Аннотация: хорошо знакомая сказка оказывается может звучать совсем по взрослому
КУКЛА НАСЛЕДНИКА ТУТТИ
Время волшебников прошло. По всей вероятности, их никогда и не было на самом деле. Все это выдумки и сказки для совсем маленьких детей. Просто некоторые фокусники умели так ловко обманывать всяких зевак, что этих фокусников принимали за колдунов и волшебников...
- Суок! - сиплый рык внезапно протрезвевшего и потому очень злого "дядюшки Гюсто" нарушил все очарование летнего полдня, заключающееся в ленивом созерцании качающихся в такт повозке облаков, а заодно самым неприятным образом прервал плавный поток сонливых размышлений.
- Суок!!! - надсадное карканье могло поднять и мертвого! - Бездельник прожорливый, кончай херней маяться, займись делом - город на горизонте!
- Вот щаз кончу, - в том же тоне откликнулся молодой звонкий голос, - и прям так сразу и возьмусь!
Растрепанный, рыжий и как положено с золотыми крапинками на задорно вздернутом аккуратном носике, мальчишка свесился с крыши ковылявшего по жалкому подобию дороги фургончика...
Немедленно схлопотав подзатыльник от третий день хмурого акробата.
- Вернее было назвать тебя сурком, - попытался соригинальничать Тибул.
- С каких пор ты претендуешь на остроумность? - Суок ловко увернулся, без тени смущения спуская с себя штаны и вместо них для начала натягивая на тонкие костлявые лодыжки полосатые гетры.
Увы, реалии этого мира были таковы, что если тебе 15ть, на тебя не страшно смотреть и ты имеешь несчастье состоять в "труппе" - женские тряпки тебя не минуют! Редко кто хотел терпеть и заботиться о пищащих последствиях глупости вдругорядь потяжелевших и раздавшихся коломбин. Проще было заменить их более надежным в этом смысле материалом.
Правда, участь травести ничуть не смущала и не расстраивала мальчишку, привычно расправлявшего вокруг узких бедер короткие, пышные и яркие юбки: умел он был не только в этом, а Тибул как одержимый продолжал его тренировать во всем прочем, что считал нужным. Издеваться над почтенными гражданами было весело, и к тому же прибившийся к разваливавшейся труппе гамен тем не менее успел достаточно повидать с ними мир.
Суок ловко навесил на себя лично усовершенствованные тряпичные сиськи, затянув корсаж так, чтобы шемизетка не выглядела совсем уж плоской, и натянул на стянутые в пучок волосы трогательный чепчик.
- Ну как? - поинтересовался мальчишка, разворачиваясь к своему персональному "зеркалу", которому, естественно, доставались все мужские роли.
- Половина этих жирных ушлепков захочет тебя оттрахать, - философски заметил Тибул, все так же терзая несчастную лютню. - Хотя бы по гланды...
- Вчерашняя малышка Марисоль оказалась настолько неуступчивой?! - притворно посочувствовал Суок, перехватывая вожжи у старика Августо, которому доставалась самая нелегкая роль - клоуна и рассказчика в их маленьких представлениях.
Пушечный выстрел раздался неожиданно, заглушив собой вялые ответные ругательства акробата. Суок рванул поводья, заставив смирных лошадок практически встать на дыбы, Август выронил зеркальце, с которым красил свою обрюзгшую физиономию, и оно упало, пойдя красивыми витиеватыми трещинками... Удивился даже подскочивший Тибул:
- Какого х..?! Я же говорил Просперо...
Дальнейший спор между мужчинами с точки зрения Суока был абсолютно бессмысленным. Он вообще не представлял кто такие люмпены и буржуи, в чем сам смысл их противостояния, понимая только что в столице очередной бунт против сработавшегося триумвирата министра финансов, канцлера и военного министра, "ласково" прозываемых в народе Тремя толстяками за свои неуемные аппетиты.
Стало страшно... По нынешним временам арестовать могли и святого, а Суок слишком любил свою беспутную жизнь, чтобы допустить мысль о смерти! Зато Тибул, как оказалось увяз достаточно глубоко, и даже "дядюшка" Август сейчас споро разворачивал повозку, пока акробат опустошал полные винтовок и патронов тайники под днищем... Суок захлестнула обида!
Значит вот как... пока он сбивался с ног, бегая по поручениям, договариваясь о реквизите вместе с Густо, в конце концов, с ним же работая над пошлыми пьесками, и тратя нервы на починку колымаги, служившей всем троим домом... За его спиной творились дела, за которые меньшим наказанием будет плаха!
