Абзалова Виктория: другие произведения.

Винченцо. Первые уроки гл.3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    АХТУНГ!!! Автора опять плющит не подетс, вот только села за комп, а выхожу вообще не со своего, так что продолжаю издеваться над своим стойким монашком
  ***
  - Брат Винченцо, вы оказались в сложной ситуации. Я понимаю, что ваша жизнь должно быть изменилась разительно, - брат Эрнандо продолжал мягко увещевать юношу, искренне полагая, что чем быстрее тот смирится со своей судьбой, тем лучше будет для него же, - но разве смысл ее лишь в наслаждениях света? Задумайтесь, возможно вы приобрели куда больше, чем потеряли! Вы еще очень молоды, и немногие в ваши годы уже определили свой путь даже за монастырской оградой. Для чего вам сопротивляться воле божией, вместо того, что бы попытаться обрести новый смысл в своем существовании?
  Винченцо слушал монаха молча. Он не мог не признать, что в словах брата Эрнандо была доля истины, если бы не одно "но" мешающее ему принять свою новую жизнь. В его случае речь не шла о духовной карьере, при должных стараниях дающей не только богатство и почет, но и недюжинную власть, не снившуюся многим светским князьям. Нет. Его враги вполне могут торжествовать: он жив, но обречен на унылое прозябание в склепе и даже о нательной рубашке теперь не имеет права сказать "своя". Винченцо не был склонен к праздным мечтаниям, но понимание скольких возможностей он лишился, словно петлей сдавливало горло, висело мельничным жерновом на шее утопленника. Из всей проникновенной речи монаха, его сознание вычленило лишь единственное:
  - Мне жаль, что я не смогу поддержать вас, и вынужден оставить в такой трудный миг. Но мне бы хотелось думать, что мое скромное участие все же помогло вам хоть немного.
  - Вы помогли мне уже тем, что мне есть с кем поговорить, - слабо улыбнулся юноша, - Однако что значит "оставить"?
  - Увы, совсем скоро я отправляюсь в Турин, что бы разрешить несколько вопросов для обители и...
  Винченцо начало потряхивать, когда он понял, что это означает. Разумеется, нечего было и думать, что ему позволят присоединиться к брату Эрнандо. Он не может вырваться за монастырские стены сам, но это не значит, что он не может быть услышанным и отсюда!
  Винченцо не спал всю ночь, продумывая свое послание до единого слова: ему было жизненно необходимо убедить епископа, что в его интересах принять участие в судьбе одинокого юноши, уже успевшего обзавестись одним, но очень влиятельным недругом, ведь второй шанс обратить на себя внимание, ему врядли предоставят.
  Однако составить текст было лишь половиной дела, причем наименее сложной! Обращение еще нужно было написать, а даже если бы он и получил бы вновь доступ в скрипторий, куда его не посылали с того дня, когда случился срыв, писать открыто было совершенно невозможно! Время отъезда брата Эрнандо неумолимо приближалось, и юноша был в отчаянии. Он превзошел сам себя изыскивая возможность получить в свое распоряжение хотя бы огрызок пера, готовый писать собственной кровью. Чистые листы и вовсе были недоступной роскошью, находясь под неусыпным надзором брата Ансельмо, но он не позволил себе окончательно впасть в уныние. Да, будет непростительно упустить такой шанс, но он его и не упустит!
  Жалел ли он, что собственной рукой уничтожил свидетельство любви к нему Андреа? Где-то очень глубоко в душе тяжело ворочалась, царапалась и грызлась боль, и страх, что возможно ему и впрямь уже не доведется испытать это запретное, сладко-горькое чувство, прихватывал сердце остренькими коготками. Но у него была цель, и цель не позволяла размениваться на что-либо еще. Он должен вернуть себе свою жизнь, себя самого! Любовь? Возможно, в любви у него и не было никакого опыта, и все что он знал - это то, что лишь любовь к Богу чиста и безгрешна. Однако кое-какой опыт в жизни он уже успел приобрести, и с высоты этого опыта он мог сказать: любовь это не вздохи украдкой и не рыдания над посланиями! Андреа отказался от него. Неважно почему.
  Винченцо не был наивным и сентиментальным, чтобы лелеять мысли о неизбежной встрече, не был настолько романтичен, чтобы отдать этой надежде всего себя. Стирая строчки, написанные все еще дорогой рукой, он словно снова подтвердил свое же решение, когда не остановил уезжавшего навсегда любимого.
  В обмен, Винченцо получил мятый листок с грязными разводами и местами протертый до прозрачной ветхости. Лучше, чем ничего!
  Оставалось последнее: убедить брата Эрнандо передать послание епископу. Винченцо знал, что это будет нелегко, и рассчитал так, чтобы в любом случае не дать тому возможности позже сообщить о просьбе настоятелю. Конечно, монах расположен к нему, но их мнения о благе в данном вопросе расходились весьма значительно.
  Все оказалось еще хуже.
  - Брат мой! Я полагал вы образумились! - монах был потрясен, - Опомнитесь!
