В отличие от даже менее обжитых, но более цивилизованных с точки зрения народа, их населяющего мест - в Ичкерийском имамате даже то, что в другом месте считалось бы городами - больше всего было похоже на деревню. По привычке, чеченцы строили как и у себя на родине кирпичные и каменные особняки, высотой в два, в три, а то и в четыре этажа - но у них не было ни одного общественного или делового здания, построенного, как к примеру в Нойехафене, столице Европейского союза, откуда они брали кирпич. Не только дороги между населенными пунктами - но и дороги в самих населенных пунктах чаще всего не были замощены и в сезон дождей превращались в настоящий танковый полигон: те, кто рисковал выйти по делам в такое время рисковал провалиться в грязь про колено, а то и по пояс, машинам и вовсе в это время прохода не было. Гостиниц в населенных пунктах не было: те, кто был победнее, но при этом не был рабом - пускали постояльцев. Правосудие вершили всем миром и шариатским судом: дознание чаще всего проводили родственники потерпевшего, а наказаний было только три: палки, рабство и расстрел или отрубание головы. В каждом селении был шариатский судья, и он вершил суд в соответствии со своим пониманием шариата - обычно ограничивающегося прочитанной когда то красивой, подозрительно ярко раскрашенной книжкой, которые одно время в изобилии ходили по Ичкерии, а теперь - встречались и здесь.
Населенный пункт Гумсе находился на самой границе Ичкерийского Имамата и исламского халифата. Он был расположен южнее Абу аль-Валид Юрта, где торговали рабами - потому что здесь было тише, и торговали здесь - несколько другим товаром. Тем, который не любит шума, приносит куда более солидный доход, и которым нельзя торговать, если есть риск появления британского или русского спецназа, вышедшего в рейд для освобождения захваченных в рабство. Однако - денег через Гумсе текло едва ли не больше, чем через главный центр работорговли на юге.
Если проехать по главной улице Гумсе - улице Салмана Радуева**, при этом не утопить машину в грязевой яме, в некоторых из которых и слон поместится, а потом проехать еще около пятнадцати километров на юго-восток по накатанной колее - то вы попадете на Круг. А Круг - это особенное место...
Ни с того, ни с сего дорога обрывается и переходит в большой, до километра радиусом вытоптанный круг. Тут же - выстроены заграждения, бетонные блоки высотой человек примерно по пояс, чуть выше. Они стоят двумя ровными линиями - как древний войсковой строй, готовый ринуться друг на друга. По центру этого странного сооружения - камнями, вбитыми в землю выложена шахада "Ла Илляхи илля Ллаху Мухаммед расуль Аллах".*** Эта надпись, помимо того, что настраивает участников проводимых здесь переговоров на нужный лад и напоминает им о том, о чем забывать нельзя - играет и сугубо утилитарную функцию, даже две. Первая - она показывает участникам переговоров, куда нужно подойти. Вторая - ни один из участников переговоров не осмелится наступить на святые для любого мусульманина слова - таким образом, между командами переговорщиков соблюдается комфортное личное расстояние и если даже что-то пойдет не так - никто не бросится в драку, потому что для этого придется наступить на слова шахады. Если бы не эта надпись - переговоры на Круге проходил бы намного более кроваво.
Прообразом этого круга был круг у Кизляра, печально знаменитый в середине и конце девяностых. Там, в нескольких километрах от Кизляра, на дагестанской земле, но на самой границе с Ичкерией - тоже был круг. Там был русский блокпост с бронетранспортером и солдатам принято было платить, чтобы они обеспечивали мирный характер обмена - все-таки бронетранспортер был серьезным подспорьем в таких ситуациях. Обмен как здесь, так и тут происходил по негласно утвержденному обычаю. Несколько машин с боевиками - точное число не оговаривалось - подъезжали с обеих сторон к кругу и останавливались так, чтобы создать полукруг с обеих сторон. За машинами укрывались бойцы, а снайперы отходили еще дальше и залегали, вместе с русистами обеспечивая честность обмена. Дальше - из машин выходи высокие договаривающиеся стороны, они сходились на центре круга. Шахады на кизлярском круге не было, потому что тогда договаривались с русистами, а русистам наплевать на шахаду. Если речь шла о совсем уж острых вопросах, или между высокими договаривающимися сторонами была кровная месть - то с собой обычно брали старейшин из близлежащих сел, потому что при старейшинах устраивать перестрелку как-то не комильфо. Впрочем, некоторых не останавливало и это.
