![[]](/img/a/agnessa_s/venezia/dveni.jpg)
Чума ходит по Венеции. Она носит белую маску и черный плащ. У нее страшный лик, как холодный пот, как предсмертный оскал.
Чума ходит по Венеции. Она ищет. Прекрасных дам и элегантных кавалеров. Священников в темных рясах. Разбойников, куртизанок и колдунов. Тех, кого любила, кого одарила своим поцелуем. Но встречаются ей только туристы. Они хохочут, переругиваются, щелкают Чуму из фотоаппаратов, просят сфотографироваться вместе, на память. Они носят короткие шорты, в руках их сумки, полные сувениров.
Чума понимает - Венеция умерла. И даже Чуме становится грустно.
.
.
.
.
.
.
.
Самопародия
Алкаш ходит по Питеру. Он страшен, как смертный грех, как назревший прыщ. Как цирроз печени, от которого страдает.
Он ищет. Ищет пустую тару, ищет единомышленников, чтобы раздавить бутылек.
Но навстречу ему идут сияющие, нарядные трезвенники, вежливые, улыбающиеся полицейские. Они отдают ему честь, они предлагают проводить его в медпункт. Перед ним - чистейшие мостовые, не знающие блевотины, до блеска намытые с утра.
И алкаш понимает - он допился до белой горячки. И даже алкашу становится страшно.
![[]](/img/a/agnessa_s/venezia/drunkard.jpg)
|
Связаться с программистом сайта.