 |
Дракон просыпался медленно, нехотя - то и дело, изрыгая на волю струи горячего пара. Он потянулся всем телом, насколько позволял зал пещеры и свернулся кольцом. Мгновение спустя он поерзал на одном месте и, распрямив крылья, еще раз выдохнул пар и удивленно огляделся вокруг. Пещера была огромной: стены ее покрывал изумрудный с желтыми пятнами мох и зеленные малахиты. Они, при ярких лучах солнца, отбрасывали блики цвета весенней травы, даже на бирюзовую морду священной ящерицы. Прищурив серебряные глаза, дракон чихнул и облизал темно-синий нос длинным бледно-розовым языком. Нежно журчание ручейка заставляло сердце сжиматься в сладостной неге, как будто вода для него была нечто большим, чем обычной жидкостью. Тряхнув украшенной маленькими рожками головой, он только сейчас заметил перед собой богато одетого мужчину. Странная была его одежда, похожая чем-то на чешую, да и шлем - жалкое подобие морды дракона - вызывал лишь презрение. Гордо вскинув голову, человек с черными, как ночь, глазами пропищал:
- Мне нужна твоя помощь, Ин-лун! - повергая ящерицу в еще большее удивление.
Помощь ему, мелкому человечишке? Да и кто это такой Ин-лун?
Мужчина удивленно рассматривал себя в зеркале, пытаясь узнать, кто перед ним? Коснувшись длинными пальцами прохладной глади застывшего озера, он удивленно приподнимает бровь. Кто это перед ним? Смуглый юноша, уже мужчина с каштановыми волнистыми волосами, перевязанными серебряной лентой. Профиль его напоминает изображения на римской монете, столь величественны черты его лица: высокий лоб, жесткая и широкая челюсть, прямой красивый нос и чувственные алые губы. Его атлетическое телосложение выгодно подчеркивает пышный вычурный наряд, состоящий из бархатного серебряного камзола, под ним изящно вышитого шелкового жилета и шелковой рубахи с тончайшими кружевами, шелковых панталон и белых чулок. Пальцы правой руки с изяществом, доступным только королям, обхватывали бокал с рубиново красным вином. В левой - подхваченную с дубового стола, нарядную шляпу с белым пером. Кто же он? Почему его образ ничего не вызывает в памяти - ни единого воспоминания. Тягостно вздохнув, мужчина отошел в сторону и осмотрел комнату, в которой оказался: два больших окна, задрапированных бархатными красными шторами, несколько дубовых книжных шкафов, стол из красного дерева и стул с высокой спинкой, разбросанные листы бумаги с брошенным небрежно поверх их гусиным пером. Завершал образ дубовый отполированный до блеска пол, застеленный бурыми меховыми шкурами. Разочарованно вздохнув, незнакомец покачал головой - осмотр помещения ничего не дал, в памяти как будто образовалась пустота. От тягостных мыслей его отвлек стук в дверь и твердый голос, который произнес:
- Месье Казанова, к вам гость.
Я стояла под душем и беззвучно плакала. На душе было почему-то очень тяжело и невыносимо больно. Обхватив себя за плечи, я качалась из стороны в сторону, ощущая как капли воды бьют по голове, спине, не в силах унести с собой мое отчаяние. Что со мной? Почему мне так больно? Лицо горело - все тело горело: внутри, казалось, разожгли костер, который не собирался угасать. Из горла вырвался стон, а руки задрожали. Я смотрела на них и не узнавала, не узнавала своего тела, как будто под душем стояла вовсе не я, а кто-то другой - чужой. Чужой настолько, что становилось страшно... Что произошло?
Я осторожно выбралась из душа, чувствуя, как еще болезненно сжимается сердце. Медленно протянула руку за полотенцем и так же медленно повернула голову в сторону зеркала. Из застывшего стекла смотрела девушка лет двадцати пяти: бледная кожа, серо-зеленные глаза с желтой радужкой, темно русого цвета волосы, тонкие губы и небольшая родинка над ними. Кто она? Я? О, боже... что со мной? Я отдернула руку от полотенца и, закрыв лицо, села на мокрый пол, даже не чувствуя холод от плит. Было что-то неправильное в происходящем, что-то нереальное - в душе теплилась стойкая уверенность в том, что все должно быть по-другому, не так как сейчас... но как? На этот вопрос, увы, ответа у меня не было. Только нестерпимая боль в сердце, как будто у меня отняли что-то очень важное, дорогое - за обладание чем, я могла даже пожертвовать жизнью. Тихо заскулив, как побитая шавка, я еще сильнее прижала ладони к лицу. Слезы катились по щекам, оседая на губах солью. Постепенно становилось легче, боль проходила, отпускала сердце из своих объятий, и становилось легче дышать. Я глубоко вздохнула, и не смело поднялась на дрожащие ноги, начиная ощущать холод, пронзающий тело. Выбивая зубами барабанную дрожь, закуталась в теплое махровое полотенце и вышла из ванны. Туман в голове уже практически развеялся - мне удалось даже вспомнить свое имя. И звали меня... звали... ах, да - Катя. Повторив его еще раз, как будто пробуя на вкус, я вошла в комнату. Единственной мебелью в ней были небольшой диван, кресло, шкаф, стол и сиротливо приютившийся на нем ноутбук. Как раз он и освещал мне дорогу серебристым светом на пару с небольшой луной, без стеснения заглядывающую в чужие окна. Скинув полотенце на подлокотник кресла, я тряхнула влажными волосами и неторопливо приблизилась к компьютеру, на экране которого светился Google с вбитой фразой - шизофрения... Странное состояние, как будто нахожусь здесь и в тот же время где-то в другом месте, мучило меня уже последнюю неделю, не оставляя какой-либо возможности надеяться на то, что это все же временно. К тому же приступы случались все чаще и чаще. Запустив руку в волосы, я тяжело вздохнула и направилась на кухню. Надо было что-то делать, но что не знала. Обращаться к врачу как то не хотелось. Открыв холодильник в поисках хоть какого-то алкогольного продукта, я еще раз тяжело вздохнула - желаемого там не оказалось. Вот... даже успокоительное закончилось. И что делать? Что-что... идти за выпивкой, а лучше, куда-то в клуб, где гремит музыка и в воздухе разлит запах разврата. Там точно забудусь до утра. Почему-то моему, вдруг появившемуся, второму "я" находится в таких местах очень не нравилось... хотя может мне это просто... кажется? Кто знает, в последнее время уже ни в чем неуверенна. Быстро натянув на себя обтягивающие джинсы и топ, я захватила сумку с ключами от квартиры и машины и выбралась на улицу. Теплый ветер пробежал по мокрым прядям, лицу и улетел прочь. Было не холодно - благо на улице царила летняя ночь. Добравшись неспешным шагом до машины, я быстро заскочила внутрь и кинула сумку на соседнее кресло. Мой путь лежал в местное логово неформалов - "Яма". Как раз то место, которое мне было сейчас необходимо. Простой клуб не подошел бы.