Переговоры длились иногда несколько минут, иногда несколько часов. После того, как высокие договаривающиеся стороны приходили к соглашению, начинался обмен. Если пеняли заложника на заложника или нас арестованного в Русне боевика - то обмениваемых выпускали из машин, и они шли навстречу друг другу, стараясь не побежать - сцена напоминала те, которые разыгрывались на "мосту, по которому не возвращаются"**** - если бы чеченцы знали, что это такое, то непременно нашли бы сходство. И гордились бы этим.
Если заложника обменивали на деньги - то наступал этап пересчета денег. На русском блок-посту всегда хранили машинку для счета денег и детектор подлинности, высокие договаривающие6ся стороны брали их в аренду и считали. Часто проверяли каждую пачку - в Ичкерии в ходу были иранские подделки доллара, очень качественные, выявить их было очень сложно. Иногда - деньги считали русские солдаты, потому что чеченцы не доверяли никому и ничему.
Потом - разъезжались. Это был самый опасный момент, особенно если была кровная месть - сохранялся соблазн ударить из всех стволов в последний момент, потому что намус***** - стоит намного дороже денег. Снайперы покидали свои лежки в самый последний момент.
И здесь, в Новой земле, где хватало места с лихвой и всем - ничего не изменилось. Совершенно - ничего...
Несколько машин, поднимая за собой столбы пыли, катились по направлению к Гумсе. Первым шел американский Hummer H2 - гражданская машина - но здесь она была переделана в военную и за самодельной турелью с пулеметом ПКМБ - сидел пулеметчик в черной маске с зеленой повязкой на лбу, которая подтверждала его принадлежность к тем, кто даже здесь идет по пути Аллаха. Следом шел роскошный, черный G500, уляпанный грязью по самую крышу, но не вооруженный. Третьим в колонне шел пикап Лэнд Ровер Дефендер 130, и в кузове его - торчал пулеметчик за ДШК - Дегтярева-Шпагина крупнокалиберный, один из самых популярных здесь видов вооружения. ЛэндРовер чеченцы купили у ненавистных им британцев - американские пикапы, популярные севернее, здесь застревали в грязи всерьез и надолго, а Дефендер - обладал проходимостью не хуже привычного УАЗа. Замыкал колонну еще один Дефендер, только сто десятый и не пикап, а универсал. Окна были выбиты - и из салона торчали стволы автоматов и пулеметов.
Машины шли грамотно - долгие годы войны научили чеченцев осторожности даже в том случае, когда опасности не предвидится. Дистанция между машинами - метров тридцать чтобы не влететь в засаду всем разом и не подорваться на одном фугасе. Между машинами была установлена радиосвязь и наблюдатель в Хаммере, вырвавшемся вперед метров на двести - докладывал обстановку на остальные машины конвоя. Радиосвязь между машинами была, и если впереди было бы что-то подозрительное или опасное - джихадисты готовы были дать бой или развернуться - и гнать до ближайшего поселения, где они, несомненно, нашли б помощь.
Но у джихадистов - не было ни тепловизоров, ни предварительной разведки маршрута - и выявить действительно серьезное наблюдение - они не смогли бы. Да если бы даже и было, это несильно бы им помогло, потому что наблюдением за дорогой занимались действительно квалифицированные люди.
Группа, которая занималась наблюдением за дорогой, а при необходимости вполне способна была ее перекрыть, подстраховав основную группу - состояла из пяти человек. Она была смешанной - трое русских из РА, русской армии, набравшей здесь большую силу и двое из особой группы снайперов Королевской морской пехоты. Сама операция, которая носила кодовое название "Подкова" - так же была смешанной, ее проводила совместно Русская Армия и Британская Империя, при удачном ее окончании можно было ослабить напряжение как на севере, так и на юге региона, заставив джихадистов сцепиться между собой. Операция носила статус "альфа" - то есть особой важности по британской классификации и эта группа была одной из многих, заброшенных на враждебную территорию.
Из пяти человек в группе двое были британцами и трое - русскими. Точнее так - один британец, один американец и трое русских. Американец - снайпер, стафф-сержант двадцать второго экспедиционного отряда Корпуса морской пехоты США Александр Декслер залег со своим здоровенным Барретт М107 с редким здесь термооптическим прицелом, примерно в тысяче двухстах метрах от дороги, на покрытом лесом холме. Его задачей было - снайперским огнем остановить машины или машину, если что-то пойдет не так. Его корректировщик, бывший горец******* Тимоти МакНилан прикрывал американца и сам был готов вступить в игру со своей L96. Они же отвечали за станцию связи - близко к дороге станцию развернуть было нельзя, и поэтому русские передавали информацию по маломощной рации на базовую станцию - а та уже отправляла сигнал дальше, на развернутый на вражеской территории пункт сбора, иначе - гнездо. Рация была хорошей, британской, работала в автоматическом режиме, только требовала подзарядки. Чем и занимался в свободное время МакНилан, сжимая что-то похожее на эспандер - ручная станция подзарядки, хоть и маломощная, а все-таки.
