# Турнир Короля

Аноним Ли

Для легкого чтения)))

Пролог


Ангория затаила дыхание перед визионами, чтобы не упустить ни слова. Поздним летним вечером собеседницей Элайи Грона была женщина, которая еще ни разу не давала интервью. Ни один гость почтенного Грона не выглядел рядом с ним внушительно. Все подстраивались, заискивали, теряли дар речи под острым взглядом и меткими стрелами вопросов. И только Джулия Хантер оставалась собой. В раме визиона она смотрелась выше ведущего, спокойные руки положила на стол и глядела на старика дружелюбно. Известно было: чем сильнее Грон лысел, тем меньше питал симпатии к людям, а после развода с третьей женой расческа этому человеку не требовалась. Зрители знали, что Хантер зря старается смягчить его, а лучше для нее - совсем не приходить. Но никого так не желали увидеть по визиону, как самого успешного тренера страны.

- Стихийщики воздуха предупредили, что четкость изображения может портиться из-за дождя, - сухо заметил Грон, и опытные зрители поняли: если что-то пойдет не так, трансляцию прервут под удобным предлогом. - Леди Хантер, предлагаю начать без вступления, страна уведомлена и давно вас ждала.

Она кивнула, не выказывая беспокойства. Сразу же последовали неудобные вопросы.

- Хотели бы стать директором Фэйрстоуна?

- Да, - при живом директоре, болезнь которого ужесточила искренность ответа.

Он выдержал паузу, оценивающе прищурился.

- Ваша любимая стихийщица?

Перед беседой гости подписывают договор, на заданные вопросы обязателен ответ, нельзя отказаться от комментария.

- Нет таких.

- Вы когда-нибудь, хоть кого-то любили?

Оскорбительная формулировка могла бы задеть более трепетную особу, только не эту.

- Тех, кто любит меня.

Грон перевел разговор на тему последних соревнований, обманчиво смягчился и некоторое время они обсуждали результаты сезона, особенно сборной Ангории в соревнованиях среди стихийщиков огня. Затем перешли к успехам Лионы, и ведущий взялся за свое.

- Как оцениваете медаль Эвы Лост на чемпионате мира?

Леди Хантер задела сережку, медленно опустила руку на колени. Строгое черное платье в пол не могло скрыть женственности. Волнистые волосы вырывались из плена шпилек, верхняя пуговица расстегнулась. Одна бровь была чуть выше другой, и эта милая асимметрия придавала лукавый вид, как и сияние, которое исходило от кожи с легким загаром, от черных волос и из теплых карих глаз. Только губы редко улыбались, а голос всегда оставался спокойным. Для окружающих оставалось загадкой, на кого она тратила мягкость, проявлявшуюся во внешности и жестах.

- Как последнюю.

Грон вздрогнул в усмешке, получив очередной скандальный ответ.

- Считаете, ей пора уходить из спорта?

- Не обязательно. Большинство стихийщиков вообще ничего не достигли и никогда не смогут. Кому-то нравится сам процесс, а медали - вообще не цель.

- Но не для вас. Вы сможете работать с человеком, который не способен приносить вам медали?

- Не пробовала.

- Почему вы расстались с Эвой?

- Это ее решение. Юные стихийщики импульсивны, чувствительны.

- Это общие фразы, которые вы произносили и по другому инциденту...

Он выждал долгие тридцать секунд, отнюдь не скучные для всех, кто бросил дела ради интервью. Затем произнес слишком громко, с фальцетом на ударениях:

- Если не хотите ничего добавить, мы спросим саму Эву Лост!

Леди Хантер выпрямилась, сцепила в замок кисти рук и посмотрела куда-то в сторону, откуда появилась тоненькая девушка в тренировочном костюме с закатанными рукавами. Волосы она собрала в длинную косу, которая начиналась высоко на затылке и свисала до поясницы. Даже будничный комбинезон стихийщицы огня подчеркивал точеную фигурку. Девушка присела на подставленный ассистентом стул.

Грон переводил взгляд с одной на другую. Эти особы не разговаривали больше года, с тех пор как Лост заявила, что уходит от тренера. Впервые после длинного периода молчаливого соперничества они посмотрели в глаза друг другу.

- Почему вы ушли от наставницы, сделавшей из вас чемпионку мира? - мягко произнес Грон, подавшись в наклоне к девушке.

- Потому что она мне за это отомстила.

Наконец-то Ангория услышала правду.


## Глава 1


Вакансия


Когда особа среднего роста, в пыльном плаще и потоптанных ботинках, пряча лицо в капюшоне и под вуалью, появилась в Амберли, ее, конечно, заметили, но не придали значения. В старинную деревню постоянно прибывали туристы, к профессорам приходили за советом и на стажировку, к местным приезжали родственники. Словом, гостей всегда хватало.

Она заглянула в самый убогий трактир, где дела шли настолько плохо, что хозяин никак не мог раскрутиться и привести заведение в достойный вид. Вон, как ресторан миссис Дюк. А начинала-то она с вареной кукурузы, которую готовила в печке на колесах, зато угощала правильных людей, и не только кукурузой.

Незнакомка застыла на пороге, и трактирщик, прихрамывая, двинулся от стойки к ближайшему столу, чтобы смахнуть крошки рваным полотенцем. Что-то в ее осанке заставило мужика испытать неловкость, он приговаривал: "А я-то что? Не красавица на выданье, а хромой вдовец... Конечно, не ко мне будет ходить мэр, а к Мелиссе Дюк..." Каждый шаг его тяжелых ног заставлял звенеть тесно расставленные кружки для эля. Незнакомка наклонила голову, прислушиваясь к ритмичному звону, украшающему темное логово, приют мужского одиночества. Потом откинула капюшон, сняла шляпу и явила сияющее лицо с легкой смуглостью, облагородив жалкий трактир как луна - пасмурное небо.

- Сварите чашку кофе, мистер?..

Хозяин засмотрелся на родинку посетительницы возле уголка рта, под нижней губой, и не сразу услышал заказ. Только ее смех привел его в чувство, и он поторопился к плите.

- Питт, миледи! Мистер Питт я.

Она кивнула, внимательно глядя на него, так как имела привычку запоминать всех, с кем знакомилась.

- Отправьте посыльного в Фэйрстоун, пожалуйста. Пусть доложит директору, что молодая леди Хантер приехала.

Вот тогда Питт сразу понял, кто у него появился. Трактир стоял на отшибе от деревни, у реки Карнорван, за которой находился Фэйрстоун. На свист в заднюю дверь вбежал юнец с испачканными землей руками и коленками.

- Чейни, бросай... э-э... удобрять огород! Небось, только и делаешь, что пялишься на прохожих!

- Нет, я... - ломающимся голосом пролаял тот, но не успел договорить. Хозяин перебил и передал поручение клиентки. - Да, я... - начал он снова, но мужик подтолкнул его к выходу и добавил рвения отборной бранью.

Леди Хантер посмотрела в замызганное окно, чуть задержав взгляд на окурках и табаке, рассыпанных по подоконнику. Стоял тихий солнечный день, а грязное стекло пропускало мало света. Парнишка бежал по мосту через реку изо всех сил, как будто подгоняемый мыслями о ремне, который обхватывал толстое пузо хозяина. Его тонкий силуэт совсем растворился, когда Питт подал горячую, заранее согретую чашку с кофе. Он знал толк в приготовлении этого напитка. Аромат стоял густой, треть чашки занимала золотистая пена. На вкус кофе был крепким, томным, с тонким сладким послевкусием.

Она растянула удовольствие минут на пятнадцать, до последней, уже остывшей капли. Тепло и усталость обняли за плечи, поцеловали в макушку. Леди накинула капюшон и опустила вуаль, прикрыла глаза, как услышала шаги на парадной лестнице. Быстрые, гулкие, они отдавались внутри и не принадлежали легкому на вес Чейни. Дверь распахнулась, в лицо ударил свет, и мужской силуэт резко замахнулся для атаки. Она чуть не опоздала, усыпленная неожиданным уютом этого места. В самый последний момент она выбросила левую руку вперед, рубящим движением, и выпустила большой синий шар. Он врезался в шар противника, сменив траекторию его полета. Вскочив, леди Хантер разъяренно уставилась на человека, посмевшего напасть, на кончиках ее пальцев извивались язычки красного пламени. Вошедший закрыл дверь, уперся в нее спиной и широко улыбнулся, как довольный шуткой ребенок.

Когда остатки синего пламени рассеялись в воздухе, Питт очнулся и расхохотался.

- Ну-ну, пошутили и хватит! Не сожгите забегаловку старого Джегги Питта, профессор Ривера!

Фамилия была ей знакома. Дядя Алекс говорил что-то важное об этом человеке, а она прослушала. Как много значит профессор Ривера для директора?

- Так встречают гостей в Фэйрстоуне? - холодно произнесла она. Мужчина учтиво поклонился и указал на выход. Леди расплатилась, не оставив чаевых: пусть Питт испытает злость к Ривера за то, что он испортил ей настроение.

На улице он предложил руку, она отказалась.

- Меня зовут профессор Аллен Ривера. Директор попросил проводить вас в академию. Не принимайте близко к сердцу эту выходку, я всего лишь проверял, чего вы стоите.

- В следующий раз отвечу настоящим огнем, профессор, чтобы вы получше узнали, чего я стою!

- Полгода назад к нам заявилась девица и заявила, что ее зовут Джулия Хантер. Мы с трудом от нее отделались, я ожидал снова ее увидеть.

- До какого состояния должен докатиться человек, чтобы притворяться мною? - не поверила она и умолкла, сожалея о проявленной неуверенности.

- Я могу рассказать подробнее о том случае, когда представится удобное время.

Поднялся ветер. Осенняя погода переменчива, но холода стихийщики огня не чувствовали. Поспевать за бодрым шагом энергичного мужчины было трудно после трех дней пересадок и тряски. Мозоль на большом пальце, по влажным ощущениям, лопнула и кровоточила. Леди Хантер только еще выше подняла подбородок и расправила плечи. Вид замка Фэйрстоун внушил силы. Они перешли через деревянный мост, шатавшийся над темными волнами Карнорвана. На этом берегу начинались владения Фэйрстоуна. Замок был построен на фундаменте разрушенного дворца и в Третьей эпохе передан дворянскому роду Гроунов в знак особой милости королевы Веры, последней из династии Оссейнов, истинных королей. И Гроуны превратили его в сильнейшую академию Ангории. Сейчас, в Четвертую эпоху, в роду почти не осталось мужчин.

Джулия остановилась перед трехэтажным зданием, окруженным столетними кедрами. Время потрепало стены из кирпича и песчаника, в окнах оружейных башен не хватало стекол, но величие Фэйрстоуна только росло с каждым годом. Как и в девять лет, когда Джулия впервые встала напротив парадного входа и взглянула на герб рода, украшающий экстерьер, у нее задрожало сердце. Она снова восхитилась сложными завитками на контрфорсах, колючими копьевидными башенками.

Вдруг в сизом небе показались фениксы под предводительством красного вожака с длинным золотистым хвостом, отличающим его от серебристо-серых самок. Он оставил их парить, а сам спустился и закружил над людьми. Джулия рассмеялась от радости и протянула руку, предложив ему сесть. Он отказался и приземлился на плечо профессора. Хвост, похожий на огненные брызги, лег мужчине на шею, как в дружеском жесте. Никогда она не видела таких добрых фениксов, тем более, осенью. Эти существа пребывали в хорошем настроении только зимой, в прохладную погоду.

- Это Роул, - представил феникса мужчина. - Мой ученик дал ему имя.

- Значит, питомник процветает?

Кажется, ему не понравилось такое любопытство: он ничего не ответил. Подождав, пока птица слетит с плеча, Ривера открыл перед ней дверь. Они прошли коридор, просторный холл с бюстом первого лорда Фэйрстоуна Карнорвана Гроуна в нише, потом оказались в гостиной-атриуме. Со стен, обитых расписной кожей, смотрели портреты погибших Гроунов: никто из мужчин семейства не умер естественной смертью.

Лестница из дуба вела прямо до вершины центральной башни. На стойках возле перил стояли скульптурные группы, только хозяин точно знал, кто там изображен. Между окнами, пока они поднимались, Джулия успела мельком увидеть портреты актрис и певиц прошлой эпохи. По детской привычке, она чуть не свернула на повороте, чтобы попасть в заветную библиотеку, но Ривера заметил, что девушка замешкалась, и подтолкнул выше по лестнице.

В башне располагался кабинет директора академии. С потолка низко свисала медная люстра с горящими свечами. На самом потолке, очень высоком, горели звезды, летели кометы, пылали планеты и лениво вращались астероиды. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами и свитками. Возле самого большого окна с витражами находился письменный стол, а рядом с бюро, в темном углу помещения, боком к ним стоял высокий старик. Длинные редкие волосы обхватывала черная лента, глаза щурились на окружающее, острые скулы и подбородок намекали на проницательный ум. Как и посетители, он носил митенки, а одет был в изумрудного цвета рубашку и черные брюки. Пахло дымом. Старик перебрал письма, взял нужное, а остальное небрежно бросил в выдвинутый ящик. Затем повернулся к вошедшим.

Джулия открыла лицо и сделала легкий поклон, приложив руку к сердцу в знак особенного уважения.

- Силы тебе, профессор Гроун, - поздоровалась она по обычаю, как принято после разлуки. Директор внимательно осмотрел ее, кивнул и медленно прошел к креслу у затопленного камина, который Джулия приняла за недобрый знак: худо, если стихийщик огня мерзнет. Там еще стояла скамья, на краю которой лежали дрова, но свободное место оставалось. Хозяин пригласил их присесть туда.

- Без предупреждения, после стольких лет... Какие дороги привели тебя, Джули Хантер, в Фэйрстоун?

Его теплый баритон напоминал мурлыканье кота. Девушка поискала глазами Огонька, верного друга Гроуна. Присутствие Ривера завязывало ей язык, она, как могла, постаралась объяснить положение дел.

- Я благополучно решила все проблемы, с минимальными осложнениями. Больше никаких рецидивов не случится. Мой добрый друг вернулся на родину. На этом наши пути разошлись.

Гроун усмехнулся, отчего она поняла, что правильно донесла длинный смысл этой шаблонной истории. Джулия рассказала, что она вылечилась от нестабильности стихии огня. Болезнь эта мучила ее с раннего детства, а сейчас ей двадцать два года. Друг, лорд Луи Дерри, вернулся для принятия наследства после смерти отца, а перед возвращением в Ангорию они серьезно поссорились и расстались. Она нуждалась в помощи и крове. Теперь они с Луи так же далеки, как некогда единый материк, который разделился на два суверенных государства: Ангорию со столицей в Дионе, и Лиону со столицей в Хонорре.

- Говорят, в академию требуется преподаватель...

Она проклинала себя за недостаточную уверенность в голосе.

- Удивлен таким разговорам, потому что, кроме преподавателей и студентов, об этом никому не должно быть известно, - он приподнял брови.

Конечно, здесь запрещалось распространяться о личной кухне третьим лицам. Даже семьи студентов многого не знали. А уж преподавательский круг настолько закрыт, что по собственному желанию туда не прошмыгнешь. Только по приглашению директора. Вот такое приглашение получила одна болтливая дурёха. Они возвращались в Ангорию на корабле из Лионы, и та секретничала с подругой так, чтобы слышали все пассажиры, что претендует на место преподавателя в Фэйрстоуне. Это стало последней надеждой Джулии закрепиться в жизни и больше не болтаться по миру, как облако, с которого ветер сорвал по клочку все, что можно. Сейчас она чувствовала себя, в чужой обуви и с двумя монетами в кармане, использованной и выброшенной. Лучше бы она все еще болела и обманывалась милыми переживаниями Луи!

- Полагаю, ты не хочешь вернуться к Доре?

Мать написала последнее гневное письмо, когда Джулия сбежала с Луи Дерри. С тех пор не отвечала дочери.

- Я хочу работать, профессор.

И тут она поняла, что ей откажут, потому что слово уверенно взял Ривера, и директор так резко переменился в лице! Стало ясно по этой обидной перемене, что у него не осталось к ней прежнего уважения.

- Профессор, со дня на день прибудет леди Адель Норев. У нее есть ваше приглашение, опыт работы с юниорами и мое ходатайство. Совет тоже одобрил кандидатуру. При всем уважении к леди Хантер, мы не имеем права доверять образование и здоровье студентов молодой девушке без опыта, да еще в обход признанного специалиста.

Она вскочила и повернулась к нему, чувствуя по теплу, что глаза загораются от ярости.

- Откуда же возьмется опыт, если вы не примете меня на работу? А мой возраст не многим меньше вашего!

- Присядь, Джули, зря злишься. Требования совета к преподавателям слишком высоки для тебя, тут я бессилен.

- Вы не понимаете, мне больше некуда податься, - пролепетала она, презирая себя за то, что приходится унижаться. - Профессор Ривера, мы познакомились не для того, чтобы стать друзьями... Но как человек, вы должны понять, что я нуждаюсь в работе.

Его серые глаза не выглядели холодными. Он вздохнул, сбитый с толку, но лишь на мгновение. У этого человека имелись принципы, которым он не изменил даже из жалости.

- Леди, я оцениваю людей по профессиональным навыкам, а не за красивое личико. Вы недавно вылечились от нестабильности, только по вашим словам, нигде никогда не работали, вспыльчивая и плаксивая. Разумеется, я встану на сторону Адель, которая воспитала несколько надежных юниоров для сборной Ангории.

Джулия была еще девочкой, когда всем стало понятно, что у Александра Гроуна не появятся дети. Он был дядей ее матери, Дора Хантер - дочь его сестры. Девочку стали готовить к учебе в академии, часто привозили пожить в замке и считали наследницей. Учиться не получилось: приступы нестабильности не позволили заниматься по общей программе и жить в замке с чужими детьми. Раза два она чуть не сожгла родительский дом, ведь все, чего она касалась, начинало гореть.

А теперь Джулия ровно ничего из себя не представляла. Ривера говорил правду, и все равно она его возненавидела, вытирая скупые слезы.


## Глава 2


Слишком правильный человек


В Амберли леди Хантер прибыла с торговцем тканями. Он ездил в собственной карете в Диону, где набрал образцы и вез их на суд к жене. Как рассказал мистер Томер Росли, когда они начинали дело, миссис Росли лично каталась в столицу по любому поводу. Но потом родились дети, ей стало не до того. Джули бы поспорила с версией добродушного семьянина. Дорога была трясучая, пыльная и длинная. Скорее всего, хитрой миссис приелись эти утомительные путешествия, и она стала довольствоваться командованием над мужем. Когда Росли похвастался, что дела у них идут неплохо, она нисколечко не удивилась. За проезд он ничего не взял.

Теперь надо было убираться из Фэйрстоуна. Ей временно выделили гостевую комнату на третьем этаже. По темному коридору, пахнувшему сыростью, она прошла к крайней справа двери и заперлась в помещении, размером с чулан. Это все, что успели подготовить служанки, а большего времени им не предоставили: гостья прибыла без предупреждения. Возле карниза оставили паутину, керамическая раковина с рисунком в виде букета васильков треснула и протекала, кровать скрипела, пружины выпирали из матраса. Джули лежала на жестких простынях, пропахших хлоркой, и мрачно представляла, что последним в этой кровати лежал покойник. Какой-нибудь престарелый профессор, которого нашли утром мертвым, а потом долго не могли обнаружить родственников и похоронили только на третий день.

Предавалась она и воспоминаниям о Луи. Черноволосый, голубоглазый мальчишка, толкающий качели за ее спиной, стремительно вырастал в обаятельного мужчину; с ним она лежала на шелковых простынях, которые потом начинали вонять хлоркой, становились жесткими, а Луи превращался в дряхлого старика, умирающего в полном одиночестве. Она рисовала ему синяки под глазами, засохшие брызги крови на рубашке, оставшиеся от кашля. Месть не приносила удовольствия. Может, потому что она была только вымыслом?

В два часа после полудня она спустилась в столовую для преподавателей. Студенты трапезничали в отдельной большой столовой, а здесь стоял лишь один стол, как в обычных домах. Нижнюю часть стен отделали дубовыми панелями с простым рисунком в виде вьющегося растения. Верхняя часть, окрашенная в светло-бежевую краску, была завешана портретами, пейзажами, сюжетами из истории Ангории. Под огромным изображением правящего короля Артура стояли тумбовый стол и пуф, на который жалко было садиться. Они служили для украшения, а также лакеи оставляли там подносы со сменными блюдами. Наместник выглядел лет на семнадцать. Блондинистый, синеглазый парень, не по-детски серьезный, держался на Великом Троне дольше предшественников, третий год. Лионские газеты подозревали, что он из рода Оссейнов, поэтому магия приняла этого правителя, в отличие от остальных. Они умирали от болезней, нападений, несчастных случаев, короче - быстро после коронации, потому что Трон в замке Вечный Камень примет только Оссейна.

По центру комнаты, щедро освещенной окнами с южной стороны, протянулся длинный стол с двумя дюжинами стульев. Из страсти к идеальному порядку Джули поправила цветы в вазе, чтобы букет смотрелся со всех сторон симметрично.

К счастью, первым в столовую вошел декан женского факультета Адрио Фиери и остановился на пороге, увидев гостью. Он совсем не изменился: не постарел ни на один волосок, был одет в черный костюм с белой рубашкой, как всегда при галстуке. Иссиня-черные волосы подстрижены по старой моде с длинной челкой до самых бровей. По правде, родные волосы походили на парик. Фиери был одного с ней росту, чуть полноват, на щеках играли ямочки даже когда он сердился. Из-за них и общего впечатления мягкости, изнеженности, лишней для мужчины женственности его порой не принимали всерьез. Это был первый мужчина, возглавивший факультет девушек в Фэйрстоуне.

Джулия его хорошо знала. Они виделись последний раз как раз перед злосчастным побегом с Луи.

- Привидения живых людей существуют? - спросил он как будто себя самого. - Или ты, Джули-Джулс, померла в Лионе?

Она рассмеялась и бросилась обнимать Фиери. Он так любил угощать ее мармеладом "Джули-Джулс" в шоколадной глазури. Она слизывала шоколад, а сам мармелад тайком выбрасывала. И даже прощаясь в тот день, два года назад, он вручил коробочку этой детской сладости, хотя девушке стукнуло на тот момент двадцать лет. Долго она не вскрывала упаковку, пока срок годности не истек, уже в Лионе, в съемном доме, где они жили первые месяцы.

От Фиери пахло сладко, как будто он только что вышел из кондитерской. Джули зажмурилась, находя знакомое успокоение рядом с человеком, который всегда относился к ней по-доброму.

- Вы не осуждаете?

- Конечно, осуждаю! Ты могла загубить свое здоровье, о чем только думал этот пройдоха Дерри!

На глаза навернулись слезы. Этот человек не стал читать нотаций, что она заставила волноваться родителей, дядю и его. В первую очередь, он беспокоился о ее здоровье. В то лето она прибыла в Амберли, чтобы лечиться у профессора Гроуна. Но на самом деле планировала выехать из страны.

- Ты писала дяде, что лечилась у ведьмы. Значит, помогло?

Джулия отвела взгляд и кивнула, не желая вдаваться в подробности. Она постаралась перевести разговор на сына Фиери, который работал в столице, и тут почувствовала чужое присутствие, огромную, уже знакомую силу. Она посмотрела за спину Фиери и нашла неподалеку профессора Ривера. Он застыл на ходу, увидев их.

- Прошу прощения, мне неловко вам мешать.

- Ты держишь нас за тупиц? - возмутился Фиери. - Никто не обсуждает тайны на пороге столовой, как и бифштекс не обсуждается в спальне!

Ривера улыбнулся.

Джулия, наконец, по-настоящему рассмотрела его. Он был силен, она не припоминала, от кого бы еще из стихийщиков шли настолько горячие волны. Молодой мужчина с серыми глазами - и стихийщик огня? Обычно, радужка глаз служила признаком стихии. Если человек владел огнем, чаще всего имел карие глаза. Но ошибки быть не могло, он ведь декан мужского факультета Фэйрстоуна. И полная противоположность Фиери. В тренировочном костюме со следами от искр и дырой на голени, с средней длины каштановыми волосами, небрежно собранными назад, ему оставалось только усмехнуться коллеге: "А я сегодня умылся, чего еще вы от меня хотите?"

Как раз ударили в гонг, когда в столовой собрались остальные преподаватели. Последним явился профессор Гроун и сел во главе стола, дав знак подавать обед. Джулия заняло место с самого краю, как можно дальше. Рядом оказался мистер Йен Кловелли, худощавый и гибкий преподаватель по гимнастике. С вьющимися волосами и веснушками по всему лицу он внутренне светился и внушал доверие, хотя она видела его впервые.

- От лица всего коллектива, - заговорил Фиери, и Джулия покраснела, смекнув, к чему эти торжественные нотки. Он поднялся со стула. - Хотим выразить, профессор Гроун, нашу общую радость за возвращение вашей... любимой племянницы!

Джулия опустила голову, понимая, как Фиери чуть не ляпнул слово "блудной". На этом не завершилось. Тихо, но четко, дядя Александр сразу дал понять, что племянница в замке не останется.

- Думаю, все вы помните, что я хотел принять Джулию в академию после выздоровления, а сейчас мы нуждаемся в преподавателе по основам стихии.

Она была неофициальной наследницей, поскольку носителей фамилии, кроме Александра, не осталось. Всегда считалось, что внучатая племянница продолжит миссию семьи.

- Да-да, я абсолютно устал замещать, - одобрительно кивнул Фиери, тряся щечками.

- Дело в том, что требования к претендентам ужесточились. Мы воспитываем стихийщиков, которые представляют Ангорию на международных турнирах. Подготовка этих спортсменов, этих героев, начинается здесь. Пока Джулии не хватает опыта, чтобы присоединиться к нам.

Она нашла силы не бегать взглядом по приборам, и спокойно посмотрела на дядю. Насколько сильно он обижен, что она предпочла не его помощь, а ведьму из Лионы? Он лечил племянницу столько лет, а последние рецидивы, которые она не могла забыть, прошли тяжелее обычного. Тогда Луи, лучший друг и товарищ детства, уговорил бежать. Он воспользовался ее влюбленностью, из-за наивных чувств она доверилась и осталась без репутации и покровительства Александра Гроуна. Она вылечилась, хотя сейчас почти не ощущала радости за это. Мысли постоянно вертелись вокруг этих событий, это подкашивало.

Весь обед Джули беседовала с Йеном, он помог не остаться отрезанной от компании. Остальные вдруг перестали обращать внимание, испытывая неловкость. Когда стали расходиться, она собиралась ускользнуть, но Йен догнал и учтиво проводил до коридора с гостевыми спальнями.

Остаток дня прошел уныло: она монотонно листала книги, заранее зная, что не найдет никакой полезной информации. Если бы Луи не предал, имелся шанс пойти по запасному, уважаемому пути: стать спортсменкой, даже без наставника, как Хелейна Арленс. Теперь же сил на постоянное исполнение сложных огненных элементов не осталось.

Она вытянула чемодан из-под кровати и нашла сверток. В сорочку была завернута бутылка из темного стекла, в которой плескалось вино. Желание выпить появилось давно, когда Луи признался во всем и они расстались. Сначала она сдерживалась, но в порту, по прибытии в Ангорию, купила-таки выпивку. Штопора и бокала не было, она кое-как действовала ножом для бумаги, а потом зажмурилась и глотнула прямо с горла. И тут в дверь сильно постучали. Она подпрыгнула и чуть не выронила бутылку. Усмехнулась, повинуясь внутреннему настроению пьяной женщины, хотя еще не опьянела. Обманутая, брошенная другом и отвергнутая семьей, это уже достаточно пьянило само по себе.

Джули распахнула дверь, готовая увидеть за порогом хоть короля Артура. К сожалению, явился профессор Ривера. Он сразу заметил бутылку, к которой она, с блестящими от слез глазами, тут же приложилась, с мстительным удовольствием наблюдая, как спокойствие его лица сменяется презрительным разочарованием.

- Предложила бы, да нет бокалов.

- Зато есть кровать. Предложите? - бесчувственно ответил он, и это задело. Еще одно больное место: люди считали, что она сбежала с Луи как с любовником.

- В выздоровлении есть хоть одна хорошая сторона, теперь я могу напиваться до чертиков без риска провалить анализы. А вы не пьете, знаю, хоть вы и не спортсмен... - она снисходительно улыбнулась и отвернулась.

Легко представлялось, как он обходит стороной пабы, молится за наказание пьющих, встает с кровати только с правой ноги, ест на завтрак яйцо всмятку. Потом Джули прислонилась к стене и сделала еще один глоток. Мерзкое пойло вязало язык.

- Я хотел написать рекомендации, чтобы вас взяли в академию Дионы.

К стихийщикам воды, он имел в виду. В столичной академии стихию огня проходят в качестве факультатива.

- Столица, постоянные вечеринки и много-много народа... Я бы попала в компанию моего друга Ромы Шелли, знаете ли, тот пианист? - с энтузиазмом откликнулась она и тут же отвергла: - Да ну, Ривера, к черту вашу рекомендацию!

Вести какие-нибудь общеобразовательные курсы, уговаривать водяных прислушиваться и записывать... Еще чего! Без Фэйрстоуна все бессмысленно. Она быстро вытерла глаза, радуясь, что слезы злые. Будь они от жалости к себе, бросилась бы кому-нибудь на плечо и рыдала, а на горизонте стоял только этот отвратительно принципиальный человек.

Мужчина медленно подошел прямо к ней и долго смотрел в глаза. Она угадывала его эмоции: жалость к красивой женщине, которая не может перестать ошибаться, но вот действия предугадать не смогла. Он схватил бутылку за горло, поднес к своему рту и отпил! Джулия застыла от неожиданности, она все еще держалась за бутылку, когда он пил. Их пальцы чуть соприкоснулись и по ней пробежала горячая волна: как же много в нем силы! С таким потенциалом идут в спорт, а он почему-то преподает. Ривера слабо улыбнулся, явно довольный тем, что хорошенько проучил ее.

- Вы тост забыли, а с горла пьют только за любовь.

Он сразу ушел, а Джули долго смотрела на то место, где он стоял, потом выронила бутылку. Зачем рушить образ идеального человека? Или он имел в виду, что все люди ошибаются?


## Глава 3


Эйна


Хотя дядя Алекс относился к племяннице холодно, а профессора - настороженно, Джулии все-таки не хотелось покидать замок, в котором она помнила себя девочкой. Каждая ступень хранила звуки каблучков от любимых белых туфелек с розовыми бабочками на носочках. По субботам здесь все еще пекли пирог с яблоками и корицей, аромат разлетался из подвала, где скрывалась кухня, до второго этажа задолго до обеда. Большую часть времени девушка умиротворенно проводила в библиотеке, всеми силами оттягивая отъезд. Порой сюда забредали студенты, возвращали или шепотом спрашивали книги, потом быстро уходили, словно боялись кого-то разбудить. Иногда кто-то из них, обязательно девчонка, бросал на Джулию горящий любопытством взгляд. Она представляла, какие сплетни служат здесь колыбельными, и ненавидела, что стесняется пройти в учебные коридоры. В детстве она смело бродила и там, без стука входила в аудитории, прерывала занятия. Как ее любили! Фиери, он еще не стал деканом, поднимал в воздух, кружил и сажал прямо на кафедру, а она не боялась высоты. Потом вызывала к ответу любого студента, которого пожелает, и внимательно слушала. "Какую оценку поставить, крошка?" - спрашивал Фиери, и она решала. Наверно, в журнал-то профессор заносил заслуженные баллы, а не подсказанные девочкой.

"Рома, я выйду замуж только за тебя!" - почти пригрозила она самому красивому молодому человеку в Фэйрстоуне. Он ответил, что все так и будет, а потом просто закончил учебу и стал музыкантом. Она думала, что он самый умный, самый хороший. Иногда Рома писал письма, в которых расписывал, какие вкусные в столице пирожные и чудесные туфельки на ножках у девочек. А на пятнадцатый день рождения прислал красивую коробку с красным бантом. Только Джули забыла распаковать подарок, а вспомнила где-то через неделю. Ведь на том дне рождения она впервые встретила Луи Дерри, который принес целый поднос пирожных-корзиночек с воздушным кремом и клубникой. На следующий день она покрылась сыпью от аллергии и ревела, пока все не прошло и можно было ответить на приглашение Дерри пойти на пикник... А в коробке от Шелли оказалась пластинка с одним-единственным музыкальным произведением, посвященным Джулии... Правда, вскруженная вниманием красивого соседа, та глупая девочка не оценила по достоинству подарок настоящего друга.

- Леди Хантер?..

Она очнулась и увидела перед собой студентку в зеленом тренировочном комбинезоне. На груди висел значок с именем "Елена".

- Профессор Гроун передал.

Она положила на стол конверт, защищенный сургучной печатью с гербом Гроунов в виде горящего факела, и ушла. Крупные округлые буквы с сильным наклоном - почерк матери. Джулия боялась читать послание, вложила его в книгу, "Описание странных случаев и болезней у стихийщиков огня". Она собралась было вернуться в комнату. Вдруг ее остановило что-то. Она увидела в этой части читального зала еще одного частого посетителя. Это была девушка с перевязанной левой ладонью. Джулия вспомнила, что видела ее здесь и вчера, и сегодня утром. Она догадывалась, почему студентка не на занятиях. Набравшись смелости, Джулия подошла и встала перед ней.

- Как твоя рука?

Девушка была рыженькой, густо обсыпанной веснушками. Унылый черный комбинезон совсем ей не подходил.

- Э... Вообще-то, в порядке.

- Значит, пора надевать перчатку?

Стихийщики огня часто травмировали ладони, потом на коже оставались шрамы. Чтобы скрывать их, использовали перчатки или митенки из специальной ткани, свободно пропускающей огонь. После серьезных травм к тренировкам возвращались не сразу. По закону, ткань имела нормированную толщину и не могла быть тоньше. Она служила одновременно и проводником, и препятствием. Чем толще, тем больше усилий прикладывал стихийщик, и это до некоторой степени буквально завязывало руки. За тонкие перчатки давали штраф. Самые тонкие перчатки и митенки имели право носить спортсмены.

- Профессор Глоу разрешила не торопиться.

Как же это было знакомо Джулии! Ее болезнь, нестабильность, традиционная медицина объясняла так, будто кожные покровы не подготовлены выдерживать огромные нагрузки. Доктора учили сдерживаться, выпускать меньше огня, держать стихию внутри, взаперти. Только этот метод не помогал, новые повреждения были еще страшнее. Луи поступил иначе, чем все доктора...

Джулия прочитала имя на значке.

- Эйна, ты должна быстрее восстановиться, чтобы не потерять контроль над стихией. Пора рукам привыкать к нагрузкам.

Она чувствовала, как в этой девушке кипит нерастраченная энергия.

- Но профессор Глоу велела прийти на тренировку через две недели!

На какое-то мгновение Джулия засомневалась, а стоит ли вмешиваться. Ей требовалось найти способ уехать отсюда, а не искать возможность остаться презираемой. Она взглянула на выход и сделала шаг, потом, противореча внутреннему желанию сбежать, сорвала свои перчатки. Ведь Глоу не умеет видеть ауры и чувствовать чужие силы!

Не часто она смотрела на внутреннюю сторону ладоней. Даже в ванне, снимая перчатки, избегала этого. В двенадцать лет случился острый приступ, во время которого кожа полностью сгорела. Такие приступы повторялись еще несколько раз, кожа отрастала заново и сгорала. Некрасивые ногти и уродливые рубцы остались навсегда.

- Мне тоже говорили, что нужно сдерживаться. Видишь, к чему это привело?

Даже для стихийщицы это были ужасные руки, она не могла носить митенки.

- И я чуть не потеряла зрение, когда огонь искал выход.

У студентки зашевелились волосы от страха. Стихийщицы огня прекрасно осознавали, что красивая кожа рук - не их удел, но никто не готов кповреждениям, на которые и самой страшно взглянуть. Тем более, к слепоте. Похоже, Эйна поверила, и они вышли из замка вместе, чтобы на лужайке за кедрами выполнить несколько элементов.

Джулия объяснила, что после перерыва у Эйны накопилось много огня. Его нужно выпустить, хотя бы и через боль. Пусть кожа покраснеет, чем через неделю остаться вообще без нее. Студентка вытянула вперед руки и тонкой струей выпустила красный огонь. От боли выступили слезы на глазах, но стихия, которой дали волю, теперь не могла остаться взаперти. Когда Джулия дала команду, Эйна сунула руки в коробочку со льдом. Перерыв и холод сняли часть боли.

- Руки болят, но мне стало легче, я расслабилась!

- Отдохни, и сделаем еще три подхода, - задумчиво велела Джулия, оценивая волны тепла, исходящие от Эйны.


*


В прошлый вечер Джулия ужинала в комнате, а сегодня служанка передала, что ее ожидают в столовой. Она думала, что увидит только дядю Алекса, так как большинство преподавателей жили в коттеджах за замком, некоторые приходили из Амберли, а других гостей не было. Уставшая после восстановления Эйны, Джули не стала собирать прическу, а просто распустила волосы и надела тренировочный костюм из несминающейся ткани. Лионского пошива, он заметно отличался от унылых одежек фэйрстоунских студенток и наставниц. Заграницей давно одевались куда интересней, чем в Ангории. Костюм-тройка состоял из свободного кроя брюк, сужающихся к щиколоткам; топа и легкой куртки, которую она просто накинула и поплелась в столовую.

На пролете она столкнулась со студентом, жонглирующим тремя огненными шариками размером с апельсины.

- Ай-яй-яй, - укоризненно пропела Джули, поймав все три и потушив прямо в ладонях. Несовершеннолетним запрещалось баловаться настоящим огнем, только синим тренировочным пламенем: оно не сжигало. Этот замок, начиная от дверного молотка и заканчивая носками Александра Гроуна, был ей дорог. - Дэниел, я тебя запомнила!

- Виноват, миледи! - тоном рядового солдата произнес юноша и убежал, слишком поздно прижимая ладонь к значку.

В столовой успели подать легкий ужин без нее. Она не подала виду, что заметила бестактность. Вокруг стола собрались директор, деканы Фиери и Ривера, у окна стояла высокая дама с миной, будто не любила картофельное пюре и ростбиф. С коротко остриженными волосами, в тренировочном костюме, она пахла дымом.

- Вот и она! - воскликнула дама. - Леди Хантер, какое право вы имели командовать моей студенткой?

- Никакого, - сразу ответила она и села на отведенное место, где ожидали свободные приборы. Лакей подал еду и бесшумно отошел к стене. Дворецкий смотрел в центральный портрет, любуясь сочными красками и дерзкой манерой художника, не пощадившего ни одну морщину, ни один седой волос позировавшего. Холдерс, Холдерс, подумала Джулия, и ты против меня.

- Джулия, мисс Эйна попала в лазарет, - объяснил директор. - Еще день назад она шла на поправку, а теперь стало хуже.

- Я дала ей мазь для регенерации, за ночь кожа успокоится.

- Видали мы этот шарлатанский бальзам! Ангорцы не используют лионские препараты неизвестного происхождения.

Состав и производитель были указаны на тюбике, но, конечно, профессор Глоу последовала стереотипу о плохой Лионе. Мазь одобрили в Международном Союзе Стихийщиков и включили в список разрешенных для спортсменов препаратов. В Ангории не существовало аналогов.

- А что вы используете, подорожник?

- Джулия!

- Профессор Гроун, она должна немедленно покинуть академию! Неизвестно, чему она успела научить мою девочку, да еще вздумала лечить по собственной фантазии! Что дальше, сместит доверчивого Фиери?

Джулия продолжала спокойно ужинать. Она обожала запеченное мясо.

- Как и предлагали ранее, надо подождать до утра. Если мисс Эйне станет лучше, мы пожалеем о повышенном тоне. Ты берешь ответственность на себя, Джулия?

И столько усталости звучало в голосе дяди, что стало перед ним стыдно. Она оторвала голову от еды и посмотрела на родного человека, которого обидела недоверием.

- Великий лорд Дерри... - она осеклась, заметив, как у дяди дернулось веко при звуке этого имени, однако продолжила. - Он вылечил меня, я кое-что понимаю в нестабильности и восстановлении. Я благодарна другу за помощь. Эйна полностью под моей ответственностью.

И она ненавидела его за все остальное.

Не в правилах Александра Гроуна было обсуждать личные дела при посторонних, но он не сдержался.

- После всего, ты ему благодарна?..

Они понятия не имели, что заключалось в этом "после всего". Откуда им знать?

Профессор Глоу что-то прошептала, похожее на "позор".


*


В тренировочном зале академии после десяти было пусто. Студенты собирались на отбой. Это было огромное помещение с открытым потолком и без окон, с цементным полом. Ни одного возгорающегося предмета внутри. По стенам стояли ящики с тающим льдом, который по утрам заменяли новым, и несколько контейнеров с песком.

У Джулии выработался четкий график тренировок. Из-за Луи в ней осталось мало стихии, но и это следовало обязательно тратить. Обычно она выполняла армагеддоны, дыхание дракона и какие-нибудь изящные петли да ленты разных видов. В голове звучала музыка, чаще всего, сочиненная Ромой. Она старалась попадать в такт, придумывала несложные программы и выступала в одиночестве. Раньше на это смотрел Луи, громко хлопал и целовал. Этого единственного зрителя вполне хватало для счастья.

Она выпустила последний армагеддон и села на пол, обняв колени. Надо было остыть и идти спать. Из головы не выходила Эйна: она сама пожаловалась кому-то, или другие студентки заметили, что подруге стало хуже? От злости Джулия бросила горсть песка в стену, он разлетелся, пыль попала в глаза, но Джули упорно не мигала.

С грохотом отворилась дверь, в зал вошли Йэн Кловелли и Ривера со встревоженными лицами. Они освещали путь небольшим солнцем с лучами.

- Кто здесь?

Ей уже надоедало оправдываться. Джулия сделала такое же солнце, повисшее над головой, чтобы они лучше ее разглядели.

- Мне требовалось потренироваться.

Повисла тишина, удивляющая ее. Что могло быть не так в обычной тренировке?

- Мы видели в небе армагеддоны! Неужели ваша работа? - спросил Йэн, и она расслабилась. Конечно, она и подзабыла, что этот элемент женщины обычно не выполняли. И, вдруг, сразу три-четыре огненных взрыва из красного и черного пламени. Хоть бы не испугать бедных жителей Амберли! Наверняка здесь есть и симплы, живущие в ужасе от стихийщиков.

Она развела руками.

- Невероятно! - воскликнул он и широко улыбнулся. От его добродушия Джулии стало неловко, но приятно. - Невероятно! Я ни разу не видел, чтобы девушки делали такие чистые армагеддоны!

Он вел себя слишком доверчиво. Не настолько уж и чистые они получились, а с примесью синего пламени, потому что живого огня не хватало. Хотя и такие-то редко поддаются дамам.

- Никогда не становитесь судьей на турнирах, профессор Кловелли, - подшутила она. - Вы слишком мягко оцениваете. Я бы сказала, подсуживаете своим.

- Если вы завершили обмен любезностями, давно пора спать.

А она и забыла о присутствии Ривера. Вина за ту бутылку вина успела оставить ее совершенно без похмелья. Она взглянула на декана спокойно, как на дверь, которую собралась закрыть.

- Мы вам не мешаем, добрых снов.

- Можете пожелать их Эйне. Проводить в лазарет?

Она бы не стала тревожить девушку, которая и без того не может уснуть, если болеет. Но не хотела выглядеть грубой. В общем, решила уступить и заодно узнать ответ на сомнения. Поэтому кивнула профессору Ривера, и они покинули зал. На развилке Йэн поклонился и поцеловал ей руку в знак почтения, что вызвало у Джулии смех. Вдвоем с деканом они побрели по коридору.

- Кому-то надо потушить лишнее солнце... - пробормотала она. У нее уже глаза слезились от света. К удивлению, Ривера без лишних споров потушил свое. Стало темнее, но не спокойнее.

- Эта мазь вряд ли помогает вам самой, - резко сказал он, и был прав. - Зря вы играетесь армагеддоном! У людей с нестабильностью нет ни одного элемента, не приносящего боль.

- Я вылечилась.

- Правильней говорить, у вас больше нет рецидивов. А старые травмы остались.

Травмы стихийщиков огня заживали медленно, а некоторые так и оставались до самой смерти. Как у Джулии. Она привыкла выполнять все через боль, теперь-то это не смертельно.

Солнце, плывущее над головами, замигало.

- Я устала, - быстро оправдалась она, и это звучало правдоподобно: только что потратила много сил на тренировке. Пусть не надеется, что это от волнения.

- Вам надо завтра же съехать из замка. Снимите комнату в Амберли, найдите, наконец, карету и начните новую жизнь. Пока не натворили дел здесь. Это чужие дети, за которых отвечают преподаватели. Даже если вы взяли ответственность, наказание понесут другие люди.

- Все будет хорошо.

- Знаю. Но мало ли, что еще взбредет вам в голову? Не начнете ли обучать армагеддону первокурсниц, а, леди Хантер?

- Неужели вы не обучаете студентов дуэли, лорд Ривера?

Если она и обидела его, то не только намеком на слабость.

- Я не лорд, вы знали?

Она остановилась, совершенно не ожидая такого. Преподаватели происходили из благородного сословия. Редко кто из простолюдинов и симплов обладал властью над стихиями. Так завелось с древности, что люди, владеющие большей силой, стали дворянами. Они радели за чистоту крови.

- Не знала! Возможно, я хотела подшутить над вами, но не стала бы издеваться, поверьте!

Он некоторое время не отвечал, потом признался, что его такие реплики не задевают.

- Лучше с вами вовсе не пересекаться... - раздраженно вырвалось у нее. - Вечно что-то ляпну, а потом приходится испытывать неловкость перед человеком, оставившим меня без работы.

Или, с точки зрения Аллена, Джулия попыталась увести работу у его знакомой, поиздевалась над происхождением и никак не уезжает оттуда, где ей не рады, где нет ей места.

В лазарете их встретила такая строгая ведьма, что ни о каком посещении Эйны и речь нельзя было начать. Она их с бранью выгнала и велела не приходить без травм, несовместимых с жизнью.

Они проделали в молчании большую часть обратного пути. Он не подозревал, а Джулия была занята его аурой. Удивительная! От нее шел то лазурный, то багровый свет, пульсирующий в темноте. А тепло такое сильное, что теоретически этот человек мог выполнять сложнейшие элементы. Рядом с ним ее собственная энергия считалась бы засыпанным родником по сравнению с морем. Не странно, что его не удивили несколько грязных армагеддончиков...

- Не поверите, но раньше меня здесь на руках носили, я имею в виду, в детстве. А теперь никто как будто не узнает.

