Афанасьев Сергей: другие произведения.

"Мальпертюи" (Malpertuis, 1971) Гарри Кюмеля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  данс макабр сновидений в сумерках Богов
  
  La Danse Macabre в сюрреалистических интерьерах. Нисхождение Орфея в невозможную преисподнюю - брюхо музыкального автомата кукольного домика. Или же квест Персея в некоем игрушечном домике в механической утробе шкатулки, разбрызгивающей по комнатам ноты чарующей музыки. Инкрустированная фигурками забытых предков и их Богов крошечная табакерка, пугающая смертных дьявольскими трелями. Лабиринт разноцветных комнат Мальпертюи - путаница коридоров дома восковых фигур, построенного и отдекорированного Эшером. Сидит у камина и мирно проводит вечера разношерстная публика. Скопище обиженных жизнью пьяниц и уродцев, лохматых старух и пошловатого вида мошенников, девиц на выданье и писанных красавиц. Из Мальпертюи когда-то давным-давно Первые Боги вдохнули обратно в легкие волшебное свое дыхание. И красота его высохла, истончилась, залакировалась, померкла. Бесстыжий Амур кинул на хрупкую поверхность прекрасного камешек, и целый мир покрылся в мгновение ока паутиной трещинок. Вот-вот, и раскололся бы он, рухнул, осыпался в пыль и прах. Но нет, неуклюже стоял до сих пор неживым куском слипшейся человеческой плоти и каменной глыбой Мальпертюи. Немым укором Всевышнему.
  
  Со связкой ключей бродит в продолжении киноленты главный герой фильма моряк Ян по готическому замку. В изнеможении пытаясь сорвать с обиталей замка маски, но они, кажется, приросли к ним. Не владея собой. Послушный року. Говорящей сомнамбулой ведомый дамами в лабиринте событий, которые у Кюмеля не происходят последовательно, в соответствии с заведенным временем, а извлекаются фокусником ниоткуда, материализуясь в возбуждающие или непривлекательные образы и тела, их носители. Влекущий запах женщин Мальпертюи - аромат сандалового дерева. В ярко-синих платьях огненно-рыжеволосые девочки ждут у каминного огонька, только чтобы сожрать морячка. Под пустыми небесами крошатся соляные столбы, и остается горький привкус не_любви на языке нашего героя, преданого неизвестным ему светлым божествам. И преданного ими же. В "Призраке" Роберта Уайза дом поедал болезненные восприимчивые души. Здесь самых печальных мелодий живые инструменты - лишние люди - в прострации влекомые неслышным течением в иные миры, тоже оказываются заложниками собственной завороженности тайной. Не желая бежать неизвестности, они падают в желанную бездну, распростив объятия.
  
  Но может блондин с голубыми глазами, Ян, не человек? Он слишком прекрасен. Отрешен, меланхоличен, самоуглублен. Вброшенный в мир, он все-таки существует отдельно от него, как бы плавая в пластах окружающей реальности. Кукла тончайшей выделки из белого золота, оживший мраморный эльф, льнущий ко всем, но не имеющий сердца. Эндимион, и весь фильм как бесконечный сон его. Возможно, гомункулус? Дитя экспериментов дядюшки, мага, чародея, алхимика, скончавшегося владельца Мальпертюи Кассавиуса, всю жизнь корпевшего в подвалах замка над проектом сверхчеловеческой расы для Золотого века. Кассавиус умирая завещал огромное состояние обитателям замка, но при условии: никогда не покидать его стен. И намекнул Яну, что все когда-нибудь достанется ему. Как и дочь старика, Эуриалия, в которую влюбляется герой. Демонически прекрасна молчаливая дочь Кассавиуса, не поднимающая глаз. Кто она? Баньши? Эуриалия не пугает, однако, истошным воплем, но зачаровывает молчанием. Точно приносит с собой тишину. Своеобразная Альрауне, скромная странная девочка, королева в глазах других, "роковая женщина" ручной работы. Придуманная художником дева, сошедшая с портрета по велению чернокнижника. Демон, не имеющий представления о своей природе, зато прибывший на маскарад с ворохом обольстительных масок. Может, прекрасный цветок зла, ни в чем не виноватый. Как не виноваты, вероятно, и другие жители Мальпертюи. Живой паноптикум. Коллекция вымышленных существ. Не переписанные в бестиарии отвратительные лица недочеловеческой расы. Будто бы готовящие туши свои инфернальному таксидермисту для посмертного перевоплощения.
  
