И к чему все пришло...
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Тяжело быть Создателем. Все больше воспоминаний просыпается, все большие задачи ставятся.И я понимаю, почему я от этого сбежала. Простите меня
|
Лечу над полями, покрытыми травой. Над ними снова появляется туман - но он - обычный, белый, предутренний. Небо прямо передо мной светлеет, наливаясь краснотой. Звезды стали совсем тусклыми. Скоро запоют первые утренние птицы. А пока еще тихо. Извечный мой спутник - ветер загадочно шелестит травой, пробегая по ней волнами и взвихривая туман, стелющийся подо мной. И в тумане начинают проступать очертания города. Он еще далеко, он еще спит, но как же мне хочется туда - к людям, к теплу человеческому. После жуткого наваждения я хочу почувствовать, что мой мир - живой. Еще живой. И я лечу прямо к городу. Навстречу мне, выныривая из тумана, со стороны зачинающегося рассвета выныривает такая же фигурка на метле. Зеркало? Еще какой-то вид миража? Мы приближаемся друг к другу. Туман и предутренний сумрак до последнего мешают увидеть, к чему я приближаюсь. Оказываясь рядом, я протягиваю навстречу отражению руку, и оно делает то же самое. Наши руки соприкасаются. И рука, коснувшаяся меня - живая! Теплая! Зачарованно поднимаю глаза от руки... На меня так же зачарованно смотрят глаза Медвяны.
"Здравствуй" - тихо произношу я.
Она моргает и растерянно произносит - "Здравствуй. Это - ты? Это действительно ты?"
Мне немного неловко - они ведь волновались, искали меня, а я, понимаешь, прохлаждалась, наслаждаясь жизнью. Поэтому, пытаюсь сгладить шок от встречи шуткой:
"Э-э-э, ну да. Привет. Как давно не виделись! Как дела, как вы вообще тут оказались?"
Она встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение и берет меня за руку:
"Пойдем, тебя ждут"
Теперь мы вместе летим к городу. Предутренняя дымка уже не кажется тоскливой, в ней появились краски и ожидание дня. Мир перестал давить одиночеством и у меня появилось чувство защищенности и тепла. Я возвращаюсь к друзьям.
"Так, собственно, откуда вы здесь?" - у меня не возникло ни единого сомнения, кто еще меня ждет.
"Когда ты улетела, мы пытались сначала найти тебя по горячим следам. Но тебя нигде не было. Потом мы вернулись домой к Альдеру и попытались уже там выяснить, куда ты делась - но у нас ничего не получилось. Тогда Альдер решил обратиться за помощью. Мы поехали в другой город, хотя назвать здешние города городами у меня язык не поворачивается, но не в этом суть... так вот, мы поехали в другой город, к одной знакомой Альдеру предсказательнице. Она долго пыталась найти тебя, потом вздохнула и сказала нам, что в ближайшее время тебя найти не получится, ей что-то мешает тебя увидеть. Сказала, что у тебя какой-то сильный покровитель, силу которого она перекрыть не может. Говорит, посмотрела в перспективе на будущее и велела ехать сюда. Сказала, что через 5 дней, на границе тьмы и света мы найдем искомое..."
"И ведь не соврала" - хмыкаю я - "Действительно, на границе тьмы и света. А почему ты искала меня здесь?"
"Да я не специально" - смущается Медвяна - "Просто мы с Альдером решили, что с воздуха большая территория будет просматриваться. Я, собственно, искала больше на земле, в пределах города, там где есть свет"
"В воздухе, как оказалось, тоже есть такая граница - между ночью и утром" - хихикаю я
Она мне улыбается. Потом осторожно интересуется:
"А где ы все время была? Что с тобой происходило? Как, вообще, ты оказалась так далеко от места нашей прогулки?"
"М-м-м, как бы это все рассказать?... Слушай, столько всего было... Даже не знаю, с чего и начать. И как рассказывать, не знаю. Давай, я пока обдумаю, как облечь в слова все то, что случилось?"
Она кивает - все равно, времени рассказывать сейчас у меня нет - мы уже подлетели к какому-то трех-этажному строению, в окнах которого едва теплится свет. Приземлившись и взяв метлы наизготовку, мы вошли в помещение.
На звук хлопнувшей двери поднял глаза Альдер, который сидел за столом и сосредоточенно чего-то выстругивал из деревянной баклашки. И встал. Я, опустив глаза, смущенно подошла к нему. Что мне ему сказать?
"И снова ты вернулась" - с непонятной интонацией произнес он
"Снова" - подтверждаю я. И замолкаю. Я не знаю, что говорить. Мне просто приятно находиться рядом с людьми, которых я знаю.
"Где же ты пропадала?"
"Самое интересное, что Медвяна меня спросила то же самое буквально несколько минут назад" - улыбаюсь я - "Я расскажу, честно, как только смогу привести мысли в порядок. Столько всего произошло. Да вы и сами, наверное, видите?"
"Да, ты изменилась" - подтверждает Альдер. Потом спохватывается, приглашает за стол:
"Хочешь есть?"
"Очень хочу" - с жаром киваю я - "У меня со вчерашнего утра во рту маковой росинки не было
Он качает головой и заказывает печеной картошки с луком и сыром
"Скажи, Альдер, ты слышал что-нибудь про гигантских белоголовых орланов?"
Он изумленно смотрит на меня:
"Где ты их видела?"
"А-ам, э-э-э-эм, ну как сказать... Один из них принес меня почти сюда, в когтях. Но выпустил, чтоб защищаться от дракона. Мне что интересно - он магический или настоящий?"
"Тебе сильно повезло. Наверное, нёс тебя, как игрушку детям. Нет, они настоящие, только вот осталось их очень-очень мало. Они древние птицы. Но в последнее время мельчают. С каждым выводком мельчают. Крайне редко сейчас у этих орлов появляются на свет птенцы, соответствующие размером родителям. Вымирают гигантские орланы. Возможно, ты видела одного из последних"
Интересно, почему они мельчают? И всегда ли они до этого были гигантскими? Вспомнив сумеречный город - там я не видела ни одного средства защиты от гигантских птиц. А ведь будь они - была бы и защита. Возможно ли, что то, что я видела, породило выброс радиации, который привел к росту беззащитных птичек? А теперь действие этих мутагенов сходит на нет? Как интересно получается - последствия гибели одного народа воспринимаются за нормальную жизнь - другим.
Принесли заказ и, про все забыв, я углубилась в поглощение вкуснейшей в мире картошки. Меня не отвлекали, видя мое состояние. Наевшись, я откинулась и вздохнула. Сонливость накатила с новой силой. А они терпеливо ждали, рассматривая меня и сравнивая с тем обликом, который они помнили.
"Ребят, я понимаю, что поступаю, как огромная свинья, но, честно, сейчас мне больше всего хочется спать. Простите. Возможно ли где выспаться?"
Альдер кивнул и Медвяна отвела меня на второй этаж, в свой номер. Увидев кровать, я позабыла все на свете и, скинув всю одежду в кучу, без сил свалилась под одеяло. Как же хорошо, когда, встретив друзей после долгой отлучки не приходится первым делом посвящать их в произошедшее, а, благодаря их за великодушие, уснуть!
Проснулась за полдень. Огляделась. При свете дня гостиница была не так привлекательна. Все-таки отличаются жилые дома, имеющие хозяев и такие вот, проходные. Половичок на деревянном полу из грубых строганых досок, пара стульев с гнутыми из лозы спинками, кровать, на которой я спала. С небелеными простынями и подушками. Белые стены, потрескавшиеся, но не сильно. Голые, без рисунков, картин и украшений. Стол на крестовидной подножке, ящик. Ведро под умывальником и рядом еще одно, с чистой водой. Ни зеркал, ни украшений, ни излишеств. Комната для недолгой остановки в пути. Поспать. И окна со ставнями, сейчас неплотно прикрытыми, чтобы дневной свет не слишком мешал мне, спящей. Встала, привычно уже сунула ногу в брючину, но остановилась. Какого черта? Я ж теперь под защитой. Пришлось залезать в мешок, которым я обзавелась за время путешествия для складирования вещей и достать оттуда изрядно позабытое платье. Голубое, с нитками жемчуга - первое мое платье в этом мире. Единственное. То, которое мне подарил Альдер. Прижимаю его к себе, нюхаю. Оно еще помнит меня до всех этих приключений. А пахнет по чему-то шиповником. Укладываю аккуратно походный костюм в мешок, а платье решаю одеть после помывки. Обмотавшись в одеяло, выхожу из номера и спускаюсь по мощной скрипящей лестнице на первый этаж. В едальню. Чтобы найти хоть кого из здешней администрации. Вижу Альдера, тот что-то жует в глубине зала, киваю ему приветственно, но пока не подхожу - у меня дела. Народу мало, человека три всего разбросано по залу. Из маленьких окошек струится свет, в котором плавают, переливаясь, пылинки. Тихо. Доносится иногда звон посуды откуда-то сбоку, чьи-то приглушенные голоса, да снаружи, с улицы, периодически доносятся звуки - но все равно ощущение уютной тишины. Приближаюсь к стойке. Там стоит мощная женщина, не лишенная, впрочем привлекательности. Таких обычно называют ухватистыми хозяйками. В синем платье с бордовым передником и заляпанным грязью полотенцем, повязанным поверх платья. С каштановыми волосами, убранными под темно-синий же головной убор. Большие руки протирают столешницу, обмахивают тряпкой что-то вроде самовара, двигаются дальше, находя грязь, реальную или выдуманную и убирающие ее. Глаза женщины скользят по протираемой поверхности, изредка отвлекаясь на жарящегося неподалеку поросенка. Потом неожиданно глаза поднимаются на меня.
"Доброе утро. Как спалось?"
"Спасибо. Замечательно. Подскажите, пожалуйста, тут у вас можно вымыться?"
