Ровесник мой, трущоб пятиэтажный -
и в сумерках он выглядит неважно,
пооблетела хрупкая глазурь.
Повис  карниз с нелепою лепниной,
но все же на античные руины
никак не тянет, сколько глаз ни щурь. 

А под карнизом на стене замшелой,
той самой теннисоновской стене,
взамен цветка торчит поганкой белой
тарелка для приема НТВ.
Как пир среди чумы, как лексус у помойки,
расползшейся почти на пол-двора,
нисколько не меняя ход попойки -
парад каналов с ночи до утра.

Повсюду это призрачное счастье
подарит нам тарелок разномастье,
высоких технологий сбацав туш.
И ветер виртуальный  интернета
вдали развеет, как помойку эту,
весь мусор наших беспробудных душ.

Луна коммбелгой над стеной маячит,
Как будто и ее для передачи
Приладил прогрессивный техно-бог.
Поэты, одержимые лунизмом,
с тоской глядят на ставший атавизмом
небесной тверди культовый кусок.