Иль проснулся не с ощущением боли в сердце, а со сладкой истомой во всём теле, как это у него всегда бывало после ночи, проведённой с такой любовницей, на которую было не жаль потратить ни времени, ни сил, ни всех наличных запасов страсти и нежности. Первое, что он увидел открыв глаза, это насмешливое лицо главного врача орбитальной станции наблюдения Мишеля Бернарда, который сразу же огорошил Иля следующим вопросом:
- Проснулся, извращенец?
- Почему это извращенец, док? - Удивился Иль.
Доктор громко рассмеялся и воскликнул:
- Парень, так ты и есть самый настоящий извращенец! Все нормальные люди, чтобы избавиться от своего дублирующего клона, обычно принимают яд, который сначала их быстро погружает в сон, а затем безболезненно убивает. Тебе же почему-то понадобилось помереть обязательно от удара кинжалом в сердце. Ну, и кто ты после этого, Иль? На мой взгляд форменный извращенец. Ладно, проехали. Как хоть клон себя повёл, Иль? Проблем с эрекцией надеюсь не было? - Увидев нахмуренное лицо Всадника, доктор Бернард поторопился его успокоить - Парень, меня совершенно не интересуют твои любовные похождения. Мне и своих хватает. Тем более, что к нам прибыло почти три сотни выпускников Школы прогрессоров и восемьдесят процентов это девушки, так что мужики здесь сейчас нарасхват, а к эрекции твоего клона у меня чисто медицинский интерес. Это ведь был первый твой клон, выращенный на орбите, и мне очень хочется знать, как он тебе глянулся, чтобы и впредь не ошибаться.
Иль отбросил лёгкое одеяло соскочил с медицинской кушетки, подхватил со стула бельё и посмеиваясь сказал:
- Не-е-ет, док, хватит с меня и одного клона. Это была вынужденная мера, так что больше никаких дублёров. Если, конечно, не случится какого-то совершенно непредвиденного случая. Так когда вы говорите прилетели прогрессоры?
- Позавчера, Иль. - Ответил доктор и спросил - Ты что же, собираешься прямо сегодня спуститься вниз? У тебя же послезавтра день рождения. Не в пути же тебе его праздновать.
Иль помотал головой и ответил:
- Нет, док, я тут у вас на неделю задержусь, если не больше. Прогрессоры ведь вместе со своими конями прилетели. Надо сначала с ними разобраться, а уже потом отправляться на Ромварен. Так что пьянствовать я буду вместе с вами, док.
Быстро одевшись в свой ковбойский наряд, Иль вышел вместе с доктором Бернардом в коридор и тут же угодил в крепкие объятья старшего сержанта Мака Броуди, который завопил:
- Иль, старина, а вот и я, старый, добрый Волшебник Мак!
Всадник, крепко стискивая в объятьях главного помощника полковника Сонга по хозяйству, воскликнул:
- Мак, ты-то как здесь оказался? Неужели грохнул Верзилу? Он же сам говорил мне, что скорее лишится обеих рук, чем тебя!
Шагая по коридору, Мак принялся объяснять:
- Иль, Верзила сам попросил меня отправиться к тебе на помощь. Ну, не обошлось, конечно без кое-каких моих хитрых манёвров, особенно тогда, когда речь зашла о том, чтобы сварганить тебе всего за две недели здоровенную рыболовецкую шхуну на паровом ходу, да, такую, чтобы по её образцу ведийцы тоже смогли такие же строить. В общем когда всем стало ясно, что Волшебник Мак способен не только бластеры чинить, Верзиле волей-неволей пришлось согласиться, что тебе нужен хороший инженер-механик и изобретатель, который не теряется даже в самых сложных ситуациях. Ну, а теперь, парень, думай, как мне легализоваться на Веде и добраться до этого города Счастья.
- А что тут думать, Мак! - Воскликнул Иль - Мы сядем с тобой на шхуну и приплывём на ней в одну рыбацкую деревушку, сойдём там на берег и вся недолга. Ну, пошли скорее к ребятам. Нам нужно подумать о другом, как их всех вместе с конями спустить вниз, я тут присмотрел один необитаемый остров в южном полушарии Веды, правда, климат на нём довольно суровый, зима четыре месяца длится, но трава на нём всё же растёт и он расположен так далеко на юге, что ведийские мореплаватели его ещё не скоро откроют. Их галионы так далеко на юг не забираются.
Мак тут же спросил:
- Остров большой, Иль?
- Не очень, Мак. - Ответил Всадник - Пятьдесят шесть километров в длину и тридцать два в ширину, и что самое приятное, он очень высоко поднят над уровнем океана, имеет совершенно отвесные скалистые берега высотой в две сотни метров по всему периметру и окружен со всех сторон рифами. В общем не остров, а самый настоящий геморрой для мореплавателей.
Мак улыбнулся и часто закивав головой с убеждением в голосе сказал весёлым голосом:
- Ну, если это всего лишь островок и вокруг него в море понатыкано рифов, Иль, то я его в три дня мало того, что сделаю с помощью генераторов силовых полей совершенно неприступным для парусников, так ещё и напущу вокруг такого туману, что в него ни один, даже самый бесбашенный, капитан не сунется.
Хотя Илю первым делом хотелось увидеть Принца, он всё же сначала отправился в лагерь прогрессоров, некоторых из которых, как капитана Гастингса, он хорошо знал. Правда, минут через десять вороной жеребец, услышавший его вопли, сам примчался к нему, перемахнув через изгородь. Хотя Иль и виделся со своим конём полтора месяца назад, тот по нему соскучился даже больше, чем за всё то время, что его на было на орбите. На станции собралось уже довольно много народа, одного только вспомогательного персонала насчитывалось более шестисот человек и поэтому известие о том, что они немедленно приступают к строительству постоянной базы на Веде, все восприняли с воодушевлением и буквально через три часа приступили к работе. Первым вниз отправился Мак с отрядом техников. Свой день рождения Иль отмечал на острове, который тут же окрестили Наурией. На орбите в этот день не осталось ни одного человека и потому пьянка была просто грандиозная и они даже вылакали все запасы спирта, имевшиеся у дока Бернарда, но проспавшись взялись за работу с удвоенной силой, ну, а кони тем временем уже осваивали остров, на котором кроме нескольких скал и хилого лесочка не было больше ничего, кроме высокой, по пояс, травы.
С травой биологи разобрались уже давно, она была совершенно безвредна для коней и если чем и отличалась от земных трав, так это более высоким содержанием белка и каротина. Не смотря на то, что один день вычеркнула пьянка по поводу дня рождения Всадника Иля, через девять дней база на острове Наурия была вчерне построена и теперь её предстояло только обживать, но самое главное, красновским мустангам отныне было где разгуляться, ну, а то, что зимой на этом острове случались морозы до минус двадцати, всех только рассмешило. В этом выпуске было очень много жителей Земли и многие из них были жителями Северного полушария. Однако, любом случае морозы им ничем не грозили, так как Волшебник Мак и здесь оказался на высоте. Просмотрев складские файлы, он быстро нашел, из чего можно соорудить пять климатических установок и через пару дней вручил техникам инфокристалл с чертежами и подробной инструкцией по их сборке, монтажу и пуску.
Утром десятого дня шатл опустил шестидесятиметровую, белоснежную рыболовецкую шхуну на воду, сержант Мак дал кочегару команду развести пары и она, понемногу набирая ход, поплыла к Рахледу. Иль был на шхуне, на носу которой он сам начертал "Наурия" и нарисовал вставшего на дыбы вороного жеребца, за кочегара, но в его обязанности входило не швырять каменный уголь в топку лопатой, а загружать его из бункера в специальный подающий механизм, а затем открывать и закрывать перепускной клапан, пуская пар в цилиндр толкателя. Хотя эта рыболовецкая шхуна и имела довольно приличные размеры, она была целиком изготовлена кузнецами вручную из одного только железа и приводилась в движение лишь силой пара. Шхуна была чуть ли не полностью механизирована и даже руль отклонялся с помощью паровых цилиндров. Рекуперация пара была полной и на шхуне имелся даже трюм-холодильник и льдоприготовительная машина. Её угольный бункер был под завязку заполнен ведийским антрацитом, залежи которого имелись и в Великом Княжестве Лукария, а потому Иль надеялся, что его подарок общине рыбаков Рахледа придётся по нраву, равно как и целых четыре новеньких трала с очень прочными сетями. Иль довёл давление в котле до заказанных Маком двухсот пятидесяти атмосфер, подошел к переговорной трубе и истошно завопил:
- Капитан, давление в котле двести пятьдесят!
Из слуховой трубы тут же донеслось:
- Не ори ты так, Иль. Коней напугаешь, я и сам чуть из штанов не выпрыгнул с перепугу. Чеши ко мне в рубку, пара часа на полтора точно хватит. У меня тут здорово, чайки летают.
Иль только и ждал этого приглашения. Он со всех ног бросился к трапу, паровая машина находилась точно посередине шхуны, ниже ватерлинии, и помчался наверх. Выбравшись из машинного отделения, он промчался по коридору, справа и слева в котором располагались каюты, добежал до его конца и снова принялся подниматься по трапу в надстройку и ещё выше, в рулевую рубку. Там тоже находились каюты, но уже куда более просторные, для капитана шхуны и её командного состава. Хотя машинное отделение шхуны и выглядело очень приличным, с рулевой рубкой его было не сравнить. Пока космический корабль летел от Марса до Веды, в его трюме круглые сутки шла достройка шхуны, что выражалось в монтаже её интерьера. Иль облазил её от юта и до кормы, засовывая свой нос в каждую щель, и остался очень доволен судном, которое хотя и было всё склёпано из таких листов стали, ведийские кузнецы-корабелы смогли бы справиться без подъёмных механизмов, интерьер на этой шхуне был сработан по высшему разряду и очень ему понравился. Шхуна, скромная снаружи, внутри была просто роскошной.
Мак сидел на высоком табурете перед механизмом управления, который весьма смахивал на те, которые Иль видел на современных яхтах. Рулевая рубка, большая, также очень нарядная и по-домашнему уютная, с огромными прямоугольными иллюминаторами, забранными толстым, прекрасно отполированным стеклом, способным выдержать удары волн во время шторма, была вся залита светом, так что после не слишком яркого освещения в машинном отделении и коридорах, он даже зажмурился. Мак приоткрыл иллюминаторы и по рубке свободно гулял морской бриз. Иль прошел вперёд и посмотрел на верхнюю палубу. Там в двух деревянных загонах стояли перед яслями и трескали ведийскую разновидность овса Принц и Матадор. Жеребец Мака, почти такой же рослый и мощный, как и его собственный, имел тёмно-гнедую, почти бурую масть. Старший сержант Маккавей Броуди был влюблён в него просто безмерно и говорил, что пришибёт каждого, кто только посмеет тронуть его мальчугана и в это можно было легко поверить. Хотя Мак и был пониже ростом Иля чуть ли не на голову, шириной плеч Бог его не обидел. Иль сел рядом с ним и вполголоса поинтересовался:
- Как ты думаешь, Мак, ведийцы смогут изготовить точно такую же шхуну? Ты не слишком усложнил её конструкцию.
- Ну, мы-то смогли её склепать, Иль. - Спокойно отреагировал на его вопрос рукастый сержант - Правда, мы навалились на неё всем скопом. Человек шестьсот кузнецов работало, да, сотен семь роботов, но нам же приходилось поторапливаться, у тебя ведь без спешки ни одно дело не получается, а им спешить будет некуда. Я вообще-то так предлагаю сделать, Иль, сдадим им шхуну с рук на руки, в седло и аллюр три креста. Ну, а где-то через год или чуть раньше, когда они запасутся железом и всеми материалами, я приеду к ним на верфь и слеплю им вторую такую же.
Иль кивнул головой и сказал:
- Правильное решение, Мак. Отец Вастос сейчас находится в Рахледе, хлещет винище вместе с князем Сартарием, вот мы и объявим этому пиратскому князьку о том, чтобы он поднапрягся и сначала построил верфь по нашим чертежам, а уже потом тебя туда заманивал всяческими посулами. - Внезапно Иль спросил сержанта - Слушай, Мак, а ты в этой, как её, навигации шаришь? Мы с тобой часом не заблудимся?