Поплутав непродолжительное время вокруг захудалого здания с вывеской "Яма", мне, наконец-то, удалось найти более и менее приемлемое место для стоянки. С зубным скрежетом припарковавшись, я в сердцах стукнула по рулю и потянулась на заднее место за своей кожаной курткой. Каждый раз с бессильной злостью вспоминаю тот день, когда пришлось променять свой излюбленный мотоцикл на эту колымагу. Натянув куртку и завязав уже высохшие волосы в конский хвост, выбралась на улицу. И сердце вновь почему-то стиснула боль, а ладони вспотели. Нет... о, боже - нет! Только не сейчас. Я стиснула ладонями голову, чувствуя, как туман забвение заволакивает сознание. Нет! Заскрежетав зубами, упала на колени, чувствуя, как внутри начинает пылать огонь - сжигая все на своем пути, все мои воспоминания, причиняя нестерпимую боль. Кажется, я закричала, кажется, по моим щекам начали катиться слезы... или это был дождь? Ничего уже не понимала. Нет! Нет... кто я? Где?
Тяжелые шаги, шорох гравия заставил сознание на мгновение проясниться. Подняв голову, взглянула затуманенными глазами на приближающегося человека... мужчину лет тридцати, с коротко стриженными каштановыми волосами, ярко-голубыми глазами, наполненными таким злобным азартом... голодом, что тут же захотелось где то спрятаться, скрыться от них... как будто нет и не было меня на свете. Он, казалось, наслаждался моим страхом, страданиями - его это забавляло, скорее всего, это его и привлекло. Он был похож на хищника, почуявшего добычу... падальщика, шакала. Такой же подтянутый, жилистый, дикий... и голодный... Животный страх выгнал остатки боли, прояснив на время сознание. Я медленно поднялась и отступила в сторону машины, чтоб нырнуть в ее спасительное нутро. Шаг, еще шаг - как же я очутилась так далеко от своей колымаги? Не помню... Парень злорадно оскалил губы в подобие улыбки и гортанно произнес:
- Куда же ты, милая?
От его тона у меня застыла кровь в венах. Внутри что-то екнуло, вспотели не только ладони.
- Я тебе ничего не сделаю, ми-и-и-лая...
Вот почему то мне в это совсем не верилось. Резко развернувшись на месте, я рванула с места, надеясь, что успею добежать до машины, надеясь, что новый приступ не нагрянет так не вовремя. Затем наступила жуткая боль, и сильный удар сбил меня с ног. Я повалилась на асфальт, едва успев прикрыть лицо руками. Шок отогнал прочь все чувства. Джинсы в области попы неприятно прилипли к телу. Я перевернулась на спину и постаралась сесть. Крик застыл в горле... Передо мной возвышался уже не человек, а огромный немного худощавый волк. Но больше всего меня поразили его глаза - ярко-голубые... Я их где-то видела... Не может быть! Жалкие попытки отползти дальше от взбесившейся псины ничего не дали. Ноги онемели - они совсем меня не слушались. Только обратив внимание на темно-красную лужу под собой, я поняла причину. Крик все же вырвался из горла, вскоре превратившись в хриплое карканье. Я попыталась встать, но не смогла - боль пронзила тела, заставив вновь упасть на асфальт. Зверь склонив голову набок, казалось со скукой и презрением наблюдал за мной... И мне вдруг стало так обидно, злоба проникла внутрь и разгорелась настолько ярко, что ослепила.
Огонь сжигал меня изнутри, заставляя дышать чаще. Уже ничего не чувствуя, я вскочила на ноги. Руки, казалось, воспламенились. Ну и пусть, что не знаю, кто я и почему оказалась в столь странном мире, но никто... никто не смеет угрожать мне. С губ начали слетать незнакомые, но до странности родные слова, сплетающиеся то ли в песнь, то ли в какое-то заклятие. И вот в руках уже переливаясь всеми цветами зеленного светится кнут. Его жар приятно грел ладонь, придавая уверенности, как и недоумение, а может и толика страха в таких наглых ярко-голубых глазах. Волк оскалил пасть... Я призывно улыбнулась и тихо произнесла, облизнув сухие губы:
- Вперед... тварь.
Его явно разозлила моя реплика, и он атаковал. Мое тело плавно, как будто уже ожидая этого, перетекло в сторону. Рука с кнутом сделала резкий взмах, и огненный росчерк на спине зверя заставил его изогнуться от боли и заскулить. Он обернулся и, прижав уши к голове, приготовился к новой атаке. Адреналин рваными толчками поступал в кровь, насыщая столь необходимым азартом. Казалось, ничто не могло меня теперь выбить из колеи. Волчара прыгнул, приземлился неподалеку от меня и, зарычав, стал медленно приближаться... Глупо. Я выкинула руку вперед, и кнут послушной змейкой обхватил шею животного. Резко дернув его на себя, начала шептать новое заклятие, краем глаза замечая, как моя правая рука начинает излучать изумрудного цвета свет. Волк заскулили, теперь в его глазах засуетился страх...
- Чего же ты так испугался, ми-и-илый?
Он не ответил, да и не мог. Наклонившись над ним, я, мягко улыбаясь, коснулась правой рукой его головы. И в тот же миг в мое тело хлынул такой поток злобной, звериной энергии, что я потеряла сознание.
