали эльфийские шлемы и эльфийское платье. Шли они на Крохану по эльфийскому тракту, пока их что-то не спугнуло...
         - Что-то? - усмехнулся Навли. - Клянусь печёнкой, её светлость Аройу приказала вывести навстречу один или два полка...
         - И они свернули сюда, - продолжал Миха. - Свернули, чтобы скользя вдоль границ эгльрами, выйти к Веху вот здесь, в четырёхстах полумилях на полдень от Оско. Видишь - именно здесь, где к нему подходят эльфийские земли.
         - Хм, - задумался старый воин-наставник.
         - Теперь слушай дальше, - рассуждал Миха. - По горам с лошадьми, с обозом, с парящим фургоном им не пройти. Остаются дороги. Пропитание им тоже не добыть - приходится грабить. Но грабежи не могут остаться безнаказанными, поэтому их атаман будет нас ждать... Мы, если бы завтра двинулись на Санка, непременно угодили бы в засаду.
         - Предположим, - нехотя согласился Навли.
         - А мы на Санка не пойдём, - продолжал Миха. - Их атаман не сможет нас ждать долго, его наверняка преследуют эльфы, да и в фургоне у него должно быть что-то ценное. Поэтому он двинется вот сюда, через Ящериный отрог, и дальше, через Росаву. Причём единственное место, где он может переправиться с "парящим фургоном" - вот эта деревенька под названием Басина. И здесь не они на нас, а мы на них сделаем засаду...
         - Шустёр! - усмехнулся старый Навли. - Ну, шустёр! Клянусь печёнкой, если ты ошибёшься, за такие вещи с тебя отец с живого шкуру спустит...


        Глава двенадцатая.
         "Фру-фру", мохноногая лошадка.