Мак посмотрел на компас, пожал плечами и ответил:
- Да, вроде бы не должны, Иль. Честно говоря, моряк из меня никакой, но я изготовил для этой посудины самый простой и очень надёжный гирокомпас и знаю, что нам нужно плыть от места высадки строго на север и через сто восемь километров вы упрёмся носом точно в ту каменную пристань, о которой ты говорил в своём послании. Осадка у шхуны довольно большая, почти четыре метра без груза, так что если возле той пристани глубина и правда двенадцать метров, то на мель мы точно не сядем. Скорость у нас приличная, тридцать шесть километров в час, так что скоро доплетёмся до этого Рахледа.
Через час с небольшим они вошли в район прибрежного лова, где находилось десятка полтора гребных судов и Иль попросил сержанта-морехода остановиться. Тот молча покрутил пальцем у виска, но всё же выполнил его пожелание, но для этого ему пришлось врубить механизм реверса винтов, отчего шхуна затряслась всем корпусом, но быстро остановиться всё равно не смогла и проплыла километра три, прежде чем остановилась. Иль всё это время орал в мегафон, чтобы приманить к себе кого-либо из рыбаков и только тогда, когда "Наурия" легла в дрейф, её окружили большие рыболовецкие вёсельные карбасы. Как тут же выяснилось, рыбаки вышли в море не на рыбную ловлю, а чтобы встретить в море какого-то графа де-Шорна и Иль крикнул им:
- Так я и есть тот самый граф де-Шорн! Если кому-то это интересно, поднимайтесь на борт моей шхуны, господа рыбаки, только давайте сразу договоримся, вы с него ничего не станете отвинчивать и прятать по карманам. Мне эта посудина и даром теперь не нужна, а потому я дарю её всем вам в общую собственность, ребята. Вам понятна моя мысль?
Рыбаки немедленно взревели:
- Понятна, ваша светлость!
И тут же попытались взять шхуну на абордаж и Иль возмущённо завопил во весь голос:
- Вы, чо, пираты что ли? Спрячьте ваши кошки! Сейчас мы чинно спустим вам верёвочные лестницы и вы по ним подниметесь на борт "Наурии", а свои лодки привяжете сзади на верёвке.
Ему тут же со смехом ответили:
- Ваша светлость, у нас нет верёвок! У нас только одни лини, да, канаты. Верёвки у тех, кто по берегу прогуливается.
Рыбаки, а их в каждом карбасе было человек по двенадцать, быстро поднялись по штормтрапам на борт "Наурии" и раскрыли рты от удивления, как только поняли, что весь корабль изготовлен целиком из металла. Иль велел им всем построиться на палубе позади надстройки и попросил выйти вперёд капитанов карбасов, правда, тут же выяснилось, что таковых у них нет, но зато есть шкиперы. Тогда он велел выйти вперёд шкиперам и потребовал сказать ему, кто из всех рыбаков самый аккуратный, собранный и ответственный. Таких набралось человек пять, но Иль отобрал только троих и спустился вместе с ними в машинное отделение, где показал, как нужно загружать уголь в топку, объяснил зачем это надо и показал, где должна находиться стрелка манометра, чтобы паровая машина выдавала полную мощность. Сержант Мак тем временем показал рыбакам, где находятся буксировочные канаты, один из них был извлечён из канатного ящика и сброшен через широкий слип за борт. Рыбаки сразу же смекнули, для чего на корме находился слип и когда Иль поднялся наверх, к нему тут же бросился самый старый шкипер и спросил:
- Ваша светлость, так значит "Наурия" это рыбацкое судно и мы сможем выходить на нём в море за рыбой? Господь наш Дессор, как же мне благодарить тебя за такое счастье?
Иль растолкал рыбаков, открыл люк трюма и сказал:
- Да, господа рыбаки, "Наурия" это рыболовецкая шхуна, способная находится в автономном плавании, то есть находиться в море, целых три месяца, на столько времени хватит угля в бункере, а в этом трюме вы будете хранить свой улов, чтобы пойманная вами рыба не протухала, когда вы будете возвращаться с богатым уловом домой, но благодарить, по большому счёту, вы должны не господа нашего Дессора, а графа де-Броуди. Это он построил для вас это чудесное судно с холодными трюмами.
Один из рыбаков немедленно спустился в трюм и тут же вылетел из него с истошным воплем:
- Братцы, да, в этом трюме даже холоднее, чем в леднике княжеского дворца! Ей Богу не вру!
Иль закрыл люк и сказал:
- На этой шхуне смогут отправиться в море девяносто рыбаков, так что вы сможете сразу же потрошить рыбу, укладывать её в ящики и даже пересыпать льдом, чтобы её можно было потом увезти далеко от берега на продажу. Шхуна эта будет принадлежать всей вашей общине и с неё должны кормиться не только рыбаки, но и рыбацкие вдовы. Ну, а теперь, господа шкиперы, мы с вами поднимемся наверх, а вы, господа рыбаки, цепляйте лодки к канату, да, будем трогаться в путь. Завтра мы выйдем вместе с вами на пробный лов рыбы, а сейчас осматривайте корабль повсюду, кроме машинного отделения.
Иль и Мак вместе со шкиперами рыбацких карбасов поднялись в рулевую рубку, отчего там не сделалось теснее, и "Наурия", громко протрубив, снова двинулась вперёд. У шкиперов было не счесть числа вопросов и на все они старались отвечать толково и обстоятельно. Когда же впереди показался берег и рыбацкая деревня Рахлед, Мак переложил руль вправо, затем, проплыв пару километров, влево и расчётливо погасив скорость встал чуть ли не с миллиметровой точностью напротив широкого, почти в длину судна, пирса, на котором стоял его сиятельство князь Сартарий с отцом Вастосом, свитой и охраной, позади которой, на некотором отдалении, стояли жители деревни. С борта корабля были сброшены швартовые канаты, затем спущены сходни и Иль спустился на пирс вместе с Маком. Подойдя к князю, он выждал, когда отец Вастос представит их, затем поприветствовал его сиятельство и немедленно распорядился:
- А теперь, господа, я попрошу вас отойти подальше. Нам нужно свести с борта шхуны наших скакунов.
Князь, уже подготовленный святым отцом, послушно закивал головой и грозно рявкнул на свитских:
- Все марш с пристани! Быстро! - Сам он остался стоять рядом с отцом Вастосом, пояснив - Граф, ваш друг, святой отец Вастос, столько рассказал мне о любви Всадников к своим лошадям, что я право же мечтал увидеть вашего Принца даже больше, чем эту прекрасную, белоснежную, огромную шхуну. Немного необычное обозначение типа судов, но вполне благозвучное.
Рыбаки тем временем быстро собрали широкие, длинные сходни и Всадники свели по ним вниз двух громадных красавцев, а рыбаки спустили вниз их здоровенные кожаные кофры и процессия тронулась с пристани в посёлок, чтобы спустя полчаса, как только она дошла до шатра, разбитого для князя Сартария, возле которого стоял дилижанс отца Вастоса, а неподалёку от него была сооружен временный навес для двух жеребцов с яслями и поилками. Хотя Принц и Матадор уже успели немного подружиться, из всё же следовало держать раздельно. Возле коней тут же встали двое часовых, - молодые бароны, но старые друзья Иля, которые при виде его мигом забыли о том, что они дворяне и тут же бросились обнимать его. Для них Иль воскрес из мёртвых, ведь они присутствовали на скоротечной и совсем не торжественной церемонии сожжения его убитого кинжалом наёмной убийцы клона. После этого процессия снова пошла к пристани, князю не терпелось осмотреть шхуну. Рыбаки уже разошлись по домам и на пристани осталось только четверо самых старых и опытных шкиперов. Иль, нисколько не стесняясь князя, сразу же предупредил его свиту, чтобы она даже и не пыталась прихватить себе с борта судна какие-нибудь сувениры. Князь и тут высказался хотя и лапидарно, но крайне сурово:
- Руки отрублю.
К шкиперам он и то относился куда более благожелательно и Иль, не выдержав, поинтересовался у него:
- Ваше сиятельство, ну, моё беспокойство можно понять, но вы не слишком суровы к своей свите?
Князь небрежно отмахнулся и сказал:
- Ах, граф, не берите в голову, разве это мужчины. Все они сухопутные крысы и никто из них никогда не выходил в море. Зато я до тридцати восьми лет, пока мой батюшка не решил отойти от дел и возложить на мою голову княжескую корону, командовал его эскадрой. Двадцать три года в море провёл.
Они как раз поднялись в рубку. Мак тут же предложил его сиятельству войти в навигационную рубку, достал из шкафа пять огромных альбомов с чертежами и сказал с поклоном:
- Ваше сиятельство, в этих двух альбомах содержатся подробные чертежи новой верфи и всех сопутствующих мануфактур, которые вам необходимо построить, а в этих трёх, - чертежи этой шхуны и паровой машины. Передаю их вам, ваше сиятельство, и тогда следующая шхуна будет уже не рыболовецким судном, а торговым и вы сможете отправить на нём своих сыновей в кругосветное путешествие вдоль обоих континентов Веды.
Князь улыбнулся и кивая головой промолвил:
- Вы щедры, граф, и мне это чертовски нравится. Вот только где мне теперь взять толковых ремесленников, чтобы они смогли во всём разобраться?
Отец Вастос поспешил успокоить его:
- Не волнуйтесь, ваше сиятельство, со мной приехало трое дворян, которые вам в этом помогут. Они, конечно, мастера не чета графу де-Броуди, но сумеют не только во всём разобраться сами, но и обучат ремесленников Лукара и ваших корабелов, а граф приедет тогда, когда нужно будет закладывать судно.
Эти слова произвели на князя весьма большое впечатление, из чего Иль сделал вывод, что отец Вастос с того момента, как встретился с его сиятельством, держал правителя Великого Княжества Лукария, можно сказать, в чёрном теле. Поэтому он тотчас принялся устранять эти огрехи, привлёк себе на помощь Мака и отправив не в меру пройдошистого монаха развлекать княжескую свиту, принялся показывать князю Сартарию шхуну начиная от рулевой рубки и вплоть не то что машинного отделения, а даже позволил ему заглянуть ему в тоннель гребного вала. У князя была настоящая моряцкая душа и он внимательно слушал все объяснения Мак. Поэтому они провели на шхуне часов шесть, после чего отправились ужинать и спать. Ну, а наутро князь отправился вместе с рыбаками в море, сняв с себя роскошный княжеский наряд и переодевшись в простую моряцкую одежду. В море они пробыли трое суток, так как хайдус, крупная и очень вкусная рыба, шел в невод косяк за косяком и его сиятельство не успокоился до тех пор, пока оба трюма не были заполнены хайдусов под завязку. Его даже не успевали потрошить.
Рыбаки просто ошалели от такого улова, на обратном пути ходили все по шхуне, как сомнамбулы, и всё время бормотали молитвы. По прибытии в порт, они в один голос заявили, что его сиятельство просто обязан забрать свою треть улова, как шкипер. В Лукар были посланы гонцы, чтобы в Рахлед направили фургоны за рыбой и князь вместе со всеми рыбаками записался в трёхдневную школу морского обучения, чтобы изучить матчасть в изложении графа де-Броуди. За то время, что Мак читал свои лекции, с острова Наурия в Рахлед был срочно доставлено двое прогрессоров, которые знали толк если не в рыболовстве, то в моряцком деле и были неплохими механиками. Естественно, что они прискакали в эту рыбацкую деревню на мивхах. Сделано это было потому, что рыбаки просто боялись подходить к паровой машине и годились пока что только в кочегары.
Покончив со всеми своими делами в Рахледе, Иль поддался на уговоры князя и согласился заехать к нему в гости на пару деньков. Один день был отдан пиру, а второй лечению от похмелья после него, зато на третий день в ответ на просьбу отца Вастоса взять их с собой, Иль скрутил ему кукиш и сказал:
- Святой отец, извини, но ты будешь только вязать нам ноги. Я очень тороплюсь в Счастье, а Принц уже скоро станет толстым, как боров, так что поезжай не спеша в дилижансе.