Она кивает и, не отвлекаясь от работы, кричит, чтобы мне вынесли ведро с мылом и полотенце. Занавеска за ее спиной отдергивается и невысокая темно-русая девушка в длинном синем платье тяжело выносит ведро с уже привычным мне в этом мире мылом. Через ее плечо перекинуто громадное полотенце - не привычно белое, а естественного льняного цвета и все-таки явно чистое. Подхватываю с другой стороны тяжелое ведро и омы вместе идем к ванной комнате. По дороге выслушиваю целую лекцию о том, что где лежит и что со всем этим делать. Оказавшись одна, я не раз поблагодарила девушку за тот экскурс. А я здесь меняюсь - подумала я. Мои волосы отрастают, а привычно подстричь их не у кого. Здесь нет нужных парикмахеров. А смотаться туда-обратно уже не получится, этот переход теперь возможен только мысленно. Аби-и-и-идна-а-а. А в остальном мне как за собой ухаживать? Надо будет у Медвяны поинтересоваться, она живет в более мне привычном окружении, в крайнем случае, буду мотаться в будущее-прошлое по нужде. Только вот доеду до знакомых мест. А пока придется зарастать на манер обезьяны. Ну или по примеру аборигенов. Со вздохом оделась и пошла обратно. Ведро с мылом я оставила в ванной - тяжелое оно. Альдер приглашающе похлопал по скамейке рядом с собой. На столе уже дымился завтрак - вегетарианский, как ни странно. Запомнил. Все-таки, до чего ж приятно. Пока я насыщалась, опасаясь начала вопросов, он смотрел на меня и молчал. После завтрака я очень неэтично быстро убежала наверх, сославшись на необходимость сбора вещей. Собирать-то особо было нечего - только костюм брючный упаковать. В горловинке рюкзака блеснула статуэтка. Я снова вынула её, любуясь. Вот умели же красоту делать люди! Смотрела я на нее, не отрываясь, минут, десть, потом со вздохом убрала обратно. Надо собираться и уезжать. Перекинув рюкзак через плечо и кинув прощальный взгляд на комнату, я вышла. Во дворе уже стола карета, запряженная четверкой лошадей. Альдер что-то делал у лошадей, Медвяна прохаживалась по двору, нагуливаясь, видимо, перед долгим сидением. А я уже от них отвыкла - поняла я. Мне уже хочется снова убежать. Мне не хочется пускать их в свой внутренний мир. Что случилось? Они для меня - чужие. Да и были ли они когда-нибудь не чужими? Я не помню.... Я не знаю, что значит дружба. Видимо, я не предназначена для нее. Мне гораздо более спокойно в дороге, где все встречи мимолетны. Чего боюсь? Привязаться боюсь я. Потому что не знаю, что делать с этим чувством. Все прочие привязанности убедили меня в том, что стоит держаться подальше от людей. Может, бросить их и улететь? Но тогда это будет подлость. А подлость я совершить не готова. Обреченно забираюсь в карету. Альдер запрыгивает с одной стороны, Медвяна всовывается с другой. Оба сидят рядышком, напротив меня. Уж у них-то проблем с дружбой нет, вон как свободно себя чувствуют! Может, это я моральный урод? Карета мягко качнулась, а затем слегка накренилась, выезжая со двора. Началось длинное путешествие обратно
"Ну, рассказывай, что с тобой произошло и как тебя так далеко занесло" - поудобнее устраиваясь, насела на меня Медвяна. Альдер также вопрошающе перевел на меня взгляд..
"Ну-у-у, все началось с того" - нерешительно начала я - "что я испугалась за вас и решила увести дракона за собой....."
"Ты настолько не доверяешь нам?" - вопросительно перебил Альдер
"В смысле?" - недоуменно посмотрела на него я
"Почему ты все решила сделать сама?" - беспощадно продолжал он - "почему не позволила помочь себе? Ты решила, что со всем справишься сама? А ты подумала, как мы за тебя испугались? Ты вообще о нас подумала?"
На глаза навернулись слезы. Я могла только беспомощно прошептать - "я очень испугалась за вас. Я испугалась, что он вас сможет уничтожить. И я решила увести его от вас подальше - он же за мной и гонялся..." - тут я не выдержала и расплакалась
Медвяна пересела на скамейку ко мне и приобняла, успокаивая: "Юля, почему ты нам не доверяешь?"
Я замерла. Я им не доверяю? А ведь, действительно, получается, я им не доверяю. И все пытаюсь сделать сама, ни во что не ставя их усилия... Я вытерла слезки и сказала, не отрывая глаза от пола:
"Понимаешь, Медвяна, я вообще никому не доверяю. Вы тут не причем. Но я родом из своего, немагического мира, если помнишь? И тот мир с рождения учил меня не доверять. Жестко учил. И выучил на отлично. Я потеряла веру не только в людей, но и в себя"
"А что там с тобой произошло?"
Я стала вспоминать: кто меня чем ТАК обидел? Лица неслись калейдоскопом - вспоминала все обиды, что перенесла. Почти все я с легкостью простила - списывая на возраст людей, непонимание ими творимого, случайные вспышки агрессии и просто глупость. На нее тоже не обижаются. Но вот из-за покрова памяти вырисовались семь человек, которых я простить не смогу. Не за одну ошибку, за полное уничтожение части моей души. Каждый из этих людей сделал что-то, что оставило в моей душе неизгладимый след. Но ведь этот мир меня не обиж... Нет, обижал. Те люди, что съели Чирта. Нелида - как больно было услышать от нее слова обвинений в тот момент, когда мне тоже остро была необходима поддержка! До сих пор, вспоминая - сжимается от горечи сердце. Тугим комком сжимается. Я привыкла убирать обиду на самый краешек сознания, чтобы она не болела постоянно. Но эта обида до сих пор во мне.
"Там... там я доверяла - и каждый раз обжигалась. Самое страшное, что обжигали большей частью те, кого пустила в сердце. На близких не положено обижаться и от этой дисгармонии тоже больно. Но прощать - НЕ ХОЧУ!" - эти слова я буквально выкрикнула, больно сжимая кулаки и зажмурившись - "я думала, что этот мир добрее" - у меня снова потекли непрошенные слезы - "но и здесь столкнулась с ужасом. И ТЫ ХОЧЕШЬ ЧТОБЫ Я ДОВЕРЯЛА?!!"
"Без доверия к людям ты не научишься доверять себе" - глухо произнес Альдер - "а без доверия к себе - не сможешь ты магию постичь. Через доверие к людям лежит путь к себе. Как мы сможем тебе помочь, если ты нам этого не разрешаешь? Если не можешь доверять всем, попробуй доверять нам. Ты сможешь поверить нам?" - он вопросительно посмотрел на меня. Я перевела взгляд на Медвяну - она тоже ждала от меня ответа.
Я задумалась. Карету мягко покачивало на дороге. Шумел за окнами ветер. Солнце скрылось за облаками, но было тепло и сухо. В кабине пахло деревом и слежавшейся тканью. А тишину нарушал только скрип колес. Я выглянула в окно - мы проезжали пшеничное поле - и прислонилась к стеклу лицом в раздумьях глядя на запотевающее от моего дыхание стекло.
Я смогу доверять им? Если я начну им доверять, этим доверием могут воспользоваться не они даже. Откуда-то жило во мне знание, как это бывает, когда друзей перевербовывают - добровольно или насильно, осознанно или бессознательно - и бывшие друзья, люди, которым доверяешь - приносят столько мучений, что не каждый враг сможет. Да плюс к этому невозможность что-то противопоставить, потому что в сознании глубоко сидит память, что это - друзья. В сердце что-то кольнуло. Где я могла это видеть? Или читать? Или слышать? Я не помню...
Я много чего не помню... Попробуем зайти с другой стороны. А просто доверять людям я смогу? Ведь доверять - не значит быть наивной дурочкой, уж от этого любой городской человек... э-э-э-э, с мозгами... привит многочисленными случаями мошенничества. Нет, доверие людям для меня - это нечто другое. Например, представляя ситуацию, я в первую очередь и, зачастую, на этом и останавливаясь, продумывала только один путь развития момента - когда реагируют привычно - то есть - злобно. И очень удивлялась, когда реагировали по доброму. Но испытывала мрачное удовлетворение, если моя гипотеза оправдывалась. А что, если своими мыслями я сама толкала людей к конфликту? Может, это Альдер и имел в виду? Что жду - то и получаю? И пока не поверю - мне не смогут помочь?... Я снова представила семерых людей в реальном мире и тех, кто обидел меня здесь. Последних я простила без проблем - они не столько моего сердца ранили. А вот семеро реальных людей... Их имена и лица плавали передо мной как в круговом меню на телефоне - не просто плавали, вспоминались события, которые я почитала давно забытыми. И ИХ я должна простить? Грудь словно сдавило обручем - не хочу! Должна - строго сказал внутренний голос. Кому должна? - возопила я. Не хочу! Не буду! Почему я должна душить в себе все проявления недовольства и прощать? С какой стати они стоят большей привилегии, чем я? Почему они себя не сдерживают, а я должна? Злобой вся горю. Я не хочу прощать!
Повернула голову - Медвяна и Альдер все еще ждали моего ответа. Для них прошло только несколько секунд. Я не могу их видеть!
Я хочу уйти из этого мира! Мое желание было настолько велико, что начало исполняться. Мир рассыпался словно на точки и их начало сдувать в сторону. Поле моего обзора постепенно заполнялось серой мутью, а вслед за ней пришло ничто. Ни верха, ни низа, ни холодно, ни жарко, ни звука, ни шороха - ничего - только я. Я точно знала, что мой мир жив - это я ушла из него.
"Я не хочу прощать" - пожаловалась я неизвестно кому и ощутила ободряющие объятия, заключающие меня в кольцо тепла и спокойствия. Немного поерзав, я устроилась поудобнее и продолжила внутренний монолог.....