Сбежала от Дерри с надеждой найти поддержку в месте, которое всегда считала родным. Она не имела прав на простые для других слова "мама" или "дом". До встречи с Луи весь мир Джулии сосредотачивался на Фэйрстоуне и дяде. Теперь в замке не нашлось места, а дядю она видела только в столовой.

Ривера остановился и вдруг спросил странным тоном, похожим на разочарование и упрек одновременно:

- Неужели тот человек стоил этих потерь?!

Она потеряла репутацию, доверие родственников, работу и крышу над головой.

- Он меня вылечил.

- Он? А я слышал легенду о какой-то ведьме. Никакой ведьмы не существует, так ведь? Даже в загадочной Лионе стихийщицы земли не лечат от нестабильности, леди Джулия Хантер. Такое не под силу самой Хорменден! Ну, что с вами сделал подонок Луи Дерри, кроме того, что уложил в постель?!

Она дала ему пощечину, а потом окатила в синем пламени. Пусть оно не обжигало, но ощущения оставляло неприятные, похожие на зуд.

- Я уехала с ним не для того, чтобы лечь в постель. Для этого хватало возможностей и здесь, мы ведь соседи!

- Что ж молчали о своем целомудрии?

Она отдалась нахлынувшей ярости полностью...

- О, не подумайте, что я выгораживаюсь перед вами, мистер! Конечно, мы стали любовниками, что еще может случиться с людьми, любящими друг друга долгие годы?! Просто смешно, что вас наша связь настолько задевает!

Он отошел, холодно глядя на Джулию.

- Я сказал, что не лорд по происхождению. Однако получил высшую после самого директора должность в любимой вами академии. Не представляете, как больно смотреть на обратный случай: как человек, имевший все, теряет это.

- Не надо переживать за чужих людей, - прошипела она.

- Профессор Гроун не чужой мне, вы понятия не имеете, как ему тяжело.

- Нет, дядя Алекс вам чужой, запомните, - твердо сказала она.

Их глаза загорелись, как у диких животных в темноте. Джулия чувствовала, как покалывает на кончиках пальцев от огня, стремящегося вырваться и обрушиться на обидчика. Пока ничего не произошло, она отступила от Ривера, не спуская взгляда: мало ли, чего удумает. Мужчина тоже отступил, пропуская ее вперед. Она прошла и преодолела коридор, не оборачиваясь.


## Глава 4


Профессор Хантер или просто Джули


Леди Лэйс Морли, любимица светского общества Амберли, часто каталась в Диону. Она знала там хорошую модистку, платья от которой всегда выделялись в деревне. Иногда она останавливалась в собственной квартире, а если не предупреждала слуг, то могла пожить у тети, где в компании кузин сплетничала о свадьбах, разводах и внебрачных детях.

Осенью в Амберли девушкам становилось одиноко: туристы и все, кто отдыхал здесь летом от пыльных городов, возвращались домой. Лэйс собралась развлечься покупками в Дионе, а так как она не была плохой девушкой, предупредила всех знакомых, с которыми не рассорилась от скуки, что могут написать по одному не тяжелому заказу в список.

О многом, что творилось в светском обществе, знала Мелисса Дюк, хозяйка самого модного в Амберли ресторана. А все то, что знала миссис Дюк, было известно мистеру Питту, потому что Чейни бегал за посудомойкой из "Звездного кружева". По такой мудреной цепочке информация о поездке леди Морли дошла, наконец, до леди Хантер. Она написала Лэйс письмо, где упоминала общих знакомых и тех, кто мог ими оказаться. Лэйс обрадовалась, что поедет с молодой попутчицей. Она могла взять подружку, если бы хотела компанию, но не желала, чтобы в Амберли знали все о ее передвижениях в столице.

Через неделю после приезда Джулия собралась попрощаться с Фэйрстоуном надолго. Она не имела никакого плана, просто надеялась на помощь Ромы Шелли. Телеграмма старому другу была отправлена, с Эйной попрощалась, дяде написала короткую записку и передала через экономку миссис Оллин. Подарила Йэну лионскую открытку, а он ей - пару изящных перчаток с необычными пуговицами из аметистов. Шел какой-то по счету урок, в коридорах стояли тишина и пустота. Джулия спускалась по ступеням, с нежностью прикасаясь кончиками пальцев к перилам, рамам портретов, к обшивке на стенах. Хотелось снять перчатки и почувствовать кожей рук все, до чего дотрагивалась, но она подавила сомнительное желание. С минуты на минуту должна была приехать карета.

Девушка застыла в пролете между этажами: мучило дурно законченное дело. Нельзя было исправить мнение людей о побеге с Луи, для этого пришлось бы объяснять остальное. Но то, что она сделала в замке, исправить еще не поздно. Она поставила чемодан на ступень и поторопилась на второй этаж. Если повезет, в преподавательской окажется не пусто. Комната для преподавателей служила пристанищем во время перерывов. Забыв постучать, она ворвалась внутрь и с облегчением выдохнула, когда увидела, что за столом возле раскрытого окна пишет в тетради профессор Ривера. Они не виделись после неприятной беседы той ночью. Декан поднялся и учтиво кивнул.

- Итак, вы покидаете нас.

Они оба заслышали топот копыт. Джулия подошла к окну и увидела приближающуюся карету, расписанную модным в этом сезоне золотом.

- Давно пора, наконец, подвернулся случай.

Она осмелилась взглянуть ему в лицо и произнесла должные слова.

- Профессор, я не собираюсь всю жизнь обижаться. Хочу сказать, что наше недопонимание не имеет больше значения. Давайте расстанемся не врагами!

Он улыбнулся.

- Не ожидал таких слов. Представляю, как тяжело знать, что в академии есть неприятный вам человек.

- Не только из-за этого. Вы были правы, моего родства с директором недостаточно.

Карета ждала. Джулия еще раз взглянула на Ривера:

- Прощайте.

Она торопливо вылетела, чтобы не заставлять ждать леди Морли, потому не заметила, что мужчина хотел что-то сказать.

Леди Лэйс Морли оказалась брюнеткой лет тридцати с любопытными блестящими глазами и белоснежной кожей. Подстриженная под каре, она прятала руки в перчатках, отделанных бисерной вышивкой, носила неудобное, но красивое платье по моде. В общем, как светская женщина, она ничем внешне не удивила. После вежливого официального знакомства и взаимных благодарностей, молодые женщины стали с улыбкой посматривать друг на друга.

- Если бы я работала, то исключительно бы в Фэйрстоуне, - начала Лэйс.

- Как и я, - с некоторой грустью согласилась Джулия. Она немного поплакала в последнюю ночь, этого хватило, чтобы в дальнейшем держаться спокойно.

- Наверно, вы относитесь к академии как к семейному дому. А я бы просто хотела познакомиться с Алленом Ривера, - она рассмеялась.

- Что в нем необычного?

- О, да вы не знаете!

И Лэйс рассказала много-много сплетен об этом человеке. В Амберли говорили, что он был неоднократным победителем в боях без правил, где выходил не только против стихийщиков огня. Его заметили и позволили подняться, потому что таких элементов не выполняют даже чемпионы мира.

- Я собственными глазами видела его армагеддон на весеннем турнире. Наши деревенщины стали нарываться, хотели проучить его. Ну, вот и довели. Потом поговаривали, что все они были подвыпившими... Джулия, вы бы видели, как легко он это сделал и даже не выдохнул после этого!

Это вполне сходилось с энергетикой Ривера, его аурой и признанием о происхождении. Но о боях без правил не говорят в приличном обществе, кроме как с осуждением или, в случае с Лэйс, с любопытством личного характера.

- А за что его не любят?

- За то, что он нравится девушкам! Не говоря уже о происхождении... Если бойцовское прошлое - не выдумки, то происхождение точно не благородное, я это чую.

Джулия не знала, чему удивляться больше. Бои без правил проводились подпольно. Считалось, что их устраивают на потеху богатым симплам, какое издевательство над стихийщиками! Полиция, когда находила притон, имела право стрелять без предупреждения и в бойцов, и в зрителей. Как Ривера мог подняться со дна до положения декана Фэйрстоуна?..


*

Александр Гроун не хотел расставаться с племянницей, но она должна была получить урок. Смешно требовать предложения от Дерри через два года, поэтому, хотя бы такой жесткий ответ должен наказать Джулию. Он видел, как уезжала карета, как пересекла мост, миновала заведение Питта и потряслась вдоль деревни. Записка племянницы лежала на столе светлым пятном.

"Благодарю, обещаю писать. Все будет хорошо".

Он прекрасно знал эту девушку: нарочно не пришла проститься лично, чтобы не расстаться на громкой ссоре. Помимо благодарности она одновременно могла питать массу противоречивых чувств.

В дверь постучали, это был Аллен.

- Нельзя ее отпускать!

Директору было понятно без объяснений, о ком идет речь.

- А что ей делать в академии, золу выносить? Джулия не оправдала ожиданий, а теперь пусть начинает как многие люди - с нуля.

- Это она так думает. Ты должен был сказать, почему не принял родную племянницу! Всего лишь часть правды, Александр!

- Правду и без того знают слишком много людей, мы не имеем права раздавать ее по частям.

- Она села в карету Лэйс Морли, значит, поехала в Диону.

- Там больше возможностей, а в Фэйрстоуне становится неспокойно.

- Успокаиваешь самого себя?

Аллен с грохотом выдвинул стул и сел, вытянув ноги. Он еще сильнее нахмурился.

- Лорд Дерри будет представлен королю в новом статусе. Не сомневаюсь, они встретятся.

Это Александр упустил... После смерти старого Дерри наследник Луи получит титул великого лорда: под его покровительством окажется весь Запад. Чтобы вступить в права, Луи должен принести присягу его величеству. Эта церемония каждый год проходила в феврале, в Вечном Камне, обители королей Ангории.

- Не могу же я держать ее взаперти, чтобы она снова не попала в лапы Дерри...

- Я знаю, что она будет делать в Амберли, - улыбнулся Аллен. - Сейчас быстренько все объясню, пока не поздно. Дело в том, что ко мне пришла Эйна...


*


Лэйс была отменной собеседницей, способной вытянуть любое признание. Джулия сама не заметила, как призналась, что в отличие от многих девушек Амберли, ей Аллен Ривера не интересен. Она не отошла от старых чувств к другому человеку. Ну, хотя бы хватило твердости не посвящать шапочную знакомую во всю историю с Луи.

Они проехали Амберли по тракту, протянувшемуся вдоль деревни. В дверном окошке больше не появлялись домики и фигуры прохожих. Джулия дала Лэйс возможность рассказать какую-то длинную запутанную сплетню о фрейлине, забеременевшей при дворе не известно от кого. А сама пыталась справиться с тоской в груди, из-за которой поникли плечи и опустились руки. Как неловко встретиться с Ромой в момент полного несчастья, хоть бы он все понял, думала она.

Они одновременно услышали топот коня, карету скоро догнал всадник. Лэйс высунулась из окна, когда поняла, что кучера просят остановиться.

- Что случилось?

Джулия с удивлением услышала знакомый голос. Сначала она посчитала, что ей показалось, но Лэйс села на место и покачала расстроено головой.

- Профессор Гроун просит тебя остаться! Неужели согласишься?

Джулия ушам не верила, она выпрыгнула из кареты и увидела дядю рядом с двумя гнедыми конями. Второго оседлали для нее. В слезах, девушка бросилась его обнимать, а в душе ожидала, что он имел в виду нечто иное, чем поняла Лэйс. Но дядя Алекс подтвердил: незачем уезжать, она нужна в Амберли, но только если согласится на незначительную должность с маленьким окладом. Да хоть кухаркой, если бы умела сносно готовить! Кивая, Джулия стала целовать дядю в щеки.

- Эйна привела подругу, которая хочет восстановиться после травмы. Возьмешься?

- Обязательно! - воскликнула она.

Лэйс, правда, была слегка сердита, что осталась без попутчицы.

- Что ж, помогите мне познакомиться с Алленом, Джулия, за все хлопоты и неудобства, - прошептала она. Тут пришлось признаться, что у них с Ривера напряженные отношения, но Лэйс настояла, что будет надеяться.


*


Прежде чем приступить к работе, Джулия предстала перед лаборантом из Международного Союза Стихийщиков, Лэдом Далераном. В полупустом кабинетике пахло сыростью. Далеран мало говорил и шевелился беззвучно, под ним не скрипели половицы и мебель. Казалось, он не дышит. Имел он гладкое лицо, белые волосы, немигающие синие глаза. Джулия не определила возраст, да и пол не угадала бы, наверное, будь он хоть раздет догола. На белом мундире пристава не нашлось ни единого пятнышка.

Уйму времени Далеран изучал диплом. Он часто заставал Джулию врасплох, резко дергаясь и бросая на нее пронзительные взгляды, а потом снова возвращался к диплому.

- Печать Декстера выцвела?.. - прошелестел он бесцветным, как его волосы, голосом.

Она никогда не обращала внимания на состояние печатей.

- Возможно, сэр. У нее особенные чернила, вы ни с чем не спутаете, - потому что они имели уникальный запах, знакомый специалистам. Так Декстер защищался от подделок.

- Я считал, что он перестал брать учеников.

Декстер и не хотел принимать Джулию, просто поддался кошельку Дерри. Ему заплатили втройне, но говорить об этом не стоило.

- Наверно, сжалился надо мной, я очень сильно болела и... заново родилась, можно сказать, - Джулия тут же пожалела, что не придумала более достойную причину. Да она не ожидала, что пристав начнет пристрастно допытываться.

Далеран положил диплом на край стола, но Джулия постеснялась его забрать без словесного разрешения.

- Сколько времени вы здоровы?

- Более двух лет.

- Ничтожно мало для такой серьезной должности.

"Это решать директору, а не вам", - чуть не высказалась она.

Лицо человека ничего не выражало, поэтому Джулия не стала и пытаться что-то объяснять. Единственное, что подтверждало его человеческое происхождение, это коричневая родинка над губой, которая притягивала взгляд, словно несовершенство.

- Ведьма Хорменден осталась уверена, что со мной все в порядке. Ее печать не так просто получить, вы же знаете, сэр.

Хорменден имела такой авторитет, что Ривера предложил бы Джулии собственное место, если бы знал о печати. Впрочем, приятно полюбоваться на козырь в руках, о котором соперник не подозревает. Прежде чем стать профессиональной ведьмой или ведьмаком, стихийщик земли пять лет считается учеником, потом семь лет проводит как ассистент, после этого целый год сдает экзамен. А Хорменден, кроме того, старейшая ведьма в мире.

- Что с перчатками? Кажется, они тонкие...

Она вытянула руки, чтобы он проверил. Далеран ощупал ткань на пальцах, с тыльной стороны ладоней и на запястьях.

- Подарок мистера Кловелли.

- Действительно, выглядят изящнее, хотя толщина соответствует норме... Испытательный срок ровно месяц. Ваши анализы проверю трижды, - он глянул на пробы крови и мочи, взятые перед разговором.

- Э... Я пью, - призналась она.

Далеран упоительно молчал, глядя на нее, как на пустую стену.

- Это допустимо, вы не соревнуетесь. Но если захотите, то за месяц до турнира исключите все спиртное. А в этих анализах я поищу другие вещества, мне известны еще тридцать шесть видов допинга, леди Хантер, которые вы, теоретически, можете испытывать на себе, а затем давать студентам.

Джулия чуть не забыла забрать диплом, спеша удрать.

А в остальном, все прошло гладко. Профессор Гроун включил в список ежемесячных покупок для академии лионскую мазь, через две недели заказ доставили, и дела пошли еще лучше. За глаза студенты называли ее Джули и по-своему полюбили, она была занята, полезна и почти счастлива.

Правда, некоторые преподаватели все еще не одобряли новые методы. Но сама Джулия знала, что проблем возникнуть не может, да и не виделась с почтенными профессорами. Завтракала и обедала она в комнате, на ужин приходила в столовую, где компанию составлял дядя, иногда с Фиери.

Только одно обстоятельство портило настроение: очередь в тренировочный зал. В один день Джулия пришла туда с Рэйвом, новым "пациентом". Первокурсник не рассчитал нагрузку и получил ожег рук до самых локтей. Парень восстанавливался дольше необходимого и никак не желал возвращаться к тренировкам. Для работы с Рэйвом требовалось уединение. Но им не позволили хотя бы войти, не то что поработать в уголочке. Профессоры Отомс, супруги, тренировали танцевальные пары. Беспокоясь за своих спортсменов, они захлопнули двери прямо перед носом у Джулии.

У преподавателей давно сложился удобный для всех график: пока одни группы проводили занятия на свежем воздухе или лекции в аудиториях, кто-то занимался элементами в зале. Джулии с ее студентами выпадала возможность работать там только во время некоторых обеденных перерывов, если и тогда никто не опередит.

Все чаще стал оставаться на ужин Йен, и она обожала такие вечера. Они включали радио, танцевали под развеселую музыку, играли в шашки и карты. Иногда она провожала Йена до парадного или до поворота. Он уходил поздно, расставались они с трудом. Одногодки, они друг друга прекрасно чувствовали, даже шутили одинаково.

В одну ночь Джулия проводила приятеля почти до коттеджа. Стояла слишком хорошая погода, ей не хотелось оставаться под крышей. Огромная луна освещала дорожку, девушка медленно возвращалась, улыбаясь над Йеном, который чуть не заснул за партией. Завтра намечался выходной, она планировала сходить к Питту, а потом в Амберли. Вдруг неподалеку треснули ветки и зашуршала трава. Девушка вздрогнула от неожиданности и стала оглядываться, чтобы обнаружить причину резкого шума: иногда сюда забредали кабаны. И тут через дорожку пробежала кошка с горящими глазами! Джулия вскрикнула, отбежала, и только собралась посмеяться над собой, как из темноты, куда не доставал лунный свет, послушались шаги.

- Кто здесь? - спросила она. Вместо ответа человек вышел из-за деревьев и создал луну, не отличимую от настоящей, только поменьше, и она осветила ему лицо. Джулия еще ни разу не видела, чтобы кто-то выполнял подобный элемент. Солнце сделать проще, это ничто иное, как горящий шар. Но у луны-то отраженное холодное сияние. Она поежилась.

Большинство коттеждей построили за академией, и только один стоял сбоку. Окна замка, выходившие на коттедж, не освещались, а значит, с этой стороны никто не жил. Луна не доставала. Жители других коттеджей огибали академию с другой стороны. Обычно никто не тревожил профессора Ривера. Возможно, его привлек смех Йена и Джулии, и теперь она хотела поскорее уйти из личного пространства этого человека. В то же время, это выглядело бы невежливо, потому что они не виделись с тех пор, как попрощались навсегда. Не то что бы она избегала встреч. С другой стороны, он тоже не искал повода с ней увидеться. Вспомнилась просьба Лэйс, и Джулия стала придумывать, как бы завести о ней беседу, да чтобы не выглядело глупо.

- Замерзли, боитесь? - удивился Ривера. - Вы - дома, здесь нечего бояться.

Страх быстро становится частью души, маской на лице. Джулия не желала, чтобы кто-то заметил ее страхи, но если Ривера также пристально изучал ее, как и она, невольно - его, то неизбежно почуял бы неладное. Ведь она владеет огнем, самым мощным оружием, людям с этой способностью свойственна большая уверенность.

Мужчина подошел очень близко, его глаза излучали легкое сияние. Джулия не сдержалась и проникла в ауру. Не из наглости, а из желания насладиться прекрасным зрелищем. Все те же красные и синие лучи и много тепла, аура никогда не слабела, как застывший взрыв. Как Ривера справлялся с такой энергией? Раньше она обладала почти такой же мощью, и поэтому заболела.

- Что вы делаете?!

Она потеряла дар речи и покраснела от смущения.

- О... о чем...

Замолчала. Неужели Ривера что-то заподозрил? Это невозможно!

- Иногда рядом с вами я чувствую себя словно под гипнозом.

Она не знала, что ее особый взгляд можно почувствовать. Раньше люди не замечали, когда она проверяла их ауру.

- Понятия не имею, профессор, я не училась гипнозу.

Он взял ее за руку и крепко сжал пальцы. Не больно, но Джулия почувствовала угрозу. Огромный контраст между его холодным выражением лица и горячей энергией, бьющейся в поиске выхода, приводил Джулию в недоумение.

- Однажды я узнаю правду, леди Хантер.


*


День основания Амберли, один из главных местных празднеств, Джулия хотела провести в замке, но Йен уговорил отправиться в деревню. В паре веселиться было, конечно, интересней, чем читать в комнате или бродить одному по ярмарке. Они ели сладкую вату, мороженое в вафельном рожке со смородиновой подливой, победили в тире и подарили призы милым девочкам, показывавщим народу своих каракалов - умных, но опасных кошек. Одного из каракалов Джулия рискнула погладить.

За целый день развлечений она нисколько не устала. Ближе к вечеру начиналось самое интересное. Дети отправились спать, студентов младше шестнадцати увели в замок. Заиграла музыка иного характера, томная и порой грустная, а для любителей выпить появился эль. Йен сразу сказал, что пить не будет. Оказывается, он остался следить, чтобы совершеннолетние студенты не напились. Где-то в толпе Джулия то и дело ловила в толпе румяное лицо пьяного Фиери, но старалась держаться от него подальше. Некоторое время это удавалось, а потом он подкрался сзади и закричал прямо в ухо:

- Джули-Джулс! Я так хочу с тобой станцевать, крошка!

Она пробовала отцепиться, отшутиться, поругать старого пьянчужку, но ничего не помогало. В конце концов, засмеявшись, девушка согласилась, и Фиери закружил ее в ангорской пляске! Мало кто мог вынести танец с пьяным Фиери. Он так стремительно носился в плясе, что смотреть на это без головокружения было невозможно. В детстве это ей нравилось, но теперь она не хотела проигрывать, а выиграть у него никто не умел. Скоро у Джули ноги онемели от усталости и не успевали за резвым стариком. Толпа расступилась и стала им аплодировать, скрипач пытался не отставать. Девушка не различала лиц вокруг, потом споткнулась на ватных ногах и с хохотом вывалилась из этой воронки, лишь бы от нее отстали. Кто-то надел ей на голову венок, одной рукой она пыталась его поправить, а другой искала опору, да и выпитое вино слабостью растеклось по венам. Все еще смеясь, она удержалась от падения, обняв кого-то за шею. Волосы растрепались, одна бретелька от топа слетела с плеча. Джулия закрыла глаза, постояла так несколько секунд, и когда посмотрела перед собой, ощутила облегчение. Всего лишь двоилось в глазах.

- Он меня уделал, - пожаловалась она, повернув лицо к человеку, за которого держалась. Мужчина помог ей устоять, крепко обняв. Она смутилась, когда смогла сфокусироваться и стало ясно, что это Ривера. Его ладонь задела полоску кожи между топом и длинной юбкой, по пояснице прошел жар и огненным поясом обхватил талию.

- Вы не умеете пить или не умеете танцевать? - усмехнулся он, не глядя на девушку.

- Надо выйти... - пробормотала она, чувствуя тошноту от резкого прилива жара. В баре стало слишком душно, Фиери увлек в безумный танец новую жертву, смотреть на это Джули не могла. Монотонные аплодисменты людей клонили в обморок. Она поплелась к выходу, а Ривера любезно помог ей выбраться из переполненного ресторана.

Глубоко вдохнув несколько раз, девушка разогнулась и окончательно пришла в себя на остром осеннем воздухе. На улице веселились по-своему. Здесь разожгли костер, молодой парень играл на гитаре, а рядом курил его друг с бубном. Под странную, "рваную" музыку по очереди танцевали стихийщики. Мужчина, раздетый по пояс, выполнял простые элементы, а две цыганки совмещали это с плавным полетом рук и движениями бедрами.

- Какая красота... - прошептала зрительница, стоявшая неподалеку от Ривера и Джулии.

- Але, але!.. - одобрительно вскрикнули в толпе.

Единственным верным решением стало бы убраться восвояси. Однако праздничное настроение и опьянение вывели Джулию из душевного равновесия. Музыка тихим шепотом разлилась по телу, последняя, вероятно, теплая ночь толкала на безрассудства. Внутреннее предупреждение, что все не такое, каким кажется, заглушили протяжные гимны певца о любви лета и зимы. Они такие разные, но всегда рядом... Джулии вспомнилось, как она танцевала с Луи, краткие моменты счастья, будто она оживала, утомленное стихией тело жило собственной жизнью и радовалось каждому движению. Ривера отпустил ее и резко отступил назад, но она не позволила уйти и встала еще ближе, при каждом повороте задевая бедрами его ноги, на мгновенье прижалась к нему грудью. Его глаза расширились, он покачал головой, запрещая так с ним играть. Балуясь дальше, девушка "вышивала" кончиками пальцев огненные узоры, будто сеть из тончайшей нити. Стягиваясь, сеть прижимала мужчину и девушку все теснее друг к другу. Нити таяли в воздухе, но тела не расходились. Джулия посмотрела вверх и собралась выпустить армагеддон. Аллен угадал эту концентрацию и начальную позу. Он крепко схватил ее и потащил подальше от музыкантов, прокладывая путь в танцующей толпе. Магический ритм бубна заколдовал всех.

На тихой улице, возле домика с темными окнами, они остановились и прислонились к шершавому стволу высокого дерева. Здесь оказалось безлюдно, лишь лениво зарычал пес и продолжил спать дальше. Дыхание спутника звучало в ее восприятии громче, чем на самом деле. Он сжал кулаки, в одном все еще была ее ладонь. Потом встал напротив и оперся руками о дерево, не давая выбраться.

- Джулия, вы зря это сделали, - прошептал он, и хрип этого голоса отозвался томной болью у нее в животе.

- Даже вы не остались равнодушным. А теперь представьте, как мы с Луи не могли стать любовниками, если испытывали страсть в миллион раз сильнее вашей мимолетной похоти? Больше не смейте упрекать!

Она хотела сбросить его руку, но не оценила по достоинству злость, которую вызвала. С опозданием она поняла, что Ривера из тех мужчин, которых лучше не заводить. Он до боли сжал ей плечи, хотя большими пальцами нежно поглаживал гладкую кожу. Прежде чем он успел закрыть глаза, она заметила в них мелкие красные искры. А в следующую секунду он стал ее целовать...

Джулия думала, что она закричит, что будет противно и мокро, вот и все. Нет, его поцелуи оказались горячими и волнительными. Она ощущала твердый рельеф губ, то нежные, то сильные прикосновения языка, и от этого кружилась голова. Она подлетала с земли, потом опять вставала на ноги, и так до тех пор, пока во всем теле не осталось только одно единственное желание. Тогда девушка словно рухнула в бездну и долго-долго падала в руках мужчины. Их ноги переплелись, руки не знали запретов. Ничего из одежды не слетело, а они все прочувствовали друг в друге. Джулия точно знала, как сильно нужна ему, и он прекрасно понял, до какого состояния ее довел. В какой-то момент от напряжения стало больно дышать, они задыхались. Потом что-то произошло. Наверное, оба поняли, что больше терпеть невозможно и испугались. Эта секундная передышка больно отрезвила Джулию, будто ее выбросило из теплой постели в сугроб.

Аллен смотрел с голодом, граничащим с преступной яростью. Она, обхватив живот, стояла ошеломленная, вторая рука все время соскальзывала с дерева.

- Возвращайтесь к Кловелли, он проводит вас в замок! - приказал Ривера. Резкость его тона смягчила нежность, с которой он поправил Джулии прическу и поднял бретели. С сожалением, мужчина провел пальцами по ее ключицам и отошел, чтобы все не началось сначала.


*


У бессонницы одни и те же мысли. Каждую ночь она приходит, как старый друг, и начинает напоминать о былых временах. Потом предлагает выпить за славное прошлое и доброе будущее. Как тут не выпить?.. Ведь у женщины только и остались, что эти бессонные ночи, скрашенные бокалом шардоне.

Она могла стать танцовщицей, актрисой, домохозяйкой, матерью... Нет. Когда в шестнадцать встала перед окончательным выбором, пошла по самой непредсказуемой дороге. У стихийщицы огня, ушедшей в спорт, короткая карьера. От самой спортсменки почти ничего не зависит: надо поддерживать тело, работать над хореографией, техникой элементов. Но энергия, самое главное составляющее, не управляема. Ты выдаешь идеальную программу, которую сегодня называют искусством. А завтра огонь уходит, ты потухаешь и остаешься ни с чем.

Эта женщина не любила сдаваться. Она боролась до последнего, надеясь, что еще не пережила пик. Снова и снова выходила к болельщикам, хотя, в последние годы - к зрителям, с верой, что сама себя удивит. Они хлопали, но женщина для них превратилась в статистку среди более сильных и молодых. Да что могли эти тщедушные девочки?! Никто из новых поколений стихийщиц огня не защитил честь Ангории на Чемпионате Мира и, тем более, на Чемпионате Стихий. Кажется, одна чудом попала в десятку, а она в их годы претендовала на золото!

Луна задрала голову с издевательской усмешкой, растянула губы, надула щеки... Как можно спать, когда над тобой так издеваются, нагло подглядывая в окна?!

Да, пьяна, а почему бы нет? Федерация Стихийщиков Ангории позволяла ей изредка выпивать, хоть что-то приятное в честь былых заслуг. Нет... В этой дозволенности тоже скрывается унизительный подтекст. ФСА уверена, что она не попадет на международные соревнования, где проверки строже. А дома закрывают глаза на любые промилле и позволяют выступать.

Есть еще одна возможность, пусть она станет последним шансом - выступить на Турнире Короля, самом красивом мероприятии в мире. В знак почтения ФСА прислала приглашение. Золотистый конверт украшал герб страны в виде двуглавого дракона, выпускающего из одной пасти струю огня, из другой - воды, а в лапах державший чаши с землей и сияющим воздухом. Початая бутылка оставила круглый след рядом с гербом. Письмо написали на белоснежной бумаге золотыми буквами. К возрасту, до которого она дожила, либо ненавидишь эти бессмысленные формальности, либо держишься за эти милейшие традиции. Она не держалась, потому что сам наместник ничего для нее не представлял: один из многих, тем более, мальчишка. Но Турнир Короля основали Оссейны, он до сих пор считался почетным в память о правителях единого королевства. Кто бы ни строил из себя нового короля, кубок изготавливали из драгоценного металла.

Никогда еще она не чувствовала такой уверенности, что победит.


Глава 5


Без сомнений


Ночь он провел отвратительно, утро встретил еще хуже. Что самое забавное, для Аллена Ривера и Джулии Хантер, по отдельности, академия Фэйрстоун была тихим причалом, как родительский кров для иных людей. Но существовать под одной крышей вместе им приходилось тяжело.

Фотографии всех Хантеров он давно видел в кабинете директора. Почему-то те черно-белые снимки не производили особенного впечатления. Да, милая девочка, а выросла она в смазливую девушку. Но для фотографии она позировала только с целью передать внешность. А в жизни Джулия Хантер была в каждом движении, звуке голоса и пряди волос - чувством. Тогда, в забегаловке Питта, она отразила его шуточный удар, некую проверку, на что способна племянница Гроуна, с силой, которой могла бы произвести более опасные элементы. Потом они шли рядом, а он с волнением ждал, кто скрывается под вуалью. Джулия откинула черную сетку, будто ветер отогнал тучу от светила. Кожа сияла, глаза сияли, ей к лицу была радость. Он представил, как эти полные губы улыбаются, и растерялся от собственных мыслей.

Глупо отрицать, что Джулия Хантер понравилась Аллену с самого начала. Он ненавидел Дерри, новоиспеченного великого лорда. Так ненавидел, что не мог сдержаться и обижал Джулию злыми словами. Ей следовало бы ответить не пощечиной, а армагеддоном - заслужил. Она удивлялась, приподнимала брови в растерянности, что он не понимал ее чувств. Не понимал, как можно подставить девушку под благовидным предлогом - да!

Джулия... Имя, похожее на стихи, произносить которые невозможно иначе как с любовью. Она всего лишь шагала, а каждый шаг украшал комнату, по которой она шла. Кошачьи движения не обманывали мягкостью: огонь в карих глазах все говорил за нее.

До прошлой ночи ему казалось, что она поглощена этой авантюрной историей своей детской любви с бестолковым Дерри. Но после поцелуя Аллен понял, что это не так и хотел, чтобы имя великого лорда было навсегда забыто. По ее ошеломленной реакции он решил, что между ними не все так безнадежно. На химическом уровне их сильно влекло друг к другу, но девушка словно не верила происходящему.

Аллен наспех позавтракал яйцом вкрутую и черным кофе, потом отправился в Амберли. До начала занятий нужно было встретить леди Адель Норев и уделить даме особенное внимание, как заранее договорились с директором. В телеграмме она сообщила, что остановится у дальних родственников. По адресу его ждал кирпичный домик под черепичной крышей, окруженный цветущими клумбами. На солнечной стороне Аллен нашел оранжерею, оттуда слышались голоса.

Дом принадлежал лорду Эйвару Олдени, занимающегося разведением и продажей цветов. Они представились друг другу, Аллен сообщил цель визита. Хозяин был высоким худым человеком с зелеными глазами. Совершенно лысый и весь странный, но забавный. Олдени сетовал гостю и прислуживающему мальчишке, что вчерашний праздник оставил его без лучших сортов роз, которыми украсили столы для членов городского совета. Насколько помнил Аллен, советники покинули праздник раньше всех, а многие цветы из вазонов к вечеру раздарили деревенским девицам. В это время появилась леди Норев, бледная и невыспавшаяся с дороги.

- Профессор Ривера! Мы не виделись несколько лет.

Два года и четыре месяца назад он окончил ускоренные курсы по стихии огня, чтобы получить хоть какую-то корочку об образовании. Основы стихии преподавала профессор Норев. Она не имела постоянного места работы, ее приглашали на короткие курсы повышения квалификации или факультативы для школьников. Теперь настала его очередь быть полезным и помочь найти серьезную должность.

Она не изменилась. Аллен запомнил ее чуть грустной, но очень доброй. Светлые волосы она собирала палочками в незатейливую прическу, всегда носила защитные комбинезоны.

- Я бы подарил цветов, но все годные разобрали на праздник! - недовольно проворчал Олдени.

Аллен замер, обдумывая мысль. Он заметил на солнечном месте клумбу с пышно цветущими пионами. Большинство цветов были нежных пастельных оттенков, но его внимание привлекли бордовые.

- Вы не могли бы срезать эти?..

У Олдени засияли глаза от радости.

- Неужели вы знаете хоть одну даму в Амберли, которой можно такое подарить? - он заулыбался впервые за утро, - Профессор, это же на грани неприличия... - прошептал он. И поведал, что пионы эти он разводил для любовницы одного великого лорда. История любви закончилась еще двадцать лет назад, а вот сорт все еще остался.

Значит, то, что нужно. Не желая оставаться на кофе, Аллен подписал чек и распрощался, торопясь вернуться в Фэйрстоун. Он шел так быстро, что Адель не выдержала и рассмеялась.

- Аллен, ты можешь оставить меня, как-нибудь и сама доберусь. Беги к своей возлюбленной.

Он извинился и, конечно, не бросил спутницу.

- Честно говоря, не представляю, что ты и Эйвар нашли в этих пионах. Он, как стихийщик земли, я думаю, много понимает в растениях. Ну, а ты?

- Лучше тебе не знать, что я увидел в этих цветах, - многозначительно ответил он. - Ты покраснеешь и убежишь.

Она пожала плечами.

Спокойный характер Адель и его немного успокоил. Он проводил и представил ее директору, а потом оставил их, чтобы отыскать Джулию. К сожалению, стояла перемена, студенты успели заметить. Он проклинал наглецов, смеющих свистеть от удивления. Так хотелось влепить в них огоньком, но сдерживался. А как иначе должны реагировать студенты, привыкшие к строгому декану? Все в порядке, успокаивал он себя.

Безуспешно пытаясь найти ее, Аллен не выдержал и обратился к дворецкому. Холдерс излишне официально сообщил, что леди Джулия "проводит ремонтные работы в оранжерее". Иначе говоря, с какого-то черту убирается в хламовнике.

Садовник и оранжерея слишком дорого обходились академии. Лет десять назад было решено ограничиться только огородом, где работали студенты и все желающие. Редкие сорта растений и все, что представляло ценность в оранжерее, за символическую сумму выкупил тот же Олдени. Все остальное забрали дамы из Амберли, а то, что осталось, завяло само и никого не тревожило. За годы в оранжерее накопился мусор и все, что приходило в негодность, ломалось или откладывалось на случай необходимости в будущем. Дверь оказалась открытой. Мужчина беззвучно вошел, последовал на грохот в глубине помещения. Джулия бросала в садовую телегу обломки и осколки, а по ведрам сортировала то, что осталось целым. Настроение на ее живом лице сменялось быстрее, чем у капризного младенца. Вот она выкинула ржавые ножницы с беззаботным видом, а потом заметила пустой горшок и от души чертыхнулась, ругая беспечного дядюшку. Может, там раньше росло ее любимое растение? Через миг она застыла, беззвучно повторяя слова из разговора, оставшегося в прошлом. Или вспоминая песню, или обращаясь к кому-то. Лицо смягчилось от каких-то воспоминаний. Попятившись, девушка наткнулась на табурет и повернулась, чтобы поднять его, но застыла перед главным арочным окном, уронила руки и долго смотрела вдаль. Аллен видел там только горы и леса, а она кусала улыбку и вытирала глаза.

- Джулия... - осторожно позвал он, и она обернулась, схватившись за шею. Снова голые плечи и руки в этом удобном, красивом, но вызывающе открытом тренировочном костюме. Аллен затаил дыхание от ее красоты. Джулия знала, что очень красива, и понимала, что для него также желанна, как кусок жареного мяса для голодающего. Вытерев руки полотенцем, она надела рубашку и завязала на поясе, чтобы не возиться с пуговицами. Бесполезно, он видел красивые линии, смотрел сквозь ткань и помнил гладкость ее ключиц, бархатисто-сладкую кожу и горячие губы.

- Ривера, вам подарили букет!

Он прекрасно понял нарочито удивленный тон и улыбнулся. Пусть пытается свести в шутку. Даже может считать, что у нее хорошо получается.

Игнорируя закрытую позу со скрещенными на груди руками, он подошел к девушке вплотную и почти силой всучил цветы. Она не позволила им упасть, только поэтому и приняла. Ее взгляд прошелся по стеблям и листьям, задержался на красных цветах, и глаза расширились. Это не идеальные розы с благородным ароматом. В пышных пионах со встрепанными лепестками она увидела то же волнение, которое они пережили вчера вместе. Их горький аромат со сладким послевкусием, или наоборот - кто же разберет, нисколько не походил на десертное звучание роз. Чуть взъерошенные, взлохмаченные, нежные и влажные, они напоминали женщину, пережившую близость с мужчиной.

Она не стала восхищаться, что это красиво. Не покраснела и не отвернулась. Она посмотрела на Аллена, чувствуя новое желание. Он понял все по тому, как стала вздыматься грудь, учащенное дыхание достало до него, глаза остановились на его губах. Глаза не черные, но темные, они придавали мягкость взгляду и призывали в них утонуть.

- Чейни придет помогать, вы будете мешать.

Вот же упрямая, до чего сильно не хочет стирать барьеры, оставляет их хотя бы в голосе, в сухом местоимении, в поджатых губах, в рубашке, скрывающей голые плечи, мысленно улыбался Аллен. Но она приняла цветы. Он снова хотел поцеловать ее, а вместо этого положил одну руку на талию, а свободной ладонью погладил шею. Она отвернула лицо, не вырываясь. Говорить не имело смысла: они оба ощущали, как стало жарко, пошатнулись от горячей волны и с трудом устояли. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить, как она нужна ему. Слова, что вертелись на языке, годились для постели, а не для спокойного разговора.

- Поговорим позже, моя красавица, - он коснулся губами ее щеки и ушел, еще более взволнованный, чем раньше.


*


Говорят, женщины отвлекают от дела. Аллен такого не замечал. Хотя и был поглощен Джулией, у него словно открылось второе дыхание. С Дэниелом Лоу, его учеником, они исправили дорожку шагов в программе, и шаги стали интереснее. Потом решили усложнить элементы, добавив еще один армагеддон и несколько огненных узоров, заполнив пустоты. Возможности отдохнуть во время выступления почти не осталось, но парень, воодушевленный горящими глазами наставника, согласился усложниться и выступил на тренировке без помарок. На днях предстояло соревноваться среди академий Западного края, они надеялись выиграть медаль.

Прошло несколько дней после дня основания Амберли, но Аллен все не мог застать Джулию одну. Для этого ей не приходилось убегать, она занималась прежними делами, а он был занят своими обязанностями. По вечерам так и клонило остаться в замке и постучать в дверь ее комнаты. Да только им нельзя находиться наедине рядом с постелью. Он не хотел брать ее в академии, через стену со студентами и Александром Гроуном.

В один из вечеров Аллен остался на ужин, якобы из-за дополнительной тренировки с Лоу. На самом деле, из-за Адель: она прибыла из Лионы и могла представлять опасность для Фэйрстоуна. Джулия находилась в столовой и не ожидала этого появления. Ее внешний вид Аллена озадачил: она вырядилась в мужской брючный костюм, только расстегнула верхние пуговицы и словно забыла завязать галстук. На мужчину, даже в таком одеянии, она и отдаленно не походила.

- Извини, что я не в вечернем платье, - обратился он, подойдя близко, насколько считалось приличным.

- Это костюм Луи, я о нем постоянно думаю, - спокойно заявила девушка, игнорируя ярость, от которой Аллен буквально задымился. - Приятного аппетита, профессор...

Она отошла, чтобы сесть за стол рядом с Кловелли. Аллен и представить не мог, что девушка с ее натурой может всерьез заинтересоваться милахой Йеном, видевшим в женщинах послушниц монастыря.

Он составил компанию Адель, как и планировалось. Во главе стола сидел, как всегда, директор, поначалу не подавая виду, что как-то заинтересован в происходящем. Подали ужин.

- Как успехи, ты еще не жалеешь, что переступила порог этого дурдома?

Адель, смеясь, покачала головой.

- Мне нравится! Фэйрстоун не зря считается образцовым заведением, здесь такие воспитанные девушки.

- Они еще покажут коготки, подожди.

Но его внимание привлек другой диалог.

- Что происходит с тобой и мисс Аеллой Роуд, Джули? - тихо заговорил директор.

Аллен не сразу вспомнил, что речь идет о самой бездарной стихийщице академии. Она боялась огня, ни один элемент не выполняла чисто, постоянно травмировала руки, несколько раз спалила себе волосы, брови и ресницы. Ходячее недоразумение.

- Как обычно, я учу ее не бояться стихии и планирую увеличивать нагрузки.

Наступила тишина. И тут Кловелли, со смешком, впервые на памяти Аллена сказал о ком-то не очень лестно:

- Никого проблемней не встречал!

- Тогда вы плохо разбираетесь в людях, Йен. Аелла не имеет талантов к гимнастике, как и большинство обыкновенных людей, вот и все, - возразила Джулия. Аллена забавляло, как гимнаста озадачивает поведение Джулии. Он был из тех хороших парней, которые никому не возражают, никого не обижают и от других ждут того же. Но такие хорошие парни не умеют уживаться с противоположностями. Совершенно не приспособлены.

Отчего-то не промолчала Адель.

- Девочка безнадежна! Она второй год в академии, но ей не поддается простейший уровень. Аелле лучше перейти в обычную школу, чем чувствовать себя слабой среди талантливых стихийщиц. Поджигать свечи она сможет и без академического образования.

- Какой серьезный, длинный вывод вы сделали через три дня работы, из которых видели студентку целый час.

Джулия всерьез завелась, улыбка выглядела все опасней.

- Она пришла в слезах и умоляла взять ее к себе. Вы знаете, кто я такая? - спокойно, но холодно продолжала она. - Я - никто, и она меня умоляла! После этого я почувствовала себя еще большим ничтожеством. Если я не смогу помочь этой девочке, ниже падать некуда.

- Аелле нужен индивидуальный подход... Мы не способны обеспечить такое отношение к студентке, ведь в группе минимум десять человек.

- Джули, ты слишком требовательна к профессору Норев, она только начала... Кстати, предыдущие преподаватели не справились с мисс Роуд. Ее исключение стало бы закономерным итогом крайне неблагополучного обучения в течение трех лет.

- Я требовательна только к себе. А всеми вами могу восхищаться, вы воспитываете по десять великих стихийщиц в группе. Просто дайте мне одну слабейшую, мы друг другу подходим.

Аллен знал, что директор согласится, Гроун любил давать шансы. Наверняка он восхищался Джулией, решившейся на испытание с непригодной стихийщицей, на которую давно махнули рукой. По правде, мать Аеллы была влиятельной ведьмой, главным врачом королевского госпиталя в Дионе, а отец состоял в королевской охране, перейдя туда после исправной службы министру. Как раз после нападения на короля Артура Роуд и стал командующим взамен погибшего.

Поэтому Адель, если она действительно хотела исключить девочку, поступила необдуманно. Эти дворянские неженки требовали уважения в двойной степени, чтобы у академии не возникло проблем. Странно, ведь он считал ее более мягкой по характеру.

После ужина принесли кофе, Холдерс лично вручил Джулии чашку, Аллен заметил, что ее кофе отличается от остальных. Она начала что-то тихо говорить дворецкому, взяла его за руку и они прошли к окну. На подъездной аллее горел накопительный кристалл, как раз сегодня заряженный Фиери, а в столовой директор потушил лишние свечи. Стало тихо и спокойно. В полумраке Джулия была его луной, он изо всех сил поддерживал беседу с Кловелли, Адель и профессором, но безнадежно замолчал, а потом пошел на свет, не смея противостоять притяжению.

Холдерс, помолодевший, приосанившийся от общения с молодой хозяйкой, попрощался и уплыл от них. Аллен занял его место, встав спиной к покинутой группе. Они не могли их расслышать и рассмотреть лица.

- Поздравляю, Джулия. Ты приехала наудачу, чуть не покинула Фэйрстоун, а сейчас нашла ученицу и готовишь себе отдельное помещение.

Она прикрыла улыбку кулачком, прикусила кончики пальцев.

- Не хватает пиона в петлице.

Судя по тому, как сверкнули глаза, она знала, что он сделает такое замечание. Девушка изучала его лицо, потом осторожно коснулась его запонки необъяснимо интимным движением и сразу отвела руку. В ней что-то изменилось, уголки губ опустились, в глазах потух свет, поникли плечи.

- Аллен Ривера, ты очень красивый мужчина. Ничего удивительного, что когда ты подходишь и начинаешь сверлить взглядом, я поддаюсь, - она покачала головой, усмехаясь над собственным поведением. - Но я семь лет люблю другого человека, все еще вижу его во сне и не могу... Мы не можем быть вместе. Ни любовниками, ни друзьями, ни случайными... - она брезгливо поморщилась.

