Аннотация: - Взор Горгоны неповторим, и потому немы уста его видевших...
- Взор Горгоны неповторим, и потому немы уста его видевших.
Возможно, герою этого повествования, не следовало становиться на этот путь, - знай бы он, в какую длинную череду человеческих жертв обернётся принятое им решение. Обернётся даже если учесть такой извечно благородный мотив как борьба со злом. Не следовало наверное - и во имя той высшей в его понимании справедливости, - исполняя впоследствии которую, он буквально до дрожи испытывал восторг счастья неимоверного.
Слаб и любопытен человек. Как можно было отказаться от столь чудесно представившейся возможности, тем - более, так сразу и так заманчиво повеявшей на него, столь не ординарным методом и интригующей потусторонностью. Не решись бы он на неё, то, скорее всего - всю жизнь, мучительно сожалел бы об этом.
Тот роковой вечер - полученная травма головы от рук двух негодяев - известных в округе их семихаток, как пакостники и хулиганы.
Именно с тех самых минут, когда в подъезде своего дома, с разбитой головой неуклюже вставая и падая, пытался добраться до своей квартиры на втором этаже, он непроизвольно и совершенно непонятным для себя образом, завесил пустым пространством своё присутствие от спускавшейся с мусорным ведром соседки по лестничной площадке.
По мере своего физического выздоровления, он хоть и не без страха, но с трепетным интересом задумывался, что же с ним тогда произошло в плане психическом? Совершенно новое волнующее ощущение необычного состояния, при котором, возбуждаясь он мог по желанию убрать из памяти людей несколько последних секунд своего на их глазах пребывания. Не понимая природу этого прямо-таки волшебного наваждения, он, однако с всё большим удовольствием осмысливал и развивал в себе этот приобретённый феномен, - ласково называя его 'чертовщинкой'.
Глубоко заинтригованный этой способностью, проштудировал достаточно большое количество специальной литературы, приватно поприсутствовал на нескольких лекциях в мединституте на кафедре психиатрии, и даже имел почти часовую беседу с самим Томашевичем, - известным в этой области профессором.
Эти мероприятия помогли ему осмыслить внутренним взором свойства некоторых вещей в психике человека, и принесли с собой и определённое успокоение. Ничего особо ненормального в его феномене не содержалось в принципе. С большинством людей, нечто подобное происходит каждый день, вернее ночь. Незначительные (эфемерные) сценки приснившиеся во сне, почти мгновенно из памяти стираются. В лучшем случае, утром проснувшийся человек, может только помнить, ему, что-то снилось, но вот что именно...? Стержневая основа телепатии, всегда предполагала умение убрать из памяти человека на которого идёт воздействие, реальную обстановку. Сконцентрировать в себе психо-чувственность нужного ощущения и передать его на подкорку провоцируемого человека - объекта. После чего психикой объекта находящегося под таким воздействием уже легко можно манипулировать на предмет его индивидуального восприятия времени.
Тогда в подъезде, ему испачканному с разбитой головой, просто до острого стыда не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии. И, его спонтанно сконцентрировавшаяся психоэнергетика на этом желании, стала воздействовать на психическое поле объекта производящего вспомогательно ориентирующий раздражитель шума движения. Эффект сработал: и на пока ещё не видимую, но так неотвратимо приближавшуюся соседку уже шло целенаправленное гипнотическое воздействие. Соседка, не видящая ни чего кроме панельных стен и лестницы, шла прямо на него, и непременно столкнулась бы с ним, - не отпрянь он в сторону, буквально в последнюю секунду.
Позже поняв и усвоив эту появившуюся как дар небес методику, назвал её 'длинной секундой'.
Данник немного постоял, наблюдая на корчившееся в болевом шоке тело. Уже уходя, не без мстительного удовольствия представил, какой запредельный ужас испытывал тот, кто в скрюченной позе с пробитым двумя пулями животом, конвульсивно дёргался на чёрном от дождя асфальте, в мокром отблеске которого тускло, подрагивало неоновое отражение двухбуквенной аббревиатуры общественного туалета.
Приятное чувство душевного комфорта от сознания исполненной акции и своей неуязвимости, не оставляло уже и тени страха, всегда так тоскливо присутствовавшего у Данника при первых его акциях. Вот и сейчас совершенно спокойно, неторопливой походкой он шёл к себе домой, - делая для подстраховки небольшой крюк.
С неизменной авоськой, в которой всегда в подобных случаях лежала пара булок свежего, пахучего хлеба. В одной из таких булок, искусно наполовину выпотрошенной, легко и удобно помещался небольшой мелкокалиберный револьвер, с таким же самодельным глушителем. Внешний вид этого пистолетика, неказистого, как и его хозяин, был по сути довольно жестокой штучкой.
Мягкая, без стального сердечника свинцовая пуля при попадании в тело плющилась и, распадаясь на отдельные фрагменты, расходилась по разным направлениям, причиняя немыслимые страдания.
Из-за малого удельного веса такой пули, смерть наступала не сразу, но очень обязательно, а потому кошмар предсмертных конвульсий многократно увеличивался.
Удивительно, но, именно то обстоятельство, как не профессионал Данник совершал свои действия, уберегло на первых его неопытных порах, от разоблачения и ареста.
Во всех случаях, когда обнаруживали очередной труп, милиция и братва искала всегда, того или тех, кто каким-либо образом пресекался в своих интересах с убитым. Никому даже в голову не приходила мысль, что киллер мог совершенно ни иметь никакого отношения, ни лично к убитому, ни к его роду деятельности.
Однако, все эти события станут реальностью, хоть уже и в недалёком, но всё-таки - будущем.
Данник Анатолий Васильевич, сорок четыре года, холост (всё ещё). Филолог по образованию, но, (так уж сложилось) почти двадцать лет, работающий скромным техником вневедомственной охранной сигнализации, при одном из Московских РОВД. Когда-то ещё в студенчестве, подрабатывал на монтаже сигнализаций, (обычно магазинных), свыкся с этим делом, да так и остался при нём. И, как полагал сам Данник, теперь уж видать, на всю оставшуюся.... Затрапезная внешняя непривлекательность, ниже среднего роста, склонный к полноте на кривовато коротких ножках - Данник производил впечатление человека, весьма недалёкого, на которого и положиться-то по настоящему нельзя.
Тем не менее, весь его послужной список пестрел одними только благодарностями и поощрениями. Аккуратный и исполнительный в работе, не имеющий за все годы ни одного выговора от начальства. Не раз за свою безупречную работу, (если ещё при союзе) награждался 'ценными подарками', каким-нибудь недорогим чайным сервизом с надписью, и грамотой. А к 23 февраля, как обычно, открытка, галстук (накопившийся целый ворох, так никогда и не одетых) с неизменным одеколоном 'Шипр' или бритвенными принадлежностями.
Однако при всём при этом, выше пустяшного звания старшего техника, Данник так и не поднялся. Серая рабочая лошадка - не более того. Негласное прозвище у сослуживцев 'Вини Пух'
Ни кто, ни когда, не был у него дома. Он никогда не болел. Во всяком случае, если и болел, то всё равно, с работы никогда не отпрашивался, и отгулов не просил. Ни одного бюллетеня за двадцать лет. Знали только, что живёт в однокомнатной хрущёбе, где-то в районе киностудии 'Мосфильм'.
Но, такое личное событие, как обширный инфаркт сердца с ним всё же случился. Чуть больше года назад. Сразу на второй день отпуска, когда скрепя сердцем, начальство, исполняя всё ещё действующий КЗОТ, было таки вынуждено отправить Данника в отпуск. Причём за три года сразу. Всё отпускное время Данник проболел, с начала в больнице, а потом дома на диване перед телевизором. Выйдя на работу, ни кому о, случившимся с ним не поведал, и потому, ни кто, ни слухом ни духом, даже и не подозревал, какую не шуточную передрягу перенёс их Винни-Пух.
Хотя, как раз с того злополучного инфаркта, памятный инцидент в подъезде, и началась его Данника другая жизнь.