Русские - расположились намного ближе, примерно в двухстах метрах от дороги, замаскировавшись на открытом пространстве. Их было трое и они не раскрывали своих имен даже британцам. Их звали Волк, Филин и Тень и эти клички были не хуже, чем любые другие - а потому британцы не проявляли любопытства и не интересовались их именами.
Русские подобрались так близко - потому что они интересовались тем, что было в машинах и при возможности - не преминули бы удовлетворить любопытство. Все они были примерно одного возраста, одного роста и даже выглядели примерно одинаково - если и не как близнецы, то как дальние родственники. Филин был вооружен автоматом HK416 с коллиматорным прицелом EOTech с увеличителем 3Х и глушителем, Волк исполнял роль "хэвиганнера" и был вооружен пулеметом М240L, Тень был вооружен еще одним пулеметом - Minimi Para. Это не было их штатное оружие, его им одолжили британцы при подготовке операции. По некоторым причинам - русским в этой операции светиться никак не стоило, а если бы тот же Филин взял свой штатный АС Вал - участие русских стало бы очевидным. Такое оружие русские не продавали, берегли для себя - и с недавних пор открыто участвовать в некоторых острых акциях - для русских было чревато.
Первым - натужное гудение двигателей услышали не русские - а МакНилан, у которого, как и у любого горца был превосходный слух. Он хлопнул своего первого номера по плечу и показал два пальца - контакт, примерно две мили. Потом - взял лежащую рядом рацию и один раз нажал на тон - сигнал русским затаиться. Местность здесь была лесистая, переходящая в лесостепную, примерно как в Чечне - и дорога далеко не просматривалась. Только через пару минут - звук работающих двигателей услышали и остальные...
- Четыре... - одними губами произнес МакНилан, хотя с такого расстояния его никак не могли услышать - ветер два влево. Дистанция точка восемьсот одиннадцать********.
Декслер, не отвлекаясь, сопровождал стволом своей винтовки головную машину. Если русских обнаружат - первым выстрелом он разнесет ко всем чертям двигатель головного Хаммера, вторым - сшибет пулеметчика. По договоренности - русские брали на себя замыкающую машину, их подстрахует Мак - хотя с его винтовкой сделать это будет не так то просто. Дальше - свободная охота, по возможности, они поддержат русских, хотя у них два пулемета, могут и сами справиться. В том, что он справится - Декслер не сомневался, два тура в провинцию Урузган с миссиями по всему Афганистану - отучили его сомневаться навсегда. Отучили они его и от мыслей о том, что эти - тоже люди. После Афгана - он их за людей не считал.
Где-то там, посреди высохшей травы - русские проводили взглядами проехавшие мимо них машины. Потом - выждав немного, один из них переключил рацию, поднес ее к губам. Чехов нельзя недооценивать - в последнее время среди них все больше и больше профи, появляется невесть откуда и хорошая аппаратура. И если саму передачу они вряд ли засекут - для этого надо знать частоту - то радиовсплеск - запросто могут. И сделают выводы...
- Первый, я пятый, контакт, повторяю - контакт.
- Пятый, я первый, продолжайте.
- Первый, наблюдаю групповую цель, вероятно особо важный объект. Четыре коробочки, один крупняк, не меньше двух красавчиков, до двадцати духов******. Идут по направлению к муравейнику. Вторая коробочка по описанию соответствует, номеров нет, как понял?
- Пятый, вас понял. Держать позицию, до команды никаких действий не предпринимать.
- Первый, принято, отбой.
Русский переключил рацию обратно на прием. Второй - просто лежал рядом со своим новеньким укороченным пулеметом. Третий - прихватил губами трубочку Кэмелбэка, сделал пару глотков. Это была и вода и пища, двухлитровый резиновый мешок на спине, там какая-то дрянь с солью, белками и витаминами - но которая заменяет нормальную еду на пару-тройку дней - если выпивать в день литра полтора этой бурды. Никто не знал - когда пойдет колонна, в каком составе, данные были очень ненадежные. Два дня они пролежали без движения - но если машины все-таки прошли, то миссия их скоро закончится...
* Чеченское название Гудермеса. Чеченцы, расселившиеся по Ичкерийскому имамату, называли свои поселения как на своей родине - только не русифицированными, а настоящими, чеченскими названиями
** Салман Радуев родился в Гудермесе
*** Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его.
**** Это мост на тридцать седьмой параллели, маленький и узкий. Единственный оставшийся неразрушенным между Северной и Южной Кореей. Там происходят обмены.