Любые уговоры выглядели принуждением. Он не интересовался детской игрой в кошки-мышки. Они могли бы наслаждаться друг другом без оглядки на прочие условия.

- Говорят, раньше ты участвовал в запрещенных боях...

Она не договорила, но теперь он понял. Вот истинная причина. Мужчина встал вплотную к девушке, под лунным лучом он видел мельчайшие веснушки рядом с носиком, ресницы и каждый волосок густых бровей. Она опустила веки, потеряла улыбку. Прерывистое дыхание Джулии было горячо, грудь часто вздымалась. Значит, вот так принято бояться? Нет, любимая, это не страх, подумал Аллен и легонько погладил бархатистую щеку. Как кошка, изголодавшаяся по хозяйской ласке, Джулия подалась к руке, прижалась. Он мог не расставаться с ней этой ночью, чувствуя исходящий зов. Но отступил, не слишком резко. По комнате пролетел ночной сквозняк - дверь не захлопнули.

И ушел. Потому что между ними не должно остаться сомнений. Однажды они не расстанутся, когда Джулия сама себе признается, что испытывает на самом деле. Видимо, в природе девушек придавать первой любви слишком большое значение.


Глава 6


Донор


Оранжерея Фэйрстоуна не была обычным местом. Ее пристроили к замку с южной стороны. Здесь кедры расступались и открывали горизонт: обширные владения Гроунов, куда входил правый берег реки Карнорван, гряда из девяти холмов, с которых начиналась горная система Энглы, высочайшая на континенте. Поохотиться в лесу и порыбачить приезжали короли и знаменитости. Под ближайшим холмом виднелась ферма, где разводили овец Шипсы, арендовавшие землю Гроунов в четвертом поколении. Дальше жили новые арендаторы, с ними Джулия еще не познакомилась. А с обратной стороны холма жил лесник Ойлер.

Не красивый вид на семейные владения привлек Джулию. Ее интересовала сама оранжерея, которую построили из особенного стекла. Первое здание разрушили во время Раскольной войны, а второй замок хоть и возвели на прежнем фундаменте, но укрепили. Изменили русло реки Карнорван, чтобы протекала ближе к замку, поставили оружейную башню и бойницы, выкопали подземный ход, вырезали небольшие окна и предусмотрели еще сотни мелочей. Оранжерею, например, собрали из жаропрочного стекла, как и все стекла на окнах Фэйрстоуна. Таким образом, отсюда открывался обзор на три стороны света, но враги не могли проникнуть внутрь: ни стихия, ни пули это стекло не брали. При строительстве произнесли оберегающее заклинание четырех стихий, именно поэтому здесь можно было тренироваться без ущерба для здания. Редкая, мощная магия оберегала Фэйрстоун.

Джулия вывезла мусор за неделю с помощью Чейни и повозки с убогой лошаденкой, заплатив ему и Питту за услуги. И в ее владении оказался удобный, огромный личный тренировочный зал.

Первым гостем в готовом к работе помещении оказался Фиери. Он вошел, манерно оглядываясь вокруг, не скрывая высокомерного, чуть снисходительного удивления.

- Ну, хватит, признайтесь, что здесь лучше, чем в вашей коробке без окон и дверей!

- Здесь светло и свежо, но надо убедиться, что безопасно... - осторожно заключал джентльмен. - Сомневаюсь, что на студенток не посыпаются осколки. Хотя... Если ты будешь работать в группе с отстающими... Должно сгодиться. Умница, Джули-Джулс!

Неоднозначная похвала говорила, что Фиери чем-то задет, но она не могла представить, чем не угодила.

- Я ненароком выкинула ваш мусор, Адрио? - лукаво спросила девушка, взяв его круглые ладони с мягкими пальцами в свои.

- Что ты, ну зачем такое говорить... Мне... Мне жаль, что я не слишком-то полезен тебе, вот в чем дело.

Профессор Гроун тоже посмотрел, что получилось у племянницы, и остался доволен. Он выполнил несколько элементов, в том числе сильные взрывы. Со стены замка посыпался песок, но стекло осталось целехоньким и даже не звенело.

Йен принес букет полевых цветов в честь неофициального открытия "отделения леди Хантер", даже профессор Норев пришла с белым флагом и пожелала успехов. Только Ривера настолько серьезно принял последний разговор, что не желал хотя бы поинтересоваться происходящим. Хотя она видела, как выйдя из зала через заднюю дверь, Адель пошла по тропе в сторону ближайшего холма уже в компании Аллена. Они вместе прогулялись к фениксам!

Джулия пыталась не сожалеть, что отвергла его. Но хватит с нее опасных мужчин! Она больше не хотела рисковать.

Он стал чаще оставаться на ужин, а за столом никогда к ней не обращался. Все из-за какого-то турнира, вроде бы, первенство среди академий Западного края. Аллен приходил в столовую, как после пожара: от него несло дымом, защитка в пыли и свежих дырах. Наспех глотал что-то и снова уходил на тренировку с Дэном, после чего Джулия его уже не видела. Он был так поглощен подготовкой, что редко вступал в беседы, разве что перекинется фразой с Адель.

Это задевало, но преобладало смирение. В день, когда Аллен подарил пионы, пришло неожиданное письмо. Луи писал, что сожалеет обо всем и приносил миллион извинений. Уверял, что ничто не помешает их чувствам, и сообщал о прибытии в Амберли. Его пригласили на прощальный маскарад лорда Розберри, дионского аристократа, имевшего обычай уезжать в столицу последним. Конец лета и раннюю осень Розберри традиционно проводили здесь, залечивая похмелье. Потом устраивали маскарад только для своих, прощались с Амберли и уезжали разводить порок в Дионе.

Джулия многое видела в Лионе, они с Луи вращались в обществе, которое не беспокоилось о морали. Но он всегда мог уберечь ее от ошибок или защитить от других людей. Ни разу Луи не отвел ее туда, где веселье закончилось бы опасностью. Пожалуй, самое неоднозначное мероприятие, где она присутствовала, это бои без правил. Здесь, в Ангории, они вне закона, а в Лионе этот бизнес успешно процветал и платил королеве Гелене налоги.

После Раскольной войны единая страна разделилась на два государства: Ангорию со столицей в Дионе, и Лиону со столицей в Хонорре. Большинство стихийщиков остались в Лионе, и эта страна пошла по странному пути. Каждый гражданин Лионы имел право уйти в бои без правил, где люди ради денег умирали, убивали, становились знаменитыми.

В Ангории бойцами становились не по собственной воле. Это люди, потерпевшие несчастье, одинокие или накопившие долги. Продаваться, драться на потеху богатым симплам и умирать можно только от безысходности. Если бы ангорский бизнес, как и лионский, принадлежал стихийщикам, возможно, на бойце не было бы позора.

От размышлений Джулию отвлекла Аелла. Они договорились поработать до полудня. Это была худенькая девушка с острыми локтями и коленками, с невыразительной грудью, длинными руками и ногами. На нее смотреть не хотелось, если смешать с группой других фэйрстоунских студенток. Но если задержать взгляд, всмотреться в лицо, Аелла могла показаться интересной. У нее были грубоватые черты лица, чуть большая для тела голова, зато красивые глаза прощали всю несуразность сложения и грубость черт. Карие, большие, с длинными ресницами. Густые брови с изломом делали взгляд глубоким. А самое главное, у девчонки имелся характер. Другая на ее месте сама бы бросила учебу в заведении сплошных красавиц и отличниц, но Аелла обладала настойчивостью. Она прибежала к Джулии в слезах, начала умолять, чтобы позволили тренироваться в академии под ее наставничеством. Оказалось, что Адель Норев решила открыть студентке красный билет. Его выдавали стихийщикам, которые, грубо говоря, обладали какой-то мизерной энергией, но были необучаемы. Таким не требовалось тратить стихию, хватало бытового использования.

Прежде чем помочь, Джулия проверила ауру студентки и силу. Ничего выдающегося, но, она бы сказала, что Аелла Роуд обладала почти средними данными, как у спортсменок из первой десятки. Аура прерывающаяся, не самая яркая, силы без запаса. Но ведь не до такой степени плохо, чтобы позорить стихийщицу красным билетом! Тем более, семью Роудов.

Профессор Гроун был удивлен резкой инициативой новой преподавательницы. Он успокоил, объяснил, что никого исключать не собирается. И согласился перевести мисс Роуд, помимо уроков обязательного посещения, под наставничество Джулии.

- Какие программы тебе ставили раньше?

Аелла, немного смущенная, призналась, что получала только "цыганочку", которую из года в год пыталась улучшить. Большего унижения для юной девушки сложно представить. Пока остальные выступают в образах сказочных королев и легендарных красавиц, пятнадцатилетняя Аелла развивала одну и ту же тему. В образе цыганок выступали разве что девочки.

- А ты сама?.. Какую программу поставила бы себе?

Она стала перечислять любимых музыкальных исполнителей, под музыку которых мечтала выступать, но ей всегда запрещал, как она выразилась, "тетушка Фиери".

- Но я, профессор, редко попадаю на соревнования. Судьи требуют второй уровень сложности...

Джулия вспоминала, как увидела Аеллу в слезах, горестную, но по-особенному прекрасную в искреннем переживании.

- Твои родители много сделали для Ангории. Мать каждый день спасает людей, а отец оберегает короля. Любишь нашу страну?

- Да! - решительно ответила она.

- Спой гимн, пожалуйста.

Девочка была готова слушаться. Она глядела блестящими глазищами в пол лица, желая понравиться хоть одному человеку. Голос у нее был такой же странный, как и внешность. Звучал взрослее, чем она выглядела, и был не самым приятным из-за легкой, но различимой гнусавости. Разговаривала и пела она громко, будто не слышала себя. Когда ею овладевала задумчивость, голос звучал тише и гораздо приятнее. Но Аелла отвечала, почти не задумываясь. Эмоциональная, она говорила все, что думала, не скрывая.

- На обломках старого мира... из крови родных и чужих... возродилась и победила...

А девочка была очень эмоциональной. Подвижные брови, губы и живые глаза, находя контакт со зрителем, то есть с Джулией, убедительно передавали чувства. Этого мало, надо было спрятать коленки, сделать прическу, чтобы голова не казалась большой, скорректировать фигуру кроем платья... Вполне по силам. Но без техники такой стихийщице, конечно, надо сидеть дома.

- Ты на втором курсе. Сделай горящий взгляд!

Это получилось хорошо, Аелла смотрелась интересно с красными глазами-угольками. Потом Джулия стала требовать рисунки, вращающиеся огненные кольца, сложные петли, искры и блики, ленты, дыхание дымом и огнем, жонглирование, танец в огне... Аелла выдохлась еще на обручах, все остальное выполнила отвратительно грязно с примесью синего огня. Хореографический дар тоже обошел ее стороной.

Когда наставница замолчала, девочка прибежала, горячая, как чайник, и стала обещать, что все выучит и будет делать на плюсы. Она трогательно обняла Джулию за талию и прижалась головой к ее груди.

- Я стану лучше, они пожалеют, что считали меня никем! Я стану! - повторяла она. - Только вы... скажите, что вам это нужно.

Джулия чуть не прослезилась, обняла в ответ и призналась, что Аелла ей необходима. Других учениц у нее не имелось, а она не хотела всю жизнь заниматься восстановлением травмированных. Отныне эту миссию она передала ведьмам из лазарета, как и следовало.

- У тебя не было наставницы, у меня - ученицы. Будем работать на общую победу, моя красавица.

Джулия смутилась, неосознанно повторив слова, с которыми к ней обращался Аллен.

В этот день они забыли об обеде и тренировались до заката.


*


Обычно почту разносили во время завтрака, но Джулия решила поесть у себя и пропустила этот важный момент. Холдерс убрал письмо на имя молодой хозяйки в личный стол, потом забыл о нем и вспомнил, когда искал ключи от винного погреба. Профессор Гроун хотел отправить лорду Розберри в честь маскарада бутылку ценного вина. Без четверти два после полудня - непростительно поздно для передачи письма, которое принесли ранним утром.

Дворецкий служил в замке тридцать два года, но вот беда, так и не привык приближаться к тренировочному залу. Как многие симплы, Холдерс боялся дара стихии. Чем старше он становился, тем больше боялся получить травму от случайного огня. Одно дело - ведьмы и ведьмаки, их дар приносит неоценимую пользу людям. Стихийщики воздуха тоже полезны, помогают бороться с погодными катаклизмами. Вода - вовсе самая послушная стихия. Но огонь! Это... это!.. Поэтому, взвесив все "за" и "против", бедолага вынужден был ждать обеда. Ведь не мог же он отправить к молодой хозяйке какого-то лакея! Это выглядело бы, словно Холдерс боится и подставляет младшего слугу.

Джулия пришла на обед после неудачной тренировки. Ничего не выходило. Нет, самое простейшее Аелла сделала, зато на серьезные элементы, за которые судьи давали большие баллы, сил девочки не хватало. Она примешивала синее пламя, это виднелось невооруженным взглядом - такое оценивалось в минус, от базовой стоимости элемента высчитывали сколько-то. В зависимости от серьезности ошибки, могло вообще ничего не остаться. Как тренер, она сегодня сотню раз выполнила одни и те же действия, чтобы показать Аелле правильную технику. "Терпи, после многократного повторения у нее получится", - успокаивала себя девушка, но надежды не оставалось. Еще ни один тренер не исправил мухлюющего спортсмена.

Преподаватели понимающе переглядывались, ей хотелось закричать, что прошла всего неделя интенсивной работы! Рано делать выводы. Только Ривера не торжествовал, она даже благодарно улыбнулась, но в этот момент Холдерс поднес на серебряном подносе письмо. Все это видели, потому что более официально сделать простое дело было невозможно.

- Миледи, я виноват. Еще до завтрака посыльный принес письмо из гостиницы "Серебряная ложка". Приношу глубочайшие извинения за задержку...

- Ничего страшного, - широко улыбнулась она, мысленно ругаясь и ощущая, как загораются глаза от злости. Холдерс поежился и улетучился. Все успели заметить, что на конверте красовалась особенная, синяя, сургучная печать в виде закрученного торнадо. Герб семьи Дерри, унеси их ураган!

Все, что осталось от хорошего настроения - это зверский аппетит. Она сложила конверт и убрала в карман комбинезона, чтобы наброситься на дичь с запеченным картофелем. Самым первым со стола встал Ривера и молчаливо ушел. Джулия не подняла взгляда, но узнала характерные быстрые шаги.

Возвращаться в комнату не оставалось времени, надо было заставить любыми силами заработать эту несчастную девчонку. Пока у Джулии имелся простой и утомительный план: непрерывное повторение.

Здесь нельзя угадать: некоторым стихийщикам не хватало сил на такие траты энергии. Но других следовало "раскачать", заставить стихию работать. Она надеялась, что Аелла была из вторых, потому что чувствовала в ней достаточно сил для того, чтобы стать не последним номером, а среднестатистической стихийщицей огня. Вполне себе достижение, если сравнить с настоящим положением.


Джулия задержалась на лестнице, чтобы прочитать письмо. Она нарочно воспользовалась черным ходом, лишь бы не наткнуться на посторонних. Сев на ступеньку, вскрыла конверт и торопливо пробежалась по кружевным строчкам. С каждым прочитанным словом она ощущала, как рука Луи затягивает на ее шее узел. Они с ним оказались слишком сильно связанными

"Теперь ничего не исправить, мой прирученный дракончик. Буду ожидать у Даррена Розберри. Узнаю в любой маске".

Кое-чего самонадеянный Луи не знал. Например, что чувства Джулии заметно остыли. Но в основном он был прав: они с ним как спичка и свеча. Спичка сгорает, поджигая фитиль, а свеча еще долго светит. В книге, которую она нашла в Фэйрстоуне в первый день приезда, говорилось, что связанные люди должны видеться, иначе это плохо закончится для донора.

Тут послышались шаги, Джулия вскочила и обернулась: вниз спускался Ривера. Она спешно скомкала лист и сжала в кулаке, пока он прошел последний виток лестницы. Он расслышал хруст бумаги.

- Хорошо, что мы столкнулись. Профессор Гроун хочет сказать тебе что-то прямо сейчас.

- Ты не в курсе?

- Нет.

Сначала он хотел пройти мимо, и она от разочарования чуть не последовала за ним. Непроизвольный порыв был замечен. Аллен оглянулся и произнес ее имя. "Джулия". Она схватилась за перила и закрыла глаза, чтобы сохранить равновесие и не броситься в зыбучие объятия. Голос ласкал не слабее поцелуев, словно он к голому телу прикоснулся. Аллен вышел на задний двор. Наверно, проводил урок на открытом воздухе или тренировался с Дэном.

Оказалось, что дядя приготовил подарок для Розберри. В корзине, сплетенной из тоненьких веток, на высушенных розах лежала пыльная бутылка старинного вина, завезенного в погреб вместе с первыми Гроунами, поселившимися в Амберли. И этот дар она должна была презентовать почтенному лорду. Джулия не хотела идти на маскарад, но дядя настаивал.

- Там будет Луи! - призналась она.

- Я предполагал, - невозмутимо ответил он. - И убедился, когда заметил герб Дерри на конверте. Не надо убегать.

Джулия отвернулась, отдернула ногу от Огонька, ласкавшегося к ней с самого прихода.

- Пусть унесут вино в мою комнату.

Она мучилась в раздумье, стоит ли рассказать дяде правду? Но имелось много "против". Во-первых, она беспокоилась за его самочувствие. На потолке кабинета по-прежнему происходили энергетические затратные чудеса, но камин топили круглосуточно, стояла духота. Во-вторых, если мать узнает, на что дочь потратила энергию, это ее расстроит.

- Совет выплатил тебе первый гонорар, Джули.

Оклад равнялся стипендии для отличников, а еще совет решил, что в эту сумму входит не только работа с одной ученицей. Теперь профессора Хантер могли привлекать к факультативам на выходных, чтобы занять студентов.

- Все с чего-то начинали.

- Еще скажи, что гордишься мной, дядя, - усмехнулась девушка.

- Не стыдно зарабатывать честно, пусть и мало.

Расстроила не совсем сумма, а отсутствие полного удовлетворения от работы. Жалкие гроши всего лишь подтверждали, что труд "профессора Хантер" незначителен.

- А теперь соберись на маскарад. Розберри поддержат, понимаешь? Я договорился. Тебя приняли обратно в семью, как-никак, устроили, осталось найти место в обществе, не держаться парией.

Не зная, радоваться или оскорбиться, она бесшумно ушла, хотя в душе желала выбить все двери.


*


Не сложно было догадаться, чего ждал от нее Луи Дерри. Перерыв библиотеку академии, Джулия не нашла новой информации о связанных стихийщиках. Она и Луи были словно одним целым, но он доминировал. Ее силы принадлежали ему. Расставание длилось долго, сейчас он нуждался в энергии. Та, лионская Джулия, поверила бы в извинения, но настоящая не питала иллюзий: Луи больше не любил. Закончив пустую работу с Аеллой, она стала готовиться.

У нее не было подходящего наряда, поиски привели в гардеробную, где накопились платья женщин Гроунов. За комнатой присматривали редко, чистили только во время генеральных уборок. На полу и на зеркале накопилась пыль. Но сама одежда не пострадала, потому как хранилась в чехлах и коробках. При желании отсюда можно было не уходить часами, наслаждаясь примеркой. Джулия скоро остановила выбор на странного вида платье с черным лифом и слоями красных пышных юбок. Лиф и пояс отделали черным жемчугом, в комплекте шли кружевные красные перчатки.

Нашлась и коробка маскарадных масок всевозможных фасонов. Выбор пал на белую расписную, закрывающую лицо. Сверху она была украшена венком искусственных пионов, не отличающихся от живых.

Джулия распустила волосы, лишь собрала несколько прядей на затылке, завязав черной лентой. А вот кое-что в гардеробной принадлежало исключительно ей еще до вступления в наследство. Это коллекция духов, которая переходила от женщины к женщины независимо от условностей, связанных с правом наследования. Десятки флаконов мать подарила в день совершеннолетия. Дора Хантер не сильно интересовалась парфюмерией, она больше любила запах свежей выпечки. Джулия выбрала для вечера аромат под названием "Принцесса Марина". Набросив плащ на завязках, она вышла из замка через парадную лестницу. Горел единственный кристалл, под ним стоял Ривера в смокинге с атласным воротником и лацканами, в черных брюках и бабочкой с прямыми углами. В маске.

Джулия постояла в отдалении, не решаясь приблизиться к мужчине, которого хотела бы поцеловать прямо здесь. Он подошел сам и предложил руку, объяснив, что дядя Алекс попросил сопровождать ее на бал.

Они вышли за ворота и направились к деревне. Издалека усадьба Розберри сияла огнями всех цветов в честь празднества.

- На месте нам придется расстаться.

- Как пожелаешь, - не возразил Ривера.

Через ткань чувствовалось, как напряжена его рука. Каждый шаг Джулия заставляла преодолевать искушение: постоянно хотелось погладить эту руку, провести по волосам, небрежно собранным в короткий хвост. От него пахло немного дымом и травой, будто он недавно вернулся с охоты, следы которой не смыла и ванна.

Явиться к Луи с другим мужчиной означало лечь с выпущенной кровью на порог медвежьей берлоги. Великий лорд отличался ревностью к своей собственности. Сам владел не по праву, потому и от других ожидал непорядочного поведения.

- И возвращаться надо по отдельности.

Он не стал повторять, но расстояние между ними, несмотря на сцепленные руки, увеличилось. Ветер, проскальзывающий между мужчиной и женщиной, неприятно охлаждал. На глазах у нее выступили слезы, хотелось выговориться.

- Аллен, мне было пятнадцать, когда я встретила Луи Дерри на дне рождения. Знаю женщин, полюбивших примерно в таком же возрасте. Некоторые вышли замуж, родили детей, а другие еще одиноки. Все они с особым чувством вспоминают людей, которых любили впервые... Не встреть я Луи, все могло... Он закончил дионскую академию и вернулся домой намного взрослее и умнее остальных. Потом пришел на праздник ухаживать за Эванджеллин Шелл, первой красавицей Западного Края. Родители мечтали их поженить, но Джилли капризничала. Я полюбила его с первого взгляда, с того дня мы были всегда вместе, а если не виделись, то писали письма. Других мужчин в моем мире не существует.

Он больше не вынес этой исповеди, остановился и встряхнул ее за плечи.

- Тогда почему, Джулия, ты говоришь это скорбно, как похоронную речь?!

Она сглотнула, тщетно пытаясь унять дрожь.

- Я сожалею. Кажется, сожалею обо всем, что совершила, нет ни одного поступка, который не хотела бы исправить. Я запуталась.

Был мужчина, которому она мечтала хранить верность, была готова отдать всю себя в прямом смысле. Она это и сделала, а потом не выдержала и сбежала. Считалось ли это предательством? Появился другой, но ей уже нечего дать ему.

Он резко отвернул лицо, закусил нижнюю губу. Глаза сердито блестели. Потом снова посмотрел на девушку.

- У всех есть прошлое, которое невозможно пережить.

К усадьбе Розберри вела аллея, с двух сторон обсаженная деревьями и ягодным кустарником. В эту ночь их украшали гирлянды. В небе над домом творилась магия: кто-то из семейства развел в воздухе огонь, похожий на бушующий пожар. В этой семье владели не только стихией огня, кто-то управлял водой. Волны боролись с молниями, вспышками и взрывами. Красиво, но энергозатратно, зато так похоже на беспечных Розберри, готовых ради мимолетного удовольствия потратить все деньги и силы.

Перед домом стояли кареты и лошади, но не так много, как бывало на дионских пышных торжествах, куда сходились чуть ли не всей столицей. На лестнице с красной ковровой дорожкой не образовалось очереди. Сегодня у Даррена собрались только свои. Джулия получила приглашение в письме Луи. Александр Гроун каждый год от своего приглашения отказывался и дарил кому-то другому, оно превратилось в учтивую традицию. Розберри давал знать, что не перейдет крайние границы приличия, то есть не превратит бал в оргию. Директор, самый почтенный человек в Амберли, давал молчаливое согласие на сие действо.

Она представила, что встретит в доме Луи. Затем следовало принять важные решения, а определенности не было. Аллен провел ее куда-то мимо слуг, через двустворчатые двери, они поднялись, потом спустились по длинной лестнице в просторный зал. Молодые девушки танцевали с кавалерами, старшие дамы обмахивались веерами на диванах, обитых роденским шелком. Официанты в костюмах фавнов разносили питье и легкие закуски. На гранитных возвышениях вместо статуй стояли полуобнаженные танцовщицы с повязками на глазах. Свет излучали гирлянды и небо вместо потолка, то затухающее, то разгорающееся в борьбе огня и воды. Возможно, так создавался мир и жизнь.

Их объявили.

К ним подошла дама без маски в длинном узком платье на бретелях. Белокожая, беловолосая, она выглядела неземным созданием. Черные глаза, обведенные красным карандашом, прищурились на новых гостей.

- Джулия, мы ведь не виделись два года! Помнишь, как вы с Дерри не пропустили ни одного танца на зимнем балу?

Это было года три назад, они проводили время в столице и веселились на балах, как драконы, научившиеся летать и не возвращаться в тесное гнездо. В ту зиму Хантеры ожидали предложения от Луи. На Красной улице, в доме Розберри, они провели последний бал, потом у Джулии начался страшный рецидив и пришлось покинуть Диону, чтобы избавиться от посетителей и новых приглашений.

Перед ними стояла Рейла Розберри, вторая жена Даррена. На том зимнем балу казалось, что у Даррена и Эльзы все хорошо, но на первый танец хозяин повел Рейлу, лионскую подданную, прибывшую в столицу Ангории со свитой королевы Гелены. Все остальные танцы он провел в паре с супругой. Гости ломали голову, есть ли тайный смысл в танце с иностранкой, или это дань вежливости, судя по счастливой улыбке жены? Королева Лионы чуть позже уехала, а Рейла осталась.

- Профессор Ривера, добро пожаловать. Пока вы здесь, мы будем держать себя в руках.

Рейла встала между ними, взяла за руки и повела в зал, представляя гостям. Аллен говорил кратко, не стремясь стать душой компании. Хозяйка это поняла и скоро предоставила гостю свободу. Джулия искала глазами Луи, но мужчин собралось много, в полумраке каждый выглядел похожим на великого лорда западного края. Как только приближался кто-то новый, она ожидала услышать знакомый голос.

Встреча с кузиной Эванджеллин Шелл не произвела сильного впечатления. Время тянулось, как густой сироп. Она успела узнать мельчайшие подробности счастливого брака Джилли и некоего молодого человека, главное достоинство которого заключалось в высокой должности. Но не его, а матери. Они совершили кругосветное путешествие, об этом скоро появится книга.

- Надеюсь, у него получится... - рассеянно обронила Джулия.

- У него? Его кузина пишет с наших слов, я же объяснила.

- Ну, конечно... - пробормотала она, схватила бокал с "Голубой Маргаритой", приложила к щеке. Лед охлаждал. Облизнув соленую каемку, девушка услышала знакомую мелодию и обреченно закрыла глаза. Адажио из "Сонаты Джулии". Когда она была влюблена в Луи, ей нравилось танцевать с ним под музыку Шелли, это выглядело символично. На самом деле, никакого смысла не существовало, кроме непроходимой наивности, ведь Луи не спас ее от Ромы или не дрался с ним. Какое унижение, взрослеть и понимать, что натворила в юности... Однако, Розберри оказали леди Хантер честь, выбрав эту музыку.

- Я скоро выйду замуж, за племянника Розберри, - поделилась их общая с Джилли знакомая, но вряд ли осталась довольна реакцией собеседниц. Джулия тем временем заметила Лэйс. Молодая девушка повторила образ королевы Гелены, любившей одеваться в странные платья, напоминающие мундиры. Лэйс была куда симпатичней лионской королевы, ремень подчеркивал тонкую талию и все остальные прелести не прятались за одеждой. А вот рядом с ней шел никто иной как сам Луи. Хотелось бы Джулии забыть его походку, фигуру и черты лица как плохое происшествие в глубоком детстве. Наоборот, перед внутренним взором начали мелькать сотни событий и мелочей, связанных с их отношениями.

Новый великий лорд не скрывался. Лицо оставалось за серебряной маской, но рукав смокинга обхватывала традиционная лента, вышитая золотыми нитями. На ней изображался герб династии Оссейнов: змея с черной чешуей и с красными глазами, выпускающая огонь. Обычно великие лорды надевали повязку после присяги, Луи проявил рвение. В "Голосе Ангории" еще не напечатали официальное уведомление от имени короля.

Голубые глаза, как обычно, гипнотизировали. Джулия смотрела только в них, когда представляла друг другу Лэйс и Аллена. Потом оставила бокал на подставке для цветов и протянула руку Луи. В этом послушном жесте могли увидеть совсем не то, что она чувствовала на самом деле: хотела поскорее поговорить и разобраться.

Они встали в ряд с танцующими. Здесь мало кто придерживался обязательных фигур. Пользуясь анонимностью, некоторые пары прижимались ближе дозволенного, надеясь на покровительство молчаливых Розберри. Луи хотел обнять ее и закружить, но она сразу дала понять, что будет танцевать по правилам, и встала в позицию, соединив ладони над головой. Мужчина улыбнулся и поклонился. Они начали сходиться и расходиться, изучая перемены, случившиеся за несколько месяцев разлуки. Мужчина улыбался, как вежливый чужак, а девушка строго следила за дистанцией.

Нечто странное случилось, у Джулии изменилось настроение. Она шла сюда с обреченностью, как собака на поводке, которую ведут утопить в проруби. Вдруг, музыка влилась в нее, знакомая и целительная, любящая. Нет, Рома никогда ее не любил, но он был первым другом, порой это ценней. Начиналась соната задорно, как детская песенка, которую напевает девочка, прыгающая по ступенькам. Продолжилась медленней, как походка элегантной девушки. А завершилась напряженной темой с нарастающим темпом, как головокружительный танец взрослой женщины, чувствующей собственную силу, готовую бороться с миром и изменять его.

Наконец, эта пытка завершилась, весь зал встретил аплодисментами финал, когда фортепиано резко смолкло. Смотрели на их пару, кто же не знает, что Шелли сочинил это для леди Хантер... Аллен, не желая притворяться, не присоединился к овациям, он пил вино, а Лэйс Морли все еще стояла рядом. Наверняка она просветила его, что за произведение исполнил музыкант.

В следующую минуту внимание на себя перехватила хозяйка. Она поднялась на постамент и выпустила в небо много воды из рук и изо рта. Вода закружилась в воронку и стала поглощать огонь. Становилось все темнее, гости удивленно выдохнули, Даррен не вмешивался в причуды жены. Весь вечер его не было заметно, а сейчас он оперся о бедра танцовщицы, будто о колонну, и наблюдал за происходящим с кривой улыбкой. Джулия не совсем понимала, чем привлекает молодых женщин пятидесятилетний мужчина с животиком и плешью. Правда, лицо выглядело моложавым, глаза сияли как жидкое золото и, вероятно, он умел очаровать. Скоро в зале остался свет лишь от гирлянд. Некоторые гости стали освещать помещение, но многим такая атмосфера пришлась по душе.

- Сейчас ливанет прямо на нас, - предупредил Луи и куда-то повел Джулию.

Он хорошо знал дорогу. Они протолкались через группу костлявых юношей, надушенных сверх меры. Через арочный проход вышли в столовую, где был накрыт для ужина стол. Потом попали в коридор и часть дома, куда гостям заходить не рекомендовалось. Это было похоже на личные комнаты хозяйки. С удивлением Джулия заметила голубенькие обои с ландышами, оставленное в кресле-качалке вязание и корзину с шерстяными клубками. Но Луи провел ее в следующую комнату. Здесь у окна стоял комод, на полу постелили ковер, а по нему разбросали кубики, мячи и мягкие игрушки. На кроватке с манежем висел плед, который могла связать и Рейла. Подушки в разноцветных наволочках громоздились двумя ровными стопками, на розовых обоях играли медвежата.

Луи свободно прошел в комнату, а Джулия прижалась спиной к холодной двери, стыдясь увиденного: не ожидала узнать Рейлу с такой стороны. У пары не было детей, либо жена беременна, либо страстно мечтала об этой участи.

- Теперь можно поговорить. Скучаешь по Лионе, по мне? - несколько развязно начал Луи.

- Порой скучаю по хорошим моментам, но не хочу возвращаться в те времена.

- Не имеют значения твои желания. Мы навсегда связаны, Джулия. Я хотел тебя отпустить, клянусь! Если бы лгал, ты не уплыла бы из Лионы.

Она была обязана не его великодушию или проснувшейся совести. На самом деле, девушку спас добрый друг.

- Даже Лиона и Ангория разделены морем, хотя раньше были целым материком. О какой вечной связи ты еще мечтаешь?

- Мне нужна твоя стихия, я больше не могу без огня.

Он снял маску. Все те же черты лица, но больше никакого доброго чувства они не вызывали. Она находила вместо отклика пустоту в груди, словно сердца там не было.

- Да ты оставил меня без сил! Луи, я теперь работаю в академии и воспитываю студентку. Если возьмешься за старое, я не потяну.

- Не надо давить на жалость, один раз я тебя пожалел и ничего хорошего не вышло.

- Для тебя!

- Еще не поняла?

Он вытянул руки вперед, и она почувствовала зов, которому не могла противиться. Против воли Джулия подошла к мужчине.

- Сейчас ты слаба, но через несколько месяцев запасы энергии восстановятся, и ты снова не сможешь от нее избавиться без моей помощи.

Этого она не знала.

- Не правда, ты меня истощил, за счёт этого я выздоровела и старое не повторится.

Ей хотелось верить.

- Не лгу. Подожди, так и случится. Без меня ты снова заболеешь. Помнишь, как лежала в ванне со льдом, грызла его и не могла остудить тело ни на градус?

Она зажмурилась, отвернула лицо. Во время этих приступов казалось, что легче умереть. Выпускать огонь с элементами было бессмысленно, его слишком много, ни руки, ни глаза, ни рот не выдерживали нагрузки. Большая сила - великое наказание.

- Мы поженимся, Джулия, чтобы смягчить родственников, и я буду всегда тебе помогать.

Но он забирал слишком много, после каждого ритуала она оставалась опустошенной, как холодная зола.

- Какая несправедливость... Ты обладаешь такой властью, но тебе она не по плечу, а я, потомок Оссейнов, вынужден жить как паразит!

Снова он со своей навязчивой идеей... В детстве она принимала все за шутку, но чем взрослее он становился, тем более убеждался, что принадлежит к династии истинных королей. Каждый погибший наместник подтверждал его больную фантазию.

- Тебе не приходило в голову, что я могу помочь добровольно? Стоило ли обманывать, использовать меня?

Она думала, что Луи лечит, а он без согласия связал ее с собой и забирал огонь. Все его чувства оказались обманом. На проклятом пятнадцатом дне рождения он встретил удобную жертву, готовую бежать с ним даже без помолвки. Джулия ничего не соображала во время приступов, Луи спокойно совершил обряд и стал владеть самой мощной стихией.

- Глупый вопрос, конечно, стоило! - улыбнулся лорд и обнял ее. - Игнис, - произнес он, потом крепко прижался к ее рту. Это было знакомо и отвратительно. Мягкие, мокрые губы и острый язык, шарящий по ее рту, вызвал тошноту. Но не поцелуй интересовал Луи. Она ощутила, как из нее перетекают в него теплые волны. Пальцы рук и ног онемели, конечности начали замерзать. Только в сердце еще оставалось тепло, и Луи, державший ладонь на груди девушки, четко контролировал, чтобы не опустошить этот сосуд до последней капли.

За этим занятием их и застал Аллен Ривера. Он громко распахнул дверь и увидел целующуюся пару. Луи неохотно оторвался от девушки и недовольно сверкнул глазами.

- Что вам угодно, мистер?

За тон Луи покраснела Джулия, она сняла маску и посмотрела на Аллена. Руки плохо слушались, ноги стали ватными. Несмотря на ее предупреждение, он не хотел притворяться, что увиденная картина его не разъярила. На кончиках пальцев извивались языки пламени, в комнате запахло дымом.

- Леди Хантер, пора возвращаться в замок.

- Сказала же, что вернусь отдельно, - холодно ответила она, лишь бы Луи не заподозрил, что этот человек ей не безразличен.

- Я подчиняюсь указаниям профессора Гроуна, ваши желания для меня не имеют значения.

Луи расхохотался.

- Бедная Джулия, всем плевать, чего ты хочешь.

Он поцеловал ее в макушку, как покровитель.

- Леди не хочет вашу компанию, ступайте!

Аллен подлетел к нему и с огромной силой припечатал к стене. Рядом упал с гвоздика пейзаж, рама и стекло разбились вдребезги. Луи вскрикнул: видимо, у Аллена были очень горячие руки. Но опомнился и выдохнул в него дым, черный и едкий, как смрад от горящего мусора. Если бы он выпустил огонь, соперник мог умереть на месте, но закашлял он тоже не слабо. Это сбило Аллена с толку, и все-таки он решил расправиться с Дерри и сделал это самым простым способом. Он взял и ударил его кулаком в глаз...

- Какой праздник без драки! - воскликнула с порога Рейла Розберри. Она яростно оглядела всех троих, и из ее разинутого рта полился поток воды. Это всегда выглядело жутко в глазах Джулии, а Рейлу она считала самой страшной стихийщицей воды, нечеловеческой дочерью. Было в ней что-то рыбье.

- Надеюсь, я вас остудила. А теперь идите в зал.

- Рейла, в таком виде - в зал? - возмутился Луи, кашляя.

- Они все мокрые, вы никого не удивите.

Аллен не остался, он попрощался с хозяйкой и разочарованно взглянул на Джулию, но больше ничего не сказал. А она осталась и танцевала с Луи, делала вид, что развлекается и изо всех сил старалась не думать о том, как завтра посмотрит в глаза мужчине, который все понял неправильно.


Глава 7


Завещание


На утро Джулия поднялась с похмельем, потому что в конце вечера только и делала, что пила, лишь бы не видеть трезвым взглядом Луи Дерри. Вино оказалось тяжелым, как дурман. На безымянном пальце она нашла странную повязку из обрывка носового платка. Под ней не было крови. С трудом вспомнилось, что Луи стал распространять "среди друзей" новость о помолвке, а когда начались ненавязчивые вопросы, обвязал невесте палец. Сейчас она сняла и захотела сжечь тряпицу, но из пальца не вылетело ни одной искорки. С трудом сконцентрировавшись, она еле набралась сил и сожгла лоскут.

Завтрак не лез в рот, а на тренировке с Аеллой пришлось работать синим пламенем. При каждом удобном случае Джулия подходила к крану с водой и выпивала стаканчик, чтобы утолить жажду. Похмелье перетерпеть не сложно, а вот холод в руках и ногах по-настоящему пугал. Иногда Джулия пробовала выполнить простые элементы: сверкнуть глазами, выпустить кольца дыма, огненные узоры. Ничего не выходило.

- Вам плохо? - спросила Аелла, подкравшись сзади. Джулия чуть не подпрыгнула от неожиданности и беззаботно засмеялась. Подростки так внимательны к чужим чувствам!

- Вчера посетила бал по просьбе директора. Пришлось выпить из вежливости бокал вина. Как следствие, сегодня не могу поладить с огнем.

Обычно выпивка действовала на стихийщиков наоборот, обычно Джулия не привирала, да что уж теперь переживать...

- Вот поэтому спортсменам запрещен алкоголь. Не нарушай правила, хорошо? А давай глянем протоколы, прошло первенство Восточного Края. Есть ли у них сильные стихийщицы?..

Такие девушки были. Некая Айлан Хайсмит победила по округу с результатом шестьдесят три балла, тридцать - за технику, остальное за артистизм, красивые хореографические связки и хорошую постановку.

- Посмотреть бы вживую, неужели она настолько хороша? - Джулия прикусила губу. - По протоколу ни одной ошибки, а на самом деле судьи могли закрыть глаза...

За неимением лучшего лидера, например. Она взглянула в графу "Наставники" и нашла такую же фамилию.

- Кто эти Хайсмиты?

Аелла знала, что леди Омра Хайсмит преподавала в школе Ватерлив. Это заведение специализировалось на изучении стихии воды.

- Какая-то школа в глубинке... Впечатляет! Небось, леди Хайсмит проводит у них спецкурс, зато получила с дочерью рекорд на Первенстве.

- Шейлин Арго ее терпеть не может, - захихикала Аелла. - Они целых два года пересекаются на соревнованиях.

- И кто чаще побеждал?

- По очереди.

- За два-то года можно было усложниться и победить эту девочку. Ничего особенного в ее наборе нет...

Джулии, наконец дорвавшейся до наставничества, было искренне не понятно, почему женские элементы из десятилетия в десятилетие одни и те же. Преподаватели боялись нагрузить "слабый пол", вероятно. Но если у стихийщицы много энергии, грех не воспользоваться! Вот бы найти такую одаренную девочку, которая разрушит устоявшееся плато...

Весь день она старалась не выдать тревогу, чтобы ученица не волновалась тоже. Что бы там ни происходило в жизни Джулии, Аелла не должна страдать. Эмоции влияли на концентрацию и чистоту элементов. Работали они с прежним пылом, также усердно. В награду за труд Аелла выполнила чисто ряд обязательных элементов: несколько дымовых, огненные кольца, узоры в дорожке шагов и ленты на вращении. Одежда намокла от пота, в конце девочка выдохлась и долго пыталась отдышаться. Глядя, как она согнулась, хватаясь за бока, такая тоненькая и будто сломленная тяжелой работой, в Джулии зашевелилась жалость. Как тренер, она поняла, что нашла верный подход, словно приемная мать, уговорившая младенца взять новую грудь.

- Растяжка отвратительная, - честно призналась Джулия. - Вертикальный шпагат надо убрать, он всегда в минус. Вместо шпагата сделай либелу.

Аелла застыла, покраснев от обиды.

- Ну! Я же сказала, покажи мне либелу! - строго прикрикнула Джулия.

Либела оказалась не многим лучше, потому что Аелле не хватало скорости и четкости. Однако этим элементом можно было спрятать отсутствие растяжки.

- Не ставить же шпагат, в котором у тебя поднятая нога как будто искривлена рахитом. Будем отрабатывать либелу, но растяжку надо улучшать. Сколько часов в неделю ты работаешь у профессора Кловелли?

- Часа два, - пожала плечами она. - Я не люблю гимнастику и ОФП.

- Оно и видно...

Джулия приобняла ее за плечи стала говорить мягко, но настойчиво.

- Огненные ленты во вращении - это обязательный элемент. Если бы ты умела вертикальный шпагат, получила бы максимум баллов. Ведь ленты сегодня удались. Но эту кракозябру за шпагат примет только слепой. Придется ставить либелу, она дешевле на полтора балла.

- Тоже неплохо.

Джулия так на нее посмотрела, что девочка опустила голову.

- Я думала над программой и решила, что ты будешь выступать под "Кайру".

Так звали героиню песни, она утонула в море между Лионой и Ангорией, когда хотела доплыть до берега за возлюбленным. Джулия выбрала любимую народом песню, не стремясь удивить необычным музыкальным вкусом. Перед ней с Аеллой стояли более тривиальные цели - достичь чистого выполнения программы.

- Обычно программы ставит декан Фиери...

И это обидит профессора, понимала наставница.

- Почему-то раньше его хватало только на цыганочку. Обойдемся своими силами. Смотри, как я танцую!

К этому часу похмелье отпустило, и особенно вдохновил маленький успех ученицы.

Джулия поставила нужную пластинку, встала в начальную позу на середине зала и начала танцевать. Хореографическая часть не содержала изысков, потому что Аелла не обладала гибкостью. Зато руки поставить можно любой девушке.

- Здесь ты вытянешься в струнку, как балерина из шкатулки, и закружишься. Ровно семь оборотов под музыку! Слышишь, как пианино отсчитывает тебе такт? Потом замрешь и перейдешь в дорожку шагов...

Она показала всю программу оторопевшей Аелле, элементы пришлось сделать синим огнем.

- Что-то не так?

Девочка сглотнула и пролепетала, краснея:

- Вы сделали армагеддон, а я не смогу сделать армагеддон. Нет.

Джулия покачала головой и обняла Аеллу, заговорив на манер старшей сестры:

- Представь, весь зал пришел посмотреть на лучших стихийщиц страны. Зрители заплатили деньги, чтобы провести с интересом время. Ты появишься с красивой прической... - она провела пальцами по косе Аеллы. - После многих дней тренировок, после унижений. И сделаешь программу идеально, даже армагеддон. Куда ты денешься?


*


Сначала Джулия хотела пропустить обед или поесть в комнате. Потом решилась встретиться с Ривера и даже подготовила какие-то нелепые извинения. Она шла как больная, не испытывая аппетита, не имея сил на разговор. Оказалось, что Аллен и его ученик Дэниел Лоу уехали на соревнования. Только тогда стало ясно, как жалко прозвучали бы попытки извиниться.

После обеда дядя попросил задержаться. На коленях у профессора свернулся калачиком Огонек. Сквозь боль в висках Джулия слушала мурчание и пыталась найти в нем успокоение.

- С утра получил послание!

Гроун бросил на стол конверт с печатью Дерри.

- Дерри просит о встрече. Должен ли я принять этого мерзавца?

Вымотанная, она села на пол перед дядей и положила голову ему на колени.

- Хочет, чтобы мы поженились.

По рукам старика прошла дрожь, он удивился.

- Это... Это все меняет! Мы смогли бы заявить, что вы давно помолвлены. Ты сообщила родителям?

- О чем, дядя Алекс? Я еще не знаю, соглашусь ли!

Он стал гладить ее по голове, руки были теплыми, а тепла сейчас Джулии очень не хватало.

- Только не говори, что разлюбила. Джули, он ухаживал за тобой столько лет, увел из семьи... Вылечил! Признаю и это за Дерри, так уж быть. Разве Дора не говорила, когда за тобой стали увиваться молодые люди, что нужно серьезно относиться к чувствам? Мужчина, которого выберешь, останется с тобой до конца. Выбор давно сделан. Вы были вместе долго, значит, знали, что это навсегда.

- Я поговорю с Луи, мне есть что сказать. Возможно, никакой помолвки не будет.

Гроун грубо вырвал руки и ударил по столу.

- Поздно выдвигать условия!

Она встала и так же решительно повторила, что помолвки без ее слова не будет. Огонек выгнул спину и зашипел, словно встретил личного врага.

- В гостиной висит портрет Ханны Гроун...

- Знаю-знаю, о чем ты будешь говорить!

- Буду!

