Афанасьев Сергей: другие произведения.

"Abwege" / "Ложный путь" (1928) Георга Вильгельма Пабста

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    нефтяные пятна эротики, портреты за кофе, девочка-в-грязь, ажурное, раненая волчица, Волшебная гора, пирожное

  Уставшая, обиженная, оскорбленная, сбежавшая из дому, скучающая в одиночестве в берлинском кабаре времен Веймарского декаданса с его вульгарными танцами, пьяными нимфоманками и бюргерами, лапающими респектабельных фрау одними лишь сальными похотливыми глазенками, она, обладательница истинно арийского лица, Ирэн Бек (Brigitte Helm), роняет голову на столик в задумчивости. Но вот по красиво уложенной ее прическе скользит чей-то взгляд. Тяжелый, давящий, заставляющий коньячное тепло приятными головокружительными волнами обволакивать тело. Сбившееся дыхание. Выдох. Выдох. Выдох....Подняла голову, встретившись глазами с потасканной женщиной, вдовой банкира, не выдержавшего безудержного блядства своей жены и застрелившегося. Улыбается ломано, говорит что-то Ирэн предлагая, уголки рта неприятно подергиваются. Обходит столик полукругом - словно циркулем очерчивая границу - не спуская глаз с Ирэн. Та кроликом завороженно поворачивается следом за ней, не разрывая туго натянутого невидимого каната, внезапно сцепившего их взгляды. Ирэн следит за улыбающейся сладострастницей, и что-то приподнимает налитое расплавленным золотом ее тело в облегающем платье, она медленно-медленно [Пабсту некуда спешить, он ловит зрителя в ту же ловушку, что и нимфоманка свою жертву, и теперь камера спокойно выжидает, как удав, готовясь стремглав рвануть и сглотнуть следующую за бесстыдством сцену], в 10-15-20 секунд, спускается, пару раз приостановившись, за женщиной в полуподвал за ширмой. Откуда выскочит затем в угаре накокаиненной шлюхой, с разболтанными ногами и руками, прыгнув в толпу вальсирующих и прижав взведенное курком револьвера и напряженное до предела, но все-таки гибкое тело к незнакомому хлыщу.
  
  Камерная психо-эротическая драма о жене "в кризисе" показана автором будущего шедевра - прославившего нимфоманку Лулу ("Ящик Пандоры") на века - сдержанно и одновременно нервно. Сохраняя спокойствие в самых остросюжетных сценах Георг Вильгельм Пабст наполняет каждый кадр чувственной, истеричной энергией съезжающей с катушек фрау. Аура психоза, сексуальной неудовлетворенности жрет зрителя от эпизода к эпизоду. Не давая разрядки, в кульминационные моменты отпуская вожжи, снижая психологическое давление картинки на порядок режиссер только еще сильнее и нахальнее погружает тебя в блестящий нефтяными пятнами эротики омут, представляющий собой историю взбрыкнувшей чувственности добропорядочной жены. Разбалансированная психика Ирэн [разбита слюдяная пластинка пограничной области Сверх-Я] неторопливо разъедает ее. Взбешенная мертвенным спокойствием семейной жизни и подзуживаемая развязной подругой Лиане (Herta von Walther) она обращает внимание на знакомого художника (Jack Trevor), влюбленного в нее. (Для Вальтера Франка она Муза, он тайно рисует ее портреты за вечерним кофе, и все остальное время задыхается среди сотен изображений, развешанных в мастерской). А после неудавшегося бегства в Вену фрау безоглядно кидается кошечкой в ресторанчики разлагающейся германской республики. То возвращаясь домой, плача ласкаясь к понурому доктору юстиции - мужу Томасу (Gustav Diessl). То сукой хохочет в лицо, в нижнем белье нарочно позируя ему, когда тот врывается в мастерскую Франка.
  