Снова себя я осознала на границе моего мира. Он был за тонкой пленкой реальности, которая отгораживала его от ничто. Тонкая пленка, похожая на пленку поверхностного натяжения у воды, отгораживала что-то от ничего. И я пересекла эту границу. Мир был жив, да. Но он замер. Без Творца в нем не было движения. Не было ветра, не было дыхания, не было гравитации и законов физики. И времени тоже не было. Оно тоже оказалось придумкой реальности, а она сейчас замерла, лишившись источника жизни. С моим уходом нарушились все связи и взаимодействия. Надо было все восстанавливать. Вздохнув, я начала восстанавливать причинно-следственные связи, законы взаимодействия, принципы физических законов. Я не смогу описать - как и что я делала, да и не руками это происходило, это было ... как будто внутри, но не тела... нет, получится слишком сумбурно. Поди объясни слепому, что такое радуга. Помню, меня как то спросил человек, никогда в жизни из-за аллергии не евший рыбы - на что она похожа по вкусу? Тогда я так же затруднилась с ответом. Какой у рыбы вкус? Рыбный? Кто не пробовал - не поймет.
А жизнь в реальности течет своим чередом. Это в "Сказке" все еще лето, а в реальности весна уже успела смениться летней порой, уже наступила осень - я уже напутешествовалась всласть, пошла на новую работу... Только что-то изменилось. Я словно живу в одной реальности с другими, но по другим законам... Да! Правильное получилось определение... по другим законам... Как же мне простить вас - те, которые меня обидели? А, как всегда. Когда зажмурившись нам мгновение, отбросив все сомнения, я прыгала с вышки, задержав дыхание. Прощаю. Прощаю каждого, поименно, чувствуя, что с каждым именем уходит что-то тяжелое. Сама того не зная я, держа обиду на них, брала на себя ответственность за их действия, считала, что могу как то на них повлиять. Да живите вы, как хотите! Ваше право! Только и ответственность вы за свои действия несете теперь сами. Моментально я увидела последствия для тех, кто был в поле моего действия. Те, чью тяжесть поступков я, обижавшись, брала на себя - теперь несли ее сами. И им было плохо. У некоторых резко подскочило давление, некоторые замкнулись в себе, третьи стали чувствовать себя неизмеримо одинокими, хотя раньше не особо заморачивались на окружение. Я за них брала все последствия. А теперь - теперь я принимаю себя. Принимаю такой, какая есть. У меня недавно спросили - что тебе больше привлекательно - добро или зло? Тогда я ответила - ни то, ни другое. На следующий день после моего прощения меня захлестнула волна черной меланхолии. Я не могла смотреть на мир, я не могла его слышать, не могла чувствовать. И я закрылась от него - наушникаии, перчатками и носовым платком. Благодарение богам, я работала - мне было, чем отвлечься. А к вечеру - оно все исчезло, внезапно, резко. Я остановилась и вслух спросила - "Что это было?" И поняла. Это ко мне приходило зло. Сущность разрушения. Всеми отвергаемая, вечно одинокая, никем не понимаемая. Она так же любит этот мир, она дала свою часть, чтобы уравновесить сущность созидания. А мы прославляем одно, начисто игнорируя другое. Ее чувства просто перевернуты. Она не знает, как выразить свою любовь так, чтобы ее поняли. И она приходила ко мне за утешением. А я снова захотела увернуться. Мы с ней похожи - меня тоже отвергают, как только я скрываюсь с глаз. Поэтому у меня нет друзей. Поэтому у меня их быть не может. И именно поэтому я могу ее понять. Только вот как долго нужно мне было проходить сквозь боль и мучения, чтобы это осознать... Всю жизнь....Тогда я ответила - ни то, ни другое - отвергая обе части своего существа и становясь вне границ. Теперь... Теперь я принимаю обе части своего существа - убирая границы в принципе. Да, я злая. Да, я добрая. Я и такая, и такая. Прости меня, моя отвергаемая злая часть за мое невнимание к тебе. Прости, больше я тебя не брошу. Ты - часть меня и я признаю твое существование. Ты имеешь столько же права на жизнь и внимание, сколько и добрая моя часть. Прямо там, на ходу я представила перед собой сущность разрушения и обняла ее. И в тот же миг сердце обожгло жаром. А потом появилось чувство, будто еще чуть - и взлечу. Да, определенно, теперь я смогу закончить то, что мне не удавалось уже несколько дней - соединить абсолютно все взаимосвязи. Я уверенно закрываю глаза.
Я снова стою рядом с каретой. Небо темно-синее, почти черное, все краски слишком контрастны и ярки, по-прежнему ни звука, ни движения. Мир не может снова пойти, пока все не будет восстановлено. Но... я чуть погодю... Прошлась по полю, пролетелась по воздуху - без метлы на этот раз. Пока нет физических свойств, воздух - э-э-э, не описать. Но даже без веры по нему можно передвигаться в любом направлении. Прошлась по воде - та же история. Без физических свойств они не слишком различаются. Разве только глаза по-прежнему видят, что это вода и воображение само заставляет тело чувствовать привычные ощущения, хотя одежда сухая. Сложно объяснить то, что лежит в истоках реальности. У меня вся память об этом только на уровне того, что видела. А о большем я забыла. Вернее, помню, но где-то глубоко-глубоко. Пока не спросишь, не вспомню. Наверное, именно поэтому я - плохой оратор. Мне нужны вопросы, чтобы говорить.. Как бы то ни было, мне даже эти простенькие развлечения надоели. Я вернулась к карете и усевшись, соединила последнюю цепочку взаимосвязей. Тут же мир наполнился шумом и запахами, настоящими тактильными ощущениями, чувством движения и ощущением недавних слез на щеках. Медвяна и Альдер по-прежнему ждали моего ответа.
"Хорошо, я доверяю вам" - уже с легкостью сказала я. Тяжесть, давившая меня все осознаннное время, исчезла. Правда, посмотрев на них, я поняла, что лишилась и еще одного. Привязанностей. Они были просто людьми, с которыми я сейчас ехала рядом. Я больше не чувствовала ту незримую нить, что связывает людей, чьи сердца тянутся друг к другу. Ненависть удерживала мое сердце в этом мире. А любовь я не знаю. Знали бы, что просили...
Они недоуменно переглянулись и пожали плечами.
"Так что было дальше?" - поинтересовалась Медвяна.
А я вдруг поймала себя на мысли, что мне скучно ехать. Я высунулась окно и попросила остановить карету. Вышла в поле. Пшеница волнами сгибалась от ветра. Солнце скрылось за тучами. От земли исходил жар и запах спекшейся травы. А ведь еще пять минут назад все было безмолвно. Альдер и Медвяна недоуменно вылезли следом.
"Что с тобой" - уже удивленно спросила Медвяна. А мне вот все равно, что ты думаешь. В моем сердце пустота. Его уже ничто не держит. И причиной этого было твое желание. Да, теперь я доверяю тебе, но лишь потому, что мне безразлично, как оно все повернется. Прощайте, яркие чувства - их инициатором было то, что одновременно душило меня. Какая ирония жизни!
Я вернулась в карету - за метлой. Села и поднялась в воздух. Может, мне улететь? Пока я задумчиво смотрела в даль, ко мне так же вертикально поднялась Медвяна.
"Юль, в самом деле, что с тобой?" - Альдер снизу внимательно смотрел на нас.
Не хочу я долго ехать в этой карете - мне скучно. Я так же молча спустилась вниз. Медвяна последовала за мной. Встав на землю, я представила замок, местность вокруг, ощущение от того места... И переместила всех разом в нужное место. Ну вот мы и в точке назначения. Никуда уже ехать не надо.
Альдер и Медвяна покачнулись, удивленно восклицая. Лошади забились и кучеру пришлось их успокаивать. Хоть как отвлечется, а то сам посерел от страха.
"Можно мне зайти?" - спрашиваю я. Он ошарашенно кивает и я разворачиваюсь. Ухожу в привычную комнату, плюхаюсь на привычную кровать, смотрю в потолок. Что я здесь делаю? Я снова хочу путешествовать. Дорога всегда соединяет ненадолго, а надолго уже я не хочу. Поднялась, закрыла дверь на засов, подошла к окну. Куда бы мне сейчас отправиться? Дверь тихо дернулась. Оставьте меня в покое. Я уселась на подоконник, раздумывая, с чего начать. Неожиданно снизу возникла сначала голова Медвяны, а потом и она сама, поднявшись на метле.
"Да объяснишь ты, наконец, что с тобой, происходит?" - воскликнула она.
Я посмотрела на нее и посторонилась, впуская в комнату. Она тут же развалилась на кровати.
Ну, рассказывай" - начала она - "Что с тобой произошло?"
"Понимаешь" - начала я - "после твоего вопроса я задумалась. Что прежде чем доверять людям, надо их простить. И попыталась простить. Но не смогла. И тогда я стала пробовать разные способы. Я начала вспоминать, что именно меня обидело, думать, как прощать то, от чего сердце злобой заходится..." - я подняла на нее глаза и увидела скучающее лицо и нетерпеливо качающуюся ножку.
"Я слишком умничаю, да?" - утвердительный кивок - "хорошо, забудем про все эти заморочки. Тебе ведь интересно, как я провела последнюю неделю?" - еще один нетерпеливый кивок.
"Тогда слушай - я долго улепетывала от дракона, а потом резко вильнула, снизилась и затаилась. Он искал, но не нашел меня и улетел. Я выждала и поднялась над лесом. И обнаружила, что лес - кругом..."
Я рассказывала и рассказывала. У меня пересохло во рту, мы спустились в обеденную, я выпила прохладного морса, потом мы поели, к нам присоединился Альдер, внимательно слушающий мой рассказ - думаю то, что он пропустил, ему потом перескажет Медвяна, поблагодарили за еду и снова вышли - теперь уже на улицу. Я не переставая говорила. Конечно, самые интимные моменты я опускала или обходила стороной, но, судя по жадному интересу Медвяны, ей все равно было интересно. В конце-концов мы остановились у полюбившейся мне оградки с видом на город, который в будущем назовут деревней. Какие времена, такие понятия о размерах поселений.