***** Честь, репутация. Это слово пришло в чеченский язык из арабского
****** Четыре автомашины, один крупнокалиберный пулемет, как минимум два ротных, до двадцати боевиков. Идут по направлению к населенному пункту
******* Ее Величества, шотландские фузилеры
******** Восемьсот одиннадцать тысячных мили
Пройдя еще с пару миль от места засады - машины въехали в селение Гумсе. Оно располагалось на ровном месте, в своеобразной долине, окруженной полями, на которых трудились рабы и невысокими, покрытыми лесом холмами. Несмотря на то, что по местным меркам это был город - Гумсе выглядело как село, просто разросшееся. Красный кирпич заборов роскошных вилл, дувалы из глины у тех, кто победнее, минареты мечетей, пронзающие острыми шпилями небо и дети. Здесь было очень много детей - так много, как нигде на севере.
Рано или поздно - это должно было помочь им победить.
Сопровождаемые любопытными пацанами и озлобленными, исподлобья взглядами рабов, трудившихся у некоторых домов по хозяйству - маленький караван машин проехал почти до самого центра села. Свернул в заранее открытые, железные, крашенные зеленой краской ворота одного из особняков в самом центре селения. Судя по виду - почти гектар земли, огороженный кирпичным забором в три кирпича, множество надворных построен, похожая на замок вилла того же красного кирпича, крытая европейской черепицей - хозяин этого поместья был совсем не бедным.
Въехав во двор - машины остановились. Одетый в грязную, но не порванную одежду и обутый в ботинки раб поспешно закрывал ворота. У здания, под легким, крытым кровельным железом навесом стояли несколько автомобилей, в том числе и Hummer H1 в гражданском варианте, дорогая, но популярная машина. На некоторых машинах - видны были турели с пулеметами. Выделялся белый Тойота Ланд Круизер-200 - машина, стоящая чуть в сторонке и явно не принадлежащая хозяину этого дома.
Из въехавших по двор машин - вышли гости. Один из них - выделялся черной, кожаной курткой - бомбером, короткой, с проседью бородой и тяжелой, прихрамывающей походкой, из которой наблюдательный человек мог заключить, что одной ноги нет. Не было не ноги - не было ступни, которую заменил хороший, немецкий протез.
Навстречу ему - шагнул полноватый, с круглыми, жесткими, совиными глазами и длинной бородой человек примерно того -же возраста - лет пятьдесят. За ним тоже была охрана - человек двадцать, вооруженных до зубов.
- Салам, Аслан... - первым поздоровался гость - да пребудет достаток в этом доме, а с тобой и с твоими детьми - благословение Аллаха!
- Салам, Шамиль - ответил ему хозяин - да пребудет с тобой Аллах в делах твоих, и да дарует он победу твоему оружию, да унизит он русистов и других неверных и возвысит праведных.
Показное радушие, с которым хозяин принимал одноногого гостя - никого не должно было вводить в заблуждение - и никого не вводило. Гость этого дома - когда его перебросили сюда, он назвался просто Шамиль*, но новую жизнь вести не хотел - всем телом ощущал прикосновение к пояснице пояса шахида, который он постоянно носил с собой. Семьсот граммов пластида и вдвое больше гаек, запаянные в пластик с двойным механизмом инициации. Это не было каким-то символом - это было суровой необходимостью. Русская армия знала о его присутствии здесь, многие из ее состава прошли или первую или вторую Чеченские, а то и обе сразу, помнили про Буденновск. Власти тут, как таковой не было, сводить счеты можно было запросто - и трудно даже представить, что с ним сделали бы русисты, попадись он им в плен живым. Поэтому - он носил на себе пояс шахида, не снимая его ни днем ни ночью - и твердо решил живым не сдаваться. Если выхода не будет - он нажмет кнопку и заберет с собой нескольких поганых свиноедов. Ему - в рай, им - в ад, где шайтан будет терзать их огнем в поддерживаемой растопкой канаве до скончания времен**.
Но и хозяин дома предпринял меры предосторожности. Один из его сыновей лежал в кузове пикапа, в том самом, где на турели стоял пулемет ДШК с заправленной лентой. Вскочить, схватиться на рукоятки, направить на гостей и нажать на спуск - несколько секунд. С такого расстояния - пуля крупнокалиберного пулемета разрывает пополам, пробивает насквозь любую машину. Но это - тоже на самый крайний случай. Он не любил Шамиля, не уважал его и его методы, несмотря на показное радушие при встрече - но он жил здесь, на территории Ичкерийского Джамаата и вынужден был считаться с господствующими здесь настроениями.
- Гость в дом, Аллах в дом...
Раздался хрип, потом бульканье - по едва уловимому знаку хозяина один из его дальних родственников, приглашенный в дом "для массовости" - перерезал горло барашку...