Инфаркт, спровоцированный хамским действием соседа из четвёртого подъезда. Здоровенный, ни где, никогда ни работавший лоботряс, с таким же, под стать ему дружком, свинтили с крыши, недавно Данником установленную спутниковую антенну. При чём самым наглым образом, средь бела дня. Начинавшие входить в моду, спутниковые антенны стоили тогда достаточно дорого. Иметь это многоканальное, причём качественное приёмное устройство, считалось весьма престижным делом. Всё бы хорошо, кабы не такое уязвимое обстоятельство многоквартирных домов - общая крыша. На которой приходиться оставлять предметы, представляющие из себя весьма раздражающий фактор уже тем, что у кого-то стоит вот тут на крыше эта штука и принимает множество каналов.
Всегда найдётся ублюдок, который украдёт или приведёт в негодность всё, что можно украсть, сломать, или хотя бы просто нагадить, из одной только естественной для всякого ублюдка подлости.
О том, что у него украли антенну, Данник узнал вечером, когда включил телевизор. Он всё понял, когда залез на крышу. Постоял немного, безучастно глядя на то место где стояла антенна, да и спустился снова к себе. Сел не разувшись на подлокотник дивана, тупо смотря на шипящий, мерцающий рябью телевизор.
Из оцепенения его вывел звонок телефона. Вяло подумалось, наверно с работы, больше вроде и некому. Звонила Люба, хозяйка и продавщица продуктового павильончика, расположенного буквально в десяти метрах от его подъезда. Приглушенно заговорщицким тоном задала очень умный вопрос:
- Анатолий Васильевич, это вы? - Ну да- ответил Данник- вроде как я. - Знаете Анатолий Васильевич! Не моё это конечно дело, но только из уважения к вам. Вы мне вот щиток электрический в магазин поставили и денег даже не взяли, и вообще вы мужчина не пьющий, самостоятельный. Потому вам скажу. Вы, что-то на днях на крыше устанавливали. Антенну, что ли такую круглую. Так вот её украл этот алкаш Володя, из четвёртого подъезда. И хмырь, ещё с ним какой-то был, не тутошний. Их Дениска мой и пацаны наши дворовые видели. Это я вам, если чо..., ну чтоб знали.
Побыв ещё немного дома, Данник решил сходить к этому Володе. Но, сначала сам не зная для чего, побрился и, надев выходной костюм с галстуком - пошёл.
Дома Володи не оказалось. Данник был даже немного рад этому обстоятельству. Почему-то уже расхотелось иметь этот неприятный разговор. ...Да и вообще, что конкретно он Данник может сказать этому Володе.
Домой тоже не хотелось. Так и не решив, что делать поплёлся к себе.
Утром следующего дня позвонила домкомша Фая, и в той же манере как и продавщица Люба яростным шёпотом поведала;
-Пришёл этот скотина! И пьяный конечно. Я кстати, про антенну участковому, ещё вчера сказала. Так он даже слушать не захотел. Так и сказал, на кой чёрт мне это надо! Буду я ещё, с этой хернёй возится! Господи! Куда страна катится и мы вместе с ней! Никому ни чё, ни надо! В общем, ты Василич, смотри сам. Хочешь, сходи к нему- дома он сейчас.
Ходить-то, конечно бы уже и не стоило. Но однако, пошёл. Постучал, (звонок на двери отсутствовал). Открыла мать, пожилая болезненного вида женщина - сказала;
Спит он, будить не будет. Уже было, повернувшись уходить, услышал пьяный окрик;
Мать кто там?!
Узнав в подошедшем к двери того самого хмыря, которого оказывается, уже и раньше приходилось видеть, слоняющегося с неприкаянным видом около дома. В засаленной майке, глаза мутные, наглые.
Ну и чего те надо?
Да вот, ответил Данник, - на счёт антенны пришёл спросить. Набычившись, сморщив от этого мыслительного усилия физиономию, хмырь пытался что-то сообразить.
Какую антенну? Чего ты гонишь вообще! Какая там ещё на хер антенна! Не знаю ничего! Короче топай отсюда, а то хапанёшь сейчас не хило!
До Данника, уже спустившегося на этаж ниже, до неслась вдогонку бравадная тирада:
- А вообще, если что, на такие антенны надо разрешение у других жильцов спрашивать! Потому что, помехи создаёт!
Как омерзительно жить! Ну почему так унизительно для собственного самосознания, приходиться всё это терпеть. Ради чего и во имя чего! Всю жизнь надо приспосабливаться, сдерживаться, и терпеть!
И, ведь действительно, если подумать. Вся основа жизни на том и стоит, что постоянно приходиться всё время, что-то, от кого-то, и ради чего-то, терпеть! Терпеть! Терпеть! Иначе, как опять же гласит народная мудрость: 'Себе же дороже'. С, тоскливо образовавшимся в душе осадком, Данник огляделся на жизнь. На фоне зреющего, ещё им не сознаваемого сердечного приступа, уродливо гадким ракурсом возникли так называемые общепринятые моральные устои. Весь возвышенно философский постулат которых сводился по сути к простому смыслу шкурно бытового принципа, всеобщего и индивидуального выживания. И! Не более того! Господи! Как же всё-таки примитивна эта выстраданная веками, но так и не поднявшаяся с колен истина! Жалкая замусоленная позолотой терновая бутафория!
Но странно, чем больше Данник мусолил в своём сознании этот ненавистный принцип, тем ощутимей стал испытывать некий ещё пока им не понятый, но волнующий холодок в груди. Сладостное предвидение грядущего счастья!
Уже в подъезде, не дойдя нескольких шагов до площадки своего этажа, почувствовал себя совсем уж плохо. Прислонившись, сползая по стене, присел на ступеньку. В гаснувшем сознании, сонно подумалось, как, однако быстро стемнело.
С сожалением, хотя и не без некоторого смутного предвкушения, Данник отметил почти безболезненно произошедшую с ним перемену. Ему пойти на убийство, такое чудовищное ещё в недавнем его сознании 'мероприятие', не повлекло за собой как ожидалось пребывание в стрессовом мучительном сопереживании. Не возникла необходимость настраиваться психологически, и бороться с устоявшейся многими годами ментальностью, уговаривать и оправдываться перед собой. Критически всё ещё оценивая принятое им решение Данник достаточно объективно сознавал, не перевертыш он беспринципный в одночасье вдруг поменявший приоритеты. Никакой самобичующей Достоевщины, всё просто как исполнение, пусть и не совсем обычной, но логически выверенной, производственной программы.
От понятия о своём круто созревшим решении совершить такую кардинальную переоценку ценностей жизни, испытывал радостный приятно будоражащий по животу холодок, и действительно, он стал поистине счастливым человеком. Как говорится нет худа без добра, хотя лично в случае с Данником, больше бы подошло - 'нет добра без худа'.
Чувство действенной личной потенциальности выразилось у Данника в его несколько маниакальном, как бы слегка отрешённом взгляде. Знобящий холодок охватывал человека, когда тот ловил на себе такой взгляд. Но, этот феномен, имел уязвимый момент. При использовании длинной секунды оставаться невидимым, приходилось всё же тратить какое-то время на просчитывание возможных ситуаций, ещё до момента образования эффекта паузы. Это предварительное время было чревато возможностью фиксированного внимания от случайных свидетелей. Обстоятельство, при котором Данник мог оказаться запомненным. Он назвал это обстоятельство - 'Ахиллесова пята'.
Понимая эту потенциальную опасность, особенно своё мертвяще холодное излучение глаз, он предпринял ряд усердных попыток на предмет изменения или хотя бы смягчения природы проявления своего взгляда, на восприятие его другими людьми. Тренируясь, корчил перед зеркалом, всевозможные улыбки добродушия, пытаясь найти и вжиться хотя бы в некое подобие удобовоспринимаемого выражения. Но только ещё больше усугублял жутковатый гротеск застывшей ухмылки. Его леденящий взор, своим буквально потусторонним отблеском мрачного зазеркалья, стал негативно проявляться даже на него самого. Иной раз доходило до того, что Данник боялся самого себя, или вернее кого-то внутри себя.
Однажды после очередного опыта, Данник впал в депрессивный психоз, притом настолько болезненно выраженный, что едва не умер от почти остановившегося сердца. Почти неделю после этого случая, он всё ещё чувствовал себя плохо. Удивило Данника ещё и то, что обыкновенная водка оказалась неплохим лекарством. В самый пиковый момент своего плохого самочувствия, он непьющий по жизни, инстинктивно вдруг почувствовал сильное желание выпить водки. И выпив, буквально через несколько минут ощущал её облегчающее действие. В горькой иронии над собой, уж было решил, что стал алкоголиком.