  Но вот в роскошной спальной, убранной синим атласом, мальчик теряет девственность. Мальчик отныне иначе смотрит на жизнь. У него сытый взгляд. В каждом движении неприкрытая усталость самца, познавшего женщину. Еще вчера невинного мальчика не допускают до неведомого алтаря. Ему не быть Парсифалем. Из Мальпертюи уходит его сестра. Воздушное создание в таком же синем платье, единственная, кому он доверял. Нэнси, святая простота, уносит с собою нежность. И наш Лоэнгрин, белокурая бестия, остается совсем один. Наедине с фуриями, сведенными с ума свежим запахом раненного, попавшего в капкан олененка. В пышных красочных картинках действа нет места насилию, но каждый кадр источает похоть. Средневековый бал с наглухо запеленатыми в дорогие материи возбужденными танцорами. Остановленные в самых разнузданных позах античные мальчики и девочки на религиозных мистериях, уже было животно трущиеся друг о дружку, но тут же замирающие картинками на фотогравюрах.
  
  Тангейзер, покинув сказочный, тлетворный Венерин грот, спешил все же обратно, к ее ногам. Ян тоже не желает покидать Мальпертюи. Он любит его тайну. Влюблен в Эуриалию. Тянет его, несмотря ни на что, и к отталкивающего вида обитателям замка. Боящимся самоназваться. Он возвращается туда бродить по коридорам вновь и вновь. Наследник покорителя полузабытых властителей Вселенной, он ищет ответы на вопросы, которые не смеет задать. Здесь времени нет, и носитель духа Мальпертюи - носитель божественного. Уходя в земную обитель, юдоль скорбей, меченым обращает явь в оглушающие буйством воображения и ядом красок вневременные сны. - Сновидения же обращая в действительность. Привороженный взглядом рыжеволосой бестии, бестия белокурая разрушает собственное же время, жизни ткань, и сшивает силой любви из лоскутков разорванного сознания мираж, непризнаваемую ныне в христианском мире фантазию, противную Богу, остывшую камнем - мертвую песнь, рассыпанную на осколки античной керамики. Точно экранизируя "Оду греческой вазе" Китса "Мальпертюи" (снятый по роману Жана Рея) покорно начинает играть волнующими ее образами, как только моряк пребывает в портовый городок, который "так пуст и одинок, что не расскажет ни одно преданье, какая смерть на улицах". И дальше, распутывая пестрые ленты, уходящие через Китса в глубину веков, воображение автора, героя, зрителя скользит по женственным прелестям древнегреческих урн. Выпевая мраморно-ликих дев и мужей в печальной пасторали, путая богов с людьми, а людей с богами, кино качается из стороны в сторону так, как несет по волнам безбрежного текста вдохновленного волнующей одной какой-то темой поэта. В диком экстазе с искаженными чертами лица персонажа из фильма ужасов поэт уже не говорит, а вещает, трясет головой, в лихорадочном возбуждении выкрикивая онемевшим слушателям сокровенные строфы. Красоте, скованной ритмом и логикой стиха, ими же и порожденной, ломают прутья строгих античных форм, высвобождая всю мощь ее и одновременно обессиливая, погребая ее под собственными же, красоты, частями туши. Как грузный дьяволоподобный маг Кассавиус возомнил себя Богом, порешив божественное опрокинуть в человеческое -так и красоте античного мира, застывшей навеки в общечеловеческой памяти росписью ваз и гармонией мифов, кино придает земные черты закономерно-рассудочного перфоманса, детектива, триллера, хоррора, населенного мертвецами, и сказки, где беспредельно парит не скованное ничем воображение.
  