С собой они взяли в торока только самое необходимое, забросили все свои вещи в дилижанс и галопом поскакали на север. Наконец-то Иль почувствовал себя по-настоящему счастливым. Молоры были прекрасными верховыми животными, пусть и очень уж необычными на вид, вот только сравниться с красновскими мустангами в глазах Всадника Иля они никак не могли. Они неслись по дороге во весь опор и оба вопили от радости. Мак за эти годы стал настоящим Всадником. Может быть он и не был силён в джигитовке, но в седле он сидел так, словно начал учиться скакать на лошади ещё в трёхлетнем возрасте. Каждый перегон они покрывали менее, чем за два часа, после чего обязательно давали своим скакунам отдохнуть и снова пускали их в галоп, да, они и сами давно уже истосковались по быстрой скачке и просто пожирали километры. К молламам кони привыкли очень быстро и всё только потому, что те пахли почти точно так же, как и они, и странное дело, молламы и сами тянулись к ним. Остановившись ночевать на первом же постоялом дворе, Иль и Мак отказались спать в доме и легли в хлеву для молламов в стойлах, устроив себе постель на тюках с сеном. В первую очередь потому, что видели в глазах ведийцев страх перед конями.
Ужин они тоже велели принести им в хлев, чем очень удивили хозяина постоялого двора. Он уже был наслышан о каком-то чудном графе, прибывшем в Срединный Ромварен из-за океана с какого-то волшебного острова, отец Вастос проезжал этой дорогой уже трижды, знал о том, что от него ничего, кроме добра никто не видел, но вот почему-то очень неодобрительно смотрел на коней. Маку это сразу же бросилось в глаза и он не поленился сходить на постоялый двор и там доходчиво объяснить всем, что произойдёт в том случае, если кто-то заглянёт в хлев с дурными намерениями в отношении их лошадей. Ну, и ещё он посоветовал людям не брать в голову и отнестись к их скакунам, как к стриженым под ноль молорам без мивх. Вернувшись в хлев он всё же поделился с Илем своими сомнениями:
- Знаешь, казак, что-то мне не нравятся эти взгляды. Давай-ка договоримся так, Иль, ты заваливаешься и спишь до трёх часов ночи, а я стою в карауле. Ну, а потом ты будешь стеречь мой сон. Думаю, что так нам обоим будет спокойнее.
Иль подумал и всё переиначил:
- Нет, Мак, ложись ты первым, а я тебя сменю. Только надену черкеску и возьму на всякий случай станнер.
- Валяй, казак, тебе из погреба виднее. - Согласился с ним Мак и проходя к своему ложу добавил - Возьми лучше мой станнер. У тебя новый, а мой уже не раз проверен в деле, и не забудь про очки ночного видения. Если к нам кто и вздумает наведаться ночью, то со стороны постоялого двора точно не попрётся, постарается зайти сзади, вот там ты и сядь в засаде. Если что, тут же буди, у меня сон чуткий.
Иль так и сделал. Надев на себя чёрную, как ночь, черкеску и вынув из неё серебряные газыри, он надел ещё и чёрную, мохнатую папаху и повязал на лицо чёрный платок, а уже потом нацепил очки и как только Мак погасил масляный фонарь со стеклом, растворился в кромешной тьме. Ночь была безлунной, а звёзды давали не так уж и много света. Тихо ступая в мягких ичигах по плотно утрамбованной земле, Иль выскользнул из хлева и быстро пробежав вдоль него занял наблюдательную позицию под высокой поленицей дров. У него и самого было тревожно на душе. Большинство путников, остановившихся на постоялом дворе, у него не вызывали никаких подозрений кроме трёх типов совершенно невзрачной наружности, одетых как-то очень уж блекло и неприметно. Да, и сам хозяин, крепкий, плотно сбитый мужчина лет сорока пяти, тоже не вызывал у него доверия. Слишком уж мягкой и крадущейся была у него походка и расчётливо экономными движения. В Школе прогрессоров у Иля были очень хорошие преподаватели, но куда большему он всё же научился у своих однокурсников, а они в таких вещах знали большой толк и научили его правильно оценивать, чего стоит человек.
Стазия тем же утром рассказала всё, что ей было известно о Тёмных мастерах Арвата, большого и между прочим вольного купеческого города на южном побережье Ромварена, купцы которого постоянно балансировали на грани между торговой деятельностью и пиратством. Их неуклюжие, но зато на редкость громадные галеоны плавали вдоль всего густонаселённого южного побережья и вызывали у жителей прибрежных районов смешанные чувства, поскольку никогда не знали, чего ждать от арватских купцов - товаров или грабежа. Хотя Стазия и знала досконально, что такое купеческий галион, в море она выходила всего лишь трижды, в те годы, когда училась в школе Тёмных мастеров, этой шпионско-диверсионной организации арватских купцов, которая не гнушалась брать заказы со стороны. Темным мастерам было решено ответить их же монетой. Основательно допросив Стазию и узнав от неё всё, что нужно, два десятка Всадников напали на их штаб-квартиру, а также несколько небольших замков, в которых жили руководители Гильдии Тёмных Мастеров и похитили тех, кто интересовал Розу Вудворт более всего.
Всего было захвачено в плен тридцать семь человек и их допрашивали до сих пор, так много ценной информации они знали. Всего в Гильдии числилось семьсот двадцать три человека, но у неё было раз в пять больше осведомителей и помощников и вот что удивительно, не смотря на такую огромную численность, они не вынашивали никаких планов. Гильдию интересовало только одно, свобода мореходства для арватских купцов и беспрепятственный доступ к рынкам сбыта их товаров. Да, и сами купцы нападали только на тех своих конкурентов, которые пытались строить им всяческие козни. Вдоль всего побережья стояло довольно много городов и из-за этого морские коммуникации были для Ромварена очень удобными. Чуть ли не треть всего товарооборота падала на них и ясное дело, арватцам не хотелось терять свои товары и главное очень дорогостоящие суда. В принципе все сходились во мнении, что Тёмным мастерам нужно было просто дать под зад коленом и выпроводить из уже начавшего пустеть лагеря, вот только заказ на Иля они приняли из рук архиепископа Меласия и потому Роза решила, что сначала им всё же нужно показать графа Ильхема де-Шорна во всей своей красе.
Мак был в курсе всего происходящего и может быть именно поэтому заподозрил в хозяине постоялого двора на перегоне Семь Столбов резидента Гильдии Тёмных Мастеров, а в трёх типах, выдававших себя за отставших от каравана путешественников, - её полевых агентов. Ну, а Илю оставалось теперь только проверить его, да, и свои собственные, подозрения, из-за которых они заказали себе на ужин одну только яичницу, колбасу и хлеб, отказавшись от вина и прочих блюд. Иль посидел под поленицей минут двадцать и решил сменить наблюдательный пост, но переместиться решил не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости. Он встал, поднял руки, подпрыгнул, ухватился за доски крыши навеса и слегка подтянулся, проверяя их на прочность. Это были хорошие доски, везловые, очень прочные и почти почерневшие от дождей. Словно на турнике, он без маха ногами сделал подъём переворотом и очутился на односкатной крыше навеса для дров, причём скат был в сторону ног и теперь с высоты в три с лишним метра ему был хорошо виден почти весь постоялый двор и главное хлев лежал перед ним, как на ладони и ему были хорошо видны все подходы к нему.
До половины третьего не происходило ничего интересного и Иль уже было подумал, что их обоих обуяла паранойя, как он услышал сзади чуть слышный шум. Быстро обернувшись, он увидел, что позади дровяного склада в сторону хлева идут четверо человек одетых, как и он в чёрное. Он немедленно включил коммуникатор и подал сигнал Маку, нажав кнопку вызова сначала один, а потом четыре раза подряд и отключился. Тёмные мастера были уже рядом, вели себя очень насторожено, а потому разводить говорильню было крайне опасно. Ведианские рыцари плаща и кинжала разделились и стали подбираться к хлеву с двух сторон. Передвигались они быстро и бесшумно. У Иля так и не появилось возможности срезать их станнером всех четверых. Он бесшумно соскочил с навеса и бросился за той парой, которая пошла налево, так как справа в стене хлева имелось несколько окошек. Через несколько секунд он догнал первого Тёмного мастера, выстрелил ему в затылок из станнера почти в упор, помог ему плавно опуститься на землю и в этот момент второй Тёмный мастер обернулся. В его руке блеснул кинжал, но и он напоролся на бесшумный выстрел не успев броситься на Всадника.
Иль стремительно помчался вдоль глухой стены длинного хлева, оббежал его со стороны ворот и завернул за угол. Там он увидел, как ещё один Тёмный мастер помогает своему коллеге бесшумно влезть в окно. Судя по тому, как стремительно тот влетел в хлев, Иль понял, что помощь ожидала его и внутри. Он стремительно бросился вперёд и хозяин постоялого двора не только успел повернуться к нему лицом, но и принять боевую стойку, вот только сражаться с ним у Иля не было никакого желания и он срезал его из станнера, после чего спросил:
- Мак, ты как там, своего клиента не задушил часом?
- Так у меня же твой станнер, Илька. - Ответил Мак - Так что всё нормально. Он как только стал в окошко залезать, я его ему в нос сразу же и сунул. Что делать-то будем, Иль, тихонько смоемся и возьмём их с собой или тут допросим?
Иль задумался на несколько секунд и ответил:
- Возьмём с собой, Мак. Седлай коней, а я урожай соберу и снесу к воротам. Они не очень тяжелые, да, и увозить далеко мы их не станем. Так отвезём их километра на три, получим всю необходимую нам информацию и отпустим. Тёмные мастера вообще-то народ не вредный, вот только их начальники слишком уж неразборчивые и жадные до денег.
Через пять часов их пленники, связанные по рукам и ногам сидели рядком в небольшой рощице подперев спиной молодые деревца в очень занимательной позе. В принципе поза была совершенно нормальная и Всадники даже постелили им под задницы свёрнутые конские попоны и потники. Рассёдланные жеребцы паслись неподалёку. Руки у всех четверых ночных татей были положены одна на одну и связаны спереди тонкими и узкими, но очень прочными плоскими пластиковыми лентами так, что они не могли пошевелить ни одним пальцем. Их локти также были перехвачены лентами и привязаны к стволам молодых везлов. Ленты были пропущены у них и под мышками, а потому торс каждого пленника был чётко зафиксирован, но вместе с этим Тёмные мастера не могли пошевелить и головой, так как Иль и Мак срубили везловые ветки, вырезали из них рогули подходящего размера и привязали их так, чтобы пленники не могли даже пошевелить головой. Они очнулись как раз тогда, когда всё было закончено и оба Всадника завтракали, сидя на роскошных мексиканских сёдлах, харчами прихваченными из дома. Иль, махнув рукой в сторону хозяина постоялого двора, спросил:
- Мак, неужели ты думаешь, что они действительно могут покончить собой сами себе свернув вязы? Если так, то на фига тогда им ампулы с ядом в воротнике? По-моему они до этого ещё не доросли, хотя знаешь, эти Тёмные мастера шустрые ребята. Так притопили, что я за ними насилу угнался.
Мак пожал плечами и ответил:
- А фиг их знает, Иль. Мне-то для этого и шею себе сворачивать не надо, я просто могу взять и остановить себе сердце. А ты такие фортели можешь проделывать?
Иль вздохнул и ответил:
- Вообще-то могу, Мак. Меня этому мой сенсей научил, но ты же знаешь, какое у нас к этому было раньше отношение.
Мак кивнул головой и сказал:
- Да, Иль, что правда, то правда, вы серьёзные ребята. Изучать такие методики и при этом не иметь страховки, как сейчас, это было круто. Ну, что, приступим к допросу, Иль? С кого предпочитаешь начать с агентов или их резидента?
Хозяин постоялого двора спокойным голосом сказал:
- Вы ничего от нас не добьётесь и вам никогда не уничтожить Тёмных мастеров, хотя вы и нанесли нам ощутимый удар.