Очнулась уже рядом с хладным трупом. С отвращением оттолкнув его от себя, я встала и потянулась. Затем начала тщательно исследовать себя в поисках ран и ссадин, но таких не наблюдалось, что очень порадовало, и заставило изумиться - ведь дыра на джинсах, да кровавая лужа явно доказывали обратное. Что ж очередной не изученный мной эффект от поглощения энергии... вот только раньше я делала это по-другому, с помощью чего-то еще, но чего? Не помню. Весело тряхнув головой, я улыбнулась - ничего подумаю об этом потом. Сейчас же лучше отсюда поскорее скрыться, пока кто-то еще не нагрянул, а то у этого - я даже не знала, как его назвать - могут быть друзья. Но развить столь здравую мысль мне не дали. Кто-то вежливо так кашлянул за моей спиной, привлекая внимание. Я резко развернулась и уставилась немигающим взглядом на мужчину: высокого, белокожего с темно-синими, практически черными, как ночь глазами и белыми волосами длинной чуть ниже мочек ушей. Он улыбался только кончиками тонких губ, а вот в глазах застыло холодное любопытство. Незнакомец наклонил голову набок, переводя взгляд то с меня на труп волка, то наоборот. Налюбовавшись, он засунул руки в черные джинсы, достал платок и протянул его мне. Я недоуменно приподняла бровь - что это все значит? Мужчина еще раз улыбнулся и немного прикрыл глаза, спасаясь от прядей волос, которые под порывом ветра упали ему на лоб и рассыпались по черной рубашке.
- Берите, не бойтесь. Сотрите кровь со своего лица и рук.
Его бархатный голос заполнил всю меня, заставляя вновь задрожать, но не от страха. Не понимая, что делаю, не смело протянула руку за платком. Он перехватил ее за запястье и притянул меня к себе.
- И как же вас зовут?
Я не могла ответить, слова застряли в горле... что-то было не так. Его прикосновения, казалось, обожгли меня. Стало невыносимо тяжело дышать. Сознание вновь затуманилось.
- Ката.
Это было произнесено настолько охрипшим голосом, что я не узнала саму себя. Что со мной? Парень видимо тоже задался таким же вопросом и хотел уже что-то произнести, когда я почувствовала, что вновь теряю сознание...
"Худшая шутка, которую может судьба сыграть с умным человеком,
это поставить его в зависимость от дурака?"
(с) Джованни Джакома Казанова.
- К вам гость, падроне. Велите его пропустить?
Вздрогнув, человек обернулся и растеряно посмотрел на слугу. Как будто не понимая, где очутился. Затем его взгляд приобрел ясность, и он кивнул, поставив, наконец, бокал с вином на стол. Немолодой мужчина с проседью в волосах внимательно посмотрел на хозяина, но ничего не произнеся, поклонился и тихо удалился.
Казанова устало потер переносицу и отбросил шляпу в сторону. В ней сейчас он не видел необходимости, как и во всем, что его сейчас окружало.
- И где это я оказался?
Уверенность в том, что он никогда здесь не был, с каждой минутой росла, постепенно достигая небывалых размеров. Жаль, что ответить на его вопрос было некому. Он медленно прошелся по комнате, с любопытством порылся в бумагах, смутно понимая, что там написано. После чего выглянул в окно и начал осматривать двор. Как раз за этим занятием его застал юноша, привлекательной наружности, но, увы, с кривыми зубами и небольшой родинкой на подбородке, что слегка портило все впечатление. Джакома нахмурился - гость показался ему смутно знакомым. Он даже мог припомнить его имя. Но почему? Ведь если он не был здесь никогда, то откуда его знает? Или может, о нем наслышан прежний Казанова? Но если он сам не Джакома, тогда кто?
Долго раздумывать над этой загадкой ему не дали. Не выдержав, юноша подался свойственной его натуре горячности и громко кашлянул, чтоб привлечь внимание к себе, затем в несколько шагов приблизился к Казанове. Нервное подрагиване рук выдывало его волнения. Он с таким восхищением смотрел на Джакому, что тот начал чувствовать себя не совсем уютно. Только дети могут так смотреть или совсем не далекого ума люди. Удивляясь самому себе, Казанова непроизвольно сделал пару шагов назад и едва сдержал желание сморщиться от отвращения. Гость, как будто не замечая реакции собеседника на свою внешность и поведение, схватил его за руку. Хотел уже обнять, когда Казанова, не выдержав, уже отскочил в сторону, а не отошел. Он загладил поступок тем, что быстро подошел к столу и начал наливать вино в бокал, чтоб затем протянуть гостью со словами,
- Что же вас привело ко мне, синьор ...?
- Финоккио, Андреа Финоккио.
Видно, что юноша смутился. Он покраснел и поджал губы, как будто обидевшись на то, что Казанова его не помнит. Взяв бокал, он немигающимся взглядом посмотрел куда-то в сторону. Пришлось уже Джакома кашлянуть, чтоб привлечь внимание.
- Так что же вас привело ко мне, синьор Финоккио?
- Прошу вас зовите меня просто Андреа. Мы же с вами уже практически друзья, а между друзьями такая официальность не принята.
Казанова приподнял бровь в немом вопросе, но все же решил промолчать. Он потом выяснит когда они успели стать уже друзьями, а сейчас было бы полезней узнать с чем Андреа к нему пожаловал. Ведь по внутренним ощущениям прежний Казанова ждал от Финоккио каких-то вестей и очень важных. Ощущая себя минимум сумасшедшим, Джакома отпил вина - разбираться кто, как и почему будет позже. Знал бы, что "потом" будет для него не достижимым удовольствием, выгнал бы Финоккио уже сейчас, а не после того, как тот вручил ему приглашение на ежегодный бал, устраиваемый семьей Скварчалупи.
Как только дверь за Андреа закрылась, Джакома запустил пальцы в волосы, окончательно растрепав прическу. Мир, в котором он оказался до странности напоминал тот прежний, из которого пришел. Не хотелось даже думать о том, как получилось, что он оказался здесь, да еще и в чужом теле. Самое удивительное, что вспомнить хоть что-то конкретное он не мог - как будто кто-то поставил блок. Это больше всего и выводило из себя. Он не привык чувствовать себя таким беспомощным. Не скрашивал плохого настроения и внутренний голос, который тут же дал о себе знать, когда Казанова вновь остался наедине с самим собой. Его реплики настолько переполняли обида и раздражение, что стало тут же понятно, кому принадлежал голос - совсем не его "совести".