"... И вот, очумевшая, едва оправившаяся от такого стремительного падения, я посмотрела вверх и увидела, что в небе дерутся громадный орел и дракон. Само-собой, детали я выяснять не стала, а просто по-тихому смылась. И вот лечу я над полем, слушаю тишину и наслаждаюсь туманом в рассветной дымке и вдруг вижу фигурку, в точности - я. Что это? Мираж? Зеркало? А ведь не видно из-за тумана. И подлетев, протягиваю руку, чтобы ознакомиться с загадкой. И натыкаюсь на тебя. ... Все."
"Да-а-а, дела-а-а-а" - задумчиво протянула она - "талант у тебя в приключения влипать"
"Да. Медвяна, давай я тебя сейчас отвезу домой? За дальнейшее я поручиться не могу - Медвяна, я меняюсь и не уверена, что потом будет возможность доставить тебя обратно..."
"Юля, ты смеешься? Из-за тебя, между прочим, я так ничего и не посмотрела толком. Все поисками тебя занимались. А теперь ты мне заявляешь что все, баста, карапузики, насмотрелись? У тебя совесть есть?"
Ну, я ей честно предложила.
"Прости, я хочу побыть одна" - разворачиваюсь и ухожу.
Уже отойдя порядочное расстояние я слышу ее голос:
"Ты даже представить себе не можешь, как тяжело с тобой дружить" - сказано это было с такой горечью, что я остановилась. И обернулась.
Она стояла, опершись о бортик, устало опустив голову и только изредка поднимая на меня глаза.
"Ты живешь словно в своем мире. И не обращаешь внимания на тех, кто рядом. Ты вся погружена куда-то. Как с тобой дружить? Ты держишь свое сердце закрытым и никого не пускаешь туда и при этом хочешь дружбы. Да я для тебя просто еще один из людей - я пропаду с твоих глаз - ты и забудешь. Это сложно назвать дружбой..."
Я развернулась и молча ушла. Обогнула с левой стороны замок, идя по привычному направлению к лабиринту. Я хочу снова посидеть с тем деревом. Там - спокойно. Зайдя в ворота лабиринта и свернув с главной, входной дорожки я уселась на землю и расплакалась. Да, я не умею дружить. Ни предлагать дружбу, ни принимать ее я не умею. Только как сказать Медвяне, что они с Альдером были тем, что заставляло меня двигаться? Что к ним я стремилась? Что от их присутствия и осознания что с ними все хорошо у меня тепло на сердце? У меня не может быть друзей. Я одинока. Всегда одинока. И я принимаю такое положение вещей. Тяжело поднявшись с земли, я побрела по лабиринту. Что за черт? Когда я была здесь в прошлый раз - к дереву вышла прямо сразу. А теперь блукаю уже с час - а все никак не могу выти. Или войти, это как посмотреть. Воспользуемся логикой - отставляю левую руку и иду строго налево. Потом надоело и повернула направо - раз, другой. Ну вот - оно, дерево. Оглянулась - как я прошла? Тьфу, тут не на память надо полагаться, а на сиюминутные хотения. В прошлый раз я вообще подумала, что лабиринт состоит из двух параллельно высаженных рощиц. Потому что не заморачивалась.
Молча уселась на дерево. Как же тут спокойно. Как хорошо. Веревочки поскрипывают, легкий шелест листвы, солнышко и никого вокруг. Тишина.
"В который раз прихожу - а ты все здесь сидишь" - раздался насмешливый голос.
Я подняла голову. В проеме стоял Альдер. Или Вальдет. И насмешливо смотрел на меня.
"А сейчас ты кто? - Альдер, Вальдет?" - устало спросила я, не имея ни малейшего желания убегать, даже если это Вальдет. Мне есть теперь, что ему сказать.
"Вальдет?" - переспросил мужчина - "А это еще кто? И почему ты меня принимаешь за него?"
Значит, Альдер
"Вальдет - это мужчина совершенно такой, как ты. Он появился здесь в первый же день моего нахождения здесь. И очень хотел познакомиться"
"А почему я об это узнаю только сейчас?" - спросил Альдер, подходя ближе и привычно прислоняясь к дереву.
"А раньше ты не спрашивал" - поворачивая голову вслед за ним, отвечаю я
Он качает головой, но решает, что дальше продолжать разговор в этом направлении непродуктивно и спрашивает следующее, что его интересует:
"Кто он?"
"Я не знаю. Знаю только, что вы очень похожи. Что он хочет познакомиться. И что он в дракона превращаться умеет. Это ведь именно он тогда преследовал меня. Это его ты видел тогда"
Альдер откинул голову на ствол дерева и замолчал прикрыв глаза. Некоторое время мы молчали.
"Знаешь, мне в детстве говорили, что когда-нибудь я встречу свое отражение" - тихо нарушил молчание он - "Но я не думал, что это отражение будет драконом в оборотном виде"
"А ты кто?" - заинтересовалась я
Он внимательно посмотрел на меня и произнес, нерешительно, словно нечасто ему приходилось сознаваться:
"Феникс"
Бог мой. А ведь еще недавно я размышляла о фениксах в реальности! И костерила на чем свет стоит магов, их задумавших. Птица, которая обречена раз за разом живьем сгорать! Добрейшей души люди ее придумали! Как же занятно переплетены мой мир и реальный! Подумала и получаю ответ на вопрос. И не помеха тому, что миры, где вопрос прозвучал и где получаю ответ - разные
"Скажи, тебе больно - сгорать?"
"Нет. Пламя, пожирающее меня - стирает меня из мира, а не уничтожает. Я просто становлюсь все легче, все меньше, все прозрачнее. Ты знаешь, что фениксы всю жизнь растут? И если бы не очищающее пламя - мы бы не только не смогли летать, несмотря на магию - мы бы не смогли прокормить себя. А ведь сам феникс не поранится - у него нет естественных врагов. Поэтому приходится либо в драки ввязываться, либо, высоко забравшись, складывать крылья, когда уже невмоготу держать свой вес. Ведь это пламя - как регенерация у ящериц - не запустится без причины. А вслед за пламенем стирающим приходит пламя возвращающее. До тех пор, пока носитель оборотного облика не состарится настолько, что пламя возвращающее не придет. Его ведь вызывает желание жить. Только стремление к жизни способно жизнь зародить. Так вот мы, фениксы и устроены" - усмехнулся он, глядя в мою озадаченную физиономию.
Как интересно - задумчиво произнесла я - "я и не думала, что все так сложно устроено. Знала лишь, что феникс - птица, восстающая из пепла. А тут такое подробности вылезают. Как многого я не знаю о мире"
Помолчали. Альдер, привычно прислонившись к дереву, прикрыл глаза. Я, тихо покачиваясь, сидела на качелях и смотрела в землю, рассматривая тени от солнышка и слушая шелест листвы на вновь живом дереве. Перевела взгляд на Альдера - он такой... Такой молчаливый. И не похож на Медвяну. Он ни разу не упрекнул меня, хотя он тоже имеет на это право. Ни разу не спросил, что со мной происходит... И в то же время он с удовольствием со мной общается. Так странно.
"Альдер..." - неуверенно начала я. Он повернул голову, внимательно смотря на меня - "Альдер..., почему ты так любишь это дерево?"
"Оно всегда было здесь. Это память моего рода. С самого основания нашей земли оно растет здесь. Без него невозможно представить это место"
Я встала с качелей и подошла к дереву с другой стороны, прислонилась к нему.
"А ты знаешь, как оно здесь появилось?" - спросила
"Знаю"
"Расскажи?" - я развернулась лицом к дереву, смотря Альдеру в глаза. Он тоже развернулся и теперь мы стояли друг перед другом, разделенные только деревом. Он помолчал, вспоминая и тихо начал говорить:
"Это было давно. Настолько давно, что даже записи уже с трудом можно прочитать. А писал мой прадед об этом уже в почтенном возрасте, когда у него время появилось свободное. Ведь тогда, когда он появился в этих местах - мир пережил катастрофу и времени на что-то, кроме выживания, просто не было. А тогда... Тогда он был совсем молодым юношей. Во время самой катастрофы они спаслись в каком-то убежище. Но дальше там оставаться не могли - не было им, на что жить. И все те, кто был в том убежище, пошли искать не тронутые катастрофой места. Они шли, шли, людей становилось все меньше, а неживая, выжженная земля не кончалась. Он так и написал - ".... От горизонта до горизонта протянулось бесконечное черное пространство - мертвое и недвижимое. Сотни людей шли на восход в надежде найти там нетронутые земли. Шли группками, цепочками или поодиночке. Уныло, безнадежно. И если кто-то падал, к нему подходили не чтобы помочь, а чтобы забрать оставшиеся припасы. Я не раз наблюдал такое, неизменно поражаясь тому, что вся человеческая культура исчезает моментально, если под угрозу становится сама жизнь ." Шел и мой прадед. С ним шла его девушка. Они бросили все, что могло их задержать и взяли только то, что было жизненно необходимо. В их группе было пятнадцать человек и шли они цепочкой. На исходе третьего дня похода он заметил, что неподалеку от их маршрута прямо на земле, свернувшись в комочек и ни на что не обращая внимания, навзрыд плакала девушка. Она не была похожа на тех, кто шел. Рядом с ней не было ни припасов, ни дорожной сумки. Но не было похоже и на то, что она упала без сил и у нее просто все это отобрали. Мой прадед оторвался от группы и подошел к ней. Его девушка посмотрела на их группу, на него и нерешительно отправилась вслед за своим мужчиной. Прадед присел возле плачущей девушки и спросил - что она тут сидит? Ведь нужно идти, здесь жизни нет. И коснулся ее плеча. В ответ девушка обхватила его руками и расплакалась еще сильнее. Он беспомощно посмотрел на свою спутницу. Та сказала, что нужно идти, иначе они все умрут. Они попытались приподнять плачущую девушку, но у нее не было сил идти, а рыдания сотрясали ее тело настолько, что и держать ее было сложно. И тогда мой прадед решил остаться. Он уселся на землю, расстелил плащ и проводил взглядом их уже едва видимый отряд. Он написал, что сразу понял, что видит их в последний раз. Его девушка села рядом. Так они и просидели, пока солнце, полувидимое за дымовой завесой, расстелившейся тогда на все обозримое расстояние и похожее на красный раздувшийся шар, не село за горизонт. Девушка все так же безутешно плакала, а он поглаживал ее волосы и думал, что у них припасов не хватит на троих, а бросить эту девушку у него уже не хватит мужества и, значит, погибнут они все. С этими мыслями он и уснул. Проснулся он от того, что перестал чувствовать тело девушки у себя в руках. Открыв глаза он увидел ее сидящей и задумчиво глядящей на встающее солнце. Она почувствовала, что он на нее смотрит и обернулась. Улыбнулась, опустив глаза и снова повернулась к солнцу. Мой прадед и его девушка стали собираться, намереваясь продолжать дорогу, а та девушка сидела, не обращая на них внимания и смотрела. И вот, все собрав, они встали над ней в нерешительности - спрашивать ее или нет, пойдет ли она с ними? И тогда девушка обернулась и встала. Она сказала моему прадеду, что практически ничем не может отблагодарить его за участие, но кое-что и она может. Опустила руку к самой земле и подняла ее. За ее рукой потянулась полоса теплого света и прадед неверяще уставился на появившийся из безжизненной, черной от копоти земли, росток. Тот быстро рос и превратился в молодую яблоньку. Эту. Девушка сказала, что так не пойдет и улеглась на землю. И от нее, кругами расходясь, поползли сотни и сотни ростков, зеленых, трепещущих. На черной земле это было особенно невероятно. В течение небольшого времени они оказались окружены настоящим живым лесом - с, как он потом обнаружил, полянами, ручьями, озерами, животными и птицами. Настоящая замкнутая экосистема. И вода, там бывшая, была пригодна для питья, что неизмеримо удивило прадеда. А тогда он со своей возлюбленной молча стоял и смотрел на это внезапное чудо. Девушка же спокойно поднялась, посмотрела на них и сказала, что хочет дать им еще кое-что. А затем подошла к каждому и положила руку на грудь. И от ее руки к груди моего прадеда перешел светящийся теплым светом шар. "Это магия - сказала та девушка - я сама не знаю, как ей пользоваться, это вам придется узнавать самим. И... спасибо, что не прошли мимо. Вы показали мне, что мне еще есть, на что надеяться" "Кто ты?" - спросила возлюбленная моего прадеда. А девушка, молча улыбнулась, развернулась и истаяла. Мой прадед тогда написал, что почувствовал, как из атеиста превращается в ярого боговерца, ибо тогда ему показалось, что он видел бога."