         - Аня! Послушай, Аня!..
         - Юркин, чего тебе? - спросила девушка, выпрямляясь.
         Даже чумазая и растрёпанная, в блузке и светлых джинсиках, порванных на коленях уже не только согласно требованиям моды, с выгоревшими на солнце короткими светлыми волосами, выглядела она очаровательно. На правом запястье болтался коричневый ремешок, хитро завязанный на счастье ещё в Москве и не пропавший, не потерявшийся за прошедшие десять дней, в вырезе блузки на золотой цепочке покачивался крошечный прозрачный кулончик... Солнечный свет, пробивавшийся сквозь переплетённые ветви деревьев, смыкавшихся над головой подобно сводам огромной сказочной пещеры, рассыпался по отлогим, заросшим травой, усыпанными крупными валунами склонам оврага яркими золотистыми бликами, подсвечивая волосы девушки, что стоя на коленях, набирала из ручья воду в пластиковую канистру. Юра невольно залюбовался ею.
         - Юркин, что случилось? - снова спросила Анечка. - Ты сейчас на меня так смотришь, словно снова увидел ту полосатую кошку, что едва не прыгнула на нас с дерева три дня назад...
         - Нет, Аня, я... - снова, как это обыкновенно бывало, Юра не мог найти нужные слова. - Я люблю тебя!..
         - Ой, мамочки! - рассмеялась девушка. - Если бы ты знал, Юркин, как мне это надоело. Да на свете полным-полно девушек...
         - А мне не нужно, чтобы было... э-э... полным-полно!.. - Юра едва не задохнулся от возмущения и обиды. - Мне нужна ты, только ты! Аня, разве ты не понимаешь? Ты - самая красивая, самая замечательная... Ты - милая, чудесная, лучше всех на свете...
         - Блин, завёл свою шарманку! - фыркнула Анечка, наполняя водой ту самую, купленную на вокзале в Москве бутылку из-под "кока-колы". - Тысячу раз прав был Вовкин, когда говорил, что не надо было с тобой ехать. Уж точно не застряли бы в этом дурацком лесу. Мне на работу выходить послезавтра... наверное, послезавтра, я теперь не знаю... Меня начальница убьёт, если не появлюсь, а где мы теперь? Скажи, где?
         И вскочив, прижимая бутылку к груди, быстро побежала вверх по тропинке.
         На ручку заполненной водой канистры, что стояла на берегу ручья, опустилась маленькая пернатая ящерица. У ящерицы были кожистые крылышки и длинный узкий, раздвоенный на конце хвост, а пасть полна крошечных, словно песчинки, зубов. Ящерица была весела и беззаботна и, как успели убедиться москвичи, совершенно безобидна - её товарки охотно брали хлеб и орешки с протянутой ладони.
         Глядя на попискивающую, растопырившую крылышки ящерицу, Юра думал о том, как же не хочется возвращаться в лагерь. Даже если Анечка не расскажет о новой попытке признаться ей в любви - за что Володя приятеля мог запросто побить, видеть обеих девушек, слышать их перешёптывания, замечать плохо скрываемые смешки было невыносимо.
         Не зная, на что решиться, Юра привычно посмотрел на часы. Без нескольких минут два, причём невозможно понять, дня или ночи. С каждым днём маленькое жёлтое солнышко вставало и садилось всё позже и позже, медленно, но верно превращая день в ночь, а ночь - в день. Засекая время восхода и заката, Володя определил, что сутки длятся двадцать шесть часов с минутами, и что здесь должны быть сезонные изменения, потому что планета имеет заметный наклон оси - ночь длится десять часов, тогда как день - целых шестнадцать.
         Причём ночи были удивительно светлыми - совсем как в городе на ярко освещённой улице. Две луны - на большей невооружённым глазом можно различить равнины и горы, яркое ночное светило - не то планета, не то звезда, заставляющее деревья и скалы отбрасывать длинные тени, а над всем этим - привычные земные созвездия. Знающая всё на свете Надя угадала Орион с Ригелем, Бельгетейзе и тремя звёздами Пояса, но Сириуса - самой яркой звезды земного неба, которая должна была находиться поблизости, на месте не оказалось. Да и Млечный Путь в здешнем небе почему-то находился гораздо выше и левее.
         Здешние сосны с красноватой корой, хотя и не шли ни в какое сравнение с исполинами из оставшегося за горами леса, были чуть ли не в три обхвата каждая и раза в два, если не в четыре выше обычной земной сосны. Их стволы обвивал плющ, цеплявшийся за шероховатости коры - длинные мохнатые плети свешивались с каждой ветки, с нависших над головами сучьев, придавая здешнему, хвойному в массе лесу сходство с тропическими джунглями. Днём над широкими, залитыми солнечным светом полянами летали птицы с красным и жёлтым оперением.
         Под деревьями рос исполинский папоротник высотой почти в половину человеческого роста, чьи резные колышущиеся листья были размером с одеяло. Встречались знакомые, похожие на борщевик растения, оказавшиеся плотоядными - пасти им заменяли похожие на мешки сине-зелёные цветы. Дважды муравьи в три сантиметра длинной, жившие в огромных муравейниках, заставляли искать новое место ночлега. А в бесчисленном буреломе в изобилии водились те самые, тёмно-бурые пауки.
         Не было здесь только людей. На века сработанная дорога, на которой сквозь гравийное покрытие изредка пробивались чахлые травинки, километр за километром покорно ложилась под ноги. На дороге время от времени попадался свежий конский навоз, а на обочине изредка виднелись отпечатки копыт. На третий день Надя нашла подкову с торчащими в разные стороны искорёженными плоскими гвоздями. Через несколько километров москвичи наткнулись на чью-то недавнюю стоянку - несколько кострищ, многочисленные следы подкованных лошадей, здоровенная проплешина - словно здесь на траву опустилось что-то тяжёлое, да куча выгоревшего древесного угля у обочины.
         Тем удивительнее было включать радио в телефонах. Обе "летучие мыши" имели солнечные батареи и USB-разъёмы, так что вопрос об энергии не стоял. А в то время, когда на дне бензобака "Кошки Ми" ещё плескались остатки горючего, поколдовавший с радиоприёмником Юра поймал несколько радиопередач на незнакомом языке, в том числе и концерт несомненно классической музыки, подслушал чей-то энергичный диалог и принял несколько телеграмм, передаваемых морзянкой.
         Морзянки не знали ни Володя с Юрой, ни девушки - к тому же они сильно сомневались, что здешние радисты пользуются кодом Самюэля Морзе, но сам факт наличия регулярных радиопередач вселял надежду. "Психи - психами, - рассуждал сидевший у костра Володя, - а мир нам достался явно цивилизованный. Так что наша задача - найти людей. Выясним, куда мы попали, что за страна, какие тут порядки... Ну, а там уже решим, что делать дальше...".
         Очередная неприятность приключилась в начале четвёртого дня, когда сгибавшиеся под тяжестью рюкзаков москвичи вышли к очередной реке. Через реку был переброшен каменный, на века сооружённый мост - и именно над этим мостом реку наискось пересекало широкое огненное облако. Издалека казалось, будто над лесом висит тонкая, неприятно клубящаяся полоса тумана - только, вопреки обыкновению, туман состоял не из капелек воды, а из огня. Снизу вверх, из земли в него то и дело били тонкие тёмно-синие жгуты.
         "В лес, живо!" - сразу же оценил ситуацию Володя.
         Забыв о тяжести рюкзаков и потёртостях в ногах, москвичи разом отмахали километров десять. И, не решаясь вернуться к оставшейся после облака чёрному обугленному следу, вот уже шестой день шли берегом, в надежде, что если не дорога, то хотя бы река выведет их к населённым местам.
         Прогнав любопытную ящерицу, Юра нехотя взялся за ручку канистры. Бросив прощальный взгляд на весело бегущий ручей, на топкую грязь, в которой остались тоненькие цепочки звериных и анечкиных следов, на заваленный валежником противоположный берег, он уже поднялся, собираясь уйти. И тут услышал совсем близко, за деревьями, росшими на том берегу, негромкое тарахтение, сопровождавшееся глухими ударами - словно кто-то раз за разом бросал на землю тяжёлые предметы.
         Осторожно поставив канистру на землю, Юра поудобнее перехватил монтировку. И, перепрыгнув через ручей, быстро полез вверх, по крупным, угловатым, покрытым тонким слоем зелёного мха валунам. Оказавшись в лесу, он осторожно двинулся вперёд, раздвигая ногами тряские листья папоротника и отводя руками тяжёлые плети плюща, чтобы метров через десять выйти на узкую просёлочную дорогу.
         В первую минуту Юра не поверил собственным глазам. После многодневных скитаний по лесу настоящая дорога - пускай даже заметно подзаросшая травой, показалась настоящим чудом. Тем большим чудом показалась медленно уходившая прочь тяжёлая, гружёная ароматным свежим сеном телега с узкими решётчатыми бортами.
         - Стойте, стойте! - закричал Юра, от радости забыв о всякой осторожности.
         Телега остановилась. Пробежав по обочине, молодой человек удивлённо взглянул на маленькую толстенькую коричневую лошадку, смирно стоявшую между двумя оглоблями, опутанную кожаными ремешками сбруи. Сидевший на передке маленький бородатый мужичок в широкополой шляпе смешно засучил ногами, попытавшись зарыться в сено.
         - Здравствуйте! - вежливо сказал Юра.
         И замолчал, не зная, как продолжить. "Понимаете, мы - москвичи-туристы. Сами не зная как, мы попали сюда из другого мира. Вы нам не расскажите, что это за страна, что за планета...". Выходило как-то по-дурацки - не говоря уж о том, что бородатый мужичок, чья округлая физиономия отнюдь не блистала интеллектом, едва ли имел представление о таком предмете, как планета.
         Драная широкополая шляпа, длинная, до колен, перепоясанная лохматым лесным лыком серая рубаха с взлохмаченными завязками вместо пуговиц, короткая чёрная жилетка, мешковатые штаны, и вовсе заканчивающиеся бахромой, из которой торчат чёрные босые ноги, сроду не знавшие обуви. Ко всему прочему от мужичка не слишком приятно пахло.
         - Ау-у! - послышалось сзади. - Юры-ыч!
         - Я зде-есь! - немедленно отозвался Юра, приложив ладонь ко рту домиком.