Перегнувшись через борт гандолы, Казанова усмехнулся и потер переносицу, затем окунул пальцы в воду. Яркие огни домов тонули в воде, придавая ей схожесть с огненной рекой или скорее всего - рекой смерти, наполненной миллиардами душ. Отчего-то создавалось впечатление, что еще немного и он сам окажется там - среди них. Скривившись от таких мыслей, Казанова откинулся назад и посмотрел на дома, проплывающие мимо. Настроение окончательно испортилось, поэтому к месту проведения бала, он приехал не в лучшем расположении духа, а точнее недовольным всеми и всем в округе: гондольером, дворецким семьи Скварчалупи, даже синьором Финоккио. Так что не стоило удивляться тому, с каким страхом на него взирали остальные гостьи и почему они старались не попадать лишний раз на глаза. Но вскоре волнение улеглось и во взглядах большей части дам начало сквозить любопытство, с примесью охотничьего азарта. Как будто стая изголодавшихся гиен. Передернув плечами, Джакома начал выискивать в толпе хозяев дома. Самым сложным было не найти их, самым сложным было не начать огрызаться внутреннему голосу, который, наградив его обидными эпитетами, все же снизошел до того, чтобы помочь в поисках. Поэтому когда Казанова нашел их, ему стоило больших трудов выдавить из себя улыбку, и несколько льстивых слов - жизнь при дворе Государя многому научила. Государя? Это мысль обожгла сознание - даже стало дурно. Сглотнув слюну, Казанова вновь выдавил улыбку, стараясь вслушаться в тот бред, который несла синьора Франческа Скварчалупи. Достаточно красивая молодая синьора с темными волнистыми волосами, заплетенными в толстые косы, большими глазами немного на выкате и пухлыми ярко-красного цвета губами. Синьор Франческо Скварчалупи практически ничем не отличался от нее - близнец же - только был немного бледнее, да и с кривым носом. Он по-хозяйски обнимал сестру, то и дело целуя ее в оголенное плечо с родинкой в форме сердца. Казанова, стараясь не замечать зовущих взоров девушки и ревнивых - ее брата, постарался как можно быстрее избавиться от их общества. Почему то они вызывали отвращения: может своим поведением, может порочной красотой. Только сейчас Джакома начал замечать, что практически все собравшееся здесь общество нельзя было назвать особенно порядочным: об этом говорили их одеяния и поведение. Казанова не удивился, если бы здесь началась оргия. Вот только совсем не хотелось в ней участвовать - надоело уже. Надоело? Разве он занимался этим ранее? Тряхнув головой, Казанова постарался выкинуть и эти мысли из головы. Внутренний же голос думал наоборот, во всю глотку требуя, чтоб он не портил репутацию и сейчас же вернулся к Франческе. Не обращая особого внимания на него, Джакома направился в сад, в который вели большие стеклянные двери в пол и небольшая веранда. Декоративные деревья и аккуратные клумбы радовали глаз. Вдохнув прохладный воздух, он в очередной удивился тому, почему здесь оказался. Что его заставило согласиться на просьбы и увещевания "Казановы" посетить этот вечер. Вина? Вряд ли. Он совсем не чувствовал себя виноватым в том, что отбрал тело у бывшего владельца. Нет, его сюда что-то тянула, как будто что-то или кто-то требовал, чтоб он здесь был. Но что? Ответа не было. Как и на остальные вопросы. Приносило облегчение и в тоже время огорчало только одно - мир, в котором он раньше жил, существовал практически по тем же правилам, что и этот: ложь, предательство, лицемерие. Не привыкать, поэтому Джакома с увереностью мог утверждать - здесь не пропадет. Вот только что он здесь делает? Если это обещанный "Ад" для заблудших душ, тогда почему он здесь оказался. Ведь... Казанова покачал головой - много вопросов, а ответов пока нет. Оглянувшись, он заметил, что в саду стало намного больше людей, чем когда сюда спустился. Возле фонтана же начались какие-то приготовления: притащили низкую скамью с цепями, несколько видов кнутов. Появился рослый мужик с красным капюшоном на голове. А пытающаяся вырваться из его рук девушка наводила на определенные мысли...
Разглядев ее, Казанова почувствовал, как смысл происходящего ускользает от него. Неужели сходит с ума? Ведь пленницу он знал и не просто знал - к ней испытывал очень сильные чувства. Ради нее он мог пожертвовать не только жизнью, но и вечной душой... Перед ним стояла Катарина...
"Ин-лун" лишь чихнул и медленно отвернулся. Никто не смеет приказывать дракону. Никто! Особенно, какой-то жалкий человек, который даже имя его не знает и зовет чужим. Наклонив голову набок, он со скучающим видом начал рассматривать потолок пещеры. Да, любопытное место - ничего не скажешь. И куда его угораздило в этот раз попасть? Сначала тело какого-то пастуха, затем девушки, которая надо признать ему начала нравиться, а теперь... Фыркнув, Харонтер повернул голову в сторону вопрошающего. Тот погрозил ему кулаком и, надев на себя шлем, покинул помещение. Это что было? Кто он такой, раз посмел требовать помощи? Ин-луна ему подавай. Где прикажете его взять?
- Здесь я, не ищи. Харонтер, ведь так тебя зовут?
Дракон удивленно развернулся. Перед ним, на одном из выступов, сидел призрачный юноша. Золотое сияние его слепило глаза, поэтому Харонтер, еще раз чихнув, сощурил их.
- Откуда имя мое знаешь?
Юноша тряхнул волосами цвета темного золота и невесело усмехнулся.
- Хоть ты из другого мира, но расы той же. Поэтому считать воспоминания твои во время "слияния" было делом простым.
- Во время слияния?
Встав на ноги, Ин-лун зло дернул плечом. По его телу тут же проскользнули золотые огоньки, как будто выжигая на коже очертания дракона, затем испарились.
- Да, когда ты тело мое забрал. По-твоему это в порядке вещей выглядеть дракону так, как я сейчас?
Харонтер промолчал, не зная, что сказать. Извиниться? За что? Как будто он специально это сделал. Да, будь его воля, то сейчас же вернулся в свой мир и желательно в свое тело. Только вот не первое, а тем более второе - он не знал, как сделать.
Парень некоторое время понаблюдал за Харонтером, затем махнул на него рукой и вновь сел на землю.
- Ладно, не бери в голову - упреками делу не поможешь. Кстати, зря ты так к Небесному владыке отнеся. Зло затаит и конец тебе, то есть мне... о, боги! То есть нам.
Харонтер дернул головой, в его глазах на миг проскользнули злые искры, затем погасли.
- Странно ты изъясняешься для местных нравов, Ин-лун.
- Тебе-то откуда знать? Сам не из этих мест. Измени ты облик, наконец - не люблю, когда надо мной кто-то возвышается.
Харонтер наклонил голову, не понимая того, что хочет собеседник. Ин-лун закатил глаза и тихо прошептал:
- За что мне все это, боги? Ведь я только и делаю, что помогаю людям, а награда - это?