Иль громко рассмеялся и воскликнул:
- Да, кому вы на хрен нужны! Сейчас мы узнаем от вас то, что нам нужно, развяжем и дадим пинка под зад, а как только доберёмся до своего лагеря, то и ваших начальничков в шею вытолкаем. Всё, что им было известно, они уже рассказали.
Мак подошел к хозяину постоялого двора, вложил ему в рот небольшую красную пилюлю, подождал, когда она растворится у него во рту и через несколько минут Иль спросил:
- Почему вы напали на нас?
Тот всё таким же спокойным голосом ответил:
- Тёмный мастер, которого послали убить графа де-Шорна, не справился со своим заданием. Поэтому когда я увидел тебя, то решил, что вас обоих нужно убить, а потом представить всё так, что вы сами уехали ночью.
Мак усмехнулся и сказал:
- Извини, парень, но ни графа де-Шорна, ни меня нельзя убить. Ваша дамочка вонзила ему кинжал в сердце и через несколько часов его труп был сожжен и дымом вернулся на остров Наурию, чтобы воплотиться там в виде нового и совершенно целого тела графа. Через пару часов он проснулся и примчался ко мне, радостно вопя, что ему удалось подружиться на Ромварене с множеством замечательных людей и что он научил их очень многому из того, чему я сам научил его. Ну, а на следующий день мы с ним поднялись на борт большой белой шхуны и отправились на Ромварен. Вот, можешь полюбоваться на эту картинку, на ней запечатлено, как мы сходим с борта "Наурии" вместе с князем Сартарием. Эту шхуну мы подарили рыбакам Рахледа.
Допрос продлился часа четыре и за это время все четверо Тёмных мастеров ответили на те вопросы, которые им задавали по очереди Иль и Мак. Когда же они узнали всё, что хотели, то оседлали коней, достали из тороков небольшие баллончики с аэрозолем-растворителем, побрызгали из них на узы и не спеша сели на своих коней. Уже сидя верхом на принце, Иль бросил им с десяток цветных стереофотографий и насмешливо сказал:
- Господа, если Тёмные мастера и дальше будут заниматься всяческой хернёй, то у купцов Арвата никогда не появятся такие белоснежные стальные суда, как эта рыболовецкая шхуна, а напоследок я поделюсь с вами такой новостью, князь Сартарий уже выбирает место для строительства новой верфи. В общем чешите затылки, господа, а вашим начальникам недолго осталось быть нашими гостями. Как только я доберусь до лагеря, то даже не поговорив с ними тут же посажу их на самые древние телеги вместе с той девицей, которая вонзила мне свой кинжал в сердце, и отправлю в Арват. Кстати, поделюсь с вами ещё одной новостью. Как-то раз у меня случилась небольшая стычка с Синими убийцами капитана Смилги из Дерварана. Так вот, любезные, пять дней назад он вместе со всем своим отрядом прибыл в наш лагерь и попросил, чтобы мы их приняли. Они уже Всадники, пока что чисто формально, но уж вы поверьте, господа, уже через несколько месяцев и они будут гарцевать верхом на молорах.
Высказавшись, Иль презрительно усмехнулся, Мак тот и вовсе в сердцах плюнул Тёмным мастерам под ноги и они оба пустили коней в галоп. Через пару минут Всадники исчезли из вида, а хозяин постоялого двора разминая руки мрачно сказал:
- Сдаётся мне, господа, что из-за жадности и глупости Великого магистра Делико мы оказались в полном дерьме.
Тёмные мастера повздыхали, растёрли затёкшие руки и ноги, подобрали фотографии и молча побрели к дороге. Между собой они больше не разговаривали и вообще настроение у них было крайне подавленное. Что ни говори, а обидные слова графа де-Шорна всё же запали им в душу.
Глава вторая.
Неожиданное решение Иля
Роза Вудворт вошла в фургон Иля, в котором было решено поселить Стазию, её настоящее имя было Илина Наубер по прозвищу Стилет и она в свои двадцать четыре года являлась самым молодым Тёмным мастеров в Лиге, подошла к столу, положила на него большую дорожную сумку, вторую сумку поменьше с холодным оружием и даже небольшим арбалетом с двумя дюжинами стрел и холодным, отстранённым тоном сказала:
- Госпожа Наубер, срок вашего пребывания в нашем лагере окончен. Это мы собрали вам в дорогу. В этой сумке три смены белья, четыре платья и один мужской костюм, куртка на меху, непромокаемый плащ с капюшоном, подбитый мехом, всякие мелочи для дам, а также двести даргов золотом. В той сумке лежит оружие, абордажная сабля, выкованная из наурской стали, любимое оружие моряков, два кинжала, большой и малый, дамский арбалет со стрелами, кольчуга из серебрянки, которую вы сможете надеть под платье, и такой же шлем. Одевайтесь и я провожу вас к повозке, запряженной парой молламов. Насколько мне это известно, вы умеете хорошо с ними обращаться, так что не пропадёте. В крайнем случае наймёте себе кучера на ближайшем же перегоне, если он, конечно, согласится отправиться в путь с Тёмным мастером. В повозке уже лежит провизия, вода, дрова, походная печь, палатка и четыре тюка сена. Я очень надеюсь, что больше никогда вас не увижу, Илина. Вы мне отвратительны!
Стазия выслушала слова Розы Вудворт, которая всё это время была расположена к ней чуть ли не дружески, не моргнув глазом, хотя они и больно ранили её, особенно последнее признание, которое эта миниатюрная красавица чуть ли не выкрикнула ей в лицо. Гневно сверкнув глазами, Роза тут же вышла из фургона, но никуда не ушла, а осталась ждать снаружи. Тёмный мастер Илина Стилет подошла к столу и со вздохом открыла сумку. Всадники подготовили ей богатое приданое. Все четыре платья были упакованы в большие коробки и были одно другого лучше. Такой красивой и дорогой одежды у неё никогда не было, но она только взглянула на эти платья и даже не стала их вынимать из коробок, изготовленных из какого-то полупрозрачного материала, который назывался пластиком. Она достала пятый, мужской наряд и стала быстро раздеваться. Переодевшись в чёрного цвета, с серебряными украшениями и шитьём, мужской кавалерийский костюм, так теперь называли одежду пригодную для верховой езды, Илина обулась в элегантные удобные сапожки, быстро собрала все остальные свои вещи в третью сумку, подпоясалась широким чёрным ремнём, подвесила к нему кинжал, надела перевязь с абордажной саблей, накинула на себя плащ, взяла сумки и потащила их к выходу.
Как только она вышла на площадку, двое мужчин молча взяли её сумки и понесли их стоящей неподалёку лёгкой повозке старого образца, запряженной довольно рослой парой молламов. Было два часа пополудни, небо затянули тучи, но дождя не было. Илина, спускаясь по ступенькам, увидела, что такие же повозки были подготовлены для всех Тёмных мастеров и магистров, включая даже Великого магистра Делико. Почти месяц они жили в самом центре лагеря Всадников в больших, удобных фургонах-домиках и это можно было назвать чем угодно, но только не заточением в тюрьму. Когда Илину схватили, она ожидала пыток и мучений, но ничего этого не произошло. Как только стало известно, что граф де-Шорн заколот любовницей в своей собственной постели, поднялся большой шум. Особенно кляли её женщины, но шум быстро стих, когда тело графа его друзья вынесли из фургона, опустили в наспех вырытую яму, велели всем отойти подальше и повернуться к ней спиной, после чего на том месте что-то ослепительно вспыхнуло и яростно заполыхало, испуская очень яркие лучи света.
Когда труп графа сгорел дотла и от него ничего не осталось кроме горстки золы, Всадники быстро засыпали яму землёй, уложили на это место срезанный дёрн и обильно полили его землёй, после чего смеясь разошлись. Из всего этого Илина только и поняла, что самые близкие друзья графа называли его легковерным дураком, возомнившим, что Тёмный мастер может изменить свою гнилую натуру под воздействием идей Всадников и его, графа, доброты и обаяния. После этого её стали допрашивать с помощью снадобья правды, действию которого было невозможно никак противостоять, а вскоре в лагерь были с невероятной скоростью доставлены все руководители Лиги тёмных Мастеров во главе с самим Великим магистром и вот, не прошло и месяца, как их всех отпускали. Даже не отпускали, а выталкивали из лагеря в шею. Илина ещё утром слышала крики из которых поняла, что в лагерь прискакал граф де-Шорн, вернувшийся с острова Наурия. Она втайне надеялась, что тот прикажет привести её к нему и выскажет ей своё возмущение, но ничего этого не произошло. Их просто приодели почище, снабдили деньгами на дорогу, путь до Арвата был неблизким, дали им оружие и выставили прочь. Подойдя вместе с Розой к повозке, Илина собралась с силами и глухим, взволнованным голосом попросила:
- Роза, я хочу встретиться с графом де-Шорном. Вы можете передать мою просьбу. Мне нужно ему кое-что сказать.
Девушка посмотрела на неё, как на какое-то ядовитое насекомое и процедила сквозь зубы:
- У тебя была возможность стать его спутницей жизни, мерзавка. Иль любит острые ощущения и отважных девчонок, но для тебя приказы этих упырей оказались намного важнее, чем жизнь отличного парня, который только и мечтает о том, чтобы научить всех людей жить счастливо и безбедно, сделав их Всадниками. Ты уже сделала свой выбор, вонзив кинжал ему в сердце, а он до последнего мгновения ждал, что в тебе проснётся хоть что-то человеческое, но ты же не человек, ты Тёмный мастер Илина Стилет и для тебя убить даже такого отличного и весёлого парня, что сплюнуть. Вот и живи теперь той жизнью, какой тебе хочется, но запомни, начнёшь снова убивать людей за деньги, и тогда будешь иметь дело со мной. Так что садись в свою повозку и убирайся прочь. Когда Иль прискакал в лагерь, он первым делом распорядился собрать вас в дорогу и выгнать. Он приплыл в Рахлед чуть больше двух недель назад с острова Наурия на огромном, белоснежном корабле, целиком изготовленном из стали, который способен двигаться по морю без парусов и ещё тогда, когда принял на борт рыбаков из этой деревни, подарил его им. Потом он отправился с ними и князем Сартарием на рыбную ловлю и всего за три дня они поймали столько рыбы, сколько рыбаки Рахледа не могли раньше выловить и за полгода. Граф де-Шорн передал князю Сартарию все чертежи, а вслед за отцом Вастосом в Лукарию отправилось трое дворян, знающих толк в различных ремёслах и уже очень скоро в этом Великом Княжестве начнут строить вот такие корабли. - Роза достала из планшета, висевшего у неё через плечо, и протянула Илине шесть стереофотографий размером со страницу ведианской книги и со злой усмешкой добавила - Полагаю, что тебе не удастся увидеть "Наурию", Илина Стилет. Как только ты появишься в Рахледе, тебя тут же забросают камнями, поэтому я и даю тебе эти волшебные объёмные картинки и ещё раз повторяю, если Тёмные мастера будут и впредь торговать смертью, вы будете иметь дело со мной и моими парнями.
Илина взяла стереофотографии, под презрительным взглядом Розы Вудворт села на повозку и та громко прикрикнула на молламов, отчего они тут же побежали быстрой рысью и повозка покатилась по хорошо наезженной дороге на юго-запад первой из всех тех, на которых выпроваживали из лагеря Всадников Тёмных мастеров. Взглянуть на неё вышло много мужчин и женщин, но никто из них не осыпал её ни грубой бранью, ни камнями, правда, взгляды у них были такими же презрительными, как и у Розы. Быстро засунув стереофотографии за пазуху, Илина взяла в руки вожжи, хлестнула ими молламов и помчалась из лагеря едва сдерживая рыдания. Слёзы текли по щекам девушки, но она их не утирала и лишь всё нахлёстывала и нахлёстывала молора и мивху вожжами, стремясь уехать как можно дальше от тех людей, благодаря идиотскому приказу которых Илина не осмелилась вскочить на спину Великой Кобылице. А ещё ей было очень больно из-за того, что за все те нежные ласки и поцелуи, которыми осыпал её граф де-Шорн, она отплатила ему ударом кинжала в сердце, а ведь они ей очень понравились и Илине было с ним так хорошо, как не было ещё ни с одним мужчиной. Всё то, что у неё было с графом в ту ночь, постоянно всплывало в её памяти.