- Прошу, дорогие гости. Сейчас стол накроем, хаш кушать будем, жижиг галныш кушать будем, шашлык два дня уже маринуется. В дом, в дом!
Расположились не в самом доме - как и было принято у чеченцев, прошли на летнюю кухню - увитый каким-то местным, похожим на плющ растением. Шамиль нервно огляделся - кухня была с кирпичными стенами, но примерно по пояс - дальше только эта зеленая дрянь, через которую ничего не видно. Потеряешь бдительность - и воткнут в затылок длинную, заточенную спицу, а то и выстрелят из бесшумного пистолета. И на то и на другое хозяин дома был большой мастак - недаром девятнадцать лет стажа***. Хотя и он тоже - не пальцем деланный. Как это говорится... только стань бараном, а тут и волки встреч****.
Гость имел право выбирать себе место - поэтому, он сел там, где массивную крышу кухни поддерживала толстенная, кирпичной кладки подпора. Это хоть немного обезопасило его - хоть и не до конца. Пальцы нервно нащупали в кармане пластиковую коробочку детонатора...
За столом - когда они уже пришли - был еще один человек, и то, что он там уже сидел и даже не встал, чтобы поприветствовать пришедших - по чеченским меркам говорило о том, что он считает себя главнее и хозяина дома и гостя. Происходи это в Дышне-Ведено году в девяносто седьмом - он бы украл этого человека, если бы дело происходило в его доме, и ехидно намекнул бы хозяину - если в чужом. Но это был не Дышне-Ведено, это был Гумсе, расположенный в месте, относительно которого Шамиль и сам не был уверен, что это такое. Одно он знал точно - сидящий за столом человек был из тех, с кем стоило считаться. И украсть его - было нельзя.
Человек этот был на вид молодым - между тридцатью и сорока, но скорее ближе к нижней границе, чем к верхней. Короткая, аккуратная прическа, белая, свежая рубашка, пиджака нет, равно как и галстука. Выбритые до синевы щеки, серые, пронзительно серые, невыразительные как весеннее небо глаза. Шамилю он напомнил русистов, с которыми он имел дело в девяносто втором, отстаивал их интересы, пока они не предали его...
Тогда он стал отстаивать интересы других людей.
- Маршалла ду шуга***** - поздоровался Шамиль, глядя на "русиста"
- Де дика хулда - без заминки ответил человек - я знаю ваш язык, господин Шамиль, хотя и не так хорошо, чтобы свободно говорить на нем. Поэтому, будет лучше, если мы перейдем на русский язык, который знают все присутствующие.
- По-русски говорить, все равно, что ругаться!
Хозяин дома постучал пальцем по столешнице - она была сделала целиком из среза пня какого-то огромного местного дерева
- Ты не прав, Шамиль... - негромко сказал он - этот человек мой гость, и он заслуживает уважения. Что же касается языка, то язык это всего лишь язык - до тех пор, пока не приходит пора его отрезать...
Шамиль подумал, что сидящий за столом человек все-таки глуповат. Если ты что-то можешь, показывай, что не можешь, а если что-то не можешь - показывай, что ты можешь. В свое время они совершили большую ошибку, обсуждая на чеченском, что надо убрать одного русиста, в его присутствии. Предполагалось, что русист не знает чеченского - но оказалось, что он был агентом ФСБ и язык знал. Эта история стоила жизни одному из братьев по джихаду и чуть не стоила жизни ему самому.
Но вслух, конечно же - Шамиль все это не сказал. Вместо этого - он
- Хьо кинт еравакха лайа сунна****** - сказал он, приложив ладонь к груди и пристально смотря на гостя - я простой человек и порой допускаю грубость в отношении других людей. Прошу меня простить...
Гость кивнул
- Дерриге а дикду. Иза дага а ма дайталла*******
И хозяин и гости вынуждены были прервать эту невидимую пикировку - как и в любой звериной стае чеченцы, встречая друг друга или представителя другого народа - первым делом должны выяснить вопрос о старшинстве. Равенство - им неведомо.
Женщина в чадре и никабе, длинном, черном мусульманском одеянии до пят - подала только что сваренный хаш. По дворику - плыл вкусный запах жарящегося мяса - готовили шашлык.
- Я пригласил тебя в свой дом, Шамиль... - неспешно и с достоинством начал хозяин, погружая ложку с глиняную пиалу с горячим, жирным супом - потому что ты был и остаешься одним из лучших воинов, каких только знала наша многострадальная земля. И оттого, что волей Аллаха ты переселился сюда - это не изменилось. Просто здесь много хороших воинов и среди других народов.
- И среди русистов, что ли? - ощерился как волк Шамиль. Зубы у него были истинно волчьи - белые, крепкие, как у молодого.