Харонтеру уже через секунду надоели жалобные увещевания Ин-луна. Он нетерпеливо фыркнул, перебивая его на полуслове.
- Хватит. Уже надоел. Что ты там говорил про смену облика?
Парень тут же улыбнулся и сощурил глаза янтарного цвета.
- Не делал что ли ни разу?
Харонтер отрицательно качнул головой, дожидаясь объяснений.
- Да это просто - представь, что натягиваешь на себя новую одежду, надеваешь маску, примеряешь парик. Но смотри - надо сформировать образ до мельчайших деталей.
Вдруг Ин-лун засмеялся и хлопнул себя по колену. Заметив недоуменный взгляд Харонтера, он еще громче засмеялся и сквозь смех произнес:
- Просто вспомнил один случай из жизни. Я тогда впопыхах создал образ. И когда показался среди людей, очень долго удивлялся тому, почему они так на меня смотрят. Оказалось, что ушей нет и глаза разного цвета. Поэтому надо иметь облик про запас, уже созданный. Лучше использовать за основу внешность тех, кого знаешь. Желательно, конечно, чтоб они к тому моменту или были мертвы, или... Наверное, уже сам понял. Вперед и с песней!
Ин-лун заговорщицки подмигнул и устроился поудобней, дожидаясь представления. Харонтер закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же возник образ той, с которой он делил тело около двух лет. Казалось бы, всего два года, что они значат для долгожителей, но именно они помогли ему посмотреть на многое с другой стороны. Дракон выдохнул облако горячего пара, закутывая им себя, как в одеяло.
Поерзав на месте, Ин-лун встал и нетерпеливо стал стучать себя по подбородку. Еще несколько минут прошло, когда, наконец, дракона заволокло бирюзовым дымом и очертания его начали искажаться. А когда пар, дым - какая разница - рассеялся, то Ин-лун понял, что пропал навсегда. Сердце предательски ойкнуло, щеки залило темно-золотым румянцем. Прямо на него, снизу верх смотрела голая девушка, с бледной кожей, большими серо-голубыми глазами и длинными темно-синими волосами в пол. Само совершенство. Только, когда стало не хватать воздуха, Ин-лун понял, что задержал дыхание. Когда же заговорил, то удивился тому, как сильно охрип голос:
- И как это понимать, Харонтер?
Дракон удивленно приподнял бровь, не понимая причину такой бурной реакции собеседника. Когда же Ин-лун потемнел еще больше, Харонтер решил посмотреть на дело рук своих. Да так и замер, чувствуя, как уже его щеки краснеют. Он закутался в волосы, как в одеяло, и неприязненно посмотрел на Ин-луна.
- Не смотри извращенец!
- Я извращенец? Да ты сам на себя посмотри! Мужиком еще называешься, а облик... облик...
И тут Ин-лун понял, что в первый раз в своей жизни не знает, что сказать. Он резко отвернулся. Отчего-то увиденное так взволновало его, что он никак не мог успокоиться. Влюбился... в кого? В мужика? От таких мыслей, в голову ударила горячая волна. Идиот! Харонтер настоящий ящер, без мозгов в нужном месте. Как будто услышав его мысли, дракон громко выругался. Ин-лун пару раз вдохнул и выдохнул влажный воздух и решил обернуться только тогда, когда Харонтер произнес:
- Можешь смотреть.
Перед ним стоял худощавый парень с такими же, как и у девушки, длинными волосами, практически теми же чертами лица - только сейчас мужественней.
- А полностью внешность не мог изменить?
- Прости, напутал немного - так привык видеть в зеркале женское лицо, что рефлекторно создал себе тот же облик.
- Так это твое прежнее тело?
Харонтер кивнул головой.
- Практически, немного улучшенное.
Ин-лун присвистнул.
- Симпатичная. Мой тебе совет перед Небесным владыкой так появиться - в миг все простит и душу отдаст за обладание.
Харонтер зло усмехнулся, затем осмотрелся в поисках одежды.
- Сундук за уступом справа.
Что-то пробурчав в ответ, дракон отправился за одеждой, в пол уха слушая то, что говорил Ин-лун.
- Нет, я тебе правду говорю. Потому что только так мы сможешь вернуть его расположение.
- Зачем мне его расположение?
- Не забывай - нам! Потому что он наместник богов, а мы - верный их слуга. Если мы пойдем против владыки, то тем самым откажемся служить богам. За это нас по голове не погладят, а умирать я еще не хочу. Поэтому ты должен сделать все, что от тебя зависит, чтоб вернуть наместнику прежнее настроение, мне же - мое тело. Духом мне не прельщает быть - отказаться от множества замечательных вещей, как например девушки - нет... увольте.
Ин-лун запнулся, когда вновь увидел Харонтера. Одеяние, которое он выбрал, подходило ему просто идеально - как будто на него шили. В груди что-то ойкнуло - конечно же, сердце. И что это так постоянно будет? Ужас!
- Слушай, может, ты все-таки изменишь немного внешность, а то я за себя не ручаюсь.
Харонтер нахмурился и склонил голову набок.
- И откуда ты такой? Не могу представить, что из этого времени - хоть убей.
- Тебе откуда знать?
- Просто интуиция, да и драконы так не говорят.
Ин-лун зло сощурил глаза и отвернулся.
- Какой ты у нас догадливый. Что ж ты прав, но рассказывать тебе ничего не собираюсь. Просто один совет - не думай противиться богам, хуже только будет.
Харонтер ехидно улыбнулся.
- На себе испытал?
Ин-лун пожал плечами, при этом движении по его телу вновь пробежали золотые огни, как будто выжигая очертания дракона... как клеймо. Такое же как у... рабов. Харонтер напрягся, не веря. Может все же ошибся?
- Так кто ты, Ин-лун?
Парень плавно развернулся и вновь пожал плечами.
- Дракон, как и ты. Остальное не твое дело.
Затем внезапно спрыгнул вниз к Харонтеру и медленно к нему подошел.
- Не против, если я, тебя, буду звать милашка или котик?
Харонтер нервно дернулся и быстро произнес:
- Твоя взяла - сейчас изменю внешность. Не приставай только.
- Прости не в силах - такая симпатичная мордашка... мр-р-р.
- Отстань, меняю уже!
Харонтер закрыл глаза и тут же представил Алукара, затем скорректировал его облик на облик Катарина, немного подправил, после чего тут же надел на себя.
- Так лучше?
- Да, намного. Пойдем уже к Небесному владыки и выясним, что у него за дело к нам.
- Зачем?