  Винченцо кусал губы. Отчаяние душило его, сердце колотилось как безумное. Он понимал, что негодующий брат Эрнандо сейчас развернется и уйдет, и все было напрасно... Силы оставили его, и юноша рухнул на колени, судорожно вцепляясь в рясу монаха.
  - Прошу вас!!! Умоляю, святой отец, помогите мне!! Вы моя последняя надежда! Скажите в чем может быть смысл моего служения Богу, если я только несколько дней как увидел свет солнца, а завтра быть может снова окажусь замурован в склепе?! В чем смысл моих молитв, если единственная искренняя среди них - это уйти отсюда! К чему Господу слуга, который всей душой ненавидит свой жребий и готов его променять на самую глубокую бездну Ада?! Если я не выйду за эти стены, то мне останется только наложить на себя руки, чтобы по крайней мере не длить пытку!!
  Монах ошеломленно смотрел в расширенные черные глаза, в которых уже не осталось слез, и впервые допустил мысль, что быть может юноша действительно не создан для обрушившейся на него участи.
  - Вы готовы погубить свою душу? - тихо прошептал он.
  - Я погублю ее вернее, если смирюсь с учиненным произволом и перестану бороться!!
  Брат Эрнандо вздохнул и после минутной заминки, принял послание.
  - Я передам...
  Винченцо отпустил края рясы и спрятал лицо в трясущихся ладонях. Он был на грани обморока, и даже не сразу нашел силы встать, но у него получилось, и возможно теперь его голос будет услышан! Он сделал все, что от него зависело, и теперь остается только ждать.
  
  ***
  Потянулись унылые серые дни ожидания. Радужная эйфория от своего успеха схлынула несправедливо быстро, оставив Винченцо лишь сомнительное утешение, что куш в размере его еще не разграбленного наследства сможет привлечь как можно больше стервятников.
  Воистину, то было настоящее испытание для терпения и смирения!
  Юноша продолжал раздумывать над возможностями побега, как самого крайнего варианта, но вместе с тем понимал, что сейчас не сможет воспользоваться даже настежь распахнутыми воротами: куда ему бежать, к кому?.. Не говоря уж о том, что запыленного бродяжку будет еще проще выдать за самозванца или того пуще - сумасшедшего... Именно его пребывание в проклятом монастыре и засвидетельствованное должным образом отсутствие его доброй воли - оставалось самым главным доказательством сотворенного преступления.
  Но он не мог не думать и об иной возможности, точнее многих из них. Брат Эрнандо мог передумать и попросту уничтожить его с таким трудом написанный крик о помощи. Либо же письмо могло затеряться среди вороха бумаг и более значимых забот... Либо епископ решит не вмешиваться и не тревожить сильных мира сего по пустякам и послание ляжет под сукно, а то и отправится в камин... Никогда еще молитвы юноши не были столь горячи и искренни, хотя и обращены были абсолютно в противоположную сторону, нежели предполагал отец Антоний.
  Отец-настоятель продолжал присматриваться к беспокойному иноку, иногда даже жалея в глубине души, что польстился на выгоды, уже не казавшиеся столь значительными, а в дополнение к ним приобретя не малую головную боль. И все же, казалось, что темные глаза брата Винченцо, вновь как-будто ставшие ярче и живее, временами и вовсе озаряются высшим, каким-то нездешним светом, заставляя вспоминать строки о пламенных серафимах... Аббат умилялся им, поглядывая во время служб и внимая чистому, сильному тембру волнующего голоса.
  И всячески гнал от себя то и дело мелькавшие греховные мыслишки. Юноша не мог не привлечь внимание, он выделялся из братии, как колдовская роза посреди вытоптанной разбойничьей поляны. Руки еще не успели зачерстветь мозолями, черты лица огрубеть и лишиться осмысленности в обмен на тупое довольство или отрешенную смиренность. Слегка побледневшая смуглая кожа придавала облику юного монаха лишь больше одуходворенного очарования, а легкая тень усталости и тревоги на лице только делала взгляд глубже.
  Внимание аббата до поры не волновало Винченцо. Один из них тоже хорошо умел скрывать свои помыслы, под час даже от себя самого, а второй все же еще не сталкивался с чем-либо подобным. Тем более, что все мысли юноши были сосредоточенны далеко отсюда, а сила воли направлена на то, что бы выдержать ожидание.
  Как ни странно, со временем именно оно еще поддерживало в нем надежду, почти заменив собой все иные ощущения: слишком долго не было никаких известий! Миновали всяческие разумные, а затем и неразумные сроки, но ни одной весточки, говорящей, что его мольбы были услышаны - так и не появилось.
  Размышляя о будущих своих планах во время ночного бдения в часовне, Винченцо скрепя сердце признал, что ждать расследования дальше, скорее всего будет пустой иллюзией. Только Бог знает, что могло произойти, но врядли юноше стоило рассчитывать на Его откровение!
