Аделаида Фортель: другие произведения.

Буриданова царица

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.04*24  Ваша оценка:
  Единственное, что выводит меня из себя - проблема выбора. Ненавижу с детства. С того момента, когда мама спросила:
  -- Доченька, тебе какой турбокомпастер купить: синий или зеленый.
  Надо сказать, разницы между ними не было никакой. Только один рисовал синим, а другой зеленым. И ладно бы хоть один желтый был - я взяла бы его и рисовала солнышки. А что можно малевать синим? Даже траву не нарисуешь. А зеленым трава, конечно, будет, что надо, но тут уж тебе ни неба, ни солнышка. Я разревелась. Прямо у прилавка, глядя на чертовы турбокомпастеры. А мама не на шутку перепугалась. Но к специалисту меня повела только спустя три года, когда школьная училка выписала соответствующее направление. Тут уж не пойти было просто нельзя.
  -- Ниночка, тебе какая собачка больше нравится - эта или эта?
  Ах, да - меня зовут Нина, если вам это интересно. По счастью, имя выбирать не пришлось, его за меня выбрала мама. Но и она рассказывала, насколько это было не просто: то ли назвать в честь бабушки Оленькой, то ли в честь любимой подруги Машенькой, то ли как героиню модного романа Констанцией. Откуда в этом логическом ряду взялась Ниночка, известно только маминому подсознанию, и оно ответов не дает. Что до меня, так мне довольно и того, что она не выбрала Констанцию. Ну, это так, между делом. А в тот момент я уставилась на переливные голографии, откуда на меня смотрели по-собачьи ласково две шавки: одна лысая и черная, другая лохматая и белая. Я больше любила кошек и попугаев. Но ни тех, ни других мне не дали.
  -- А как их зовут?
  -- Интересный вопрос, - неизвестно чему обрадовался дяденька с волосатыми пальцами. - Скажем, они тезки. Оба Шарики.
  Собачки стали мне еще противнее, потому что ни одна, ни другая на шарик не походила. Черная и лысая смахивала на крашеного крокодила, а лохматая беленькая на скальп соседки тети Марины.
  -- А больше нечего нет? - спросила я с надеждой.
  -- Нет, только собачки.
  Я представила себе, что мне придется не просто выбрать сейчас картинку, а, скажем, она спрыгнет с листа, начнет об меня тереться, лизать мне лицо мокрым языком и вилять хвостиком. А мне придется называть крашеного крокодила идиотским именем Шарик, или выгуливать по утрам скальп тети Марины, собирая совочком его какашки. И я разревелась.
  -- Кажется, с вашей девочкой все понятно, - сказал доктор, и начал что-то быстро писать в карточке. - На лицо типичные проявления болезни Гецера.
  -- Это точно? - спросила маман.
  -- Для более точного диагноза понадобятся тесты. Зайдите ко мне через полгода.
  -- А скажите, доктор, - мило улыбнулась породившая меня ехидна. - Какого цвета на вас сегодня носки?
  Сейчас я понимаю, что она держалась просто героически - окажись я на ее месте, я бы ревела не хуже, чем от турбокомпастеров. Потому что даже очень малолетний человек с диагнозом Гецера попадал в генетическую выбраковку. Автоматически и навсегда. И ни тебе на работу устроиться, ни в университет поступить. Не говоря уже о таких вещах, как семья и детишки.
  -- Черные, - волосатые пальцы закрыли тетрадку и отложили ее на край стола.
  -- Чисто черные или с рисунком?
  Дядька озадаченно глянул на матушку и полез под стол проверять. А маман с ловкостью карточного шулера стянула тетрадку, и положила на ее место точно такую же из другой стопки. Ни один листок не шелестнул. А когда оказалось, что доктору нужно чуть больше времени, чтобы раскатать штанины обратно, она прихватила еще и тоненькую книжечку. Моя маман тоже генетическая выбраковка - это факт, но мозги у нее всегда были на месте. Поэтому ни одна собака в ее жизни не догадалась, с кем она имеет дело.
   Потом мы весело жгли тетрадку в тазике, энергично паковали вещи, слезно прощались с друзьями, распаковывались на новом месте и учились, учились, учились делать выборы по стыренной у доктора книжке.
   -- Нина, что ты будешь на завтрак: пончики или мюсли?
   И я начинала рассуждать логически, как в книжке советовалось: с одной стороны, я обожала пончики, но вчера уже их ела. Значит, для разнообразия надо выбирать мюсли.
   -- Мам, а больше ничего нет?