- И среди русистов... - спокойно подтвердил хозяин дома - только за последний месяц, если я не ошибаюсь, пятеро твоих стали шахидами. А в прошлом месяце - шахидом чуть не стал ты сам. Но это неважно. Как ты думаешь, почему так происходит, Шамиль?
- Так происходит, потому что мы разобщены! - не задумываясь, ответил Шамиль - горе, горе нам, ибо Аллах наказывает нас за асабию********, а мы не извлекаем уроков и страшимся не единого лишь Аллаха, а тагута, и у него ищем правосудия! Разве не сказано - Не из нас тот, кто призывает к асабийе! Не из нас тот, кто сражается ради асабийи! И не из нас тот, кто проявляет гнев из-за асабийи.********* Всех вместе нас - в несколько раз больше, чем проклятых свиноедов, но вместо того, чтобы объединиться, и принести Халифат заблудшим словом или мечом - мы грыземся как собаки из-за брошенной в кость пыли!
Хозяин дома - неодобрительно покачал головой.
- Горе нам, ибо мы повторяем ошибки раз за разом, вместо того, что извлечь из них уроки, и говорим, что все поняли - хотя мы подобны слепцам, блуждающим без поводыря. Сколько раз это все говорилось в том мире? Бесчисленное множество раз. Но каждый раз как выходили********** - вспоминали о том, кто какого рода-племени еще до того, как видели врага.
- И что ты предлагаешь? - спросил довольно мирным голосом Шамиль - осчастливь нас своей мудростью.
- Я предлагаю перестать быть зверьми. Я предлагаю перестать прятаться в горах и пещерах. Какой хизб*********** ты даешь людям?
- Я даю людям хизб честности, жертвенности и веры - сказал Шамиль, начиная заводиться - а вот какой хизб даешь здесь ты? Я живу в пещере, а ты - в доме, где поместится и сотня человек. Сколько израсходовал ты имущества на пути Аллаха? И не боишься ли ты, что когда настанет Час - твои прегрешения перевесят твои несомненные добродетели и тебя ждет пламя?
- Я говорю о том, что хизб важнее джихада - спокойно ответил Аслан - пусть ты и не согласишься, но это так. Сплачивают людей, прежде всего слова, и только потом - совместно пролитая кровь. А ты всегда ставишь кровь на первое место.
- Это так. И только поэтому я жив.
Подали жижиг - галынш - эта перемена потребовала намного большего времени. Перед каждым едоком поставили тарелочки с самим жижиг-галынш из теста и курятины, небольшую пиалу с чесночным соусом и отдельно - пиалу с чесночным бульоном. Было вкусно...
- Для чего ты меня пригласил? - спросил Шамиль, поедая свою порцию - уж не хочешь ли ты отговорить меня делать джихад? Это тебе не удастся сделать, ибо в моей груди сердце льва, а не шакала...
- О нет... - сказал хозяин дома - я и не думал об этом. Ибо сказано - даже если делать зикр двадцать четыре часа в сутки, или читать фатиху, то и тогда ты даже на десятую долю не сравнишься с тем, кто вышел на пути Аллаха. Джон - будем называть его так - предлагает нусру************ нашей умме. Взамен на то, что мы поможем убрать кое-кого, кто сильно мешает...
- Чье время истекло, так будет правильнее... - поправил гость хозяина дома, опять-таки довольно бесцеремонно - эти люди нам не мешают. Просто их время давно истекло...
- Русисты? - поинтересовался Шамиль
- И не только.
Гость достал откуда-то миниатюрный - Шамиль никогда такого не видел, раза в два меньше обычного - ноутбук, пощелкал клавишами. Найдя требуемое, передвинул магнитофон так, чтобы Шамиль мог его видеть - фотографии нужных людей менялись раз в десять секунд.
Шамиль всмотрелся
- Шайтан, это же правоверные!
- Но они не раз убивали вас, похищали ваших людей ... - заметил гость.
Шамиль досадливо покачал головой
- Это совсем другое. Это вам все равно, против кого воевать, для нас же - каждый из нас всего лишь правоверный, и только потом - араб или нохчилла. Многие мои люди не поймут этого и не выполнят приказ. А мне - вовсе даже не хочется вешать себе на шею кровников.
- А если все будут думать не на вас, а на других?
Аслан наклонился вперед.