Поняв всю бесплодность своих попыток хоть как-то смягчить свой взор, решил по возможности в глаза людям не смотреть.
Болезненное, ещё с детства, в душе восприятие несправедливости в процессе взросления постепенно загналось в такое глубокое подполье, что почти уже не мешало жить. Такая адаптация к жизни ставшая ещё с незапамятных времён совершенно естественной нормой для подавляющего большинства людей, и есть та самая пресловутая узда на любые благородные помыслы и начинания.
Данник эту узду сбросил. Совершенно незнакомое чувство свободного самоощущения, наполняло душу предвкушающим азартом. Он больше ничего не терял в этой жизни и никого не боялся. Скорее наоборот, приятно волнующее осознание обретения новых, совершенно неведомых им никогда ранее личных качеств, создавали хотя и абстрактные, но очень интригующие перспективы.
Пройдёт ещё немало времени и Данник поймёт, каким страшным феноменом психогенной энергией стал владеть. Концентрированный флюидный поток, сверх малых частиц, но разрушительных в своём диссонирующем воздействии, мог сбить энергетическое клише молекулярной структуры головного мозга. Нетрудное кстати действие, если конечно знать в чём принцип. У гриба например, нежнейшая фактура, а асфальт вздыбливает. Мост скажем взорвать железобетонный, хоть тонной взрывчатки вокруг опорного быка облажи, но, вряд ли что получится. А взорви одну только толовую шашку, но в нужном месте - в 'точке нервного воздействия' и мост рухнет. Так и в данном случае, в результате воздействия на энергетический узелок-точку, нарушается координирующая функция мозговой и последующей за этим периферической нервной системы. Сердечная мышца, если ещё и делает сокращения, то с рабочим циклом уже совершенно не впопад. Быстро текущая агония и наступит смерть. Если воздействие сильно не концентрировать, человек будет жить, но тяжело переболев станется скорее всего калекой.
Люди обладающие в той или иной степени феноменом такого патогенного воздействия в жизни конечно имеются, но их немного, на весь мир, человек десять-пятнадцать. Из известных людей, таким потенциалом обладал Еврей Вольф Мессинг. Кстати есть предположение, что это именно он остановил жизненный цикл уже в конец обезумевшего Сталина, когда тот продолжил как эстафету от Гитлера геноцид Евреев. (Дело врачей)
Для себя Данник уже решил, первое, что он сделает, это конкретное и очень действенное наказание того хмыря, избившего его в подъезде и свинтивший его спутниковую антенну. Думать об этом человеке в его человеческом имени, Данник просто не мог.
Задуманное свершилось. Хмырь умер, очень больно, но не от психогенного воздействия. В целях конспирации Данник иногда применял примитивное оружие уличных разборок. Кастет с коротким, но очень прочным стальным шипом, легко можно пробить затылочную кость, и мелкокалиберный револьвер. В начатом мысленном списке Данника, Хмырь был первым, но оказался шестьдесят седьмым. Случилось так, что с того дня, когда Данник вышел из больницы и до дня смерти Хмыря, прошло почти три года.
Возглавил его список, совершенно не предвиденная и не знакомая Даннику человеческая особь.
Это произошло вскоре после отпуска и болезни, когда он вышел на работу, но учитывая свои неудачные попытки с физиономистикой, принял решение сослуживцев не смущать и с работы уволиться. Администрация, как и коллектив, искренне сожалели об его уходе, однако поняли, какая-то серьёзная причина наверняка у Данника имелась. Эта появившаяся в нём хмурая угрюмость и упёртый в пол взгляд.... Вобщем просьбу удовлетворили, -попросили только две недели ещё отработать.
За два дня до окончания этого срока, Данник стал свидетелем случая беспредельного хамства и жестокости одного молодого негодяя. Этому случаю было суждено стать дебютом на его новом пути.
Устранив обрыв цепи пультовской сигнализации в складской подсобке фирменного гастронома, Данник через служебное окошко выходящее во внутренний дворик, был очевидцем этой безобразно дикой сцены.
Перпендикулярно к левому крылу гастронома, почти впритык, примыкал кирпичный двухэтажный дом. У подъезда этого дома с открытой крышкой багажника стояли Жигули. Ветхая, ещё советского выпуска шоха. Около неё, под моросящим дождём, одетый по дорожному, малец лет четырёх с большим чёрным зонтом.
Во двор въехал роскошный джип Тойота 'Лендкрузер'. По-видимому, затариться на какую-нибудь вечеринку. Низкие магнитофонные децибелы заполнили двор. Оглушительно сходу, ещё до того как осадить перед Жигулями, фанфарно заверещал сигналами. Из подъезда со свёртками и сумочным пакетом торопясь, вышла пожилая женщина. Подойдя к джипу, пыталась объяснить сидящим в нём двум молодым парочкам, что муж сейчас выйдет и уберёт машину. Он инвалид, и поэтому они поставили её так близко к подъезду. Но если вы очень торопитесь, палисадник можно объехать по кругу и подъехать к этой же двери гастронома, с другой стороны.
Из опустившегося стекла джипа высунулась развязная физиономия молодого парня. 'Эй, ты Марьванна! Убери на хер свой триппер с дороги!' И, рыкнув для острастки мотором, пригрозил- не то сейчас сам отодвину! Женщина суматошно засеменила к подъезду. Уже почти в подъезде, второпях развернулась и снова к джипу. 'Ну, подождите, сейчас уберём!' 'Мы, между прочим, тут вообще-то живём, и вы не имеете права так себя вести!' 'Вот!'
Дальше события развивались таким образом. Джип двинулся прямо на женщину, которая стояла перед своей машиной, слегка расставив руки, как бы загораживая её своим телом. В какой-то момент Данник понял, сейчас произойдёт ужасное! По характеру движения машины, было видно, остановиться она уже просто не успеет!
Женщину от удара спас обморок, но не от смерти. Упав на землю буквально за долю секунды, когда прямо над ней джип массивным кенгурятником втюхнулся в её жигулёнка!
Запоздало, сообразив, что сотворил, отморозок судорожно сдал назад, и трусливо прямо через кустарник с разворота вымахнул на улицу.
'Вот скоты!' 'И харя, действительно такая отвратная!'
Успев бросить взгляд на номер, Данник, с нехорошим решением для водителя джипа подытожил - такой отморозок жить не должен!
И! знакомо счастливым холодком как наверно от наркотического эффекта захорошело в груди.
Чтобы не идти по двору, вышел через торговый зал. Уже с улицы, через решётку забора видел, как к лежавшей на земле женщине сильно припадая на ногу, спешил пожилой мужчина. Видел, как, на мокрой земле, неуклюже подвернув ногу, сидел малыш, и затравленно икая сухими слезами в недетском своём горе, беспомощно снизу озирался на весь этот, ставший вдруг таким страшным мир.
Вот он, момент истины! Данник даже согнулся, застонав как тяжело больной. Обрати кто в этот момент - на него внимание - скорее всего так бы и подумали. На самом же деле Данник находился в почти неуправляемом как в наркотическом трансе приступе от захлестнувшего его экстаза счастливого предвкушения.
Некоторое время назад, до своего самопосвящения, или когда я был слабым (определение Данника) доведись ему стать очевидцем нечто подобного, испытал бы только очередную досаду, съёжившись в безысходной, и хмурой ненависти! Постарался бы скорее забыть, чтоб, не терзаться от собственного бессилия.
Но! Вот, теперь.... Шалишь! Не утрусь и не отвернусь, как это было всегда!
Боже! Какое действительно счастье неимоверное сознавать мысль, скорого и неотвратимого возмездия подонку.
Это тебе не судебное разбирательство, со всякими его маклями- паклями.
Так у меня хапанёт! Мало не покажется!
И самое главное, никакой пакости этот ублюдок, уже ни где, никогда, и никому не сотворит. Не сотворит - по очень простой, но стопудовой причине, самой этой пакости в человеческом образе, на поверхности земли уже не будет.
От столь досконального осознания, какое поприще ему предстоит, невольно пришёл к мысли о неком своём умственном отклонении.
И, не очень-то огорчился.
Ну и пусть так! Пусть даже хоть шизофрения. Мне это даже удобно! Освобождает от дилеммы, правильно, не правильно! Тем более, если учесть, что от всего этого расклада, я оказывается ещё и счастлив!