   -- Есть, но надо выбрать.
   -- Тогда я выбираю третье.
   Мама вздыхала и начинала замешивать оладьи: в любом случае условие было соблюдено - выбор сделан. Тогда я еще не задавалась вопросом, как при сходном отклонении психики, мама удается решить, что на завтрак будут именно оладьи, а не, скажем, омлет или бутерброды с сыром - она решала за меня, и этого было достаточно. Я проглатывала завтрак, напяливала форму, брала портфель и, уже завязывая ботинки, начинала мучиться:
   -- Мам, - я знала, что спрашивать не стоит, но все-таки, вдруг повезет. - А как ты думаешь, какой маршрут выбрать: первый или второй?
   -- Сама, Ниночка, сама.
   Никогда не везло. Я выходила из дому, шла по изогнутой улочке и останавливалась на развилке. Обе дороги вели к школе, но одна шла в гору и огибала кинотеатр, а другая тянулась через заброшенный виноградник. Меня всегда интересовало, как маман умудрилась выбрать город. Городов на карте, я сама видела, фигова уйма, но мы приехали именно в этот: теплый, солнечный, с морем, до которого прямо от нашего дома ходил воздушный трамвай. Море пахло солью, йодом и рыбами. Гораздо лучше, чем школа. И я, застревая на развилке, всякий раз прикидывала, а не махнуть ли в сторону трамвайной остановки. Но этого выбора мне не предлагалось: идти нужно было только в школу. И, к сожалению, пойти по двум дорогам сразу тоже не получалось. Мне нравилась дорога мимо кинотеатра, потому что там каждый день вывешивали новые афиши - движущиеся картинки, на которых то горел синим пламенем корявый звездолет, то целовались плодоножками инопланетные любовники. Конечно, нравилась не так сильно, как море, но, как я уже говорила, моря в комплекте не лежало. Дорога через виноградник была интересна ничуть не меньше: на подсохших листьях всегда висели гроздья улиток с раковинами, похожими на янтарь, а еще, если постараться, в траве можно было поймать здоровенного кузнечика. Я доставала монету и загадывала: решка - направо, орел - налево. При выборе одного из двух нет ничего лучше монеты. Она меня ни разу не подводила.
  А однажды я оказалась на развилке без монеты. То есть, предыдущую потратила накануне в школьном буфете, а новую мама забыла положить в мой карман. Сперва я запаниковала. Но потом, перелистав в памяти докторскую книжку, стала ждать знака. За поворотом взревел мотор. Я загадала: если машина грузовая, то мимо кинотеатра, а если легковая, то виноградником. Но действительность плевала на умную книжку с далекого облака: из-за поворота вынырнул заблудившийся в тополях трамвай. Вы не подумайте, я не сразу отчаялась. Я повторила попытку. Но следующим оказался аэроллер с усилителем вибрации - последняя фишка пацанов постарше. Меня как-то прокатил на таком соседский Славка. Интересные ощущения, скажу я вам! Трясет так, что все кости в теле стучат, как горошины в сухом стручке акации. Я обожала аэроллеры, но в тот момент он меня не порадовал. Я почувствовала, что в носу уже начали собираться слезы, и громко хлюпнула. Загадаю на пешехода, решила я. Если мужчина, то направо, если женщина - налево. Ждать пришлось не долго, из кустов выкатился пухлый младенец неопределенного пола, стукнулся об асфальт и разревелся. Чужие слезы заразительны - я разрыдалась вместе с ним. Младенца унесла перепуганная бабушка, а я осталась в одиночестве заливать слезами асфальт.
  Я всегда любила от души пореветь. Повод тут даже не важен, важен процесс: все лицо влажнеет - изо рта текут слюни, из носа сопли, а теплые слезы катятся по щекам, капают с подбородка и затекают в рот; на языке солено, на сердце сладко, а ресницы норовят склеиться, чтобы глаза вовек не видали этого безобразия. В данном случае, развилки и часов, которые показывали, что в школу я опоздала. Ну, а еще качественный рев дает хороший результат: возле тебя сразу начинают скапливаться взрослые и интересоваться, что стряслось с несчастным ребенком. И хоть один из них да догадывается взять тебя за руку и отвести, куда следует: в школу, там, в госпиталь или домой. Но это был явно не мой день - никто так и не появился.
