Аделаида Фортель: другие произведения.

Раскраска. Глава 6. Биоробот Бурчалкин

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 4.42*6  Ваша оценка:

  Бурчалкин получил свое прозвище за заикание. Каждое слово выдавливалось из него со злым трясением головы и сжатых кулаков. Все видели Бивиса и Батхета, верно? Помните, как колбасило Бивиса от колес старушки, соседки по автобусу? Вот примерно так пучило по жизни Бурчалкина, разве что и каждое движение давалось ему с неимоверным трудом, словно заикание с голосовых связок расползлось на все тело. Так что попробуйте представить Бивиса, обмотанного с головы до ног прозрачными резиновыми бинтами, постаревшего лет на сорок, переодетого в растянутую майку и заброшенного по причуде режиссера в питерскую коммуналку - и вы получите точный портрет Бурчалкина.
  О Бурчалкине ходили легенды. Говорили, он жил в этой квартире всегда. Даже тогда, когда в ней размещалось женское общежитие от ленинградского краснознаменного пароходства. Согласно легенде, он бабам нисколько не мешал. Мог войти на кухню в банный день, поставить посередине стул и молча смотреть, как покрытые мурашками округлые тетки поливают друг дружку ковшиками желтоватой от ржавчины водицей.
  - Дверь прикрой! - орали-де бабы. - Тепло выпускаешь!
  И вся реакция.
  Про легенды не знаю, поручиться не могу, но в те дни, когда соседкой Бурчалкина оказалась я, он всем мешал ужасно. Ему даже отдельную плиту выделили. И это при исходном условии, что каждая семья могла претендовать максимум на две конфорки. Не от доброты душевной выделили, вы не подумайте, коммунальный быт к ней вообще не располагает, а оттого, что иначе было никак - Бурчалкин обожал готовить. Каждую неделю он варил себе супчик. Из каких лакокрасочных материалов - непонятно, но отдраить после этого плиту было почти нереально - супчик намертво въедался в обшарпанную эмаль желто-коричневыми лакированными разводами. Поверьте, я знаю, что говорю: по неписанному уставу коммунальной дедовщины старожилки выделили мне положенные конфорки на плите Бурчалкина и строго приказали содержать ее в чистоте.
  - Будешь разводить грязь, лишим права готовить.
  Мою участь нисколько не облегчало то, что супчик варился всего раз в неделю - Бурчалкин кипятил его каждую ночь. А я каждое утро заливала плиту кипятком и переваривала еще одну легенду: говорили, Бурчалкин никогда не болеет, потому что изнутри хорошенько проспиртован. Я терла эмаль хлоросодержащим порошком и думала, он никогда не болеет, потому что весь его ливер под воздействием супчика давно модифицировался в пластик. А пластик разлагается тысячу лет - это научно доказанный факт. А еще я точно знала, как пахнут ремесла дни недели. Потому что супчик всегда выдерживался на плите (холодильника у Бурчалкина не было) и к воскресенью... Воскресенья различала по запаху уже вся коммуналка: чудо-суп, способный превратить человека в обезьяну в пластиковый биоробот, сам за неделю разлагался, пропитывая напоследок стены и пол крепкой вонью.
  Итак, супчик Бурчалкин варил раз в неделю. А стирал раз в год, всегда на восьмое марта, ознаменовывая стиркой приход весны и начало нового жизненного цикла. Должно быть, эта привычка закрепилась в эпоху женского общежития и в том благословенном времени никому не мешала. В наше время она мешала всем. Никто никогда не видел, как Бурчалкин стирает - его вообще было мало видно. В основном, о его существовании, как и о коммунальных крысах, мы узнавали по следам жизнедеятельности. Так вот, каждое восьмое марта кухня украшалась потрепанными вечностью флагами - дюжиной растянутых маек, тремя парами бесформенных треников, истлевшими носками и облезлым полотенцем. Под полотенцем всегда аккуратненько стоял гнутый тазик со стыдливой лужицей. Соседки ужасно возмущались, но трогать тряпки Бурчалкина брезговали. Так что на один день в году все войска объединялись в своем возмущении в единую коалицию, и на коммунальных фронтах само собой наступало временное перемирие. Соседки снимали запыленные фланелевые мундиры и превращались в женщин, чтобы достойно принять цветы и корявые детские портреты на заданную в детском садике тему "Моя милая мамочка". Кухня пустовала, как трибуна после только что отшумевшего парада. Только с полотенца время от времени падали в тазик грязные капли. Выходит, Бурчалкин дарил нам к празднику самое главное - мир.