Она ходила по комнате с желанием сметать с пути мебель. Ханна, дочь Карнорвана Гроуна, ни разу не вышла замуж. Она стала актрисой королевского театра, выступала вместе с симплами, а это считалось чуть ли не позором. Стихийщики не работали в обычном театре, пока эта смелая девушка не решила стать первой. Она выходила на сцену как простой человек, не исполняла элементов. Зрители обожали, она играла главные роли до самой смерти.

- Неужели ты думаешь, что у нее не было любовников?!

- Это совсем другая история, богеме многое простительно. А ты стихийщица дворянского рода и последняя из рода Гроунов. Я хочу увидеть наследников Фэйрстоуна, а если кто-то из них станет великим лордом Западного Края...

И он говорил, говорил о значимости семейной фамилии, миссии рода и почтении к милости королевы Веры. Чем больше он расписывал, тем меньше смысла оставалось в самой личности Джулии. Она чувствовала себя песчинкой в стене замка, вместе с остальными связывающей кирпичи в кладке. Но сама по себе не представляла ничего особенного в глазах родственников. А ведь если взглянуть на песчинку через микроскоп, она может обернуться золотом, алмазом или каким-то другим драгоценным, пусть и крошечным, камнем. Предложение Дерри выявило, что ценности-то она не имеет.

- Всего лишь песчинка... - пробормотала девушка и покинула дядю Алекса, не желая прислушиваться к бесконечной речи.

Оставалась слабая возможность договориться с Луи... Раз ему требуется так много энергии, а она не успевает восстановиться, не имеет смысла продолжать связь. Но возможно ли ее прервать? Все книги, которые она успела изучить в библиотеке Фэйрстоуна, это опровергали. В гостиной Джулия наткнулась на Холдерса, поправлявшего цветы в вазе. Он смотрел критически на каждую мелочь в комнате, подготавливая ее к нашествию студентов после вечерней самоподготовки в учебных кабинетах, где они выполняли письменные работы. Показалось, что и по ней самой он пробежался неодобрительным взглядом, заставив машинально провести по складкам одежды. Кивнув дворецкому, она пошла далее, собираясь в тысячный раз открыть несколько книг. Но на лестнице Холдерс ее догнал и почему-то заговорил свистящим шепотом, постоянно оглядываясь.

- Миледи, вы в курсе, что лорд Гроун собирается сделать?

Он несколько раз медленно кивнул, ожидая, что она согласится. Но Джулия ничего не понимала.

- Ну... Насчет документов?

Сразу подумалось о самом главном, и она ничего не знала о завещании. А что еще может встревожить самого старого слугу?

- А что происходит, Холдерс?

Они отошли в угол, за статую, чтобы не бросаться в глаза тем, кто мог выйти в холл. Дворецкий набрал воздуха в грудь и вытаращил глаза от напряжения. Сейчас он делал нечто противозаконное, противное его же убеждениям, она понимала.

- Его светлость и профессор Фиери выпивали вместе неделю назад, а я принес им бренди и сам разлил. После этого лорд выставил меня... - Джулия прекрасно знала, что дядя не станет "выставлять" слуг, но поняла смысл. - Самую суть я уловил! Они обсуждали изменения в завещании, миледи! Профессор Фиери спросил, скажет ли он вам, что сменит наследника. После этого господа замолчали и дождались моего ухода.

За кого-то надо было схватиться. Она положила руки Холдерсу на плечо и наклонила голову, борясь с потемнением в глазах. К другому слуге и не прикоснулась бы, но это же Холдерс, тайком провожавший ее на кухню за лишним куском лимонного пирога. А она на него сердилась за холодность!..

- Миледи, нельзя, нельзя! - строго выговорил он, стараясь подбодрить. Потом стал объясняться, как долго метался в сомнениях, но решил, что не переживет, если замок перейдет в чужие руки.

- Я приехал сюда с Гроунами, достиг всего на службе у Гроунов и лучше уйду, чем открою двери для другой фамилии!

Она прикоснулась губами к его виску и отошла, не представляя, что делать.

- Благодарю, Холдерс. Родители не отвечали на письма два года, я не смею переступить порог дома; дядя изменил завещание, и только вы несмотря ни на что - рядом.

Он остался, что-то отвечая, но она еще не пришла в себя и побрела в комнату.

Раньше дядя видел в племяннице и силу, и талант. Она выполняла сложные элементы и могла добиться чего-то в соревнованиях. Сейчас Джулия сожалела, что не вытерпела, устала от борьбы и не пошла в спорт. А потом встретила Луи и стало совсем не до амбиций...

Все неприятности - от встречи с этим человеком. Разве теперь докажешь, что больше не любишь? А раскрыть правду, чтобы всю жизнь расхлебывать последствия позора, она не решилась бы ни за что.

Значит, Фиери стал новым наследником Александра Гроуна. Не молодой, но имеет сына; самый опытный педагог академии и декан, а значит, правая рука директора. Оттого он и расстроился, когда Джулия оборудовала оранжерею и основательно развернулась в академии...

Жаль, что она не оправдала надежд и жаль, что Дора Хантер оказалась не годна к наследованию: она потухла после рождения дочери и не могла хотя бы зажечь свечу. Для родов, подобных Гроунам, это принципиально важный критерий. Между страниц книги до сих пор лежало письмо матери, и дочь все еще не решалась его прочесть. Дора хорошо ее знала, если предполагала, что в случае возвращения Джулия скорее появится в Фэйрстоуне, чем в Озерном крае.

Джулия подошла к подсвечнику и притронулась к фитилю крайней свечи. Обычно достаточно взгляда, чтобы все свечи в комнате загорелись, но ей не хватило даже прикосновения. Не питая надежды, она сняла перчатку и впервые после длинного перерыва увидела голую кисть руки, от чего к горлу подкатил ком. В уродливых шрамах, словно поджаренная, а потом заросшая кожа. Она не показала бы это никому. Больше никому. Прикосновение к фитилю снова ничего не дало. Какая теперь разница, к кому перейдет Фэйрстоун и что с ней сотворит Луи Дерри?! Да пусть хоть заживо съест. Она, Джулия, потухла.


Глава 8


Аелла


Дэниел занял второе место среди сильнейших стихийщиков огня западного края. За второй год совместной работы это было их крупнейшим достижением: раньше они побеждали на уровне городов и академий, где состязались студенты, любители и начинающие. Теперь они вышли на высший уровень региона. Ривера знал, как изменить программу, чтобы догнать лидера, Юнелла Райдера. Дэниел отличался гибкостью, артистичностью и в программе они использовали эти сильные стороны. Райдер брал мощью и техникой. Техническая оценка - космическая! Пятьдесят баллов ровно и каждая сотая абсолютно заслужена. Возможно, судьи искусственно придержали Юнелла... В компонентах выиграл Дэн, получил сорок пять баллов, но по сумме уступил сопернику три. Программы оба исполнили идеально. Аллен все объяснил ученику во время обратной дороги. Разговоры в поездах о дальнейших планах стали приятной привычкой.

- Лучше не бывает, если сравнить с твоими идеальными тренировками. Поэтому остается только два варианта: либо ты усложняешь технабор, чтобы отыграть разрыв с Юнеллом, либо также чисто исполняешь обычную программу. Будешь надеяться на его ошибки или радоваться второму месту.

Юноша имел интересный характер. Он спокойно относился к любому месту, хоть вовсе без медали. Его злило только одно - собственные ошибки.

- Серебро - благородный металл, - улыбнулся он. Янтарные глаза смотрели лукаво, но противоречили характеру, Дэн был бесхитростный паренек. В отличие от сестры, известной всей стране и профессией, и темпераментом зверя.

Дальнейшее усложнение пришлось бы направить на изучение опасных элементов. Вместо дыхания дымом - вулкан, например, как у Юнелла. Первые недели изучения вулкана особенно опасны, все стихийщики получают травмы. Дышать через нос огромными массами огня, пытаясь придать им определенную форму, намного труднее, чем только дымом.

Сразу после соревнований парень, на радостях, отправил телеграмму сестре. Теперь они имели право участвовать на взрослом чемпионате страны вместе с такими опытными стихийщиками, как Рудгер Гау и Сильвестр Данн. А пришел он средненьким стихийщиком, в котором не видели человека, способного понравиться трибунам. Старт за стартом из неизвестного мальчика он стал стихийщиком, на которого смотрели с надеждой.

- Дэниел!

Парень отвлекся от чтения учебника (он не хотел отставать от программы и читал в свободные минуты).

- Я горжусь твоим трудом.

- Это честь - работать с вами, профессор.

В первые недели, когда Аллен только заступил на должность, студенты удивляли. Он обнаружил, что парни здесь не очень старательные, хотя академия воспитала несколько чемпионов мира. Они ленились, пропускали занятия, не готовили письменные задания. А вот девушки, наоборот, поразили рвением. Некоторые выполняли сверхнормы, чтобы заработать дополнительные баллы. Адрио Фиери раскрыл коллеге глаза. Оказывается, студентки, ветреные и романтичные создания, стали влюбляться в нового преподавателя. Он стал самым молодым в коллективе, в их глазах выглядел привлекательнее других мужчин. К моменту выпуска на третьем курсе студенты обычно достигают совершеннолетия, то есть шестнадцати лет. И даже старшекурсницы выглядели для Аллена девочками. Для него разница в девять лет казалась пропастью, от мысли о романтических чувствах подобной девицы его передергивало. Слова Фиери скоро подтвердили любовные записки, просовываемые под дверь гостевой комнаты. А потом, после уроков начали подходить, насколько он понял, авторы посланий и проситься в ученицы. Он отказывал без объяснений, не жалея разбитых сердец и красных носиков.

Все устаканилось само собой. Когда закончили теорию и перешли к практическим занятиям, парни убедились в способностях нового преподавателя. Он, рискуя, нарушал правила, надевал другие перчатки, пропускающие больше огня, и мог поражать воображение студентов элементами, которые они никогда не видели вживую. А когда испытательный срок закончился, он получил коттедж и должность декана с новым расписанием. У девушек остались только факультативы и новая жертва - Йен Кловелли.

Еще до того, как Аллен удивил парней Фэйрстоуна запрещенными элементами, только Дэниел Лоу захотел стать его учеником, потому что его захватили и теоретические курсы. Он сказал, что мечтает путешествовать, что знания Аллена о других странах полезны и ему нравится метод нового преподавателя.

В отличие от девушек, Лоу не казался Аллену маленьким. Они говорили на равных и прислушивались друг к другу. Незадолго до того Дэниел проиграл на турнире с мелкой школой, где стихийщики учились вместе с симплами и получали поверхностные знания о стихии. Он занял последнее место. Лодерс, преподаватель по преодолению, стал меньше с ним заниматься, уделяя основное внимание другому, более сильному ученику. Весь прошлый год Лодерс стремился превзойти Аллена, будто обиженный за переход. Но Дэниел и тот парень ни разу не пересеклись ни на одном турнире, а в общем зачете Лоу набрал больше баллов. Насколько Аллен знал, после выпуска парень стал работать в полиции. Лодерс уволился, его место получила Адель.

А вот Юнелл - совершенно иная история. Этот стихийщик претендует на медаль в национальном чемпионате. Аллен следил за юниорами страны, смотрел протоколы соревнований и знал, что более сложной техбазы, чем у Юнелла, ни у кого нет. У этой тактики имелись минусы: на первенстве Запада спортсмен впервые чисто исполнил программу, потому что слишком сложная.

- Это самое мощное, что я видел.

Слова Дэниела поразили Аллена. Он каждый раз удивлялся, когда парень справедливо оценивал сильнейших конкурентов. И был счастлив, что он не умаляет чужие достижения. Признавая силу соперника, сам получаешь шанс. Но что он скажет, если узнает о предложении соперника? Юнелл захотел пройти стажировку в Фэйрстоуне у Ривера...

- Мне тут пришло письмо от знакомого. Он ищет стихийщиков для шоу "Фантазия"... Оно состоится зимой.

Организатором знаменитого шоу была Хелейна Арленс, некогда великая спортсменка. Она сама себя сделала, потому что никакие тренеры не хотели работать с ее не перевариваемым характером. Первую часть шоу показывали в Ангории, вторую - в Лионе, иногда и в других странах. Труппы различались, заграницу Арленс возила тех, кому громче хлопали ангорцы. Аллен объяснил, что в этом году организатор хочет показать зрителям новые лица, но маловероятно, что новичков возьмут в заграничное турне.

- Надо посоветоваться с Вельмой, - сказал парень.

По возвращении в замок они долго отчитывались директору о каждом элементе и связке программы. Профессор Гроун не упрекал за серебро, его всегда интересовала каждая мелочь, если не удавалось присутствовал лично. Когда Лоу отпустили, директор предложил сигару, но Аллен отказался. Раньше директор не курил.

- Согревают... - задумчиво пояснил старик. Они перебрались со стульев возле рабочего стола на кресла напротив камина. Огонек потерся мягкими боками о ноги Аллена и запрыгнул на колени хозяину.

- Здесь жарко. Тебе стало хуже?

- Временно! Ирэна считает, что скоро станет лучше, потому что синий огонь во мне еще не погас...

Ведьма всегда так говорила, тем не менее, они понимали, что сроки рассчитать невозможно. Можно потухнуть хоть завтра. Для стихийщика это равнялось смерти. Обладать невероятной силой и потерять ее - больно.

- Джулия ни о чем не подозревает?

Неужели она все еще не поняла, что Александр Гроун потухает? А вместе со стихией из него, похоже, уходила жизнь. Насколько Аллен знал, Дора Хантер потухла после родов, но это совсем другая история. Непроизвольная передача энергии может произойти с женщиной во время родов или беременности, никто толком не знал. От этого жизнь женщины не становится короче. Чаще всего происходило иначе, чем у Доры: энергия, имевшаяся у стихийщика, распределялась на всю жизнь. Чем сильнее власть над стихией, тем дольше человек живет. К концу жизненного пути, вместе с молодостью, уходит и стихия.

- Мы не обсуждали ничего. Она не решается затрагивать самые больные вопросы: наследство, будущее Фэйрстоуна и мою болезнь. Думаю, Джулия понимает, что происходит.

Или настолько увлечена интрижкой с Дерри, что не замечает болезни родного дяди.

- С тех пор, как она вернулась, мы ни разу серьезно не спорили. Наверно, боится меня тревожить. Вот только...

Он задумался и просидел так долго, что Аллен решил было, будто Гроун забыл о разговоре.

- Великий лорд приходил, пока ты отсутствовал. Он просил руки Джулии.

В это совсем не хотелось верить. Аллен живо увидел ее в подвенечном платье, с белыми цветами в волосах, собранных в косу на затылке. Он встал, отгоняя видение.

- Неужели ты отдашь ее?!

Гроун никак не отнесся к резкости молодого человека. В солидном возрасте он прекрасно понимал, что не стоит терять силы на споры с более молодыми, за их эмоциями нет значительных действий а иногда нет хотя бы поводов.

- Это самое длинное ухаживание в истории человеческих отношений. С сомнительными... моментами. Однако, свадьба все исправит и станет благом для семьи. Возможно, дождусь наследника Фэйрстоуна... Не переживай, Джулия вычеркнута из завещания. А ты, Аллен, всегда сможешь рассчитывать на этот дом.

- Да не волнует меня это все!

- Присядь-ка, друг мой! - грозно осадил его Гроун. - Знаю, ты человек с характером, но можно разобраться спокойно.

Он был прав. Аллен рухнул в кресло, напряжено всматриваясь в острые черты старика. Чем старее он становился, тем непроницаемее выглядел, дьявол! Лицо теряло подвижность, а морщинистый узор, как щит, скрывал истинные чувства.

- Заметил, ты называешь мою племянницу "Джулия" и ревнуешь к Дерри... Спокойно! - он взмахнул худощавой рукой, пресекая ответ. - Не надо, Аллен Ривера, усложнять положение. Пусть эти двое разберутся, хотят ли они пожениться или расстаться. Если помешаешь им, я расскажу ей, почему тебе не выгоден их брак.

- Гроун! Да плевать я хотел!..

Тут уж Аллен не сдержался.

Нарушая правила безопасности, он резко взмахнул руками, из ладоней вырвался черный огонь и полы загорелись. Этот вид огня можно было потушить только одним способом. Гроун остался неподвижен, наблюдая за языками пламени, пожиравшими половицы и край ковра. Постепенно исчезла бахрома, черные ленты достигли основного полотнища, уничтожая узор.

- Ты должен потушить пожар, - тихо попросил старик, смело глядя в почерневшие глаза Аллена. Тот не сразу понял, о чем его просят. Охваченный злостью, уверенный в непобедимости, он чуть не поддался этой мощи, которую требовалось подавлять. Сев на колени - пламя еще не набрало высоту, он провел ладонью над огненной стеной, и из ладони вылилась прозрачная вода, успокаивая черную смерть. Ни запаха дыма, ни золы не осталось. На месте пострадавших половиц зияла рваная дыра. Черный огонь уничтожал все до пустоты. Испорченный ковер надо было заменить, чтобы никто не догадался, что в кабинете директора использовали запрещенный прием. А половицы - отремонтировать.

Аллен отошел к окну, пустым взглядом уставившись на витражи с символами Оссейнов. Пропала династия, развалилась страна, а народ не хочет стирать гербы и ждет призрака, в котором, наверняка, ничего не осталось от королей, побеждавших драконов и спрутов. Великий Трон отвергнет и его, как обычного наместника.

- Прости меня, Александр.

В бледном отражении на стекле он увидел, что глаза снова стали серыми. Лицо убийцы слетело.

- У тебя, мой друг, другая судьба, и она - великая. Джулия не справится с тяготами такого пути. Успокой сердце и живи свободно, это не хуже... - он пожал плечами, - Допустим, любви.

- Тебе ли не знать, - процедил он и быстрыми шагами вышел из кабинета.


*


Что-то пошло не так. Нет, у Аеллы, наоборот, дела стали идти лучше. А вот у наставницы, похоже, случилась проблема. Она никогда столько не работала синим огнем на тренировке. Это и нравилось Аелле больше всего: профессор Хантер не ленилась, сотни раз объясняла и показывала одно и тоже, уделяла огромное внимание тем деталям, которые другие преподаватели в упор не замечали. Кловелли никогда не трясся над растяжкой в шпагате! У него вытянешь ногу - шпагат есть, гуляй, молодчина. А лучше там растяжка или хуже, это зависело от желания каждой студентки. Кажется, профессор Хантер скривилась бы от шпагата самой Нииры Ланде, отличницы из третьего курса, и Аелла захихикала.

- Что случилось, леди Роуд? - оторвала голову от книги профессор Луна, она сегодня дежурила на самоподготовке.

- Ничего, - пискнула Аелла. Некоторые девчонки стали с интересом оглядываться. Пусть думают, что она смеется над кем-то из них!

В аудитории было тихо, словно всех интересовала домашка по основам стихии. Эта новенькая обожает задавать письменные работы, будто не достаточно внимательно прочесть параграф. А на практике - пшик! Профессор Хантер выполняет армагеддон, да и все остальное она делает куда смелее, чем эта вялая корова Норев.

Нет, творилось что-то неладное. Целых две недели она не видела, чтобы наставница выполнила элемент горячим огнем. А если опять заболела? Почему бы не рассказать, ведь они - команда!

- Девушки, у меня две новости. Во-первых, не приближайтесь к сторожке лесника, сейчас у фениксов нелюбимое время года и они постоянно в дурном настроении. Но скоро выпадет снег, и вы снова сможете за ними присматривать.

Да уж, в прошлом году мальчишки без спросу пошли к Ойлеру, пока он ходил на охоте. Стояла такая жара, фениксы были хуже цепных псов. Два первокурсника получили ожоги и неделю ходили на перевязку в лазарет.

- А еще, девушки! Директор предупредил, что в ближайшее время состоится родительское собрание. Точная дата уточняется.

Раздалось дружное "Ах!" и "О!" Кто-то испугался, а кто-то обрадовался. Староста Шейлин Арго снова будет хвастаться, что ее хвалили сильнее всех. Почему некоторым так нравится, когда о них много говорят? Шейлин ревновала, когда о неудачнице Аелле говорили чаще. Аелла точно знала: она всегда напоминала, если все забывали, что в группе есть такая умная студентка.

Значит, приедет мама. Она познакомится с профессором Хантер, пусть увидит, что у дочери самая красивая наставница в мире. Но если та будет уходить в себя посреди разговора и до крови кусать губы, вряд ли мама проникнется доверием. Мама давно угрожала, что урежет карманные расходы, если она снова опозорит семью на собрании. От этой встречи зависело многое.

Мама была строгой, с ней нелегко приходилось. Аелла много думала над тем, не остаться ли с отцом, когда они окончательно разъедутся, но потом решила, что лучше строгая мама, чем абсолютно безразличный отец. Его волновала только жизнь короля Артура, а все остальное, он считал, будет в порядке и без его вмешательства. Наверно, папочка прав: что станет с дочерью, если она полный ноль в стихии, ну что?.. А короли и наместники никак не могли усидеть на троне. Во время уроков по основам стихии Аелла представляла, что скрывающийся потомок Оссейнов вернет трон древней династии, объединит Ангорию и Лиону (как-нибудь, ведь раньше этого моря не было!), а потом, приехав на охоту в Фэйрстоун, встретит ее и женится. Однажды она поделилась этими мечтами с Эйной, а та засмеяла их. Говорят, до Раскольной войны у последних Оссейнов не осталось стихийщиков. Из-за того, что правитель и наследник потухли, началась война. Их убили, а править стала королева-мать Вера, последняя из семейства. Но это недалекие люди думают, что Оссейнам нет возврата! Наследника укрыли и спасли от войны, он продолжил род, иначе быть не может! Вот и сейчас, столько лет спустя, не зря Великий Трон не принимает других правителей. Король Артур правит три года, скоро и ему конец.

Аелла встрепенулась, когда рядом снова сказали о родительском собрании. Мама!.. Как же надоело ее разочаровывать... Хоть одна отличная новость за долгие годы должна задобрить эту требовательную женщину, верно?

Прозвенел звонок, Аелла не глядя, затолкала в рюкзак учебники и побежала по проходу между столами.

- Эй, ты наступила мне на ногу! - вскрикнула Шейлин.

- Не ври! Завидуешь, что у меня наставница, а ты делишь свою с тремя студентками! - засмеялась она и побежала дальше. Сейчас все попрутся в гостиную, дышать букетами, которыми завалили подоконники и столики, будут играть в шахматы и сплетничать про красавчика Лоу. Обычно она с радостью присоединялась к компании, хоть в чем-то не уступала другим: всегда знала, как прошел день у Дэна. Но сейчас ее волновало другое.

Она не знала, в какой именно комнате остановилась профессор Хантер. Все говорили, что в гостевой, но ходить и шпионить на верхний этаж боялись: дворецкий запрещал тревожить взрослых. Аелла побродила по замку, чтобы узнать, кто чем занят. Из кухни пахло отвратительным рыбным супом, которым покормили на ужин, и доносились голоса слуг. Холдерс что-то врал о своей молодости, а остальные посмеивались. Значит, еще есть время, они не принялись за десерт. Дежурный преподаватель тоже отлучилась поесть, но она вернется скоро. Надо успеть максимум за четверть часа найти комнату.

Девочка сняла туфли и засунула в карманы комбинезона. Растянутый и блеклый, он так раздражал! Хотелось бы одеваться красиво, как профессор Хантер, да еще с голыми руками... Иногда она работала совсем без защитки, в обычной одежде. Не многие стихийщики обладали таким мастерством и смелостью. На развилке она остановилась, мучимая сомнением. Перед ней начинался коридор с личными комнатами взрослых, куда не ступала нога студента.

- Что вы здесь делаете? - раздался за спиной строгий голос декана Ривера, девочка аж подпрыгнула и уронила обувь.

- Я видела кота! - выпалила Ая, - Он сюда убежал, зараза такая.

- Огонька, значит? - вкрадчиво спросил профессор и кивнул, успокоившись.

- Конечно! - увереннее ответила студентка.

- Четыре минуты назад Огонек был в кабинете директора.

Она пожала плечами.

- Мало ли, коты ведь такие шустрые, этого я даже не догнала! Может, и не Огонек.

- А почему вы босиком?

Она с недоумением посмотрела на обувь.

- Занозу посадила.

- Сразу на обе пятки?

Аелла сердито сверкнула глазами и надела туфли. Ну, как объяснить постороннему человеку, что скоро приедет сердитая мама, а наставница, как на зло, не в форме? И еще... Так хочется обладать правом близкого человека - ходить в комнату к леди Хантер. Если бы Ая была чуть проницательнее, то поняла бы, что о таком праве мечтает и собеседник.

- Вообще-то, мы чуть не попали в гостевой коридор, а нам с вами туда нельзя. Что вы тут потеряли? - напала она на декана, он рассмеялся и согласился, что надо уходить.

В гостиную Ая влетела как после общей физической подготовки, лохматая и запыхавшаяся. Девчонки побросали занятия и стали допытываться, что случилось.

- Лоу бежал за ней до самой гостиной, чтобы поцеловать! - хохотнула Шейлин, и все схватились за животики.

- Еле отбилась, наверно! - "смешно" подбавила подруга старосты, Дейри.

- А ты готова бегать сама! - дала отпор Аелла, - Вот беда, он тебя даже тогда не заметит...

Шейлин иронично улыбнулась, но перестала поддерживать шуточки, и все само собой сошло на нет. Аелла селя рядом с Эйной, чтобы подсказывать: она играла с сестрой в "дурака". Карта шла плохая, а подруга играла неуверенно, уже успела продуть горсть ирисок. Аелла взяла одну и стала медленно жевать, глядя застывшим взглядом на карточный веер в руках Эйны.

- Ну, чем мне бить? - легонько толкнула ее студентка.

- Бить? А, валетом бей.

Она набрала в рот еще несколько ирисок.

- Никогда раньше не слышала, чтобы декан смеялся... - промямлила девочка. Вот только почти никто не понял, что она сказала: ириски склеили зубы. Эйна привыкла, что подруга иногда разговаривает с набитым ртом, но подумала, что речь идет о Фиери. А есть ли тема скучнее, чем о надоевшей тетушке Фиери? И не стала ее развивать.


*

Выходной день Джулия провела в странном настроении. В академию прибыли родители и другие родственники, чтобы ознакомиться с успеваемостью учащихся и дать согласие на индивидуальные планы. В аудиторию студенток второго курса Джулии велел идти сам профессор Гроун, она-то не думала, что должна присутствовать. Прогулка в Амберли отменилась. Она попала в разгар скандала. Куратор группы, профессор Глоу, схватила Джулию и поставила у доски, как провинившегося ученика. Все места за длинными столами оказались заняты. Любопытные, недоверчивые, сердитые взгляды мужчин и женщин сосредоточились на ней, как на мишени. Студентки сидели смирно, как статуи.

- Вот она! Дамы и господа, это и есть леди Джулия Хантер, внучатая племянница профессора Гроуна.

- Значит, вот кому вы отдали мою дочь, - бесцветным голосом произнесла, надо полагать, леди Камилла Роуд. - Отделались. - Джулия увидела, какой Ая станет в среднем возрасте. Каштановые волосы с пепельным отливом ранней седины женщина постригла в каре. Под темными глазами свисали мешки усталости, уголки губ опустились. Она единственная из родителей стояла в проходе между рядами, одетая в кожаные брюки и бежевый жакет, из разреза которого выглядывало черное кружево. Джулия представила, что это мог быть браллет, но улыбнулась мысленно и поняла, что это, конечно, блузка.

- Мама, я сама захотела! - капризно заныла Аелла.

- Ты еще ребенок, не отвечаешь за свои желания и поступки! - отрезала мать. - Леди Хантер, насколько я поняла, вы сидели на домашнем обучении?

- Да, - в целом, согласилась она, не вполне довольная формулировкой "сидела". Впрочем, придираться не стала, ведь иногда приходилось и лежать на домашнем обучении...

- И кто вас учил, кроме папы и мамы?

По рядам прокатился приглушенный смех. Она поспешила их расстроить.

- Отец владеет воздухом, а мама потухла, поэтому они меня ничему не научили. К нам, в Озерный край, приезжал профессор Адрио Фиери, декан вашей дочери. С ним прошла основы. Технику поставил профессор Гроун, специальные дисциплины и преодоление я прошла в Лионе. Одним из преподавателей был Декстер, а ведьма, давшая заключение о профпригодности - Хорменден.

Леди Роуд неверяще повернула к ней правое ухо. Или она плохо слышала.

- Декстер не берет личных учеников.

Как она могла не заметить декана Ривера! По волнам жара нужно сразу угадывать присутствие этого человека поблизости. Обмануло ее то, что в аудитории набралось много людей, это могла быть общая энергия. А Ривера стоял за распахнутой внутрь дверью, вот и остался незамеченным.

- Я была последней.

После нее Декс окончательно завязал. "Слово даю, нет, клянусь, больше никого не приму!" - все еще звучало в ушах, хотя он произнес это так давно. Да, добавила она ему седины.

С места поднялся чей-то отец с подпаленными волосами.

- А с чего, позвольте спросить, у мисс Роуд - отдельная наставница, а у моей дочери одна на троих?!

Тут начался какой-то переполох, старые споры, в которые Джулия не хотела вникать. Ривера выпустил ее в коридор вместе с Роудами и с видом защищающегося от зверей охотника остался внутри.

- Мам...

- Леди Хантер, здорово звучало, но я не знаю, какой толк в этом, не говоря уж о ваших отношениях с мужчинами!

Джулия не подала виду, что последнее замечание как-то могло задеть чувства. "С мужчинами", ну какая же наглость!

- Мам, она классная!

- Нам с Аей надо подобрать режим, а после попробуем силы на соревнованиях. Она об этом мечтает, а я верю, что у мечтающих есть шанс.

Женщина расхохоталась, смутив Джулию.

- Я мечтала, знаете ли, выйти за короля Дейнира, но он умер, как и все наместники. А бывший муж работает в охране короля Артура. Вот как исполнился мой шанс. Так что, леди Хантер, будьте очень осторожны! Я не хочу, чтобы над моей девочкой потешались! Ясно? Научите ее хоть чему-нибудь, но не делайте посмешищем.

Подобная материнская забота не удивляла Джулию. Хотелось потрепать покрасневшую Аю за плечо и шепнуть, что стыдиться нечего.

Камилла подошла ближе и пригрозила надломленным голосом:

- Если Аелла пострадает, я заберу дочь из Фэйрстоуна.

Еще никто никогда не бросал эту академию, такое сочли бы за позор. Роуды оставили ее в коридоре, Аелла часто оборачивалась с виноватой мордашкой и влажными, как у жеребенка, глазами. Джулия не сразу отошла от тяжелого присутствия Камиллы, но не собиралась сдаваться.

Прийти в себя помог факультатив для студентов, оставшихся в академии на выходные. В тренировочном зале она показала им, как надо выполнять армагеддон и дала несколько примеров хореографических дорожек. С детства она любила придумывать программы для самой себя, хотя нигде не выступала. К двадцати двум годам накопились десятки наработок.

Армагеддон синим огнем их не очень впечатлил.

- Хотите живого огня, значит... - пробормотала она. - Слишком опасно проводить занятия с живым огнем, вас целых пятнадцать человек, кто-то может пострадать. Директор выпотрошит мне мозги, если это произойдет.

В наказание за пренебрежение, Джулия каждого заставила выполнять армагеддон по десять раз, пусть и синим огнем, безжалостно подсмеиваясь над корявой техникой.

- Дэйри, это плевок в небо, а не элемент с огнем!.. Стис, не бойся открывать рот шире, я не дантист.

Дорожки им тоже не давались. Только один юноша по-настоящему хорошо все выполнил, и она намеренно обошла его, не удостоив ни похвалы, ни упрека. Потом, когда вдосталь отомстила и они стали глядеть послушно и без высокомерия, отвела душу.

- На самом деле, это печально. Мне-то можно смеяться, я свой человек. А вот если засмеют на трибунах... Позорно! Некоторые танцуют как пауки в агонии. Стис, какие компоненты получаешь?

Он потоптался, как виноватый ребенок.

- Тридцать три балла на последнем турнире, профессор.

- Твой дедушка - судья? Это завышенные баллы, которые тебе ставят за престиж Фэйрстоуна. Когда в Ангории появятся сильные стихийщики, вас перестанут, как говорится, "грибовать", детишки. Хватит верить в сказки! Кто у вас хореограф?

- Леди Олдени.

Она работала еще в те времена, когда Джулия пряталась под столом и подслушивала разговоры в кабинете дяди, а он прекрасно знал о присутствии девочки.

- Как мило... К следующей субботе, дракончики, выучите одну из моих дорожек или придумайте сами.

- Лучше уеду домой... - прошептал кто-то в полной тишине. Джулия рассмеялась.

- Тоже вариант. А кто не справится, пойдет мыть посуду у Питта! - подмигнула она и отпустила студентов. Кроме одного. - Лоу, останься, пожалуйста.

"Фу-у, у Питта сигаретами воняет и пирожные не продаются", - прошептала Дэйри. "Зато какой кофе..." - вспомнилось Джулии. Странно, но она не могла вспомнить, видела ли Джегги в детстве, а ведь он как-то сказал, что поселился в Амберли из-за местной жены. Еще говорил, что открыл трактир более двадцати лет назад... Да, там было темно и грязно, но Джегги умел тепло позаботиться о госте, вот и с оранжереей разобраться помог. Девушка не редко думала о нем, испытывая смесь благодарности, жалости и внезапной тяги к этому человеку.

Она по-другому взглянула на Лоу, которого однажды застукала за нарушением правил. Высокий, тоненький и гибкий, он отличался от большинства юношей Фэйрстоуна. Ученик Ривера, он, вероятно, был техничен. А второе место среди стихийщиков Западного Края очень почетно для его лет.

- Встань и поднимись с "мостика", пожалуйста.

Он сначала недоумевающее сдвинул брови, но затем послушно все сделал. Без усилий, легко и с неповторимым молодым, но мужским изяществом. Она попросила показать вертикальный шпагат, несколько вращений и пару несложных приемов. Студент легко справился с каждым заданием.

- Сколько получил за компоненты на Первенстве Запада?

Ответ поразил. Жаль, что в технике отстал от победителя, иначе был бы полный юниорский рекорд среди юношей, но она не тренер этого спортсмена. Пусть решает с наставником, не надо мешать процессу и взаимопониманию. Джулия видела, как он выполнил несколько дорожек. В его исполнении они казались даже интереснее, чем задумывалось. Эх, поставить бы программу специально для Лоу!

- Дэниел, как получилось, что ты так хорошо танцуешь?

- Наши с сестрой родители были актерами мюзиклов, они хорошо танцевали. Все мое детство прошло в театре, иногда я играл простые роли.

Лоу! Ну, конечно, это те самые Лоу, утонувшие в Средиземном море четыре года назад, а его сестра - Вельма, одна из самых известных женщин в стране. Значит, она отдала брата в Фэйрстоун, какая честь. А парень какой бесхитростный, простой и милый.

- Слушай, - она взяла его за ладонь, отчего вызвала краску смущения на щеках и мысленно умилилась реакции. Дерри примерно в этом возрасте был само обольщение, мерзавец проклятый. - Нам очень нужна твоя помощь. Знаешь, наверно, что я работаю с Аеллой? Но не успеваю все сама. Мне нужен личный хореограф, старушки Олдени здесь не достаточно.

- Я?

Он растерялся.

- Понимаю, ты удивлен. Не думай о том, что ты еще студент! Есть люди, которые талантливы с детства, и твой талант, твои умения прямо сейчас могут принести пользу.

- Надо предупредить профессора Ривера... И я не хочу, чтобы это отвлекало от учебы и тренировок.

- Никогда! - она пожала Дэниелу руку, торжественно улыбаясь.


*


Ужин подали в комнату, Джулия слишком уставала в последние недели, чтобы спускаться в столовую и делать вид, что все превосходно. Сидела в полной темноте, потому что не могла зажечь свечи и не хотела пользоваться спичками. Кончики пальцев были холодны, как и ноги до колен. Сейчас бы согреться у камина под шерстяным покрывалом... А в реальности - остыл чайник и больше не пахло едой.

Вспомнился вялый разговор между ней, дядей и Луи. Он все-таки явился просить руки, подарил букет алых роз и долго изъяснялся в чувствах. Не ей, а дяде. Она почти не участвовала в беседе, только попросила дать время на раздумье, полгода, хотя бы. Чтобы восстановиться, если она не потухла, и убедиться, что энергия снова накопится, как раньше. Дядя-то думает, что все дело в банальном "разлюбила".

Шаги в коридоре не сразу привели девушку в чувство. Только барабанный стук в дверь, наконец, вернул в настоящее.

- Я знаю, ты здесь!

Что понадобилось Аллену?! В комнате темно, он должен убраться, черт возьми!

- Ты нарочно потушила свечи.

Вздохнув, она смиренно распахнула дверь и не подвинулась, чтобы он остался в коридоре.

- Говорить будем долго, хочешь так и стоять?

Пришлось пройти вглубь комнаты. Аллен следом закрыл дверь, но ничего не случилось. Приняв все за апатию, он сам зажег несколько свечей. Непроизвольно она сняла с кровати покрывало и укрылась, забравшись с ногами на стул.

- Хотела поздравить с серебром, но мы все никак не могли пересечься... Я поздравила Лоу сегодня.

Неубедительное оправдание мужчина проигнорировал. Верно, не стоит отвечать на лживые слова, только еще больше друг друга унижая.

Он длительное время разглядывал завядшие розы на полу, в углу комнаты, где шкаф не доставал до стены. Они не заслужили вазу и видного места. Потом остановил взгляд на вязанке хвороста и дровах возле камина. Пока было тепло, все сушили одежду на свежем воздухе...

- Запасаешься на зиму?

- Я запасливая, да.

Аллен прикоснулся к нескольким фитилькам и понял, вероятно, что они холодны, потому что не горели сегодня. На его ладонях оказались надеты митенки, и она удивилась, что пальцы совершенно чисты: ни единого ожога или шрамика.

- И свечи экономишь?

Мужчина стремительно подошел и задрал покрывало, быстро ощупав лодыжки, а потом и руки Джулии. Их она отдернула, испугавшись, что он хочет снять перчатки.

- Джулия, да что происходит?!

Она отвернулась, закрыв лицо ладонями, потому что боялась расплакаться. Надо было переждать, вот и все, что требовалось.

- Дурочка, да ты вся ледяная! Ну, не молчи!

Он целовал ей ладони и шею, растирая, чтобы по-быстрому хоть немного согреть. Потом затопил дрова в камине. Она все еще ничего не объясняла. Аллен подвинул второй стул и сел рядом, крепко прижав девушку к себе. О, да, он был горячим и сильным, рядом с ним она почувствовала, как оттаивают пальцы и возвращается осязание.

- Синий огонь остался?..

Она кивнула, прижавшись носиком к его твердому плечу. Должно быть, он ума не приложит, что случилось: недавно щеголяла мощными элементами, а сейчас мерзнет, хотя и симпл не замерз бы осенью.

- Наверно, это нестабильность.

Нет, он не обманулся.

- Ты страшно истощена, это что-то другое. Может, переусердствовала на тренировках?

Она схватилась за это объяснение.

- Надо поставить на ноги Аеллу, где тут отдыхать!

Он облегченно вздохнул и задержал губы на виске Джулии. Дрова разгорелись и весело постреливали.

- Видишь, красавица, к чему это привело? Теперь будешь долго восстанавливаться.

- Ты уверен, что это получится?

- Ведь синий огонь не закончился. Да и невозможно на тренировке истратить всю энергию, сердце всегда оставляет тепло для себя - защитная реакция.

А если энергию высосал донор?..

- Тебе такое знакомо?

Он кивнул, взгляд блуждал в пространстве, ни на чем не задерживаясь.

- Однажды... Я потратил столько сил, сколько никогда не использовал раньше. Унесли на носилках, очнулся через два дня и думал, что потух.

Она поняла, что это произошло в тяжелом бою. Может, он вышел против семерых. Такой бой им с Луи приходилось видеть в Лионе. Один стихийщик огня пытался побороть семерых стихийщиков воды, они его утопили... Джулия видела, как он тонул, рыдала на плече Луи и просила что-нибудь сделать. Бедняге засчитали поражение, потом вытащили из воды и успели откачать.

Аллен погладил ее по волосам, теплая рука спустилась по спине и замерла на талии. В груди разлилась томная сладость от дерзкой ласки мужчины. Когда он успел так сильно ей понравиться? Это произошло незаметно, но захватило как никогда прежде. Спроси кто-нибудь, что особенного в Аллене, она бы и не ответила. Возможно, ведьма уровня Хорменден знает о химии, которая связывает двоих вопреки воле. Только с ней они говорили совершенно о других вещах.

- Дерри попросил моей руки, - бесцветным голосом произнесла девушка.

- Вот как. Ты нужна мне с обеими руками!

Бледное лицо Аллена омрачилось, руки напряглись и захватили девушку в жесткое змеиное объятие. Дышать стало трудно, сопротивляться не хотелось.

- Я должна согласиться - дядя давит. Ему нужен наследник, а я не подхожу для наследования. Прости за поведение на маскараде! Следовало остаться с Луи наедине и обсудить помолвку. Хотя мы так и не договорились.

Он внимательно изучал ее, явно делая собственные выводы о каждом слове.

- Не следовало бы вам мешать, - сосредоточенно раздумывал он, потом взглянул на Джулию с печальной улыбкой. - Фэйрстоун значит для профессора Гроуна больше, чем отдельные члены семьи.

Брак с великим лордом обеспечит студентам поддержку, поднимет престиж академии. Спорные ситуации будут решаться в пользу Фэйрстоуна. Как-то на чемпионате Ангории среди стихийщиков воды победил новичок, а второе место досталось двукратному чемпиону, которого любили в стране и уважали в Спортивной Организации Ангории. За спиной у новенького стоял только тренер, не вырастивший других чемпионов, а его школа вообще обучала симплов. Решением совета при ФСА победителя оставили запасным, и он так и не попал на чемпионаты мира. Отодвинуть фэйрстоунского студента в похожем случае практически невозможно, если Джулия выйдет за Дерри. А если во главе академии встанет просто леди Хантер... Она останется слабовольной девушкой, когда-то сбежавшей с мужчиной; мнение такой директрисы не берется в расчет.

- А если я хочу быть с тобой?

- Настало ли время для разговора по душам?

Он посадил ее к себе на колени.

- Джулия, я не хочу добавлять тебе проблем с репутацией. Я не лорд по рождению, мои родители... не известны, - он тяжело сглотнул ком в горле. - И я - гражданин Лионы.

В этом случае он находился в Ангории временно по поручительству гражданина страны. Должно быть, профессора Гроуна. Разрешение на пребывание выдавалось максимум на год, его могли продлить в некоторых случаях.

- Значит, там ты и ввязался в бои без правил?!

Она закрыла глаза, раскаиваясь в несдержанности.

- Что еще тебе известно?

Она уронила руки и посмотрела на Аллена сквозь слезы. За железной клеткой дерутся, чтобы стать никем. Почти все они падают в песок и не помнят потом ничего, кроме боли. Их забывают. Зрители любят только победителей, но и им желают смерти: лидеры приедаются. Превзойти такого бойца мечтают многие, слава длится не вечно и даже не долго. Как она ненавидела ходить на бои! Вставала спиной к рингу, а повсюду, как повторяющийся узор в ночном кошмаре, мелькали лица, искаженные яростной эйфорией. Луи питал слабость к этим зрелищам.

- Да, приняли в Лионе, я им не подошел. Они продали меня ангорскому предпринимателю, и я сел на корабль.

- Как тебя могли продать? В Лионе это запрещено!

Он покачал головой.

- На самом деле, легализация бизнеса в данном случае ведет за собой полный произвол в отношении бойцов. Я постоянно проигрывал. Надо быть полным придурком, чтобы идти туда в пятнадцать лет. В конце концов, в команду меня перестали брать, и один на один тоже. Зрителям приелось.

Джулия отчетливо вспомнила презрительное выражение Луи, когда с ринга уносили мужчину, не продержавшегося и двух раундов. Теперь она не понимала, почему принимала этого мужчину с его грязными страстишками.

- Меня продали в Ангорию практически как бракованный материал. Здесь это вне закона, бойцов мало, особенно взрослых и опытных. Тот человек, у которого я очутился, воспитывал троих подростков вроде меня и двоих профессионалов. Здесь я потерял волю и не мог выбирать соперников, но шансы на победу увеличились, понимаешь? Потому что наш владелец хотел навариться. Он вкладывал в нас деньги, обучал и все прочее. Риски заставляют иначе относиться к нам.

Находить логику в жестокости, давать объяснения неоправданным зверствам...

- Ты далеко не все рассказал.

Почему он ушел в бои без правил, как освободился и познакомился с дядей Алексом? Должно было случиться нечто неординарное, чтобы дядя согласился взять в деканы мужчину с жестоким прошлым. Самое странное, что он чуть не дал шанса племяннице, собирается изменить завещание, а чужому поверил. Иногда хотелось выговорить все, но она видела, что в кабинете всегда разожжен камин, на плечи и волосы дяди легла тяжелая старость. Нельзя выяснять отношения, когда ему и без того тяжело. Эмоциональная встряска ухудшит состояние.

- Лучше не знать всего. Дай угадаю, от кого ты это услышала... Лэйс Морли?

- Как догадался?

- К сожалению, лорд Морли часто посещал мои бои. Когда мы встретились в Амберли, договорились, что он станет хранить тайну. Как видишь, не от семьи. Может, испугался, что Лэйс будет за мной волочиться... Похоже, в ее обычаях, приставать к мужчинам.

- Она без угрызений совести выдала твой секрет! - сердито воскликнула Джулия. - Просила свести вас, а на маскараде голодным взглядом чуть не сожрала тебя на людях.

Волшебное ощущение - видеть на себе взгляд любящего мужчины. Аллен вел себя сдержанно в обычной жизни, а когда они оставались наедине, Джулия видела человека, борющегося с чувствами. То, что она - причина этому, страшно волновало. И он прекрасно видел, что она ревнует.

- Посмотри в отражение, красавица!

Она повернулась к окну и ахнула: от них исходило золотистое сияние, похожее на туманную дымку, и у обоих горели глаза. Она рассмеялась от счастья и щелкнула пальцами, на кончиках вспыхнули огоньки. Живой огонь вернулся!

- Это все ты!

Тут она почувствовала чужое присутствие. Где-то в коридоре стоял стихийщик, она ясно ощущала чужое тепло. Если и эта способность вернулась, то она точно не потухла.

- Что? - спросил он, когда заметил, что Джулия замерла.

- Ты не слышал? В коридоре половица скрипнула.

Нет, он не слышал, конечно, потому что этого не было. Как и не чувствовал чужую энергию.

