В безмолвии грохочущих литавр
Я отыщу значенья мертвых истин.
Погибнет старый вечности кентавр,
Копыта отшвырнув сомнений мглистых.

Я чувствую: за ним настанет тьма.
И естество вспылает черным светом.
И Абсолют с сиянием дуплетом
Взорвут оковы сирого ума.

Оно настанет. Утро тишины,
Слова умрут, бессмысленно смешны,
Разбиты о вопросы и ответы.

Произнесу я тетраграмматон.
Уйду, оставшись видеть этот сон
И доедать вчерашние котлеты

***

Я поднимаю змея Кундалини.
Превозмогаю путы естества.
Коленопреклоненные богини
Шуршат внизу, пожухлая листва.
Се так: Я проникаю взором всюду,
В глубины рек, в руины городов.
В моей душе нет больше места чуду,
Возможно все. Я справедлив, суров.
Вдохну, и в завихрениях галактик
Останется протяжный черный след...
Земных оков отбрасываю фантик.
Я вездесущ. Пространства больше нет.
Вершу. Творю. Испытываю. Значу.
Обозреваю плоскость бытия.
И мнится:
сплю.
И мир - мой страшный сон.