  Еще легенда говорила, что Бурчалкин был когда-то чемпионом России по шахматам. И вроде бы кто-то из соседок даже видел соответствующий диплом.
  А еще существовала легенда, что на самом деле зовут его Виктором, и даже имеется какая-то фамилия.
  А при рождении еще одной легенды я присутствовала сама, так что могу все вам рассказать без присущих фольклору искажений. Однажды Бурчалкин проявил уникальные бойцовые качества и выставил за дверь здоровенную и чем-то сильно расстроенную пьяную бабищу. Уж не знаю, кто эту бабищу в квартиру пустил, но на ее крики и матюги сбежалась вся коммуналка. Баба бушевала в узком предбаннике и за что-то грозилась всех поубивать. Вроде бы, ее никто не знал лично. Вроде бы, она являлась бывшей любовницей двоюродного брата соседки Лианы. Но у всех было подозрение, что Лиана что-то умалчивает, уж больно схожи были они с этой бабищей фактурой и темпераментом.
  Раз уж речь зашла о Лиане, я отвлекусь на секунду. Поверьте, Лиана того стоит. В Лиане, или, как все ее называли - Ляльке, смешалась две крови: горячая грузинская и дурная рязанская. От папы грузина ей достался мстительный характер, усы и волосатое тело борца, а от мамы мощная грудь, нос-картофелина и северная стойкость ко всем жизненным неурядицам. Лялька была моим персональным "дедом" - недомытая карма выделила мне комнату в одном с ней аппендиксе. А, учитывая, что эта комната до моего появления была Лялькиной курилкой, сами понимаете - отнеслась ко мне Лиана, как к оккупанту. Когда-то весь аппендикс и обе наши с Лялькой комнаты были одним большим каминным залом, разделенным в советские времена фанерной перегородкой, и в этом устройстве хранился корень незатухающего конфликта. Стоило всего лишь садануть в стену, чтобы опрокинуть с полки оккупанта вазочки и книжки. А если включить ночью телевизор, враг тоже не дремал - не мог. И, сами понимаете, секретов у нас друг от друга не было. Мы были в курсе каждого произнесенного слова и каждого случайного чиха. Короче, я Ляльку очень боялась. Боялась ее тяжелой поступи Командора, ее красных шлепанцев, ее усов и ее покатых, словно всегда готовых к броску плеч, на которых трещал сиреневый халатик. Я могу признаться в своей трусости, потому что в ней не было ничего зазорного - Ляльку боялись все, кроме Светки Сухопаровой, матери троих детей-погодок, потерявшей на почве своего нелегкого материнства и страх, и совесть, и здравый смысл.
  Вообще-то, Светка тоже стоит пары слов, так что я снова сделаю отступление. Светка была полной противоположностью Ляльке: маленькая, тощая, остроносая и стремительная, как пиранья. Светка рожала раз в полтора года. Так что коммуналка практически не получала передышек, ибо Светку всегда что-нибудь терзало: то послеродовая депрессия, то буйное токсикозное помешательство. К тому же ее комната вплотную прилегала к кухне, так что жарить вонючие котлеты, размораживать в общей раковине рыбу и обзаводиться чайником со свистком - всем ни-ни! Светка являлась орудием ближнего боя и была оснащена маленькими твердыми кулаками, мелкими зубами и острыми локтями, которые оставляли на теле врага круглые синяки размером с пятак. Однажды она хорошенько покусала соседку Дильнару за то, что та прямо на кухне курила и состригала с ног ногти. Дилька на следующий день пошла к врачу и взяла справку об увечьях - во какие были у Светки зубы!