- Если это способ отделаться от меня... - он прикусил ей шею, но девушка отстранилась и покачала головой. - Ну, смотри!

Бесшумно подобравшись к двери, он распахнул ее. Они не узнали, кто же стоял в коридоре, Аллен разглядел невысокую худую фигуру, унесшуюся, что было мочи.

- Скорее всего, Аелла, - успокоила Джулия. - Хотела что-то спросить, наверно. Никто не приходит сюда подслушивать и подсматривать, не бери в голову.

Судя по слабой энергии, это была именно Аелла.

- Я пришел поговорить о работе, между прочим.

Он рассказал о шоу Хелейны Арленс, на которое набирали стихийщиков. Джулия, разумеется, слышала о нем, а в детстве ходила посмотреть с родителями, но воспоминания стерлись. Кроме высокой, полной Хелейны, любившей носить платья с декольте до живота. Вид этой женщины с локонами до талии и огромной грудью так поразил девочку, что само представление померкло.

- Хочешь выступить в Дионе?.. - застал врасплох Аллен.

Оказывается, его попросили найти несколько стихийщиков для ангорской публики. Где как не в Фэйрстоуне искать юные дарования? Написал один из помощников леди Арленс по имени Аро Налле. В прошлом году Аллен познакомился с этим господином на Первенстве Ангории среди юниоров. Налле присматривался к молодым спортсменам.

Смешанные чувства овладели Джулией. Сначала она обрадовалась, а потом смутилась и стала отказываться. Арленс не терпит халтуры, а вдруг Джулия не справится? В ее состоянии лучше не искать приключений.

- Тогда не дам тебе Дэниела, - лукаво пригрозил Аллен, пощекотав ее талию. Она подпрыгнула и теснее прижалась к мужчине. - Серьезно.

- Ну, зачем?..

- Мы хорошо проведем время вместе, только представь...

Он развернул ее и взял в ладони лицо.

- Это будет не настолько хорошо, как ты размечтался. Весной Луи вступит в права западного лорда. Мне придется присутствовать во дворце в качестве жены. Думаю, уже весь свет обсуждает, что он сделал предложение, внимание будет самым пристальным.

- Если поставим совместный номер, это отведет любые подозрения, понимаешь?

Она уловила логику в этом предложении. Романтичная программа обязывает партнеров выражать чувства, даже светские сплетники никогда не осуждают танцевальные пары. Рядом с Алленом сложно будет согласиться на Луи, но искушение оказалось непреодолимым. Джулия, сияя от радости, вытолкнула любимого в коридор и прикрыла дверь, а перед тем, как совсем закрыться, прошептала согласие. Хотя его предложение эквивалентно преступлению, хотя в глубине души она чувствовала, что к любви примешано нечто тревожное, как растущие тени в углах комнаты и под кроватью. Но их слишком сильно тянуло друг к другу.


Глава 9


Заявка


Ни Джулия, ни Аелла этого не ожидали. Мечтали, но, видимо, всегда оставалось место для сомнений. В начале зимы они тренировались в оранжерее. Джулия завела обычай не прекращать тренировку, пока студентка не выполнит программу с минимумом ошибок. Снова и снова она повторяла все от первого до последнего движения, а когда начинала ошибаться чаще, леди Хантер освобождала от занятия. В этот раз случилось чудо.

Джулия стояла у бортика и отчитывала музыкальный такт.

- Раз, два, три! Раз, два... Носочек тянем, тянем прямо как в балете! Взгляд на горизонт... Взгляд на зрителей. Раз, два...

Хореографическая дорожка без серьезных ошибок! Прыжок в арабеске не идеально балетный, правда, но для Аеллы не плохо. Джулия видела, что смогла разогреть деревянное тело девочки, расшевелила ее и разогнала кровь. То ли еще будет! Тем не менее, она не позволила ученице расслабляться.

- Ая, ну ты на пенсию собралась, что ли?! Бодрее!

Дорожка шагов впервые не растянулась дольше необходимого. Не слишком искренне, заученно и вымученно на сложных узорах... "Опять же, я работаю не с чемпионкой мира", - напомнила себе Джулия. Когда Аелла перешла к самым трудным элементам, наставница замолчала, напряженно вцепившись в бортик. Очень высокий армагеддон взорвался над ними и разлетелся на тысячи искорок, похожих на звездопад. Самый простой из дымовых элементов, который спортсмены называли печной трубой, выполнен идеально... Либела и финальная поза: Аелла обнимает себя и закрывает глаза, она утонула.

Не долго девочка так стояла. Она выпучила глазищи, и без того огромные, и потрясенно посмотрела на наставницу.

- Смогла... - пробормотала она.

Джулия поморщилась, только что осознав, что сломала ноготь, когда напряженно сжимала борт. Она поскорее улыбнулась, чтобы девочка не подумала лишнего, подошла и крепко обняла. Как истинный ребенок, Аелла стала подпрыгивать от радости и говорить, что все-все напишет маме, пусть тоже порадуется и возьмет назад плохие слова о леди Хантер.

- Это не важно, моя хорошая. Запомни свой настрой, как танцевала и как делала все сложные вещи. Ты смогла победить себя, значит, сможешь никогда не ошибаться.

Она в который раз улыбнулась до ушей:

- Не представляла, что чистая программа - такое удовольствие!

- А победа - еще лучше, - шепнула Джулия.

Она не стала предупреждать девочку о дальнейших планах. Первым делом, отправилась к Фиери. Когда не преподавал, он сидел в кабинетике на втором этаже. За дверью открывался милый мир Адрио, не похожий на обитель стихийщика. В голубых тонах гардины, ковер, ткань на стенах и обивка мебели не менялись много лет. Ни одной книги в зоне видимости! На единственном столе с изогнутыми ножками стояла позолоченная ваза с орхидеями от местного цветовода-любителя, как поняла Джулия. В аквариуме плавали гуппи, не обращая внимания на яркие камушки и ракушки, с любовью насыпанные хозяином. Декан стоял напротив и декламировал стихи, а рыбки виляли хвостиками и порой глядели на него выпученными глазками в самых захватывающих моментах, особенно когда Адрио отрывался на вишневое пирожное, звеня резной ложечкой по блюдцу в сиреневый цветочек.

Джулия прислонилась к косяку, наблюдая за явившейся картиной.

- А любовь моя - сильней пламени...

Как можно сердиться за новое завещание на этого человека, которому для счастья достаточно вкусно поесть, нарядно одеться и поговорить с бабочкой или рыбками? Точно не Фиери надавил на дядю, он был бесхитростным. Если Гроун решал что-то о Фэйрстоуне, он был тверд и не позволял никому влиять на решение.

Джулия сглотнула, ощутив аромат молочного шоколада, исходящий от пирожного. Она не знала точно, почему Фиери обратил-таки внимание на посетительницу: то ли забыл стихотворение, то ли в животе у нее заурчало.

- Джули-Джулс!

Он приветливо предложил ложечку пирожного, от которого она не отказалась, но больше есть не стала: слишком приторно, как чистый сахар.

- Адрио, мне нужен календарь соревнований для юниорок.

Он все держал в самом надежном месте - в голове, и тут же начал перечислять по памяти:

- Первый этап Кубка Ангории, затем второй и третий, финал Кубка Ангории, Первенства Западного и Восточного Края завершились недавно, Первенство Фэйрстоуна проведем перед выходом на каникулы. Кубок Дионы примет желающих после каникул, там абсолютно сложно попасть на пьедестал! - он пригрозил пухлым пальцем. - Турнир Короля назначен на весенние каникулы, а дальше все только для взрослых: Чемпионат Ангории и мира. На этапы Гран-при и другие международные юниорские соревнования...

- Нас не пустят, - закончила за него девушка. Для этого требовалось набрать много баллов на внутренних стартах.

- Стоп! То есть ты, Джули-Джулс, хочешь соревноваться?! - он выронил блюдце, оно с неодобрительным треском разлетелось на осколки.

- Конечно, не на трибуне сидеть! Я повезу Аеллу.

Она сразу схватилась за бока, собравшись бороться и настаивать.

- Абсолютно... Абсолютно неверная идея! Из уважения к этой замечательной семье мы обучаем их милую девочку... - он сентиментально приложил ладонь к сердцу. - Но лучше пусть никто о ней не знает!

Нет, сердиться на Фиери - невозможно.

- О ней знают друзья и родственники Роудов, семьи ее подруг и других студентов.

- Кто же станет обижать леди Роуд? Знают, и ладно! Но если увидят, что она полный ноль, это будет абсолютным позором академии!

От глубокого волнения он всегда повторял какое-нибудь слово. Его аж передернуло. Он подошел к вазе и стал жадно нюхать цветы, словно это нюхательная соль.

- Проведите закрытый просмотр! - смело предложила Джулия. - Если Аелла налажает, мы останемся дома. Но она вам понравится.

Он искоса посмотрел, как будто от Джулии дурно пахло, и снова уткнул нос в цветы.

- Мы поедем на Турнир...

- Ах! - Фиери замахал руками, как утопающий, схватился за горло и стал молча шевелить губами, не находя слов.

- ...Короля. Закрытые просмотры проведем дважды, да хоть трижды. Предупредите директора и совет академии.

Джулия собралась уходить, и напоследок окунула декана с головой:

- Адрио, она вам абсолютно понравится!

Он вытаращил глаза на дерзкую девушку, припоминая, как сажал ее на кафедру: вот, вот они, последствия тех вольностей.

- К-как... она?..

Но Джулия подмигнула и ушла.


*


Декан Фиери не зря схватился за горло. Оставив беспорядок в кабинете, он как мячик покатился по коридору к лестнице, затем наверх, в башню. Мимо секретаря, вытолкав профессора Кловелли из кабинета, он быстро-быстро пролепетал директору обо всем, что случилось. Потом рухнул в кресло и откинул голову, чтобы отдышаться. Не часто Фиери бегал по лестницам. Складки наморщенного от напряжения лба и пиджака на животе превращали декана в сдутый шарик.

Директор пожал плечами, развел руками.

- Ну, проведите закрытый просмотр! Слово Джули еще ничего не значит, - он хмыкнул.

Дело в том, что Турнир Короля хотя и не давал громкого титула победителю, был самым древним соревнованием в мире. Еще до всяких чемпионатов стихийщики соревновались там, под взглядом самого правителя. Турнир проходил под покровительством Его Величества, награду вручал лично он. Кроме кубка, это могло быть что угодно по просьбе победителя и то, что в силах короля. А еще, в отличие от всех остальных соревнований, здесь участвовали и наставники, юниоры и взрослые боролись на равных. Баллы тренера и спортсмена суммировались, общее место зависело от обоих.

Отправить на Турнир Короля самую слабую студентку - опозориться во веки веков, да и Джулия Хантер не имела никакого опыта. Туда либо никого не посылали, либо лучших.

- И пра-а-авда!.. - воскликнул Фиери, словно не мог сам додуматься, что Джулия не попадет туда лишь по собственному хотению. Она вела себя слишком самоуверенно, а он и поддался. - Нет, ну, вы же понимаете, что дело не только в Артуре. Ладно бы, король!.. - он пренебрежительно махнул рукой. - Там же выступит сама леди Дирт!

Директор кивнул.

Не слишком много великих стихийщиц имела Ангория. Среди них выделялась леди Арленс, победившая на чемпионате мира, и леди Катерина Дирт, двукратный серебряный призер. Еще Дирт пять раз получала золото на чемпионате Ангории. Самая опытная, взрослая и все еще действующая спортсменка, она считалась королевой стихийщиц в стране. ФСА три года подряд, можно сказать, дарила Турнир Короля Катерине, не допуская опасных соперниц, вроде Хайсмит. Выступать на глазах у правителя считалось особенно престижно. Пресса преподносила это событие как праздник, а не спортивное соревнование, леди Дирт - главной звездой. Так стихийщица поддерживала интерес к имени, выглядела победительницей, а ФСА благодарил ее за многолетний труд. Нельзя предавать забвению героев.

- Не беспокойтесь, друг мой. Джули всего лишь пылкая девушка, размечталась и не удержала язык за зубами. На просмотре все встанет на свои места... Адрио, лучше вспомните-ка прошлогодний совет, когда его величество предложил... э...

Он сложил пальцы для щелчка, вспоминая нужное слово. Фиери его прекрасно помнил и сделал такое лицо, словно таракана проглотил.

- Визионы! - едко проговорил он.

- Именно! Я получил извещение от транспортной компании, на этой неделе мы их получим.

- Какая жалость...

- Ну-ну, Адрио, зря вы приуныли!

На весеннем совете все проголосовали за визионы, кроме декана женского факультета. Битый час он доказывал, что нет в них пользы. Студенты начнут отставать от учебы, а многие и без того витают в облаках. Ну, есть же газеты, где подробно написано о каждом важном соревновании! К чему академии лишний риск? Но этот Ривера, как примесь синего огня, все испортил! Оказывается, он видел настоящие визионы и подробно рассказал, что это за устройство. Ангорские стихийщики воздуха и ведьмы вместе изобрели какую-то раму, в ней можно видеть реальных людей и события, если специальный стихийщик присутствует при этом и обучен передавать происходящее. Бред! Известно, что техника мешает использовать стихию, поэтому в академии даже телефона нет. Он поверить не мог, что визионы - чистая магия.

- Это начало конца! Так и знайте! - пригрозил Фиери. - Почему молодые лезут не в свое дело? Незачем им вмешиваться, менять наши порядки и беспокоить людей! Пусть занимаются молодыми делами: любят, женятся и выходят замуж, рожают... Несовместимы чудо и техника! Стихия уйдет от нас, все потухнут, академию распустят.

- Вы точно пророк конца света, мой друг. Давайте не будем о грустном, лучше перейдем на забавную тему... Назначьте-ка дату закрытого просмотра...


*


"Кайру" сочинил народ, поэтому Джулия выбрала для Аеллы национальное платье - льняную рубаху длиною ниже колена, подпоясанную бисерным пояском. Подол, манжеты и воротник украшала вышивка с камнями и бисером, пуговицы из алых камней горели на свету. Аелле наряд не понравился, она хотела что-то более взрослое, вечернее, но наставница объяснила, что по стилю не подойдет, да и на фигуре девочки выбранный фасон сидит идеально. Они приволокли поцарапанное зеркало в тяжелой раме, повесили на стену в бывшей подсобке, где профессор обустроила милый кабинет. Аелла тоже так мечтала о собственном уголке! Они жили по трое, пятеро, а то и семеро человек в комнате. Новое платье скрывало острые коленки и худобу, в рукавах длиной три четверти конечности не выглядели слишком длинными.

- Ты выступишь в нем, не в защитке, хорошо? - словно некую обыденность произнесла профессор, перебирая волосы девочки. - Какую бы прическу придумать...

Аелла оторопела. Юниоры обычно выступали в защитном костюме, и никто не рисковал. Платье надевали на церемонию награждения. Она еще не отошла от новости, что выступит на Турнире Короля, а тут такое... Профессор Хантер поняла, что девочка сомневается, и обняла ее. Аелле нравились эти моменты. Вдали от родителей, многим девочкам не хватало внимания. От леди Хантер тонко пахло цветами, от рук шло тепло. Эта красивая молодая женщина могла быть им старшей сестрой...

- Ну, нельзя всю жизнь оставаться последней. Очередь должна продвигаться, а ты будь готова. Чтобы нравиться самой себе, я красиво одеваюсь и тренирую тебя. Жаль, что в пятнадцать я слишком болела и упустила момент... А ты еще ничего не потеряла. Выйдешь самой нарядной, сделаешь все чисто, представь...

- Вот же все удивятся! - неуверенно, словно самовнушение, сказала Аелла.

- А то! Это не трудно, Ая, это интересно, понимаешь? Тебя полюбят словно принцессу из династии Оссейнов. Надо только чисто выступать, а это не сложно с элементами, которые сейчас показывают девушки. Мужчинам гораздо тяжелее!

- Тогда почему другие спортсменки так не делают? Я читаю протоколы, у стихийщиц огня полно ошибок!

- Они не понимают, какой успех может принести наш вид стихии, - усмехнулась профессор Хантер. - Для большинства стихийщиц огонь - это боль. Они бы предпочли владеть водой. Только ты понимаешь значение этого дара, Ая, ты ведь это чуть не потеряла.

Подобные комментарии воодушевляли девочку, она тренировалась с большим рвением. Наставница приучила работать в три-четыре раза больше, чем она делала раньше, по программе академии. Кроме занятий в зале Хантер, Аелла перестала пропускать гимнастику, уделила внимание растяжке и подолгу сидела в шпагате, по велению наставницы записалась на два дополнительных урока ОФП и легкой атлетики. И, наконец, стала учиться танцам у Дэна Лоу. У самого Дэна Лоу!..

Одним утром Аелла пришла с уроков в зал, а там профессор Хантер исполняет Дэну ее программу. Ая села на стул за бортиком, раздумывая, надо ли смываться отсюда, пока не заметили. Затем профессор закончила программу и стала повторять отдельные движения, при этом объясняя Дэну, что именно они у Аеллы получаются хуже остального. Так стыдно ей никогда не было! Она чуть не убежала, но наставница прекрасно знала, что девочка уже пришла, хотя и находилась в другом конце зала, рядом с кабинетом. От стыда, что и смыться незаметно не получилось, Аелла горела как красный уголек, лоб и щеки вспотели. Пришлось подойти, и вот тогда она узнала, что Дэн станет личным преподавателем по хореографии.

Вечером, в комнате, Шейлин подняла ее на смех. "Только у бедной Аи преподавателем может быть студент", - издевалась она, и кое-кто находил в этом что-то запредельно смешное.

- Все знают, что ты бы мечтала об уроке наедине с Дэном! - не сдавалась Ая. Она могла найти правильный ответ на подколки, а вот занятия с парнем проходили тяжелее перепалок. Еще более деревянная, чем обычно, она запутывалась в собственных ногах, спотыкалась на ровном цементированном полу, забывала программу. А когда Дэн прикасался, поправляя позицию, она его ненавидела.

На первых занятиях присутствовала профессор Хантер, хотя вообще не вмешивалась. Однажды Дэн сам запутался и указал на ошибку там, где Аелла все сделала правильно. Возмущенная, девочка повернулась к наставнице, но та покачала головой и заявила:

- Делай, как говорит Дэнни.

Из-за него программу изменили! Всего-то немного: вместо того, чтобы хлопнуть в ладоши, теперь следовало изящно сложить их у сердца. Но Аеллу это раздражало.

Сам "преподаватель" вообще, вот вообще не смущался. Он показывал женский танец! И делал это лучше Аеллы без намека на стеснение... Кроме хореографии из соревновательной программы, Дэн начал ставить классические танцы, к которым сейчас поднялся интерес. Девчонки говорили, что танцы на маскараде Розберри все были классические. Эйна лично слышала кое-что, когда покупала пирожное в "Звездном кружеве". Аелла мечтала красиво танцевать на балу дебютанток, но учиться этому с Дэном - подобно плясу с занозами на пятках!

- Профессор, а когда уроки с Дэном закончатся? - спросила Аелла, отдыхая после трех армагеддонов подряд. Только один, с натяжкой, считался удачным. Профессор оторвалась от стопки спортивных журналов "Огонь победит" и долгим взглядом посмотрела на нее. Это означало, что Аелла ляпнула не то.

- Надеюсь, Дэнни будет с нами долго. До выпускного, хотя бы.

Аелла споткнулась и порвала заношенную защитку на колене.

- А... А его уроки?.. - снова тяжелый взгляд. - То есть, я поняла.

Она подошла к ящику со льдом и сжала в горячих ладонях кубики льда. Перчатки потрескались, эти были четвертые за месяц, а раньше одной пары хватало на год.

- Ну, ты что, уже выдохлась? - не отрываясь от журнала, спросила наставница, потом сделала какие-то заметки в блокноте с кожаным переплетом. Записная книжка так и разжигала любопытство, но Аелла не смела подсматривать. Это тебе не отцовский пиджак и не стол матери.

- Все, все, иду!

Лед полностью растаял, хотелось приложить к рукам еще пару кубиков, а горящее лицо обтереть вообще не успела. С каждой неделей наставница увеличивала нагрузку и сокращала перерывы. Не успевало тело привыкнуть, как приходилось начинать все заново. Она сделала несколько элементов синим огнем, пребывая в сомнениях. Но когда почувствовала, что кожу щиплет даже от синего, не то что от настоящего огня, набралась храбрости.

- Профессор, ваш крем больше не помогает.

Наставница сразу бросила свое занятие и подошла, чтобы снять перчатки. Руки смотрелись как ошпаренные паром.

- Хорошо, что сказала. Твои нагрузки стали как у взрослых спортсменов, организм не успевает привыкнуть.

- От синего огня щиплет, - пожаловалась девочка. Наставница кивнула.

- Так и должно быть. После обеда и до вечера будешь работать синим, терпи неудобства.

- Может, перерыв? - улыбнулась Аелла.

- Нет, моя хорошая, отдохнешь на каникулах. Это, - она ткнула в ладони, - можно перетерпеть, пока я что-нибудь не придумаю.

Она пошла к столу, но схватилась за бортик и повернулась:

- Ая, у тебя есть деньги?

Деньги были, потому что мама перенесла все претензии на наставницу и забыла, что хотела лишить дочь средств на карманные расходы.

- Тебе не скучно в этой спецовке? Купи приличную защитку, что-то похожее на мои, хорошо?

- Но в академии просят одеваться в формы...

- Как будто стесняются, что у нас такие красивые студентки! Вас не отличить от Чейни. Нет, Ая, никаких форм, мне грустно на это смотреть. Сегодня отпущу тебя на час раньше, чтобы успела сходить в Амберли.

Кто такой этот Чейни, Аелла и не знала. Зато успела прочитать телеграмму, забытую Джулией на виду. И решила потребовать от своих девчонок пирожное за потрясающую новость...


Джулия, дорогая малышка!

Я получил твою телеграмму и уведомление от дворецкого, что никто не посещал Шелли-хаус в Дионе с момента моего отъезда. Все письма нашли меня далеко от столицы, сейчас я на гастролях по стране, пока не начались холода. Надеюсь, у тебя все прекрасно и не случилось ничего страшнее отвалившейся набойки. Хотя... Что может быть страшнее отвалившейся набойки, из-за которой уродуется женская походка?

Последний концерт проведу в Амберли зимой, мечтаю увидеть тебя в зале.

С любовью, Рома.


Глава 10


Хранитель


Резко наступила ангорская зима. По ночам шел снег, днем стало сыро и дождливо. Студенты перестали уезжать домой на выходные: грязно, да и световой день сократился. В коридорах постоянно горели факелы, потолки аудиторий и гостиных деканы украсили звездами, горящими метеоритами и хвостатыми кометами, чтобы поднять всем настроение. Огонек оброс шерстью и стал вдвое больше. Кот теперь только и делал, что спал на каминных полках. Началась самая тяжелая пора в Фэйрстоуне, когда кроме учебы, тренировок и соревнований ничего не оставалось.

Поэтому в первый же серый выходной Джулия отменила тренировку Аеллы и факультатив со студентами. В приказном порядке она повела группу, кроме тех, кто ушел к наставникам, в трактир Питта. Юноши не горели желанием сидеть в четырех стенах, а вот девушки заволновались. Стали ныть, что Питт страшный и громко орет.

- А вы не бросайте камни в его окна! Дэйри, тебя касается!

- А ты, Локк, выиграй хотя бы Юнелла, потом будешь указывать другим!

- Так... - строго протянула Джулия, и студенты стали ожидать взбучки или саркастичного комментария. - Что еще за Юнелл?

Дэйри, чудом избежавшая выговора, подхватила тему.

- Он всех побеждает, я его видела в прошлом году на финале ангорского первенства. Даже с ошибкой он обошел всех "чистых"!

- С таким-то запасом! Говорят, Юнелл изучает преодоление... - подхватила Шейлин. - Не знаю, справится ли с ним когда-нибудь наш Дэн.

- Откуда знаете, что он на преодолении? - беззаботно спросила Джулия.

- Ну, он же ездил в Лиону! Хотел уговорить Декстера, не иначе.

Юноши усмехались, давая понять, что девчонки всего лишь отпустили тормоза. Глаза у них сияли от восхищения, Юнелл был для девчонок одновременно соперником академии и предметом обожания на расстоянии. Если элегантный Дэнни Лоу с высочайшими компонентами не обошел стихийщика, значит, тот действительно силен. Хорошенькая Дэйри, наматывая светлые локоны, маячила перед Джулией, пытаясь поймать ее взгляд.

- Декстер потух, он слишком много потратил на преодолении! - со знающим видом произнес Морган, единственный третьекурсник в компании. Это задело Джулию.

- Не надо придумывать чушь о великих стихийщиках! Декстера не потушили три Чемпионата Стихий. Я видела Декса в августе, его вулкан может сжечь Амберли, детишки.

"Она знает Декстера! Вот это да!" - пронесся шепоток.

- А у Юнелла нет наставника, вы знали? - неуверенно спросила Дэйри, сомневаясь теперь, что ее новость удивит профессора Хантер.

- Да неужели? Где он учится, в таком случае?

- По индивидуальной программе у частных преподавателей, прямо как вы!

- Ну, попытка лести провалена, - пробормотала Джулия.

Они перешли мостик и подошли к трактиру, похожему на заброшенный домишко. Джулия вошла первой, потом проследила, чтобы все последовали внутрь. Джегги переминался с ноги на ногу у стойки, поглаживая кружки на подносах. Может, он верил, что когда-нибудь в заведении не останется свободных мест, но и подумать не мог, что из-за студентов.

- Обычно сопляки того... Обходят за километр, миледи! - высказался он. - Кроме этой лисички! - он указал на Дэйри, и она спряталась за высокими парнями, жалостно пискнув.

- Но им не запрещено, мистер Питт, - бодро заверила Джулия. - Заскучали мы в замке, ни солнца, ни развлечений, одни книги. Хотим помочь вам с уборкой. Вы же не против?

Она его и не слушала, уверенно прошла за стойку в подсобное помещение и вынесла оттуда ведра, щетку, веник и старое полотенце на тряпки. Потом велела двоим паренькам нарвать полыни и связать еще несколько веничков, чтобы убирать ими паутину. Девчонки шустро принялись за дело, как только она разделила обязанности. Двое мыли окна, трое мели полы, ребята убирали паутину и пыль, передвигали тяжелые предметы и приносили воду с реки. Она сама стала разбираться с беспорядком в шкафах. Питт превратился в такого учтивого джентльмена, что девочки даже завели с ним увлекательный разговор. Он поведал, как прослужил в армии его величества Эдмонда, потом стал ездить по городам Ангории, подыскивая новое место. Оказывается, в Амберли Питта приняли неохотно. Первое кафе сгорело через два месяца. Но миссис Питт не хотела покидать эту деревню, потому что здесь они похоронили ребенка, да и местная она была. Тогда Александр Гроун отдал в дар этот участок. Пожаров больше не было, но и посетителей маловато. С миссис Питт здесь было чисто и уютно, приходили студенты, преподаватели и родители, но когда она умерла, отсюда ушла, как сказал сам вдовец, душевность.

Молодежь так внимательно слушала, они поняли, что очень плохо знали хозяина трактира и зря его побаивались.

Джегги оборвал грустную историю и пошел варить кофе. В честь такого случая, он достал из закромов смесь орехов. Джулия, поправляя косынку, оценивала проделанную работу. Чистота многое изменила, оставалось только постирать занавески в прачечной замка.

- Джегги, а ты не так прост, как кажешься.

- Ну, что вы, миледи! - покраснел мужик, отсыпая в кофеварку свежемолотый кофе.

- Откуда ты это достаешь? Даже у миссис Дюк нет такого кофе, - лукаво подмигнула Джулия и подошла ближе. Джегги принял важный вид, потом постарался не задаваться и вести себя проще.

- Это правда, такого кофе нет в Ангории. Я же, миледи, из Мораны. Приехал сюда, чтобы найти свое место. Потом познакомился с прекрасной девушкой и принял подданство Ангории, выслужил ее. Этот кофе заказываю из Мораны, остались связи. Там у нас нет трюкачей... Этих...

- Я поняла, - мягко сказала Джулия, не обидевшись на "трюкачей".

- Вот. Зато кофе отменный.

- Никогда не пробовала вкуснее! Пусть сопляки удивятся.

Он посмотрел на нее с уважением, кивнул.

- Могу вам отмерить чуток, миледи, для вас-то не жалко!

Она подумала, оценивая предложение.

- Нет, лучше буду приходить и пить у тебя, надо же и готовить уметь.

Он глубокомысленно кивнул, принимая признание.

- Слушай, а ты не мог бы заказать мне одну приправу, мне без нее еда - не еда.

Он с готовностью тут же нашел засаленный клочок бумаги и сточенный карандаш.

- Да напишите сюда название, а то я старый стал, ничего не запоминаю больше. А из воспоминаний только и осталась родненькая моя миссис Питт.

Она написала максимально четко и обвела дважды, чтобы не стерлось: "Пупырка обыкновенная". Под таким названием знали эту траву во всем мире, кроме Ангории и Лионы, где ее называли не иначе как "королевское спасение".

- Стоит гроши, я точно знаю, и по весу как воздух... Но мне надо сразу побольше.

Она покопалась в кармане и извлекла оттуда половину своего оклада.

- Пусть Чейни принесет мне, когда вы получите свой товар. Кстати, где он? - она оглянулась.

- Ясное дело - тренируется с профессором, - важно ответил Джегги. Его тон говорил о том, что Джулия должна быть в курсе. - Как всегда, по выходным.

То, что помощник трактирщика не симпл, стало для Джулии открытием, но из вежливости она не показала виду.


*


Однажды, прогуливаясь вокруг замка, Джулия заметила, что некое животное объело мох у корней и листья с нижних веток одного кедра. С сомнением поглядев на тяжелое небо, она все-таки пошла к сторожке лесника. Он жил с обратной стороны холмов, на опушке старого смешанного леса. Заросшая тропа огибала холмы, потом шла в гору и кончалась недалеко от деревянного домика с постройками. На ветках ближайших деревьев расселись рядами фениксы, готовясь спрятаться от дождя. Молчаливые и взъерошенные, они сверкали глазами на Джулию. Вожатый самец пронзительно заверещал и снова погрузился в полудрему, когда из дома вышел хозяин.

Лесник Ойлер, коренастый, среднего роста человек с седеющей бородой и усами, совсем не изменился. В детстве Джулия видела его несколько раз ни кухне, когда он приносил добычу с охоты. Кухарка кормила его, он сутуло наклонялся над тарелкой и искоса посматривал на девочку. Казалось, этот мужчина произошел от волков: с такой же неповоротливой шеей, серо-бурый, с янтарными глазами. Зимой сходство увеличивала меховая шуба, хотя она уже забыла, кому принадлежал мех.

- Силы тебе, мистер Ойлер, - она приложила руку к сердцу.

- Дейрек, - глухо отозвался он и остановился между домиком и сараем, где хранились снасти. В одной руке он держал ржавое ведро. Подойдя ближе, Джулия почуяла такую вонь оттуда, что от неожиданности чуть не вырвало. Рот заполнила противная теплая слюна. Сглотнув, она прикрыла ладонью нос и подняла воротник плаща. Запах кожаных перчаток не перебивал омерзительной вони. Пришлось отступить немного назад, но это не помогало.

- Хотела... Я пришла предупредить, что возле замка утром или ночью прогулялся зверь.

Он испытывал ее на выносливость или правда не понимал, как дурно несет.

- Какие следы остались, миледи?

- Мох объеден, есть следы мелких копыт.

- В этом году зверь осмелел...

Дейрек бесшумно последовал к посеревшему сараю, сложенному из кривых осиновых бревнышек. Джулия неуверенно пошла вслед, приподнимая голову, чтобы заглянуть в ведро, и поскользнулась на мокрой траве. Не успев и вскрикнуть, она свалилась на землю, с удивлением глядя в нависшее над ней небо.

- Как вы, миледи? - спокойно спросил Ойлер, вернувшись, чтобы помочь. Она встала с его помощью и стряхнула с себя мусор. Штанины насквозь промокли, волосы тоже. Только плащ более-менее спасал от сырости.

- Ничего не болит. Вам лучше не брать меня на охоту, Дейрек! - она немного расстроилась из-за конфуза. Хорошо хоть, не вырвало для полноты картины. Зато впервые удалось увидеть его улыбку. А может, он часто улыбался, но борода и усы надежно скрывали чувства. - Вы меня помните?

Он кивнул.

- Вылитая леди Дора. Милорд часто привозил ее сюда, когда надеялся передать Фэйрстоун.

Она обомлела. Даже душа этого дома, Холдерс, не вспоминал вслух о матери Джулии. Она считала, что Дору никогда не принимали за наследницу. Потому что дядя Александр не всегда был старым. Ведь во времена молодости верили, наверняка, что он оставит потомство! Словно отвечая на мысли, Ойлер сказал:

- У Фэйрстоуна всегда должны быть хранитель и наследник.

Голос мужчины звучал так уверенно, словно он рассказал маленькой девочке важное жизненное правило.

- Хранитель?..

Всего одно слово, сказанное неверным тоном. Она вспугнула дичь и сразу это поняла: Дейрек поджал губы, и они спрятались за растительностью. Вероятно, Джулия выдала ему неведение, и он пожалел, что ляпнул лишнего. Лесник считал, что говорит с наследницей!

- Наверно, кабан приходил. Вам стали часто подавать баранину, вот зверь и осмелел.

- Н-нет, обглоданы ветки далеко от ствола.

- Значит, кабарга, я видел неделю назад следы. Даже эта трусиха обнаглела! - он рассмеялся. - Не переживайте, кабарга на студентов не набросится. А для кабанов я приготовил угощение. Малость воняет, но они такое любят, а значит, скоро попадут к вам в тарелку.

Она терпеть не могла мясо кабана, свинину и остальных всеядных животных.

- Хранитель охраняет студентов? Расскажите, Дейрек, вы же знаете, кто я такая.

Полностью игнорируя вопросы, он вынес на свет несколько "пастей" и стал обмазывать их месивом из ведра. Безуспешно пытаясь найти подход к Дейреку, Джулия так и не подобрала нужных слов. Даже не прощаясь, она потихоньку ушла.

Несколько месяцев прожила Джулия в Фэйрстоуне, а дядя Алекс все еще не признался, что изменил завещание. Чем дольше он молчал, тем больше недоверия испытывала Джулия. Не понимала, имеет ли смысл хоть что-то из ее стараний. Знала только, что надо работать, работать и работать, но не могла предвидеть результат. Даст ли этот труд иную отдачу, кроме огромной усталости и напряжения? Хотя бы, оставят ли ее в замке? Теперь она еще сильнее сомневалась, подозревая участь матери.

Возможно, жить с Дерри как великая леди не так уж плохо... Нет! Она заставляла вспоминать самые неприятные эпизоды их отношений в Лионе, из-за которых и возвратилась в Ангорию. Декс сказал, что убьет ее, если увидит рядом с Дерри еще хоть раз. Но он в Лионе, а последний раз они виделись на Кайре - остров, названный по имени утонувшей девушки. Когда материк разорвало, остались несколько островков, они сейчас находились в частной собственности. Декс решил проводить Джулию до Кайры, чтобы убедиться, что она точно уплыла.

Как же он изменился из-за нее! Она познакомилась с мужчиной за сорок, с черными кудрями и жгучим взглядом. Он заводил романы с каждой стихийщицей, которую тренировал, ради него жены бросали семьи. Почти на каждой он женился (с последующим разводом) и стал многодетным отцом. С Джулией не получилось, она неистово любила другого. Все-таки, знатоки преодоления, как Декстер, обладали особой интуицией. Он сразу заметил неладное, когда начал обучать пару, но держал выводы при себе до поры до времени. Если Джулия была сильна, не справлялся Луи, и наоборот.

Преодоление могли выдержать единицы. Это испытание проходили на Чемпионате Стихий. Обычные соревнования разделены на виды, но на ЧС стихийщики смешивались. Поэтому победить там считалась величайшим достижением в жизни. Этот турнир проводили раз в три года. Кроме представления программы надо было преодолеть соперника. Спортсмен имел право отказаться от преодоления, но тогда он не претендовал на чемпионский титул. На последнем Чемпионате Стихий, в прошлом году никто не решился на этот этап. Преодоление заключалось в том, что два стихийщика выходили на арену и призывали всю мощь, чтобы превзойти друг друга. Стена огня пыталась пробиться через воду, допустим. Сильный стихийщик воздуха мог направить весь огонь на его хозяина. Смертельно опасно, но почетно победить.

Декс выиграл два Чемпионата Стихий, на первом преодолел воду, а на втором - воздух. Этот сильный лионец восхищал весь мир. И он помог Джулии. Сначала договорился о приеме с ведьмой Хорменден. Жила она на границе Лионы и Мораны, целиком занятая ученицей: шел экзаменационный год. "Как ты добился встречи?" - удивлялась Джулия, а Декстер страшным шепотом ответил, что дал ведьме собственной крови. Только сейчас Джулия поняла, что это могло быть чистой правдой. Что там происходит в лабораториях ведьм - известно лишь им самим. Магистр, глава их ордена, строго контролирует, чтобы посторонние ничего лишнего не знали. В данное время Хорменден занимала этот пост. Она обследовала Джулию и вынесла решение о профессиональной пригодности. А эта леди никогда не ошибалась.

И вдруг, Джулия перестала появляться на занятиях! Конечно, Декс насторожился, а Луи беспечно уверял, что ничего серьезного не происходит. Выбрав момент, когда Дерри не было дома, Декс пришел и нашел девушку в постели, в полусознательном состоянии. Тут же собрал чемодан с самыми необходимыми вещами и документами, потратил все наличные, что были в карманах, на билеты и проводил до Кайры. Неделю она приходила в себя на корабле, еле-еле попрощалась с другом и отправилась домой.

Она считала, что вместо благодарности забрала у мужчины последнюю молодость, и он бросил наставничество. Джулия мечтала еще хотя бы разок увидеть этого великого стихийщика и признаться, что обязана ему жизнью. Похожую по мощи ауру она нашла только у Аллена, и питала уверенность, что он еще проявит силу. Невозможно сдерживать столько стихии. Самое страшное не в том, что он раньше кого-то калечил или убил в боях, нет... Гораздо ужаснее неконтролируемая сила, которой бойцам приходилось иногда пользоваться. Эта темная энергия сама управляла человеком. Такие стихийщики разделили Лиону и Ангорию, Оссейны проиграли им.

Отец и мать говорили, что Оссейнов истребили, дядя Алекс не верил в спасшегося принца. "Сентиментальные легенды о возвращениях принцев существуют в каждом народе и почти в любой книге. Оссейны - это символ единства, короли мирной эпохи, в которой отец и сын, муж и жена еще были заодно. Народ скучает по эпохе, а не по династии, народу не нужен Оссейн. Король должен годиться не только для мира".

Потухший король не годится для войны и сам - повод развязать войну, дядя прав. Если Луи и был, что невероятно, потомком Оссейнов, то даже связь с Джулией не поможет ему удержаться на Великом Троне. С его-то аппетитом, она скоро потухнет, а сильные дворянские кланы сместят такого короля легко, как и последнего Оссейна. Насколько реально, что Луи хочет сесть на Великий Трон? Джулия не могла и подумать, что кто-то другой верит в возвращение истинного короля, потому что не верила сама.

Она запуталась во всем. В отношениях с другими людьми, в событиях прошлого и настоящего. Имеет ли смысл искать связь между Оссейнами, Дерри и загадочным хранителем, о котором проговорился Дейрек?


Глава 11


Предупреждение


В академию завезли чудесные визионы. Их расставили в гостиных, самых больших аудиториях и в атриуме. Каждый визион напоминал портретную раму, но пустую. Стоило включить, как внутри появлялось живое изображение. Совет запретил часто пользоваться устройствами. Все пульты управления хранились в кабинете декана Фиери, а уж выпросить у него хотя бы один не смог бы сам профессор Ривера. На то и был расчет. Директор позволил активировать визионы только для просмотра соревнований. И первое, что увидели, это финал Гран-при по водным стихиям. Студенты встали вокруг устройства, подвешенного в воздухе магией воздуха. Саму раму профессор Ривера отключил (он лучше всех разобрался, как устроено это чудо) и она исчезла, чтобы изображение стало объемным и можно было смотреть со всех сторон. Потом Ривера что-то нажал, чертыхнулся, но было поздно: студенты завизжали от восторга, увидев целующуюся пару.

Мужчина и женщина, укрытые одним плащом стояли на освещенном возвышении, за ними поднимались горы и виднелся город. Снизу, в полумраке, сидели люди, наблюдая за происходящим.

- Профессор!.. - взвизгнул Фиери, подпрыгнув от нахлынувшего возмущения.

- Передают спектакль Рона Ниера, насколько знаю, - объяснила профессор Норев, смущенно краснея. - Посчастливилось видеть вживую...

Ривера, закусив улыбку, нажал что-то еще и под разочарованный стон визион показал человека в блестящем зеленом комбинезоне, управляющего водяным торнадо высотою с башню в центре Амберли. Торнадо стал кружить по арене, повинуясь дирижеру, сосредоточенному и четкому. Самое сложное не в том, чтобы собрать воду в такой элемент... Зрители на трибунах следили с вытянутыми от напряжения лицами. Их могло затопить, поднять в воздух и унести за пределы стадиона. Стихийщик поднял руки выше и стал показывать направление ладонями. Торнадо поднялся над ареной.

Здесь, в Амберли, перестали следить за человеком. Все ждали, куда денется угроза. Торнадо стал вращаться медленней. На стадионе зрители на передних местах начали защищаться от достигающего их ветра и капель.

- Задел болельщиков, баллы снимут, - заметил Морган.

Внутри воронки снизилась температура, вода начала кристаллизироваться и превратилась в миллиарды снежинок. Торнадо стал "расплетаться", как лента, которую сначала намотали на палец, а потом размотали. Снежная лента закружилась в небе, искрясь, извиваясь. Стадион ахнул. Потом лента легла вокруг стихийщика, напоминая змею, собравшуюся кольцами. Программа завершилась, зрители поднялись с мест, чтобы поблагодарить человека, устроившего захватывающее представление.

- Водяным легче, чем нам, - заметила первокурсница Роза, любившая пожаловаться хоть на что-нибудь. Она имела в виду, что воду можно получить хоть из воздуха, а не надо обязательно создавать самому. Огонь из природы так просто не найдешь и не возьмешь. Это единственная стихия, которая мучает обладателя изнутри, ищет выход.

- А огонь легче, чем квинтэссенция, - заметил Морган, любивший поспорить.

- Ты покажи хоть одного, кто управляет всеми стихиями!

- Морган знает про все стихии, у него почти квинтэссенция! - засмеялись девочки, а парень принял таинственный вид, как будто ему есть что скрывать.

Судьи выставили оценки. За технику и общее впечатление набралось девяносто пять баллов. Студенты ахнули от восхищения.

- Из юниоров так сможет Юнелл!

- Дэн твоего деревянного Юнелла уделает, когда выучит вулкан! - заспорили будущие победители всех чемпионатов.

Аллен заметил своего ученика в последних рядах, рядом с Джулией. Наверняка они недавно работали и пришли в атриум вместе. Где-то здесь должна находиться ученица Джулии, вот и она. Шустрая девчонка сидела на полу в первом ряду. Низкий рост не позволил бы смотреть с галерки. Аллен стал пробираться к стене. Наконец-то он поймал Джулию, она постоянно находила предлог, чтобы не поставить совместный номер. Он пожал ученику руку и встал между ними, стараясь не задеть драгоценный портрет из коллекции Александра Гроуна. Фиери зорко следил, чтобы ни одна рама не пошатнулась.

- Не хочешь рассказать им, как ты собираешься уделать Райдера?

Как всегда невозмутимый парень покачал головой, улыбнувшись над сверстниками, как над малыми детьми.

- Как вам выступление Шелдона Салькова?

Дэниел воздержался от комментария, но он, все равно, желал услышать Джулию. Даже не столько личное мнение, а просто голос.

- Большая у него корзина... - отозвалась она, намекая, что лионца нагрибовали. На вопрос, а что не так, она ответила, что не хватило изящного выхода из элемента, а снежная лента смотрелась банально.

- На его месте я преобразила бы торнадо в более изящные фигуры. Танец девушек, например. Фигуры отделялись бы от общей массы снега и кружили вокруг меня.

Он легко представил, как это могло выглядеть.

- У меня тоже есть идеи для нашей программы.

Краем глаза он заметил, что она подалась в сторону, словно ее это не касалось.

Стало тихо, только из визиона разносилась музыка, следующий стихийщик начал выступление.

- Я оставил пульт Адрио. Пойдем в зал?

- Похоже, я попалась! Что ж... Дэнни, пока!

- Пока, Джулия, - улыбнулся студент, совершенно не смущаясь.

Это малость озадачило Аллена, но он решил не заострять внимания. Если между его учеником и Джулией завязались приятельские отношения, это не плохо. Ведь он скоро станет совершеннолетним, а ей всего двадцать два. Аллен и сам относился к Дэниелу как к сверстнику.

Они протолкались по стеночке к выходу и вышли во двор. Шел противный снег, похожий на мелких мошек, любящих набрасываться на людей летними вечерами.

- Какая музыка будет? - не слишком-то заинтересованно спросила она.

- Колыбельная про белого медвежонка, знаешь такую?

Она остановилась и поставила руки на бока, потом разглядела сквозь снег его улыбку и засмеялась.

- Хорошо, что тебе не совсем безразлично. Хочу скрипку. Летом я много всякого переслушал, когда выбирал музыку Дэниелу. И нашел пластинку малоизвестного скрипача из Родена, поэтому ничего не стану о нем рассказывать, просто послушай на досуге.

- Я готовила себе программу для Турнира Короля, не до того было, - призналась Джулия, запоздало извиняясь за явное нежелание встречаться с Алленом.

Они вошли в зал Хантер, и хозяйка выпустила в потолок несколько горящих "ламп" с мягким светом.

- Не хочу, чтобы нас случайно увидели, - сказала она и подошла к стеклянной стене. Там имелся какой-то крючок, на котором, как подумал Аллен, когда-то висело кашпо с цветами. На самом деле, это оказался рычаг, регулирующий плотность цвета у стекла. Рычаг опустился вниз до упора, стены затонировались.

