Мне довелось родиться в пору сумерек. День был смешан с ночью. Жизнь - со смертью. Грубые мазки запятнали пространство младенческого бытия. Ангел Света боролся с Ангелом Тьмы, но они устали от бесплодных усилий и в печали ушли. Так и вышло, что коснулся меня крылом, предвещая эпоху бедствий, Ангел Скорби, Тоски и Боли земной.
Помню сумрачный день. На мир надвигалась огромная туча. Я не видел таких ни до и ни после. Дети спрятались по домам. Я стоял на крыльце и смотрел, как скрываются мыши в норах. Я слышал, как судорожно обрывались любовные трели озабоченных птиц. Исполинская туча закрыла весь мир. Время сумерек - время кротов и сов. Из земли поднялись нестройные башни и слепые морды родились из них. Ночная птица, разглядев во мне жертву, свистящим ветром прорезала воздух, но, поняв ошибку, изменила угол налёта, лишь кончик крыла оставил острую метку на тонкой скуле.
Я - ребенок прохладных сумерек и тусклого дыма. Меня слепит свет и пугает тьма. Я учусь словам неясного смысла. В полумраке опущенных штор я наблюдаю храбро разгуливающие тени, которые прячутся по углам, как только включается свет. Сумеречные слова складываются в мозаику пространства. Борьба между белым и черным рождает цвет. Каждое слово - скол голограммы великой Книги Жизни. И сонет, и псалом кричат об одном. Но мой голос умолк, затихли все звуки, перед тем как раздался грохот небес и лев златокрылый спустился на землю, чтоб изречь свое мудрое веское слово, и души, как губки, впитали его, насытившись на века.
Я изведал Рай, и Ад весь излазил в поисках блёклого смысла сумеречной души. Я тоскою звериною выл. Я взлетал над миром и видел огни больших городов, обманувших себя электрическим светом и ослепших в ночи. Разве ведомо им, как прекрасен полет предрассветных призраков, обхитривших радары и танцующих в дымной земной атмосфере сумрачный женственный вальс.
Песня сумерек - это песня боли, смешанной с нежностью и тревогой. Кто из вас слышал, как звенит ветер души - тот поймет о чем я всегда толкую. День и ночь. День и ночь. День и ночь.
Мысль моя заболела, ей тесно в пространстве жёсткого черепа. Боится она остаться закрытой, распахивает створки души, но ей - всё мало. Взлетает птицей, несётся к югу. Но вот - охотник её сбивает и, падая оземь, успевает ли, нет, обратиться клювом к востоку? - не знаю. Она умирает. Вертлявый зверёк подкрадывается к телу убитой мысли, нюхает осторожно и жадно сжирает. Затем поворачивается мордой к югу и несется в сумрак, стелется по земле стремительной лаской. Добежит или нет - кто знает, скажите!
Нынче день не мой - ибо тьма настала. Я распутываю сплетенье жил и нервов, смотавшихся в жесткий упругий комок. Я волком смотрю на собачий мир. Я их не боюсь. Я огрызаюсь - мне не быть рабом слепых предрассудков. Моя шерсть седа и клочками, но клыки, как прежде, - остры. Да, мысли мои неудобны для вас. Да, чувства мои опасны для вас. Я отпустил их из клетки здравого смысла - подите, поймайте! Вам невдомек, что я кричу о Свободе. Ваша свобода - рабство телу, моя Свобода - тяжкое бремя. Но только из бремени может родиться радость, которую вы устали ждать.
Не знаю-не знаю, придет ли лето на улицу, где стоит мой дом. Но время сумерек прорастает во тьме, оно тянется исподволь к свету. Если лето забудет сюда явиться, соберу манатки и пойду за ним, став бродягой сумрака и неуюта. Я пойду один, не зная дороги. Не отвергну попутчика и дам ему хлеба, но вести за собой себя не позволю. Лишь слепые нуждаются в поводырях.
У меня был друг. Твердый, хрупкий, ломкий и чистый. Острый, как меч, негибкий, словно камень. Пластилиновые сумерки моего сердца застали мысли его врасплох. И тут тьма схлопнулась между нами. Куда идти? Не найду дороги. Голод боли охватывает меня.
Молодые умирают. И старые умирают. Когда юные - несправедливо. Когда старые - еще неправильнее. Мир пока не прозрел, как слепой котенок, тычется в руки Богу и не знает, что Ему о себе поведать. А надо ли много слов? Дайте, дайте скажу я:
- Здравствуй, Бог. Ты знаешь, я недостоин и думать о Тебе, но все же, где бы я ни был, в сумерках, свете иль тьме непроглядной, Ты, пожалуйста, помни всегда мою просьбу: не оставь всех тех, кого я люблю...