- Ты хочешь попасть обратно в свой мир?
Дождавшись кивка, Ин-лун продолжил:
- Выполнив услугу наместника, мы сможем обратиться за помощью к богам, а они, мне кажется, знают намного больше нас с тобой. Понятно?
Харонтер вновь кинул и потер переносицу. И куда же он попал?
Голова раскалывалась, язык, казалось, прилип к небу. Пробуждение было настолько ужасным, что не хотелось открывать глаза вовсе. Настроение не улучшил ни прохладный ветерок, ни ароматные запахи. Я решила притвориться мертвой. Плотнее закрыла глаза, стараясь даже дышать через раз. Видимо, плохо притворялась, потому что рядом с кроватью раздался приглушенный смешок, после чего кто-то произнес:
- Хватит, вы уже давно не спите. Как самочувствие?
Голос, казалось, источал мед или мне так показалось. Я не смело приоткрыла один глаз, затем решившись - оба. Передо мной сидел красивый мужчина: худощавый, с бледной, как будто фарфоровой, кожей и белыми волосами. И глаза такого чудного оттенка - темно-синие... Непроизвольно задержав дыхание, я почувствовала, как внизу живота разлилось тепло. Он был опасен, но от этого еще притягательный. О, боже - что со мной? Нахожусь неизвестно где, неизвестно с кем, а могу думать лишь о его губах, изогнутых в ироничной улыбке. Чувствуя, что тону, я резко села и прижала покрывало к груди, как будто защищаясь. На это незнакомец лишь хмыкнул и вопросительно приподнял бровь. Катя! Не будь дурой - с такими мужчинами лучше не шутить! Так что заканчивай с этим щенячьим восторгом! Осмотрись, пойми, где ты находишься.
- Где я?
Голос был настолько охрипшим, что едва можно было распознать в нем свой. Я напряглась, теперь уже хмура рассматривая незнакомца.
- Вы сейчас находитесь в моем доме, Ката.
Я вздрогнула, как будто меня окатили холодной водой. Почему это имя кажется знакомым?
- Ката? Вы ошиблись - меня зовут Екатерина... Катя. Кто вы?
Собеседник нахмурился и внимательно посмотрел на меня. Я что-то сказала не так?
- Да? Значит, Катя...
Он как будто пробовал имя на вкус. И то с какой интонацией оно было произнесено, заставило меня вновь вздрогнуть. Черт! Почему я так остро реагирую на него? Что произошло вчера? Ничего не помню с того момента, как вышла из машины и на меня напал какой-то парень... Боже! Я жива? Быстро ощупав себя, удовлетворенно улыбнулась. Хозяин дома как-то странно посмотрел на меня и, встав с кресла, сел на кровать.
- Вы ничего не помните?
Я почувствовала, как заливаюсь краской и отрицательно качнула головой. Не рассказывать же ему о приступах.
- Спасибо, что спасли меня! И все же могли бы вы сказать ваше имя?
Он засмеялся, откидывая голову назад - каким-то обидным смехом. Я даже поджала губы, не понимая причину веселья. Лишь еще крепче прижала к себе покрывало, отодвигаясь от него подальше. Чувство благодарности и облегчения вновь сменилось страхом. Где же я?
- Катя... хмх... интересно. Меня зовут Итан. Не забудете?
Он издевается? Да как он смеет! Во мне как будто развели огонь - я чувствовала, как горю. Ярость накрыла с головой. Видно было, как Итан напрягся. Как медленно с его лица сходит улыбка. Я поддалась вперед - расстояние между нами резко сократилось. Грудь тяжело вздымалась, выдавая мое волнение. Я хотела его напугать, но Итан даже не вздрогнул. Просто следил за моими действиями с отстраненным любопытством. Не знаю, что на меня нашло. Но его безразличие разозлило настолько, что уже ничего не соображая, накинулась на него с кулаками. Первый удар он пропустил, а вот второй - он перехватил руку за запястье и завел за спину. Боль смешалась с гневом - такой невообразимо вкусный коктейль. Я видела удивление в его глазах, но сейчас меня больше привлекали губы - гнев перевоплотился в столь же сильное вожделение. Я потянулась вперед и впилась в них поцелуем, стирая недоумение с лица. Он схватил меня за волосы и оттянул назад, доставляя еще больше боли и наслаждения. Что со мной?! Затем наступила спасительная темнота.
Я проснулась в объятиях какого-то мужика. Хотя это и объятиями сложно назвать. Шипя от боли в руке, я сузила глаза. Губы жгло, а в глазах мелькали искры от той боли, которой причинял мне незнакомец. Сволочь! Я дернулась, чтоб освободиться, но держал он крепко. От него веяло гневом пополам с удивлением. Сжатые губы, яркий огонь в глазах - опасен!
Ничего и не таких уродов обламывала. Пламя вновь подчинилось моей воли - руки воспламенились. Незнакомец резко отбросил меня в сторону и, приготовившись атаковать, вскочил с кровати. Упав на пол, я едва смогла подняться. Больно же! Идиот! Кто же он? Выставив руки вперед, с опаской смотрю на врага. Его глаза потемнели - стали практически черными, передние клыки удлинились, на руках выросли когти. Черт! Боевая трансформация - только этого не хватало. В сознание всплыло его имя - Итан! Кто же ты?
Эргские дети! Я сейчас слаба, мне не справится с ним. Все, Ката - ты попала! Но сдаваться так просто - нет, это не в моем стиле! Повоюем, Итан!
Я рванула вперед, на ходу сплетая плеть - удар! Итан уклоняется, уходит под руку и вот я вновь прижата к нему. Что он хочет? Почему не убивает.
- Чего ждешь? Убей!
Итан вздрогнул, сузил глаза и вопросительно произнес:
- Ката?
В этот раз вздрогнула уже я. Откуда он знает мое имя? События вчерашнего вечера тут же пронеслись в голове, как будто кто-то сдернул покрывало: драка с каким-то зверем, поглощение его сущности, да и, наконец, встреча с Итаном.
Наблюдая за сменой моих чувств, он дотронулся до щеки и произнес:
- Интересно.
Затем быстро меня отпустил и отошел в сторону.
Ката-Катя... Она меня интриговала и с каждой минутой все больше. До того момента, как Катя полезла меня целовать, я мог с уверенностью сказать - что это обычная девушка. Потом же... в ней начал пробуждаться зверь. Тот, кто испокон веков считался нашим врагом. Как я мог ошибиться? Ведь не только что обращенный, чтоб не почувствовать оборотня. Глупо!