Тёмный мастер Илина Наубер доехала до перекрёстка пяти дорог, остановилась перед ним и после недолгих раздумий повернула направо, на дорогу ведущую на запад, в Шаргру. Возвращаться домой девушке не хотелось и она не знала, что ей теперь делать. Вскоре она доехала до перегона и сняла на постоялом дворе комнату. Запершись в ней, девушка подсела к столу и наконец достала стереофотографии, на которых была запечатлена белоснежная шхуна "Наурия" с нарисованным на носу чёрным жеребцом, вставшим на дыбы. На одном из снимков она увидела шхуну стоявшую возле пирса Рахледа и поразилась её огромному размеру, но когда девушка взглянула на этот снимок, то её сердце защемило не от этого. На нём были также запечатлены трое мужчин, идущих по пирсу - князь Сартарий, одетый, как простой рыбак, радостно улыбающийся граф де-Шорн и ещё какой-то мужчина. Вот тут Илина не выдержала, бросилась на кровать и прижимая к груди лист пластика со стереоизображением, на котором этот высокий, сильный и красивый смуглый парень был, как живой, громко разрыдалась. Ей было очень больно из-за того, что она не распознала своего счастья.
А в это же самое время в шатре князя Рейна пировали за столами почти две сотни мужчин и женщин и граф де-Шорн веселился вместе со всеми. Далеко не все Всадницы изображали из себя целомудренных девиц. Некоторые нисколько не стесняясь принимали ухаживания и при этом вовсе не собирались немедленно тащить своих ухажеров под венец только потому, что они стали любовниками. Роза Вудворт, которая когда-то занималась промышленным шпионажем и была асом в этом деле, даже и не помышляла о замужестве. Ей и без того жилось весело. К тому же замужем она к своим пятидесяти двум годам уже побывала целых три раза и сегодня была счастлива от того, что ей удалось подцепить такого красавца, как граф де-Шорн и тот так ею увлёкся, что уже несколько раз порывался увести Розу из шатра. На пятый раз она согласилась и когда они вышли, спросила:
- Ну, и куда же ты меня потащишь, Иль, на какой-нибудь сеновал или в тот фургон, где ты дал себя зарезать.
Иль улыбнулся ей и ответил:
- Роза, вообще-то я хотел пойти в твой фургон, если он, конечно, у тебя имеется, а в него я больше ни ногой. Уж лучше я буду спать закутавшись в бурку под открытым небом, чем лягу в нём и вовсе не потому, что боюсь страшных снов. Просто в том фургоне я буду чувствовать себя круглым дураком, размечтавшимся о том, что мне удастся убедить эту дамочку в том, что далеко не все приказы следует выполнять. Послушай, Роза, ты чудесная женщина, но я вовсе не собираюсь набиваться тебе в любовники и если ты скажешь мне, - парень, отвали, то не обижусь.
Роза громко рассмеялась и воскликнул:
- Чёрта с два, Всадник! Только после того, как мы украдём у Мака Матадора, умчимся вдвоём в степь подальше и я ещё раз смогу пережить это восхитительное чувство, скакать голой на неосёдланном жеребце, а потом заниматься со Всадником любовью на траве под звёздами и мне плевать на то, что уже осень и довольно холодно, и что небо затянуто тучами, и что накрапывает дождь, я этого хочу, Иль, понимаешь? А ещё я хочу тебя.
Иль тотчас нажал кнопку вызова и как только услышал тихий шепот Мака, немедленно сказал своему другу:
- Мак, ты можешь беситься, как угодно, но мы с Розой отправляемся в степь и потому забираем Матадора.
Тот тихонько рассмеялся в ответ и сказал:
- Да, Бога ради, Иль, только учти, завтра вечером я тоже умыкну твоего Принца. На нём Ирма если и сможет куда доскакать, так только до своей могилы, а у меня с Принцем установились вполне приятельские отношения и я надеюсь удержаться в седле. К тому же я знаю одно волшебное слово.
Иль рассмеялся и воскликнул:
- Ну, всё, парень, ты пропал! Если об этом станет известно ещё кому-то, ты точно покойник.
Роза тут же спросила его:
- Иль, неужели это правда, что Принц при слове волки тут же становится смирным и покладистым коньком?
- Ну, не таким уж и смирным, Роза, но во всяком случае моментально подбегает к любому Всаднику. - Ответил Иль - Он же наивный, как ребёнок, но при этом прекрасно всё понимает. Ну, в том смысле, что его не пугают ими, а просто напоминают, что рядом с Всадником он может не бояться волков, но знаешь, я всё-таки не советовал бы тебе садиться на него верхом. Он, видишь ли, когда я не держу его под уздцы, почему-то любит проверять всех людей на прочность, а при его бешенной энергии это может быть опасным. Матадор в этом смысле куда спокойнее. Ну, что, пошли седлать коней, моя прекрасная Всадница?
Уже в конюшне, в которой помимо Принца и Матадора стояли в денниках молоры со своими мивхами, Роза сказала:
- Иль, почему ты дал мне ту фотку, на которой ты снят вместе с князем и Маком? Мне кажется, что эта девчонка всерьёз на тебя запала и ты теперь станешь для неё сердечной занозой.
Лицо Иля сразу же сделалось суровым и он огрызнулся:
- А мне плевать на это, Роза. Она меня предала точно так же, как и ещё одна девица, которая так и не смогла подняться над условностями той среды, в которой она выросла. Правда, та хотя бы не ткнула меня в сердце кинжалом, но это ничего не меняет. Я мёртв теперь как для одной, так и для второй. Извини, но если человек делает выбор, пускай и ошибочный, то ни о каком втором шансе уже не может идти речи и не надо мне говорить о всяких там совершенных ошибках. Уходя, - уходи.
Роза порывисто обняла его и тихо сказала:
- Бедный мой мальчик, как же тебе было больно. Ну, ничего, сейчас свежий ветер выдует из твоего сердца всю твою боль. От этого в наше время уже никто не умирает.
Под свежим ветром Роза подразумевала вовсе не то, о чём подумал Иль, хотя пока они шли к конюшне, действительно подул тёплый ветер с юга и принялся быстро разгонять облака. Как только они вышли из конюшни, Роза вскочила на Матадора и лёгкой рысью поскакала в холмы на север, а Иль, улыбнувшись, последовал за ней. Через четверть часа они уже неслись по степи, освещённой светом двух лун и вскоре вылетели даже не на холм, а на отрог, отходящий от Большого Серпа. Молодая, если не вовсе юная женщина остановила коня и соскочив с него тотчас сняла скрученную в скатку бурку, развернула её, бросила на траву и тут же стала раздеваться, дрожа всем телом от нетерпения, но, прежде чем броситься в объятья Иля, она всё же сначала расседлала Матадора и Всадник, поняв, что Роза не шутила на счёт дикой любовной скачки, поторопилась сделать то же самое.
Ну, а через два с лишним часа двое молодых и очень красивых Всадников скакали на неосёдланных конях нагишом вверх по отрогу и во всё горло кричали от восторга. Обе луны поднялись уже высоко и светили в полную силу, дул тёплый южный ветер, высушивший начинающую жухнуть высокую траву и когда Роза уже не могла больше сдерживать себя, то крепко стиснула согнутыми в коленях ногами бока Матадора, заставила его перейти с галопа на лёгкую рысь, а затем на шаг и вскоре ловко спрыгнула с высоченного жеребца и ухватив своего любовника за лодыжку, стащила его с Принца. Обнимая Иля, она простонала:
- Вот теперь, Иль, я точно выйду за кого-нибудь замуж в последний раз и пусть даже если это будешь не ты, я всё равно очень благодарна тебе за эту чудесную ночь.
В лагерь они вернулись, когда уже начало светать. Роза отправилась в свой фургон, чтобы принять душ и привести себя в порядок, прежде чем отправиться на совещание, назначенное вчера Илем на восемь утра, а Всадник повёл Принца и Матадора в конюшню. Ну, а в восемь утра он огорошил всех таким своим решением, которое озвучил в самом начале совещания:
- Господа, как я погляжу, всё у нас идёт просто замечательно, за исключением одного, мы совершенно не ведём разведку по всей Веде. Через три месяца мы получим ещё два корабля, рыболовецкую шхуну и сухогруз, трюмы которых будут забиты самыми необходимыми для нас вещами. Они поднимутся по реке до города Счастье и на них туда прибудут с острова Наурия выпуски школы прогрессоров, ну, а я, чтобы не терять времени даром, отправлюсь на запад с разведывательно-пропагандистской миссией и как только доберусь до Савара, переберусь на Суотванз. Пора посмотреть на то, чем там занимается народ. Насколько об этом можно судить по снимкам сделанным спутниками из космоса, новость о том, что на Ромварене нашли способ, как оседлать молламов, долетела и до этого континента. На них было заснято несколько всадников. Думаю, что сказку о том, что где-то далеко на юге есть волшебный остров Наурия, пора сделать всеобщим достоянием на Веде. Поэтому молодые прогрессоры приплывут на кораблях вместе со своими конями. Тогда обе шхуны станут подниматься вверх по реке наперегонки со Всадниками.
Профессор Стюарт натянуто улыбнулся и спросил:
- Когда ты собираешься отправиться в путь, Иль, и кого из нас намерен взять с собой?
Иль как-то неопределённо развёл руками и ответил:
- Завтра утро, профессор, а кого взять с собой, то даже и не знаю. Вы все наконец-то занялись настоящей работой и у вас, Ральф, как я понимаю, каждый человек на счету. Брать же кого-то из прогрессоров мне тоже не хочется, у них и так хлопот полон рот. Поэтому я в общем-то собираюсь отправиться на разведку один, если не считать, конечно, Принца и Свиста.
Серж Герри тут стукнул кулаком по столу и сказал:
- Ральф, я отправляюсь вместе с Илем и мне плевать на то, что у меня есть какие-то там научные обязанности.
Профессор Стюарт ответил в тон ему:
- А мне, Серж, плевать на то, как ты будешь во время этого путешествием заниматься статистическим анализом, но раз в неделю ты станешь отправлять мне свои отчёты. Между прочим, друг мой, без них добрых пятьдесят человек, ну, никак не могут обойтись. Выход только один, ты будешь меньше шляться по бабам, пьянствовать и безобразничать. - После чего добавил - Иль, может быть для кого-то из сидящих за этим столом твои слова и были полной неожиданностью, но только не для меня. Именно этого я от тебя и ждал, а потому приказал подготовить для тебя и этого распутного монаха специальный фургон с двумя будуарами на борту. Если бы Серж не вызвался добровольцем, то он отправился бы с тобой в приказном порядке. Из вас получится просто замечательная пара, - граф-бродяга и монах-развратник, которые мечтают умереть только одним единственным способом, утонуть в бочке с вином, но если вас топить в одной бочке, то ничего не выйдет, ва её просто осушите до дна. Ну, а теперь давайте поговорим о городе Счастье и степени его влияния на общественно-политическую обстановку в Срединном Ромварене, а также о том, как нам всем поскорее убраться отсюда за перевал. Мне уже осточертели все эти визитёры, которые только и делают, что жалуются на свои бесчисленные беды и просят им помочь. Вроде бы здесь чем-то другим занимаемся.
Иль посидел в княжеском шатре ещё около часа, самого князя, разумеется, на совещание не пригласили и даже услали куда-то по срочному делу вместе с его дружком Лардоком, а потом, когда справиться с зевотой у него уже не было никаких сил, поинтересовался и профессора где стоит подготовленный для них фургон, отправился в него и немедленно завалился спать и отсыпался до трёх часов дня, после чего стал готовиться в путь, а именно, пошел отбирать шесть пар молламов для упряжки. Вечером к нему в фургон пришла Роза, а наутро, попрощавшись с друзьями, он и отец Вастос отправились в путь. Илина в это же время выехала с перегона им навстречу. За ночь она немного успокоилась и утром решила, что ехать в Шаргру с её стороны будет просто трусостью, а вот вернуться в Арват и устроить большой скандал главарям Лиги Тёмных Мастеров, которые её так подставили, наоборот, будет смелым поступком.