Тибул умчался как оголтелый, погрузив на запасную лошадь ящики с оружием. Суок тихо сидел в своем закутке, покачивавшийся под направляющими руками Августа повозки и спрашивал себя: как он умудрился так вляпаться в революционеры и что ему теперь делать...
Выстрелы раздавались всю ночь. Лежа на своем тюфячке и тупо уставившись в доски потолка, вначале Суок даже пытался их считать, но сбился на второй сотне. Иногда слитно рявкали залпы... Не моргая, Суок считал и их.
Выходило что-то около 25ти с четырех разных сторон, - значит, баррикады и артиллерия бьет по ним...
На которой из них сейчас Тибул гадать не хотелось. Акробат, конечно, был той еще занозой в тощей заднице, но за шесть лет накопилось всякого, и не только затрещин. В конце концов, именно этот ловкий вертлявый парень когда-то кинул замурзанному пацаненку надкусанную булку вместе с душистой колбаской и, увидев как тот ловко поймал и то и другое, привел в живописный разномастный табор бродячих актеров.
Здесь даже была женщина с бородой, но Густо, и не в последнюю очередь Тибулу, все-таки удалось вдолбить в пустую голову, что мало просто чем-то отличаться и выставлять себя, но делать это нужно с шиком, с блеском и острым словцом. А еще надо работать. Каждый день, иначе ничего не получится.
С тех пор как Август запил уже по-черному, Суок видел тому только новые доказательства. Со временем, в труппе остался только Тибул, которому, как подозревал мальчишка, банально совесть не позволяла бросить старика его вырастившего, и Суок, - как говорится мальчик на все случаи жизни, которому и идти-то было некуда...
Что ж, работа не волк, сама за обедом гоняться не будет. Дождавшись затишья, Суок прихватил последние их монеты, корзинку и, кивнув изжелта-белому от тревоги Августу, отправился на городской рынок - место, которое не умолкает никогда, несмотря на любые войны и напасти. Переодеваться обратно в мальчика он не стал, только оставил нижнюю грубую и жесткую юбку, стоявшую колоколом и обычно служившую каркасом для прочих пестрых тряпок, да повязал поверх аккуратный передничек. Эдакая служаночка, получилась, - съехидничал над собой паренек, скромно потупив на брусчатку глазки перед массивными воротами.
Только смешного было мало: Суок понадеялся, что в девчонку, если что стрелять сразу не будут, зато рисковал другим, не менее для себя ценным. На воротах его разве что слюной не закапали, благо офицер случился рядом и был явно не в духе, чтобы 'допрашивать' молоденькую гризетку лично, но и позволять удовольствие другим, пока он мается, - спесь не позволяла.
Рявкнув на стражников, капитан мотнул крайне благодарного за его вмешательство Суока по другую сторону караулки. Стуча сабо, мальчишка по инерции проделал несколько торопливых шагов под глумливые шуточки, и остановившись, спокойно поправил беленький чепчик, мысленно поминая солдафонов с их спермотоксикозом словами, которые мгновенно вспоминает любая девица из предместий, оказавшаяся в такой же ситуации. Как бы он не уворачивался, на заднице и ногах наверняка останутся гроздья синяков, несмотря на плотную юбку!
Суок с досадой вздохнул, и осторожно выбирая самые тихие и неприметные улочки, безошибочно двинулся к рынку. Дитя улиц и дорог в не самое спокойное время, он был готов к тому, что увидит, поэтому запертые ставни не заставляли сердце тревожно биться, перевернутые повозки интересовали лишь в плане возможной пользы их содержимого, а начавшие встречаться трупы он безразлично обходил стороной, чутко прислушиваясь к звукам мятежного города, чтобы не оказаться в жмуриках самому.
Изредка скользили такие же серые тени, тех, кому не повезло остаться без запасов в эти тревожные дни, или тех, кто рыскал в поисках поживы, так что щуплая фигурка рыженькой девчонки с корзинкой ни у кого не вызывала любопытства. Деревянное сабо быстро стучало по брусчатке, отзываясь глухим эхом, и Суок уже начал надеяться, что его вылазка увенчается успехом - жалко умирать в 15ть лет, да и расстаться с невинностью он планировал несколько иначе, чем под ошалевшей от крови солдатней, которой уже безразлично девочка перед ними или мальчик... Особенно если мальчик наряжен в девочку! Влетев в первую же открытую лавку, Суок лучезарно улыбнулся упитанному пожилому хозяину и скороговоркой протарахтел список нужных продуктов: кто знает, насколько затянется бунт, а во второй раз может уже и не повезти...