-- Это исключено, Томас! Один человек на Луну не полетит ни при каких обстоятельствах. Подумайте сами - любая досадная случайность, и никто не сможет прийти к нему на помощь. Нет, мы не можем так рисковать. Не забывайте, какая задача поставлена перед нами: высадиться на Луну и вернуться обратно. Вернуться, понимаете? Так что полетят двое, и это не обсуждается.
-- Но ведь ещё один человек - это не просто сто семьдесят фунтов лишнего веса. Я же показывал вам расчеты, Сэмюэл! Придётся увеличивать размеры модуля, соответственно, возрастёт и масса. Для его посадки потребуется больше топлива, а оно тоже весит немало. А чтобы доставить модуль большей массы, нужен более мощный, более тяжёлый корабль. Это всё равно, что спустить с горы маленький комочек из снега - к подножию прикатится здоровенный шар. "Сатурну" не поднять ещё десять тысяч фунтов, генерал! Во всяком случае, в его нынешнем состоянии. А на доработку конструкции, испытания новой ракеты уйдут месяцы, если не годы. Мы сорвём все сроки программы. Разве это меньший риск, чем тот вариант, что предложил я?
-- Нет-нет, это тоже неприемлемо. Господа конгрессмены и так при каждом удобном случае норовят спросить, куда уходят деньги налогоплательщиков. Если бы не Вьетнам, нас давно бы уже съели. Но это только отсрочка, скоро им всем надоест смотреть через океан, и они снова обратят внимание на то, что творится у них под носом. И мы должны будем предъявить почтенной публике нечто более весомое, чем красочная картина старта ракеты. Нам нужен финиш, Томас, нужен американский флаг, развивающийся над Луной, и лунные камешки на столе у президента. Только тогда недовольные прикусят свои языки.
-- Но что я могу сделать, Сэм, если вы связываете меня по рукам и ногам этим условием?
-- Придумайте что-нибудь другое, Томас. В конце концов, на вас работают лучшие умы Америки - физики, конструкторы, инженеры. Вот и заставьте эти умы работать ещё лучше. Потратьте ещё миллиард, но добейтесь успеха. Победителей, как известно не судят, а вот на проигравшего могут списать и перерасход средств другими победителями.
-- Хорошо, генерал, мы придумаем, но если вам опять не понравится...
-- Нет уж, Томас, вы просто сделайте так, чтобы мне понравилось.
-- Вы это серьёзно, Томас?
-- Серьёзней некуда, генерал. А что вас, собственно, не устраивает? Всё будет именно так, как вы хотели - и флаг, и камешки, и другие доказательства нашего присутствия на Луне. И полетят два человека, как вы и настаивали.
-- Да, но ведь у нас ещё есть президент. И он тоже настаивает - на прямой телетрансляции. И как, по-вашему, мы всё это безобразие ему покажем? Я бы даже радиопереговоры с таким экипажем не рискнул обнародовать.
-- Не вижу проблем, Сэмюэл. Мы покажем президенту именно то, что он хочет видеть. Наши бравые парни будут смешно прыгать по лунной пыли, а господин президент вместе со всеми домохозяйками, не только Америки, но и остального мира, будет плакать от умиления. Хорошо бы ещё провести прямо там, на Луне, импровизированную церковную службу. Это окончательно всех растрогает и заставит скептиков умолкнуть. И ни у кого даже мысли не возникнет придираться к качеству картинки, передаваемой на расстояние в миллионы миль. Пусть скажут спасибо за то, что вообще хоть что-то увидели. Павильонная съёмка получится даже убедительней, правдоподобней. В конце концов, можно пригласить хорошего кинорежиссёра и дать ему заработать небольшую часть от того миллиарда, который вы, генерал, любезно разрешили мне потратить.
-- Ладно, Томас, допустим, вы правы - с технической точки зрения это вполне осуществимо. Но ведь потом экипаж вернётся на Землю. И все захотят увидеть возвращение героев. Как вы собираетесь выкручиваться в этом случае?
-- А это уже элементарно, генерал. Ведь они приземлятся не на лужайке возле Белого дома, а в отрытом океане. В заданном, но не обязательно точно вычисленном районе, с погрешностью, возможно, не в один десяток миль. Нужно только успеть к месту посадки раньше, чем туда нагрянут репортёры. Но, я думаю, при минимальном содействии флота, это не трудно устроить. А дальше всё совсем просто - настоящий экипаж изолируется, спускаемый аппарат спускается ещё ниже - на дно океана, а на его месте остаётся плавать капсула с нашими бравыми ребятами. Нужно только к подбору кандидатов отнестись с особой тщательностью. Чтобы ребята оказались не болтливыми и не слабонервными. А если такие отыщутся среди уже слетавших в космос - будет просто замечательно. Ну как, убедил?
-- Что ж, Томас, в вашем предложении есть рациональное зерно. Я подумаю, как это можно провернуть. Но одно могу сказать прямо сейчас: когда - и если - эти ваши астронавты совершат посадку, их, разумеется, отыщут наши люди, откроют люк, поздравят с благополучным завершением полёта, передадут в капсулу новые скафандры - ну, предположим, необходимые для прохождения карантина - и, конечно же, примут у героев космоса добытый ими лунный грунт. А потом... боюсь, потом кто-то из встречающих совершит досадную оплошность, которая обернётся трагическими последствиями. В капсулу попадёт вода, и она отправится на дно океана вместе с героями-астронавтами. Право, мне самому неприятно об этом говорить, но, поверьте, так будет лучше. Потому что если хоть один посторонний увидит вернувшихся с Луны астронавтов-карликов - это будет... Нет, Томас, мы не можем так рисковать.