Они разминулись буквально на каких-то полчаса. Илина, которая прикупила для своей повозки на перегоне ещё пару молламов, ехала очень быстро, в то время, как отец Вастос пустил молламов лёгкой рысью. Иль сидел рядом с ним на козлах справа и угрюмо молчал. Осёдланный Принц, который большую часть ночи носился по степи, безуспешно сбросить с себя старшего сержанта Мака Броуди, ленивой трусцой бежал рядом, справа от своего хозяина, а слева от отца Вастоса так же не спеша бежал Карн, его молор, а за ним его мивха Кайна. Когда молчание Иля вконец доконало святого отца, тот спросил:
- Парень, мне что остановить эту избу на колёсах и отходить тебя дрыном, чтобы ты перестал сопеть и вздыхать, как раненый в задницу лось? Быстро рассказывай мне, что стряслось с тобой, или я точно за себя не ручаюсь.
Иль последний раз испустил душераздирающий, протяжный вздох, хлопнул себя ладонями по коленям и воскликнул:
- Всё, баста! Святой отец, больше ты не увидишь меня в таком унынии. Ну, а объясняется всё очень просто. Эта маленькая стервозина Роза каким-то совершенно непонятным мне способом заставила меня думать о двух девушках, к каждой из которых я испытывал если не любовь, то чувство очень глубокой симпатии. Одну из них ты видел, это Илина, а вторая - Татьяна, была сестрой того типа, из-за которого я и загремел на Веду. Ну, а главная причина моего депрессняка заключалась в следующем, святой отец, я почему-то вдруг вспомнил, как хорошо мне было сначала с одной, девушкой, которая меня предала, а затем со второй. Та, как это тебе известно, меня и вовсе ухайдакала, но что самое главное, святой отец, как перед одной, так и перед другой я чувствую себя виноватым и заключается моя вина только в одном, ни одной, ни другой я не сказал три самых главных слова, - я тебя люблю. Наверное именно поэтому они так и поступили со мной.
Отец Вастос покивал головой и сказал:
- Да, Иль, дурак ты просто редкостный. Парень, да, если девушка видит, что её парень готов произнести эти три слова, но понимает, что его что-то сдерживает, она от него так просто не отцепится и либо заставит парня сказать ей это, либо наёдёт способ, как заставить сказать совершенно противоположные слова. Ты видел когда-нибудь, Иль, как хвостатые обезьяны, живущие на деревьях, перебираются с одного дерева на другое?
А причём тут обезьяны? - Удивленно спросил Иль - Ведь мы вроде бы говорим о девушках.
Отец Вастос усмехнулся и ответил:
- А при том, парень. Ни для одной, ни для другой ты не был тем деревом, на котором им хотелось бы остаться навсегда. Так вот, об обезьянах. Сидит эта бестия на каком-нибудь большом плодовом дереве, которое кормит её своими плодами круглый год, и рано или поздно начинает посматривать на соседнее. Потом подбирается к самому краю своего дерева и начинает изучать соседнее. Сначала одной рукой возьмётся за его ветви, затем другой, потом третьей, потрясёт их, как следует, проверяя на прочность и вот уже всё, вроде бы она готова перебраться и даже четвёртую руку освободила, но хвостом всё ещё держится за старое и потом вместо того, чтобы перебраться на другое дерево полностью, истошно кричит, отбрасывает ветви соседнего дерева от себя и совершая просто невероятный кульбит, хватается всеми четырьмя руками за своё, родное дерево. Но бывает и так, что обезьяна понимает, что ей уже нечего искать на своём дереве, допустим, с него уже вся листва облетела и плов нету, так вот в этом случае она просто берёт и перепрыгивает на другое дерево. Одним махом, не раздумывая и если это дерево ей чем-то не понравилось, то стремглав перелетает на следующее. Так что, Иль, ни эта твоя Таня, ни Илина не чувствовали тебя своим деревом. Я, конечно, могу и ошибаться, но мне так кажется. На моих ветвях уже столько обезьян кормилось, что я, как только у меня выдалась такая возможность, сам на Веду сбежал.
Иль пожал плечами, уже как-то облегчённо вздохнул, улыбнулся сказал своему другу:
- Ну, возможно ты и прав, святой отец. Ладно, хватит об этом, ты мне лучше вот что скажи, мы как, будем останавливаться на перегонах или ну их к чёрту?
Отец Вастос возмущённо воскликнул:
- Это с чего это вдруг мы не должны останавливаться на постоялых дворах и вкушать нормальную пищу? Нет, на ночь конечно лучше отправляться в фургон, но вот о пропаганде идей Всадничества забывать никак нельзя, сын мой, а чтобы тебе спалось спокойно, ты входи в таверну вместе со Свистом и показывай всем, как ты его выдрессировал и не забывай сказать, что твой сокол видит ночью, как сова, и что сон у него очень чуткий, так что он мигом выклюет глаза к тому, кто замыслит что-то плохое против принца, с которым он вместе вырос.
Иль, сдвинув на нос свою широкополую ковбойскую шляпу, энергично закивал головой с сказал:
- Ты прав, отец Вастос, это решение всех мои проблем, тем более, что Свист может тут же подать мне сигнал на коммуникатор. Смешно, как это я раньше не додумался. Свист, ко мне!
Сокол, летавший кругами над двигающимся по дороге фургоном, немедленно прилетел и сел красивую, фигурную загородку в передней части фургона, сел на неё перед Илем и замер, глядя на него пристально и очень внимательно. Всадник погладил птицу-биомеха по горлу и сокол запрокинул голову. Похлопав рукой по верхней части загородки в том месте, где отец Вастос не мог достать его вожжами, Иль сказал соколу:
- Всё, парень, хватит тебе летать кругами, будешь теперь ехать сидя здесь. Над нами и без того уже сотни три спутников летает, так что если нас и ждёт впереди какая опасность, то они нас о ней предупредят, а ты отныне будешь работать не разведчиком, а моим любимцем, точно таким же, как и Принц. - Жеребец, услышав такие речи, тут же обиженно заржал и Иль, погрозив ему пальцем, строго сказал ему - Парень, ты мне это брось. Небось от того, чтобы Свист при тебе и остальных молламах был часовым ты не откажешься, а стоило только мне назвать его любимцем, так ту сразу же обижаешься, в пузырь лезешь. Нехорошо, дружок, мы все одна команда. Так то.
Принц весело всхрапнул и показывая свои белоснежные крупные зубы громко заржал, словно засмеялся. Отец Вастос улыбнулся, слегка шевельнул вожжами, чтобы молламы побежали быстрее, и поинтересовался у Иля:
- Ну, со Свистом мне всё ясно, Иль, лет через двести он и заговорить сможет, а вот как ты считаешь, может ли Принц рассуждать так же, как и мы, люди?
Иль тут же воскликнул:
- Святой отец, ты меня обижаешь! Да, у Принца ума будет побольше будет, чем у некоторых людей. Он ведь только что не разговаривает, а так всё прекрасно понимает. Да, и я, представь себе, тоже прекрасно понимаю каждый его звук.
Словно в насмешку Принц тут же громко испустил желудочные ветры и Иль с отцом Вастосом громко засмеялись. Они ехали быстрой рысью по сухой дороге, разговаривали о всякой всячине, пока не заметили впереди устало бредущую по дороге толпу небогато одетых людей среднего возраста. Отец Вастос тут же остановился, поспешно соскочил с козел и направился к ним. Иль направился вслед за ним, недоумённо поглядывая на пять с лишним десятков мужчин и женщин с котомками за плечами. Детей среди них почему-то не было, да, и вряд ли это были супружеские пары. На это было непохоже. Отец Вастос быстрыми шагами подошел к ним и поприветствовав путников спросил их:
- Доброго вам пути, люди добрые, откуда идёте и куда направляетесь пешком?
Люди, шедшие впереди с опущенными головами, увидев перед собой монаха в серой сутане, испуганно вздрогнули и высокий, худой мужчина в стоптанных, подвязанных верёвками башмаках, из которых торчали пальцы, поклонился и сказал:
- Святой отец, мы идём из монастыря святого Кедария на поклон к графу, что прибыл в Срединный Ромварен откуда-то из-за моря. Хотим припасть к его рукам и попросить принять нас к нему работниками или ещё как потому, что жить нам негде и если вы нас прогоните, то нам больше некуда идти.
Иль быстро подбежал к ним и громко воскликнул:
- Так, путники, до графа этого вы уже добрались! Я и есть тот самый граф, а это мой друг отец Вастос, а теперь расскажите мне, как так вышло, что вы бредёте по дороге, да, к тому же из монастыря, словно какие-то нищие бродяги, и одеты очень уж не по сезону. Скоро дожди зарядят, а там и холода начнутся. Как же это так вышло? Вы что, убежали из монастыря. - Люди тотчас бросились к Илю, окружили его плотным кольцом, а кое-кто даже попытался упасть перед ним на колени, но он громко и как то болезненно крикнул - Ну, не на надо, не вставайте, пожалуйста, передо мной на колени! Поверьте, всё, что только в наших силах, мы даём людям без какой-либо просьбы, а уж если вы идёте к нам пешком, да, ещё издалека, то мы просто обязаны сделать всё, чтобы помочь вам, но как же так случилось, что у вас нет ни дома, ни семьи, дорогие мои. Так же не должно быть.
Женщина лет тридцати пять громко охнув, сказала:
- Ох, ваша светлость, да, вот так и случилось. Сироты мы с малолетства и жили при монастыре не зная родителей, но святые отцы нас почему-то в монастырь не приняли. Были мы в монастыре святого Кедария работниками и работницами, но жили не в нём, а рядом, в землянках, огороженных высоким забором. Грамоте мы не обучены совсем и ничего, кроме как в земле ковыряться, не умеем, а четыре месяца назад нам всем из монастыря приказали уйти и объяснили в какую сторону идти. А ещё нам сказали, чтобы мы нигде не останавливались и шли к вам. Хорошо, что люди добрые давали нам поесть, да, иногда из вещей своих старых что-нибудь давали. А на том перегоне, с которого мы рано утром вышли, нам сказали, что идти нам осталось уже совсем недалеко, но что вы, ваша светлость, куда-то за горы вот-вот уедете, а у нас уже и идти сил нету. - Сказав это, женщина разрыдалась и буквально простонала - Вся наша молодость в этом проклятом монастыре за забором прошла.
Иль обнял женщину и гладя её по вздрагивающим плечам принялся успокаивать:
- Ну, не надо плакать, не надо. Молодость мы вам сможем вернуть и научим всему, что сами знаем, вот только того, что уже произошло с вами, изменить не сможем. Зато мы сделаем вас Всадниками, сильными, гордыми и смелыми и тогда вы будете жить привольной и богатой жизнью в Великом Княжестве Счастье. Идти вам больше никуда не надо, дорогие мои, Вы уже пришли. Скоро за вами приедут большие кареты, вы сядете в них и они умчат вас за высокие горы, где уже началось строительство большого города. Там вам будет хорошо и вы забудете обо всех своих невзгодах и печалях. Вас никто больше не обидит.
Нисколько не скрываясь от путников или связался по коммуникатору с лагерем, велел запрячь в четыре дилижанса самых быстрых молламов и прислать их к нему. Было уже половина второго и они успели уехать довольно далеко, так что дилижансы должны были прибыть часа через два. Иль и отец Вастос провели всё это время вместе с путниками, но не услышали от них ничего такого, что дало бы им хотя бы какой-то намёк на разгадку той странной ситуации, в которой оказались эти люди. Всего изгнанников из монастыря было пятьдесят три человека, двадцать две женщины и тридцать один мужчина, у которых совершенно не была развита чувственность, поскольку они, похоже, даже не чувствовали никакого различия между полами. А ещё все они были на вид примерно одинакового возраста и в принципе им можно было дать от тридцати пять до сорока лет, но тут можно было и ошибиться. Иль попросил профессора Стюарта погрузить их всех в сон, отправить на орбиту и там самым тщательным образом сначала изучить, а затем вернуть им молодость, хорошенько приодеть и уже потом везти в лагерь.
