Я стоял у зеркала, и смотрел на свое отражение. Ярость захлестывала мой разум, а глаза уже загадочно потемнели. Я знал, что если не дам себе успокоится, это может закончиться очень плохо. Почему? А вот вы сами подумайте, что бы вы сделали, и что бы почувствовали, увидев перед собой маленького, двенадцатилетнего мальчика, у которого были настолько черные глаза, что даже если бы вы долго рассматривали его, зрачков в конечном итоге все равно бы не увидели? Я снова схватился за раковину, надеясь, что боль и ярость улетучится, если руки за что-то возьмутся, но все было без толку.
- Паша, выходи из ванной! Папе нужно в туалет! - позвала меня мама.
- Да, да сейчас!
Я схватил ножницы, взятые мной ранее, и, подняв над головой свои длинные волосы, с треском обрезал их. Да... мама будет расстроена. Ей ведь так нравились мои густые, черные и длинные волосы. Сложив их в пакетик, я еще раз закрыл глаза, мысленно досчитал до десяти и взглянул в зеркало. Как и ожидалось, глаза, теперь, как и обычно, были голубые.
- Доброе утро, мам.
- Привет сы...
Мама испуганно замолчала.
- Да мам, я знаю. Возьми их, делай с ними что хочешь, - я протянул маме пакет с волосами, и, застегнув брюки, отправился в школу. Ну... точнее не в школу, а на одну заброшенную стройку. Я сел на велосипед, и помчался, не скрываясь от непрерывного ливня. Я должен покончить со всем этим. Я устал, от невыносимой боли и злости, которой пропитался мой мозг. Я теперь полностью понимаю своего предыдущего я.
- Здравствуйте, дайте мне, пожалуйста, самое действенное снотворное!
- Мальчик, зачем оно тебе?
- Я это маме! - сказал я, пытаясь изобразить очаровательную, невинную улыбку.
- Вот, держи. Думаю, оно ей поможет.
Продавщица протянула мне маленькую стеклянную баночку, в которой были набросаны таблетки, белого, монотонного цвета. Я в ответ протянул ей деньги, данные мне на школьные обеды отцом. Осталось лишь купить воду. Купив маленькую бутылочку обычной воды, я забросил все, что купил в школьный портфель, и двинулся на назначенное мной место. Заброшенная десять лет назад стройка, самое лучшее место для самоубийц. В-первых, находится далеко от города, и при всем желании, найдут тебя очень поздно. Во-вторых, там всегда пусто, и ни кто не сможет тебе как-либо помешать. Именно по этому, я и направился туда. Не хочу умирать пафосно, и ярко, вешаясь на люстре родной квартиры с написанной предсмертной запиской в руках, так и напрашиваясь на то, что бы твои родители тебя жалели и плакали по тебе. Не хочу умирать неэстетично, спрыгнув с огромной девятиэтажки и распластавшись на асфальте, пугая проходящих мимо людей. Не хочу умирать болезненно, вскрыв себе вены, в ванной, которая будет наполнена твоей же собственной кровью. Просто, тихо и спокойно, хочу умереть один, не обременяя друзей своими соплями и слюнями. Я, наконец, приехал на стройку. Сбросив свой портфель, из которого я предварительно вытащил таблетки и воду, я забрался на третий этаж, с которого можно было бы смотреть, кто идет сюда. Я присел, опираясь спиной на стену, заглатывая все таблетки, которые там имелись, запил небольшим количеством воды и умиротворенно лег прямо на бетонные полы. Вот он, момент свободы. Теперь я, наконец, смогу спокойно выдохнуть дым всей этой боли, всех этих проблем и этой любви. Уже две недели, я не перестаю думать о ней, о ее словах, и о том воспоминание, которое всплыло при второй нашей встречи. А смерть даст мне покой и умиротворение. Свободу, в конце концов! Дождь полил с удвоенной силой, позволяя мне расслабленно поднести под его капли лицо. Господи, как же хорошо, что постоянные припадки и боли скоро закончатся, и я смогу спокойно, не терзая себя мыслями о ней умереть. Голова перестала болеть. Я уже готов был закрыть глаза, как кто-то начал бить меня по щекам. Чувствуя слабость, и не в силах препятствовать ей, я лишь непонимающе смотрел на девушку, которая в слезах уже набирала номер скорой, шлепая меня по щекам. Зачем? На что я ей сдался?!