То, что произошло дальше, я вообще не мог объяснить - от нее вдруг повеяло сладостью магии. Такой притягательной, что едва хватало сил, чтоб сдерживать жажду. Даже губы пересохли. Облизнувшись, я сделал шаг назад, чтоб не злить Кату. Она хоть сама понимает свою уникальность?
- Успокойся, я не хочу причинить тебе вред. Мир?
Хмыкнув, она опустила руки, но не расслабилась - видимо, не до конца поверила. Что ж, надо значит сбить ее с толку.
- У тебя бывают провалы в памяти?
Ката дернулась и расширила глаза от удивления. Все правильно, милая... Как раз то, что мне и нужно.
- Что?
- Провалы в памяти, разве не понятно?
Я видел, как она задумалась, даже закусила губу. О, черт - запах от нее усилился: сладкий, пряный с примесью цитруса. Если так будет продолжаться, то мне не хватит сил, и я точно испробую ее на вкус. Надо быстрее покинуть комнату... или воспользоваться ситуацией? Ведь она сейчас расслаблена, совсем потеряла бдительность. Скрипнув зубами, я сделал еще один шаг назад и вбок. Нет... мне кажется, я знаю, как использовать ее лучше.
Заметив мою улыбку, Ката сузила глаза и напряглась - видимо, почувствовала опасность.
- Бывает. И что?
- Ката... хочу тебя обрадовать - у тебя есть соседка.
- Что?
Это ее излюбленный вопрос? Я вновь улыбнулся, даже постарался скрыть смех за кашлем. Не поверила - вновь начала злиться. Гадость! Я, кажется, глупею от ее запаха.
- У тебя раздвоение личности, Ката. Имя Катя тебе знакомо?
Ката отрицательно покачала головой, но было видно - кое-что начала понимать. Не такая глупая или что-то скрывает.
- Только это не обычное раздвоение - у тебя и силы разные.
Блин, что же я говорю! Зачем? Я чертыхнулся и сделал очередной шаг к двери. Надо срочно покинуть эту комнату и стараться не встречаться с ней, пока не научусь контролировать свои инстинкты. Хотя... это тоже плюс. Если я теряю контроль, что же будет с остальными вампирами? Интересно. Надо посоветоваться с остальными старейшинами.
- Что ты имеешь в виду?
Как она меня замучила!
- Не веришь? Я попрошу принести тебе бумагу и ручку, напиши что-нибудь своему второму "я" и посмотри, что будет.
- Это глупо!
Осмотрев ее с ног до головы, я приподнял бровь. Ката хмыкнула и так же демонстративно осмотрела меня. О, какие мы гордые!
- Боишься, Ката?
- Нет. Твоя взяла, не отстанешь же. Ручка - это перо?
Я чуть не поперхнулся. Она не знает, что такое ручка? Еще интереснее.
- Нет. Некое подобие. Ты не знаешь, что такое ручка?
Ката скривилась, видимо, поняла, что сказала что-то лишнее. О, деточка - да ты не так проста, как кажется. Кто же ты? Я ошибся. Ката зло посмотрела на меня. Злишься, милая? Это ты зря - вини себя, что прокололась.
- Знаю. Еды пусть еще принесут. Есть хочу. Как понимаю, пока выпускать ты меня не собираешься?
- Правильно поняла. До встречи, милая.
Она скривилась так, как будто я ее обозвал. О, реакция совсем иная, чем у второй ее половины. Кто же ты?
Я кивнул ей и тут же вышел за дверь. Сразу стало легче, жажда пропала и слюноотделение прекратилось. Надо срочно поговорить со старейшинами! Кажется, я нашел "туза" в борьбе за власть.
- Ты споешь для нас, Алукар?
Мужчина вздрогнул и тут же нахмурился. Чернильная капля упала на лист, испортив все, над чем он так старался. Тяжело вздохнув, Алукар медленно обернулся. Перед ним стояла высокая женщина лет тридцати: зеленные глаза, темные волосы чуть ниже плеч - госпожа Маргоме - первая жена Государя. Сузив орехового цвета глаза, он запустил пальцы в волосы и криво усмехнулся.
- Как я могу отказать первой жене? Вот только Государь не против моего выступления? В прошлый раз он был не доволен. Ведь половина наложниц после встречи со мной хотела вовсе не его.
Нахмурившись, Маргоме наклонила голову. Видно было, что его слова пришлись ей не по душе, но она тут же взяла себя в руки и произнесла:
- Вижу, твое самолюбие не пострадало после моего отказа.
Алукар потянулся, как кот, выгнул спину и вновь растрепал свои черные волосы.
- О! Разве это был отказ?
Маргоме задрожала, не в силах отвести взгляд от его соблазнительных губ. Скрипнув зубами, она резко повернулась к нему спиной и уже на выходе повторила.
- Ты сегодня будешь петь. Жду тебя в Саду.
Алукар усмехнулся и, отряхнув рубашку, взял гитару - петь, так петь - уже привык подчиняться. На большее не стоило даже надеяться.
Когда он появился в Саду, девушки тут же оживились, стараясь то громким смехом, то глупым хихиканьем привлечь его внимание к себе - надоело! Практически половина из них уже побывала в его постели - скука! Он с удовольствием отказался бы от такой жизни, чтоб вновь обрести свободу. Ведь красота, подаренная ему богами - это еще одно звено в цепи, приковавшей к Государю.
Но в этот раз что-то было по-другому - его внимание привлекла девушка лет двадцати с русыми волосами, еще бледной коже и серо-зеленными глазами. Она о чем-то говорила с девочкой и изредка смеялась. Почувствовав на себе взгляд, она резко подняла голову. В груди что-то кольнуло, Алукар даже сам себе не мог объяснить, что произошло, но эта девушка завладела всеми мыслями. И песню, которую он решил исполнить - пел для нее.
Ночь опустилась на город очень быстро, а сон к нему так и не проходил. Повозившись в кровати, он с досадой вздохнул и сел - сколько можно? Бессонница беспокоила вот уже последние полгода, такими темпами он вскоре будет бросаться на всех подряд, не в силах справиться с раздражением. Встав, Алукар надел черные шаровары и накинул сверху красную рубаху - тот наряд, в котором сегодня выступал. Единственное, что ему могло помочь - это прогулка по Саду.