Чуть позже, Данник почувствовал, не осознал, а именно почувствовал, что для исполнения обозначенного ему пути, у него имеются достаточно серьёзные к тому возможности. Вдохновлённый этим пониманием, Данника просто распирало от восторга. Чтобы успокоиться, пришлось даже специально медитировать. Не очень-то правда получилось, в таком, мягко говоря, приподнятом состоянии, всё буквально, так и пело внутри!
Разумеется, Данник не мог не понимать, всё это, конечно же неспроста. Ему просто оказано очень большое доверие. Которое необходимо оправдать! Костьми лечь, но оправдать!
Не без некоторого пафоса, но в абсолютной искренности, Данник себе поклялся в этом!
Кстати, ещё сегодня утром, в гор. отделе ГИБДД, где он выяснял адрес вчерашнего подонка на 'джипе' Данник ещё раз убедился для себя, он обладает способностью, не только к самовнушению. Девушка, отпечатавшая ему адрес, не только не спросила, кто он собственно такой, но в следующую минуту обо всём забыла. Единственное условие, - концентрированное психическое состояние.
Это был его второй телепатический опыт, Даннику было очень лестно сознавать за собой такую потенциальность.
Ретроспективным взглядом на свою жизнь, Данник подтвердил для себя главное. Вся его новая жизнь, это жизнь другого человека, в которой сплошная череда унизительного терпения и приспособленчества это уже железно в прошлом. Пришёл час и тот прошлый человек, со всеми его замытаренными годами низложен! А теперь! А, что теперь - месть?
- Конечно не без неё родимой, но, не всё так просто. Не месть будет главной целью в его жизни. Не за себя лично как это было у графа Монте-Кристо и вообще не за то, что было в прошлом. Прошлое в прошлом - за прошлое воздаёт всевышний. И потому не ему Даннику, простому смертному спрашивать за прошлое. Он не господь Бог, чтобы воздавать и творить суд. Однако ж немного смущало, как-то у него, уж очень близок к понятию о неком, нескромном самопровозглашении - вершить суд! - Не слишком ли, он много на себя берёт?
И принял тогда Данник для себя, простое, но весьма фатальное решение. Он будет исполнять задуманное, а если эта его деятельность провидению окажется не угодной, тогда он Данник обязательно должен потерпеть фиаско. Попросту говоря неудачу, но, которую примет как заслуженное наказание, покорно и с благодарным раскаянием, каким бы жестоким, пусть смертельным оно не окажется. Да и этот его феномен.., для чего-то или от кого-то, он у него всё-таки появился! Значит так надо!
Благость душевная от такого сознавания снизошла на него. Ушла с души Данника гнетущая тень беспокойства и сомнения, даже более того, априори - он уже был счастливым человеком.
Следуя известному закону природы о сохранении материи, в который входит и материя психическая. - Психоэнергетика Данника, перетрансформировавшись и сконцентрировавшись, представляла уже вполне серьёзную опасность, для любого носителя зла и претворяющего зло в преступное действие. Излучение энергетики жертвы, её ужас страх и отчаяние, до километра, иногда немного больше по радиусу, Данник как экстрасенс тоже чувствовал.
Первый пробный опыт с активацией длинной секунды, Данник провёл
недалеко от своего дома прямо перед входной дверью магазина 'продукты' - называемый окрестными жителями угловым. Занимаясь немудрёной стряпнёй к ужину, Данник неожиданно ощутил в голове некую сумбурную взъерошенность и как бы шелест что-то трущегося. Прислушавшись к этому ощущению, он уже более отчетливо воспринимал идущее откуда-то со двора чьё-то стонущее мычание. В момент этой ситуации Данник впервые и именно на самом себе ощутил действие смещённого времени. Излучение ужаса жертвы шло, как оказалось не со двора, а откуда-то с гораздо большего расстояния, но как удивленно отметил про себя Данник, он начал помнить себя уже одетым, и идущим по улице - почти в квартале от своего дома. Когда он успел принять решение, собраться, выключить газовую плиту, взять заточенную под шило отвёртку, спуститься со второго этажа, пройти через двор и почти квартал по улице, он не помнил совершенно?
По мере приближения к источнику излучения, идущая от него психогенная волна становилась всё более явственно выраженной, почти осязаемой. Пройдя в проходе между гаражами Данник вышел к пятиэтажному панельному дому, от его второго подъезда шла такая жуткая энергетика, что свербело в мозгах. Немного волнуясь, Данник понимал - сейчас, возможно в пределах одной минуты он увидит, что-то из ряда вон выходящее!
Это предчувствие в ожидании увидеть некое преступление, жестокого по характеру и не адекватного в обычной логике криминального проявления, было навеяно произошедшей серией весьма странных убийств в Москве в конце восьмидесятых и начале девяностых. Примечательно, что обнаруженные трупы, притом совершенно разные по полу и возрасту были умерщвлены всегда одним методом, все они были задушены со спины каким-то специальным приспособлением. Странно было и то обстоятельство, что ни одна из жертв не была ограблена и изнасилована - даже если жертва была женского пола, молода и внешне привлекательна.
Оперативная сводка следственного отдела по ГУВД г. Москвы. Предмет: определение характерных признаков по типу и почерку убийцы. Семь убийств, предположительно одним человеком в течении одного только календарного месяца.
Труп мужчины среднего возраста и телосложения в туалете предпоследней станции 'Владыкино' (задушен). Пожилой мужчина у гаражей - недалеко от станции Метро 'Славянский бульвар' - (задушен). Пригород Развилково -молодая женщина примерно тридцати лет (задушена). В тот же вечер, там же в Развилково в лесопосадке около Дворца пионеров, пожилой мужчина пенсионного возраста (задушен). В Химках, тридцати семилетний капитан, сотрудник милиции, был в форме, прямо в подъезде своего дома (задушен). На Ленинградской и тоже в подъезде, молодой сильный мужчина, мастер спорта, байдарочник - (задушен).
МКАД - съезд на Щёлковское шоссе, в кустах за павильоном 'Закусочная' мужчина средних лет (задушен). Неудавшееся покушение на женщину сорока трёх лет в районе 'Воробьёвых гор' у пешеходного моста (психо-травма). Каким-то образом женщина почувствовала в подходившем к ней сзади мужчине, что тот сейчас её убьёт, и подняла крик. Хотя место было довольно безлюдное, мужчина предпочёл ретироваться, - быстро не смотря на неё, прошёл мимо, процедив - чего орёшь дура!
Женщина была единственным человеком, кто видел убийцу, но ничего толком со страху не запомнила, твердила только одно - 'Чёрт! Это был Чёрт!'
Не оправдалась надежда на специальную в таких случаях психиатрическую реабилитационную программу и транквилизаторы. Так и не придя в себя, женщина стала душевнобольной.
Вскоре поступило сообщение ещё об одном убийстве, и в том же характерном почерке: удушение с последующим переломом шейных позвонков. Опять же при довольно странных обстоятельствах. Водитель междугороднего 'Икаруса' Рытченко Георгий Назарович, грузный, почти двухметрового роста, физически очень крепкого телосложения, был найден поздним вечером в туалете автобусного парка.
При осмотре места преступления, даже неопытному взгляду было видно, какую недюжинную силу в борьбе за свою жизнь проявил Рытченко.
За несколько предсмертных мгновений он в противоборстве со своим убийцей развалил две кирпичной кладки перегородки, сорвал со стеклом оконную раму, вырвал кирпич из разрушенной им же перегородки, но видать уже не хватало сил. Так с зажатым кирпичом в руке, страшным оскалом перекошенных от неимоверных усилий челюстей, предстал Рытченко людям обнаруживших его труп и приехавшей по их вызову милицейской следственной бригады.
Буквально на следующую ночь ещё труп. Здоровенный мужчина, обнаружен в нескольких метрах от ступенек продуктового магазина. Проломлен череп с последующим удушением и ужасным вывихом шейных позвонков.
Как и в предыдущем случае, здесь по-видимому тоже не обошлось без отчаянного сопротивления. Какое-то время жертва с пробитой головой: судя по следу крови на земле, уже в агонии, из последних сил, инстинктивно стремясь на свет витрины магазина, тащила на себе убийцу. Но быстро слабела от воздействия на него нечто чудовищного и непонятного.
В свете этих буквально всколыхнувших столицу событий, по структурам МВД и Прокуратуры было организовано (по МВД уже вторично) специальный следственный отдел МУР УВД и на этой же базе специальная оперативная бригада.