         Глаза у мужичка сделались и вовсе квадратными. Выронив вожжи, он смешно заметался, не глядя, правой пытаясь нащупать лежавшие рядом, на сене деревянные грабли и косу с чёрным металлическим лезвием. Одновременно с этим левой рукой он чертил в воздухе непонятные знаки, то и дело повторяя: "сагикур, сагикур!".
         - Ч-чёрт, Юрыч! - начал Володя, выходя из-за деревьев. - Мне девчата все уши прожужжали, Анхен в особенности, думали, случилось что... Вот это сюрпри-из!..
         Для мужичка появление Володя оказалось последней каплей. Выронив косу, с негромким стуком упавшую на землю, он тяжело перевалился через наклонный, решётчатый тележный борт, приземлившись с противоположной стороны сразу на все четыре конечности. Моментально вскочив, смешно подпрыгивая, непрерывно вопя своё непонятное: "сагикур, сагикур!", мужичок кинулся в лес, расталкивая ногами широкие листья папоротника, хрустя валежником и поминутно спотыкаясь.
         - Стойте! - закричал Юра, запоздало бросаясь следом.
         Пробежав метров десять по мягкой целине, он споткнулся о предательски выступавший из земли корень, вспахав носом чёрный лесной перегной. Бежавший следом Володя, в свою очередь споткнувшийся о Юрины ноги в кроссовках, растянулся рядом. На то, чтобы снова подняться, потребовались какие-то полминуты - но за это время вопивший во всю глотку мужичок, перемахнув через поваленное сухое дерево, благополучно скрылся из глаз.
         - Удрал! - подвёл неутешительный итог Володя, отряхивая перепачканные камуфляжные штанины. - Ч-чёрт, да ведь это же дорога. Человек, лошадь... Неужто и в самом деле, выбрались?
         - Похоже! - согласился Юра. Приложив ко рту домиком ладони, он несколько раз громко крикнул. - Эй!.. э-э... эй!
         - Зря стараешься, Юрыч! - остановил приятеля Володя. - Если он тебя услышит, то побежит ещё быстрее. Не знаю, за кого он нас принял, но напугал ты его, похоже, изрядно...
         - Почему... э-э... напугал? - удивился Юра. - Я ничего не сделал, просто подошёл, попытался... э-э... заговорить...
         - Мда-а, в странноватый мир мы попали, - согласился Володя. - Одни психи гоняются за нами и рубят в капусту других психов, и вот на тебе - человек убегает при одном только нашем появлении. Вроде как цивилизация - машины, радио, закалённая сталь... И в то же время мечи и луки, мужики какие-то дикие...
         - А что, если это и в самом деле какие-нибудь... э-э... сектанты? - предположил Юра. - Вроде Агафьи Лыковой в сибирской тайге. Купили или заняли землю, живут в лесу, играют в древние века...
         - Теорийка в духе нашей Надин, - усмехнулся Володя. - Эти, как ты говоришь, сектанты мне чуть горло не перерезали. А помнишь, как они нас тогда в кольцо взяли? Нет, с боевой подготовкой у них полный порядок. Ладно, Юрыч! Пошли, девчат обрадуем. И так не хорошо вышло, что мы их бросили...
         Вдвоём ребята вышли на дорогу, где всё стояла телега с сеном. Выглядевшая смирной лошадка время от времени переступала с ноги на ногу, тряся головой и удивлённо пофыркивая.
         - Мда-а, - философски заметил Володя, подбирая волочащиеся по земле вожжи. - Вот тебе, Юрыч, и ещё одна потеряшка... Привязать её, что ли? Забредёт ведь неведомо куда, что и не удивительно, при таком-то хозяине...
         - А я тебе говорю, это точно они... - послышался из-за деревьев знакомый серебристый голосок. - Ой, мамочки! Что это? Откуда это?..
         Раздвинув пышные плети плюща, свисавшие с разлапистых ветвей ближайшей сосны, Анечка вышла на обочину - да так и замерла, округлив глаза и прижав ладони к бёдрам. Подошедшая вместе с ней Надя оказалась смелее - бесстрашно выйдя на дорогу, она остановилась прямо перед пофыркивающей лошадкой. Но и она, выслушав сбивчивый рассказ Юры о сбежавшем мужичке, буквально схватилась за голову.
         - Мальчики, ну вы как дети, честное слово, - тоном строгой школьной учительницы сказала Надя обоим ребятам. - Ни на минуту оставить одних нельзя, обязательно что-нибудь натворите...
         - Да я же ничего... э-э... не сделал, - привычно оправдывался Юра. - Остановил, попытался заговорить... А он вдруг возьми и убеги...
         - Короче, Надин! - урезонил девушку Володя. - Что сделано, то сделано, а словами делу не поможешь. И вообще, главное, что мы дорогу нашли. А дорога рано или поздно приведёт нас в населённый пункт.
         - А лошадь? - спросила Надя.
         - Что "лошадь"? - не понял Володя. - В конце концов, она не наша. Оставим здесь, пусть хозяин забирает.
         - То есть, как оставим? - возмутилась девушка. - Вы предлагаете просто взять и бросить её здесь? Живое существо? А если она забредёт куда-нибудь? Или на неё нападёт какой-нибудь местный хищник? Тут же зверья хватает, давешнюю киску помните?
         - Она... э-э... домой пойдёт, - объяснил Юра. - Лошади умеют сами дорогу находить, если дорога им знакома. И не только... э-э... лошади. У деда раньше так корова раз в два дня сама домой приходила, доиться...
         - А ведь мы бы так могли бы на ней до самой деревни доехать, - заметил вслух Володя. - Попутный транспорт... Чушь, конечно же...
         - Почему это чушь? - вступила в разговор Анечка. - Юркин, Вовкин, вы это серьёзно? А ведь и в самом деле... Если лошадь сама может добраться до деревни, то почему бы нам не сесть на телегу и не доехать? А то у меня уже вся спина стёрлась от этого рюкзака. И ноги болят...
         - То-то твой рюкзак всё время кто-то несёт, - буркнул Володя. - То я, то главным образом, Юрыч. Но вообще, Анхен, это действительно чушь. Для начала, мы не знаем, куда в действительности ведёт эта дорога. И потом, Юрыч, ты ею править умеешь?
         - Нет, - честно признался Юра.
         - Этим вопрос и исчерпывается, - подвёл неутешительный итог Володя.
         - Юркин, Вовкин! - привычно-обиженно загудела Анечка. - Я волшебное слово знаю: "пожалуйста". А то вообще никуда не пойду...
         - В самом деле, мальчики! - вставила слово Надя. - Не бросать же её здесь...
         Тем временем, привычно не сводивший глаз с Анечки Юра заметил, как она незаметно показывает большим пальцем правой руки сначала на Володю, а затем, сжав ладошку в кулак, опускает большой палец вниз, делая знак, каким в Древнем Риме зрители приговаривали поверженного гладиатора к смерти. У Юры предательски засосало под ложечкой - это был шантаж, причём наглый. Но вместе с тем, если бы он согласился, это была бы их общая, с Анечкой, тайна.
         - А что, если нам... э-э... немного подождать хозяина, - предложил он. - В конце концов, лошадь же... э-э... его. Вдруг вернётся, может быть, хоть как-нибудь объясниться сумеем...
         - Авантюра, - фыркнул Володя. - Но вообще... Ч-чёрт, где наша не пропадала. Тем более что самого заломало таскаться с рюкзаком по этим лесам. Ладно! Будем считать, что лошадка принадлежит нам, как спасённое имущество. Только, Юрыч, девчата! Давайте, на всякий случай, уведём её с дороги...
         Не только сбежавший мужичок, но и сама лошадка резко и не слишком приятно пахла - как порой пахнет крупное, живое, к тому же давно не мытое существо. У неё был толстый живот, покрытые шерстью ноги, а тяжелые, словно утюги, подкованные копыта с шерстяными метёлочками выглядели угрожающе. Собранная из потёртых ремешков упряжь оказалась устроена невероятно сложно - ремень под толстеньким пузом, ещё один под хвостом, на шее под деревянным хомутом лежала широкая кожаная прокладка, а голова и вовсе заключена в самый настоящий намордник. В его нижней части, около огромных жёлтых зубов обнаружились два потемневших от времени железных кольца. Именно к ним были привязаны длинные вожжи - но к ним же крепился и лежавший на лошадиной шее короткий повод.
         - Гляньте-ка, девчата! - показал на него Володя. - А вот и решение. Но-о! Пошла-а!..
         Удивлённая лошадка вытянула голову, скосив не лиловым, как в известной песне, а непонятного цвета, чёрно-жёлтым глазом, переступила с ноги на ногу, повертела хвостом, презрительно фыркнула - и осталась на месте.
         - Н-но-о, я сказал! - не сдавался Володя.
         В передке телеги, в специально просверленном пазе торчал длинный гибкий прут, который и прошёлся, сперва не сильно, а потом и всерьёз по округлой лошадиной заднице. Оскорблённая лошадка возмущённо заржала.
         - Что, не нравится? - вошёл в раж Володя. - Пошла, кому говорю!
         Возмущённая лошадь, явно не понимавшая, почему она должна слушаться этого чужого, непривычно выглядящего и странно пахнущего человека, взвилась на дыбы. Выбитый из рук длинный прут раскололо в щепы - удар подкованных копыт был страшен. Обе девушки завизжали, отпрянув в сторону.
         - Берегись! - закричал Юра, запоздало бросаясь на помощь.
         - Да уж, - согласился тяжело дышавший Володя, сумевший выкатиться из-под копыт в самую последнюю минуту. - И вообще, Юрыч, девчата! Ну её!.. И как только предки и давешние психи на них ездили? Видали, какие копыта? И какие зубища? Руку, может, и не оттяпает, но прокусит запросто...
         - А ну, прекратите, сейчас же! - крикнула Надя. - Оба вы!.. Чудовища... Ну, разве так можно?..
         Пошарив в карманах джинсов, девушка вытащила несколько кусочков сахара, завёрнутых в салфетку.
         - На, поешь! - протянула она угощение на раскрытой ладони. - Эти глупые невоспитанные мальчишки понятия не имеют, как себя вести. Но ведь ты же на них не обиделась?..
         - Надин, ты это, поосторожнее... - предупредил Володя. - Видала, какие зубища! И не заметишь, как руку прокусит...
         - Кстати, это наш... э-э... последний, - заметил хозяйственный Юра.
         - И ничего не прокусит, - возразила Надя, вслушиваясь в довольное пофыркивание лошади. - Тебя как зовут? Фру-фру? Правильно, Фру-фру. Фру-фру умная. Фру-фру хорошая. Ну, не бойся! Пойдём с нами!..