  Но я так хорошенько отвлеклась, что теперь даже сложно вернуться к повествованию. Так вот, в прихожей бушевала бабища. Плача и смеясь, она грозилась всем нам выцарапать глаза, повыдергать волосы, а мужской части коммуналки оторвать яйца. Мужская часть в виде Сереги Сухопарова предпочла хранить суровое мужское молчание за спинами женской части. Светка сориентировалась первой: она завизжала, как электропила, и бросилась на бабищу. Но бабища отбила атаку ленивым движением расслабленной ладони, и, погруженная в свое безудержное горе, даже этого не заметила. Светка впервые в жизни опешила настолько, что уважительно притихла. Дальше в дело вступилась Лялька. Попыталась путем дипломатических переговоров вынудить бабу покинуть помещение. Щаз! С тем же успехом можно было бы вести переговоры с извергающимся вулканом. Баба в ответ своротила вешалку и распинала по коридору шапки. Дилька ехидно хихикала и разминала сигаретку. А я боялась. Все-таки я была очень трусливой - чего уж тут кривить душой. А Бурчалкин... Бурчалкин повел себя героически. Долго безучастно стоял, пытаясь сообразить, что вообще происходит, а когда сообразил, поднял вверх палец и сказал: "А!". Он подковылял к бабище, ловко вычислил траекторию движения ее двухметрового тела, ухватил за шиворот и, как-то хитро крутанув, опрокинул на пол. Баба рухнула, выбивая из паркета вековую пыль и сотрясая стены. Все вздрогнули. А чудо-богатырь Бурчалкин даже не покачнулся. Он раскорячился, покрепче упираясь ногами в пол, и выволок страшную женщину за порог. Захлопнул дверь, щелкнул замком. Все раззявили рты, и только когда Бурчалкин, как и положено герою, молча, не дожидаясь восторгов и благодарностей, проковылял мимо строя потрясенных соседей в свою комнату, все выдохнули:
  - Вот это да!
  Массовый обман зрения долго потом не давал коммуналке покоя, заставляя снова и снова прикидывать: каким образом законы физики могли вывернуться наизнанку, чтобы худой и малорослый алкаш, не способный донести до плиты кастрюлю с водой, не расплескав ее всю по полу, смог одним почти неуловимым движением опрокинуть на землю Голиафа в юбке и выволочь прочь, даже не запыхавшись. И только я точно знала, в чем фишка: как-никак Бурчалкин был биороботом с пластиковым сердцем и капельницами вен - но эти соображения я предусмотрительно оставила при себе.
  Через несколько лет после подвига Бурчалкина дом приговорили к сносу. Давно было пора, если честно: дом начал разлагаться еще во времена общежития ленинградского пароходства. Приказ о выселении разогнал наш осиный рой по всему Питеру. Лялька уехала жить к маме на Гражданку. Дильке пришлось спешно выйти замуж за старого во всех смыслах поклонника и поселиться с ним в Гатчине. Светка Сухопарова подхватила семейство и втиснула его по месту прописки - в десятиметровую комнатку в квартире свекрови на проспекте Стачек. Мне вообще крупно повезло - у мужа помер дед (прости меня, Господи, этот уродский социально-бытовой цинизм!), и мы с дочерью перебрались в отдельную однокомнатную квартиру в Веселом поселке. Все разлетелись кто куда и, освобожденные от затхлости старой коммуналки, от ее злобы, въевшейся в штукатурку и пускающей побеги в мозги, стали вдруг нормальными людьми. Все разлетелись, а Бурчалкин остался. Про него в очередной раз мелкие жилконторские власти забыли. Да и не мудрено забыть, если от человека не осталось ни фамилии, ни документов - только имя, да и то в легендах.
  Скоро только сказки сказываются да кошки родятся, а дело делается в нашей стране не торопливо: бумаги к сносу подписали, но до самого сноса дело так и не дошло - сменилось правительство, законы, правила, и жилконторы, а вся в целом эпоха целеустремленного движения к социализму перетекла в эпоху затяжного пофигизма. А пока вся эта временнАя сель утюжила мир, Бурчалкин жил в старом доме совсем один. Как привидение в опустошенном чумой замке.