Рядом с дорогой в том месте, где они остановились, был пригорок, ярко освещённый солнце. Иль увёл путников туда, сел на прогретую солнцем траву, те расселись вокруг него и он стал рассказывать им о городе Счастье и одноимённом Великом Княжестве, своём друге князе Рейне и его брате, об острове Наурия и Всадниках и эти немолодые уже на вид люди слушали его очень внимательно. Он рассказывал им о том, какими красивыми и сильными они все скоро станут, и какие красивые наряды у них будут, о том, чему их научат. Путники не задавали ему никаких вопросов, но с жадностью ловили каждое его слово и их лица светлели с каждой минутой. Отец Вастос быстро наделал огромных бутербродов и принёс их путникам. Все они были очень голодны, но почему-то не роптали. Они вообще производили на Иля странное впечатление и всё больше и больше в его глазах походили на детей, оторванных от дома. Поэтому он и стал внушать им мысль о том, что теперь они обрели семью и эта семья называется Всадники Веды. Он рассказал им о том, что уже очень скоро они будет скакать верхом на молламах и конях, и что они станут их самыми большими друзьями.
Чтобы показать им кто такой Всадник для коня, и кем является конь для Всадника, Иль свистнул и к нему тут же примчался Принц. Эти странные путники окружили его и стали нежно гладить коня по морде, шее, плечам и даже крупу. Принц реагировал на это спокойно и даже касался их рук и лиц своими тёплыми, мягкими губами. Отец Вастос, как и Иль, подозвал к себе Карна и Кайну и те тоже отнеслись к путникам с доверием. Их обоих поразило то, что эти молчаливые мужчины и женщины так тянутся к их животным, но они не стали ни о чём расспрашивать путников. В лагере в это время спешно формировалась группа психологической помощи, очень многие учёные были не только историками, но имели по несколько других специальностей. Профессор Стюарт, как и Иль с отцом Вастосом, сразу же поняли, что они столкнулись с чем-то экстраординарным и, возможно, просто чудовищным и очень трагическим. Поэтому с первых же минут все отнеслись к этому очень серьёзно, что выразилось даже в том, что за этими путниками послали самые роскошные дилижансы и все стюарды и стюардессы были одеты в свои самые красивые бальные наряды и когда приехали, не стали их всех немедленно заталкивать в дилижансы, а вышли из них с большими корзинами, наполненными сладостями и напитками, и присоединившись к Илю, смешались с их подопечными.
К счастью эти усталые путники отреагировали на всё адекватно и вскоре даже стали смеяться, когда учёные их пытались развеселить всяческими немудрёными способами. Когда же стало смеркаться, в дилижансах вспыхнули яркие огни и путники сами потянулись к ним. К вечеру немного похолодало, а в дилижансах было светло, тепло и уютно. Иль и отец Вастос не успокоились, пока не усадили в них каждого и буквально с каждым не попрощались, сказав тёплые, дружеские и ободряющие слова. У них стало легче на душе хотя бы потому, что теперь они видели весёлые лица с ярко горящими от восторга и удивления словами. Наконец дилижансы тронулись с места и сделав круг по степи, стали снова выезжать на дорогу. Иль и отец Вастос стояли на ней и махали путникам, встреченными ими на дороге, руками, а те прижимались лицами к окнам, чтобы увидеть их. Они остались одни и пошли к своему фургону. Настроение у обоих было довольно-таки мрачное. Несколько минут они ехали молча, пока отец Вастос не спросил глухим голосом:
- Ну, и что ты обо всём этом думаешь, Иль?
С тяжелым вздохом Всадник ответил:
- Я думаю, святой отец, что эти дети жертвы какого-то чудовищного то ли преступления, то ли недоразумения, то ли ещё чего-то такого, что просто не укладывается у меня в голове. Мне ясно только одно, они были заперты в клетке, долгие годы выполняли какую-то самую простую работу и с ними никто не занимался. Их не то что ничему не учили, Вастос, с ними даже не разговаривали-то по человечески и не общались, что ставит меня в тупик. Что же это за монастырь такой, в котором с ними так жестоко обошлись? И чьи они дети, кто были их родители и почему ведийцы их так ненавидели и боялись, что таким образом отнеслись к детям? Мне пока что ясно только одно, всё, что эти люди нам тут продемонстрировали, они научились по пути к нам и ты знаешь, святой отец, они произвели на меня просто прекрасное впечатление. Похоже, что все они очень талантливы.
Отец Вастос кивнул головой, взял в руки бич, громко щёлкнул им и молламы сходу перешли на самую быструю рысь. До перегона было километров двадцать пять и они подъехали к нему ещё до того времени, когда ворота постоялого двора закрылись на ночь. Один хлев был свободен и они завели в него своих молламов и Принца, после чего вошли в таверну, граф приказал, чтобы хозяин постоялого двора позвал всех своих работников, а когда они явились, велел им сеть за стол напротив себя и отца Вастоса к полному удивлению остальных постояльцев. Однако, Иль даже и не собирался тут зверствовать и устраивать допросов с пристрастием. Наоборот, он прошел с кошелём вдоль трёх составленных вместе столов и вручил каждому из работников постоялого двора, хозяину и членам его семьи по золотой монете достоинством в пять даргов, сел напротив и сказал:
- Дамы и господа, вчера ночью на вашем постоялом дворе остановилась группа путников, которая ранним утром отправилась на встречу со мной, да, кстати, мы не представились, я граф Ильхем де-Шорн, а это мой друг, отец Вастос. В общем мы хотим знать всё об этих путниках и если кто-то может нам рассказать от них хоть что-то, то мы просто покупаем у вас это информацию. Вам за неё уплачено вперёд.
Первым, нахмурившись, выступил хозяин постоялого двора:
- Ваша светлость, те путники, о которых вы говорите, пришли к нам в Вершины уже почти затемно. Вид у них был очень усталый, все они были голодны, да, только вот денег у них на всех было всего сорок пять даргов медью, но я и их брать не стал. В прачечной ещё имелось четыре котла горячей воды, а они, ваша светлость, очень уж были грязны, вот моя жена и предложила им помыться и постираться. - Сделав небольшую паузу, мужчина со вздохом продолжил - Странные они какие-то, ваша светлость. Вошли все вместе в прачечную, разделись и принялись стирать свои вещи и купаться, словно им неведомо, что они мужчины и женщины. Ну, а потом отжали одежду, надели её на себя мокрую и хотели лечь на улице, да, я не позволил. Велел всем зайти в таверну, дал всем по большому ломтю хлеба с мясом, Вихель с Силком постелили им чистые половики на пол, они и попадали там, а утром, проснувшись, подались чуть свет во двор и принялись дрова колоть. Все что были перекололи и в поленицу сложили. Ну, как мне их после этого было не отблагодарить? Накормил я их завтраком, собрал кое что из одежды, хлеба с собой дал, они и ушли. Очень к вашей светлости в лагерь торопились. В общем-то вот и все, ваша светлость. Да, вот еще что, я спросил откуда они идут, так одна женщина ответила мне что с запада, от самой реки Фальмиры. Через неё монахи их на лодке перевезли, а до того их три дня в закрытом фургоне везли и им всю дорогу рассказывали, как до вашей светлости добираться. Они идут из монастыря какого-то святого Кейдария, да только отродясь у нас такого святого не было. Про то вам и святой отец Вастос скажет.
А вот как раз кто-кто, а святой отец Вастос на этот счёт вообще ничего не мог сказать, зато жена хозяина постоялого двора, как только её супруг умолк, со вздохом сказала:
- Ваша светлость, я вот ещё какую странность приметила. Волосы у них необычные, очень светлые, почти белые, но не седые. Таких я ни у кого не видела. Бывают, конечно, среди людей светловолосые, но не на столько же, чтобы почти как серебро. Да, и как только они все помылись, то первым делом своими мокрыми платками головы укрыли, а уже потом одеваться стали.
- Белые волосы, говорите? - Послышался чей-то вопрос за спиной Иля - Ваша светлость, я могу вам кое-что сказать, но с глазу на глаз, хотя и немногое.
Иль достал из кошеля ещё несколько золотых монет и положив их на стол перед хозяином, сказал:
- А это вам, любезнейший хозяин, за вашу доброту.
После этого он поднялся с лавки и вместе с отцом Вастосом подошел к пожилому, но широкоплечему и крепкому мужчине, одетому небогато, но и не бедняку, тёмные волосы которого уже были сильно тронуты сединой. Тот немедленно встал и направился в самый дальний угол, где сел за стол и жестом пригласив Иля и отца Вастоса присаживаться, первым делом представился:
- Меня зовут Фремон Кастер, ваша светлость, капитан лучников графа де-Тарилера. В отставке. Направляюсь в лагерь вашей светлости. Вы же во Всадники не только молодёжь берёте?
Иль кивнул головой и тихо сказал:
- Мы всех берём, кто с добром к нам идёт, капитан, а потому и вас примем. Так что вы хотели сказать мне?
Капитан Кастер кивнул головой и ещё тише сказал:
- Давно это было, ваша светлость, я ещё мальчишкой был, а мне сейчас уже шестьдесят три года. Да, больше пятидесяти лет назад. Сам я родом из Западного Ромварена, из приморского города Солан-да-Кастера, оттого и фамилию себе взял такую. Так вот, ваша светлость, хотя сам я этого и не видел, но слышал, как о том взрослые говорили, а говорили они вот о чём, будто в трёхстах лонгах к западу от Солана приключилось вот что, разыгралось на море сражение. Большие парусные корабли, добрых три десятка, преследовали малые гребные галеры числом до семидесяти штук и догнали их в заливе Бейсак. Галеры эти развернулись и пошли парусные корабли, но с них было спущено три лодки с малыми детьми, которые направились к берегу, высадили на него с полсотни детишек лет трёх от роду и снова направились в море, где уже разгоралась жестокая битва. Берег в том месте, где высадили детишек, был пологим и они сразу же пошли от моря, ну, там их местные жители и подобрали. На галерах, видать, отчаянный народ на вёслах сидел. Подожгли они свои галеры и пошли на таран, по нескольку штук на каждый парусник и их моментально огонь охватил, а тут и шевель задул, ураганной силы ветер с берега и погнал все горящие корабли в открытое море. На следующий день ветер переменился и на берег море вынесло несколько трупов мужчин и женщин, и у всех у них были волосы светлые, словно серебро, но не седые. Такие же были и у тех детей, которых высадили на берег. Ну, а ещё говорят, что потом в деревню Бейсак приехали какие-то странно одетые солдаты и забрали всех детей и вот, до сегодняшнего дня я больше ничего про них не слышал. - Стоило только Илю взяться за кошель, как капитан воскликнул - Ваша светлость, вы похоже в дальний путь собрались? Возьмите меня проводником! Поверьте, я за сорок лет весь Ромварен прошел и даже на Суотванзе побывал и вам лучшего проводника не сыскать. Поверьте, со мной вы нигде не пропадёте, а я вам не в тягость буду, хотя силы у меня уже и не те, что были раньше. Жить мне не много осталось, семьёй обзаводиться уже поздно, а путешествовать я люблю.
Иль улыбнулся и ответил:
- Вообще-то мне нравится ваше предложение, капитан, но давайте договоримся так, мы поговорим об этом утром.
Глава третья.
Капитан Фремон Кастер
Наутро, хорошо выспавшись в своём будуаре, расположенном в передней части фургона, Иль вышел из него полуодетым, в чёрных штанах плотного сукна, малиновых тапках с загнутыми носами на босу ногу, с обнаженным смуглым торсом и лишь слегка ополоснув лицо вместо того, чтобы заняться собой основательно, то есть почистить зубы и побриться, ввалился в будуар отца Вастоса, расположенный на корме, простаивавший в эту ночь без дела. Четырёхосный фургон был шире обычного, три метра, и длиннее, целых пятнадцать метров, а потому был гораздо удобнее и представлял из себя гостиницу на колёсах с входом посередине. В середине фургона находилась туалетная комната, за ней, ближе к передней части, - кухня, она же столовая, с двумя холодильниками и шкафами, а за ней спальная Иля. Отец Вастос, который совершенно не умел готовить, сразу же указал Илю на кухню и сказал, что он будет спать рядом с ней, а себе забрал будуар на корме, рядом с которым располагался его кабинет, совмещённый с кладовой, в которой чего только не было сложено в двух шкафах и здоровенном ларе. Посмотрев на этот широкий ларь, Иль отворил дверь второй спальной и с порога заявил:
- Святой отец, я так полагаю, что если на ларь постелить пару тюфяков, то его можно превратить в хорошую кровать. Он широкий и крышка у него плоская, зато тогда из-под капитана Кастера уже никто не сможет ничего спереть. Кстати, ты ещё не проверял, что в нём хоть лежит?