- Очнись! Дурак! - слезы уже перемешались с дождем, не позволяя мне разобрать, насколько сильно она плачет.
- Я... - мышцы рта настолько ослабли, что я был даже не в силах говорить.
- Идиот! Зачем тебе нужно было это делать?! Где твой телефон!?
Я не мог ни двинуться, ни сказать ничего, поэтому я лишь указал взглядом ей в каком кармане находится телефон. Она выхватила его и начала звонить моим родителям. Господи, это снова она! Как же тепло от того, что она сейчас рядом со мной. От того, что она будет последним человеком, которого я увижу, но я не могу понять... как она тут оказалась? Об этой стройке мало кто знает, в основном люди, куда более взрослые, чем она. Почему она решила помочь мне? Зачем ей это, лишний раз нервы портить?
- Стой.
- Ты...?! Ты ведь умрешь сейчас!!!
- Плевать.
Девушка не одобряюще взглянула на меня, и, вытерев слезы, продолжила разговаривать с диспетчером больницы.
* * *
Запах. Этот запах. Я... знаю его. Я вдыхал его резкий, и сладкий вкус. Запах смерти. Откуда он здесь? Я едва не закричал, когда чудовищная догадка появилась в моей голове. Нет! Я не хочу умирать! Я понял, что должен жить, еще тогда, когда на последнем вздохе, я видел ее нежный, и в то же время испуганный взгляд. Когда она, сквозь слезы пыталась четко выговорить наше с ней место нахождения. Нет! Я хочу увидеть ее. Лишь увидеть, чтобы убедиться, что с ней ничего не произошло!
- Мальчик! Тише, не напрягайся. Открой глаза.
Я открыл глаза, и испуганно взглянул на врачей. Люди в халатах слегка растерялись, увидев мой взгляд.
- Мм!!
- Не нужно. Лучше помолчи.
Сквозь тонны невидимой внешне боли, я смог разомкнуть челюсти и едва слышно пролепетать.
- Прошу вас, приведите ее!
- Ту девушку, что спасла тебя? Хорошо, сейчас. Я позову ее.
Мужчина вышел из палаты. Через несколько минут в палату зашла она. Ах... она пленила меня. Лишь только ее взгляд, заставлял мой разум, терять прежний ритм работы. Я даже не помню, как она оказалась рядом. Ее глаза. Ее легкая полуулыбка. Ее небольшие ямочки возле рта. Ее брови. Ее аккуратный нос. Ее черные как сажа ресницы. Все это просто вызывало подсознательное забвение как тела, так и разума.
- Здравствуй, Паша.
Я даже не мог ей ответить. Нет. Не по тому, что мой организм еще отходил от огромной дозы снотворного. Если бы я только пожелал, я бы мог кричать ей привет, хоть целый день, но ее вид настолько поразил меня, что я не мог пошевелиться. Что со мной было? Быть может любовь? Думаю да, но кого впечатлят слова мальчишки о любви? Каждый из нас уверен, что знает ответы на все свои вопросы, но едва увидев иной вариант ответа, начинает злиться, и не верить происходящему.
- Не надо говорить. Все хорошо. Я рядом. Я вижу все по твоим глазам.
Я лишь слегка улыбнулся, и неожиданно для себя заметил, что все санитары и врачи вышли из палаты. Триумф счастья, помутнил мой ум. Как же я хотел прикоснуться к ней, вдохнуть запах ее нежной кожи. Но те люди не дали бы насладиться бы этим в полной мере.