Не доходя до точки излучения, боковая стена магазина, за углом которой в каких-то пяти-шести метрах, Данник почувствовал раздвоение излучаемой энергетики. Отделившаяся тёмная часть которой, стала стремительно удаляться в противоположную сторону. Подбежав непосредственно к месту, он едва не наступил на лежавшего на земле человека. Большой мужчина с неестественно вывернутой головой, его конвульсии и предсмертный хрип ещё успел видеть и почувствовать Данник, как и накрепко запомнить жуткую прямо-таки лохматую энергетику исчезающего в ночной темноте силуэта.
Наклонившись над уже безжизненным телом, Данник попытался определить возможность помощи этому человеку. Ему как экстрасенсу не трудно было, видеть ауру тела и понять - душа несчастного уже в нём не присутствует.
Обернувшись на шум подъезжающей милицейской машины и выбежавшего навстречу ей из магазинной подсобки сторожа, Данник сконцентрировал пасс и в образовавшемся десяти-секундном провале психогенной памяти уже подходящих к нему людей, быстро покинул место.
Осмысливая только что пережитое, Данник вспомнил давно произошедший с ним случай, особенно чувство страха им тогда пережитого. Возясь поздно вечером с телевизором, ему понадобился паяльник, для чего пришлось спуститься в кладовку в подвале дома. Уже у входной двери подъезда с раздражением отметил, дверь в подвал конечно была не заперта, а над ней, кто-то опять выкрутил лампочку. Вернуться за фонариком, хоть всего и на второй этаж, было лень, тем более в кладовке у него был свой электрический свет - надо было только до неё добраться. Пройдя по подвальному проходу до угла, от которого несколько метров и четвёртая дверь его кладовки. Однако остановился - в кромешной тьме метрах в двух не более, обострившемся чувством, Данник ощутил, впереди явно кто-то находился. В том, что это был именно человек, а не какая-нибудь животина Данник не сомневался.
Чувство злости уже оттого, что ему до цепенеющей скованности было страшно - раззадорило его. Поджавшись, с трудом преодолевая идиотский стыд, давя в себе инстинктивное желание прикрыть голову рукой, как бы от ожидаемого удара, неожиданно для себя, свирепо язвительным тоном как будто хорошо видел того, кто перед ним произнёс:
-Ну, и что ты тут у нас в подвале потерял?
Зашуршало и гнусаво сопящий голос с низу по видимому Бомжа - сидевшего или даже лежавшего на земляном полу, загундосил, что он ничего не ворует, просто побудет до утра, и что ему якобы разрешили здесь иногда погреться.
Держась к стенке правее от голоса, Данник прошёл к себе в кладовку и включив свет убедился, это действительно оказался Бомж.
Почти забытый случай, но момент того беспомощного страха, когда в темноте, ещё не понимая, кто перед ним, остался в психике его памяти навсегда. Знал бы тогда Данник о дальнейшей своей жизни, в которой ему предстоит испытать много таких напряжённых ситуаций, когда страх будет присутствовать как фактор обязательности почти во всех подобных моментах. А если б, даже и знал, ему бы никогда и в голову пришло, что в результате от таких, мягко говоря обстоятельств, он будет счастлив как наверно ни один смертный в этом мире.
Смиренно приняв к умозаключению, раз уж он Данник встал на эту выбранную им самим стезю, то эта стезя будет непременно пересекаться с тропою таких людей, по сравнению с которыми, тот Бомж в подвале, всё равно, что Божья коровка против мадагаскарской трупной Осы.
Чумаков Евгений Игоревич - лет пятидесяти, респектабельный, не без некоторой вальяжности господин, при одном взгляде на которого легко можно было подумать профессор, министр или даже депутат государственной думы. Образ дополняли глаза - добрые с понимающим лукавым прищуром, так и казалось, ну просто очень положительный, очень хороший человек.
К сожалению, все эти положительные качества Евгения Игоревича, были не более чем фасад, типа внешнего оформления под баню - газовой камеры в концентрационном лагере смерти.
Подпольный валютный меняла и ростовщик (кличка Чумкин) во времена Горбачёвской перестройки, а с конца девяносто пятого года открывший ломбард, при котором функции отмывки крупных денежных сумм, и ссуда на их рост, существенно превалировали над уставом профильной деятельностью ломбарда.
Беспредельные девяностые. Сколько людей, умных и не очень скосили эти сумбурные годы, особенно тех, что не очень. Сколько ранних могил, с преобладанием бандитских (и то хлеб) появились на Руси в смутное это время. Как если б Мамай прошёл.
Но Чумаков не просто сумел выжить, а буквально жировал, как та щука
попавшая в коммерческий пруд по разведению карасей.
По началу, робко принюхиваясь на этот стремительно меняющийся мир, но, быстро, однако приноровился. Ориентируясь своим буквально звериным чутьём, да ещё помноженным на свойственную ему умную наглость, развил деятельность, благодаря которой не только сколотил не хилое состояние, но оно ещё и росло непомерно. И ладно, если бы просто росло. Но, дело было в том, что, бизнес этот Чумаковский, был построен по дьявольской системе, которая просто не могла не предполагать обязательную при этом гибель людей.
О нём знали - средней руки барыга - и не более того. Никто даже близко не догадывался, какие значительные суммы в валюте Чумкин держал в своих схронах. Четыре крепких гаража, приобретённых в крупных гаражных кооперативах и обществ автолюбителей в разных концах города, и под разными фамилиями. Забитые разным бытовым хламом, вперемешку с обветшалыми ульями и прочими пасечным атрибутом, были надёжными схронами Чумаковских капиталов. Никому бы и в голову не пришло, каким богатеньким, а главное страшным человеком был 'милейший' Евгений Игоревич.
Пройдёт время, и узнают люди - кто жил, ходил, дышал с ними одним воздухом, от кого Бог пронёс и оборонил их. Но, всё это будет потом. А пока он, как и все особи на Земле (одно из любимых выражений Чумкина) делал деньги. А то, что его методы, мягко говоря, несколько отличаются от общепринятого понимания делать деньги, Чумакова никоим образом не удручало. Перефразированная им с известного выражения - 'каждый зарабатывает как он может' - в удобное для себя - 'каждый должен зарабатывать как он умеет'- что, уже легко отождествлялось с глаголом -уметь. Что в его Чумаковском понятии означало, он, как и все люди на грешной Земле, зарабатывает свой хлеб как умеет. А умеет он так, что дай Бог каждому (любой нормальный человек, зная о чём речь, выразился бы иначе - упаси Боже людей от такого умения!)
Но, это если нормальный человек.
А вот, что касается Чумкина, тут всё как раз - наоборот. Ему льстила уже сама роль, эдакого закулисного кукловода. В его понимании, сознавать своё умение изворотливости и манипуляции в управлении человеческими страстями, это ли не сокровенная мечта любого человека. Что там какой-то средневековый Макиавелли со своим замшелым принципом, известным ещё с доисторических времён 'цель оправдывает средства'. Этим в современной жизни уже не обойдёшься, вычислят умника в два счёта, и пристрелят как собаку.
Сейчас надо уметь не только цель оправдать, но сделать так, чтобы никто, не только не понял кому выгодно, но и саму суть происходящего.
Выработанная Чумаковым система, изощрённая как иезуитская мораль, при которой моральная сторона любого дела, не учитывалась вовсе. Например, физическое устранение свидетеля (убийство). В последствии, если свидетелем оказывался ребёнок, для Чумакова, это было только техническая сторона и, не более того. Но такого рода акции, (ещё одно из словечек Чумкина) он исполнял всегда сам. Братва такие дела не одобряла и это ещё, очень мягко говоря. И потому, дабы не портить в криминальном мире сложившуюся о себе репутацию, как человека, хотя слегка и недотёпистого, но, безусловно своего.
Лощёный, сытенький, физически тоже не слабый. На внешний взгляд, совершенно безобидный обыватель, Евгений Игоревич время от времени в своих делах, создавал видимость положения близкого к катастрофе. Изображая панический страх оказаться банкротом и ужаса, что ЕМУ, человеку во всех смыслах добропорядочному, приходиться одалживаться у бандитов. В отчаянной как бы решимости, на свой риск и страх, брал у криминальных авторитетов деньги на раскрутку. Умело при этом, создавая о себе мнение, что не сколько умом, а только благодаря как бы чистому везению, (дуракам везёт) у него получалась прибыль. Иногда не без просьбы убрать кое-кого, как мешавшего бизнесу. За эту как выражался Чумкин небольшую, но вроде связанную с общим делом услугу, немного доплачивал, всегда в разы меньше, чем, если б специально для этого дела подтянуть киллера.