  Я ревела, пока у меня в организме не закончилась отпущенная на слезы-сопли-слюни влага. Сбегала домой, выпила залпом три стакана воды, вернулась на развилку и добросовестно отрыдала до полудня. Я устала не меньше, чем от полного учебного дня: рот затек, а щеки щипало от соли - и взяла сама у себя передышку. И пока я обтирала лицо лопухами, мне в голову сама собой пришла гениальная идея: раз нельзя выбрать одно из двух, надо поискать нечто-то третье. Вам, поди, сейчас смешно это слышать - то же мне, думаете вы, нашла гениальную идею! Но мне было только восемь, и в книжке, которую мы с маман почитали, как библию, этот метод не рассматривался. Я пошла напролом между двух дорожек. Новый путь до школы оказался долгим и потребовал нехилой физической подготовки. Мне и на скалу пришлось вскарабкаться, и спуститься оттуда по сыпучим камням, переплыть городской фонтан, не выпуская из рук портфеля, проломиться через кизиловые заросли и пройти насквозь куполообразное здание со стеклянными стенами. Оказалось, что новая дорога к школе ведет к морю. И когда я неожиданно для себя очутилась на его берегу - на краю города и на краю всего мира, меня посетило новое откровение: действительность становится не такой уж суровой, если из двух вариантов выбирать нечто третье. Я провела на море весь день. Бегала босиком по мокрому песку, собирала ракушки, гоняла крабов и встречала закат. А потом из ночной черноты вынырнула заплаканная мама и забрала меня домой. До сих пор не знаю, как ей удалось меня найти, но после того случая она больше не играла со мной в дурацкие игры "выбери сама". С тех пор я получала от нее четкие директивы, какой дорогой ходить, где учиться и что надеть. И меня это полностью устраивало.
  К двадцати трем годам, благодаря мудрому руководству маман, я худо-бедно научилась маскироваться под нормального человека и занимала маленький, но неплохой пост в департаменте рабочей силы Космопорта Љ 12. Работенка - не бей сидячего: с утра поступает реестр вакансий, которые до обеда надо внести в базу данных. База рассылает вакансии по информационным сайтам, принимает резюме, анализирует по основным параметрам, откидывая сходу процентов девяносто пять, и назначает оставшимся кандидатам время для личной аудиенции. А мне остается только посмотреть в ясные глазки будущих работников и выбрать кого-то одного. За истекшие пятнадцать лет мои методы усовершенствовались настолько, что я вполне смогла бы сама написать книжку в помощь людям с симптомами Гецера. В пять раз толще той, которую в свое время умыкнула матушка у психиатра. Поэтому интервью я неизменно начинала издалека:
  -- Будьте любезны, вытащите из колоды любую карту. А теперь те, кто вытащил черную масть, могут покинуть кабинет.
  Я обожала это вступление - после него отсеивалась добрая половина. Оставшейся половине предлагалось занять места за столом. Стол у меня был, что надо: длинной во весь кабинет, так что, рассевшись по его сторонам, претенденты смотрелись двумя колоннами солдат, застывшими по команде "смирно" перед маршальской трибуной. Они ловили каждый мой жест, и были готовы выполнить даже намек на приказ, но их маршал до поры до времени молчал. Их маршал звонил маме и ронял в трубку условную фразу:
  -- Рыба или мясо?
  Под рыбой подразумевалась левая половина стола, под мясом правая.
  -- Мясо, - я слышала в трубке, как бежит в раковину вода и шипят на сковородке котлеты.
  -- Окей, - мама готовит мясо, значит, "рыба" вылетает. - Я попрошу выйти из кабинета тех, кто сидит по левую сторону стола. До свидания. Руководство Космопорта Љ 12 будет счастливо видеть вас вновь в качестве кандидатов на новые вакансии.
  Ну и так далее. Не буду утруждать вас подробностями, но суть сводилась к тому, чтобы сократить участников парада до двух человекоединиц, а потом кинуть монетку. Как я уже говорила, монета меня еще ни разу не подводила. За исключением того случая с развилкой, когда ее со мной не было, и дня, когда она черт знает отчего, прилипла к пальцам. Я озадаченно повернула ладонь и задумалась, как можно расценивать такой выверт. То ли решка, так как именно она сейчас была повернута лицевой стороной, то ли орел, поскольку, не прилипни рубль к пальцам, выпал бы как раз он. Я никогда не кидаю монету дважды - у меня тоже есть принципы. И потому, глядя на коварную мелочь, я запаниковала. Два кандидата на должность развозчика грузовых тележек - иммигранты планеты Г-728-О54-В11, или, как их называют в просторечье, говнюки, смотрели на меня восьмью парами глаз, не мигая и уже не дыша. "Окей, - подумала я. - Возьму наиболее многодетного, ему работа нужнее". Я протянула им по стандартному бланку анкеты и попросила:
  -- Напишите, пожалуйста, в графе "семейное положение" количество имеющихся на вашем иждивении детей.