        Глава тринадцатая.
         Спрячь за высоким забором деревню...


         Сидя на передке, держа в руках бесполезные вожжи, Юра смотрел на покачивавшуюся впереди коричневую лошадиную спину. Вчера вечером девушки, как могли, обиходили лошадку, расчесав спутанную короткую гриву и выбрав наиболее заметный мусор - желтоватые головки здешнего репейника, бесчисленные соломинки и мелкие веточки. Но побороть скапливавшуюся годами грязь оказалось невозможно - стоило провести по чистой, вроде бы шерсти, как ладонь моментально оказывалась чёрной.
         Выяснилось, что в телеге находится не только сено - под ним обнаружились две хорошо замаскированные тяжеленные колоды из толстых обрезков древесного ствола. По характерному тягучему запаху, по доносившемуся изнутри басовитому гудению, да по узким леткам, закрытым снаружи пробками из смятого лыка, было не трудно догадаться, что это такое. Столь специфичный и, без сомнения, очень ценный для хозяина груз прибавил москвичам волнений. "Мальчики, а что, если вылетят и нас покусают?" - никак не могла успокоиться Анечка.
         Тем не менее, заметно повеселевшая, досыта накормленная свежей травой, напоённая из самодельного полиэтиленового корытца, хорошо отдохнувшая в упряжи "Фру-фру" неспешно трусила по дороге. Слушалась она не столько сидевшего на передке Юру, сколько шагавшую впереди Надю, которая вела лошадку за короткий повод. Подобно бравому солдату Швейку, умевшему летать аэроплане только вверх, "а вниз мы, с моим обер-лейтенантом, обязательно куда-нибудь падали", Юра мог в лучшем случае остановить её, натянув вожжи. Как заставить лошадку идти вперёд, повернуть направо или налево, никто из москвичей так и не понял.
         Словом, Юра думал не столько об идущей через лес дороге, неторопливо бежавшей навстречу, сколько о сидевшей рядом с ним, бочком, свесив ноги, чистенькой и нарядной, приятно пахнущей Анечке. Остаток вчерашнего дня и ночь москвичи провели в тревоге, ожидая возвращения сбежавшего хозяина, да не одного, а вместе с разгневанными односельчанами. Зато утром, когда стало окончательно ясно, что хозяин не придёт, Анечка заявила, что коль скоро они твёрдо решили идти на контакт с местными, появляться перед ними растрёпанной чумичкой она не желает.
         После долгих препирательств ей удалось загнать в ручей обоих ребят. Сама она не просто вымылась, но и переоделась в красивое зелёное, в мелкую белую клеточку платье без плеч, чудом уцелевшее за эти дни в её багаже. На ногах по-прежнему оставались кроссовки - зато из двух гребней, своего и Надиного, Анечка соорудила высокую затейливую причёску. На загорелой шее, на золотой цепочке покачивался крошечный прозрачный кулончик. Ребята лишь посмеивались, глядя на все эти приготовления.
         Что до обыкновенно всегда очень серьёзной Нади, то она ограничилась тем, что выстирала и высушила джинсы и блузочку. А Володя так и вовсе, остался в камуфляжных брюках и зелёной футболке, с чёрно-зелёной банданой на голове. И, разумеется, не забыл захватить с собой верную гитару, возложив именно на неё надежды на успешный контакт с местными.
         Чем дальше, тем меньше дорога и окружающий лес выглядели дикими и нехожеными. Растущие на обочинах трава и гигантский папоротник уже не были такими высокими, и чем дальше, тем чаще оказывались примятыми. На стволах сосен попадались старые, потемневшие от времени, заплывшие смолой зарубки. В стороны то и дело отходили узенькие тропинки. А потом сплошной до того лес начал перемежаться широкими, залитыми солнцем вырубками с огромными круглыми пнями, окружёнными густым кустарником и буйной молодой порослью.
         Непривычно маленькое солнышко успело высоко подняться в светло-голубом, прозрачном, словно выцветшем небе, а тени от придорожных кустов сделались очень короткими, когда деревья по сторонам разом расступились. Не меньше, чем в трёх километрах, на высоком холме у реки, среди зелёных и жёлтых возделанных полей, окружённых чёрными оградками, стояла укутанная зеленью садов деревенька - четыре десятка белых домиков под тёмно-зелёными крышами, окружённые чёрным частоколом. Среди крыш, над которыми кое-где вились тоненькие белёсые дымки, грозно возвышалась светло-жёлтая квадратная каменная башня. Над башней, на тонких флагштоках были подняты два флага.
         Юра сразу же натянул поводья.
         - Мда-а, приехали, - сделал неутешительный вывод Володя, опуская бинокль. - Если это не наши "психи с перьями", то ненамного лучше. Частокол видите? И башню со знамёнами? Средневековье...
         - Поворачиваем? - предложил Юра.
         - Юрыч, не части! - оборвал его Володя. - Драпануть несложно, но в самом деле, не партизанить же нам всю жизнь по этим лесам. Так и так, жратвы нет. Ч-чёрт, ведь угораздило же...
         - Хорошо хоть, вещи спрятали, - добавила Надя.
         В самом деле, почти все вещи, включая два их четырёх мобильных телефонов, Надин планшет, добрую половину золотистых яблок, таинственный зелёный шар и рукописную книгу москвичи подвесили на верёвке в недрах старого, толстого, увитого плющом дуплистого дерева, найденного неподалёку от места ночлега.
         - Мальчики, может, кому-то одному сходить? - предложила Анечка, спрыгивая с телеги. - Или двоим? И, разумеется, без телеги с лошадью...
         - Давайте... э-э... я схожу! - сразу же предложил Юра.
         - Юрыч, не части! - повторил Володя. - Да и ты, Анхен, тоже. Не забывайте, что у нас телефоны, а не рации. Если отправившийся на разведку попадётся, остальные об этом не узнают, да и узнав, ничем не помогут...
         - Володь, Юра, смотрите! - Надя показала на противоположный берег, за реку. - Что-то блестит...
         - Да что там может блестеть, Надин? - спросил Володя, поворачивая бинокль в ту сторону. - Слушай, Юрыч! А ведь, очень похоже, это какая-то армейская оптика. Я не я буду...
         - Если это... э-э... средневековье, откуда здесь взяться оптике? - удивился Юра.
         - Не верь глазам своим... - начал Володя.
         Договорить он не успел. На дороге, с той стороны, откуда приехали москвичи, послышалось уже ставшее знакомым тарахтение, сопровождающееся характерным перестуком копыт. Соскочивший с передка Юра догадался подхватить лошадку под уздцы - но смирная до той поры "Фру-фру", словно оправдывая своё имя, принялась громко фыркать и ржать. Из-за поворота, из-за крайних деревьев медленно выползла тяжело нагруженная дровами телега.
         Увидев москвичей, сидевший на передке угрюмый подросток в крошечной шапочке-колпачке натянул вожжи. Шагавший рядом здоровенный мужик с чёрными, как смоль, густыми кудрями ловко выхватил из-за пояса огромный топор с остро заточенным топорищем. Крошечный, с горошину, мальчик, с заметным усилием волочивший лукошко с ягодами и зеленью, быстро спрятался за спиной у мужика.
         - Сэ сагикур, папи? - спросил он дрожащим от страха голосом.
         Несколько минут, показавшихся москвичам бесконечно длинными, местные внимательно смотрели на них. Грубо сотканные, изрядно потрёпанные, потерявшие изначальные цвета штаны и рубахи, короткая не запахивающаяся жилетка - на подростке, словно бы составленное из двух половинок, перепоясанное верёвкой пончо - на мужике, бесчисленные латанные прорехи. И полное отсутствие пуговиц - их функцию выполняли многочисленные короткие завязки.
         Правда, в отличие от давешнего сбежавшего мужичка, эти местные были обуты - на ногах и у мужика, и у подростка красовались обмотанные нитками чулки, поверх которых были надеты остроносые, сплетённые из лесной коры туфли. Лишь спрятавшийся за спину мужика мальчишка ходил босиком, демонстрируя чёрные от грязи ступни.
         - Каиэ-ва? - первым нарушил молчание мужик, делая шаг вперёд, одновременно слегка приподнимая топор.
         - Так, спокойно! - ответил Володя, демонстративно поднимая вверх пустые ладони. - Мир, дружба, жвачка... И, как говорит наш шеф, взаимопонимание. Мы вас не трогали, ничего не сделали, даже слова не сказали - а вы, чуть что, так сразу за топоры...
         - Но компари, - ответил мужик. - Сэ Апина Лихаси ори Басина. Каиэ-ва? Дуэ парну-ва сэ ша э кату папи-ка Ишка?
         - Кажется, он спрашивает, кто мы? И где... э-э... телегу взяли, - рискнул предположить Юра.
         - Было бы лучше, Юрыч, - усмехнулся Володя. - Если бы ты не только догадывался, что он говорит, то и мог бы ему ответить.
         - Володь, не издевайся, - привычно пришла на помощь Надя. - Ты же видишь, они и в самом деле нас не понимают, и почему-то боятся...
         В самом деле, не трудно было заметить, что местные заметно нервничают. Черноволосый мужик угрожающе выставил перед собой топор, спрыгнувший с передка телеги хмурый подросток нервно теребил рукоять висевшего на верёвочном поясе ножа, а крошечный мальчишка, поставив лукошко прямо в серую дорожную пыль, изо всех сил вцепился в отцовскую штанину.
         - Сэ сагикур мо, - громко заметил угрюмый подросток.
         - Freund! - ответил Володя. - Wir sind nicht сагикур. Nicht сагикур, verstehen? Она - Анна, я - Владимир, это - Надежда и Юрий, понимаешь?
         Мужик задумался. Опустив топор, он ткнул себя чёрным, заскорузлым от работы пальцем в наморщенный лоб. И, этим же пальцем показал на стоявшую около телеги нарядную Анечку.
         - Сэ шайу?
         - Мда-а! - протянул Володя. - Слушай, друг! Ну, как тебе объяснить-то? Анна. Надежда. Владимир. Юрий.
         Мужик снова задумался.
         - Апина, - наконец, словно бы нехотя, выдавил он, дотронувшись до кончика носа. - Апина Лихаси ори Басина.
         Произнося последнее слово, мужик показал на виднеющуюся вдали, окружённую частоколом деревню.
         - Басина, - отчётливо сказал он - Вилари Басина.
         Мужик снова замолчал.
         - Атни! - корявый палец показал на хмурого подростка.
         Тот фыркнул, ещё крепче вцепившись в рукоять ножа. Тем временем широкая ладонь осторожно отцепила от штанины цепкие мальчишеские пальчики.
         - Оти! - заодно мальчишка получил от отца лёгкий подзатыльник.
         - Ну вот, - обрадовался Володя. - Двинулись понемногу...
         - Оти! - повторил мужик. - Куа о вилари, тарв рэ Машар...
         И ещё целый ворох непонятных москвичам слов.
         - Уа-уа, папи-ка! - обрадовался мальчуган.
         Подняв и передав отцу тяжёлое лукошко с ягодами и, как только теперь разглядели москвичи, с молодыми побегами папоротника, он со всех ног припустил к виднеющейся вдали деревне. По ветру заполоскали полы ветхой рубашонки, да засверкали чёрные пятки, поднимая фонтанчики белёсой пыли.
         - Мальчики, я боюсь!.. - заныла вдруг Анечка. - Не знаю... Просто тревожно как-то...
         - Чепуха, Анхен! - успокаивал подругу Володя. - Сама подумай, чего нам бояться? Мы же не преступники, не бандиты какие, да и взаимопонимание, вроде бы, налаживается. И вообще, может, он жену решил предупредить, что будут гости из другого мира. Пусть стол накроет и пироги из печки вытащит...
         - Луби, коас шайора, - охотно подтвердил его слова мужик. - Фа о вилари, сэ Басина. Рэ Машар деса ко феир, са луби...
         Обойдя телегу, Юра осторожно принял у Нади короткий повод - чтобы в очередной раз убедиться, что лошадь совсем не похожа на автомобиль. Лошадка возмущённо заржала. Юра выпустил повод.
         - Рета, рета! - крикнул мужик. - Но феир! Сэ ша, но ремаль...
         За этими словами последовало множество других, адресованных москвичам и явно не содержащих в их адрес ничего лестного. Забросив повод на шею лошади, мужик легонько ударил её по заду вожжами.
         - Йо-о! - скомандовал он, слегка причмокнув.
         За первым шлепком последовал и второй - как вдруг лошадка пошла, негромко постукивая копытами. Удивлённым москвичам не оставалось ничего другого, как устроиться сзади на сене - и маленький обоз из двух телег неторопливо покатил к деревне.
         - Одного я не понимаю, - заметил Володя минут через пятнадцать. - Как Миклуха-Маклай с аборигенами Таити... или где он там был... Как он с ними отношения налаживал, да так, что они его не съели? Ничего же не объяснишь...
         - Новой Гвинеи, - поправила Володю всё на свете знавшая Надя. - Миклуха-Маклай вступил в контакт с аборигенами Новой Гвинеи. Он пришёл в деревню, лёг на пороге крайней хижины и притворился спящим. Аборигены его окружили, размахивали копьями - а он упорно продолжал делать вид, будто спит. Аборигены потом за него были готовы жизнь отдать. Они называли его "тамо-боро-боро" - "человек с луны". А один голландский прохиндей, желая захватить остров, пытался выдать себя за его брата...
         - Ну, этот вариант мы уже пропустили, - заметил Володя под негромкий скрип тележных колёс. - Ха, глядите-ка, Анхен, Юрыч! Опять блеснуло...
         Поднеся к глазам бинокль, Володя принялся внимательно изучать противоположный берег реки, где среди вершин далёких холмов в очередной раз вспыхнул и погас крошечный солнечный зайчик.
         - Ч-чёрт, опять исчезло... - выругался Володя, опуская бинокль. - Эй, дядя!.. Товарищ!.. Апина, как тебя там? Мда-а, объяснить-то как?.. Ну вот, бинокль видишь? А как солнце на стёклах отсвечивает, видишь? Так вот, на том берегу отсвечивает так же...
         - Но компари, - ответил шагавший рядом с телегой мужик. - Суни ои сагикур, но пари сэ...
         - Мда-а, паршиво, - согласился Володя. - Ч-чёрт, ну что же делать-то? Телега. Понимаешь, вот это - телега. Лошадь. Земля. Небо. Солнце...
         Мужик задумался. Думать он явно не привык, а потому снова и снова морщил лоб и тёр виски, пытаясь понять, чего на этот раз от него хотят эти странно одетые люди.
         - Кату, - наконец, сообразил он. - Ша. Гавир. Гавир та Тари. Силь. Анкари...
         - Мальчики, да это же словарь! - воскликнула Надя. - Берите телефон или записную книжку, записывайте скорее...
         - Человек, - продолжал ободрённый первым успехом Володя, показывая сначала на себя, Юру и обеих девушек, а затем на крестьянина и ехавшего впереди хмурого подростка.
         Мужик снова задумался.
         - Ни, - ответил он, показывая на четверых москвичей. - Шайора.
         Затем, выдержав очередную паузу, показал на себя и ехавшего впереди сына.
         - Кирина.
         - Ничего не понимаю, - сказал Володя. - Мужчина? Женщина?
         - Ни, - продолжал мужик. - Сэ шайора, шайо.
         Корявый палец обвёл Володю с Юрой.
         - Сэ шайору, шайу, - палец обвёл обеих девушек.
         Москвичам показалось, что мужик при этом слегка поклонился.
         - Сэ кирина, - мужик показал сперва на себя, а потом на ехавшего впереди сына.
         - А сагикур кто такие? - не утерпел Володя.
         Мужик резко натянул поводья.
         - Каиэ-а сагикур? - выкрикнул он. - Сэ сагикур?
         - Мда-а, ну и народ здесь... - заметил Володя некоторое время спустя, когда спокойствие более-менее восстановилось. - В жизни бы не подумал, что можно всего так бояться...