Совершал 'удачный оборот' и с облегчённым вздохом от прошедшего над головой опасного бремени, честно возвращал деньги с хорошей (как полагали заимодавцы) прибылью. Чумкину верили и потому не трогали, считая его хоть и способным делягой, но для больших дел не вполне серьёзным.
А Чумаков тем временем богател и по-звериному матерел. И всё под личиной всё того же - добродушного и слегка чудаковатого интеллигента.
Всегда с хихоньками да с прибаутками, всё как бы между прочим, а спровадил на тот свет, десятки людей. Среди всех этих безвременно ушедших, были и представители государственных силовых структур. Но, особенно много было самих бандитов, которые в своих разборках, (иногда по незримой наводке Чумкина) довольно рьяно уменьшали свои же ряды. Уходили из жизни и те, кто никаким образом не был причастен, ни к тем, ни к другим. Просто не вовремя и не к месту оказавшихся свидетелями таких обстоятельств, которых им было бы лучше не только видеть, но и вовсе не знать.
Помимо всего прочего, была у Чумкина ещё одна, мало кому известная, но весьма выраженная сторона его жизни. Страсть к нарциссизму. Воспринимая себя в образе утончённого знатока, в таких областях как классическая музыка, опера, живопись и архитектура средних веков. Приобрёл по этой тематике довольно дорогие книги, заучив для форсу несколько (чуть более десятка) специальных терминов. Посещал выставки, музеи, театры. Ничего во всём этом не смысля даже на уровне дилетанта, Чумкин однако производил впечатление, человека глубокой духовной культуры и утончённого ценителя. Посещая, например музей изобразительных искусств, никогда весь музей как провинциал его не обходил. Два-три полотна известных живописцев, не более того. Но с каким благовейным вниманием, он мог подолгу у них стоять, и потом в тихой просветлённой задумчивости уйти.
Находясь в театре или в филармонии, если имелись ложи, то непременно в ложе (питал к ним слабость из-за их автономности) допустим на вечере классической музыки. Никак эту музыку (кроме собственного выпендрёжа) не воспринимая, Чумкин тем не менее никогда-бы не задремал. Задремать может человек, который данную музыку не понимает и оттого ему скучно. А вот у него как полагал Чумкин классическая музыка буквально пробуждает трепетные струны его сердца. Весь, как бы захваченный, её божественным воздействием, он в такие мгновения, имел вид человека полностью растворившегося в волшебных звуках! Именно в таком понимании, Чумкин со всей искренностью себя и представлял. Ирония слов в предыдущем предложении, истине однако соответствовала, но только в двух последних словах, 'Себя представлял'. Принимая за чистую монету собственное лицемерие, он совершенно искренне входил в некий возвышенный образ, считая это проявлением высокой духовности. К критерию определения такого понятия как высокая духовность Евгений Игоревич относил такой неоспоримый факт, он в отличии от большинства людей (мнение Чумкина) ни на одном из концертов, в той же например филармонии, никогда не испытывал скуку, а уж тем-более желание подремать. Даже не испытал бы к этому ни малейшего позыва.
Фарисейское кривлянье перед самим собой Чумкин как уже было сказано, воспринимал за истинную духовную в себе потребность, без которой культурный человек, и жить-то не может.
Слушая симфоническую музыку, напялив на себя одухотворённый образ, он священнодействовал. Конечно, Чумкину было желанно, видится в таком образе кому-нибудь ещё, особенно если женщинам. Но! Самый важный, самый приятный, самый сокровенно - желанный для него зритель - был он САМ.
В задумчивой самозабвенности, проникновенно приподняв голову и слезинкой в полузакрытых глазах, он, как бы со стороны, наслаждающе любовался собой, и тихий стон его сентиментального экстаза, легко без напряжения скатывал очередную слезинку. Где уж тут скучать, а тем-более заснуть.
Удивительно другое. Как у Чумкина при таком, пусть хоть и псевдо, но всё же духовном пристрастии, могла уживаться, столь ужасная и столь жестокая, его подлинная (уже без 'псевдо') сущность!?
Вопрос конечно риторический.
Случилось так, Чумкин допустил серьёзнейшую, совершенно недопустимую ошибку. Для него, вроде как обошлось без особых последствий, но, для многих нормальных людей, последствие его ошибки оказалось, очень даже трагическими.
Некий Гаряев.А - заштатной внешности гражданин заложил весьма дорогую вещицу, (девятиконечная золотая звезда с большим двадцатикаратным рубином в центре) но, неожиданно быстро, неделя не прошла (раздобыл же гад где-то деньги) короче, пришёл этот Гаряев выкупать звезду обратно. Так скоро, тем более за залогом такой стоимости люди обычно не приходят. Чумкин даже подготовиться не успел. Ну, действительно, не отдавать же в самом деле, столь ценную вещь, пусть даже и за приличные комиссионные. Сам залог да плюс принесённые комитентом за него деньги, во многие разы перевешивают любую процентную маржу.
И Чумкин решился. Предложив Гаряеву пройти в соседнюю комнату и хлопнуть по рюмочке пятизвёздочного КВВК. Доброжелательно суетясь, достал из ящика письменного стола коробку шоколадных конфет, пару рюмок и тяжёлую алюминиевую болванку-муляж, искусно сделанную под бутылку коньяка. Ставя её на стол, со вздохом нежной грусти посмотрел поверх головы Гаряева на висевшую сзади него картину, выполненную в абстрактной манере - 'Мёртвый сезон на взморье'.
- Моя супруга, единственная и незабвенная, царство ей небесное! Обернувшийся на картину Гаряев тут же получил удар проломивший ему череп. Завернув в полиэтиленовую плёнку тело, отодвинув стол и оттянув ковёр, спустил его в подвал. Снова поставив всё на место - прибрался. И! Вдруг звонок на входной двери! Глянув на монитор - увидел девочку лет двенадцати. Предположил, что она, скорее всего, имеет какое-то отношение к Гаряеву. Пришла, наверное с отцом и сидела на лавочке во дворе, ожидая когда он выйдет. Включив погромче телевизор, открыв дверь с ласковой шутливостью всплеснув руками, воскликнул на растяг:
-А.., наша юная леди немножко заждалась! Ты наверное к... Чумкин загадочно улыбаясь сделал паузу, как бы предоставляя девочке ответить самой.
-Да, я к папе, скажите ему, мы уже опаздываем к Забродиным.
-Ну конечно же -осклабился Чумкин, милое создание, ты уж прости нас. Мы с твоим папой оказывается очень хорошие, и очень давнишние знакомые. Проходи, мы тут за встречу чуток выпили - он там рассматривает старый альбом с фотографиями. Заодно кстати посмотришь, каким красавцем был твой папа в молодости.
Тоскливой волной прошибло ненавистное к себе понимание. Какую чудовищную ошибку он Чумаков, такой опытный и осторожный совершил! Убить человека, да ещё комитента на своей территории, предварительно не убедившись, один ли он пришёл сюда. А даже если и один. Убирать человека на месте своего обиталища - это не только чревато разоблачением, это почти катастрофа! Идиотизм в чистой форме!
Для Чумкина, как уже было сказано, не имело никакого значения, что перед ним ребёнок, значение имело только одно - это свидетель.
Ещё раз, отодвинув стол и отвернув ковёр, Чумкин сбросил оглушённую девочку в подвал, и там, рядом с трупом её отца изнасиловал, не торопко при этом свернув ей шею.
Из-за быстротечности события в момент смерти Гаряева и большого расстояния - импульс его предсмертного мучения Данник не почувствовал, не почувствовал и инфернальную ауру убийцы. А вот ужас боли предсмертного кошмара девочки, как и ублюдочную шерстисто-лохматую энергетику её истязателя, Данник уловил, но очень слабо, дальность расстояния всё ещё имела для него большое значение.
Но, знал Данник, экстрасенсорика некоторых ясновидцев позволяет видеть картинку и на гораздо большие расстояния. Американский экстрасенс увидел из Вашингтона строящуюся в России, г. Северодвинск в закрытом ангаре атомную субмарину.