- Послушай, Шамиль, послушай хотя бы потому, что я тебя старше. Не гожусь в отцы, но клянусь Аллахом, я тебя старше, а адаты************* требуют уважать старших и прислушиваться к их словам. На нас смотрят как на зверей все более - менее цивилизованные люди, и это плохо. Только такие люди как Майкл - он впервые назвал имя своего гостя, хотя, вероятно и фальшивое - еще дают нам возможность существовать как нация и иметь землю, где мы можем жить, как хотим. Нет, нет! - властным жестом руки он остановил вскинувшегося было Шамиля - не впадай в грех гордыни, и не поминай сейчас не к месту Всевышнего. Много нам помог Всевышний, когда русисты пошли в атаку и уничтожили Ичкерию, а? А много ли нам помогли Братья-Мусульмане - которые вступили в сговор с ФСБ и выдали эмира Хаттаба... да и тебя пытались выдать? Только от того, как мы будем жить - по уму или нет - зависит, где мы будем жить, и будем ли жить вообще. Майкл обратился к тебе с деловым предложением, а ты - отверг его.
Шамиль - на сей раз не стал возражать, ибо чувствовал правоту собеседника. Дело в том, что он родился и вырос в СССР. Если бы он родился и вырос в Саудовской Аравии, где отец запросто может утопить загулявшую дочь в бассейне по приказу религиозной полиции мутавы - он бы думал по-другому.************** Но он родился в СССР, получил образование в советской школе, там же он получил и изрядную дозу атеизма, цинизма и неверия. Ислам - был для него удобной ширмой, набором малопонятных слов, которые надо было произносить и действий, которые надо было совершать в определенное время. Он твердо усвоил, что ислам - это люди, которые придут тебе на помощь как родному - в то время как русисты не только не придут - но и кинутся друг на друга, будь такая возможность. Ислам - это беспредельно преданные тебе люди, которых можно оставить на смерть, прикрывая отрыв от сидящей на хвосте группы спецназа. Ислам - это шейхи, у которых столько денег, что они не могут их даже сосчитать - и они готовы будут поделиться ими с тобой, если ты одной с ними веры и делаешь джихад. Это был ислам Шамиля - не больше и не меньше. Если бы остался СССР - он, наверное, продвинулся бы по комсомольской или партийной линии и возможно даже стал бы первым секретарем обкома партии - место второго традиционно было зарезервировано за русским, который и должен был работать. Если бы это давало какую-то выгоду - он бы молился на телевизор.
- Я ничего не отвергал. Просто это трудноосуществимо - сказал Шамиль - и очень опасно в плане возможных последствий. В Мекку и вообще - на землю Халифата - относительно просто попасть, можно сделать свое дело - но почти невозможно уйти живыми.
- Варианты могут быть разные... - сказал Майкл - вас могут сбросить с парашютом с высоты несколько тысяч метров. Или после дела - забрать самолетом, вертолетом или с моря. Вам могут обеспечить любую легенду, какая только возможна... почти любую. У нас есть друзья в Мекке. Мы предлагаем вам несколько иной... уровень деятельности.
- А что с этого получу я? - в лоб спросил Шамиль
Вместо ответа - гость положил на стол тяжело, солидно звякнувший мешочек.
- Это задаток. Вне зависимости от того, согласитесь вы или нет. Можно сказать - на джихад. У вас есть друзья, эфенди... Там, где вы даже и подозреваете...
* Вероятно в честь имама Шамиля, долгие годы воевавшего против Русни
** О да!Они сочли известие о Часе - ложью.А Мы для тех, кто ложью Час считает, уготовили Огонь.Когда еще издалека Огонь сей распознает их, они услышат его рев и ярость.Когда же связанными вместе в место тесное их бросят.Тогда они начнут молить о скорой гибели своей.(25:11-13)
*** То есть хозяин дома был в свое время приговорен к тюремным срокам в общей сложности на девятнадцать лет. В стаж входят и условные срока, и те, которые ты не досидел по каким-либо причинам.
**** Чеченская пословица
***** Чеченское приветствие. Означает "здравствуйте". Ответ - "добрый день"
****** Я должен извиниться (чеченск.)
******* Все в порядке. Забудьте об этом (чеченск)
******** Национализм (арабск).
********* Передано Муслимом. Сказано также "Если люди начнут призывать друг на друга своими племенами, то бейте их мечом, пока они не начнут призывать друг друга Исламом!" Ибн Абу Шайба 15/33.