Я в задумчивости снова уселась на качели и нервно начала раскачиваться. Вот так и не знаешь, где тебя настигнет прошлое:
"Ты тогда, на дороге, когда увидел меня, остановился почему?" - спросила я
"Записки прадеда оказали на меня большое влияние и я решил, что всегда буду помогать тем, кто встретится мне на дорогах. Кто знает, как это отразится потом на мне? Ведь все те, кто прошел мимо тогда, вся группа, с который шел мой прадед - они все умерли. Он потом нашел их скелеты, когда исследовал то пространство, что оставила ему девушка. Оно в диаметре оказалось десять километров. А дальше, словно обрубленное ножом, снова шла выжженная пустыня. И все, кто ушел, остались в ней лежать. Так что, кто знает, кто встретится тебе на дороге?" - он посмотрел на меня
"Надеюсь, меня за бога ты не принимаешь?" - саркастически ухмыльнулась я
"Ты необычная девушка" - ответил он - "и я не знаю, за кого тебя принимать"
Н-да-а. Необычная... Это слово преследует меня всю жизнь
"Я тоже не знаю, за кого себя принимать" - тихо ответила я - "но я очень рада, что познакомилась с тобой"
Он положил ладонь на мои сложенные руки, улыбнулся и ушел - его, как всегда, ждали дела. Я посмотрела ему вслед. Альдер... Так вот почему ты подобрал меня тогда. Перевела взгляд на дерево - оно помнило этот мир без магии, оно помнило - меня, ведь это я вызвала его к жизни. Мудрое, старое дерево. Очень старое. Встала с качелей и подошла к нему, положила ладонь на шершавую кору. С чего у меня так отяжелели веки? Как же хочется спать! И нету сил сопротивляться... Скользя руками по стволу, я опустилась на траву....
...... Как больно! Как больно осознавать, что уничтожаешь свое детище! Все, что так вначале радовало, на что возлагались такие надежды, и что потом обернулось полным ужасом, грозящим равновесию всей вселенной. Но иначе нельзя, нельзя, иначе они уничтожат не только сущее, но и то, что порождает его и никогда больше свет жизни не озарит ничто. Вот только каждая рвущаяся нить жизни, что уничтожается силами создавшего ее, отдается в сердце уничтожающего. Я словно уничтожаю себя. И я ненавижу себя за уничтожение своего мира. Но я не остановлюсь. Не остановлюсь, пока зараза не будет уничтожена. Как же мне больно!... Меня касается рука. Чья? Какие синие глаза! И в них есть свет разума и участия. Откуда? Я думала, что таких больше не осталось. Ты есть! Ты есть, мое творение - ты живо, не пропало за всеми ужасами, что ты выбрало, в тебе есть изначальный свет. И я не хочу тебя терять. Я обнимаю свое творение и плачу по ушедшим. Прощайте. Огненный вал, порожденный мной, распространяется медленно, но неумолимо, концентрическим кругом огибая землю от точки, где был порожден. И убивает все, выжигая пораженные сутью разрушения мои, свет несущие творения. Но... Но у меня в руках доказательство того, что может быть иначе. Снова поверить этому свету? Отстраняюсь и смотрю на него. Он спит и его руки, сомкнутые вокруг меня, бессильно опадают. Перевожу взгляд на девушку рядом с ним. Поверить... Я не знаю, что мне делать. Поворачиваюсь к восходу и смотрю на солнце - непривычное, красное от смога, раздувшееся багровым шаром. Я не могу поверить. Но и уничтожать то, что светится изначальным светом, я не хочу. Чувствуя взгляд, я оборачиваюсь назад и натыкаюсь на синие-синие глаза. Знал бы ты, человек, что ты - решающий аргумент того, что я собираюсь сделать. Мысленно продумываю свой план, в последний раз любуясь солнцем. Он опять смотрит. Я должна отблагодарить его - кто еще сможет это сделать, если не я. Живи, свет несущее творение. Нет по-одному растить деревья - это долго. В земле всегда есть семена. На глубине, не затронутые стеной огня, они ждут своего часа. Я просто подтолкну их. Щеки касается травинка и ветер уже не так обжигает сухостью и жаром. Я мало могу сделать для тебя сейчас, гораздо меньше, чем хочу - человек, подаривший мне надежду. Но кое-что я еще умею. Держи мой прощальный подарок - часть сил, подаренных ничто для того, чтобы ты смог выжить в ставшем сейчас негостеприимным мире. Я не знаю, как пользоваться этой частью - я пользуюсь только комплексом всего, что имею, не разбирая на части. Но назовем это магией. И пусть сквозь эту часть ничто заглянет в мир, преобразовывая живые творения в самые разнообразные, не всегда продолжающие оставаться свет несущими творения, но это единственное, что позволит тебе сейчас выжить. Кто я? Я - это все, но тебе не стоит этого знать. Прощай, у меня еще осталась пара дел. Да, все вокруг выжжено, но я усмиряю вал огня. И он останавливается, не дойдя до последнего материка с прежней жизнью. Маленький материк, скорее большой остров, но у меня уже нет внутренних сил, чтобы продолжать уничтожение. Эти синие глаза заглянули в самую мою душу. И осветили ее, лишив меня сил продолжать начатое. Теперь - они сами решают, что делать. Я ухожу, засну до того момента, пока не появится шанс что-то исправить. Я знаю, что меня будут звать - но до поры я не услышу. И не приду как раньше. Пока сила зова не пробьется сквозь грань реальности, в надежде отыскать меня. Тогда я проснусь. Здесь я оставлю только то, что позволит это миру жить, обниму его, закрывая от ничто. И усну. Прощай...
О, мама! Это была я?! Прямо не верится. Но явно другая, как и говорили мне Вальдет и та моя часть, встреченная в храме в дрейфующем городе. И я понимаю, почему я отказывалась от себя, в надежде забыть. Такое больно вспоминать. А этот мир уже, значит, проходил через технологическую часть, как и мой реальный. Все-таки они похожи. И я сама уничтожала сотворенное. Меня сможет понять только мать, убивающая свое любимое дитя. Убивающая потому, что иначе нельзя. Боже мой, я надеюсь, мне пришлось пройти через такое только единожды, потому что - никакие нервы не выдержат такого несколько раз. Я сочувствую себе тогдашней. А у Альдера глаза совсем такие же - синие-синие. И такие же теплые. С трудом поднимаюсь с земли. Ну, яблонька, сильна. Помнить сквозь века такое. И передать мне.
Как же челка мешается. Отросшая, лезет прямо в глаза. Тут я парикмахеров не найду. Надо смотаться во время Медвяны, постригусь и обратно. Попробуем вспомнить, как выбраться отсюда. Как ни странно, дорога наружу находится совсем быстро, словно действительно, весь лабиринт состоит из трех кустов, в ряд посаженных. Оглядываюсь - чудеса в решете! Оббегаю стену замка, ищу Медвяну, чтобы захватить ее с собой. Но ее нигде нет. Ни в парке, ни перед входом, ни в обеденной, ни в гостевой - нигде. Бегаю по замку, но тщетно. А-а-а, черт с ней, когда надо - не дозовешься. Без нее слетаю. Захожу в свою комнату, беру метлу. Выхожу на крыльцо, сажусь и вертикально взлетаю, пролетаю пару метров и останавливаюсь. И куда я лечу? У меня ж денег на парикмахеров нет. Чем я расплачиваться буду за их услуги? Планирую вниз. Задумчиво бреду обратно в гостевую. Кладу метлу на место. Что же делать? На работу надо устроиться, заработать на парикмахеров. Что я умею? Посмотрим. Оставив все в гостевой, выхожу. Я сначала схожу в город, посмотрю, что там можно сделать - ненадолго, а потом вернусь. Никто и не заметит, что я отлучалась. И метлу не возьму - кто приходит устраиваться на работу с метлой наперевес? И коняшку не возьму - у меня нет денег на стойло в городе. Пешком пойду, не так уж и далеко. Иду, смотрю по сторонам. Сначала шли аллеи с двух сторон, потом дорога раздвоилась, выйдя на перекресток - ответвляясь на две дороги по сторонам и одну к городу. Сзади послышался стук копыт и скрип телеги.