Под утро, Чумкин подогнал свою потёртую жигу (специальный имидж) к крыльцу, взгромоздил на крышу в багажник надувную рыбацкую лодку, привязав рядом пару удочек.
В кузовном багажнике разместил два полиэтиленовых свёртка, один большой, и один поменьше. Меньше чем через час, он уже был на реке Москва, недалеко от лесопарка Серебреный бор. Отплыв от берега на глубину, потихоньку спустил эти свёртки в воду. Оба свёртка с привязанными к ним мешочками с камнями быстро ушли на дно.
Если всё обойдётся - никогда, запомни навечно - козёл безмозглый, никогда больше не допускать ничего подобного!
Знал бы так рьяно зарекающийся Чумкин, - что уже буквально вечером следующего дня, ему вновь придётся пойти на убийство, опять на двойное, и опять же у себя в ломбарде.
Шумахер и Импортный два дебильных отморозка из задворков уголовной среды-промышлявшие в повадках шакальих вылазок примитивными кражами и обиранием младшеклассников.
Шумахер, настоящая фамилия Тынянов - дважды пытался угнать автомобиль. Один раз трёхдверную восьмёрку, на которой тут же вломился в ограждение, не выехав даже со стояночной парковки. Другой раз от Пушкинского музея, Хрущёвский переулок на Пречистенке, но уже с некоторым прогрессом - сумел завести иномарку, небольшой бусик, и доехать на нём аж до первого перекрёстка, где благополучно и втюхнулся под будку остановившегося на красный свет грузовика с надписью - 'аварийная электросетей'. За что и получил три месяца принудительных работ и своё прозвище.
Петрашевич корешок Тынянова, (погоняло Импортный) этой кличкой обязан инфантильной слабости к всякого рода иностранным побрякушкам и наклейкам.
За четыре дня до выше описанного события в ломбарде, они заходили к Чумкину с целью продать золотую цепочку с зодиакальным символом 'Водолей' отнятую ими у школьника. Цепочка оказалась из латуни и ничего не стоила. Раздосадованные неудачей, они, однако обратили внимание, что в ломбарде никого кроме самого хозяина не было, сделав при этом весьма глубокомысленный вывод. Хозяин тут, по-видимому всегда один, да и лоханутый какой-то. Такого и тряхануть не за падло.
На самом деле у Чумкина раз в неделю приходила прибраться немолодая женщина и помогавший ему иногда в делах, дальний родственник, Штанько Александр, или как его просто называл Чумкин - племянник.
Кстати, умение скрывать негатив в своих комбинациях у Чумкина было поставлено таким образом, что даже этот помогавший ему племянник, понятия не имел, какие сумрачные впадины кроются за внешне простыми делами Евгения Игоревича. Этому способствовал ещё и такой факт, племянник в основном приходил помогать в ломбард Евгению Игоревичу, когда тот говорил ему об этом заранее, или просто звонил племяннику непосредственно в тот день, когда нужно было прийти.
Если Чумкина кто и спрашивал, из досужего интереса или просто из непонимания, что это он как-то странно работает, то-бишь - чуть ли не себе в убыток. У Евгения Игоревича был заготовленный ответ -соблюдаю бизнес легализацию, соблюдение закона это святое, его надо соблюдать даже ценой убытков!
Шумахера и Импортного, этих двух балбесов, как про себя окрестил их Чумкин и их прикидку его 'бомбануть' он просёк ещё в первый их визит к нему с якобы золотой цепочкой. Достаточно было только взглянуть на то как они переглянулись и Евгений Игоревич понял, скоро эта парочка к нему нагрянет обязательно.
В намеченном им плане действий, предполагалось, балбесы опять принесут какую-нибудь ничего не стоящую безделушку и под предлогом её залога попытаются пройти к нему за стойку, где под угрозой ножа или ещё там чего: потребуют деньги. Но, он Чумкин ещё до того как те попытаются что-то предпринять, разыграет жаждущего молодых мужчин гомосексуалиста, предложит проехать к нему на дачу, где у него в тайнике имеется много денег, и там за определённые услуги со стороны молодых людей он Чумкин заплатит им по сто баксов. А если те проявят встречное желание к подобным отношениям на перспективу, то получат дополнительно ещё и щедрый аванс.
Балбесы наверняка клюнут и, конечно же поедут. Ну а там, на рублёвском шоссе в лесных массивах: имеется множество неприметных съездов в чащобу. Заложенный в его Чумкинском ломбарде, каким-то бандитом и не выкупленный ТТ, с одноразовым глушителем завершит бессмысленный и никому не нужный жизненный путь этих недоумков.
Такой казавшийся безупречным во всех отношения план, Евгений Игоревич оценил как совершенный до гениальности. Считая его хоть и несколько своеобразным, но в таком деле как очистка общества от всякого рода подонков даже благородным. И, предвкушающе желал его скорейшего претворения.
Но, однако просчитался уже в том, что Шумахер и Импортный заявились к нему ещё скорее, чем он их ожидал. Они пришли в тот же день, буквально через пол часа как Чумкин приехал с 'рыбалки' на Москва реку. Возможно, они его ждали, находясь где-то неподалёку.
Ошибся Евгений Игоревич ещё и в том, что очень переоценил способности Шумахера и Импортного. Те даже и не думали, что-то там приносить на предмет залога. Едва войдя в ломбард, вытянули из под своих кеппи найденные где-то на помойке старые в затяжках капроновые чулки, и по идиотски, не без некоторой доли наигранности закричали:
-Кассу, гони кассу козёл!- Вытащив при этом ножи, омерзительного вида кустарные самоделки.
-Вот уроды долбанные - поморщился Чумкин, насмотрелись фильмов и чёрт знает, что о себе возомнили! Дёрнув руку к ящику под конторкой, Чумкин с досадой вспомнил, тэтешник же в машине, да ещё в тайничке, сразу-то и не достанешь! Шандец прямо полный! Не хватало ещё, вот так по дурацки быть ограбленным этими придурками, да ещё -эти их железяки несуразные. Ещё ниже ящика на полке, краем глаза Чумкин увидел нун-чаки. Недавно откуда-то принесённые племянником. Тоже чудик неприкаянный, фильмов насмотревшийся. Но, увидев как один из этих балбесов, уже перепрыгивает к нему через конторку, схватил нун-чаки (отметив про себя, однако тяжёленькие) и без замаха, встречным броском руки ударил его в лицо. Тот и, не вскрикнув, послушно ничком, сполз ему под ноги. Чумкин даже удивился, как, легко у него это получилось! Быстро откинув перегородку, он подскочил к пытавшемуся убежать второму. Тот завозившись с дверью успел только обернуться и с дико вытаращенными от ужаса глазами вскрикнуть:
-Не надо дяденьк...!
И также, как и первый от страшного удара по темечку сникнул у ног Чумкина.
Устало облокотившись рукой на прилавок, Чумкин глядя на себя в зеркало, висевшее на стене с таким ракурсом, чтобы можно было из подсобки видеть, что происходит в передней, сказал себе:
-И что, опять убил и снова у себя в ломбарде. Да ты действительно порчак конченный, чмарь поганый!
Услышав как захрипел тот, кто хапанул первым, Чумкин уже было занёсший нун-чаку для удара, прикинул, однако штучка, действительно тяжёлая. Две металлические трубки, но толстостенные внутри, скреплённые цепью, натолкнули Чумкина на мысль, как наверно удобно ими душить и ломать шейные позвонки. Накинув сзади на шею, что-то мычавшего в полусознании налётчика, Евгений Игоревич почувствовал в руках рычаги буквально беспредельной возможности. Это тебе не примитивная удавка, из которой, более-менее не слабый человек, ещё может и вывернуться.
А уж этому-то дохляку... Чумкину понравилось- даже и не напрягался, а тот уже и ласты склеил. Для полноты эксперимента, крутанул в пол-оборота против часовой, и легко как курёнку свернул шею. Надо же - только позвонки приятно так хрустнули и вся недолга!
Покачивая нун-чаки рукой за цепочку, как бы взвешивая, с восторгом изумления рассматривал эту казавшуюся ещё пару минут назад, пацанячью безделушку.
-Да уж, нежно проворковал Евгений Игоревич, та ещё штучка!
Задумчиво щурясь своей тёплой улыбкой, что-то на перспективу про себя прикидывая, Чумкин радостно потёр ладони, не хилый однако будет интерес.