  Девочка, потерявшая контроль. Девочка, львицей выпрыгнувшая из почти захлопнувшей, казалось бы, навсегда, клетки наружу. Девочка, в истерике готовая низвергнуться в совершеннейшую грязь. Примеряясь к декорациям с огромными сексуальными бутонами цветов во всю стену - пить из бокалов что угодно. Танцевать с кем и как угодно. Целоваться когда и где угодно. Разлинованная графикой упорядоченности дорога семейной жизни до гробовой доски ее не прельщает. А ломанные линии = изломанное "я". Девочку ломает бес, взметая облако золотой пыли, встающее стеной между ней и мужем. ["Дорогая, да что с тобой?"] Цепенеющая в разгар развязной пирушки, окруженная облизывающимися на нее самцами и самками, она не способна впихнуть свое живое "я" ни в общественные нормы, ни в настоящую любовь, ни в жалость к семейной идиллии, разбивающейся в некрасивый бесформенный фарфоровый мусор. Адюльтер? Да, пожалуй... Сексуальное разнообразие? Нет, спасибо... Есть некая пунктирная линия, невидимая глазу, которую она все же не переступает. За ней револьверы и смерть близких людей. Пульсирующая чавкающая похоть. Полная потеря себя. Съезжание по наклонной и погружение во что-то липкое. Грань, не позволяющая спустить все на тормозах. Неслышимый миру звонок. Повисшая тишина. Пока же в напряженных до смертоубийственного накала кинокадрах девочка растворяется в дымке легкого чувственного забытья. Приятное эротическое покалывание: когда на фрау накидывают вроде ажурной воздушной занавеси - ее можно брать голыми руками, как пускающий слюни боксер в одной из сцен. Сердце будет рваться из груди в безумной аритмии. Тело изогнется изящной дугой. В этой вдруг захлестнувшей океанской толще не хочется шевелиться. "Отпусти себя"....И натянутые бечевками нервы расслабленно качнутся, никому более не нужные.
  
  Бой между любовью и сексуальностью. Не на жизнь, а на смерть. До нокаута. В 12 раундах. Между двумя Ирэн. (1) Молча любящей своего мужа. (2) И в неистовстве целующей расхлябанную куклу, вызывая публики хохот. (1) Ирэн, скромно потупившей глаза у окна, чувствующей за собой влюбленное дыхание мужа. (2) И девочки, капризно раскидывающей семейные ценности ради чувственных удовольствий. Амплитуда чувств ее завораживает небывалым размахом. Испуганная девочка сначала ошалеет от близости мужской плоти... А еще через мгновение отшатнется в ужасе и отвращении к себе самой, истекающую соками в объятиях какого-то бюргера, и побежит сломя голову обратно в теплое, уютное, домашнее логово поскуливающей раненой волчицей.
  
  Паучок внутри, паучок... Насекомое. Стреляющее липкой нитью через глаза в окружающих. Паучок не дает покоя, грызет ее изнутри. Ест ее. Заражает собой, выжирает внутренности, душу, проедает дырки в подсознании, морали и эго. Откладывает яйца в душе, и уже десятки, сотни паучков стреляют паутинками. Тело становится неприятно пустым, вибрирует от неудовлетворенности желаний, его корежит... Что-то гаденькое, мерзенькое появляется в податливости и элегантности движений. Девочка-марионетка растворяется в похоти. Ирэн - красивое внешне, но внутри совершенно червивое яблоко. Пробуя на вкус "дольче фемину" не кривится от ее паучка, до поры-до времени прятавшегося в арийской недотроге, пожалуй, только боксер и Лиане, люди, гниющие также быстро и неизбежно, как и сама Германия. Веймарский декаданс, блестящий и феерический в своем эстетизме и бесстыдстве вроде Волшебной горы, оказывающей тлетворное влияние на чувства здоровых людей. Ночами визжит в блистающих кабаре скопище паучков. Вся страна как театр кукол-марионеток. Глобальное блядство. Бессмысленное и беспощадное истребление человеческого - как это слишком по-человечески. Похитители тел, похотливые паучки, превращают любых женщин в потенциально желанные объекты вроде томаса-манновской мадам Шоша. Веймар медленно, но неумолимо гниет в арт-декорациях.
   Пабст фотографирует реальность, предпочитая глубину в кадре, взгляд в объектив и отточенные движения персонажей, кем бы они ни были. Пластика операторской работы и невидимость монтажа рисует гладенькую реальность. Гламурные, красивые картинки, которых Пабст старался избегать снимать "ради эффекта". В его барах как будто даже не хватает феллиниевского Папараццо: сфотографировать дольче виту и дольче фемину. Глаза-в-глаза. Пока паутина опутывает персонажей взглядами, поражающими взгляды. Похоть взрывается из скрытых глубин "волшебных гор", и чувственность, уже далеко не ницшеанская, а животная, грязная, склизкая, как клубок змей по весне, кишащих и греющихся на солнышке, выползает наружу. И жалко, бесконечно жалко эту пропадающую, изничтожающую, сжигающую себя в лихорадочном огне Германию. Как жалко Ирэн, симпатичную в принципе мещанку, на самом деле очень любящую мужа. Паучки танцуют джигу. Тело/душа страны и женщины рвутся пополам. И распадаются в некрасивое. В одной из финальных сцен, где Ирэн скучает в кафе, пока ее приятель набрасывает черты лица какого-то старика карандашиком на столике, она вилкой раскалывает ломтик пирожного пополам. Осторожно отталкивает один, больший кусок, от другого. Приподнимает в "антониониевской" отрешенности вилку с тарелки. И маленький кусок пирожного словно убитый солдат в замедленной съемке тихо падает на бок.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"