Они давно не оставались наедине. Мужчина волновался, что не справится с влечением. В семнадцать он впервые полюбил женщину, и это стало причиной многих сумасшедших поступков, приведших его в настоящее положение. В прошлом не было ничего нормального. Только в Фэйрстоуне Ривера влился в жизнь, текущую по спокойному руслу. Если в семнадцать достаточно любить издали, то чувства к Джулии грозили перейти в более опасное приключение. Кроме душевных переживаний она вызывала огромное физическое желание, от которого хоть на стенку лезь. И даже не это главная проблема. Еще при первой встрече она вызвала странную тревогу, которая не поддавалась пониманию. В последнее время это тревожное чувство стало оформляться, Аллен был близок к пониманию. Порой он непроизвольно задерживал дыхание, напрягал губы и язык, собираясь произнести нечто, дающее название этому нехорошему ощущению. Корешки книг на подоконнике в ее комнате, ледяные лодыжки, потухшие свечи, черный дым изо рта Луи Дерри на балу Розберри...

"Что делать, что делать?.." - спрашивал он, пытаясь связать детали в логичное объяснение.

Аллен напел мелодию, чтобы партнерша представляла, под что нужно танцевать. По замыслу, они начинали далеко друг от друга. Сначала он выполнял огненную мельницу в разных вариантах: над головой, за спиной и спереди. Потом она рисовала огнем сложный цветок. Постепенно они сходились и после встречи работали синхронно.

- Здесь хорошо смотрелась бы поддержка, не считаешь?..

Девушка заворожено остановилась и развела руки: попробуй! Аллен обхватил ее талию и поднял лицом к себе. Она согнула ноги и вытянула руки вверх, прогнувшись назад.

- Держись! Я посажу тебя на плечо.

Это почти получилось, только Джулия, когда он ее переворачивал, потеряла равновесие. Она спрыгнула на пол, заливаясь испуганным смехом, Аллен удерживал от болезненного падения.

- Я хотел совершить прыжок, когда ты сидела на плече.

- Это уже слишком, я ведь не парница, - она покачала головой.

- На спор?

- Аллен Ривера, я не собираюсь спорить! Страшно представить, что ты поставишь на кон!

Она сняла с себя его руки и сухо предложила работать дальше.

Поддержку облегчили, а дальше придумали параллельную дорожку шагов и финал: оба замерли спиной друг к другу, держась за руки. Затем решили, что будут выступать в белой одежде, максимально неброской. Общая идея программы проста - встреча и танец. Аллен не хотел, чтобы программу истолковали в превратном смысле, поэтому не стал изощряться. Главное, провести с Джулией некоторое время вместе.

- Что сделать, чтобы ты не вышла за него? - спросил он. Джулия встрепенулась, поежилась. Спокойствие покинуло ее, как всегда при упоминании Дерри появился безотчетный страх. Побледнела, осунулась и насторожилась, как кошка, выгнувшая спину с появлением собаки.

- Думаю, это неизбежно, я выйду за него, что бы ты ни сделал.

Совсем не голос счастливой невесты. Он знал, что женщину не заставишь выйти замуж против воли. Тогда почему она согласна?

Джулия увернулась, когда он хотел взять ее за руки, вышла через калитку и не спеша пошла с другой стороны бортика. Он зашагал с этой. Можно было разойтись, но обоим этого словно не хотелось. Аллен протянул руку, достал до головы Джулии и вытащил блестящую шпильку. Один локон вырвался, обрамив правую щеку. Девушка убрала его за ухо. Они дошли до плохо освещенной стороны зала. Аллен сотворил луну, испускающую голубоватое сияние.

- Как ты это делаешь?

Восхищенное придыхание любимой его обрадовало. Он точно знал, что ни в одной книге нет информации о подобном элементе.

- Ты все равно никогда не сделаешь такую.

Пока она смотрела на луну, он сорвал еще две шпильки. Схватившись за рассыпавшиеся волосы, она засмеялась и зашагала в обратном направлении.

- Еще пары тренировок нам хватит сполна. А то и одной!

- Не надейся, красавица, мы будем часто видеться.

Сохраняя дистанцию, она намеренно или непроизвольно соблазняла издали, как ловушка с приманкой притягивающая зверя. Растерла уставшую шею, а он представлял, как сам касается этих мест, открывшихся под оттопыренным воротником; помнил, как губы пробегали по этому телу. Улыбнулась лукаво, глядя не в глаза, а на губы. Вела ладонью по бортику - так и подмывало схватить, притянуть и прижать к себе, окунувшись в сладостный аромат женского тела.

Возле калитки Аллен перешел на другую сторону и направился прямо на Джулию. Она резко покачала головой и попросила не подходить.

- Знаешь, что это противоречит твоему поведению?

- Не надо истолковывать мое поведение, как вздумается. Я не даю тебе повода. Аллен, мы просто готовим совместную программу! Не приставай, пожалуйста, не надо. И не вздумай причинить вред Луи!

Вот тут он чуть не поверил.

- Пусть будет так.


*


На закрытых просмотрах присутствовал только декан Фиери, чтобы напрасно не отвлекать остальных членов совета и особенно директора. Не только же профессор Хантер изволит готовиться к соревнованиям.

- Она возомнила не весть что, а нам на самом деле надо отобраться на Первенство среди юниоров и юниорский чемпионат! - строго отрезала профессор Глоу.

Фиери сходил в зал Хантер и вернулся оттуда сам не свой. Как надутый до предела воздушный шар (или как мужчина в маломерившем костюме), он медленно влетел в преподавательскую, его понесло в угол, где он влепился в стену, оттолкнулся и развернулся на непослушных ногах. Наконец, его отбросило к столу. Аллен отодвинул коллеге стул и поинтересовался, не случилось ли чего. Декан стал качать головой, приподняв скругленные редкие бровки. Он долго подбирал слова.

- Все настолько ужасно? - робко спросил Кловелли, слегка разочарованно.

- Ужасно?! - взвизгнул Адрио, и Аллен подумал, что из него выпустили воздух. - Ужасно?! Почему мы раньше этого не замечали? Наша методика настолько грубая, что мне стыдно нести должность декана!..

Фиери долго лепетал сам себе, приходил к каким-то выводам и спорил с ними.

- Вы сами все увидите на Кубке Фэйрстоуна! - важно заключил он.

- Да разве Роуд примет участие?

- Профессор Гроун включит ее в состав, никуда вы не денетесь, леди Глоу.

Так и случилось. Фиери наедине с директором, наверняка, был красноречивее, чем в преподавательской. На последнем январском заседании Александр попросил совет допустить студентку Роуд на академический кубок.

Когда преподаватели разошлись, Аллен наедине с директором потребовал объяснений относительно помолвки.

- Ты заставляешь племянницу выйти за этого лордика?

Александр прищурился, пододвинул кресло ближе к камину. Аллен больше не видел его лица.

- Слишком интересуешься нашими семейными делами, мой друг. Но хорошо, отвечу: я настаиваю на свадьбе.

- Она тебя послушает, но счастливой не станет.

- А ты, насколько понимаю, осчастливишь ее? Нет, Джулия потеряла доверие. Теперь мой ход, а ей осталось только выйти замуж и строить из себя наставницу.

Нескрываемая горечь в голосе старика сдержала ярость в Аллене.

- Так бывает, вырождаются самые сильные некогда семейства. Гроунов не останется, но Фэйрстоун незыблем. Я передам его в надежные руки нового Хранителя.

- А я-то надеялся, она по-прежнему наследница... Ты рано разочаровался в Джулии.

Гроун отрезал, что все решено и обсуждать бессмысленно.

Аллен не имел отношения к маленьким, но важным успехам Джулии. Однако каждое упоминание "зала Хантер" вызывало в нем гордость за нее. Соревнования среди фэйрстоунских студентов решили провести в ее помещении. В сентябре она сидела перед директором как неродная, а теперь готовилась ворваться в самый жестокий вид спорта. Он не сомневался, что Джулия подготовила эту девчонку... Имя которой всегда висело на языке. Та, блатная студентка.

Аллен стоял рядом с директором и Фиери. Второй выглядел как первооткрыватель, не доставало только флага, гордо реющего над головой. Все члены совета заняли места за бортиком. Немного в отдалении стояли Джулия и ее ученица. Выступили все заявленные стихийщики, а Дэниел победил среди юношей. Оставалась последняя участница, из-за которой застыли все зрители.

- В этом и дело, надо быть готовой вопреки всему, понимаешь? Поверни ситуацию в свою пользу, выступи со спортивной злостью, - уверенно, но тихо говорила Джулия. Кто-то мог не расслышать, кроме Аллена, он-то и дыхание ее различал. Стало ясно, что у них произошла неприятность. Травма? Их глаза встретились, он хотел бы передать любимой все спокойствие, потому что верил в успех.

Джулия коснулась лба девочки легким поцелуем и подтолкнула. Та, на ходу разминаясь, направилась к центру зала. Хотя он забывал имя этой студентки, точно заметил, что в ней все изменилось. Вместо прически, придававшей голове форму невиданного патиссона, она заплела две простые косы. Все косточки прятались под удачно скроенным защитным костюмом, похожим на одну из защиток самой наставницы. Взгляд стал осмысленным, не бродил бесцельно от предмета к предмету как раньше.

Девочка набрала воздуха и встала в начальную позицию: склонилась в сторону, глядя в небо, защищаясь сложенными руками. Зазвучала знакомая музыка. "Кайра"!

Чем дольше Аллен наблюдал за представлением, тем сильнее улыбался. Он не был из тех зрителей, которых сильно трогают программы стихийщиков. В них искусство отходило на второй план, на первом месте стояла техническая составляющая. Но и чистое искусство его не волновало: музыка, литература, театр. Единственное искусство, имевшее для Аллена смысл, сейчас находилось рядом, по одну сторону от борта и не спускало тяжелого взгляда с ученицы. Он бы от такого взгляда на себе споткнулся и сломал ногу.

Зато Аллен знал, что Джулия открыла в этой несуразной девчонке нечто, способное разбудить трибуны. Спроси его, он уверенно заявил бы, что в блатной студентке нет ничего особенного, кроме родителей. Тем не менее, взгляни он на другую от себя сторону, обнаружил бы ошеломленных, восторженных зрителей, забывших, что они должны оценивать программу. Особенно технику, которая откровенно хромала. Армагеддон с синевой точно в минус, но ведь это первый армагеддон у девушек после долгого перерыва. И ведь какая она артистка! Волшебница! Как она плывет по дорожке, захлебывается, но борется с волнами! Как протягивает руки, но материк неумолимо расходится...

- Какая артистка! - восхищенно повторял Фиери каждому, с кем встречался глазами, когда музыка закончилась. Весь совет стоя аплодировал девочке, которую недавно хотели исключить. Аелла была искренне счастлива, она сияла, совершая поклоны для зрителей.

А Джулия глядела только на Александра Гроуна. Без сомнений, он заметил каждый недочет, а не только скачок, который совершила студентка. Директор невозмутимо наблюдал за каждым движением студентки, желающей представлять академию.

- Я не уверен, что на Турнире Короля вы справитесь с давлением, - объявил директор под аплодисменты. - Никакого опыта рядом с известными наставниками и спортсменами... Вас не знают судьи и не любят болельщики. Сомневаюсь, Джули.

Аллен увидел, как потемнело от разочарования лицо Джулии, но, главное, Аелла не слышала вердикта директора. Зато совет присудил им третье место среди девушек. Студенты дружно вдохнули от удивления, эта бронза более победная, чем золото и серебро других стихийщиц. Аелла сияла на третьей ступени пьедестала, радуясь искренней, чем товарки. Когда совет и зрители разошлись, Аллен остался в зале.

- Это начало, - шепнул он Джулии.

- Я просто работаю, ни на что не рассчитывая, - застенчиво объяснила Джулия. Он понимал, она боится надеяться на успех.

- Я горжусь тобой.

- Аллен, не надо.

Тут к ним подбежала Аелла.

- А мне платье испортили! - воскликнула она, и по тому, как Джулия на него взглянула, он понял: волшебство исчезло, оба это почувствовали. - Кто-то прокрался в комнату и изрезал платье!

Потрясающе, как Джулия сумела облагородить это нелепое создание. Программа слетела с нее, как бальное платье с кухарки.

- Не надо никому жаловаться, проблема - решаемая, - недовольно упрекнула Джулия, но вынужденно пояснила: кто-то из студенток завидует, что Аелла справилась с программой и претендует на Турнир Короля.

- Такое случается, юная леди. Терпите, вы в начале пути, впереди еще больше трудностей, - постарался он поддержать девочку.

- Я люблю трудности! - заявила она.

Не сложно догадаться, что у студентки творилось на душе.


*

Достопочтенная леди!

В прошлую встречу Вы говорили, что рассчитываете на высокое место. Я собираюсь присутствовать на трибуне и болеть исключительно за Вас, эти молодые особы еще не доросли до титулов и не достойны зрительских симпатий.

Помню то выступление на Чемпионате Мира. Вы были в голубом платье с длинными перчатками, смело распустили волосы, не боясь их спалить. Прошло пятнадцать лет, но до сих пор никто не превзошел танец невесты.

Это было мое первое соревнование, я боялся ошибиться, перепутать пробы или не заметить примесь запрещенных веществ. Ваши анализы были чисты, конечно.

На соседнем кресле сидела моя жена, и мы оба прослезились от совершенства, представленного Вами. Грация, чарующая пластика и легкость на сложнейших элементах покорили болельщиков.

Любимая жена умерла вскоре, и я храню воспоминание о том дне как одном из счастливейших. Мы вместе видели чудо, то самое, ради которого приходится тратить годы на лицезрение скучных программ. Вместе с Диной из жизни ушло тепло, и только ваши выступления вызывают в сердце искру былого счастья.

Верю, что на Турнире Короля Вы заберете свое. В знак верности хочу предупредить, чтобы Вы опасались некую Джулию Хантер и ее ученицу Аеллу Роуд. Последняя взяла бронзу на Кубке Фэйрстоуна. Они так и рвутся на Турнир Короля, в последний момент подали заявку и сдали анализы. Профессор Гроун откровенно не желает рисковать лицом академии, но мало ли, вдруг передумает? Дело в том, что обе планируют исполнить армагеддон, на тренировках он, порой, получается сносно. А чаще отвратительно! Боюсь, что по чистой случайности голая техника обойдет чувственную программу... Если имеете влиятельных друзей, лучше не допустить указанных леди до соревнования.

С почтением, навеки Ваш, Лэд Далеран.


Глава 12


Король Артур


Они снова встретились наедине в зале Хантер, чтобы отчеканить программу. На этот раз все получалось идеально, как задумал Аллен. Джулия почувствовала программу: через его руки, их синхронный танец. Каждое движение сближало и добавляло понимания между ними. Они начинали как незнакомцы, отдельно, а потом пытались что-то сделать вместе, и это оборачивалось в элегантное танго. На поддержке Аллен сказал, что не отпустит ее сегодня. Джулия твердо возразила. Они стали завершать программу, но в партнере что-то переменилось, от него больше не исходил жар. Финальное вращение: они кружатся спиной друг к другу, держась за руки, потом сходятся и прижимаются спинами. Слишком крепко сжимает мне ладони, недоумевала Джулия. Музыка завершилась, она попыталась освободиться, но мужчина не отпускал. Он теперь причинял нестерпимую боль, ломая пальцы девушке. Она заплакала, со стыдом понимая, что не надела перчатки. Потом попыталась выпустить огонь, но ничего не вышло: она потухла. Аллен резко развернул ее к себе, и Джулия окаменела: это был он, и не он в то же время. Серые глаза, которыми она тайно всегда восхищалась, почернели, как вода на дне колодца. Завороженная, она смотрела, как из глаз проливается чернота, захватывая Джулию полностью. Вот уже ее одежда горит черным огнем. Аллен приоткрыл рот, собираясь поцеловать, и оттуда тоже вырвались черные языки огня. Чей-то крик ворвался в сон, все завертелось, разрываясь на осколки, как цветное стекло. Джулия распахнула глаза и обнаружила, что громко кричит, сидя на собственной кровати. Перчатки были на ней, она проснулась в обычной ночной сорочке. Последний крик беззвучно сорвался с сухих губ, потерялся в смятой наволочке.

- Все хорошо... - бесцветно произнесла девушка, не узнавая голоса, царапающего горло.

Сегодня они тренировались с Алленом, но все прошло нормально. Он никогда не сделает ей ничего дурного, это просо сон. "Проверял, чего вы стоите", - пронеслась в голове молниеносная мысль. Нет, то была глупая шутка.

Она разрыдалась и упала лицом в подушку.

Правда в том, что Аллен действительно опасен. Рядом с ним она не чувствовала угрозы, но это слепота соблазненного тела. Однажды Джулия попалась на похожую ловушку, хватит с нее! То чувство, когда из тебя в другого человека перетекает тепло, похоже на медленную смерть. Это с ней проделывал Луи, а Аллен, у которого самая сильная аура из всех, что ей довелось встречать, способен на большее. Черному огню не нужна причина, в отличие от Луи.

Она почти не спала в ту ночь. Утром первым делом встретилась с Александром Гроуном.

- Профессор занят, - хотела выпроводить ее секретарь.

- Я не к профессору, а к дяде! - отрезала девушка и ворвалась в кабинет.

Дядя Алекс собирал документы в саквояж. В длинном кожаном плаще его высокая фигура все еще выглядела внушительной, как и должно директору.

- Джули, тебе срочно? Я собираюсь в Диону. Если насчет зарплаты, то задержали всем.

- Как ты допустил в академию бывшего бойца без правил? - с ходу напала она.

Они уставились друг на друга с противоположных сторон стола. Джулия не отводила взгляда, внимательно следя за дядей. Огонек запрыгнул на стол и стал шипеть на нее.

- Ты только что узнала? - осторожно осведомился он.

- Я узнала давно, но в последнее время осознала, насколько это опасно.

- И что опасного? Он разве не человек, как ты или лорд Дерри?

- Я видела, как бойцы использовали запрещенный огонь!

- В Лионе, полагаю, ведь не Дора водила тебя на подпольные бои.

Затем он настоятельно порекомендовал девушке присесть, а потом велел внимательно слушать.

- Я, Джули, отвечаю за каждого чужого ребенка, пока он под моей крышей. Но последние четыре года стал совсем плох.

- Заметила, - сказала она и посмотрела на камин, в котором пылали дрова.

- Фиери - кладезь знаний, опыта и мудрости, но не воин, как и все остальные стихийщики нашей академии. Мне стал нужен помощник, но ты убежала с возлюбленным, а рядом никого не осталось. Пришлось найти постороннего человека и положиться на него. Мы нарочно не скрыли прошлое Аллена. Теперь в Фэйрстоуне стало гораздо спокойней. Нас больше не тревожат туристы, Джегги сразу предупреждает каждого, кто забредет в эту сторону, что у нас есть опасный тип.

- Как ты можешь ему доверять?!

- Послушай, Джулия! Я доверяю ему как самому себе или как Адрио. Я тебе так не доверяю, как им. Аллен не причинит вреда никому, но сможет защитить нас. Он заслужил полное доверие совета.

- Благодаря чему?!

- Я прошу больше не поднимать этот вопрос.

- Но я не чувствую спокойствия...

- Или вылетишь из замка! Твое дело, профессор Хантер, подготовить Аеллу Роуд! В остальное не вникай! Ты потеряла голос, когда отказалась от наследства в пользу Дерри!

- Да не нужно мне никакого наследства!

Они замолчали, обескураженные оба, что впервые подняли друг на друга голос. Александр произнес спокойно, но больно:

- Ты и не получишь, я переписал завещание на другого человека. Теперь - вон из кабинета!

И она вылетела оттуда, запутавшаяся и несчастная. Вот все и подтвердилось, она больше не наследница! А дяде безразлично, что происходит с племянницей. Он, видите ли, доверяет Аллену, а еще хочет отдать ее замуж за Дерри! Она была зла на мужчин, которые довели ее до такого состояния. Все детство она зависела от дяди: улыбайся ему, будь воспитанной девочкой, дядя отдаст тебе этот красивый замок, не позорь маму... В юности она потеряла голову от Луи и отдала волю на этот раз ему. А теперь по уши влюбилась в еще одного опасного мужчину. Ну, уж нет, она больше не позволит ни одному из них взять над ней власть. Хватит!

Это означало и близко не подпускать Ривера, вот только придется выполнить договор с Хелейной Арленс. А с Луи сложней. Они связаны, есть только один способ порвать связь: кто-то должен умереть. Ничего другого в книгах она не нашла.

Джулия вернулась в комнату и стала лихорадочно искать, не пропустила ли чего-то при чтении. Она ударилась головой о полку, та слетела с гвоздя. Книги посыпались на пол, глухо охая от ударов. Девушка вздохнула и села, пытаясь успокоиться. Ну, это же просто сон! Зря она так переполошилась.

Нет, тревога, поселенная кошмаром, не желала покидать сердце.

Там, в Хонорре, Луи забирал частями ее силу во время приступов. Пока однажды не спустил тормоза. Она помнила удар сердца, похожий на звон сосульки, упавшей с крыши во время капели. По телу прошли судороги, в глазах потемнело на несколько минут, показавшихся вечностью. Еще чуть-чуть, и ее бы не стало. Насильное отнятие убивает стихийщика. В тот раз Луи успел вернуть немного стихии назад, и она выжила. Валялась в постели, приходя в себя, пока он куролесил с лионскими друзьями, выставляясь стихийщиком огня. Тогда она поняла, какой была дурой: верила, что Луи скрывал от всех власть над огнем, что только в Лионе он мог не скрываться и использовать силу. "Отец ненавидит меня за то, что я владею другой стихией", - говорил он. И ведь правда, покойный Дерри видеть не мог сына!

Ни один закон не предусматривал наказание за деяние Луи. Более того, юристы семьи Дерри с легкостью доказали бы, что Джулия добровольно отдала силы любимому. Она уговорила Декса, что под защитой родного дяди Луи ее не настигнет.

Теперь Джулия не доверяла никому.

Вдруг она заметила выглядывающий из книги конверт. Короткая вспышка... Это же письмо, которое принесла студентка по имени Елена! В библиотеке, в день первого занятия с Эйной. Она узнала руку, но не решилась прочитать в тот день. Время от времени что-то напоминало о материнском письме, но не хватало решимости узнать, о чем та могла написать.

Дора не любила Джулию. Беременность - риск для стихийщицы. Вся сила матери непроизвольно могла перейти ребенку, это зависело от крови, говорили ученые. Если ребенок перенимал материнские свойства крови, заодно отнимал и силу. Поэтому она с детства страдала от нестабильности: слишком много энергии. А Дора Хантер потухла.

Джулия!

Думаю, пора выговориться. Я не прошу прощения, только хочу объяснить, почему наши отношения не сложились. Теперь ты поймешь. Это не из-за побега с лордом Луи Дерри, хотя твое безрассудство стало последней каплей. Поверь, если бы не все остальное, я простила бы побег.

Дядя Александр приезжал в Озерный край летом, мы много говорили о тебе, о Фэйрстоуне. Я теперь знаю, что ты не унаследуешь его. Не поверишь, но я не согласна с решением дяди. Просила дать шанс, а он считает, что времени не осталось. Фэйрстоун будет принадлежать чужому человеку, подумать только!

А когда-то наследницей был я сама. Дядя привозил меня в замок, показывал тайные проходы, секреты портретов, редкие книги... Потом вышла замуж и потухла после родов. Хранитель обязательно должен быть сильным стихийщиком.

Представь, что тебя готовили к важной семейной миссии, а потом ты потухла, превратилась в симпла, осталась отвергнутой и стала воспитывать новую наследницу? Я не контролировала ситуацию. Представь, какое разочарование!

А теперь и ты осталась без ничего. Джулия, от меня ничего не зависело, а вот ты попросту проворонила все. Мое воспитание и, самое важное, моя энергия потрачены впустую.

Теперь ты знаешь. В последнее время я ко всему, что со мной произошло, отношусь спокойно. Если чувствуешь в себе силы, то советую не сдаваться.


Дора Хантер.


Да что за наследство такое, которое портит отношения между матерью и дочерью! Что особенного в академии Фэйрстоун, чтобы называть директора напыщенным словом "Хранитель"? В Ангории еще много достойных академий, разве что не таких древних.

"Мама...", - подумала она с невиданной прежде тоской. Никогда у нее не было прав на теплые, нужные каждому человеку слова "мама" или "дом". Вернувшись в Ангорию, она появилась в Фэйрстоуне, откуда ее, если смотреть правде в глаза, вышвырнули. О возвращении в родительский дом и речи не шло. Впервые Дора Хантер обратилась с поддержкой, хоть сухой и краткой.


*


Во дворце проходила встреча трех мировых лидеров. Королева Гелена, женщина сорока лет с короткими черными волосами, в платье, похожем на мундир с юбкой, строго смотрела на собеседников. Это был президент Родена Карлайл Андер, до такой степени невыразительный мужчина, что его мысли невозможно прочитать. Лысеющий, седеющий блондин с лишним весом в скромном деловом костюме цвета черники. Выдавая аргументы, он поглядывал в папку такого же цвета, где для него, кажется, написали каждую реплику.

И молодой, или даже юный... Да что там, маленький Артур, король Ангории. Юноша семнадцати лет, правивший третий год с помощью регентов. Прошло совершеннолетие, но регенты вряд ли оставят малыша. Голубоглазый блондин худощавого сложения с теплыми улыбчивыми глазами, в белоснежном мундире с золотой вышивкой и эполетами, юноша внушал симпатию, но Лиона не уважала наместников. Артур не состоял в кровном родстве с Оссейнами.

- Карлайл, перепись показала, что симплов в Лионе менее пяти процентов населения. Не они нас обеспечивают.

- Стихийщиков в Родене - восемь процентов, тысяча двести тридцать три человека, если быть точным. У меня есть полный список, взгляните?

- Нет, спасибо. Другое дело - Ангория. Симплы составляют более половины населения страны. Вот за кого тебе надо браться, Карлайл.

Гелена не хотела освобождать симплов от налогов. Они платили в казну ежемесячно за то, что стихийщики их защищают. Влиятельные страны симплов, такие как Роден, в первую очередь, боролись за права обычных людей. О какой защите идет речь, если нет войны? Этот закон давно себя изжил, говорили они. Андер на предыдущих встречах привел доказательства, что стихийщики наносят большой ущерб здоровью и имуществу симплов: пожары, травмы, причинение вреда умышленно и по неосторожности. Страны симплов грозились брать еще более высокие налоги со стихийщиков, проживающих на их территориях в меньшинстве.

До того молчавший Артур оглянулся чуть в сторону: за спинами правителей стоял регент Ноллам, готовый помочь в любую минуту.

- Господин президент, мы готовы отменить налог, хотя он и составляет заметную сумму для государственной казны, при одном условии.

Карлайл, сидевший напротив короля, подался вперед, излучая подобие любопытства с непроницаемым лицом.

- Снимем налог, если вы позволите вывезти стихийщиков из Родена в Ангорию. Всех тысячу двести тридцать три человека.

Артур сложил из листа бумаги, на котором записаны условия, самолет, и пустил его прямо в президента.

Гелена удивилась.

- Но... Ваше величество, эти люди не желают покидать Роден, это их дом!

- Вот и узнаем, когда проведем референдум.

Никто не собирался проводить референдум и отдавать Ангории стихийщиков. Пусть и в меньшинстве, но они были оружием Родена, способом надавить на Лиону и Ангорию. А также у президента имелся отряд специального назначения сплошь из стихийщиков.

- Есть еще один вариант. Пусть королева Гелена первой отменит налог, а следом и мы. Если этого не произойдет, наша сторона настаивает на референдуме, хотя подготовка и будет затратной по времени и другим ресурсам. Но мы накопили достаточно золотых, благодаря симплам. Этого хватит на обеспечение.

Гелена подняла взгляд на регента Ноллама и увидела, что он покраснел не иначе как от смущения. Значит, король Артур сам по себе самоуверенный. А Карлайл не мог ответить прямо сейчас, потому что Гелена пообещала ему древесину по выгодной цене, если он оставит в покое Лиону.

- Мы обдумаем все "за" и "против", ваши величества. Дальнейшие переговоры продолжат министры иностранных дел, полагаю, - монотонно завершил Карлайл.

После короткого прощания правитель Родена покинул зал переговоров. Двое остались. Секретарь принес поднос с чаем, который оба выпили в молчании. Вдруг, король предложил показать Гелене своих фениксов.

Они вышли в сад. В столице выпал неуверенный снег. Он лежал на ветках, на мелких зимних розах, уже таял в грязь на тропинках. В Дионе достаточно холодно и снежно, фениксы любят прохладную погоду, но выводят их, конечно, не в столице. Секретная служба королевы все еще не обнаружила питомники.

- Нам нужно к фонтану, - пояснил Артур, бодро шагая по тропе, не переживая за грязные подошвы и хлеставшие по лицу ветки. Дворцовый сад сильно напоминал слегка облагороженный лес.

Гелена не думала, что он окажется таким жизнерадостным человеком. Мало кто мечтал стать наместником Ангории. Великий Трон ждал истинного Оссейна, предыдущие наместники умирали один за другим. Артур, этот ребенок, оказался долгожителем. Но он не Оссейн, нет. Люди Гелены давно выяснили родословную, там не нашлось и дальней родни королей прошлого. Значит, скоро придет час и этого.

Артур аккуратно раздвинул ветки молодых кленов, оглянулся на Гелену и подозвал взмахом руки. На плечо ему упала горсть липкого снега, он не придал значения.

- Тсс!.. - предупредил он и показал, куда смотреть.

За деревьями открывалась хорошо освещаемая солнцем площадка, где стоял фонтан и кормушка для птиц, из чего королева поняла, что здесь живут не охотничьи и не боевые фениксы - их кормить запрещалось. Всего она обнаружила три особи. Две сидели на бортике, подложив под себя ноги, а третья разминала крылья на земле, издавая малоприятные звуки - предупреждение о полете. Встряхнувшись, феникс взлетел выше деревьев и стал парить, оставляя чуть заметный огненный след.

- Он - одиночка, - с улыбкой сказал король, - прибыл из питомника. А тех двоих мне подарили на день рождения регенты. Из местного инкубатора.

Женщина встрепенулась: так у них появился инкубатор? Это даже интереснее, чем питомник... Если мальчишка не врет!

Феникс из питомника отличался и внешне: оперение сияло, как позолоченное, горлышко красное. Другие фениксы были полностью красными, да и хвосты покороче. И тут он, с громким криком, выплюнул из клюва огонь. Птицы снизу настороженно закурлыкали, будто размышляя, стоит ли опасаться разогревшегося друга. До земли огонь не достал, только мелкие искры успели долететь и растаять в грязи.

- Ваше величество, - вежливо обратился издали регент Ноллам. Артур кивнул.

- Жаль, но пора возвращаться к делам. Благодарю за встречу, королева Гелена.

- Буду ждать на Маре, лионские стихийщики готовятся к рекордам, - добавила правительница Лионы. Международный Союз Стихийщиков назначил чемпионат мира на май, а место проведения - независимый остров Мара. - Надеюсь вы доживете, милый мальчик.


*


Ноллам проводил иностранку к ее людям и вернулся в сад к Артуру. Тот все еще наблюдал за фениксами, но один из них уже сидел на плече хозяина и ел из рук.

- Назначена встреча с профессором Гроуном, но он задерживается. Во дворце еще не появился.

- Помню.

- Ваше величество, вы ведете себя излишне самоуверенно.

- А я должен дрожать от страха, вот из головы вылетело!

Он погладил птицу по спине и подбросил, феникс невысоко взлетел и опустился на сук. Из-за прохлады и партии качественного зерна питомцы пребывали в добром настроении, а так бы набросились на хозяина и Гелену, прогнав подальше.

- Нет. Понимаете, Артур, такое поведение вызовет подозрения у наших соперников. Вы и так долго правите.

Ноллам имел в виду, что наместник долго живет.

- Пятнадцатилетний долгожитель.

Он был родственником предыдущего наместника, после гибели которого попал на его место по решению чрезвычайного собрания. Туда входили нынешние регенты, бывший начальник безопасности и несколько министров. Сиротка, не способный принимать самостоятельные решения, ведомый взрослыми, так они надеялись. Артур преподнес сюрприз, он оказался чуть ли не вундеркиндом. Его по-настоящему привлекали математические задачи, но на новом месте тоже не мешало шевелить мозгами.

Первый раз он удивил придворных, когда угостил мороженым, поданным лично ему, казначея. Тот сначала вежливо отказывался, потом стал спорить, обижаться, и, в итоге, убежал. Артур заявил, что мороженое отравлено, а во главе заговора стоял казначей. Восстановив длинную цепочку событий, мальчик объяснил, как понял по запаху, что десерт посыпали не какао, а ядовитой корой дерева шири, растущего на южном побережье Ангории. Тертая кора шири быстро выдыхалась, а эта еще имела различимый аромат смолы. Из чего он решил, что отравитель получил яд недавно. Подозрение пало на двоих: регент Ноллам, недавно ездивший в имение к престарелой матери как раз в тех широтах, и казначей Югир, месяц назад настоявший на том, что сладкое не вредит королю. О том, как он догадался, что это именно Югир, Артур скрывал, возможно, для того, чтобы держать в тонусе Ноллама. Обнаружилось, что незадолго до ревизии из казны пропали ювелирные гарнитуры королев династии Оссейнов, вот и мотив. Пока выбирали бы нового правителя, Югир успел бы скрыться.

Второй раз он наотрез отказался заворачивать в переулок по пути в театр. Сказал, что поедут кружным путем, но в ложе их ожидал важный человек, регенты не желали опаздывать. Артур заявил, что не доверяет женщине, сидевшей на балконе. Стоял жаркий вечер после душного летнего дня, а она сбросила с плеч накидку. "Жарко, вот и сбросила", - недоумевали приближенные. "А зачем она вообще ее надевала?" На это сказать было нечего. Знакомые с проницательностью короля, в переулок первыми вошли охранники (в театр он брал всего двоих), уже готовые к неприятностям. Там готовили засаду иностранные наемники. Группа стихийщиков огня хотела совершить переворот. Женщина на балконе, скидывая накидку, давала знать, что цель на подходе: балкон прекрасно видели с места засады. Вот так раскрылся заговор и приговорили к смерти влиятельных придворных вельмож.

- Идемте в кабинет, профессор должен появиться с минуты на минуту. Нам позволительно подождать его, но не ему - нас, - сказал Артур.

Он не стремился к власти, но получил и еще не умер. Ноллам говаривал, что он стал единственным наместником, не желавшим высокого положения. А также единственным, кого посвятили в тайну. Пора было выполнить веление последней королевы. Для этого он назначил встречу с Александром Гроуном.

Они подошли к кабинету одновременно. Этот высоченный муж, которого настигла красивая старость, нравился Артуру. В нем чувствовалась искренность и верность, его не надо было разгадывать или искать подвоха, как от многих других людей.

Артур подошел к глобусу и повернул его так, чтобы можно было рассмотреть Ангорию, Лиону и Свободные Острова. Так и хотелось сложить эти части вместе, как кусочки паззла.

Ноллам объяснил все:

- Профессор, в мире не становится спокойней. Симплы в Родене притесняют стихийщиков, Ангория не дождется смерти короля Артура - кое-кому нравится, что трон стал доступней, а Лиона наращивает военные силы. Наши шпионы донесли, что у Гелены набралось три сотни крылатых коней, а ее солдаты давно носят перчатки новой модели, пропускающие больше огня. В обход Закона Безопасности.

- Почему мы закрываем на это глаза?

- Потому что она нашла лазейку. Называет это испытанием нового обмундирования, а в это время ее министры стараются внести поправки в Закон Безопасности. К тому моменту, как это произойдет, лионцы привыкнут к новым перчаткам. Мы не можем запустить такое же тестирование, потому что на перчатки наложен патент. Работаем над этим, пытаемся изготовить свои. Но это не ваша головная боль! А что там с лионской гостьей?

- Не питает интереса к фениксам. Аллен водил ее в питомник - птицы ее не принимают, а сама она их боится. За все время не проявила инициативы, равнодушна к ним. Ни с кем не встречается, не получает писем.

- Получается, либо она не имеет отношения ко всему, либо прибыла в Фэйрстоун из-за наследника.

- Последнее не стоит исключать, уважаемый регент. У нее самые близкие отношения именно с Алленом.

- Пора подготовиться к возвращению истинного короля, профессор, - строго объявил Артур. - Я - мальчик на троне, а людям нужен Оссейн.

- Он н-не готов... - Гроун сглотнул, расстегнул плащ и продолжил, борясь с дрожью в голосе. - Надо сделать это как можно позже. Сейчас неподходящий момент. Его не примут!

- Понимаем все сомнения. Но если будете тянуть, это обернется бедой. Помните, что организаторов заговора на Театральной улице до сих пор не обнаружили! Предупредите, пожалуйста, Аллена, пусть будет начеку.

- Он всегда начеку лорд Ноллам.

- Профессор, ваша племянница вернулась из Лионы. Она не поддерживает связь с кем-то из заграницы?

- Только с человеком, который ее в Лиону и увез, это лорд Дерри, будущий великий. Я просил дворецкого докладывать о письмах, которые она отправляет и получает: скудная переписка, особенно с ее стороны. Не похожа на осведомителя.

- Мы видели копии, вы правы. Они ведь друзья детства? - успокоился Ноллам.

- Он сделал предложение, Джулия еще размышляет. У нее есть время до присяги вашему величеству, - он поклонился.

- Значит, она сомневается?

- Хотела отказать, если бы я не уговорил подумать. Полезно иметь влиятельного зятя.

Дерри имел столько леса, что Родену хватило бы с лихом. Пока тайная канцелярия проверяла лорда на верность, о важных договорах и речи не шло. Тому было несколько причин: присягу принимали у верных подданных, а Дерри недавно вернулся из Лионы...

- Мы раскрыли Гелене информацию об инкубаторе, чтобы отвлечь от Амберли.

Ухватившись за эту идею, она, возможно, оставит попытки проникнуть в Фэйрстоун, чтобы похитить яйца. Взрослую особь невозможно приучить к новому владельцу, как и птенцов, потому что они связаны с родителями и нуждаются в птичьем молоке. Можно только украсть яйца и попытаться вскормить вылупившихся фениксов самостоятельно. Два года назад в Фэйрстоуне схватили грабителей и с тех пор постоянно ждали следующего проникновения. Поймали двоих симплов с отрезанными языками. Первой подозреваемой была Гелена. Она уже имела крылатых лошадей, зато фениксов в Лионе не было. Пристальное внимание к Фэйрстоуну грозило раскрытием личности наследника Оссейнов.

- Профессор, вот еще что... Нам нужны новые стихийщики огня, есть такие в Фэйрстоуне? Чтобы они начали побеждать лионцев.

Гроун прищурился, выбирая, кого бы предложить.

- Дэниел Лоу взял серебро по Западу, несколько юношей тянутся за ним. Но, боюсь, что до Юнелла Райдера им далеко. Травмоопасный вид, мы учим по мягкой методике с принципом "не навреди", как заведено с приказа номер шестьдесят пять.

Артур и Ноллам посмотрели друг на друга, кивнув. Приказ остался от короля Орина, свято чтившего Закон Безопасности. Его подписали до Раскольной войны, эта буква запрещала стихийщикам изучение и использование целого списка красивых и опасных элементов. Орин пошел дальше и запретил еще некоторые элементы, хотя в Лионе их спокойно выполняли. Надо было отменить унизительный приказ.

- А женщины?

Тем более, заботились о женщинах.

- Наши студентки выигрывают по краю и всегда в тройке призеров на национальных первенствах. Но, сами понимаете, после академии они уходят из спорта или находят более спокойную работу. Да и квота на мировые чемпионаты всего одна. Сложно пробиться неопытным девушкам, когда у Ангории имеется Катерина Дирт, Омра Хайсмит, а чуть раньше Хелейна Арленс, Нэри Голд.

Король Артур не хотел объяснений.

- Вы не поняли, профессор. Мне необходимы сильные стихийщики - девушки и парни. Надоело слушать издевки Гелены! Сделайте что-нибудь: усложните программы, выдайте искусство, воспитайте гениев. Ведь для этого существует академия Фэйрстоун?

- В том числе, - Гроун почтительно поклонился.

- Ваше величество, вы не забыли про особенный проект?..

- Не забыл, Ноллам! Сейчас не время. Профессор Гроун представит нам обычных спортсменов.


Глава 13


С Джулией творилось неладное. Аллен смирился с отказом тренироваться, но она не глядела ему в глаза, не могла хотя бы из приличия разговаривать вежливо на людях. Пришлось вовсе не приближаться, чтобы не вызывать недоумение окружающих.

Однако он не стал больше ждать, когда Джулия выберет своего мужчину. Чувствуя, что происходит нечто более неприятное, он начал с самого простого: заглянул в книгу родов. Настороженность появилась еще в тот вечер, когда он подрался с Дерри. Подонок плюнул в него едким дымом, ничего более вонючего Аллен в жизни не нюхал! Но ведь Дерри учился в столичной академии, а не в Фэйрстоуне. Зачем ему другая специализация? В книге родов записаны все фамилии еще с Древней Ангории, единой и неразделенной. Там можно было узнать, какой стихией владели семейства. Так и есть, у Дерри - воздух, всегда был только он, вот и родовой герб - синий торнадо. Луи мог владеть огнем только в случае невероятного исключения. Но Аллен сам видел дым и прекрасно помнил ту вонь.

После занятий он зашел в трактир Питта и заказал простую воду.

- Мне привезли свежий кофе, не выпьете, профессор?

Он произносил "профессор" почтительней, чем "ваше величество".

- Нет, Джегги, лучше свистни сюда Чейни, задам пару вопросов.

- А ничего не натворил? - осторожно осведомился мужик, и Аллен покачал головой.

Чейни сразу явился на командный свист и посмотрел на мужчин. Он быстро рос и каждый новый день отличался от себя вчерашнего. Физический труд и простая питательная еда нарастили на костях мясо, голос больше не резал слух, на щеках появилась темная щетинка.

- Помнишь, маскарад у Розберри? - начал издалека Аллен. - Я не могу вспомнить одну гостью, она невеста его племянника.

- Да я и сам не могу вспомнить ее имя, она такая прозрачная, худая... Имя никак не запоминается. Сейчас с мамашей гостит у будущей родни.

- Она дружит с Эванджеллин Шелл, э... Говорят, красивая девушка. Но она теперь замужем, я забыл, за кем. Может, вспомнишь что-нибудь?

Давай, Чейни, ты же всех знаешь, торопил Аллен в мыслях.

- Джилли, что ли? Луиза постоянно жалуется, что когда они приходят в "Звездное кружево" вдвоем, обязательно пакостят. То чай ей на фартук прольют, то скатерть распорют. Это Джилли Диаз, она иногда приезжает в Амберли к подруге или дальним родственникам. Любит похвастаться перед местными, где путешествовала и что видела.

- А сейчас она в Амберли?

- Да, вчера только она с подругой поцарапала Луизе тарелки.

Аллен поблагодарил его и напомнил об упражнениях, которые нужно отработать к следующему занятию. Написав просьбу об аудиенции, он приложил визитку и отправил Чейни к Диазам. Аллен не знал, но решающее значение сыграла Лэйс Морли. Она и Эванджеллин пили чай в гостиной. В Амберли никого интересного не осталось, все стоящие семейства вернулись в Диону, и девушки сурово скучали, обсудив все, вплоть до личных секретов (вот до чего доводит скука). Тут горничная принесла конверт от Аллена, и Эванджеллин, выбирая между разными реакциями, решила оскорбиться.

- Представляешь, на маскараде этот человек и слова не изволил мне сказать, а теперь нагло просит о встрече!

- И кто это? - сонно спросила Лэйс.

- Профессор Ривера! Тот самый, про которого говорят, что он... - она многозначительно повела бровями. - Как его не выгонят из Фэйрстоуна? Там же дети!

- Он же лионец, у них это не запрещено, - приняв вид опытной женщины, Лэйс отпила чаю.

Лэйс помнила, что несколько студентов забрали документы из академии, когда появился новый декан, но посчитала неразумным напоминать подруге.

- Ну, почему ты сердишься, Джилли, он же не пристает к тебе. Наверно, меня ищет, - она улыбнулась, в самом деле надеясь на такое. - Мы с ним танцевали и приятно поговорили. Я уж и не надеялась, что это получит продолжение. Давай примем? Но обязательно попозже, ожидание разжигает аппетит, верно?

- Тебе мало ухажеров? - с некоторой завистью заметила подруга.

- Я ведь не помолвлена. У меня свои радости, зато будет что обсудить!


*

В пропахшей табаком комнате стоял ор, который слышала вся редакция и, пожалуй, соседние заведения - общественная баня и цирюльня. По улице прогуливались две наглого вида женщины нескромного поведения, и они тоже все слышали. Каждый раз, когда Вельма видела в окно, что они проходят мимо редакции, это ее подстегивало и она снова кричала на редактора, а он кричал в ответ, а наглые женщины никак не желали покидать Чернильную улицу.

- Черт бы побрал эту проклятую работенку, когда же я уйду отсюда! - достигла она самой высокой ноты. - Да чтоб ты подавился своими сплетнями!

- Это даже сплетней не назовешь, Вэл! Эта детская писулька с претензией на сенсацию даже старушку не обидит! Нашу газету перестанут покупать!

- Твоя газета должна стоить не дороже туалетной бумаги! В конце концов, это ее главное предназначение!

- Твоя балерина десять лет на пенсии, три примы сменилось!.. Прямо конкурс сочинений "Как я провел это лето"! Какая разница, где она отдыхает, да хоть в сумасшедшем доме!.. А это идея... - мужчина закурил и с прищуром взглянул на Вельму. Она устало рухнула на жесткий стул, отбитый многими задницами еще до того счастливого дня, когда Ведьма впервые переступила порог этого кабинета.

- Исключено...

- Может, она тратит на курорты наворованные деньжата?

- Полная ерунда, Дик!

- Ну, хоть любовники какие-то, любовницы? - не сдавался редактор.

- Одинокая престарелая женщина, к сожалению.

- Это конец, Вэл, у тебя творческий кризис.

Дик, тоже уставший, прошелся по комнате и сел на гору сваленных в углу писем.

- Знаю, - буркнула она и молча вышла, мысленно считая занозы, посаженные в пятую точку.

В отличие от младшего брата, она не отличалась гибкостью, красивыми пропорциями тела и прочей лирикой, необходимой для танцоров. Невысокая, с широкой костью, полненькая, она не любила худеть и соответствовать стандартам. Владела стихией огня, но без особых успехов: потеряла терпение еще в подготовительной группе, где ставили технику. С детства бойкая и пробивная, Вельма легко находила общий язык с людьми, обожала поговорить по душам, и так получилось, что попала в журналистику.

В ее собственном кабинете пахло свежесрезанной лавандой, она вдохнула полной грудью. Без стука вошел тощий стажер и свалил на край стола свежую корреспонденцию со специальной пометкой "Личное". О красной пометке знали только близкие. Стажер, шаркая ногами, проковылял из кабинета в коридор, дверь несколько раз со скрипом ударилась и осталась приоткрытой.