        Глава четырнадцатая.
         Суди меня, судья неправедный!..


         Тяжёлые тележные колёса негромко постучали по короткому, сбитому из корявых жердин, присыпанному землёй мосту, переброшенному через неглубокий, заметно оплывший ров. Склоны и дно рва были аккуратно выкошены, а вдоль рва, по гребню низкого вала тянулся невысокий частый плетень.
         Такой же плетень, низенький, плотный, добротно сделанный, потянулся по сторонам дороги. Не надо было вставать на цыпочки, чтобы увидеть аккуратно возделанные поля, засеянные уже знакомой москвичам пшеницей и невысокими кустиками с сочными красноватыми стеблями и зелёными листьями, удивительно похожими на земной картофель. Тут и там рядом с разгораживающими поля плетнями виднелись покосившиеся сараюшечки и навесы, а кое-где среди грядок с картофелем копошились согнутые человеческие фигурки.
         И здесь же, среди плетней торчали высокие, в три человеческих роста шесты с перекладинами, с концов которых свисали, покачиваясь и постукивая, крупные чёрные птицы с белыми пятнами на щёчках и белыми полосками на кончиках крыльев. И уже знакомые москвичам пернатые ящерицы - непривычно крупные, с красно-белым оперением, с оскаленными мёртвыми пастями и длинными, тонкими, раздвоенными на концах хвостами.
         Саму деревню тоже окружал глубокий ров с поросшими низенькой густой травой склонами, и высокий вал, по кромке которого тянулся могучий частокол из массивных, потемневших от времени брёвен с заострёнными концами. Прямо на валу стояли сложенные из дикого камня, одноэтажные, лишённые окон домики под двускатными, выложенными дёрном крышами. Глядя на прорубленные кое-где в верхней части частокола узкие щели, Юра подумал, что здесь можно выдержать серьёзную осаду.
         Он непроизвольно втянул голову в плечи, когда над ними неспешно проплыла узкая деревянная галерея с примыкавшей высокой сторожевой башенкой. На башенке стоял кто-то, в чёрно-бело-малиновом, при копье и шлеме. За широкими, окованными ржавым железом воротами, сбитыми чуть ли не из цельных брёвен, обнаружилась широкая, ведущая к башне улица. Вопреки ожиданию, она вовсе не тонула в грязи и нечистотах, напротив - вытоптанная чуть ли не до каменной твёрдости земля была чисто выметена, а кое-где даже вымощена крупным булыжником. По обеим сторонам потянулись высокие, выше человеческого роста, частоколы с воротами, кое-где закрытыми, а кое-где напротив распахнутыми настежь.
         Из-за заборов выглядывали верхушки деревьев и выложенные дёрном крыши каменных домов. С улицы можно было разглядеть, что на самом деле в этих домах не один, а целых два этажа, причём нижний уходил прямо в вал, а на верхнем имелись аккуратные балкончики с перилами. Кое-где имелись маленькие садики с деревцами, но везде обязательно был огороженный загон для пёстрых, чёрно-серых кур и крытый дёрном одноэтажный сарай. Слышалось кудахтанье и блеянье, из-за заборов тянуло дымом и запахом свежего навоза.
         - Участки в три сотки! - усмехнулся Володя. - И навозцем пахнет... Патриархальщина.
         Появление москвичей не осталось незамеченным. Четверо мужиков, перекрывавших крышу одного из домов, две женщины, гнавшие навстречу длиннорогую пёструю красно-белую корову, другие женщины, собравшиеся с кожаными вёдрами у колодца, мальчишки, игравшие в уголке у забора в некую, лишь им одним понятную игру - все они тот час же прекращали занятия, устремляясь следом. Ехавший впереди хмурый подросток на передке свернула в третьи ворота справа. Словно не заметив этого, мужик продолжал гнать телегу вперёд - а к тому времени, когда они остановились на узкой площади перед башней, вокруг собралась шумная, говорливая, пахнущая потом и луком толпа.
         - Ведут себя, словно к ним цирк приехал... - прокомментировал ситуацию Володя.
         Юра во все глаза смотрел по сторонам. Мужчины в грубо сотканных рубахах и штанах, в коротких жилетах и составленных из двух разноцветных половинок пончо, в шапочках-колпачках и изрядно затрёпанных широкополых шляпах. Женщины и даже молоденькие девушки в длинных, до пят, белых рубахах, в открытых спереди и сзади платьях и сарафанах поверх рубах, в чепцах и широких чумазых передниках. И, разумеется, вездесущие мальчишки, шнырявшие тут и там среди толпы в поисках лучшего места, лезущие на соседний частокол, то и дело получавшие от взрослых подзатыльники.
         Юра поднял голову и посмотрел вверх, на башню. Первый этаж оказался сплошь глухим. На второй, куда вела широкая деревянная лестница с перилами и открытой площадкой на полпути, в стенах были прорезаны лишь узкие щели. И только выше, начиная с третьего этажа, имелись окошечки в решётчатых металлических переплётах, застеклённые овальными стёклышками, снабжённые резными деревянными ставенками. К углам четвёртого и пятого этажей крепились крошечные балкончики. На плоской крыше, на высоченном флагштоке было поднято два флага - жёлто-белый и чёрно-бело-малиновый. Но самое удивительное, что здесь же торчала длинная тонкая антенна с растопыренными лапами.
         - Мир хижинам, война дворцам, - еле слышно, одними губами прошептал Володя. - Прямо как игрушка.
         - Мальчики, как думаете, что с нами сделают? - так же шёпотом спросила Анечка.
         Где-то в стороне звонко пропела невидимая труба, и говор в толпе стих. На втором этаже словно сами собой отворились двустворчатые двери, и по лестнице медленно принялась спускаться маленькая, исполненная собственного достоинства процессия.
         Первым шёл пожилой широколицый бородатый господин в долгополом малиновом кафтане с белой опушкой, в чёрном лохматом берете набекрень, над которым колыхалось длинное узкое перо, крепившееся блестящей металлической заколкой. На груди висела блестящая металлическая цепь с круглой эмблемой, из-под полы кафтана выглядывал меч с крестообразной рукоятью - прямой, короткий и узкий, совсем не похожий на длинные изогнутые мечи "психов с перьями". Спустившись на площадку, представительный господин сел в поставленное для него кресло с высокой спинкой и обтянутым жёлтым бархатом сиденьем.
         Следом за господином по лестнице спустилась высокая, тощая дама в длинном жёлтом платье с широкой юбкой, подол которой она аккуратно придерживала двумя пальчиками. Поверх платья красовался короткий, вышитый цветами и листьями жакетик, а на затылке имелся широкий бант, от которого шли две широкие ленты, спускавшиеся чуть ли не до самой земли. Дама встала слева от кресла. А перед креслом расположились спустившиеся вместе с ней двое мальчишек восьми и двенадцати лет, одетых столь же богато, сколь и пёстро - чёрные брючки и белые рубашки под вышитыми малиновыми курточками.
         Последним по лестнице спустился, встав справа от кресла, до невозможности тощий старикашка в белом долгополом одеянии с чёрной оторочкой, в смешной квадратной шапочке с длинными кисточками, спускавшимися на виски. Старикашка был наголо выбрит - зато из-под шапочки, вместе с кисточками, на плечи спускались длинные русые локоны. На груди у старикашки, на чёрной, тусклой цепи висело изображение крылатой девушки.
         - Благородный дворянин с семейством и отец церкви... - прокомментировал ситуацию Володя. - Это и называется: "влипли". Да ещё стражники...
         Оглянувшись, Юра выделил среди толпы с полдюжины крепких молодцов в чёрных брюках, белых рубашках и малиновых пончо, подпоясанных настоящими кожаными ремнями с блестящими металлическими пряжками. На голове у каждого красовался яйцевидный шлем, за пояс был заткнут маленький чёрный топорик на длинной рукояти, а в руках имелась короткая алебарда с ладьевидным лезвием. Двое молодцов замерли по обеим сторонам от кресла, в котором расположился пожилой господин с семейством и священником, а ещё четверо, умело держа алебарды поперёк, оттеснили толпу. Один из молодцов, при мече, с холодно-льдистыми глазами и пышными золотистыми усами, подошёл чуть ли не к самой телеге, поигрывая длинным плетёным кнутом.
         - Апина! - строго спросил господин в кресле. - Кали та фера?..
         - Рэ Машар! - к удивлению четверых москвичей, шагнувший вперёд огромный черноволосый мужик брякнулся перед пожилым господином на колени. - Сэ сагикур ои шайора, ки ва тариви паир ану вилари...
         Речь мужика оказалась не слишком продолжительной, да ещё и изобилующей повторами. До москвичей то и дело доносилось: "сагикур ои шайори" и "кату э ша папи-ка Ишка". Наконец, к радости не только москвичей, но и сидевшего в кресле пожилого господина, мужик выдохся. Пожилой господин отпустил его, сказав несколько слов, и мужик ушёл с площади, кланяясь и пятясь задом. От такой, столь явно выражаемой покорности Юру слегка передёрнуло.
         - Сэ Машар Орсихи Арука... Орсихи та Маро, тави сэ вилари, - начал представительный господин. В толпе за спиной у москвичей послышались сдержанные, быстро стихшие смешки. - Каиэ-ва?
         - Мы... - сделавший шаг вперёд Володя умолк на полуслове.
         Юра понимал его, представив, насколько дико будет звучать дальнейшая речь. "Понимаете, мы - туристы. Сами не зная как, мы попали сюда из другого мира...".
         - Мы - туристы! - вмешалась в разговор Анечка. - На автомобиле путешествовали, попали в грозу... Тут ещё Юркин, дурак, с шоссе вылетел... В общем, сами не понимаем, как мы оказались здесь...
         - Но компари, - ответил представительный господин, показывая пальцем куда-то вверх. - Сэ шайори? Дуэ ками-а ва? Оис анкари?
         - Спрашивает: не с неба ли мы? - первой догадалась Надя.
         - Да не с неба, с земли, - продолжала объяснять Анечка. - Только с другой земли, понимаешь? Из другого мира, с другой планеты...
         В разговор вмешался облачённый в белое пожилой служитель культа, заговоривший на каком-то другом, более глухом, изобилующем щелчками и шипящими языке. Этот язык показался москвичам ещё более непонятным и оттого, что и сам святой отец не слишком хорошо его знал. Он то и дело запинался и останавливался в поисках очередного слова или выражения.
         Тем временем Володя, на которого никто не смотрел, осторожно расчехлил лежавшую на телеге поверх сена гитару. При первых же аккордах толпа за спиной ахнула, подавшись назад, дама в жёлтом платье вскрикнула, а представительный господин чуть не вскочил со своего кресла. Тощий старикашка в белом принялся чертить в воздухе какие-то знаки, а стоявшие по сторонам стражники угрожающе выставили вперёд алебарды. Не обращая на них внимания, полуприкрыв глаза, Володя заиграл весёлую студенческую песенку:

         Пусть студент - не монах, только худ, как щепка,
         На плече плащ висит, сумку сжал в руках.
         Тут подходит трамвай, глянь - двойная сцепка
         Внутрь забраться сумел, напрягшись слегка.

         Летит трамвай, звенит трамвай,
         Везёт нас в ад, а может в рай,
         Но ежели не пуст карман -
         Студент совсем не хулиган...

         В толпе за спиной сразу же стих приглушённый говор. Стоявшие на площадке стражники с заметным облегчением подняли вверх алебарды. Отскочивший в сторону воин с золотистыми усиками и кнутом в руках снова подошёл к телеге. Представительный господин снова откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Как показалось москвичам, он даже слегка посмеивался.

         "Ты - отличник, сынок! - говорит старушка. -
         До того же худой, сдует в один миг.
         Чашка чая была утром, да ватрушка,
         А как следует есть, видно, не привык".

         Но мчит трамвай, звенит трамвай,
         Раз внутрь попал, то не зевай,
         Но ежели не пуст карман,
         Студент совсем не хулиган.

         Набравшийся смелости Юра рискнул оглянуться. В собравшейся на площади толпе стало тихо, даже неожиданно тихо - все слушали, затаив дыхание. Воины, стоявшие в толпе с алебардами наготове, опустили оружие. Дама в жёлтом, наклонившись, что-то шептала на ухо своему супругу, а в верхних этажах башни одно за одним, открывались окошки.

         Отвечает студент: "Извини, мамаша!
         Денег нет - это факт. Но учусь на три.
         Вот отличник Петров, это - гордость наша,
         На плечо моё лёг, лучше посмотри...".

         А между тем летит трамвай,
         Мух с голодухи не хватай,
         Но ежели не пуст карман -
         Студент совсем не хулиган.

         - Ну, как? - тихо спросил Володя, закончив петь.
         - Здорово! - воскликнула Анечка, целуя молодого человека в щёчку. - Вовкин, ты молодец! Ты даже сам не знаешь, какой ты молодец. Ты их всех точно покорил...
         И тут сверху, с площадки раздался громкий, уничижительный хохот.
         - Шатини! Сэ атара вазили э шатини!.. - представительный господин чуть не сложился пополам, умирая от смеха. - Шайори ои сагикур, аин шатини...
         - Маи ша! - послышалось в толпе.
         Растолкав возмущённо зашумевший народ, на площадь перед башней выбежал давешний мужичок с округлой бородой, в подпоясанной верёвкой грязной рубахе. Правда, сейчас он был без шляпы и без жилетки. Поднырнув под локтем парня с золотистыми усами, мужичок брякнулся на колени перед бородатым господином, ткнувшись лбом в плотно утоптанную землю. Сразу же вскочив, он бросился к радостно заржавшей лошадке, прижавшись к длинной, расчёсанной москвичами гриву.
         - Маи ша!.. Маи ша-а!.. - на глазах у мужичка выступили слёзы. - Сема-а!..
         Следом за мужичком на площадь выбежала толстая неопрятная баба в сером широком переднике поверх застиранного, некогда зелёного, а сейчас потерявшего всякий цвет платья. В пояс поклонившись представительному господину, баба подбежала к мужичку, изо всех сил ударив того кулаком в ухо. Тот так и покатился колобком по земле.
         - Ишка э саи мару, - громко прокомментировал ситуацию сидевший в кресле господин.
         Эти слова вызвали громкий смех присутствующих, как окружавшей представительного господина свиты, так собравшейся на площади толпы. От души смеялись даже воины с алебардами. Тем временем господин на площадке заметил, что под сеном на телеге явно что-то есть.
         - Геси! - коротко приказал он. - Шара о кату!..
         Стоявший рядом с москвичами воин с золотистыми усиками коротко махнул двум другим. Те быстро разворошили сено древками алебард, обнаружив спрятанные под ним колоды.
         - Компари-та, Ишка? - строго спросил представительный господин.
         Мужичок с бабой сразу же прекратили драку, упав на колени посреди площади.
         - Сэ? - залепетал мужичок. - Но компари, рэ Машар... Сэ но маль! Сэ иль, иль... Кира тав-са, сэ сагикур...
         Протянув руку, стоявший на коленях мужичок показал на четверых москвичей.
         - Что? - возмутился Володя, сообразив, что мужичок явно собирается повесить на них какие-то свои провинности. - Ты чего плетёшь, дядя?
         Усмехнувшись, воин с золотистыми усиками подхватил Анечкину сумку - единственную из четырёх, которую москвичи не оставили в автомобиле и не стали прятать в стволе дерева. Не зная, как её открыть, воин коротко полоснул выхваченным из ножен кинжалом по светлому парусиновому боку. На землю посыпались вещи, в том числе и золотистые яблоки, выскочившие из разрезанного вместе с сумкой полиэтиленового пакета.
         Всего яблок было восемь. Пять из них, вместе с остальными вещами москвичи спрятали в лесу, тогда как три лежали здесь, в сумке. И сейчас два маленьких золотистых плода покатились по земле, остановившись около грязного тележного колеса.
         Тощий служитель культа, стоявший по правую руку от представительного господина кубарем скатился вниз по лестнице. Подбежав к телеге, повелительным жестом руки отодвинув в сторону воина с золотистыми усиками, встретившего его почтительным поклоном. Присев, он подобрал с земли два золотистых плода.
         - Этельнэ-помиль! - завопил он чуть ли не на всю площадь. - Матина! Сэ этельнэ-помиль, рэ Машар!
         Представительный господин даже привстал в своём кресле. Дама в жёлтом ахнула. Оба мальчишки бросились по ступенькам вниз, чтобы у самой телеги наткнуться на воина с золотистыми усиками. Держа золотистые плоды на вытянутых руках, то и дело путаясь в своей хламиде, служитель культа подбежал к представительному господину, зашептав ему что-то на ухо.
         - Геси! - приказал представительный господин. - Порав сэ шатини аин шайора ои сагикур. Ками лета о салани...
         Вокруг москвичей разом возникло кольцо из вооружённых алебардами и короткими топориками "чёрно-бело-малиновых". Один из воинов подхватил распоротую сумку, второй - жалобно загудевшую Володину гитару. Сам Володя взвыл от боли, получив древком по руке. Воин с золотистыми усиками - тот самый Геси, к которому то и дело обращался представительный господин, выразительно махнул, предлагая следовать за собой.
         - Всё! - подвёл итог Володя. - Теперь и в самом деле влипли.
         Окружённые стражниками москвичи прошли по площади мимо башни, завернув за угол, и вошли в узкий дворик через калитку в частоколе. Сюда выходила проделанная в стене башни дверь. Войдя в неё, москвичи оказались в огромном, занимавшем чуть ли не всю внутренность башни, ярко освещённом зале.
         Вдоль всех четырёх стен шёл узкий деревянный балкончик, на который вела помещённая в деревянную клетку винтовая лестница с перилами. В центре зала не меньше, чем на два этажа, спускалась вниз широкая шахта с отделанными желтоватым камнем стенами. На дне шахты медленно, с шумом и плеском, поворачивалось огромное, похожее на мельничное, деревянное колесо.
         Но самым, пожалуй, удивительным было то, что помимо узких щелей, пробитых в каменных стенах как раз на уровне балкончика, зал и шахту освещали странной формы электрические лампочки, похожие на маленькие, просевшие под собственной тяжестью бутылки. По одному из спускавшихся в шахту деревянных столбов бежала пара толстых проводов, заключённых в мохнатую матерчатую изоляцию. Расположенный внизу, на дне шахты рядом с колесом, заключённый в деревянный кожух механизм никак нельзя было спутать с динамо-машиной.
         В самый первый момент, больше озабоченные собственной судьбой, да ещё и привыкшие к тому, что вокруг постоянно присутствует электричество, москвичи не особенно удивились. Как не удивились электрическому освещению и пришедшие вместе с ними воины во главе с Геси. Вдоль стены слева, под балкончиком тянулся ряд крошечных, сложенных из тёсаных желтоватых камней клетушек. Входы в них перекрывали тяжёлые деревянные двери. Открыв засов одной из них, Геси коротко махнул, приглашая заходить.
         - Мальчики! - всполошилась Анечка. - Это что? Тюрьма?
         Внутри помещеньица имелся земляной, с ошмётками гнилой соломы пол, устланный соломой топчан, омерзительно пахнущая дыра в полу, находящаяся в самом дальнем углу, и узкая щель под потолком. Ступив на порог, Юра остановился - но Геси с такой силой ткнул его в спину, что молодой человек буквально влетел внутрь. Следом, удивлённо озираясь, вошли Надя и Анечка - а вечный везунчик Володя в кои-то веки оказался последним, заработав ещё несколько синяков и ссадин.
         Сбившиеся тесной кучкой москвичи услышали, как снаружи, за закрывшейся дверью тяжело лязгнул засов. Наступила тишина.