  
  
  Сейчас дом снова заселен - я видела это своими глазами, проезжая по улице Шкапина в туристическом автобусе дальнего следования. Казалось, автобус с его немецкими габаритами вот-вот застрянет, как пробка в бутылочном горлышке, на улице, оправдывающей свое название: в длинной кишке плотно составленных серых домов с безжизненными окнами заброшенных квартир. Казалось, застрянет и больше не выберется. Застрянет навсегда, как застряло на улице Шкапина само время. На мгновение перехватило дыхание от страха - все-таки я и осталась ужасной трусихой - а потом автобус выскочил из улицы Шкапина, словно пузырь воздуха, пробивший толстый слой болотного ила. Я перевела дыхание и оглянулась. Дом развернулся ко мне своей парадной частью, сверкнула на солнце проходящая возле подъезда ветка железной дороги, и моргнули старческие замутненные окна. Дому подновили фасад. Самую чуточку, ровно настолько, чтобы придать ему вид жилой и молодцеватый. Дому подкрасили окна. Ярким белым цветом, который смотрится не его старческой физиономии белилами одряхлевшей гейши. В доме зацвели новые занавески. И только окно Бурчалкина осталось прежним - голым с длинной трещиной на стекле. Выходит, жив еще курилка! Вечный алкаш и биоробот с пластиковыми кишками пережил еще одну цивилизацию жильцов, словно обмельчавший до крокодила динозавр. И снова о его существовании можно догадаться только по следам жизнедеятельности - по вот этой трещине на стекле.
  
  Вы думаете, я все это накрутила, чтобы пропарить вам мозги своей ностальгией? Ни фига подобного! Я хотела о Бурчалкине телегу рассказать, но увлеклась.
  Так вот. Пришел как-то Бурчалкин к нам в комнату, протянул моей подруге Саше иголку и катушку ниток. Скукожился и, дрожа коленями, промычал - вдень, мол. Сам он на это неспособен, руки трясутся. Саша вдела нитку в игольное ушко и отмотала здоровенный хвост нитки. С метр.
  - Столько хватит?
  Бурчалкин скукожился еще больше, скрючил руки в кулаки и замычал, выталкивая из горла воздушную пробку: ы-ы-ы-ы-ы...
  Сашка отмотала еще метра два. Потом еще столько же.
  - Саш, остановись, - не выдержала я. - Он же шить таким хвостом не сможет.
  - Ага - остановись! - хмыкнула Сашка, отматывая новые витки. - Я однажды отмерила ему по своему разумению, оторвала, и он меня чуть не прибил. Вопил, что я его разорила. Витя, смотри! Я уже много отмотала! Витя, ты меня слышишь? Ты шить не сможешь, тут уже метров десять...
   Бурчалкин уже весь посинел от натуги, только кулаки продолжали месить тугой воздух.
  - Ы-ы-ы-ы-ы...
  - Все, Витя! - решительно сказала Саша. - Я рву! Ты слышишь меня? Я рву нитку прямо сейчас!
  Тресь! Тут Бурчалкин наконец выплюнул воздушную пробку и сказал четко и яростно:
  - Давно пора!!! Дуры!..
  Он ушел к себе, обиженно волоча по полу длинный ниточный хвост, хлопнул дверью. Мы озадаченно смотрели, как нитка рывками уползает в щель под его дверью и молчали - чувствовали себя дурами. Надо будет его навестить, а, Саш? Давай оденемся с понтом, припремся на улицу Шкапина, позвоним в дверь, скажем: "Мы к Бурчалкину", и пройдем мимо незнакомых нам соседей, мимо их раскрытых ртов и распахнутых глаз через весь основной коридор, мимо бывшей твоей двери до конца бурчалкинского аппендикса. А там поставим возле его двери жертвоприношение: бутылку водки, палку колбасы да кирпич черного хлеба - и уйдем. Пусть новые соседи ломают головы и слагают новые легенды. Пойдем, а?
Оценка: 4.42*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Д.Игнис "На острие гнева"(Боевое фэнтези) Т.Рем "Искушение карателя"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"