Я медленно взял ладонь девушки, и слегка, боясь навредить, коснулся ее своей щекой. Теплая. Мягкая. Любимая. Даже не обращая реакции девушки на мое поведение, я, закрыв глаза едва касаясь провел носом по ее руке до изгиба. Как вкусно пахнет. Не духи, не фрукты, не какая либо другая, знакомая мне прежде еда, или вещь. Нет. Она особенная. Ее запах неповторим. Я оторвался от нее, и поднял глаза. Девушка сама не своя прикусив нижнюю губу смотрела на меня томным взглядом. Я слегка приподнял голову, до сих пор прикасаясь к ее ладони. Губы. Как же они пленили меня сейчас! Я потянулся к ней, и почувствовал, как по ее руке пробежали мурашки. Я был так близок к ее губам. Близок к тому, чтобы навсегда довериться ей, но тут неожиданная мысль посетила мою голову. Я испуганно отпрянул от нее, боясь притрагиваться к ней. Нет! Я не хочу, опорочить эти невинные, пухлые губы, руки, кожу. Опорочить каким-то никчемным поцелуем ее душу, дав ей надежду! А если я опять захочу покончить с собой? Я... даже если мы встретимся на небе, что я ей скажу? Как я смогу оправдать себя, если дал ей клятву этим поцелуем, что всегда буду рядом? Нет, я не могу.
- Но... - только и смогла пролепетать она.
- Нет. Я... не могу... - медленно протянул я, борясь со снотворным.
Девушка яростно схватила свою сумку и в слезах бросилась бежать, но я схватил ее за руку.
- Я хочу... но ведь тогда я должен буду поклясться что...
Девушка, наплевав на все мои попытки остановить ее, с огромной силой притянула меня к себе, и когда наши лица отделяли буквально несколько сантиметров, сказала:
- Ты боишься клясться, заранее зная, что нарушишь?! Такой же эгоист и сволоч, как и тогда!
Я растерянно пытался уловить смысл ее слов. Я смотрел в ее темно-голубые глаза, не понимая резкую смену ее настроения. Но тут неожиданно яркая, реальная картина всплыла перед глазами. Другой я, стою и обнимаю рыжеволосую девушку, зарываясь своим носом в ее пышные волосы. Девушка неожиданно поворачивается ко мне лицом, и гневно кричит.
- Эгоист! Как ты можешь так поступать! Я хочу, хочу... тебя... почему ты отворачиваешься!?
- Я... тоже хочу... тебя. Но ведь тогда я дам тебе обещание что...
- Замолчи! Ради бога замолчи! Опять, ты опять как при первом нашем поцелуе ведешь себя как эгоист! ТЫ не хочешь давать обещания? Ладно, Я ДАМ!
Девушка, крепко обняв меня за шею, целует, и пытается повалить меня на кровать. Я не сопротивляюсь. Я лишь смотрю на ее страстные, переполненные гневом карие глаза и с горечью понимаю, что теперь, я не смогу больше пытаться убить себя. Она теперь, будет моей конурой, а я буду собакой, привязанной к своей конуре на цепь. Но... я до сих пор люблю ее, что бы ни случилось. И готов вечно быть ее. Готов вечно быть привязанный к ней, потому что знаю, что стану подлецом, если нарушу свое обещание. Картинка прервалась, и я увидел ее глаза.
- Что с тобой?
- Наплевать. Я готов.
- Что?!
Я ничего не объясняя взял девушку за плечи и притянул к себе. Но тут, кто то словно щелкнул пальцами в моих ушах, и я, повинуясь, провалился в обморок. Последнее, что я видел, это ее растерянный взгляд.
* * *
Я обреченно вздохнул, и едва заметно кивнул. Аня радостно взвизгнула и мигом выпрыгнула из-под одеяла. Я лишь глупо улыбался и смотрел на ее радостное лицо.
- Наконец-то я смогла уговорить тебя выйти на улицу! А то ведь целыми днями сидишь дома!
- Да, да! Все, пошли быстрей погуляем, быстрей вернемся.
Аня прищурено взглянула на меня. Озорные карие глаза пытались уловить какую-то хитрость, но я лишь легко улыбнулся.
- Что-то ты темнишь, Саша...
- Ничего подобного! - начал было оправдываться я.
- Ну ладно.