  Оба говнюка синхронно подхватили клешнями ручки и вывели по цифре восемь. Я сглотнула первый соленый ком и набрала домашний номер. "Спрошу, один или два. Тот, который ближе к двери будет номер один, а второй..." Напрасный труд - маман к телефону не подошла. Это уж вообще небывалое дело: ну, ладно монета к пальцам прилипла, но чтобы матушка свалила из дома, забыв передатчик... Метода, заботливо выстроенная нашими с ней обоюдными усилиями, рухнула в одночасье. Мир растерял все свои краски, и только красные лбы говнюков оставались яркими заплатками на его мучнисто-сером фоне. И эти красные лбы требовали моего решения. Молча, как приснопамятные голографии Шарик и Шарик. А я, затягивая с ответом, заставляла говнюков то пробежаться по коридору наперегонки, но подпрыгнуть на месте, то решить математические примеры, то измерить клешнями стол. Короче, перебрала все варианты, кроме "камень, ножницы, бумага" - заранее поняла, что их конечности могут выбросить только "ножницы". Я устала не меньше, чем от пяти часов полноценного рева. Таких сволочных кандидатов у меня еще никогда не было: они все делали одинаково и синхронно, выдавая идентичные результаты, словно всю жизнь тренировались проходить интервью у человека с диагнозом Гецера. Мы развлекались до того момента, когда стрелки сползли к последнему часу рабочего дня, и у моей начальницы лопнуло терпение. Она вскочила из своего кабинета и набросилась на меня, как щенок на тряпку:
  -- Что вы себе позволяете, Колыманова! - Ах, да - фамилия моя Колыманова - будем знакомы до конца. Ой, только не надо ахать - как, та самая Колыманова?! Уверяю вас, не сделай я в тот день верный выбор, я как была генетической выбраковкой, так ею и осталась бы.
  -- Как что? - пролепетала я. - Интервью по отбору персонала на должность развозчика грузовых тележек.
  -- И как ваши успехи? Выбрали?
  Начальству никогда не нельзя говорить нет, оно этого не любит. Поэтому я сказала то, что остается:
  -- Да. Обоих, - и, видя удивленно вздернутые брови начальницы, добавила. - Думаю, нам необходимо расширить эту должность до двух мест. Пусть один работает в дневную смену, а другой в ночную. А то ночью никто тележки не собирает...
  -- Вот как? - неизвестно чему обрадовалась начальница. - То есть, вас, Колыманова, не устраивает утвержденное штатное расписание? То есть вы, Колыманова, считаете себя умнее начальства? Мило! Знаете, мне придется донести это до вышестоящего руководства. А вы пока идите, Колыманова, дорабатывайте.
  Я вернулась на рабочее место, понимая, что быть ему уже завтра пусту. Говнюки, скорбно шевеля ложноусиками, приволоклись следом. Я посмотрела на них и подумала: ничего себе дела - и начальницу разозлила, и сама под увольнение попала, а что с ними делать так и не придумала.
  -- Укажите в графе "предполагаемая зарплата" сумму, на которую вы согласны работать, - решила, отброшу самого жадного.
  Говнюки схватили ручки, вычерчивая на бумаге синхронные круги, написали одну и ту же цифру. К слову, вполовину меньшую указанной в штатском расписании. Все, я сдалась. И, как оказалось позже, сделала свой единственно правильный выбор в жизни.
  -- Сдайте мне ваши трудовые и по две голографии - вы приняты. Рабочий день шесть дней в неделю по девять часов. Обеденный перерыв - час. Начало в девять ноль-ноль.
  Я расписалась в их книжках и оформила два пропуска, понимая, что подписываю собственный волчий билет. Решила еще, что сейчас реветь не буду, потерплю до дома. И тут один из говнюков сказал, трепетно прижимая к груди пропуск:
  -- Нас простить, госпожа Колыманова. Мы должен вам признаться.
  -- Ю-ю, признаться, - пристыжено заморгал восьмью глазками второй. - Объяснять доступный вашему пониманию пример, мы батарейка.
  -- Он минус, я плюс. Вместе - генерация событий. Госпожа Колыманова не выбирать, мы управлять событиями.