"Тпру-у, что одна идешь, в город, небось, подалась?" - раздается сверху и сзади.
Оборачиваюсь. На меня, из-под соломенной шляпы, насмешливо сощурившись, смотри дедок - подвижный, смешливый. В просторной рубахи штанах на подтяжках, с босыми ногами, он настолько обаятелен, что заставляет улыбаться в ответ.
"Подвезти, чтоль?" - спрашивает он. Киваю
Ну, забирайся, тогдысь" - командует он - "Ты кто будешь?"
"Да вот , решила на работу в городе устроится" - отвечаю я
"А-а-а" - протягивает он - "извиняй, до города не подброшу. Сворачиваю у самой границы. Там и ссажу"
"Что вы, дедушка, это замечательно" - заверяю его я - "Без вас сколько бы я топала?"
"Это да" - довольно ухмыляется он в усы - "пешком тут не натопаешься"
"А вы кто?" - интересуюсь я. Тут повозка подпрыгивает на ухабе и я двумя руками вцепляюсь в борта. Карета Альдера ехала мягче - неужто у него есть что-то вроде рессор? Дед же даже не шелохнется - вот что значит выучка!
"А фермер я здешний! - отвечает он - "Продукты выращиваю для барского стола. Молоко вот, еще поставляю, сено - лошадкам евойным" - интересно, действительно - фермер, или просто мой внутренний переводчик с их на мой так перевел?
"Давно?" - спрашиваю
"Что-давно?"
"Давно, спрашиваю, работаешь фермером?"
"Да все предки мои - при владетеле фермерами. Так и переходит по наследству должность. Сынок, вот, подрастает - помогает уже. Тоже хочет фермером быть. При владетеле спокойно - заботится он о людях, оберегает землю, ему подвластную - что от соседей, что от нечисти магической. Иной жизни и не хочу."
Занятно. Замолчала, смотрю по сторонам - поля, леса вдалеке, горы с одной стороны. Оборачиваюсь, смотря в другую сторону - точно, горы только в одном направлении - там, откуда я пришла. И совсем местность не похожа на ту, что я видела во сне, когда земля горела. Все-таки присутствие человека пока скорее украшает ее, чем уродует. Тепло улыбаюсь. Повозка мягко покачивается, в ней сильно пахнет сеном. Да и сами травки застряли между прутьями, что ребрами обхватывают повозку с двух сторон. Дорога тянется и тянется, улеглась, смотрю на небо.. Люблю я вот так ехать, запрокинув голову и наблюдая, как проплывают облака. Под мягкое покачивание незаметно засыпаю.
"Эй, приехали, мне сворачивать надо, а тебе - прямо" - прямо над ухом раздается смешливый голос дедушки. Открываю глаза - "ну, слезай уже"
"Спасибо, дедушка" - говорю и спрыгиваю, подобрав платье. Он еще раз меня оглядывает, хмыкает и дернув вожжами, трогается. Смотрю ему вслед. Когда его повозка отдаляется на довольно большое расстояние, поворачиваюсь лицом к городу.
Тут пока еще тихо, идут домики с участками. Все тут еще деревянное, но, чем ближе я подхожу к самой границ города, тем больше появляется каменных домов - сначала маленьких, одноэтажных, но потом уже более обширных, в два этажа. Людей становится больше - теперь они не только сидят перед своими домами или на лавках у ограды - они теперь снуют по дороге в обе стороны, сворачивают в переулки, носятся с грузом или без, болтают и поглядывают не меня. Стараюсь не обращать на них внимания. Осматриваюсь, ищу местные пункты возможной работы. Сначала появились торговые ларечки. Привычные продуктовые - овощи и фрукты разложенные по корзинам, на столе - зачастую прямо за воротами вырастившего их. Рыба - явно еще утром весело плававшая в реке неподалеку. Мясо - фу-у, ту еще не придумали холодильников, поэтому все пахнет ну совсем уж по мясному. Неподалеку, кстати, кожевенная мастерская - нет, это я пройду мимо. Ткацкая - это я тоже не умею, мимо. Таверна - заглянула осторожно - нет, пожалуй тут я работать не смогу - официантки тут заодно и развлекают, повар управляется всяко лучше меня, а развлекать их всегда находятся проезжие артисты. Их песни и сказки тоже явно профессиональнее моих. Как мало я, оказывается, могу. Испытала острый приступ собственной никчемности. Цветочная лавка. А здесь что? Нет, здесь и сама хозяйка замечательно управляется, выращивая цветы и составляя букеты, на которые я только с завистью посмотрела - красиво. Куда мне податься? Шум и гам по своей интенсивности ничуть не уступает современному городскому, в реальности который, только шум от машин здесь с лихвой заменяется людским гомоном. Даже с большим успехом. Присела на большую, поставленную на бок, бочку, наблюдаю, подобрав ноги. Оглядываю улицу, пытаясь найти место, куда себя пристроить. Мимо снуют люди, постоянно перекрывая часть обзора и обдавая не всегда приятными запахами. Периодически возникают дрязги - то тут, то там начинают выяснять отношения, разом повышая громкость децибелов. Сморщиваюсь и прикрываю руками уши. Ой, непривычная я к такому шуму, я родилась в более спокойном месте. Вот будь я более восточной женщиной, может, мне было бы сейчас легче - говорят, там, на востоке, такой шум и гам - обычное дело.
"Что сидишь?" - задорно раздается сбоку. Поворачиваю голову. Справа от меня на краешке той же бочки умостился мальчонка лет четырнадцати - черненький, вихрастенький, с глазками-угольками, улыбчивый, с обаятельными ямочками на щеках - оборванный, наверное, как и все дети его возраста и такой же чумазый. Ой, мамка его, наверное, замаялась стирать его вещи - в его возрасте одежда хорошо если день остается частично чистой.
"Да вот" - отвечаю я, подвигаясь, чтобы освободить ему место - и он тут же поудобнее пересаживается - "смотрю, где бы меня могли на работу взять?"
"На работу?" - задумчиво чешет он затылок - "А я знаю, знаю, пойдем со мной" - хватает он меня за руку и стягивает с бочки, послушно следую за ним - "у меня есть знакомый пекарь, а я точно знаю, что все девушки умеют готовить"
О! Точно! Пекарь - это самое то! Иду, увлекаемая мальчишкой, сквозь толпу. Он ловко просачивается между людьми и так же ловко уводит меня от столкновения.
"А родители твои не против, что ты целый день на улице? Ведь небось не настираешься вещей твоих? - спрашиваю я
"Папка мой замерз два года назад зимой - не дошел до дома по морозу, а мамка прачкой у владетеля работает, дома не показывается, считай, почти. Сам я за себя отвечаю" - гордо добавил он
Сердце сжимается от горечи. Папа- умер, у матери времени на него нет. А ведь я не задумывалась, чем же поддерживается хозяйство Альдера. Ими, вот, такими людьми. А он - сам по себе.
"Как же ты умудряешься помогать другим, когда тебе самому нужна помощь?"
Он останавливается, упирает руки в боки и гордо говорит - "Если могу, значит, помогу!"
Улыбаюсь и опускаюсь на корточки, захватывая его в объятия и ероша его волосы:
"Солнышко ты мое, знал бы ты, как редко попадаются люди, готовые помочь, когда самим плохо" - и целую его в щеку.
Он стоит, замерев и боясь пошевелится. Молчит, опустив глаза. А потом вновь берет меня за руку и увлекает в сторону от первоначального маршрута, уже быстрее, чем прежде.
"Я передумал, пойдем к пекарю другим путем" - сбивчиво объясняет он.
Идем быстрее, чем до этого, но он все увеличивает темп, постоянно оглядываясь. Сначала идет широкими улицами, постоянно вихляя среди людей, потом сворачивает в переулки и так же петляет, бросаясь из стороны в сторону. В очередной раз неожиданно свернув, он резко останавливается. Я, опустив глаза к земле, чтобы не запутаться в платье и не свалиться не сразу понимаю причину остановки. А подняв глаза, вижу группку парней, кругом обступившую нас. Оглядываюсь - сзади тоже уже не пройти.
"Что, Шевр, сбежать решил, увести девчонку?" - насмешливо произносит самый старший, высокий, оборванный парень, шатен, такой же вихрастый, но не такой обаятельный. Глаза мутные, наглые. Весь какой-то нескладный, но ловкий и верткий. Чем-то он мне определенно не нравится. Растерянно замираю. А он оценивающе смотрит на меня
"Не трогайте ее" - выступает мальчишка. Шевр. А я, как всегда не интересовалась именем.
Его хватают за руки двое парней и утаскивают в сторону, он вырывается, но они сильнее. А этот, высокий, подходит вплотную ко мне. Он тут явно за лидера. Смотрю на него, ожидая, что будет дальше.
"Деньги давай" - наконец, озвучивает свои требования он.
От неожиданности улыбаюсь:
"Ты будешь смеяться" - говорю я - "но именно за деньгами я в город и пришла. Заработать. Нет у меня сейчас денег"
"Врешь!" - восклицает он, угрожающе приближаясь ко мне. Отступаю, пока не упираюсь лопатками в стену - "бедняки в таких платьях не ходят!"
Осматриваю себя - насыщенного голубого цвета текучий материал, явно дорогой, жемчужины по кругу и нитями вниз... Да-а-а, я явно не учла, в чем в город отправляться. Для меня оно - просто платье - а для кого-то метка, что у такого человека может что-то быть.