- Здравствуй, - крикнула Вельма вслед и подняла с пола упавшее послание. Герб академии узнала сразу. Сначала она подумала, что это от Дэна, потом испугалась, что с ним что-то произошло. Но письмо прислали совсем по другому поводу... Улыбнувшись, она пошла назад к Дику - требовать командировочных. Ведь в письме из академии ей пообещали подарить скандал.


*


- Не могу, не могу, не могу, не могу!.. - повторяла Ая, стуча кулаками по бортику. - Если бы могла, делала! Но я не могу!

Она разнашивала уже пятую пару перчаток за неполный месяц. Последняя пара еще не смягчилась, не полностью приняла форму ладоней, и элементы получались с ошибками. Хотя не в перчатках проблема. Кожа на ладонях пузырилась и некоторые пузыри порвались, освобождая влагу. Простейшие элементы давались только через слезы. Мазь не помогала, она действовала, когда рукам давали покой, а не при нагрузках.

- Это можно перетерпеть, я тебе правду говорю, - уговаривала Джулия. Она сама всегда работала через боль, но Ая к такому не привыкла. Ее предел достигнут. - Только не вздумай, девочка, превращать наш труд в напрасное развлечение! Ты будешь тренироваться и выступишь на Турнире Короля не хуже, чем перед советом!

- Еще неизвестно, отправят ли нас директор!

Девочка сгоряча пнула бортик и пробежала мимо наставницы.

Джулия потеряла уверенность разом во всем. Сначала кто-то нарочно изрезал платье, потом Ая превратилась в дикого звереныша, а еще надо самой выступить, но с ее-то силенками? Уж как бы не опозорить академию и ученицу.

В этот неподходящий момент в Фэйрстоуне появилась Вельма Лоу, да в компании с тощим и безмерно длинным фотографом Джонни Фейком. Они составляли забавную пару, так как журналистка оказалась низкой и полненькой. Холдерс не хотел впускать леди Лоу: понял из-за фотоаппарата, что дама прибыла по работе, а не как опекунша. Конечно, та махом поставила слугу на место, пригрозив напечатать пару нелестных. О гостях доложили директору. Говорят, прежде чем вызвать саму виновницу переполоха, в кабинете профессора Гроуна состоялась долгая беседа в присутствии деканов.

В разгар тренировки Дэнни постучал по железному бортику, Джулия завершила вращение и, бросив программу, подошла к юноше с видом: "Какого черта?". Ни капли не смущаясь, он доложил, что ее срочно вызвали к директору, и там оба декана и... его сестра.

- Я с тобой, - твердо заявил он, и это получилось совсем по-мужски упрямо, что Джулия не стала унижать молодого человека отговорками. Не переодевая взмокшую от пота защитку, Джулия предстала перед всеми, стараясь держаться впереди молодого хореографа. На верхней полке шкафа сидел Огонек, с прищуром наблюдая за происходящим. После представления воцарилась пауза, связанная с тем, что Вельма узнала о работе брата.

- Я обо всем рассказал в письме, - он пожал плечами, - А ты не ответила.

- Э... Я приехала разобраться лично! - оправдалась сестра.

- Джулия, леди Лоу хочет написать о тебе и Аелле Роуд, но она еще не определилась, в каком свете, - строго заговорил директор.

- Леди Хантер, мне прислали анонимное сообщение, что вы собираетесь выступить на Турнире Короля.

- А что в этом сенсационного?

- Правда ли, что вы разучиваете армагеддон со слабой несовершеннолетней стихийщицей? Вы не боитесь ответить честно?

Ну, и досада ее охватила! С большим трудом Аелла достигла приличного уровня, стала пытаться исполнять захватывающий элемент, получила первую серьезную программу... А журналистка ворвалась, собрала всех главных у директора и смеет спрашивать таким тоном, будто Джулия мучает девочку! Вельма смотрела, как подозрительный полицейский.

- Армагеддон - сложный элемент, но юниоры его выполняют. Юнелл Райдер и Дэниел Лоу, допустим. Это не запрещено.

- Но юниорки никогда не исполняли армагеддон, не принято перегружать девочек.

- Такой стереотип существует, - кивнула Джулия. Хотелось бы ей поговорить погромче и попросить не вмешиваться, но в эту минуту поняла, что отныне - официальное лицо, которому нельзя ссориться с прессой. А рядом стоял Дэнни, его тоже ссора с сестрой не обрадует. - Я исполняю армагеддон с пятнадцати лет, дядя научил. Просто не получилось соревноваться из-за болезни.

- По имени лорд Дерри, - пробормотала Вельма.

- Теперь и Аелла исполняет достойный армагеддон на тренировках, ей по силам показать это на официальном турнире. Если девушка может войти в историю, мое ли право ее сдерживать?

- Но Аелла Роуд никогда не соревновалась на серьезных турнирах. Я нашла старые протоколы и навела справки, это очень ненадежная стихийщица. Как вы заставили ее?

- Не заставляла, она сама вдохновилась и решила, что пора прогрессировать.

Вот тогда Александр Гроун и разрешил проблему. Сначала он потребовал слова чести от журналистов, что следующие слова останутся между ними и не попадут в газету.

- Леди Лоу, сам король Артур велел мне подготовить сильных стихийщиков, способных конкурировать с лионцами. На Турнире Короля он проверит, на что способны фэйрстоунские специалисты и студенты. Лионцы - фавориты у любого судьи, их можно обойти только более сложной техникой. Его величество ожидает увидеть пару чистых армагеддонов от наших девушек. Это было устное веление, но вы же поверите на слово?

Наконец-то! Джулия вытерла глаза и по-детски шмыгнула носиком, еле сдерживая чувства. Они точно попадут на Турнир Короля!

- А Дэниел?.. - обратилась Вельма.

Джулия посмотрела на него.

- Я помогаю в отделении леди Хантер с хореографией. Мне нравится работать.

Брат и сестра долго глядели друг на дружку, казалось, Вельма о чем-то вспоминала и слабо улыбалась.

- Кто бы сомневался... Ну, а теперь, леди Хантер, я введу вас в курс дела. Аноним написал, что это этический скандал, то есть, у вас есть не только друзья. Он хотел, чтобы я написала в негативном свете. Я не имею привычки идти на поводу у анонимов! Поэтому я предложу сенсацию: возрождение спорта в Ангории! Надежда сборной - юная Аелла Роуд с наставницей Джулией Хантер.

- А можно совсем не писать? - уточнил директор.

Александр Гроун не хотел, чтобы кто-то заметил хоть намек на неладное в Фэйрстоуне, да и не был заинтересован в излишнем внимании к местным делам.

- Аноним напишет в другие газеты, - заметил Аллен.

- А нельзя в более спокойном тоне?..

Джулия не знала, плакать или смеяться.

- Ты говорил, нас не знают судьи и болельщики. Теперь точно узнают!

- Посмотрим. Даю слово, ничего порочащего честь Фэйрстоуна в статье не увидите. Да, слово даю, - внушительно повторила журналистка и тоскливо вздохнула.

Вдруг без стука в кабинет ворвалась секретарша и стала объяснять, что Роза травмировала глаза - пыталась повторить элемент, увиденный в визионе, без разрешения и должной подготовки. Декан женского факультета сразу отправился на место происшествия, остальные остались на местах, чтобы не мешать Фиери действовать согласно установленным предписаниям.

- Она не ослепнет? - осторожно спросила Вельма.

Директор уточнил, какой именно элемент пыталась произвести первокурсница.

- Драконий взгляд, профессор, - ответила секретарша.

- Сами понимаете, это несложный элемент. Его проходят одним из первых на втором курсе, когда начинают использовать глаза. Бывают исключения, когда у стихийщика огромный, неконтролируемый запас энергии, и он случайно все направил в глаза.

Вельма все записывала в блокнот на спирали. Джулия осторожно заглянула в него, но ничего не смогла разобрать: хитроумная женщина сокращала слова до знаков и аббревиатур, понятных ей одной.

- Можно получить серьезную травму даже на простейшем элементе, - добавил Аллен. - Такое было у Лероя, помните? Он взял паузу и не вернулся в спорт. Леди Арленс пропустила сезон из-за ожога носа на простом дымовом элементе, который умеют дети.

- Припоминаю... - пробормотала Вельма, но Джулия увидела огромный вопросительный знак в блокноте. Наверняка журналистка все перепроверит, хотя Аллен говорил правду. - Понимаю, что вы хотите сказать.


*


Рома Шелли завершил гастроли с первыми дождями. Половину дорог размыло, передвигаться по стране стало трудно и утомительно. В декабре, с большим опозданием, знаменитый композитор и пианист добрался до Амберли и остановился в доме мэра как почетный гость. Появились афиши о выступлении с избранными произведениями. Джулия искала камни или бисер для платьев, так и наткнулась на одно из объявлений на улице и узнала о приезде друга.

Наверное, она не решилась бы прийти в гости к самому мэру. Но дело не в том, она все равно не испытала желания напроситься к Роме: годы, разделяющие друзей, похожи на рухнувший мост. Сначала его следует отстроить, а потом по нему ходить. Несколько дней привыкала к мысли, что скоро встретится с мужчиной, которого полюбила в невинном возрасте. В то время девочка не смущалась показывать чувства, а сейчас понимала, что это могло выглядеть смешно. Где тот ребенок, не имевший секретов, не видевший преград, в виду собственного возраста и возраста Ромы? Как она могла уверенно считать, что выйдет за того человека? Хотелось бы вот так подойти к Аллену и заявить открыто, что хочет долго его целовать и не отпускать из объятий. Сейчас, прежде всего, Джулия видела преграды.

Рома поступил неожиданно. Она думала, что он появится в Фэйрстоуне, но этого не случилось. В один по-настоящему зимний день, когда шел крупный медленный снегопад, во время обеда в столовую занесли букет поздних хризантем и вручили профессору Хантер. На бархатных листьях лежали снежинки, некоторые лепестки пожухли, но букет все равно был волшебным. Красота ускользала с каждой тающей снежинкой, но Джулия успела уловить ее сполна.

- Догадываюсь, что это от нашего друга лорда Шелли, - произнес дядя.

Джулия опасалась взглянуть на Аллена и прекрасно расслышала, как сердито кто-то откинул приборы на тарелку.

- Коллеги, лорд Шелли дает концерт в Амберли, он приглашает вас и студентов посетить вечер в качестве его друзей. Это один из известнейших выпускников Фэйрстоуна. В пятой аудитории до сих пор есть... э... след от кометы, выпущенной Ромой.

Самые старые преподаватели ностальгически рассмеялись.

- Я надеюсь, мы хорошо проведем время.

Директор выразительно посмотрел на Джулию, а затем на Аллена, скрестившего руки с явным недовольством.


*


Ради концерта Ромы Шелли директор подарил академии лишний выходной. Студентки носились по общежитию как сумасшедшие, ссорились, а двое умудрились подраться. Затем они испытали на себе исправительный разговор с Александром Гроуном и отбывали наказание в питомнике. Из гостиной-атриума пропали шторы с ламбрекенами, и горничные устроили обыск в женском крыле. У них имелись справедливые основания подозревать девушек в воровстве. Каково же было удивление, когда пропажа обнаружилась в мужском общежитии, в комнате старшекурсников. Никто из них не смог объяснить наличие в комнате украденных штор. Дэниел высказал мнение, что их подсунули перед обыском. Горничные хотели отправить юношей к директору, но вовремя вступился декан Ривера. "Сомневаюсь, что мистер Лоу хотел сшить себе розовые рубашки. Даже ради Ромы Шелли!" - жестко заявил он и увел подопечного на дополнительную тренировку. У Аллена внутри кипело от ревности, и он даже в выходной, выделенный директором, провел выматывающую тренировку.

Очередь в душевые тянулась на весь коридор. Можно подумать, что в Фэйрстоуне мылись только по особенным случаям. Юноши ходили с угрюмыми или равнодушными лицами. Они не понимали, что особенного в "лохматом скрипаче", и хоть в лепешку разбейся, все как один не могли запомнить, что Шелли, вообще-то, пианист.

Перед концертом Ромы Джулия уделила большое внимание внешнему виду Аеллы. В Амберли по случаю съехались дворяне из столицы. Всего три семьи, зато какие! Лорд Дэвенгор с супругой и дочерями, некогда - министр иностранных дел, а сейчас в отставке. Троюродный дядя короля Артура, граф Адри, он серьезно повредил позвоночник и не вставал с кресла. Его незамужняя дочь Делиза славилась острым язычком и слыла опасной особой. Она умела управлять мнением общества, всего лишь выбросив небрежное слово. Если ей понравилось платье на балу, она говорила "Лучшее, что я видела", и модельер богател. Если туфли ей не нравились, она приподнимала брови, шутила "Этим копытцам позавидует любая лошадь", и обрекала на провал. Леди Делиза диктовала собственное мнение как самая старшая женщина в королевской семье. Такие мелкие подробности, вроде той, что Артур видится с кузиной так же часто, как планеты выстраиваются в парад, никого не интересовали.

Кто-то из этих почтенных людей мог появиться на концерте. Опасно, но Джулия желала этого. Она позвала Аеллу в комнату и посмотрела, что та хочет надеть.

- Это очень хороший костюм, моя дорогая, но только для экзамена.

Ая, державшая перед собой белую блузку и плиссированную юбку, смущенно потупилась. И тут Джулия призналась, что они точно поедут на Турнир Короля. Сначала она сомневалась, стоит ли взваливать на девочку, что его величество ожидает от них особенных программ. Но Аелле нравилось внимание и ожидания, поэтому наставница выложила правду, больше не медля.

- Будем делать из тебя чемпионку, для этого не обязательно ждать соревнований. Наоборот, на соревнованиях будет слишком поздно!

Джулия распахнула шкаф и стала вытаскивать вешалки с одеждой.

- Для красного ты слишком... Пожалуй, что-то красное наденешь на банкет после турнира, тогда можно. А сейчас его надену я, - она небрежно бросила вешалку с платьем темного винного оттенка на стол. - Сочетание черного и белого будем избегать, чтобы ты не ассоциировалась с классной доской. Зеленое! Откуда оно?..

Ая покорно наблюдала в сторонке, ожидая участи. Она с трепетом осознавала, что стала частью важного плана, и что это дверь в новый мир. Возможно, больше никто не назовет ее слабой стихийщицей. Она еще всем покажет! Жизнь менялась, она затаила дыхание и не сопротивлялась, предвкушая много радости. Почему бы и нет, сколько можно стоять за спинами? Все это девочка высказывала вслух, вызывая у Джулии внутреннюю улыбку.

- Примерь! - приказала она и, забрав свое платье, вышла в соседнюю комнату. Она вернулась через шесть минут и помогла Аелле застегнуть замок на спине. Это было шелковое платье, переливающееся от черного к сапфировому и кобальтовому оттенку, отчего глаза девушки стали выразительней. Платье оставляло открытыми шею и плечи, лиф обтягивал грудь и тонкую талию. Юбка доставала до полу, что навевало мысли о принцессах.

- Повернись, - скомандовала Джулия, наблюдая подопечную в зеркале. Распустила ей волосы и накрасила глаза. - Губы трогать не станем, акцент на глаза - и все упадут у твоих ножек, - она усмехнулась. - Ты же хочешь, чтобы они это сделали?

- Д-да, - с восторгом согласилась Аелла.

- Вот и правильно. Пройдись по комнате!

Дрожа, она сделала три шага.

- Ну что это такое! У тебя на лице написано: "Ловите, я падаю"! Не смеши народ. Осанка, улыбка! Покажи зубы, или ты почистить забыла?!

- Н-нет, профессор...

- Жду.

Аелла постаралась собраться и успокоиться.

- Я первый раз накрасилась...

- Представь, например... Дэнни! - безжалостно вгоняя ее в краску, настраивала Джулия. - Вот же он упадет, когда увидит тебя красивой и взрослой. Удиви его! Запомни, ты мечтаешь участвовать на Турнире Короля с детства. Пример для тебя - леди Катерина Дирт, которая много лет боролась за чемпионство. Скажи это Вельме Лоу о-бя-за-тель-но!

Публика любит наивных, чистосердечных девиц.

- Хорошо, профессор.

Джулия поцеловала ее в лоб, подошла к зеркалу и накрасила губы красной помадой.

- Посмотри на себя, Ая, тебе нечего стесняться. Привыкай побеждать, - посоветовала она. - Не только на арене, моя девочка.

За юниорское отделение девушек Джулия не волновалась, она поверила в ту иллюзию, которую начала создавать руками Вельмы... Много лет на внутренних соревнованиях Ангории творилось одно и то же: приходили невзрачные стихийщицы с набором легких и средних элементов, стреляли ими как роботы на экзамене. А вот она сразит всех наповал своей ученицей...


*


Зал собраний Амберли был забит до отказа. Пожилые дамы потребовали открыть форточки, потом поочередно жаловались на сквозняк, но все равно не разрешали злосчастные форточки закрыть. Все зрители пришли в лучших нарядах, на некоторых белело, как новенькое, кружево, которое лет пятьдесят не продавали в магазинах, как и многие платья и костюмы леди и джентльменов. Наиболее уважаемые семейства и преподаватели Фэйрстоуна заняли три ложи. Вельма Лоу получила место рядом с директором и брала у него интервью, потому что другого свободного времени у Александра Гроуна не имелось. В утешение за отказ деканов судьба подарила ей интервью с мэром.

- Профессор Гроун, Фэйрстоун рассчитывает победить на турнире в общем зачете? - она приготовилась записывать в блокнот стильным пером с серебристым покрытием.

- Нам бы этого очень хотелось, но...

- На какого участника вы больше всего надеетесь?

- Самые опытные из них - профессор Ривера и его талантливый юноша. Остальные не...

- Как планируете потратить призовые?

Профессор Гроун вздохнул, с ужасом соображая, что ответить этой настойчивой женщине, чтобы потом не опозориться на всю страну.

- Леди Лоу, сделайте приписку, что директор академии стар, немощен и его покидает разум...

Джулия пришла с небольшим опозданием и села в зале, но в первом ряду, а не в ложе. Она привела Аеллу, все дружно вздохнули в восхищении юной девушкой. В воздухе уже ходили сплетни об открытии, о новой стихийщице, способной на мощные элементы. Джонни Фэйк снимал обеих, пока они не заняли места.

Ривера хорошо видел их со своего места в центральной ложе. Да их все видели, на то и был расчет, вероятно.

- Адрио, профессор Хантер закончила программы? Вы контролируете?

Ему показалось, что иногда она выглядела заболевшей. Или поглощенность работой, задумчивость производили такое впечатление.

- Для этого, судя по всему, существуете вы, - холодно ответил оппонент, не удостоив его взглядом.

Ривера сдержал негодование. В последнее время он много гневался, и знал, кто тому косвенный повод и прямая причина. Настоящий стихийщик не поддается негативным эмоциям, чтобы управлять стихией с холодной головой и в полную силу. Стихийщиков, особенно по огню, с рождения приучают к сдержанности, а то ведь и убить можно... Фиери вдруг взглянул на него косо.

- От вас идет дым, профессор. Не подумайте, что я вас опасаюсь...

- Поглоти тебя вода, - выругался Аллен, и взял себя в руки или, наоборот, руки - в себя? От них, и правда, пошел дымок.

Деканы давно стали тихо соперничать, еще когда директор выразил желание реформировать систему обучения. Ривера поддержал новый принцип разделения на факультеты и специальности, и он... оказался единственным. Фиери этого все еще не забыл, хотя тот проект канул в небытие. Преподаватели слишком привыкли к старым порядкам и не поддержали проект Гроуна.

Джулия, к радости Аллена, оделась не в мужской костюм. Вдруг и от Шелли что-то осталось на память! Воображение рисовало страстный роман между ними, но когда они могли успеть? С юности до недавнего времени она была с Дерри. Однако, Шелли прислал цветы, и выглядели они не дружеским, а каким-то более смелым подношением. Выждал, пока девушка станет свободна, не иначе!

За ревнивыми раздумьями он не заметил, как в зале стихло и на сцене появился главный кумир женщин. Среднего роста, в темных брюках и алой рубашке, с вьющимися волосами до плеч, мужчина выглядел моложаво, как старшекурсник из академии. Студентки, сидевшие на последних рядах, зашушукали.

- Дамы и господа... - начал Шелли и глубоко задумался. - Дорогие друзья!

По последним рядам прокатилось неуместное девичье хихиканье. Директор провел в воздухе рукой и на сидевших обрушилась синяя волна, охладившая романтический пыл.

- Я завершил первые в жизни гастроли и выбрал последней остановкой Амберли не случайно. Здесь, в академии Фэйрстоун, прошли лучшие годы юности, где я встретил друзей и даже стал для кое-кого первой любовью.

Аллен заметил, как покачала головой Джулия, а Шелли посмотрел в ее сторону. Что у него с ухом?.. Оно же блестит! Неужели там серьга, с отвращением догадался декан.

- Профессор Гроун сказал, что я стану хорошим стихийщиком и поставлю рекорды, но когда я уверился, что гораздо сильнее люблю музыку... Он сказал, что музыкантом я стану великим. И я перешел в музыку, но не за величием. Слова профессора поддержали меня, я буду благодарить вас за это вечно.

Шелли неожиданно для всех исполнил комету с сияющим перламутровым хвостом. Она подлетела к ложе и растаяла в воздухе перед директором.

"Сколько пафоса!" - уныло подумал Аллен под общие аплодисменты и безрадостно добавил два хлопка.

- Узнал сегодня всех преподавателей и жителей Амберли. Миссис Дюк, к вам до сих пор приходят самые красивые девушки?

- Да-да! - отозвалась расфуфыренная женщина с первого ряда.

- Мистер Питт, нигде не пробовал кофе лучше вашего! Чейни, я видел, как ты пытался оседлать пса, а сейчас вымахал выше меня!

Таким образом, он нашел пару слов для всех старых знакомых, которых обычные люди к его возрасту и в его положении забывают.

- Леди Джулия, я не достоин был сочинять в вашу честь, вы и есть музыка!

Аллен представил, как тепло она улыбнулась.

- Друзья, сегодня я играю для вас!

После этих слов он сел за пианино и не вставал целый час.

Это был прекрасный пианист, но Аллена не трогала музыка человека, занимавшего место в мыслях или в сердце любимой девушки. У него сложилось впечатление, что она с трудом дождалась перерыва и взлетела со своего места. Как он и ожидал, она стремилась попасть за кулисы, оставив Аеллу премило болтать с леди Адри. Почувствовав глубокое несчастье, он понял, что влюблен в нее слишком серьезно, до боли в прессе...


*


Пианино стояло в центре сцены и Джулии оно казалось черно-белым монстром, и монстром тоже был Шелли с развевающимися волосами. Как только стул выдерживал такого экспрессивного музыканта? Шелли закончил и встал со стула еще более лохматый, чем обычно. Джулия сорвалась и последовала за кулисы, пробиваясь через толпу поклонниц с букетами. Не раз уколовшись о шипы, она добралась до дверей гримерной и нагло пнула ее, не став дожидаться выхода пианиста.

- Джулия? - крикнул Рома из-за ширмы, расписанной драконами.

- Да!

Он ее впустил, остальным поклонился и попросил прощения - ему нужен перерыв.

Джулия взволнованно стала ходить по тесной комнатке, она боялась того, что сейчас скажет. Такого никогда не было, это произойдет впервые в истории. Только бы соперницы не додумались первыми! Больше всего она опасалась, когда находила время на раздумья, леди Дирт, опытной драконицы.

- Рома, я хочу, чтобы ты сыграл в моей программе на Турнире Короля! - властно потребовала она.

Рома глянул на подругу исподлобья, приподняв густые брови. Он понял неправильно:

- Музыкальная пауза?..

- Нет, черт возьми, Рома, я буду выступать под живую музыку! - заявила Джулия и расхохоталась от гениальности и простоты идеи. - Это будет последним штрихом, вот чего мне не хватало! Ты представить не можешь, как я измучилась, пока продумывала эти проклятые программы! Сколько раз обманывалась, что все готово и начинала заново! А теперь понимаю, что это не зря.

- А это разрешено? - неуверенно пролепетал гений.

- Главное, что не запрещено, Рома! Ну, кто будет возражать против тебя! До сих пор считаешь, что тебя никто не признает?

Она потормошила его кудри и еще раз рассмеялась.

- Ты сыграешь, и мы победим вопреки всем!

- Вот и встретились, малышка! - широко улыбнулся он, демонстрируя обаятельную щербинку между резцами, и они обнялись. Джулия остро осознала, что это единственный человек, рядом с которым нечего опасаться. Впервые за долгое время она ощутила уверенность, похожую на выход из темной пещеры.

- Ты ведь согласен? - она вдруг испытала неловкость за собственное рвение.

- Разве утоишь перед твоим энтузиазмом?

*


Одним утром Джулия вышла из комнаты и чуть не наступила на розу зимнего сорта с пышным бутоном, которую оставили под дверью. Это выходка Аллена ее рассердила. Как он мог напоминать о себе в такое нервное время! Через день все повторилось. Под дверью лежала новая роза. Кипя гневом, она наступила по цветку и швырнула его подальше.

На завтраке они встретились, и Джулия посмотрела на него, как на врага. Он прищурился, но сделал вид, что не понимает.

- Странное дело, коллеги... Второй раз нашла у себя под дверью помятый цветок. Нил так радовался, что в этом году розы хорошо цветут, и вот, у него завелся воришка.

- С чего бы кому-то бросать розы под вашей дверью? - просипела мисс Литтлвуд, у которой случилась ангина. Она куталась в шаль, а горло обмотала шарфом, от которого на всю комнату несло пахучими согревающими мазями. Джулии казалось, что она умирает от удушья в сосновом лесу.

- Недоумеваю.

- Надеюсь, ты не подозреваешь меня? - хохотнул Фиери.

А на следующее утро Джулию ожидал очередной цветок...

Она схватила подношение, укололась и пошла по утреннему снегу в коотедж к Аллену, ругаясь на ходу. Оказывается, он проспал и стал благодарить ее за то, что она его разбудила.

- Аллен, прекрати подсовывать мне эту траву!

Она впихнула ему в руки розу и вошла внутрь.

- Я? Тебе?..

- Нечего разводить романтику!

- Извини, любовь моя, - разулыбался Аллен, - но это был не я.

Он, бодро насвистывая, раскрыл шкаф, скинул мятую рубашку и стал искать свежую. Джулия зачарованно наблюдала за движениями, впервые увидев Аллена по пояс раздетым. Для кого-то - обычное человеческое тело, а ее будоражила каждая линия, волновавшее легкие спокойное дыхание, длинная шея, тени и рельеф на спине. Потом встрепенулась.

- Ты не врешь?

- А зачем мне мудрить? Когда я хотел тебя поцеловать, то просто брал и целовал. Размечталась, что я буду за тобой бегать?

Она вскипела, совершенно не улавливая шуточного тона, подошла к нему и развернула лицом к себе.

- Ты о себе высокого мнения! Мне не хватает часов в сутках, чтобы справиться со всеми задачами, думать о тебе и подавно некогда!

- Полегче, любовь моя, кажется, ты ко мне пристаешь! - рассмеялся Аллен.

- Вот такая женщина тебе и требуется, Ривера! Чтобы сама бегала за тобой и дралась с соперницами! Потому что ты просто отдал меня Луи Дерри, сдался без боя!

Она хотела уйти с торжеством и гордо поднятой головой, довольная тем, что сорвала злобу и напряжение. Тут Аллен по-настоящему разозлился и впечатал ее к стене, вплотную прижавшись спереди. Его частое бешеное дыхание обжигало ей лицо. Там, где мужские ребра и грудь вдавливались в ее тело, кожа горела от неуместного желания.

- Я не имею привычки ставить кому-то рога, но с тобой, по наивности, ошибся, - прошипел он. - Это был единственный поступок за всю мою жизнь, о котором я сожалею. А ты чего ожидала? Дуэли?

Она покачала головой. Дуэль - точно не то, чего она желала, особенно для Аллена.

- Вижу, твои ожидания не сбылись. Тогда надо было выражаться точней, Джулия. Если я тебе нужен - вот он, я. Мне требуется единственный повод - твоя свобода, остальное между нами вполне ясно.

Джулия очень жалела, что не сдержалась и спровоцировала ссору. Просто постоянная близость Аллена и нежелание выходить за Луи выплеснулись, наконец.

- Я сказала со зла, потому что взбесили эти проклятые цветы. Не надо никакой дуэли, я давно забыла, что между нами случилось на нетрезвую голову.

- А я каждый день вспоминаю. Поглоти тебя вода! - он закрыл глаза, ослабил хватку. Джулия освободила правую руку и прикоснулась кончиками пальцев к его губам. Он зажмурился.

- Уходи.


Глава 14


Студенты разъехались на каникулы. В Амберли выпал густой снег, и некому было наследить на пушистом покрове, укрывшем двор. Заснули кедры, держась друг за друга ветками. Иногда по ним проскакивала белка, роняя алмазную россыпь снежинок. Бриллиантовая пыль, сверкая на ярком солнце, медленно слетала вниз, как непонятное волшебство. Аллен долго наблюдал за этим из окна, не отвечая на вопросы Джулии. Они потренировались последний раз перед отъездом. Программа теперь выглядела как гимнастика, набор автоматических движений. Оба партнера словно не испытывали хотя бы искры чувства. Завершив, Аллен отошел к окну и надолго замер.

- Алмазное волшебство... Это был бы прекрасный элемент, - задумчиво произнес мужчина. Голос прозвучал шепотом, Джулия все расслышала только из-за сонной тишины, поселившейся в каждой щели замка, и поразилась, что их впечатления совпали.

- Для стихийщика воды, - скептически заметила она, слегка рассерженная. - Давай не будем выступать, Аллен?

Оба понимали, что зрителю не понравятся холодные статуи, мучающиеся в паре.

Аллен улыбнулся с какой-то мстительной радостью.

- Почему же? Обязательно выступим!

С кривоватой улыбкой он беззвучно ушел из зала через заднюю дверь. Она увидела, что он направился к питомнику.


*


Диона - прекраснейшая столица мира, снова встречала Джулию. Город заново отстроили после войны, и он возвышался, величественно появляясь на горизонте задолго до приближения к воротам. На вершине каменистого холма стоял королевский замок, сияющий луковичными медными куполами. Джулии нравилось считать башенки, наставленные по всему двору, каждый раз сбиваясь со счета. Красочная роспись, причудливые арки и павильоны превращали замок в красивое явление архитектуры, но помимо того, его построили на магии стихий, как и Фэйрстоун. Использование подобной сверхсилы заканчивалось для стихийщиков смертью. Когда старый город исчез в воде и дыме, выстоял только Вечный Камень, именно так называли дом Оссейнов. До самой вершины доставали морские ветра, постоянно напоминая наместникам о море и другом государстве за синими штормами.

Ниже по холму стояли дома жителей. Обычные каменные строения с яркими крышами и наличниками на окнах, уличными зонтиками, крытыми дворами и переходами. А ночью каменный город начинал светиться. Стены излучали мягкий свет, накопительные кристаллы на столбах освещали частные дворы, с крыш светили в небо лучи. Серьезной угрозы не существовало, но ангорцы больше никогда не поверят лионцам. Раскольную войну развязала Лиона, амбизиозная командующая королевской конницей. Все крылатые кони затем остались у Лионы, в честь нее назвали новую страну. Гелена была ее потомком.

Ривера и Хантер прибыли в одной карете, перекинувшись парой формальных слов за весь день пути. Вельма запретила брату принимать участие в "Фантазии", объяснив тем, что опасается за перегрузки. Последовав этому примеру, Аелла тоже отказалась, хотя настой, приготовленный из пупырки обыкновенной, почти полностью заживил ожоги.

Они не въехали в главные ворота, высокие железные двери с украшающим их ангорским драконом. Обогнули на карете четверть холма вдоль городской ограды и подъехали к гостинице за чертой Дионы. Здесь останавливались все приезжие и, при необходимости, получали у коменданта пропуск за стену. Аллен и Джулия не собирались посещать саму Диону. Арена Дракона находилась прямо тут, способная вместить три тысячи человек. А еще, отсюда открывался вид на море, спокойное, как сон младенца. Лазурная полоска светилась впереди, щекоча носы своим соленым дыханием. В первый день всегда ощущалась разница между воздухом здесь и в Амберли.

Гостиница представляла собой трехэтажную мраморную башню. Наверху, на смотровой площадке, все еще стоял колокол, в который звонили в старые времена, когда башня служила охранным пунктом. Номера оказались маленькими, но уютными, чем-то напоминали комнаты в родительском доме Джулии. На полу расстелили тканные половички, на кровати облаком лежала воздушная перина, лоскутное одеяло и подушки; на окнах развевались белоснежные занавески.

С дороги Джулия долго дремала в теплой ванне, а горничная время от времени подливала горячей воды, потом помогла завернуться в огромное полотенце. Джулия вышла в галерею и прислонилась к колонне, опасно треснувшей у основания. Когда с моря дул штормовой ветер, казалось, что гостиницу шатало.

Внизу под апельсиновыми деревьями играли в городки дети, иногда отвлекаясь на щенят, родившихся у сонной собаки, наблюдавшей за ними возле будки. Город постепенно разрастался, теперь и за пределами стены появились беспорядочно разбросанные дома, лавки, и здесь рождались дети.

- Я посылаю на тебя армагеддон! - грозно воскликнул мальчик лет семи.

- Ах, вот ты как!.. Получай черное пламя! - закричала в ответ девочка и взмахнула руками как крыльями. Джулия отвернулась и вернулась в комнату, поеживаясь.

К обеду она спустилась в столовую, где встретилась с Хелейной Арленс, специально прибывшей познакомиться с новыми участниками "Фантазии". Чудная женщина производила странное впечатление. В обтягивающем платье, как всегда, с декольте, она набросила на плечи меховое манто из чернобурки. Кудрявые белые волосы падали до лопаток. И очень много тела: грудь, бедра и все остальное. Настолько много, что смотреть в лицо было крайне сложно. Рядом с ней в заношенных свободных брюках и куртке Джулия чувствовала словно ошиблась дверью.

Хелейна перевернула представление о женских программах. Она самой первой в мире начала выступать на взрослых соревнованиях в специальных платьях, дополняющих образ. Это все равно что революция. Голос у женщины звучал вкрадчиво, но умел становиться настойчивым и приказывающим.

Джулия села напротив нее и Аллена, и поначалу они долго обсуждали детали программы.

- В последнем отделении выступят мои чемпионы, - сказала Хелейна, будто стихийщики добыли титулы на соревнованиях ее имени или под ее руководством, - Если меня зацепите, попробую втиснуть с ними. Концепция у тебя... привлекательная.

Джулию начинало раздражать, что леди Арленс смотрит только на Аллена. В ее вкрадчивом тоне мог скрываться интимный намек. Или это обыкновенная манера речи?

- Я видела вас в детстве, когда родители получали автограф. Вы с тех пор совсем не изменились, - вежливо заметила она, сама не понимая, хотела ли вложить в это грубый подтекст. Аллен и Хелейна уставились на нее. - Одно из... ярких, красивых воспоминаний.

- Не каждый умеет запоминаться, - кивнула она.

После этого леди решила не задерживаться и попрощалась. Самое ужасное, что остаток обеда прошел в молчании. За другими столиками постояльцы хоть что-то говорили. Поэтому ужин Джулия заказала в номер, но в одиночестве и кусочка не проглотила.

А на следующий день ее ожидало унижение. Из-за напряженности между ней и Алленом не получилось выразить все, что вкладывалось в программу. Она работала с каменным лицом, не беспокоилась о синхронности, не испытывала радости. Закончив, Джулия сама прекрасно понимала, что разнесла бы Аеллу на искры и пепел, покажи она такое выступление, но ничего не могла поделать.

Леди Арленс отошла от бортика к ним и лениво растянула:

- Джулия, партнер вам не мешает, - намекая, что из-за нее они выступили словно отдельно друг от друга. - Посмотрите туда... - она указала пальцем с длиннющим черным ногтем. Черноволосая девушка с алыми губами, одетая в обтягивающий комбинезон, репетировала программу. - У меня есть девочка, которая выучит все движения за полчаса. Она выступит в этой программе, так... как будто любовью с тобой займется.

Хелейна и Джулия смотрели на Аллена. "Неужели ты согласишься?" - с трепетом думала девушка, ощущая, как пылает от стыда лицо. Он внимательно прищурился на партнершу, предложенную хозяйкой бала.

- Хочешь, позову?

Тут терпение лопнуло, Джулия собралась отвернуться и уйти прочь, только бы ей не делали одолжений. Но в последний момент вспомнила, что Вельме все известно. Если она не выступит, это испортит репутацию и Аелле, и наставнице. А вдруг потому и не пустили Дэнни, что сестра еще не доверяет молодым преподавателям академии или готовит скандал в прессе, в который не хочет вмешивать родную кровиночку?

- Хелейна, дорога была трудная, Джулия еще не вошла в ритм. У нас хорошо получалось дома, не сомневайся.

Дама подмигнула и отошла от них, бросив из-за спины, что поставит их на разогрев зрителям в предпоследнее отделение. Из-за партнерши.

Джулия отвернулась, растирая спину.

- Имел право согласиться! - бросила она глухо, расстроенная после всего случившегося. - Давно ведь ничего не получается.

- Большая честь выступать с чемпионкой Ангории, но я тебя никогда не обижу.

После долгого обоюдного молчания эти слова прозвучали как жизнь после смерти. Джулии стало легче дышать. Они еще несколько раз прогнали номер, и оба чувствовали, что руки и ноги ничто не сковывает, на плечах нет тяжести, прикосновения не вызывают злости.


*


Шоу началось на закате дня. Сначала выступали малоизвестные стихийщики, а на трибунах еще пустели кресла. Джулия и Аллен явились рано, хотя в запасе имелся час, и разминались за бортиком. Он был во всем черном, она в белом струящемся платье до колен с короткими рукавами. Не разговаривали. Это не очень серьезно, настраивать друг друга, здесь же не соревнования, и они оба - взрослые люди, думала девушка.

- Народ собирается, вас увидят многие, - предупредила Хелейна. Сегодня она явилась особенно ослепительная. На декольте красовался бриллиант размером с грецкий орех, если вместе с оправой, а на талии висел серебряный поясок. Черное платье, как принято, обтягивало фигуру. - Вельма Лоу со своим штативом Фейком носится вдоль бортика, не подведите! Пришли заснять невесту Луи Дерри, я думаю.

Она ушла настраивать остальных, а Джулию "настроила хорошо". Значит, информация начала активно расползаться, как она и ожидала от Луи. До чего же противной оказалась Арленс! Как будто на нее можно посмотреть только из уважения к Дерри, вот это да!

- Я уверен, что не ошибся с этой программой, - тихо сказал Аллен, встав ближе. Их плечи коснулись.

И тут объявили выход. Сначала Джулию оглушили их имена, произнесенные конферансье. Кристаллы, светящие вдоль арены, ослепили пару. Но Аллен уже привычным движением схватил ее за руку и вызвал знакомые ощущения. Лишний свет потух, редкие приветствия стихли. Опустился густой сиреневый вечер, нежно зазвучала скрипка...

Джулия начала первой, как и поставил Аллен. Она кружилась под музыку, пока скрипка не взяла паузу, после которой вступил партнер. Кристаллы освещали по очереди то одного, то другого. Высоко над собой стихийщики рисовали пылающие цветы, распускающиеся на глазах у зрителей. Они встретились на середине поля, когда столкнулись их огненные кольца, разлетевшись в разные стороны брызгами красного. И начали танцевать в унисон... Осторожная дорожка с кружевными узорами, долго таявшими в сумраке. В музыке Аллен и Джулия слились воедино, не сбиваясь и не ошибаясь. Девушка не боялась ни за одно движение. Она поняла замысел, предназначенный только для нее одной, и приняла. Аллен хорошо понимал, что этот танец им подойдет: их настроению, телам и отношениям. Параллельное вращение с длинными цветными лентами, завернувшимися близко к телу... Поддержка в огненном водовороте, вращение спиной друг к другу со сцепленными руками, и армагеддон...

Впервые Джулия получила аплодисменты от зала для себя. Приходя в сознание, она подумала: "За что?", ведь это она испытала радость от программы. Летящая, плавная, мерцающая в темноте девушка, свободная от страхов и переживаний - это она, рядом с любимым человеком.

За бортиком их поздравляли стихийщики, имевшие титулы, в отличие от них-то. Все еще пребывая в полете, Джулия толком ничего не отвечала. Она помнила его руки на себе и отворачивалась от надоедливых восторгов, смывающих эти мгновения. Но они держались друг от друга подальше, не сговариваясь: уже пошла сплетня о невесте Дерри.

После них выступали гораздо более любимые зрителями стихийщики, владевшие, наверное, приемами, которые Джулия не умела. Ничто не портило радости от душевного исполнения собственной программы. Потом начался банкет на террасе с накрытыми столиками. Она знакомилась с гостями и стихийщиками, а все лица и имена в искаженном восприятии представлялись как его лицо, как его имя. "Я тебя никогда не обижу".

Когда стали расходиться первые гости, Джулия тоже попрощалась с Хелейной.

- Спасибо, - поблагодарила та неожиданно и коротко обняла ее.

Она вернулась в отель, еще пустующий из-за банкета, как сказал портье. Медленно поднялась по лестнице, считая ступени. Собиралась нырнуть в перину и заснуть. Так надо.

Не получилось. Нужно было выплеснуть силы, не дававшие успокоиться и уснуть. Она вышла на галерею. Ночь была так нежна, обнимала и укутывала, старалась успокоить, как лучшая подруга.

В окнах отеля по эту сторону не горел свет. Джулия подумала, что это прекрасная возможность. Она вернулась в комнату, беспокойно походила, но желание не пропало. Она покинула башню, все время опасаясь наткнуться на персонал. На заднем дворе из слепых окон ее никто не увидел бы, и только она собралась включить кристалл, висевший на ограде, как заметила приближающуюся тень. Узнав по силуэту, походке, звуку шагов, она все равно посмотрела ауру, не удержалась. Как же это красиво! Она сияла, как двойная звезда, синяя и огненная, лучи разной длины разлетались в стороны, почти слепили.

- Хотела потренироваться.

- Отличная возможность для дуэли, как считаешь?

Не поверив своим ушам, она рассмеялась.

- Я серьезно.

- Тебе будет больно! - подшутила она.

- Ты могла бы поддаться, - подхватил Аллен, схватил ее за ладонь, провел пальцами по внутренней стороне и быстро отпустил. Да, сегодня он в митенках. Особенно сильно чувствовалось, когда он прикасался голыми пальцами, хотя она сама, как обычно, надела перчатки. Джулия резко отвернулась, чтобы скрыть радостную улыбку: как не хватало его прикосновений без оправданий и надуманных причин! Аллен принял это за попытку уйти и осторожно, но крепко обнял сзади.

- Тебе самому понравилась бы такая победа?

- Очень, - шепнул он прямо в ухо.

- Бессовестный человек... Почему мы шепчем? - удивилась Джулия.

Его голос она обожала. Когда Аллен разговаривал только с ней, из строгого голос превращался в бархатно мягкий. Она умела ощущать его слова на коже, губах и шее, где угодно.

- Нам это нравится. Решила, что я непременно проиграю? Да что ты знаешь о дуэлях, домашняя кошечка?

- Научить тебя?

- Пожалуйста! - шутливо взмолился Аллен. Их смех соединился и резко оборвался.

Она убрала его руки, отошла на десять шагов и повернулась лицом. О дуэлях ей приходилось только читать. На тренировочные или спортивные дуэли, на всякий случай, надевали защитные костюмы. Элементы производились холодным пламенем. Дуэли обычным пламенем запретила Лига Мира по Закону Безопасности. Эту дисциплину исключили из спорта.

Джулия вызвала немного холодного огня, изящно провела рукой и выбросила в Аллена. Он отошел и учтиво поклонился. Сила удара и скорость полета была намеренно низкой, огонь попал в дерево и потух. Аллен выбросил огонь с обеих рук, на Джулию полетели два больших шара. Она на секунду замешкалась, не зная, куда отойти: вправо или влево, потом догадалась нагнуться. Шары пролетели сверху, не коснувшись, и растворились в воздухе.

Джулия приняла предложение усложнить дуэль и выпустила несколько огненных стрел, летящих по рваной траектории. Аллен выбрал тактику защиты, выставил щитовую преграду, которая не пропустила стрелы. Когда огонь потух, он бросил в нее армагеддон, Джулия резко выпустила свой, но ударом более сильным, поэтому отбила его. Огромные сгустки огня покатились по земле и потухли в стороне от дуэлянтов. Она настороженно взглянула на Аллена, но угадать, что он предпримет, было невозможно. Армагеддон его был вполсилы, он поддавался, поэтому у нее и получилось отбиться. Мужчина смог разбудить ее спортивную злость, и она выдохнула поцелуй дракона, три потока кипящего огня. К удивлению, соперник и не подумал защититься. Он спокойно подождал, пока языки пламени коснуться и пройдут через него. Это означало поражение. Аллен пошел прямо на нее в синем сиянии, встал на расстоянии вытянутой руки и выпустил этот же элемент. Будто прохладный ветер подул на нее. Аллен подошел в плотную и решительно обнял ее.

- Джулия, в этом я тебе проиграл, - улыбнулся он. - Подари мне победу кое в чем другом.

Она послушно прижалась к нему всем телом, зажмурилась и, наконец, успокоилась, словно в нем был весь смысл. Она искала его, а не место для тренировки, хотела найти его, а не выпустить пар. Как прекрасно, что они вместе! И, пока не передумала, она отчаянно впилась в губы Аллена, чтобы он до конца прочувствовал, как сильно она в нем нуждалась. А потом они посмотрели друг на друга горящими глазами, как будто по-новому.

- Если тебе хорошо рядом со мной... останься, - прошептал Аллен. "Он имеет в виду "насовсем", - поняла Джулия.

- Ты попросил одну битву! - укоризненно ответила Джулия. - Всего час назад я бы и ее не сдала. А позже, Аллен, будем вести себя так, словно я не проигрывала.

Он повел к себе. Впереди была целая ночь... Джулия остро чувствовала, как тает время, убегая от них по секунде. Она хотела прожить эти мгновения без потерь, и каждый поцелуй был лучшим в жизни. В серебристом свете настенного кристалла они изучали друг друга губами, удивляясь открытиям. Там, где губы мужчины касались кожи, Джулия ощущала, как распускаются влажные пионы. Аллен был так нежен и силен, она не представляла, что в мужчине заложено такое. Ноги сплелись тесней, и Джулия почувствовала выпуклость шрама. Она резко села, сложив ноги под себя, взглянула на правую икру Аллена.

- Зажило?