Святой отец сел на кровати и почёсывая свою мощную, волосатую грудь, широко и сладко зевая ответил:
- Делать мне больше нечего, как в сундуки заглядывать. Наверное что-то лежит, только лично мне ничего не надо, я бродячий монах, сын мой, и привык довольствоваться малым. - После чего с насмешливой улыбкой поинтересовался - Что, решил прибегнуть к услугам этого ведийского Робин Гуда? Это дело. Только знаешь, Иль, если ему уже стукнуло шестьдесят три года, а это по земному считай все шестьдесят пять, так что одной только нановакциной нам будет не обойтись. Тут нужен наноробохирург.
Иль усмехнулся и сказал:
- Нужен, так нужен. В чём проблема? Дадим ему таблетку снотворного, поднимем на орбиту, а затем спустим вниз, вот и вся недолга. Как будто мы этого раньше не делали. Ладно, я пошел умываться и за завтраком объявлю...
Ни договорить, ни тем более выйти из будуара Иль не успел, так как отец Вастос, не смотря на свою полноту, умел таки двигаться со скоростью призового скакуна и таранной мощью вепря. Сорвавшись с кровати, он оттолкнул Иля в сторону и помчался в туалетную комнату, объясняя на ходу:
- Извини, сын мой, но на моей голове площадь бритья ровно в два раза больше, чем на твоей, так что подождёшь.
Через полчаса, оба чисто выбритые, благоухающие парфюмом и нарядно одетые, отец Вастос даже не поленился по такому случаю облачиться в свою парадно-выгребную серую рясу дорогого офицерского сукна и подпоясаться новенькой верёвкой, они вошли в таверну, где их уже поджидал чисто выбритый и тоже надраенный, как медный дарг, капитан Кастер и Иль крикнул:
- Трактирщик, подойди к нам, мы хотим заказать у тебя роскошный обед и продуктов в дорогу, а пока что вели подать нам большой кувшин самого лучшего шаргринского вина, солёный белый сыр, хлеб, зелень и три прибора! - После чего поприветствовал лёгким поклоном с поднятием руки к шляпе капитана и с радостной улыбкой сказал ему - Фремон, мы оба пьём воду только в том случае, если только тонем в реке, а поскольку мы прекрасно плаваем, то вообще никогда её не пьём. Это первое, что вы должны о нас знать, ежели собираетесь присоединиться к нам. - Беря капитана, быстро отвесившего им поклон, под руку, Иль всё также громогласно заявил - А ещё мы оба не пропускаем ни одной красотки, давшей нам повод к тому, чтобы заманить её в свою спальню на колёсах. Отец Вастос учит их новым молитвенным позам, а я просто люблюсь с ними без всякой зауми. Извините, друг мой, но третьего будуара у нас нет, но зато в кабинете отца Вастоса можно поставить ширму, так что и вы сможете приводить в наш дом на колёсах девчонок.
Очень многие постояльцы уже проснулись и спустились из своих комнат в таверну, чтобы позавтракать. Были среди них и трое монахов-авридианцы в красно-коричневых рясах, тоже всем известные пьяницы. Один из них немедленно поднял свой кубок и крикнул громко и весело:
- Приветствую тебя, брат наш во Дессоре!
- И я приветствую вас, братья. - Ответил отец Вастос и рявкнул - Трактирщик, подай братьям моим во Дессоре, славным последователям святого воина-трезвенника Авридия самый большой кувшин шаргринского и побольше жареного мяса. Сегодня не постный день, чтобы они давились лепёшками. - После чего сказал, вы присаживайтесь, господа, а я пойду поговорю с братьями своими во Дессоре. - У трактирщика не оказалось шаргринского и он послал поварёнка к хозяину. Пока мальчишка бегал за вином, отец Вастос успел о чём-то переговорить с монахами-аридианцами, встал из-за стола и задрав подол серой рясы, под которой на нём были надеты отличные чёрные кавалерийские штаны, заправленные в ичиги, отстегнул с от пояса весьма внушительного размера кошель и смачно приложил его к столу, громко сказал - Это вам, братья, за добрый слова и хорошую подсказку. - Вернувшись к своему столу, он тихо сказал - Иль, я кое-что разузнал о тех монахах, которые почитают святым князя Кейдария Лернийского. Ладно, об этом потом поговорим, в дороге. - И тут же спросил капитана Кастера - Сын мой, ты умеешь править молламами и что самое главное, ухаживать за ними?
Капитан заулыбался и ответил:
- Конечно, святой отец. Плохой из меня был бы капитан отряда лучников его светлости графа де-Тарилера, если бы я не мог обращаться молламами, но больше всего я мечтаю выучиться ездить на них верхом. Поэтому и подался к вам.
Монах сосредоточенно покивал головой и погруженный в какие-то свои мысли рассеяно сказал:
- Дурное дело не хитрое, сын мой. - Затем встрепенулся, поняв, что сморозил глупость и поправился - Это я в том смысле, Фремон, что не боги горшки обжигают. Научишься, но сначала мне нужно будет привести твоё здоровье в порядок. Хотя на вид ты бугай просто редкостный, сдаётся мне, что почки у тебя пошаливают. Небось бывает, что порой моча красная, словно это вино? - Капитан как-то испуганно кивнул головой, а отец Вастос невозмутимо сказал - Это я по твоим глазам и сам вижу. Ну, с этой напастью я играючи справлюсь. Нынешней же ночью.
К отцу Вастосу тут же подбежал трактирщик и рухнув перед ним на колени, взмолился:
- Святой отец, вы не взглянете на мою Диверу, она уже две недели, как с кровати не встаёт. Я уже двух лекарей к ней привозил, да, они так и ничего не смогли понять, а ей всё хуже и хуже.
Монах сделал задумчивое лицо и тут же сказал:
- Вот что, граф, сделай заказ без меня, а пока повар готовить будет, я взгляну на больную. - И тут же спросил - Ещё есть кто больные поблизости? Только такие, которые не поносом маются, а серьёзно больны, со всякими там царапинами и обычные лекари справятся. От поноса лекарство простое, есть чистыми руками из чистой посуды, да, не набивать себе брюхо всякой дрянью.
Отец Вастос поднялся из-за стола и пошел к фургону за сумкой со своими снадобьями и лечебными амулетами, представляющими из себя комплект первой медицинской помощи для колонистов и космических десантников - диагностический компьютер, универсальная аптечка, лечебный компьютер с запасом нанопроцессоров управления и целым набором самых различных нановакцин. С его помощью прогрессорам удавалось не только лечить практически любые заболевания, но даже омолаживать пациентов, хотя и незначительно, примерно на тридцать процентов, но и это все ведийцы воспринимали, как самое настоящее чудо. Ну, а поскольку отец Вастос изображал из себя монаха-калебианца, то он ещё и сопровождал лечение своими молитвами. Профессор Стюарт в настоящее время был занят в числе прочего ещё и тем, что создавал новый, самостийный монашеский орден, небесным покровителем которого было решено избрать одного из самых почитаемых ведийцами святого - Эвтирия-чудотворца и даже пошил для монахов-врачевателей рясы ярко-зелёного цвета с красным крестом, нашитым на груди, и теперь засадил за парты первых сорок прогрессоров.
Спустился отец Вастос к ним через сорок минут и сказал, что случай был не такой уж и тяжелый, - у Диверы была самая банальная прободная язва желудка и уже наутро она будет совершенно здорова, а ещё через пару недель сделается совсем молодицей, так как она была женщиной бальзаковского возраста. На радостях трактирщик накрыл им такой стол, что отец Вастос, покрутив головой, позвал на помощь монахов, возвращающихся из Святых мест. Быстро прикончив все яства и выпивку, отец Вастос отправился в большую спальную, которую было решено на время превратить в госпиталь, а Иль вместе с капитаном Кастером пошли в хлев и стали заниматься молламами, но вскоре прибежал мальчишка и сказал ему, что святой отец не справляется, очень уж много на перегоне оказалось хворых. Графу пришлось срочно помыть руки и взяв свой лекарский баул, заняться лечением. Перегон они покинули только в половине второго и Иль, раздосадованный этим обстоятельством, как только они отъехали подальше, сказал своему спутнику:
- Святой отец, давай договоримся так, в следующий раз народ будем лечить с вечера, чтобы утром ехать дальше, иначе мы никогда не доберёмся до конечного пункта назначения.
Отец Вастос усмехнулся и спросил:
- А ты знаешь, где он находится, Иль, наш конечный пункт назначения? - И сам же ответил - Далеко на западе, в городе Лоренхейде. Именно там есть община кейдарийцев, ведь этот город основал князь Кейдарий Лернийский, который, между прочим, был родом с Суотванза. Церковь Ромварена не почитает его, как святого, но у него есть и другие почитатели, потомки тех суотванзийцев, которые триста с чем-то лет вместе со своим князем перебрались на Ромварен. Вот потому-то нам и нужно туда отправиться, друг мой. Говорят, что это довольно далеко отсюда.
Капитан Кастер, сидевший за штурвалом, то бишь державший в руках вожжи, тут же, доказывая свою полезность, сказал:
- Бывал я в Лоренхейде, святой отец, и доложу вам, что это не самое приятное место в Западном Ромварене. Очень уж там народ своеобразный, недоверчивый к чужакам и горячий. Чуть слово не так скажешь, сразу же за кинжалы хватаются, но зато если уж подружился с ними, так это уже навсегда. Добраться до Лоренхейда можно двумя способами, - на фургоне, это займёт месяцев семь, нам придётся объезжать Туотлинские горы, или морем, этот путь будет почти втрое короче. Нам нужно будет доехать до Шаргры, а там нанять галеру, если вы, ваша светлость, не захотите оставлять в Шаргре свой фургон и молламов вместе с Принцем, но это будет дорого стоить. Зато до моего родного города, от которого до Лоренхейда всего пять дней пути, много кораблей плавает, и галионы, и галеры, и кораблики поменьше. Этот путь к тому же ещё и самый безопасный.
Тут на руке Иля завибрировал коммуникатор, вызов был срочный, и он тут же поспешил сказать:
- Хорошо, Фремон, ты извини, но нам нужно срочно заняться одним дельцем и мы с отцом Вастосом отправимся в фургон, а ты пока что побудь один. Не скучай, мы не надолго.
Капитан Кастер потянул вожжи на себя и молламы, быстро сбавив ход, встали, а чтобы фургон не наподдал им под зад, он поднял рычаг тормоза и тут же зафиксировал его. Иль и отец Вастос вошли в фургон и вскоре над головой капитана трижды прозвонил бронзовый колокольчик и он, сняв фургон с тормозов, пустил молламов быстрой рысью. Ну, а Иль, пройдя в кабинет отца Вастоса, положил на письменный стол голографический проектор и включил коммуникатор. Над столом сразу же появилось погрудное трёхмерное изображение доктора Мишеля Бернарда, стоявшего с задумчивым видом и потиравшего свой подбородок пальцами. Увидев их обоих, он громко воскликнул:
- Привет, бродяги! Ну, ребята, и задали вы нам задачу! Даже и не знаю, с чего начать и, главное, как.
Отец Вастос строго прикрикнул:
- Мишель, а ты начни с главного и говори попроще!
- Попроще, говоришь? - Усмехнувшись спросил учёного тоже учёный, только в области медицины и физиологии человека, а не истории - Ребята, те клиенты, которых доставили сегодня в мой медицинский центр на орбитальной станции, не люди.