"Но у меня действительно нет денег" - беспомощно говорю я, глядя ему в глаза, в которых клубится жажда наживы и мрак
"Тогда отдавай жемчужины" - продолжает он
"Нет" - мотаю головой я - "Это подарок. А подарок я не отдам"
"Сама не отдашь - силой возьму!" - самоуверенно ухмыляется он, подступая, будучи полностью уверен в своей безнаказанности.
Достает большой, остро заточенный нож с темной рукояткой из старого-престарого дерева. Нож тоже темный от старости, но заточен на диво старательно. Смотрю на него, не зная что ожидать. А он тянет руку с ножом к жемчужинам, к подарку Альдера. Не позволю! Прежде, чем успеваю понять, что творю, отталкиваю его руку и с силой бью по лицу. Звук пощечины разлетается по закутку. Мальчишки сзади хихикают.
"Ах ты, тварь" - злобно шипит парень и размахнувшись, с силой всаживает в меня нож.
Поначалу ничего не чувствую, в ошеломлении, замерев. Мы смотрим другу друг в глаза и я вижу, как парень осознает, что он только что сделал. Как раз чувствую внутри себя холод железа. Боли пока нет, но и это ощущение стали в своем теле уже пугает. Он резко выдергивает нож, заставляя меня судорожно вздохнуть, запрокинув голову от боли и бросив - "валим отсюда" - уводит свою компанию с места преступления. Ребята уводят и извивающегося Шевра. Тот вырывается и постоянно оглядывается на меня. Провожаю его взглядом, схватившись руками за живот. Там, под руками, становится мокро и противно липко. А внутри разгорается огонь. Опускаю глаза - судя по кровяному пятну - он попал в селезенку. Спереди, с левой стороны. Справа - печень, слева - селезенка. В обоих случаях - ничего хорошего. Как быстро расширяется пятно! С такими темпами до замка я не успею добраться. И почему я метлу не взяла?! Присаживаюсь на доски, сваленные кучей. Размышляю. К лекарю тоже не обратишься. Во-первых, я не знаю, где его искать, во-вторых, мне нечем платить. Что же делать? Задумчиво сижу. Становится зябко. Откидываюсь назад, упирая голову в стену. Под закрытыми веками пляшут желтые точки, напоминая звезды.
"Эй, тебе плохо?" - раздается голос. Открыв глаза вижу немолодого мужчину в грязной, застиранной одежде, затравленным взглядом и какого-то всего неопрятного.
"Меня ножом ударили" - говорю я - "Мальчишка какой-то, с компанией"
"Банда Яркона, наверно" - кивает он - "Тебе, может, лекаря позвать?"
"Боюсь, мне нечем ему заплатить" - виновато улыбаюсь я
Он осматривает меня - "А жемчужины?"
"Нет" - качаю головой - "жемчужины - часть подарка, а подарок я не собираюсь отдавать"
Он недоуменно пожимает плечами:
"По-моему лучше быть без подарка, но живой, чем с подарком, но мертвой. Все равно срежут, когда помрешь"
"Вот когда помру - пускай срезают, а пока жива - с подарком не расстанусь" - глупо, но ничего поделать с собой не могу. Я очень трепетно отношусь к подаркам
"Ну и помирай тогда" - пожимает он плечами - "без денег тут тебе никто и не поможет"
"А я и не прошу" - слабо улыбаюсь я - "спасибо, что хоть мимо не прошел, поинтересовался, многие бы и этого не сделали"
Он крутит пальцем у виска и бормоча - "вот еще, безденежным помогать, а самому на что питаться?..." - уходит
Снова закрываю глаза. Голова начинает кружиться. Кровь стекает по ногам, пропитывая платье и заставляя его противно прилипать к телу. Холодно. Нет, нельзя закрывать глаза - это первое, о чем врачи говорят, засну - вообще не проснусь. Открываю глаза - получается уже с трудом - действительно, сильно хочется спать и только пламя, бушующее во внутренностях помогает не заснуть. Хотя сил даже на то, чтобы стонать от боли, уже нет. Смотрю на место, которое станет местом моей смерти. Небольшой кармашек в коридоре между домами, сбоку проходит улочка - двинься в сторону и будет длинная узкая кишка, извивающаяся между рядами и рядами домов. Окон с этой стороны нет не у одного дома - оно и правильно, нечего тут на что смотреть. Доски, которых я сижу, мусор разный, небольшая поросль травы, жмущаяся к стенам домов. Все-таки, тут для города на удивление чисто. Если я правильно помню, про средневековье говорили, что там вообще было загажено - а тут не слишком то и грязно. Может, потому, что тут редко кто появляется? Тихо. Так тихо, что слышу нарастающий стук в ушах - стук своей собственной крови. Сердце начинает биться все яростнее и быстрее. Это плохо. Это означает, что потеряла я уже очень много крови и сердце за счет быстроты и силы сокращений пытается удержать давление на приемлемом для жизни уровне. Еще чуть-чуть и оно устанет бороться, постепенно замедляя и урежая свои удары, потом забьется мелко и быстро - как птичка в руке, а потом - замрет. Совсем. Поднимаю глаза к небу - отсюда он бледно-голубое, тоже пыльное, уставшее. Уже вечер. Скоро меня хватятся. А меня уже не будет. Неожиданно в глазах темнеет. Уже все? Но нет, я еще слышу. Тело, уже не в силах поддерживать вертикальное положение, мягко заваливается набок. Вот оно как бывает... Щекой ощущаю шероховатые доски, нос щекочет одинокая травинка, пахнет пылью.
"Прости, прости меня" - неожиданно меня хватают за плечи и трясут. Голос какой знакомый..
"Шевр?" - с трудом разлепляю спекшиеся губы
"Живая" - обрадованно восклицает голос - "Ты потерпи, я сейчас, я за пекарем - у меня действительно есть знакомый пекарь, он добрый, он тебе поможет. Ты только подожди. Я сейчас"
Слышу торопливый перестук удаляющихся шагов. Что ж, подожду, пока есть силы. Нюхаю пыльный запах, старательно запоминаю ощущение травинки на коже - цепляюсь за реальность всеми силами. Жалко, по-прежнему ничего не вижу. Зато слышу и слышу снова звук шагов. Это не Шевр, у него шаги легче...
"Живая еще?" - знакомый шипящий голос
"А, Яркон? Пришел посмотреть? Понравилась?" - ядовито интересуюсь
"Откуда знаешь, как зовут?" - удивленно спрашивает он
"Так сложно ли не знать великого Яркона - предводителя окрестной шпаны?" - губы слушаются уже с трудом. Слава богу, сил, чтобы передать интонацию, не требуется
"Ха, ну и что, что знаешь - рассказать уже не успеешь - недолго тебе осталось, а жемчуг я все равно заберу, от намеченой цели я еще не отступал"
"Вот подожди до конца, пока я не помру - жемчуг не получишь"
"Получу" - желчь в его голосе заставляет меня с омерзением сморщиться - "я всегда получаю, что хочу. А ты, раз такая строптивая, тоже получи. По заслугам" - мне в живот с силой впивается нога, выбивая воздух из легких. Вместе с воздухом изо рта выплескивается и жидкость - подозреваю, моя собственная кровь. Вздох, следующий за выдохом - какой-то совсем слабый, хлюпающий. Сознание затопляет волна ярости. В груди зарождается что-то темное, что я не в силах удержать. Оно кольцом охватывает грудь, дрожа и грозя сорваться в любую секунду. А затем, буквально мгновение спустя, все-таки срывается. Слышу хлюпающий звук и звук удара чего-то мягкого обо что-то твердое. Потом все затихает. Ни движения, ни шороха. Как жаль, что я ничего не вижу. Все произошло буквально в доли секунды, но после это выплеска дышать стало еще тяжелее, а может, это просто последствия удара. Теперь, кровь течет не только под руками, но еще и по щеке, прислоненной к доскам. Противно, но сил вытереть нет. Теплая, липкая - какая гадость. Слышу свое дыхание - хриплое, частое, прерывающееся - даже слушать его неприятно. Снова раздаются шаги. На этот раз не одного человека. Дойдя до места, где я лежу, они остановились. Молчание.
"Творец всемогущий" - хриплый взрослый бас - "что здесь произошло?"
"Дядя Савр, дядя Савр, вот она, помогите ей, пожалуйста" - а-а-а, это точно Шевр
"А она живая еще?" - чувствую рядом движение - "вроде дышит еще. Красивая. Ладно, попробуем помочь" - под меня просовываются руки и с натужным хеканьем меня поднимают. Даже это небольшое движение заставляет пожар внутри меня разрастись и поглотить сознание. Плаваю в темноте, подсвеченной огненными вспышками. Очень часто темнота становится неимоверно жаркой, меня жжет огнем и в такие минуты и пытаюсь хоть как избежать этого жара, но все мои движения беспощадно прерываются тяжестью, одновременно с жаром наваливающейся на меня. Жарко, жарко. Я вся горю. Выпустите меня - на воздух, на холод - мне жарко. Но тяжесть крепко прижимает меня к одному месту, не давая двигаться. Затем, жар сменяется леденящим холодом и я сжимаюсь в комочек. Пытаясь удержать хоть крохи тепла. Но холод такой, что вымораживает все мысли и чувства. Измученная чередованием жара и холода я не сразу замечаю, что их сила становится все меньше, а на смену ощущению плавания приходят другие ощущения - теперь я чувствую, что лежу на чем-то достаточно твердом, но застеленным несколькими слоями ткани - для мягкости, сверху меня укрывает толстое одеяло, под головой - подушка. Ненавижу подушки. Моргаю - но ничего не меняется - перед глазами темнота
"Ты очнулась!" - восклицает знакомый голос. Шевр. А затем, что-то со всхлипом осторожно опускается рядом и меня обнимают две тонкие руки. Я обнимаю худенькое вздрагивающее тельце и чувствую, как на грудь капают слезы. Осторожно провожу рукой по вихрастой голове.
"Прости, прости меня, я не хотел, чтобы тебя ранили, я так боялся, что ты умрешь. Прости меня, пожалуйста, ты первый человек за несколько лет, кроме дяди Савра, кто отнесся ко мне с добротой и мне очень стыдно. Ты простишь меня?"
