Аннотация: Псевдо-философский, ни-разу-не-юмористический, аллегорическо-романтический трактат о жизни мечтающих оптических мышек. Аудио версию можно найти тут: http://rpod.ru/files/svid_2006_02_07_16_49_19.mp3
Жила-была бедная компьютерная мышка и уже второй год мечтала она о коврике. И тяжела была мышиная жизнь без коврика, и никому не могла она рассказать о своих непрерывных мучениях: о том, как скреблись ее короткие голые пластиковые пяточки по скользкому столу, как стиралось до резиновых мозолей основание хвостика, как безумно подмигивала она лазерным глазиком Всемогущему, чья рука направляла ее и заставляла бессмысленно кружиться в бесконечном танце, который мышка называла просто и без затей - жизнь. Указывающий перст Великой Руки нежно щелкал по левому ушку-кнопочке, а безымянный - по правому.
Иногда жизнь мышки становилась сущим адом - ее мотало из стороны в сторону, ушки болели от сыпавшихся на них частых ударов, носик-скрол суматошно крутился, и от всех этих неприятностей красный глазик начинал бешено мигать, и мышку тошнило. И в эти критические дни она мечтала о коврике в два раза сильнее. А еще в такие дни она мечтала о Небе, о чувстве свободного полета, которое испытывала только в тех редких случаях, когда по воле Великой руки соскальзывала со стола и повисала на подрагивающем от напряжения хвостике.
Мышка знала: надо только ждать и терпеть, не смея пикнуть, и тогда рано или поздно все мечты обязательно осуществятся.
И однажды вняла Великая рука ее мольбам и под протертые до дырочек попку и пяточки подложила черненький резиновый коврик.
С этого дня жизнь стала похожа на сказку. Мышка кидалась от одного края коврика к другому, крутила хвостиком, носиком, и щелкала от восторга ушками. Она резво скользила по черной бархатистой поверхности короткими пластиковыми ножками, блаженно терлась о нее своим прозрачным животиком, и даже суматошное кружение воспринималось теперь, как веселый стремительный танец.
И однажды посреди безумного танца замерла мышка, и моргнул озадачено рубиновый глазик, и щелкнуло робко левое ушко, и вопросительно изогнулся серенький хвостик. "А как же полет?" - вспомнила мышка свою вторую мечту. Но Великая рука подхватила ее и понесла по кругу, от одного конца коврика к другому, и забыла на время мышка о Великой Мечте и окунулась с головой в танец, и снова часто-часто застучали ушки, и заизвивался причудливыми зигзагами гибкий хвостик.
Но не было больше в танце веселья. Коврик, пропитанный сладким чаем, кофе и пивом, собравший на своей некогда бархатистой поверхности множество серых безобразных пылинок и крошек, перестал быть отрадой ее крохотного электронного сердечка.
И опять мышка покорно, без единого писка сносила бесконечные мучения, молчала, когда острые крошки впивались в ее беззащитную попку, когда липли к давно немытым пяточкам пылинки и капельки варенья, когда лучик ее грустного рубинного глазика застревал в прожженной сигаретой дырочке. Она молча терпела и мечтала о полете. О Небе, в котором нет места грязным коврикам, о свободе, где никто больше не заставит суетливо носиться по жизни по прихоти Великой Руки. Где не будет, в конце концов, никакой Великой Руки, и хвостик не будет удерживать ее от такой манящей свободы.
С каждым днем все грустнее мигал мышиный глазик, все неохотнее щелкали ушки, и шевелился носик-скролл, все сильнее упирались пяточки в грязную поверхность коврика, упорно не желая скользить дальше. И в один прекрасный день алый глазик моргнул в последний раз, измученный хвостик бессильно распластался по столу, и левое ушко вяло щелкнуло под весом Великого Пальца и сломалось. И поняла мышка, что это конец, что долгий жизненный путь завершился.
И забрезжила в ней надежда, что за безупречную службу Великая Рука не забудет свою маленькую мышку, и хотя бы перед смертью подарит ей счастье свободного полета.
И освободила Великая Рука USB-шный кончик мышиного хвостика, и обрела мышка свободу. И вспыхнул счастливо лазерный глазик и погас. И уже не видела мышка, как Великая рука раскачала за хвостик ее безжизненное тельце и как отправила его в свободный полет с девятого этажа.