  Приступ тоски не был внезапным. Винченцо обвел горьким взглядом аскетичную часовню, прежде чем опуститься ничком на ее плиты, крестообразно раскинув руки, как это позволял устав. Холод камня леденил щеку так, что вскоре начал ныть висок. Гуляющие по полу сквозняки пробирали до костей, но хуже всего был холод одиночества и безысходности, навалившийся на сердце подмерзшим сугробом.
  "Этого ли ты хотела для меня, матушка..." - шепнул юноша со вздохом, но глаз не прикрыл, опасаясь что сон сморит его даже в таком положении. Бдение, оно потому и бдение, что спать во время него не должно.
  
  ***
  Внезапную перемену Винченцо ощутил сразу, еще даже не зная что произошло: нервы его были напряжены почти постоянно, реагируя на каждую деталь в уже ставшей привычной обстановке и изыскивая новый способ спасения.
  Выражению глаз настоятеля, которым тот одарил входящего в трапезную инока, позавидовала бы и разъяренная гадюка, и не почувствовать его взгляд было невозможно. Винченцо невольно передернул плечами и насторожился: уже давно редкая перемена в его жизни была положительной.
  Однако еще несколько дней ничего не происходило, хотя тяжелый взгляд настоятеля, казалось, преследовал его всюду, подкарауливая любую оплошность. Встревоженный Винченцо терялся в догадках, и ни одна ему не нравилась.
  Ситуация прояснилась на капитуле, причем прояснилась кардинально.
  - Это все, что вы можете сказать?! - скрипуче поинтересовался аббат, после того как юноша окончил публичное покаяние.
  - Да, святой отец.
  Голос тих, ресницы скромно опущены, - отец Антоний против воли восхитился и тут же разозлился еще больше.
  - Вы забыли еще один ваш грех. Главный! - огласил аббат.
  Юноша остался спокоен, лишь слегка удивленно дрогнули губы.
  - Какой же? - вдруг поинтересовался он с простодушной дерзостью.
  Этого было достаточно, чтобы отец Антоний взбесился окончательно.
  - Ложь!! Ложь и лицемерие - вот ваш грех!! - заорал он брызгая слюной, - Вы лгали перед алтарем и святыми дарами и лживым языком порочили священные стены и достойных людей!... Как смели вы отречься от святых обетов?!
  Аббат кричал и бесновался, призывая на опущенную голову строптивого нечестивца все кары небесные, но внезапно голова эта оказалась поднята.
  - Лгал? Я не сказал ни слова неправды! - черные глаза сияли просто неземным светом, - Отрекся?! От чего?! Бог не слышал моих обетов!
  Звонкий голос отразился от сводов в то время как аббат Антоний беспомощно хватал ртом воздух. Казалось, с ним вот-вот случиться удар.
  - Ну что ж, - прошипел он наконец, - заблудших братьев по вере надлежит наставлять, а заблудших овец - сгонять посохом!
  Он обратился к капитулу, и подробно расписал все прегрешения юного собрата, а так же их последствия, и потому надлежало наставить заблудшего со всей суровостью, раз уж он не желает внимать убеждающему гласу добровольно.
  Во время этой речи Винченцо все еще оставался на коленях: во-первых, он подозревал, что силы ему еще понадобятся, а во-вторых, - голова кружилась от счастья, что расследование все же будет, что он добился своего... Ему лишь нужно дождаться следователей без серьезных потрясений... Радостный хоровод мыслей и чувств оборвался резко, когда с его плеч сдернули рубаху. Юноша все же вскочил, но его снова бросили на колени.
  - Я вижу, в вас неудержимо играет молодая плоть! - раздался над ним голос настоятеля, - Что ж, плоть следует усмирять! И долг наш - помочь вам в этом!
  Короткий свист и острая боль ожгла обнаженные плечи: Винченцо выгнулся с криком. Не столько боли, сколько чудовищного унижения порки, да к тому же публичной.
  Следующий удар отец Антоний придержал, глядя как белая полоса на гладкой юной коже наливается багровым, а кое-где начинает сочиться кровь.
  И все-таки красив, паршивец! - снова отметил он, любуясь этой спиной: еще не иссохшей или заплывшей... еще не сутулой и согбенной с поникшими плечами, а гордо выпрямленной несмотря ни на что... сильной, гибкой, изумительной спиной...
  Аббат поспешно отступил и передал плеть другому монаху, честно пытаясь бороться с неожиданными желаниями.
  - Исполним же его, братья...
  Плеть пошла по рукам, пока каждый не нанес по одному удару. Кто-то из них щадил юношу, кто-то наоборот усердствовал в усмирении непокорного, искренне или желая выслужится перед настоятелем, или же попросту вымещая злость за возможные притеснения с приездом следователей.
  Винченцо удавалось устоять, стиснув ладони в издевательском подобии молитвенного жеста. Чувствуя, как рот постепенно заполняет соленый тягучий вкус из безжалостно прокушенных губ, он готовил себя к тому, что продолжением порки станет по всей видимости подвал.
  И улыбался: он выдержит эту проклятую нижнюю келью! Выдержал один раз, выдержит и второй.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"