Господи милосердный! Знал бы кто-нибудь - какие мысли копошнулись в голове у этого господинчика, с виду, такого милого и добропорядочного.
И года не прошло в так называемой бизнес-легализации и Чумакову, очень, однако понравилось - устранять периодически возникающие в его делах проблемы непосредственно своими руками. То есть попросту убивать людей. Экономно, и - что самое главное ни свидетелей, ни предъявителей на возврат денег и прочих ценностей.
Страшная природа живущего чудовища в сознании убийцы.
Шло время, где-то примерно чуть больше года, и Чумаков ради того пронизывающего трепета в момент совершения убийства, стал убивать уже из одного только удовольствия от самого акта убиения и последующего за этим раслабляющего умиротворения. Маниакальная зависимость от такого вида удовлетворения овладела ублюдочным сознанием Чумкина, он уже попросту не мог остановиться.
Рягузов Виталий - девятнадцатилетний лоботряс, лежал у себя комнате на супер водяном матрасе и под гремящий 'Элктуроклуб', раздражённо силился понять, почему он не может, как обычно затащиться от любимого музона.
Параллельно этому настроению, неприятно помнился один телефонный звонок. Неужели всё это из-за того чёртового звонка?
Где-то около недели назад, он на этой же на тахте, под этот же вроде диск, зависал с Каринкой, когда снизу мамон постучала по перилле деревянной шумовкой:
- Виталя, возьми трубку, тебе звонят!
Его сразу насторожил мужской слегка шепелявый голос. Извините, если помешал, я видите ли, только что с похорон. Женщину одну хоронили, ну и я там немного постоял в сторонке. Очень хорошая была женщина, пенсионерка и муж её тоже очень хороший человек, пенсионер тоже, и внучок их, такой славный малыш, а вот знаете, до сих пор не в себе мальчуган. И мать его, дочка той женщины, которую похоронили, тоже бедняжка убивается.... Сами ж понимаете, горе-то какое!
В тоскливом предчувствии застучало сердце, и пересохло во рту. Такое чувство, прямо как упырь по его Виталика душу пришёл! Уже догадавшись по какому поводу с ним сейчас говорят, холодея от страха, но всё ж, в отчаянной надежде спросил. Употребив наверно впервые в жизни слово - извините. Так и произнёс, даже подружка его удивилась.
- Извините, но разве я к.., ну к этим похоронам, и ко всем этим людям, имею какое-то отношение?
Да милок, монотонно произнёс незнакомец, имеешь, очень даже конкретно имеешь.
- Женщину эту хорошую, ты-то и убил.
- Нет, нет! Не убивал я никого, не докажете!- буквально вскричал Виталик, но если надо, просто, чисто по человечески, я конечно могу помочь! Но, как я сказал, чисто по человечески! Давайте встретимся где-нибудь, вы один только приходите. Я вам дам, что смогу, а вы сами передадите, кому там положено. Сколько кстати деньгами будет нормально?
Образовавшаяся пауза, несколько затянулась, Виталий уж было хотел положить трубку, но ненавистный голос в той же манере, монотонно произнёс:
- Сто тысяч принесёшь к ним сам, адрес я скажу и попросишь прощение.
-Ну допустим, начал приходить в себя Виталий, никуда извиняться я скажем так, идти не собираюсь, а вот посильно помочь, тысяч триста я так и быть, дать могу. И заметьте, только из чисто человеческих побуждений!
-Вы меня не поняли господин Рягузов, я говорил не о деревянных ста тысячах. Сто тысяч долларов США, и ни центом меньше, вот так-то!
-Что! Взревел, совсем уже оправившийся Виталик, да пошёл бы ты знаешь куда! Кто это там тебя науськал!? Решили на бабло меня развести! Ну так давай, приходи козёл! Я и сам теперь хочу с тобой встретиться! Потолкуем бычара долбанный!
Однако как-то нехорошо, ворохнулось внутри у Виталия от этого монотонного голоса. Тяжёлые предчувствия отравляли душу и сознание.. Не понимая от чего, но Виталий боялся этого голоса сильнее, чем официальных органов правосудия.
Никогда в жизни он не был так напуган и потому, после некоторого колебания решил всё же отцу рассказать. Зная своего родителя, Виталик понимал, рассказать надо будет всё. От отца, что-то утаить - дохлый номер. Рассказать конечно пришлось всё. И про тётку во дворе гастронома и про кокаин которым нанюхался, да ещё будучи за рулём, и про.... В общем раскололся по полной.
Михаил Акимыч Рягузов, рослый номенклатурно-вальяжный господин, в недавнем прошлом 'товарищ Рягузов', шестьдесят три года, жена Татьяна пятьдесят два года, девичья фамилия Томилина. Поздний ребёнок, сын Виталий девятнадцать лет. Михаил Акимыч ещё при союзе, сделал неплохую карьеру на поприще - Международное развитие социальных программ в свете всепобеждающего движения социалистической идеологии КПСС. Прошёл путь от скромного комсомольского вожака до кандидата в члены политбюро высшего партийного органа СССР.
1991год, в одночасье переменившаяся с точностью до наоборот государственная идеология, нисколько не смутила апломб тоже мгновенно перевернувшегося Михаила Акимыча, теперь уже господина Рягузова.
В целях захвата, (народный термин прихватизация) государственных материальных ценностей, движимости и недвижимости, производственных объектов, и земельных площадей. Была задумана, разработана и внедрена широкомасштабная афёра. Распродажа ваучеров, под лозунгом "Всё, что создано народом, должно принадлежать народу!" Мало кому понятное иностранное это слово и уж совсем непонятно, какие именно выгоды сулят всем и лично каждому эти дешёвые ваучеры. Дешёвые! Вся фишка в том и заключалась. Среднестатический обыватель, а именно он и представлял абсолютное большинство граждан, подумал - заводы, фабрики, инфраструктурные объекты социально культурного назначения, всё ведь разорено, и в беспросветных долгах. Зачем мне это нужно? Покупать эти бумажки, мягко говоря, не торопился. И в результате - был, жесточайшим образом обманут.
Бывшие, особенно такие как Рягузов, и прочие деятели от власти, номенклатура и их приспешники быстро скупили в тот искусственно созданный ценовой перигей на ваучеры, а заодно под шумок и все другие акции и ценные бумаги. Притом скупили так тихо и оперативно, что начавшийся было интерес от всей этой закулисной возни с приватизацией, как и подъём цен на должный уровень так и не состоялся. Вернее не успел состояться. Неистовые апологеты плановой экономики, в свое время так рьяно клеймившие рыночную систему, теперь с не меньшим рвением растаскивали свою страну, по принципу очень дикого, подлого и дурно пахнувшего капитализма.
Михаил Акимыч, после недолгого периода, своей как бы личной нестабильности начала девяностых, быстро вскоре оправился, и в гонке за выше приведёнными материальными ценностями, вошёл в число её лидеров. Став только ещё более могущественнее и богаче. Прямо как по Маршаку -владелец заводов, газет, пароходов.
Естественно у него, как и у каждого олигарха, имелась своя охрана. Двадцать пять человек опытных профессионалов. Весьма не мало надо признать. Однако учитывая такой фактор, как разросшийся до чудовищных размеров криминал, чьё плотоядно изучающее внимание к себе, стали ощущать даже такие сильные мира сего, как Михаил Акимыч.
Возникла насущная потребность в противовесе. Проблема была решена не ожидаемо быстро. На базе расформированного филиала КГБ, была создана мощная, не государственного формирования структура специального назначения, притом, ещё и с отделениями в других городах. Организация, официальное название, охранное агентство "Фрегат". Неофициальное -контора или хунта. "Азбука", нарицательное название инструкторов "Фрегата". Все бывшие старшие офицерские чины государственных силовых структур, главенство во Фрегате, по алфавитной нисходящей. По Москве Ивановы. Иванов А. Иванов Б. Иванов В и так далее.
В Екатеринбурге - Кузнецовы, в Санкт-Петербурге - Емельяновы, потому же принципу. Не замедлил сказаться и результат. "Фрегат" оказался настолько действенным, что мог не только противостоять всяким бандитским крышу навязывающим группировкам, но и держать их всех, на очень уважительном расстоянии. Более того, "Фрегат" сам занялся опекунством. Прикрыться его крылышком захотели не только люди, так сказать не очень бедные, но и целые организации.