********** имеется в виду - на джихад
*********** Хизб - сплочение, основанное на единстве идеологии и целей. Одно из базовых понятий современного исламизма. В западном значении это политическая партия - но сами правоверные вкладывают в это слово несколько другой смысл
************ помощь
************* законы гор, неписанный свод основных жизненных правил. Имеет мало отношения к исламу, это скорее доисламская практика
************** Это и в самом деле так. Многие из нас, приезжая туда на отдых, видят только зеркальные стены небоскребов и ровные дороги. Но и представить себе не могут - какая дикость и кошмар скрываются за этими стенами
Поспел шашлык. Томившееся два дня в смеси кислого молока и уксуса баранье мясо размякло, его нанизали на шампуры и поджарили над мангалом, в который нагребли углей из костра, который поддерживали рабы. Белый, вкусный дым мангала невесомо витал в воздухе подобно джиннам, привлеченным сборищем. К шашлыку подали водку, русскую водку - и она пошла на ура, пришлось даже выносить новый ящик. Наиболее богобоязненные успокоили себя двумя обстоятельствами. Первое - в хадисах говорится, что правоверным запрещено употреблять опьяняющие напитки из плодов хлебного дерева - а водка была сделана из ячменя. Второе - уже стемнело, и можно было считать, что Аллах не видит сего непотребства. Кто-то уже и вмазался - про наркотики в хадисах* тем более не сказано, а наркотики в этом доме водились в оптовых количествах. Женщин не было - но кое-кто уже похотливо поглядывал на бачей и рабов, ибо в отсутствие женщин на джихаде - правоверному разрешено (халяль) совокупиться с животным, с ребенком любого пола, с пленным или даже с таким же как он сам воином Аллаха. Только присутствие самого Шамиля да опасения оскорбить хозяина этого дома - отрежут голову и закопают как собаку - удерживали от более решительных действий.
Для Шамиля - из дома вынесли стол, в костер подбросили дров и плеснули бензина, чтобы ярче горел. Кто еще держался на ногах - не держащиеся валялись у заборов и машин - встали на зикр, вперемешку гости дома и родственники хозяина. Из магнитофона гремел "Город мой, ты в огне" Тимура Муцураева, то один, то другой джигит вливался в зикр и рысил по кругу, подбадривая себя воинственными криками и стрельбой в воздух...
Сам же хозяин - стоял с гостем там, где потемнее - у стоящей крайней в ряду машин под навесом бронированной Тойоты. Нечленораздельные крики - доносились сюда, но не так громко, и можно было разговаривать.
- Зверье... - скривился Майкл - просто не могу понять, Аслан-эфенди, что у вас общего с этими животными. Вы же цивилизованный человек.
Хозяин дома дружески положил гостю руку на плечо.
- Общего мало, согласен. Но есть. Мой отец одно время был главным инженером Грознефти, потом работал в Министерстве нефтяной промышленности в самой Москве... пока все не повалилось к шайтану. А его отец ахархо... крестьянин. Но все мы - нохчилла, чеченцы... тебе сложно это понять. Знаешь... у нас в горах всегда было мало нормальной земли. А скот надо было кормить зимой, потому что зимой снег и скот не накормишь снегом. Тогда мужчины, связавшись между собой веревкой, как альпинисты, шли на крутой склон и начинали косить траву. Косить траву сложно, ты должен делать взмахи косой и можешь запросто упасть в пропасть. Все зависит от того, удержат ли тебя остальные. Иногда падали все вместе. Но никогда - поодиночке. Вот что такое нохчилла.
- Мне показалось, он не согласился.
- И это не так. Завтра он согласится. После того, как выслушает стариков с годекана** и еще раз поговорит со мной. Уже без вас. Это я беру на себя.
- Это хорошо.
Хозяин дома не убирал руку с плеча гостя. Рука была теплой и тяжелой.
- Но вы должны помнить одно, Майкл. Мы можем сыграть в игру с ним. Мне наплевать, будет он жив после того, как волей Аллаха мы победим и унизим русистов или нет... лучше даже если не будет, не придется делиться куском. Но не вздумайте играть в игры со мной.
- Что за глупости - нервно дернулся Майкл - ваша доля в месторождениях уже оговорена. Пост вице-президента и главного инженера по эксплуатации - оговорен на самом высоком уровне. Какие еще гарантии вам нужны?
- Никаких. Этих - достаточно. Просто - еще раз напомнить будет не лишним. И учтите, друг мой, отговорки типа "так решило руководство, я здесь не при чем" - со мной не прокатывают.
- Это оговорено много раз!
Хозяин дома, наконец, убрал руку с плеча.
- Да, оговорено. Давайте, со всем остальным. У меня пока триста.
- Хорошо. Деньги получите обычным путем. Цена обычная. Давайте, грузить.
- Может, останетесь до утра? Ночные дороги небезопасны.
- Меня заберут. Давайте, начнем грузить, не будем терять времени.
Пожав плечами. Аслан позвал своего сына - перед даздаром*** он строго настрого приказал ему ни капли в рот. И втроем - они принялись переносить из огромного сейфа дома и грузить в багажник бронированной Тойоты десятикилограммовые, двойной толстой пленки мешки с белым кристаллическим веществом внутри. Это было то, зачем Ордену нужен был Аслан. Это было то, зачем Аслану нужен был Орден.