  -- Ю-ю, как нам выгодно. Только я плюс, он минус. Вместе батарейка. Потому монета прилипать, а мама телефон забывать.
  Тут я не выдержала и выругалась:
  -- Вот свиньи! Сказали бы сразу, что все за меня уже решили, я бы и не мучилась!
   -- Не все, госпожа Колыманова, - защелкали они хитином. - Госпожа мочь выкинуть обоих. Но она добрая, она не выкинуть. Она обоих взять и дать нам пропуск в жизнь на эта планета.
  -- Мы для вы благодарны и готовы выкупить своя вина. Госпожа скажет только свой выгода.
  -- Ю-ю, своя желание.
   Тут я совсем размякла от их сочувствия и брякнула, ни на что не надеясь:
  -- Да какое у меня может быть сейчас желание? Только одно: пусть не уволят, - и разревелась, не дотерпела-таки до дома.
  Говнюки дружно протянули мне салфетки и хором ответили:
  -- Не уволят!
  Через полчаса уволили начальницу. Ее звонок руководству вдруг вызвал бурю, которая обрушилась на ее же голову. Оказалось, что на блуждающие по ночам без присмотра тележки давно валятся в дирекцию жалобы, и моя отмазка про посменных разгрузчиков вдруг стала свежей и актуальной идеей. Начальницу выбросили, как обосравшегося в гостиной щенка, а мне достался ее кабинет, ее настенный календарь и ее оклад. Мама, кстати, этого поворота событий не одобрила: она всегда считала, что генетической выбраковке не следует слишком высовываться. Ну, не суть.
  Через полгода я перевела говнюков из развозчиков тележек в собственные заместители - по очередной новой должности мне полагались два зама. А еще через год мы с ними заняли кресло директора космопорта. Говнюки стремительными темпами тащили меня вверх по служебной и социальной лестнице, как флаг, пока не водрузили на самой вершине, спросив однажды:
  -- Госпожа Колыманова желает баллотироваться на пост президента объединенной Земли или нет?
  Я подумала, подумала и спросила:
  -- А что-нибудь третье есть? Могу я, скажем, баллотироваться на пост королевы?
  Мне-то самой с детства больше всего хотелось носить бархатные платья и золотую корону. Кстати, где моя корона? О, под скамейку закатилась. Пыльная какая! У вас тряпочки не найдется? Мерси.
  Я вижу, вы удивлены - как я могу столь откровенно признаться в собственной несостоятельности. А я отвечу очень просто: Королева Всея Земли позволительны небольшие странности. За более подробными объяснениями обращайтесь к придворному математику. Он вам охотно расскажет, что моя методика выбора государственных решений приводит к оптимально удачливому варианту. Какой-то мухлеж с теорией вероятности и генерацией случайных чисел - я сама в этом так и не разобралась. По счастью, мне и не надо разбираться во всем подряд: королеве королевино, а математику математиково. Лично я вполне довольна тем, что теперь не должна выбирать: я должна просто знать, чего хочу. Скажем, хочу, чтобы в Бразилии засуха кончилась, или генетики научились восстанавливать утраченные органы, и говорю об том говнюкам. Простите, министру финансов и министру внешней политики. А они просто подстраивают под это реальность. Выражаясь маминым языком, у них всегда есть оладьи на третье. А вот и они! Долго же вы ходили за мороженым, парни! Я целое интервью успела дать. А оно и есть не запланированное - среднестатистический опрос телезрителей. А что, клубничного не было? И какое вы мне взяли? Ну, я же не люблю ванильное. А, хотя, это ничего, вкусное. Спасибо.
  И еще: вы знаете, как трудно сбежать от королевской охраны? Мы с министрами этот побег месяц готовили. Понимаете, о чем я, верно? Вот именно, уберите телефон, не надо никуда звонить. А то примчатся сейчас придворные, и журналисты с просителями, а у меня ведь сегодня выходной. Страшно хочется его тут провести - по песку побегать, закат встретить, а потом к маме на ужин завалиться... Вот и славно, спасибо вам.
  Кстати, про маму. Она по-прежнему жарит котлеты, вяжет носки и счастлива, что ей не надо высовывать нос из собственного дворца. Никак не поймет, что теперь, с возведением ее в ранг королевы-матери, диагноз Гецера из позорного клейма стал аристократической печатью, как, скажем, подагра. Кстати, можно я передам ей привет? Мамочка, дорогая, видишь, я снова в телевизоре! А ты мне твердила: не высовывайся, не высовывайся!..
Оценка: 8.04*24  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"