Вдыхая цветочный аромат и наслаждаясь прохладным ветром, он не сразу сообразил, где оказался - в той части, которая принадлежала наложницам. Взгляд его зацепился за фонтан. Рядом с ним, как будто фея из сказки, танцевала незнакомка. Затаив дыхание, он спрятался за деревом.
Подол белого платья путался в ее ногах, то взлетая вверх при прыжке, то опадая вниз. Вот она изогнулась, запрокинула голову и засмеялась. Этот смех наполнил перезвоном все вокруг, вплетаясь в дыхание, вонзаясь в душу Алукара. Он даже боялся пошевелиться, чтоб вздохом своим не вспугнуть видение, но спустя мгновение очарование спало. Глупо! Фея - до чего дошла фантазия. Алукар горько усмехнулся и произнес:
- Восхитительно!
Смутившись, девушка резко обернулась.
- Что вы здесь делаете?
Выйдя из тени, Алукар поклонился.
- Наблюдаю за вами.
- Кто вас сюда пропустил? Вам запрещено находиться в этом саду.
Боги, какая же она наивная. Алукар медленно к ней приблизился, сердце отчего-то забилось быстрей. Чем она так привлекла его? Чем отличается от других? Он приподнял бровь и улыбнулся.
- Разве?
Она решительно вздернула подбородок и посмотрела прямо ему в глаза.
- Да.
Ее ответ, поза, то с какой уверенностью говорила, стараясь скрыть нерешительность, страх - цеплял его. Алукар взял ее за руку, чтоб привлечь к себе. Она отшатнулась от него и тихо произнесла:
- Отпустите меня.
- Это глупо так меня бояться. Поверьте, я вам ничего плохого не сделаю.
И она поверила, доверчиво посмотрев на него, и больше не отстраняясь. Ката...
Резкий окрик заставил открыть глаза, а пощечина вздрогнуть и отстраниться. Оказалось, он лежал в гондоле. Вода мерно стукалась о борт, покачивая суденышко на своих волнах. Над ним склонилась взволнованная девушка... Ката. Скрипнув зубами, Казанова попытался встать, но девичьи руки уперлись в грудь и не позволили этого сделать. Девушка приложила палец к губам, к чему-то прислушиваясь. Затем кивнув каким-то своим мыслям, она вновь обратила на него внимание и тихо произнесла:
- Как вы?
Казанова со стоном дотронулся до гудящей головы и удивленно посмотрел на незнакомку.
- Что случилось?
Смутившись, девушка отсела от него подальше и несмело посмотрела в глаза.
- Вы упали в обморок.
- В обморок? Хмх... а что было... до этого?
- Вы меня спасли.
Выругавшись, Казанова, наконец, сел и тряхнул головой. Обрывки воспоминаний постепенно складывались в единую картину. Он застонал и обхватил голову руками. Что же на него нашло? Ранил сеньора Скварчалупи, вроде даже убил палача и ради кого - Катарины? Он искоса посмотрел на сидящую перед ним девушку и тягостно вздохнул. Нет - это не она. Цвет волос тот же, черты похожи, но глаза - другие. Не только цвет, но и выражение другое. Да, попал, так попал. Как говорится, сначала думай, а затем действуй - тогда сожалений будет меньше.
- Как тебя зовут то?
- Кьяра Инганнаморте. Можете просто звать Кьяра.
Джакома криво усмехнулся и запустил пальцы в волосы. Девушка склонила голову набок и затравленно посмотрела на спасителя.
- Зачем вы меня спасли?
Казанова тяжело вздохнул и стал осматриваться. Хоть Кьяру и волновал данный вопрос, но страх оказаться назойливой был сильнее. Поэтому она просто наблюдала за Джакома, ожидая, когда тот соизволит ответить. Он еще раз вздохнул и повернулся к бывшей пленнице.
- Да не смотри ты на меня так! Сам не знаю почему. Напомнила одну близкую знакомую. Чья это гондола? Где гондольер?
Кьяра еще сильнее смутилась и потерла запястье - видимо, вспомнив, как несколько часов назад была связанной. Заметив это, Джакома сразу стал серьезней. Кьяра вздрогнула и подняла на него полные слез глаза.
- Тише, не плачь, детка. Все позади - никто тебя больше не тронет, обещаю.
Девушка закусила губу и кивнула, чувствуя, как вновь краснеет. В первый раз кто-то еще, кроме отца, назвал ее деткой. Стараясь отвлечь Кьяру от тревожных мыслей, Казанова вновь повторил:
- Так чья же эта гондола? И где гондольер?
Пожав плечами, она глухо ответила:
- Вы его оглушили и выбросили за борт.
Джакома выругался и скрипнул зубами. Ему еще этого не хватало! Нет бы, просто заплатить человеку за то, чтобы довез их до дома - нет, надо было покрасоваться. Ладно, этого уже не исправишь - лучше решить, куда плыть. Домой ему лучше не возвращаться, пока не уляжется шумиха вокруг произошедшего в особняке Скварчалупи. Может к Кьяре? Хотя нет - скорее всего, слуги Франческо там будут в первую очередь. Как будто подслушав его мысли, Кьяра наклонилась вперед, практически касаясь его руки грудью, и прошептала:
- Сеньор... мне необходимо попасть к отцу! Могли бы вы... помочь мне?
Казанова некоторое время смотрел на нее, освещенную лунным светом - в этот миг она опять до боли напомнила Катарину. Кто же это? Призрак из прошлого? Той, которую он безумно любил? И кто он сам - Алукар? Он усмехнулся - да вопросов стало не меньше, а ответов все так же мало.
- Хорошо, помогу. И не называй меня сеньором. Зови по имени - Алукар.
Кьяра удивленно приподняла бровь и чуть отстранилась.
- Алукар?
- Да? Что-то не так?
Нахмурившись, девушка отрицательно качнула головой.
- Нет-нет! Все хорошо, Алукар.
- Отлично. Показывай, где твой дом находиться.
Во время всего пути они больше не перекинулись ни словом. Кьяра показывала направление, а Алукар исподтишка наблюдал за ней. Вроде бы ничего примечательного не было, но взгляд притягивала. Да интуиция подсказывала, что с ней явно что-то не так.
Не обращая внимания на взгляды Джакомы, Кьяра до рези в глазах вглядывалась в мелькавшие сбоку здания. Сердце отчего-то болезненно сжималось, и руки дрожали. Неужто что-то произошло с отцом? Нет! Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.
Как только гондола причалила к пирсу, Кьяра сразу выскочила из нее и бегом направилась к дому. Казанова едва поспевал за ней.
|