Аня взяла меня за руку и подняла с кровати. Яркий солнечный свет брызнул в глаза. Я прикрылся рукой, а второй пощекотал своим большим пальцем щеку Ани. Как же прекрасно было ее лицо, когда она, поддаваясь лучам света, слегка вытягивала шею и закрывала глаза. Аня улыбнулась, и открыла глаза. Крепко ухватив меня за ладонь, она повела меня к шкафу.
- О нет! Неужели ты хочешь примерять мне все возможные наряды?! - беспомощно проворчал я.
- Нет, я только выберу то, что мне нравиться.
Аня, пригладив копну рыжих волос, взглянула на мои вещи и сразу же достала серые джинсы, и белую рубашку.
- Слушай, зачем мне надевать эти узкие джинсы, и эту просторную рубашку? Чем я сам-то хуже?
- Неужели ты собираешься ходить по улице в таком виде?
Аня категорично указала ладонью на меня.
- А что такого?
- Но ведь ты совсем голый!
- Ну и что?
- Саша!
- Что!
- Не вынуждай меня!
- Ну не надо!
Аня, хитро улыбнувшись, повалила меня на кровать и начала тянуться к моим рукам, периодически клацая зубами.
- Ну не надо кусаться! Я и так как раненый зверь!
Я, изобразив трагичную гримасу, распластался по одеялу.
- Ты ведь обещал!
- Ладно, давай мои джинсы и рубашку!
- Сейчас!
Аня схватила вещи, бросила их мне и побежала в душ. Я, надев одежду заправил кровать и сел на самый край, надевая белые носки. Расправившись с ними, я лег на спину и начал рассматривать спальную. Бежевые шелковые занавески, которые весят на деревянной гардине. Светлые, покрытые мягким ковром полы. Коричневатый шкаф, со стеклянными дверцами. Целая полка разнообразных книг. И две тумбочки по бокам от большой двухместной кровати. В комнату вошла Аня с мокрыми волосами.
- А ты что? - я изобразил гневное лицо.
- Что я?
- Одеваться не будешь?
- Еще успею. Сейчас волосы высушу, и оденусь.
Она прошла через всю комнату и открыла тумбочку. Достала оттуда фен и подошла к зеркалу, стоящему возле шкафа.
- Дай ка я.
Я снял рубашку, чтобы лишний раз не намочить и взял фен за ручку. Аня повернулась лицом прямо в зеркало. Я вставил вилку в розетку и включил фен. Тот в ответ громко зажужжал и пустил теплый воздух. Я начал направлять его, чтобы теплый воздух попадал на ту, или иную часть волос. Не сдержавшись, я все таки, прикоснулся носом к волосам, опьянено вдыхая запах.
- Не надо! Дай я сама, а то мы из дома так и не выйдем! Ты же с этим феном два часа возиться будешь!
Аня повернулась и прикоснулась к ладони, в которой находился фен. Я, поддаваясь влечению, потянулся к ней и едва касаясь, прильнул к ее губам. Аня, выпустив фен из рук, обняла меня за шею, потом, спохватившись толкнула меня на кровать, а сама продолжила сушить волосы. Я натянул рубашку и увлеченно за ней наблюдал. Когда она полностью была готова, мы позавтракали и пошли гулять. Стоило только нам выйти во двор дома, она сразу же схватила меня за руку. Три-четыре ребенка весело играли на площадке. Я повернул голову.
- А почему ты так сильно сжала мою руку?
Я почувствовал, как по ее руке пробежали мурашки.
- Просто мы так давно не гуляли вдвоем по улице...
Аня улыбнулась, и... не знаю почему. На моей душе стало так легко. Почему-то мне показалось, что эта улыбка будет освещать весь мой жизненный путь. До самой смерти. Не в силах сдержать огромное количество нежности, я лишь обнял ее, даря ей мое самое сокровенное. Мое сердце. Стоило только моей груди соприкоснуться к ее груди, как я удивленно заметил. Ее сердце так быстро забилось, словно оно отвечало мне: "Я тоже...тоже люблю тебя!" Я закрыл глаза, и стоял, не прекращая держать ее в своих объятиях.