        Глава пятнадцатая.
         Больше не вместе.


         - А мне сегодня на работу выходить... - задумчиво произнесла Анечка. - Наверное сегодня, я теперь точно не знаю. Начальница с ума сойдёт, если не появлюсь вовремя. А уж если ей рассказать...
         Они сидели рядышком на устланном гнилой соломой топчане. Было темно и холодно, под ногами изредка слышался чей-то писк. Очень хотелось есть, а ещё больше - пить, но местное начальство решило, что москвичей следует держать впроголодь.
         - В здешних сутках двадцать шесть часов с минутами, - заметил Володя. - Это означает два часа прибавки на каждый день. Мы здесь одиннадцать дней... Да, одиннадцать, так что выходить на работу тебе только завтра. А сегодня... Сегодня там должен быть самый разгар дня. Народ на дачи едет, купается... Электрички снуют туда-сюда каждые десять минут... Мда-а! И не сказать, как домой хочется...
         - Ань, ты бы лучше поспала, - предложила Надя. - Что толку себя тревожить...
         - Где поспала? - вспылила Анечка. - Здесь поспала, у Юркина на плече? Или на полу, где мокрицы и крысы бегают, бр-р!.. Между прочим, мне это платье знаешь, как жалко? Ты, Надька, сначала бы думала, что говоришь, хоть немножечко...
         Все замолчали. Не проснувшийся толком Юра представил, как Анечка спит у него на плече и улыбнулся. И сразу же испугался - начинался новый день, и этот день готовил им что-то, вполне возможно, не слишком приятное.
         - Мальчики! - вполголоса позвала Надя. - Вы точно не спите?
         - Мда-а, заснёшь тут! - буркнул Володя. - Может быть, нас завтра на костёр поведут или куда похуже, а ты, Надин, про какой-то сон? А вообще, ты к чему это?
         - Давайте слова вспоминать! - предложила Надя.
         - Какие слова? - кажется, Володя был по-настоящему удивлён.
         - Мы вчера узнали много слов, - продолжала девушка. - "Кату (телега)", "ша (лошадь)", "гавир (земля)"... "Кирин" или "кирина" - это, наверное, "крестьянин" или "земледелец" во множественном числе... Кто ещё что помнит?
         - Надин, не страдай... - резко оборвал её Володя. - Всё равно, сидя в яме, язык не выучишь...
         Кажется, он говорил ещё что-то... Юра не слушал, потому что снова стал потихоньку задрёмывать. Задрёмывая, он невольно заваливался на бок. Это плохо, потому что рядом сидела нарядная, вкусно пахнущая Анечка.
         Всё же он задремал и, проснувшись, увидел в щели под потолком начавшее сереть небо. Маленькое ночное светило, чей свет проникал даже в камеру сквозь узкую щель, закатилось за горизонт.
         - А вы помните, что здешние созвездия очень похожи на земные? - говорила Надя. - Орион, Большой Пёс, Заяц... Даже обе Медведицы есть. И Млечный Путь точь-в-точь такой же, как у нас - разве что он слегка сместился. Сириус вот только пропал...
         Юра тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Кажется, это было продолжение разговора, начало которого он проспал.
         - Надин, - негромко отвечал Володя. - Ты нам об этом говорила ещё тогда, в лесу.
         - И вы никогда не задумывались над тем, что это значит? - продолжала девушка. - Где вообще мы находимся?
         - У чёрта на рогах, в параллельном мире, - усмехнулся Володя. - Что-то я никак не пойму, Надин, к чему ты клонишь?
         - К тому, что в параллельном мире созвездия были бы иными, - объяснила девушка. - Или остались бы прежними. А раз они лишь слегка изменились, то это значит, что мы в нашем мире, а ни в каком ни в параллельном. Мы на другой планете, которая вращается вокруг другой звезды. И находится эта звезда поблизости от нашего Солнца. Земля, дачники и электрички, наш дом... Всё это может оказаться не так уж далеко, как нам кажется...
         - Ну и выдашь же ты порой, Надька... - фыркнула Анечка.
         - И что с того? - спросил Володя. - Ты предлагаешь размахивать руками и кричать, или разжечь костёр в надежде, что нас увидят? Так не надейся, нет на Земле таких телескопов. А увидят - не прилетят, потому как не на чем. Так что завтра, скорее всего, нас ждёт маленькое скромное аутодафе...
         Юре показалось, что ей глаза сверкнули в полумраке.
         - Я предлагаю не раскисать! - чуть ли не крикнула Надя. - Да что вы вообще за народ такой, мужчины? Как песни петь, так любой из вас - орёл, а доходит до дела, сразу хвосты поджимаете... Аутодафе! Да даже если и так, встретьте с достоинством, а не тряситесь, как зайцы!..
         - И покажите местным инквизиторам, как умеют умирать москвичи-туристы... Верно, Надин? - разозлился Володя. - А если я не хочу умирать? Если мне жизнь дорога, как память?..
         - Надька, Вовкин, прекратите! - вмешалась Анечка. - И без вас тошно, а тут ещё пить хочется...
         Юра не знал, сколько прошло времени. Где-то далеко, над кромкой невидимого отсюда леса взлетела в небо яркая звезда. Прочертив короткую крутую дугу, оставив за собой огненный хвост, звезда начала падать - и вдруг взорвалась, залив небо яркими огненными сполохами. Снаружи донёсся оглушительный грохот, массивные тёсаные камни, из которых была сложена башня, слегка дрогнули. Где-то снаружи послышался громкий многоголосый крик.
         - Ч-чёрт, Юрыч! - Володя даже вскочил на ноги. - Я буду не я, если наше аутодафе не откладывается... Что ещё у них там?
         Снаружи снова закричали, затем снова и снова... Около самой башни послышалось задорное гиканье, сопровождаемое теперь уже легко узнаваемым топотом копыт. Крики ненадолго смолкли, зато близко послышался глухой удар, какой бывает, когда с большой высоты падает что-нибудь тяжёлое.
         - У них там что? - недоумевал Володя. - Слоны взбесились?
         Продолжавшееся снаружи веселье, то удаляясь, то приближаясь, становилось всё более и более шумным. Москвичи не заметили, в какой момент оно переместилось внутрь башни - за дверью явственно зазвенело железо, послышались крики, хаканье и громкий топот. Ещё через какое-то время из-под закрытой двери потянуло дымом.
         - Эй! - забарабанил в дверь Володя. - Выпустите нас! Мы же сгорим... Есть тут кто-нибудь? Эй!..
         Ответа не было долго. Присоединившийся к Володе Юра уже начал терять надежду, когда наконец-то послышался долгожданный лязг засова в железных петлях.
         Юра невольно отпрянул назад. На пороге стоял разряженный, словно шут, грязный и растрёпанный парень, державший перед собой длинный, слегка изогнутый меч. Поднеся к губам глиняный кувшинчик, парень сделал несколько жадных глотков, пролив содержимое на роскошную голубую рубаху с вышитыми золотом цветами. И, коротко махнул мечом, предлагая выходить.
         - Ками, шайора! Сэ ри париса...
         Обернувшись, парень гаркнул что-то совсем уж неразборчивое двум своим приятелям с белыми повязками на головах - не менее грязным и не менее растрёпанным, разряженным столь же пёстро. Один из них выразительно поигрывал маленьким изящным топориком, другой прицелился в москвичей из длинного составного лука. Приятели жизнерадостно заржали. Юра заметил, что у парня с луком за пояс заткнут ещё один кувшинчик.
         Огромный зал был погружён в полумрак - день ещё не наступил, а электричество больше не горело. Зато, с треском и дымом, горел деревянный кожух динамо-машины рядом с поваленным на бок, остановившимся колесом. Не находивший выхода густой сизый дым клубился под потолком, затрудняя дыхание. Широкая деревянная дверь оказалась распахнутой настежь, а рядом с дверью лежало что-то окровавленное, избитое...
         - Неужели ему никто не поможет? - спросила Надя, хватая за рукав парня с мечом и кувшинчиком.
         - Ками, нафису!.. - расхохотался тот, отшвыривая кувшинчик в сторону.
         Только теперь Юра узнал в лежавшей около дверей окровавленной груде того самого Геси, что вчера днём привел их сюда. Геси тихо застонал, пытаясь подняться. Парень в вышитой рубахе крикнул что-то грубое, неразборчивое двум другим бандитам, возившимся около сложенных под балкончиком бочек. Один из них подошёл к двери, взмахнув выхваченным из ножен мечом. Геси дёрнулся в последний раз и затих. Вздрогнувшая Надя отвела глаза.
         - Шайори! - продолжал парень в вышитой рубахе. - Иль-та таваро. Поре сэ бари...
         Юра даже присел, когда один из бандитов положил ему на плечи тяжеленный бочонок. В бочонке что-то плеснуло. Второй бочонок положили на плечи уже лишившемуся камуфляжной куртки Володе. Девушкам хозяйничающие в башне бандиты не стали предлагать никакой груз. Правда, бандит с топориком попытался положить ладонь Анечке на бедро - и тут же отпрянул, получив ладонью по физиономии. Парень в вышитой рубахе гаркнул что-то повелительное, а остальные бандиты громко захохотали.
         Над деревней нависло серое предрассветное небо. Горели бесчисленные факелы, горели костры. Ярко, с треском и снопами искр горели некоторые дома, в том числе и тот, на котором вчера мужики перекрывали крышу. И всюду, куда не кинь взгляд, были бандиты с белыми повязками на головах. Они по-хозяйски входили в дома и выходили из домов, тащили мешки и свёртки, кого-то били, кого-то убивали, кого-то ловили, что-то ломали и что-то выбрасывали. На верхних этажах башни не осталось ни одного целого окна - ставни распахнуты, стёкла выбиты, из окон на стены свисают рваные тряпки, а под одним из балкончиков на длинной тонкой верёвке покачивалось что-то большое, белое...
         Слева, около забора-частокола непонятно откуда появился похожий на игрушку садовый домик с двумя двухэтажными верандами. Вчера вечером, насколько помнили москвичи, такого домика здесь не было. Несмотря на то, что у домика не было ничего, даже отдалённо напоминающего колёса, в него, словно в экипаж, была запряжена четвёрка красивых, золотисто-коричневых лошадей с чёрными гривами и хвостами. Возле домика возились понукаемые тычками и пинками местные жители, подтаскивая и складывая рядом мешки и свёртки. Рядом с домиком выросла уже целая гора разнообразного барахла.
         Именно сюда подвели Володю и Юру с их бочонками. Избавившись от ноши, Юра выпрямился. Оглядевшись, он увидел, что справа, под охраной десятка не слишком твёрдо держащихся на ногах бандитов стоят на коленях местные жители. Все без исключения были избиты и оборваны, у многих мужчин на одежде виднелись кровавые пятна. Перед ними бочком на лошади сидел пышно разряженный бандит в длинном, спускавшемся чуть ли не до пят, лазоревом, расшитом золотым и алым кафтане и круглом, похожем на тарелку, шлеме. Трезвёхонький, обвешанный оружием, окружённый пышной свитой бандит держал перед крестьянами речь, столь же длинную, сколь и непонятную. Именно к нему подвели обеих девушек. Бандит в цветной рубахе пустился в объяснения. Разряженный бандит в шлеме-тарелке ответил что-то грубое, заставившее его свиту расхохотаться.
         - Шайу? - громко, на всю площадь, спросил сидевший на лошади бандит. - Каль пелу шайу...
         Эти слова вызвали у его свиты новый взрыв хохота. Соскользнув на землю, бандит в круглом шлеме подошёл к Анечке, грубо схватив её за подбородок. Вскрикнувшая Анечка ударила бандита по руке. Разъярённый бандит под громкий хохот свиты принялся выворачивать девушке руку, заставив её встать на колени.
         - Помогите-е! - закричала девушка. - Юркин, Володя-а!..
         Внутри у Юры словно что-то оборвалось. Он не чувствовал, как Володя изо всех сил вцепился в его руку. Не слышал, как тот же Володя громко шепчет ему в ухо:
         - Нет, Юрыч! Нет... Ты же видишь, что происходит... Ты ей ничем не поможешь...
         Перед глазами Юры была только кричащая, отчаянно зовущая на помощь Анечка. А в ушах снова и снова звучали слова той, спетой Володей в лесу песни:

         Ах, как непросто порой
         Навстречу врагу подняться...

         Высвободив руку из цепких Володиных пальцев, Юра бросился через вытоптанную до каменной твёрдости площадь. Он бежал к схватившему Анечку бандиту, и он добежал бы, непременно добежал - но тут один из "свитских", в зелёной с алой вышивкой рубахе и белой повязке с длинными хвостиками небрежным движением выхватил из длинных ножен меч. Удар рукоятью по лбу отправил молодого человека в долгий, нескончаемо долгий полёт.
         Юра летел и не слышал, как где-то далеко, у распахнутых настежь деревенских ворот труба пропела звонкий сигнал. Не слышал, как вслед за сигналом у тех же ворот послышался звон оружия и дробный перестук копыт. Не увидел, как в разграбляемую, разоряемую деревню ворвались полторы сотни всадников в жёлтых кафтанах и белых плащах, в сверкающих кирасах и украшенных перьями шлемах-луковицах. В руках у всадников сверкали короткие прямые мечи, а один развернул по ветру разделённое на квадратики с рисунками жёлто-белое знамя.
         Не увидел Юра и того, как воспользовавшийся неожиданной суматохой Володя изо всех сил припустил в сторону. Поднырнув под занесённым мечом, он пробежал вдоль частокола обратно к башне, нырнув в подвернувшуюся по пути подворотню. Не увидел Юра и как согбенная крючконосая старушенция, вылитая баба-яга, сунула себе за спину растерявшуюся, перепуганную Надю. Юре казалось, что он летит - в действительности же он закрутился на месте, пока не потерял равновесия и не упал на плотно утоптанную землю.
         Ворвавшихся в деревню всадников было раза в три меньше, чем грабивших её бандитов. Но не отягощённые ни спиртным, ни добычей, "жёлто-белые" вихрем пролетели из конца в конец, безжалостно убивая всех вооружённых, попадавшихся по пути. Спешившись, разобравшись на заранее составленные тройки и звенья, "жёлто-белые" прочесали деревню ещё раз - дворы, дома, сараи. Звенели мечи, тренькали тетивы арбалетов, слышались вскрики, вопли, короткое хеканье. Бандитов истребляли с той холодной, равнодушной жестокостью, с какой любые гордые своим правом правительственные войска истребляют пойманных на горячем отморозков.
         Анечка не поверила собственным глазам, увидев перед собой прекрасного юного рыцаря.
         Жёлтая рубаха и длинный белый плащ, кое-где запачканные красным, высокий, как у русских богатырей на картинках, шлем-луковица с усечённой верхушкой и лежащим на плечах серебристым кольчужным шлейфом. Над шлемом колыхались три длинных узких чёрно-серых пера. Сверкающая стальная кираса и щит, разбитый на четыре - два белых и два жёлтых квадратика. В белых квадратиках два копья указывали на лохматую зелёную звезду, в жёлтых три алых пера составили наклонённое птичье крыло. Великолепный, накрытый жёлто-белой попоной, серый в яблоках конь. Длинный меч, опущенный остриём вниз, в правой руке, и юное, совсем мальчишечье лицо...
         Рядом с рыцарем, на великолепном тёмно-коричневом коне, тоже укрытом попоной, сидел весёлый морщинистый дедок в шлеме и кирасе, со шрамом через всю физиономию, с короткой пегой бородкой и длинными, увитыми алой ленточкой чёрно-серыми усами. За спиной рыцаря и дедка гарцевали ещё какие-то жёлто-белые всадники. Один из всадников развернул на специальной распорке разделённое на четыре квадратика с рисунками жёлто-белое знамя.
         Весёлый дедок был доволен. "Орлиная немочь" не подкачал, позволив банде увязнуть. А перед тем, как скомандовать атаку, ещё и приказал окружить деревню караулами. В результате из "эльфийской" банды не ушёл почти никто. Человек тридцать бандитов взяли в плен - обезоруженных и избитых, со связанными за спиной руками, не до конца протрезвившихся, не до конца осознавших случившееся, их поставили на колени посреди площади. Посмотрев на юного рыцаря и увидев, что тому несколько не до того, дедок сам отобрал из числа бандитов четверых, самых трезвых и пышно разодетых, явных главарей, для последующих допросов и пыток. И, показав на остальных, коротко махнул в сторону ближайших ворот с перекладиной.
         Юному рыцарю и в самом деле было несколько не до того. На земле у его ног лежала прелестная девушка в цветном платье. Платье было мятым и разорванным - но совсем недавно оно было нарядным и чистым. Да и сама девушка с крошечными серёжками в розовых ушках, с ровно загорелой кожей рук и ног, с короткими светлыми волосами, в которых чудом удержался гребень из неизвестного материала, вовсе не походила на огрубевшую от вечной работы крестьянку. На шее, на настоящей золотой цепочке висел крошечный, прозрачный самоцветный камушек.
         Приподнявшаяся на локте Анечка не поверила собственным глазам, когда спешившийся рыцарь медленно опустился перед ней на колено. Положив меч, снял шлем с кольчужным оплечьем - под шлемом обнаружилась коротко стриженая голова в похожей на лыжную шапочке. Передав шлем и меч кому-то, выглянувшему из-за спины, сняв кожаную перчатку, рыцарь протянул девушке руку, предлагая помочь ей встать.
         - Каиэ-ва, пелу шайу? - негромко спросил рыцарь. - Се Миха Осонахи та Кано таль Расви, тиис и кадерамиль та Оско...
         - Ой, мамочки! - прошептала Анечка и потеряла сознание.


(с) Atta, Москва, 11.05.2019


КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Продолжение: "Эльфийский талисман, повесть о двух городах".
Оценка: 4.15*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Кин "Новый мир. Цель - Выжить!"(Боевая фантастика) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Ю.Эллисон, "Наивняшка для лорда"(Любовное фэнтези) И.Громов "Андердог"(ЛитРПГ) О.Гринберга "Я твоя ведьма"(Любовное фэнтези) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ) А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) Кин "Система Возвышения. Метаморф!"(ЛитРПГ) Д.Деев "Я – другой 3"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Лили. Сезон первый. Анна ОрловаОт меня не сбежишь! Кристина ВороноваПростить нельзя расстаться. Ирина ВагановаКруиз любви из Сингапура. Светлана ЕрмаковаБоль и сладость твоих рук. ЭнкантаСвидание на троих. Ева АдлерКиан. Любовь слепа. Белая Лилия АльшерВедьма на пенсии. Каплуненко НаталияСлужба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова Дана
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"