  Мальпертюи в чем-то подобен замку "Большого Мольна". - Архитектурная визуализация человеческой грезы: вернуть Богов обратно на Землю, оживить Элладу, захлестнуть временные ленточки в античную Аттику и мифологизировать компьютеризованную механику реальности. Когда в Мальпертюи умирает местный ЧеловекоБог, демиург, наступают сумерки. И движимый в сумерках Герой, вполне возможно, не осознавая до конца миссию свою и нужность странным существам, населяющим нелюдимый замок, ищет возможность вдохнуть божественное в грудную клетку мерзкой чахоточной человеческой плоти. Плоти разлинованного для постмодернистской игры, в том числе и в античную классику, XX века. Страшась призраков и демонов, падших богов и падших женщин, он силится оживить умирающую красоту, открыв нужную дверцу или с кем-нибудь переспав. Но, кажется, терпит неудачу. Боги, обидевшись, покидают грешный мир, и теперь могут лишь сниться людям. Сны, насылаемые на Яна, однако, подобны мороку. Разорванная цепь таинственных совпадений там, где времени не существует, а связанные между собой события могут происходить не последовательно, а одновременно, нарушая логику бытия - слишком напоминает безумие. Территорию, где некоторые подвергают сомнению даже самих себя. Может быть, несправившемуся с миссией Герою таким образом мстит древнее божество, вроде Гекаты, насылая на него беды, невозможные в обычной жизни события, да еще в ненормальной последовательности, чтобы сошел с ума Ян? А, может быть, наш герой уже умер, и мы только что видили его восхитительный последний предсмертный сон? Или же происходящее с Героем было вообще только сном Богов, которые в свою очередь снились Герою.
  
  P.S. Кюмель в финале цитирует финал "Алисы в Зазеркалье", но в книге есть другой заинтересовавший меня после фильма отрывок, вот он:
  "- Ему снится сон! - сказал Траляля. - И как по-твоему, кто ему снится?
  - Не знаю, - ответила Алиса. - Этого никто сказать не может.
  - Ему снишься ты! - закричал Траляля и радостно захлопал в ладоши. - Если б он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была?
  - Там, где я и есть, конечно, - сказала Алиса.
  - А вот и ошибаешься! - возразил с презрением Траляля. - Тебя бы тогда вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне.
  - Если этот вот Король вдруг проснется, - подтвердил Труляля, - ты сразу же - фьють! - потухнешь, как свеча!
  - Ну, нет, - вознегодовала Алиса. - И вовсе я не потухну! К тому же если я только сон, то кто же тогда вы, хотела бы я знать?
  - То же самое, - сказал Труляля.
  - Самое, самое, - подтвердил Траляля.
  Он так громко прокричал эти слова, что Алиса испугалась.
  - Ш-ш-ш, - прошептала она. - Не кричите, а то вы его разбудите!
  - Тебе-то что об этом думать? - сказал Труляля. - Все равно ты ему только снишься. Ты ведь не настоящая!
  - Нет, настоящая! - крикнула Алиса и залилась слезами.
  - Слезами делу не поможешь, - заметил Траляля. - О чем тут плакать?
  - Если бы я была не настоящая, я бы не плакала, - сказала Алиса, улыбаясь сквозь слезы: все это было так глупо".
  
  А в "Аннотированной "Алисе" Мартина Гарднера, я встретил нижеследующий, "поцелуем картинок" связанный с "Мальпертюи", любопытный текст:
  "Лорд Дансени говорит о том же в "Богах язычества". Слова вложены в уста Лимпэнг-Танга, бога веселья и сладкозвучных певцов.
  "Я пошлю в мир шутов и немного веселья. И, пока смерть кажется тебе далекой, как лиловые тени гор, а печаль - невозможной, как дожди в синие летние дни, молись Лимпэнг-Тангу. Когда же состаришься и будешь ждать смерти, не молись Лимпэнг-Тангу, ибо ты становишься частью замысла, который ему неведом. Выйди в звездную ночь, и Лимпэнг-Танг запляшет с тобой... Или подари ему шутку; только не молись в печали своей Лимпэнг-Тангу, ибо о печали им сказано: "В ней, возможно, проявилась мудрость богов, но Лимпэнг-Тангу это неведомо"." "Приключения Алисы в Стране чудес" и "Зазеркалье" - это две несравненные шутки, которые как-то, во время воображаемых каникул, достопочтенный Ч. Л. Доджсон подарил Лимпэнг-Тангу".
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"