Я облизываю губы и спрашиваю:
"Шевр, скажи, пожалуйста, у меня открыты глаза или закрыты?"
Он молчит некоторое время, а потом испуганно произносит - "Открыты"
Все ясно - зрение ко мне так и не вернулось.
"Ты не видишь?" - испуганно переспрашивает он. Отрицательно мотаю головой. Он снова приживается ко мне и с удвоенной силой всхлипывает.
"Помоги мне, пожалуйста, присесть" - прошу я. Поддерживаемая его руками, приподнимаюсь на локтях и мне тут же под спину подкладывают несколько подушек - "Спасибо".
Он снова обхватывает меня руками и утыкается лицом в грудь. Я глажу его по волосам, пока он не затихает. Судя по всему, заснул. Сижу в тишине и темноте, думаю. На грудь давит тяжесть, но снять ее сил нет. Слышу скрип двери. Поворачиваю голову на звук. Глаза по привычке что-то пытаются разглядеть.
"А-а-а, очнулась" - раздается добродушный глухой голос - "уж думали не выплывешь. Он от тебя ни на минуту не отходил, выхаживал. Видно, чем то ты ему здорово понравилась. Как чувствуешь себя?" - все это время он перемещался по комнате, я автоматически поворачивала голову на звук, по привычке пытаясь рассмотреть его источник.
"Спасибо, вроде нормально, только слабость большая"
"Неудивительно" - хохотнул он - "потерять столько крови и выжить - это редко кому удается"
"Ну, значит, я счастливая" - улыбаюсь я
Послышался скрип дерева, прогибающегося под тяжестью. Шаги смолкли - значит, он сел
"Это точно" - снова добродушный смешок - "есть хочешь?"
"Я бы лучше попила. Пить очень хочется"
Послышался звук наливающейся воды - "Держи"
Осторожно протягиваю вперед руку, пытаясь нащупать кружку
"Ты что, не видишь?" - отрицательно мотаю головой. Молчание
"Тогда понятно, почему мне показались странными движения твоих глаз. Ты до этого видела?"
"Да"
"Видно, это от потери крови" - продолжает он
"Я знаю" - вздыхаю я - "я обучалась медицине"
"Тогда мне не нужно тебе ничего объяснять?" - уточняет он
"Не нужно" - утвердительно киваю я.
В руки мне тыкается кружка. Осторожно обхватываю ее руками и осторожно пью. Чувствую взгляд. Вот буквально всем существом чувствую.
"Ты смотришь на меня?" - уточняю.
"Смотрю" - соглашается он - "А ты что, чувствуешь это?" - киваю - "На такое только маги способны. Ты, часом, не маг?"
"Смеешься? Я что, похожа на мага?" - улыбаюсь я
"А кто вас, магов, поймет - на кого вы похожи" - бурчит он
Тихо смеюсь - "Нет, я не маг".
Я еще не успела им стать, но тебе не обязательно об этом знать. Мало ли как ты к этому относишься, а я сейчас очень беззащитна. Напившись, протягиваю кружку обратно. Организм, удовлетворённый, что к его голосу прислушались, успокаивается, и я засыпаю почти мгновенно.
Просыпаюсь в следующий раз от того, что хочу в туалет. Не понятно, открыты глаза или нет - перед глазами по прежнему темнота. Хотя вроде бы открыла. Поморгала для уверенности - точно, открыла. Складываю одеяло, привстаю. Живот весь перебинтован. Двигаться больно. Похожие ощущения были сразу после операции по вырезанию аппендицита - пока не двигаешься, вроде ничего не болит, стоит двинуться - плюхаешься обратно от резкой режущей боли. Попробуем иначе - аккуратно спускаю ноги, чтобы они перевесили тело и не пришлось при поднятии использовать мышцы живота. Техника отработана еще во время то самой приснопамятной операции. Встать удается. Стою, покачиваясь и решая, куда идти. Слышится скрип двери и обдает сквозняком.
"Ты зачем встала?" - раздается встревоженный мальчишеский голос и меня подхватывают слабые ручонки
"Шевр" - произношу я - "мне неловко тебя просить, но, помоги мне, пожалуйста, дойти до туалета. Я не знаю, где он находится"
Руки убираются и через пару секунд к моим ногам пододвигаются какие-то предметы. Подозреваю, тапочки. Осторожно ощупав придвинутое ногой, прихожу к выводу, что была права. Так же осторожно обуваюсь. Судя по ощущениям - из крепкой, но плохо обработанной кожи. Твердая, что ужас. Ладно, до туалета дойти сойдет. На плечи накидывают что-то. Обхватываю это руками. Похоже, плащ. Потом меня берут за руку и осторожно тянут. Послушно следую за рукой, осторожно прощупывая каждый шаг.
"Осторожно, здесь порожек" - предупреждают меня, и я послушно повыше задираю ноги, переступая. Проходи по помещению еще какое-то время, слышится звук открываемой двери и меня обдает свежим воздухом - мы вышли на улицу. Под ногами чавкает - хорошо, что Шер дал мне эти тапочки, а не мои туфельки - я бы сейчас вся измазюкалась. Снова слышится шум открываемой двери и меня осторожно заводят куда-то, снова предупреждая о порожке.
"Ну, здесь ты сама справишься?" - смущенно спрашивают меня. Утвердительно киваю и слышу облегченный вздох - "Ну, тогда я тебя снаружи подожду" - опять слышу шум открываемой и вновь закрываемой двери. Посмотрим, где я нахожусь. Ощупываю пространство. Похоже, это туалет типа "сортир", хороший, со стульчаком, такой и в современных деревнях не всегда встретишь". Осторожно, стараясь лишний раз не тревожить рану, делаю свои дела и толкаю дверь. Спускаюсь. Где я?
"Ты все?" - тут же раздается справа. Поворачиваю туда голову и утвердительно киваю - "все"
"Пойдем" - снова подхватывает меня под руку Шевр. Хорошо, что он медленно идет - не так больно, как в то время, когда после операции мне помогали дойти до процедурной, стремясь поскорее меня довести и отправиться по своим делам. Проходим некоторое количество шагов, явно отклоняясь от того маршрута, по которому пришли. Уж что-то, а чувство направления - это моя сильная сторона. И я не ошибаюсь. Шевр привел меня к умывальнику. Умный мальчик. Не каждый бы из его сверстников сообразил, а уж в то время, в какое он живет, и подавно
"Я знаю, девчонки любят мыться" - он смущенно хлюпает - "я подумал, и ты захочешь"
"Шевр, солнышко мое, ты - чудо! Конечно, захочу. Я очень люблю мыться" - я не вижу его, но мне почему-то кажется, что он довольно улыбается. Мою руки, умываюсь. Сразу становится легче. Он льет в мои подставленные ладони мыльный раствор и я снова мою руки. Стало совсем замечательно. Он снова берет за руку и отводит в дом, отворяя двери и предупреждая о порожках. Очутившись снова у кровати, стаскиваю башмаки и прошу принести мне мою одежду. Он мнется, потом приносит. Говорит, что Савр хотел ее выкинуть, а он не дал. Отстирал ее, хотел зашить - а она целая! Только стала ярко-красной, как кровь. Спрашивает - может, я маг, если одежда у меня такая. Смеюсь - нет, не маг, а одежда - это подарок. Он говорит, что помнит это. Протягиваю руки и получаю свое платье. Тяжелое, скользящее, такое приятное на ощупь. Я теперь все буду воспринимать на ощупь. На запах, на ощупь, на слух - как угодно, только не на вид. Закрываю глаза, прижав к груди платье. Как это, оказывается, много значит, когда видишь... Стою так несколько минут, потом решительно мотаю головой. На ощупь одеваю платье. Значит, оно теперь красное. Красное, с белыми жемчужинами. А что, тоже стильно смотрится. Расчесываю руками волосы. Нужно будет их попозже вымыть - взьерошенные, они с трудом расчесываются. Мне в руку суют расческу и я благодарно улыбаюсь дающему. Теперь волосы расчесаны более тщательно и я успокаиваюсь. Протягиваю расческу обратно и мне взамен дают мои легонькие туфли. Только по весу их не трудно узнать, а уж по мягкости, и подавно. Теперь я полностью одета и, поддерживаемая под руки Шевром, выхожу в другую, чем до этого, дверь. Здесь в нос сразу бьет запах сдобы и ванили. Тут явственно теплее, а голоса многочисленных людей дают понять, что я, похоже, зашла в пекарскую лавку. Воображение рисует этакое просторное помещение с прилавком, отгороженной зоной для пекарей, дверцей с колокольчиком и широкой витриной. Интересно, как оно на самом деле выглядит.
"Уже встала?" - слышу знакомый хрипловатый бас - "что делать собираешься?"
"Я хочу отблагодарить тебя за доброту" - произношу я - "сейчас я мало что смогу сделать, но я умею готовить. Давай я что-нибудь приготовлю. Хочешь, я сделаю пирожки, булочки, кексы - я умею"
"Умеешь?" - недоверчиво хмыкает тот же голос - "Ну посмотрим, как ты умеешь. И как готовить будешь"
Он берет меня за руку и отводит влево - "Вот тебе стол, вот доски и ножи. Что тебе нужно?" Перечисляю ему необходимые ингредиенты. Пару раз мы не понимаем друг-друга. Например, на указанный сахар он долго смеется, говоря, что тогда эти булочки будут доступны только очень богатым людям, а сам он разорится, если попробует его купить. Но предлагает замену сахару. Я говорю, что мне все равно, чем заменяют сахар. Мне главное - чтобы оно было сладкое. Или черный перец - тоже незнакомая пряность, но, описав его вкус, я добиваюсь того, что и ему мне подбирают замену. А вот дрожжи тут известны. Ну что ж, все есть. Ощупываю пространство, выделенное мне для творчества - миски, венчик, как ни странно, доски, ножи, продукты, далее противень. Савр отходит - у него есть дела, ему некогда за мной наблюдать, да, наверняка, и неинтересно.
"Шевр" - зову я - "Шевр, ты здесь?"