Она осторожно погладила здоровую кожу недалеко от шрама в виде кривого овального пятна, более темного по цвету. Шрам не говорил об исцелении - плоть под новой кожей могла болеть всю оставшуюся жизнь.

- Не думал, что тебя это тронет, - усмехнулся Аллен, подразумевая ее собственные следы от травм. Он держал ее ладони, он понимал, почему она даже перед ним не снимает перчатки.

- Ерунда, давно не болит, - оба знали, что это ложь. - Твоя травма ведь свежее?

- Ты слишком хорошо разбираешься в неприятных вещах.

Джулия набросила на тело покрывало, боясь посмотреть мужчине в лицо. Он скинул накидку, несмотря на сопротивление.

- Вот этого не надо! - нервно воскликнула она, пряча руки за спиной. Аллен прижал ее дрожащую грудь к своей и стал дотрагиваться поцелуями до плеч и шеи. Это успокаивало и одновременно опустошало. Почему им, мужчинам, обязательно нужно все? Разве она не имеет права скрыть самую малость?

- Неужели не хочешь прикоснуться ко мне голыми руками?

Хотела, еще как хотела! Но ведь и без этого им хорошо. Он захватил запястья и расстегнул пуговицы на перчатках. Джулия обреченно сдалась, она уже проходила через подобное. Перчатки слетели, их пальцы сомкнулись в замке... Какое счастье касаться любимого, но она ожидала реакции. Вот также и Луи заставил ее показать ладони и притворился, что его это не испугало. А потом, когда они поссорились незадолго до побега, он смеялся над ее болью. Расстроило не его отвращение или смех, а то, что им двигало любопытство, а не любовь.

Аллен закрыл глаза и поднес ее ладони к лицу, начал осторожно целовать пальцы, не глядя. Это немного успокаивало. Потом он положил ее ладони себе на плечи и открыл глаза.

- Просто не думай о них.

Их тела сияли, по коже разошелся огонь, как миллионы звездных галактик. Сначала Джулия думала, что одна видит ауры, а потом, по удивленному взгляду любимого, поняла, что это не так.

Она не успокоилась, пока губы не начали ныть, пока тело не умирало от каждого легчайшего прикосновения, пока не довела Аллена до томного изнеможения. Чтобы сегодня принадлежать друг другу без остатка.

- Ты - моя самая большая потеря, - пролепетала она ему в ухо, сжимая в объятьях. Держала его крепко, боясь, что эта новая вселенная, родившаяся между ними, взорвется и разлетится быстрее назначенного срока.

- Моя самая ценная победа, - прошептал он в ответ, ошеломленный случившейся близостью.

Они лежали на сбившейся простыне и медленно остывали от любви.


Глава 15


Обратный путь прошел еще тяжелее. Джулия набросила ту же вуаль, в которой была в день знакомства с Алленом и отказывалась обращать на него внимание. Он хотел силой поцеловать, встряхнул ее хорошенько, но Джулия разъярилась и стала кричать кучеру, чтобы остановился. Аллен был готов вызвать проклятого Дерри на дуэль, только бы встретиться.

В Фэйрстоуне его ожидала записка от леди Диаз, согласившейся встретиться в удобный для профессора Ривера день от трех до пяти вечера. Стрелки стояли на полудне, Аллен, достаточно прождавший из-за неуместного кокетства молодой женщины, не стал тянуть и отправился в гости. Девушка оказалась более воспитанной, чем ожидалось, и не показала виду, что он не вовремя.

С трудом выдавив банальные вступления и даже, - о небеса! - комплимент, Аллен перешел к главному вопросу:

- Миледи, далее мог последовать красноречивый пролог, но давайте обойдемся без длинных вступлений! Мне известно об ухаживаниях лорда Дерри за вашей персоной. Почему вы отказали ему несколько лет назад?

Женщина побледнела, потом опомнилась и вскочила с диванчика, напоминающего кукольный.

- Что вы себе позволяете, мистер?! Вторгаетесь в неподходящее время, задаете наглые вопросы!..

Возмущение выглядело наигранным, а он, в любом случае, не собирался отступать. Аллен решил покинуть дом только с ответами, каким бы способом их ни пришлось выбивать.

- Не вынуждайте применять строгие меры. Повторяю вопрос: почему вы отказали Дерри?!

- Если вы настолько любопытный... Потому что покойный лорд его ненавидел, и многие считали, что он назначит наследником кого-то другого, а не сына. Я крупно ошиблась. А теперь уходите!

Однако покойный лорд не имел большого выбора, ведь Аллен ознакомился с генеалогией рода.

Она покраснела, и Аллен подозревал, что это краска стыда, вызванная ложью. Будущий великий лорд - и не самая желанная партия?!

Аллен извлек из внутреннего кармана пиджака удостоверение, которым позволили пользоваться в крайнем случае. За сотни лет оно нисколько не изменилось и по-прежнему имело черную корочку с золотистым конгревом в виде змея Оссейнов. Читать содержание было не обязательно. Тайная канцелярия его величества. Эванджеллин начала хватать ртом воздух и хлопать ресницами, упала на диван.

- Миледи, а теперь скажите всю правду. Вы достаточно долго оттягивали нашу встречу, не могу терять время на поездку в другое место, где вы уже не сможете молчать.

- Дело в том, что лорд Дерри в те времена питал страсть к запрещенным элементам и магии. Он просил меня вступить в магическую связь и питать его огнем. Я чуть не согласилась, но мне хватило ума полистать книги. Стало понятно, что я могу и умереть, если Дерри перестарается. И сорвалась с крючка. Объяснила родителям, что он не станет великим лордом из-за вражды с родным отцом...

Аллен понял остальное. И тогда мерзавец встретил Джулию... Вот что между ними произошло! Легче простого создать связь с человеком, который переживает приступ. Самое трудное - пустить кровь, а заклинание проклятого, как его называют, не сложное. Значит, ему мало воздуха, захотел владеть огнем и пошел на самый отвратительный способ, чтобы его получить. Донор полностью зависит от хозяина, он не может сопротивляться, если тот требует энергию.

- ...а когда это не убедило родителей, я призналась, что он пуст.

- Что?.. Что вы сказали?..

Девушка удивилась, что он не понял сразу. Он просто не верил собственным ушам.

- Луи Дерри пуст, он все равно что симпл! Потому-то и искал себе донора.

Мир застыл. Мебель, ковры и мелочь на полочках покрылись инеем. Эванджеллин превратилась в голубую статую с поднятой рукой, указывающей на Аллена, а сам он вспоминал другую комнату с холодными свечами и охапкой дров у камина. Джулия прячется в покрывале с ногами, холодными до колен, с еле бьющимся сердцем, а он легко верит, что это из-за перенапряжения на тренировке. На тренировке!..

С Эванджеллин стали отлетать осколки льда, гостиная таяла. Аллен выбежал прочь.


*


Каникулы еще не завершились, в замке стояла тишина. Джулию встретил Холдерс, и первым делом дворецкий поздравил молодую хозяйку.

- Миледи, я счастлив за вас как за родную дочку.

- Ты видел! Неужели показали в визионе? - обрадовалась она, обнимая любимого слугу.

- Читал Вельму Лоу, миледи. Может, лорд откажется изменить завещание...

Заметив ее удивление, он принес газету. В спешке она порвала одну страницу, пока искала нужный разворот. "Звезды рождаются в Ангории", представьте себе... Вельма написала все. О местечковой победе талантливой девушки, в которой не разглядели талант сильнейшие профессоры Фэйрстоуна, зато это сделала леди Хантер, которую так не хотели принимать в академию. Об армагеддоне, покрывшем небеса пожаром, о танце, возрождающем великие традиции народа, о трагедии разлученных, последствия которой еще не дают забыть Раскольную войну. Об артистическом даре Аеллы Роуд, способном зачаровать зрителей. О чувственной программе Джулии Хантер и Аллена Ривера, хорошо знающих, что нужно современным зрителям, уставших от вялых действ. О счастье молодой невесты, вдохновляющем творить фантастической красоты программы. Теперь вся Ангория узнала о помолвке Джулии Хантер и лорда Дерри! Вельма выложила и это, чтобы читатели всласть обсудили статью. Кто только рассказал ей о предложении? Этот человек, в таком случае, знал о том, что согласие еще не получено, а теперь ей не оставляли выбора, проклятье!

Но эта статья, наоборот, вынудила действовать, а не принимать ситуацию.

Александр Гроун вызвал племянницу, она думала, что разговор пойдет о Турнире Короля. А заодно, хотела объявить свое решение не выходить за Луи. После раздумий Джулия почувствовала, что с помощью Аллена справится со связью. Она поверила, что нужна ему сильнее, чем Дерри.

Но дядя заговорил о наследстве, попросив не перебивать. Хорошо, подумала девушка и набралась терпения, мысленно смакуя приятные события последних дней и представляя, что освободится.

- Ты верно знаешь, что я переписываюсь с Дорой. Она приедет на Турнир Короля посмотреть выступления. И хочет кое-что отдать, о чем ты никогда не слышала. Не волнуйся, это хорошая новость. Но есть и печальная, и, чтобы ее не рассказала мать, мне придется ее опередить и немного... взволновать тебя перед важным соревнованием. Надеюсь, это не собьет настрой...

- Все вижу, дядя, - тихо произнесла Джулия и погладила его по сухой щеке. - Ты потухаешь...

- Не будем переживать, пусть похороны начнутся своевременно, а не заранее. Пока достаточно подготовиться. У Фэйрстоуна всегда должен быть Хранитель. Дело не только в академии и питомнике фениксов. В замке достаточно других секретов, о которых тебе неведомо. И тебе они не по плечу, моя дорогая!

Она давно приготовилась услышать, что дядя все переписал на Адрио Фиери. Слабо улыбнулась, чтобы показать согласие с волей дяди, какую бы форму она ни приняла.

- Я изменил завещание, как уже признался... Надеюсь, ты не держишь на старику обид. Если выйдешь именно за Дерри и родишь сына, по достижении шестнадцати лет или после смерти Хранителя, если он останется бездетным, Фэйрстоун вернется к нашему роду, к твоему мальчику.

Она не выйдет.

- А пока наследником и Хранителем будет Аллен Ривера, и я доверяю ему полностью.

Джулия решила, что это послышалось, потому что она много думала об Аллене. Однако дядя стал объясняться, как он уважает Аллена, что он готов к наследованию лучше Джулии и еще множество причин такому предпочтению.

- То есть, это не Фиери?.. - все еще не верила девушка. К ней подкрадывался холод. Он остановился у туфель, пощекотал носки и стал подниматься по ногам.

- Адрио? Нет, он немногим младше меня, а его сын не привык командовать.

- И Аллену известно?..

- Конечно, я давно ему рассказал. Понимаешь, он - гражданин Лионы, и не мог отказаться от моего предложения. Прежде чем передать наследство, я обязан его усыновить. Это решит и его проблемы с пребыванием в Ангории, и мои... Все документы готовы, остались мелкие бюрократические детали.

Джулия даже рассмеялась над собой, несколько минут назад мечтавшей освободиться, стать счастливой. И над той девушкой, снявшей перчатки в дионской гостинице, да снова оставшейся смешной. Сколько раз необходимо обжигаться, чтобы научиться различать опасных людей? Она поддается чувствам, не извлекая уроков. Три важных мужчины почти ничего не оставили от ее гордости. Холод проник в сердце и подобрался к голове. Из нее вылетели недавние переживания, радость и воспоминания о близости, осталось одно равнодушие. Она не чувствовала себя человеком, но чувствовала себя сильнее той эмоциональной девочки, искавшей отовсюду сочувствия. Эмоции - для программ, для выступлений перед зрителями, но не для реальной жизни.

Джулия поднялась, собираясь уйти, и тут в кабинет ворвался Ривера, похожий на пса, сорвавшегося с цепи.

- Хорошо, что вы оба здесь!

Джулия расхохоталась. Аллен подозрительно взглянул на дядю и все понял, на долгое мгновение закрыв глаза.

- Ты рассказал о завещании!

Тот кивнул.

- Джулия, я не хочу этого наследства! Поверь, лучше уйти обратно в бои без правил, чем отобрать твое по праву.

- Фэйрстоун никогда не был моим, я теперь это понимаю. Александру Гроуну сложно угодить, знаешь ли. И ты не обольщайся, не вздумай считать его своей семьей, а замок - домом!

Она бросилась из кабинета и быстрым шагом стала возвращаться в комнату, чтобы забрать чемодан и сразу отправиться в Ани, деревню, где проводился Турнир Короля. В настоящее время там почти никто не жил, но раз в год Ани оживала.

Аллен догнал ее и начал убеждать, что от него ничего не зависело. Как же! Зависело хотя бы потому, что выбор остановлен на его имени. Ни одно его слово не имело значения.

- Джулия, мне известно, что ты связана с Дерри заклинанием проклятого! - признался он, когда понял, что остальное ее, мягко говоря, не впечатляет. Девушка замерла.

- И что? Я связана с ним, потому что любила.

Этого ответа Аллен явно не ожидал.

- Не узнаю тебя!.. Джулия, это запрещенная магия, и тут я полностью согласен с законом! Ты чуть не умерла в прошлый раз, я убью его! Когда он вычерпал из тебя энергию, на маскараде, да?

Глаза мужчины стали темнеть, из глазниц потекла черная жидкость.

- Разберусь сама, только попробуй вмешаться! - прошипела Джулия. Теперь она не хотела рассчитывать на чужую помощь. Пора решать проблемы самой, и если на какие-то из них не хватит сил, так уж и быть. Все на чем-то заканчивают. Но она точно больше не будет зависеть о других людей, хватит! - Запомни, если вмешаешься, тебе придется убить и меня. Никто не должен знать, что я донор Луи, ни дядя, ни полиция. Хватает позора, что я сбежала с мужчиной, что не гожусь в наследницы и Гроуны потеряли Фэйрстоун. Мой дядя не должен потухать в более позорных обстоятельствах, ты понял?!

- Да не потеряла ты ничего, мы ведь можем пожениться!

Он не понимал.

- Я не стану женушкой нового директора, профессор Ривера. Спасибо, конечно, что позволил остаться тут, но я терпеть не могу одолжений. Хватит! - она щелкнула пальцами, оттолкнула его и бросилась прочь.


Глава 16


Смерть на турнире


Деревня Ани находилась на острове высоко по реке Карнорван, самой полноводной в Ангории. Это была родина Оссейнов. Здесь в древние времена состоялся первый в истории турнир стихийщиков, на котором победил Морф Оссейн, первый правитель Ангории, объединивший носителей огня, воды, земли и воздуха.

Для столицы остров оказался мелковат, а потом и вовсе чуть не вымер. Только ежегодные состязания поддерживали здесь жизнь. Работала старинная двухэтажная гостиница без названия, побеленная известкой с примесью синьки, да лавка, где продавался лишь чай, сахар, пряности и табак. А постояльцев кормили рыбой, жареными ракушками и картошкой. Всего несколько окон из полусотни домиков светились светом по ночам, когда Джулия приехала в Ани. Людям нравилась старинная традиция, связывающая их со славным прошлым.

Через несколько дней после заселения Джулии прибыли Дэнни и Аллен, а потом и Аелла. Последним стал Рома Шелли, согласившийся сыграть на соревновании. Все шло нормально... Гостиницу заполнили студенты из других академий и взрослые стихийщики. Болельщики, как водится, заняли брошенные деревенские дома, немного подремонтированные по случаю.

До официального открытия Турнира Короля в Ани оставалось чуть-чуть. Приставы из Лиги Мира иногда появлялись на тренировках и следили за происходящим. Лаборанты Международного Союза Стихийщиков и ФСА взяли последние пробы анализов.

За отелем стоял огражденный двор, где участники имели возможность тренироваться. На грифельной доске, прибитой к забору, стихийщики записывали, когда планировали занять дворик. Очереди не образовывалось, каждый мог сориентироваться и выбрать подходящий момент. Аеллу Джулия водила по утрам. Обе были сонные, для них это не самое комфортное время для тренировок, зато все спали и не видели их неудачи. На каникулах девочка заметно расслабилась. Настойка пупырки вылечила руки, и девочка боялась снова их травмировать, не желала терпеть боль.

Для себя лично Джулия выбрала поздний вечер, когда отужинавшие постояльцы возвращались в номера и ложились спать. Она не подозревала, что за ней следят, и это не Аллен Ривера. За ночь до соревнования Джулия, как обычно, выполнила программу и побрела через двор, собираясь стереть с грифельной доски свои записи. Только протянула руку с высохшей тряпкой, как заслышала подозрительный шорох. Стояла тихая погода, животных здесь никогда не было, и это мог выдать себя только человек. Почему он скрывался?.. Джулия медленно повернулась, напряженно вслушиваясь и вглядываясь в темноту. Ей следовало бы не искать, а убегать, но она не представляла, что последует далее. Откуда-то сбоку, с близкого места, где стояли три старых тополя, на нее полетел красный огненный шар. Она закричала и только в последний момент успела уклониться. Джулия упала лицом в землю, подбородок защипало - разодрала кожу. Но это ерунда, самое главное, что-то произошло с плечом.

Подняв голову, она послала такой же огненный шар в невидимого противника, хотя понимала, что это бесполезно - враг убежал. Боль из оглушающей превращалась в обжигающую, набирая температуру. Девушка не верила, что это происходит с ней, ведь утром надо выступить!

Хлопнула металлическая дверь черного хода. Джулия яростно ударила руками по земле и прикрыла глаза, собираясь с силами. На балкон кто-то вышел, сверху раздался обеспокоенный голос незнакомого мужчины:

- Кто там? С вами все в порядке?

- Все нормально! - отозвалась Джулия, превозмогая боль от ожога. Шок прошел, запахло паленым: то ли тканью ее рубашки, то ли кожей. - Я поскользнулась на элементе, я... очень неуклюжая.

- Леди Хантер, если не ошибаюсь? Не стоило тренироваться в темноте!

Это ее враг или случайный постоялец?

- Да, сэр. Я уже возвращаюсь к себе, благодарю за заботу, сэр!

Она заставила себя встать и заковыляла к отелю. Через черный вход войти не решилась - вдруг ее поджидают там? Пришлось обходить здание. У швейцара глаза на лоб полезли.

- Вам нужен доктор! Как вас зовут?..

- Я Эллен... У меня есть личный доктор, - твердо прервала она. - Сейчас же пойду в его номер. Кто-нибудь выходил из отеля недавно, после меня?

- Никого не заметил, миледи. Вы поранились на тренировке?

Конечно, злоумышленник воспользовался черным ходом, банально просто.

- Да, да. Небольшой ожог, я его почти не чувствую.

Она прятала рану здоровой рукой, чтобы швейцар не разглядел, насколько все ужасно. Это же медицинский отвод! Держась уверенно, Джулия поднялась по лестнице на второй этаж и закрылась в номере. Закусив губу, она промыла и обработала ожог. В аптечке нашла бинт, наспех пропитала всеми имевшимися мазями и настойкой, тщательно перевязала плечо. Попробовала пошевелить рукой - расплакалась. Боль распространилась за пределы травмы, казалось, из каждого пальца вырывались наружу кости, а плоть горела.

В этот момент кто-то постучал, она еле набросила на себя плед и впустила к себе... Катерину Дирт. В бордовом бархатном халате, она выглядела особенно бледной, под глазами висели мешки. Черные волосы, плохо прочесанные, лежали отвратительно.

Джулия вытаращила глаза, подумав, что эта безумная пришла ее добить.

- Я... сомневалась, надо ли приходить. Леди Хантер, молчите, пожалуйста, пока я не передумала! Послушайте, давайте заплачу вам все призовые и еще сколько угодно в придачу, только снимитесь с турнира вместе со своей девочкой! Послушайте, ну куда это годится: ей пятнадцать, а мне тридцать семь. К моему возрасту она поймет, что молодые должны соревноваться с молодыми, старухи - со старухами. А сейчас делает то, что вы велите. Будьте человечной, леди Хантер! Мне нужна победа.

Может, она пожалела, что напала на соперницу и попробовала исправить сотворенное деньгами. Но Джулия не менее нуждалась в победе, чтобы как-то жить дальше. Она даже не стала отвечать - Катерина все поняла сама и, униженная, выползла из комнаты, опираясь спиной о стену.


*


Она проснулась в поту. До прихода горничных умылась ледяной водой, сменила повязку и надела платье, в котором собиралась выступать. Она сама сшила его из легкой ткани преимущественно черного цвета, с белыми, серыми и серебристыми, ассиметричными вставками, выделенными стразами, кружевом и стеклярусом. Распотрошила несколько древних нарядов из гардеробной Гроунов. Переходы получились невероятно красивыми. Шила с огромной любовью. Не зря же она столько лет боролась со стихией, вынуждала себя не сдаваться! Джулия снова умыла лицо, припудрилась и скрыла красноту на подбородке. В номер после стука вошла горничная с подносом.

- Пригласите мою ученицу из шестнадцатого номера, пусть леди Роуд сразу наденет платье, - тихо велела она. Не стоило тратить силы на лишние передвижения и даже слова.

Немного подкрепившись, Джулия завершила макияж. Она нанесла румяна и ярко-красную помаду, чтобы зрители с самых дальних мест видели выразительное здоровое лицо, а не женщину с диагнозом.

Постучалась Ая, Джулия рассердилась, что она не входят без разрешения.

- Можно?

- Входи же! Встань передо мной, я тебя подготовлю.

Сидя на кровати, подложив подушки под спину, Джулия быстро накрасила девушку: припудрила пышной кистью, нарумянила, подвела глаза и дала алую помаду, чтобы та сама завершила макияж.

- Повернись!

Ая сделала оборот и вопросительно посмотрела на наставницу.

- Улыбайся, отвечай публике на аплодисменты, держись свободно.

И, прикрыв глаза, произнесла, наверное, сотню запретов. Любой промах мог оказаться решающим.

Они накинули плащи с эмблемой академии и вышли. В фойе их встретил Рома во фраке, ведь он впервые собирался выступить перед королем. Шумный, болтливый от волнения, он взбесил Джулию, чего никогда не случалось ранее. "Держись от меня подальше", - прошипела она, при этом вцепившись мертвой хваткой в его локоть. Но музыкант сумел правильно истолковать замечание и замолчал.

Трибуны гудели, многие пришли с раннего утра, чтобы занять лучшие места. Зрители ждали своих любимых спортсменов и с любопытством смотрели на новичков. Туда-сюда сновали журналисты, снимали фотографы. Аелла упивалась вниманием к своей персоне. Еще бы, ведь это та мисс Роуд, о которой написала Вельма Лоу! Зрители узнавали, глядели с предвкушением, протягивали руки, провожали добрыми пожеланиями. Давно у Ангории не было чемпионок, и от юной девушки, исполнившей армагеддон, ожидали многих других чудес.

Вельма тоже присутствовала, она подошла к Джулии и попросила разрешения задать несколько вопросов ученице. Джулия посомневалась для виду, нахмурилась... Но согласилась, строго на два вопроса, а после турнира - подробное интервью.

- Посмотрим... - Вельма подмигнула, давая понять, что все зависит от итогового места, и повернулась к Аелле. - Добрый день, леди Роуд. Чего вы ждете от сегодняшнего дня?

У девушки забегали глаза, она хотела сказать так много, но профессор Хантер набивала цену и ставила ограничения! Она выдохнула:

- Я хочу показать свой максимум, и ожидаю, что моя программа всем понравится. Я работала много месяцев, совершенствовалась. Могу сказать, что я теперь не узнаю саму себя и очень хочу, чтобы зрители оценили мой труд.

Вельма ласково улыбнулась и потрепала ее по щечке, как хорошенького ребенка.

- Вы очень милая! Уверена, всем понравится. Какие планы на будущее, после турнира?

Джулия хотела вмешаться, чтобы Вельма задала какой-нибудь другой вопрос, но Ая быстро затараторила:

- Надеюсь, это не последнее мое соревнование. Еще недавно я и представить не могла, что буду бороться за победу со знаменитыми спортсменами. Например, сегодня я на равных условиях с восхитительной леди Дирт! И мне очень-очень хочется продолжить работу в этом направлении.

- Желаю удачи! Будьте осторожной, милая, и помните: раньше на турнирах умирали!

Фотограф Джонни Фейк сделал несколько кадров, Джулия не смотрела в объектив, глаза закрывались. Ответы ученицы показались ей слишком громкими. Если она проиграет, это будет выглядеть смешно. Но Джулия не стала портить настрой, и без того напутствие журналистки взволновало Аю. Она взглянула на наставницу глазами голодного котенка.

- Она проверяет твою психологическую устойчивость. Не поддавайся, - процедила Джулия, разыскивая, куда бы прислониться, чтобы не упасть, потому что Рома отошел тоже дать интервью.

Постепенно трибуны заполнились, подошли все участники, судьи заняли места. Под гимн Ангории, исполняемый оркестром, сел на почетное кресло король Артур и за ним - несколько придворных, в том числе регент Ноллам, обычно предпочитавший держаться в тени. Мастер ложных маневров, словно этот человек не при делах.

Ведьма из королевского госпиталя бегло осмотрел стихийщиков и заключила, что все прекрасно себя чувствуют. Джулия очень надеялась, что болеутоляющее будет действовать как можно дольше. Она выпила двойную дозу таблеток перед выходом из отеля, и это пока помогало держать лицо. Настойка пупырки не совершила чуда, потому что ожог от чужого огня - не одно и тоже, что травма на тренировке собственным.

Речь взял король Артур. Он обратился к спортсменам, его могли слышать и некоторые зрители.

- Я рад, что в этом году нам ничто не помешало продолжить славную традицию и провести очередной Турнир Короля. Это единственное соревнование в Ангории, где на одной арене выступают юниоры, их наставники и профессиональные спортсмены. Юниоры подстегивают опытных стихийщиков, наставники держат лицо. Это полезный опыт! Сегодня - первый день, и он принадлежит огню.

Король, хотя и был очень юным, говорил красивым голосом, осознанно и серьезно. Ему внимали и не смели нарушить речь ни единым посторонним шорохом. Этот юноша внушал все больше уважения с каждым месяцем правления.

- Хотелось бы увидеть сегодня новые таланты, потому что в стихии огня наша страна уступает противникам, - король многозначительно помолчал. - Я хочу исправить сложившуюся ситуацию в пользу Ангории. А сейчас, объявляю турнир открытым! - он ударил в гонг, и последовали аплодисменты.

Затем слово взял министр спорта. Он долго благодарил короля, организаторов, тренеров и участников, зрителей и, кажется, каждого прилетевшего воробышка. Речь его была нудной и бессодержательной, но окончание ее встретили еще более бурными овациями.

Специальный наблюдатель ударил еще раз в гонг, и ведущий турнира объявил выступление первого участника. Все началось с юношей и мужчин, Джулия села на скамью и прикрыла глаза. Ей не было до них дела. Только мельком посмотрела на Лоу, и он был очень хорош. Дэнни удивил ее, выполнив двойной армагеддон. "Дэнни, это стоило моей боли", - подумала Джулия, которой было очень тяжело открывать глаза и следить за выступлением. Юношу закидали подарками, его долго не отпускали за бортик аплодисментами. Это был первый спортсмен, которому улыбнулся король. Он получил рекордные в своей категории баллы и вышел на первое место. Когда баллы озвучили, Аллен похлопал ученика по спине со счастливым смехом, который отозвался тянущей болью в сердце Джулии.

Многие спортсмены, которые выходили после Лоу, не справились с нервами и завалили программы.

Некоторые взрослые мужчины выступали очень зрелищно. Здесь были поцелуи дракона, двойные армагеддоны, цветное пламя, вулканы, сложнейшие фигуры и много дыма. Не обошлось без травмы: один спортсмен вернулся за бортик с обожженной ладонью - переусердствовал. Его встретил медперсонал, перевязали и хотели проводить в госпиталь, но он отказался и решил дождаться результатов турнира. А другой участник, преподаватель, не выполнил половину обязательных элементов, и это грозило выговором или понижением на рабочем месте. Он вернулся с арены в смятении.

Джулия внимательно следила за Алленом, он выступил в середине, и все выполнил чисто, без единой помарки. Программу поставил под скрипку того же музыканта, но по характеру это было совершенно иное произведение, хотя в той же одежде. Резкое, яростное, нарастающее. Аллен увеличивал скорость, танец должен были вымотать к концу программы в таком безумном темпе. А он, наоборот, движимый музыкой и внутренним настроением, ни разу не сбился ни в хореографии, ни в элементах. С запоздалым огорчением Джулия поняла, что им не довелось потанцевать в непринужденной обстановке. Ривера и Лоу набрали высшие баллы и завоевали первое место. После этого объявили перерыв.

Аелла ходила туда-сюда по коридорчику между бортиком и трибунами. Она все меньше разговаривала, настраиваясь на выступление. От нее осталось лишь платье с бисерной вышивкой и стразами, да яростные глаза, сосредоточенные в себе. Время от времени она повторяла танцевальные движения, что-то наговаривала шепотом. Прохожие обходили ее, замечая боевое настроение.

В это время к Джулии подошел Луи. Она видела его имя в книге постояльцев и надеялась, что встречи не состоится.

- Это был ты?

Луи нахмурился, пожал плечами и присел перед ней на корточки. Она и сама понимала, что кому-кому, а этому пустому мужчине из гордого рода Западных лордов не выгодно ее ранить. "Убивать", - поправила она мысль, потому что тот враг желал именно убить.

- Его величество отложил мою присягу. Это твоя работа? - спросил Луи.

- Нет, - еле пошевелила губами девушка, ощущая, как в сознание проникает чужая воля. Это похоже на слепящий свет, она ничего не видела, кроме Луи.

- Значит, он не доверяет мне. Знаешь ли, побег в Лиону ударил и по мне. Но, Джулия, я чувствую, что тебе плохо!

- Луи, прошу, не смей звать ведьму или я прямо ей расскажу о нас правду. Не знаю! Но что-нибудь натворю, обещаю.

Он замер, стремясь лучше понять, что происходит с донором.

- Не смертельно, ты должен понимать. Моя студентка сегодня может выиграть ценную медаль на глазах у короля...

- Сумасшедшая...

- Клянусь, все расскажу! Поэтому не мешай и убирайся.

То ли она была не в себе, то ли в его глазах промелькнула искренняя жалость.

Наконец, пришел черед девушек и женщин. Джулия занервничала, но приказала себе не проявлять чувства. От этого всего она выглядела злобной и знала об этом.

- Ая, соберись, как в последний раз... - прошептала она, взяв ее за руки. - Соберись и выполни максимум, чтобы все было не напрасно. Если сделаешь это, получишь славу, поклонников и станешь на равных с Дэнни. Да что там Дэнни!.. Представь, ты станешь выше Катерины Дирт, только посмотри, как она боится...

Девушка коротко взглянула на соперницу и убедилась, что Витт потеряла лицо. Она стояла перед трибунами обреченная, готовясь к поражению. Нет, она уже проиграла... Хотя Джулия стремилась к уединенным тренировкам, несомненно, соперницы видели, что армагеддоны у фэйрстоунских стихийщиц получаются внушительные. Это не те элементы, которые проходят незамеченными. Остаются следы на земле, звуковая волна в воздухе, свет рассеивает тьму. Их страх только подогревал молодую наставницу и ее ученицу.

- А меня не настроишь? - стал шутливо напрашиваться Рома. Джулия чуть не подняла больную руку, желая потормошить его локоны. Он заметил, как гримаса боли на секунду исказила лицо, но ему не позволили разобраться: подошло время. Аелла вышла на арену и ее встретили очень тепло, в отличие от предыдущих юниорок. Выделялась, конечно, группа поддержки Фэйрстоуна, но все равно она уже была знакома большинству зрителей.

Установили пианино, за него сел Рома Шелли, который тоже получил свою долю приветствий. Они начали...

Звучала безмятежная, тихая музыка, Аелла легко и невесомо выполняла стандартные элементы среднего уровня, которые должен знать любой юниор. Жонглировала огоньками, совершила несколько элегантных огненных штрихов в воздухе... Они столько работали над деталями, что за чистоту выполнения судьи, неизбежно, должны поставить более высокие баллы, чем другим. Джулия постаралась, чтобы девушка все выполняла изящно. Музыка ушла в некоторую томность, Аелла начала вальсировать с невидимым зрителям мужчиной, которого она любила. Новое воздушное платье цвета лазури с летящим подолом до середины икры блестело от стразов, развевалось на ветру. Да, Ая все-таки не единственная юниорка, кто в этот день отказался от защитного костюма, но в остальном она выступала неподражаемо. Выполнила огненные ленты, на сегодня - красивейшие. Ленты обвивались вокруг тела, развевались, красиво потухали и загорались снова, изменяя цвета... Зал замер, король не отводил глаз, все затаили дыхание. Аелла споткнулась... Джулия сжалась так, что у нее живот заболел, но не выдала лицом досаду. В конце концов, только они с Аей знали, что она споткнулась. Потому что девушка вовремя спохватилась и сделала вид, что так и задумано в программе: она присела, изобразила задумчивость. Потом музыка стала грустной, медленной... Стихийщица выполнила армагеддон. Нет, это был не идеальный армагеддон, его следовало бы выпустить выше и размер огненного шара был чуть меньше нужного. Зато без синей примеси... Как бы. Джулия аж очнулась, осознав, что ее стихийщица очень хитро смухлевала! Ая, несомненно, примешала синего, но сумела это скрыть, оставив синий огонь внутри красной сферы. Только большой профессионал сумел бы распознать мухлеж, но имелись ли такие судьи здесь? Юниорки никогда в истории не выполняли такой элемент. Армагеддон в этой программе символизировал трагедию, черную магию, разделившую единый материк.

Вся история читалась по лицу стихийщицы, каждый зритель понимал этот рассказ. После вальса пару разбили, девушка осталась одна в хаосе, страшась и прячась от взрывов, а потом воюя с безжалостными волнами. Аелла сделала финальное вращение, символизирующее, что Кайра пропадает в воронке. Она выпустила в небо красивый бутон, распустившийся в цветок на глазах у всех, присела и замерла.

Зал встал, аплодировали все. На Аю посыпались цветы и игрушки, обнаглевшие фотографы стали выбегать на арену и пришлось вмешаться охранникам. Мало кого волновали оставшиеся выступления. Аелла подбежала к наставнице и крепко обняла ее, счастливая, смеющаяся... Джулия зажмурилась из-за потревоженной раны.

- Молодец, - прошептала она сдавленно и поспешила проводить подопечную под трибуны, где столкнулась с Дэнни и Алленом.

- ... Юнелл лечит руку, если бы не это, то... - не слишком радостно для победителя говорил Дэн.

- Оставлю на ваше попечение, - она подтолкнула девушку и поспешила уйти, пока никто не заметил, как ей трудно.

Подопечные профессоров Хайсмит и Ниссона пошли на риск и попробовали выпустить армагеддон. Без предварительных тренировок эти попытки выглядели жалкими, хотя и были встречены одобряющим гулом. Хайсмит уходила с арены подавленной, почему-то задержалась возле Джулии и хотела что-то сказать. Но в последний момент передумала. "Нехороший взгляд у нее", - мельком подумала Джулия, передернувшись от впалых, тусклых зрачков женщины.

Женские соревнования продолжились нервно. Две взрослые стихийщицы безнадежно сорвали программы. Еще бы, только что блеснули юниоры и не все гладко обошлось у мужчин. Затем дело пошло ладней. Джулия выступала последней, она осознавала, что при чистом исполнении получит большой отрыв от сильнейшей соперницы. Вот только обезболивающее вообще перестало действовать, прошло почти два часа после приема. Собравшись с силами, она вышла на арену, зрители встретили ее радостно. Она переглянулась с Ромой и поймала искорку тепла от его доброй улыбки. Последнее, что она заметила перед выступлением, это как колыхнулся занавес и из подтрибунного зала выглянул Аллен.

Джулия закрыла глаза, как нужно было по сценарию, и начала. Здесь музыка с самого начала звучала напряженно, однако не набирала темп, заставляла и ее, и зрителей затаить дыхание. Стихийщица чисто выполнила элементы среднего уровня, все - на сложнейшей хореографии, во время арабесков и оборотов. В воздухе горели огненные цветы и спирали, необычные узоры завораживали. Судьи поставили высшие баллы, хотя сама спортсменка этого не знала. Потом открыла глаза - музыка стала торжественной, величественной, Джулия выполнила поцелуй дракона, за ним - следующий, такой же мощный и совершенно чистый технически. Выдохнула клубы дыма, дымные кольца, огненные кольца и выпустила цветные ленты. Цвета выбрала под платье - черный, серый, белый и контрастный красный огонь. Выстрелила в небо огненным взглядом... Две красные стрелы растаяли высоко в воздухе. Музыка стала быстрой, нервной, на разрыв. Рука горела, рана распространилась по всей конечности, боль отдавала в ключицы и шею. Узкий рукав нестерпимо натирал. Наконец, музыка достигла трагичного апогея, взрыва с выдержанными паузами, каждую из которых Джулия акцентировала сложными хореографическими связками. Она стремилась сделать все, на что способно ее тело, в танце работали корпус, ноги, руки, шея... Все хореографические возможности. На финальном ударе музыки она выпустила перед собой армагеддон. Пылающий черно-красный шар поднялся, взорвался и рассыпался тысячью мелких капелек прямо на нее. Джулия откинулась назад, развела руки и замерла под огненным дождем в совершенной тишине. Этот момент абсолютной победы, эти несколько секунд, которые позже забудутся под унылыми буднями и обесценятся, конечно. Ради этого мига она боролась всю жизнь и не хотела сдавать из-за еще одной травмы, из-за старых стихийщиц, не готовых к технической конкуренции. У победы нет человечности, но у поражения этого тоже нет.

Она не слышала аплодисментов и криков, хотя на арене можно было оглохнуть. Перешагивая через брошенные подарки, обходя людей, она хотела спрятаться. Первым ее обнял Рома Шелли, лохматый, в потрепанном костюме и невероятно радостный.

- Ты лучше всех, мой дракон! Лучше всех, - качал он своей непокорной шевелюрой и нехотя выпустил из объятий. У Джулии кружилась голова, то и дело темнело в глазах.

- Леди Хантер, мы с вами победили! - радостно визжала Аелла, тряся за больное плечо. Нетерпеливая Вельма стреляла вопросами, слепили вспышки фотоаппаратов. Вокруг стало слишком много людей... Судья объявил ее баллы, сказал что-то о рекорде. Мировом или ангорском - было не столь важно.

- Профессор Хантер, поздравляю вас! - стеснительно улыбался Дэнни, мелькая за кем-то.

- Джулия, это совершенство, - сказала пожилая женщина в длинном коричневом платье, очень знакомом. На поясе стояла тяжелая пряжка, металлические пуговицы блестели от подола до ключиц. У нее были очень глубокие, темные глаза и полные губы, строгое выражение и лицо совершенно без морщин, хотя и не молодое. Одна бровь - чуть выше другой. Она держалась за руку родного брата, Александра Гроуна. Они прибыли перед самым началом турнира и сидели со всеми зрителями, но теперь получили полное право выйти на арену. Александр Гроун светился счастьем.

- Мама! - в другой раз Джулия бы расплакалась, потому что это одобрение было самой главной целью ее жизни. Но в последнее время она изменилась, эти поздравления ее не трогали. Она желала успешно выступить для того, чтобы восстановить собственную гордость. - Мне нужен стихийщик воды... - пробормотала она, но никто не расслышал или не принял всерьез. Она и сама не сразу поняла, откуда всплыло воспоминание о стихийщике воды. Возможно, это Декстер говорил, что окончательно вылечить травмы и безболезненно использовать стихию можно, если ей поможет стихийщик воды.

- Джули! Любимая, я знал, что это будет чудом! - появился перед ней Луи с горящим взором. Он смотрел на хаос вокруг и наслаждался успехом невесты.

Она хотела что-то ответить, но вся толпа вдруг стала быстро вертеться, и сверху, и снизу... Она уже не чувствовала, где кончается больная рука. "Почему я не могу больше говорить? Почему они не понимают?" - растерянно думала Джулия и схватилась за ближайшего человека сбоку от себя. Она нагнулась, мир потерял цвет.

- Воды... - прошептала она.

Наконец, состояние стихийщицы вызвало волнение, но люди пока ничего не понимали. Аллен Ривера, все время стоявший у бортика, сначала не смел подойти и поздравить. Хотелось ему обнять Джулию крепче, чем следовало бы человеку его положения. Рядом находились родственники и жених, свободного места для его персоны не осталось.

Что-то в ее выступлении показалось странным. Словно она не притворялась, а боль была настоящей. Он сравнивал это выступление с тренировочными. Аллен всегда умел различить актерскую игру и правду. Первое его никогда не трогало. Потом на Джулию набросились люди, ее лицо мелькало в толпе. Она необычайно побледнела, начала, будто в панике, часто озираться по сторонам. Когда она заплакала, ее внезапные слезы отозвались болью у него в груди. Он откуда-то знал, что это единственный раз, когда Джулия пролила слезы, настоящее рыдание, на людях, и не мог найти этому причин. И вот он заметил, что она вцепилась в профессора Гроуна... Аллен побежал, расталкивая людей. Наверное, то, что он пережил похожую ситуацию, сыграло роль. Внутренним чувством он догадался, что у Джулии ожог, и состояние ухудшалось.

- Она... попросила воды, - пробормотал Дэниел, вытаращив глаза. Профессор Гроун держал племянницу, находясь в совершенной растерянности.

Аллен подхватил Джулию, поднял на руки, понес с арены в подтрибунное помещение. Пока он уходил, Луи Дерри взял ситуацию под контроль и не позволил, с помощью охранников, журналистам преследовать их. Под трибунами Аллен обнаружил ведьму Воллэми, она осматривала травмированную ладонь стихийщика. Убегая от журналистов, они направились в отделение, на ходу обсуждая случившееся. В отделении Джулию положили на кушетку. Кто-то уже догнал их, но подоспевший ассистент никого не впустил.

- Придется распороть платье, чтобы найти рану...

- Кажется, это рука. Она распухла, - заметил Аллен, и ведьма распорола рукав. Огромный ожог расползся по руке, хотя очаг его - то место, куда попал огонь, был относительно небольшой.

- Тройной армагеддон... - выругалась Воллэми. - Она выступала в таком состоянии! Платье-то целехонькое! - она протерла салфеткой мгновенно вспотевший лоб.

Аллен хотел бы принять на себя боль. Он знал, как это невыносимо, но представить не мог, что эта хрупкая на вид молодая женщина способна такое вытерпеть. Он поднес к ране раскрытую ладонь и выпустил воду, прошептав нужное заклинание, которое ведьме знать не обязательно...

- Дуо? - от переживаемых волнений у Воллэми затряслись руки и губы. Она сняла очки и вытерла глаза. - Вы же недавно выступили с другой стихией, я вас встречала и на Первенстве Западного Края.

Аллен не видел смысла отвечать.

Ожог высокой степени нельзя вылечить обычными средствами. Здесь требовалась вода от другого стихийщика, Аллен Ривера владел огнем и водой, но скрывал это. Он не рез спасал себя самого благодаря тому, что был носителем двух стихий.

Воллэми поднесла марлю, и Аллен намочил ее водой. Ведьма осторожно приложила марлю на рану и быстро перевязала.

- По правде говоря, я провожу исследования и поднимаю старинные источники по данной проблематике. Война стихий нас обезоружила, Лига Мира связала нам руки во всех сферах. Нужно исправить хоть что-то, - высказалась Воллэми. - Леди не проснется в ближайший час, ей слишком тяжело. Оставим в покое. Когда ей полегчает, можно будет перевести на домашнее лечение. Э... Вроде как, вам запрещено здесь находиться.

- Никто не потревожит ее? - недоверчиво спросил Аллен.

- Она здесь единственный пациент, все спокойно. Оставим моего ассистента, если вы настолько беспокоитесь. Петер, - обратилась она к человеку у входа, - приглядывай за больной. Я подойду позже, требуется разобраться с пробами спортсменов...

Они покинули отделение и вышли на улицу, где ожидали леди Хантер, Хайсмит и Дирт, профессор Гроун, Луи Дерри, Дэн, судьи, толпа болельщиков, журналисты и студенты Фэйрстоуна. В отдалении Аллен увидел Аеллу Роуд, которая давала интервью нескольким газетчикам.

- Эти люди нас не пропускают... - тихо промолвила леди Хантер, кивнув на охранников. - Что с моей дочерью?

Ведьма подошла ближе и произнесла, взвешивая каждое слово:

- У леди травма руки, а именно - ожог. Вероятно, она поранилась на тренировке, но предпочла промолчать и вытерпеть боль. Сообщи она о травме, естественно, я не допустила бы ее к соревнованиям. Она отойдет, но нужен дополнительный осмотр и долгий уход.

Люди ошеломленно выдохнули.

- Она... победила, - пролепетал оторопелый Дэн, глядя на наставника. Аллен положил руку на плечо ученику и кивнул, прекрасно понимая его чувства. Эта женщина совершила безрассудство, которое могут понять лишь единицы. Он тоже, несмотря на всю его нелюбовь к спорту, понимал Джулию, но гораздо сильней хотелось дать ей ремня.

- Сейчас ситуация под контролем, вам пора вернуться к своим делам. Леди скоро очнется и сможет принимать людей.

- Но я ее мать.

Леди Хантер умела держать себя в руках, но в этих словах выплеснула и страх, и материнскую боль.

- Прошу вас набраться терпения. Меры приняты, с вашей дочерью остался медбрат, и я тоже буду начеку. Вы знаете, что такое ожог огнем стихийщика, ваша дочь, леди, настоящая героиня.


*


Женщина не находила места. Это был последний для нее турнир, она хотела славно завершить карьеру. За все долгие годы постоянных тренировок, восстанавливаясь и снова травмируясь, растратила всю себя до последней капли... На арене она совершила элементы чисто, но ее обошла новенькая! С каких это пор в женской дисциплине выполняют армагеддон?! Женщина не знала, что в ней столько ярости... Больше всего она болела не за себя, совсем не за себя. Она подошла к окну, дотронулась до букета роз - подарок организаторов. Роскошные цветы... У них должен быть аромат, но она не чувствовала. Из окна виднелось медицинское отделение. Прошло полчаса с тех пор, как оттуда разошлась целая толпа сочувствующих. А она уходит из спорта, но никто не захотел проводить! Столько лет, потраченные на один букет без запаха...

Женщина схватила цветы и вышла из номера. В коридоре ей встретился Аллен Ривера, они пересекались на других соревнованиях и раньше. Сейчас сухо кивнули друг другу и разошлись. Женщина вышла на улицу, обогнула здание гостиницы и направилась к больнице из ярко-красного кирпича. В глазах все уже объяло пламя. Она была решительна и уверена в справедливости своих действий. Охранники снаружи не отреагировали на ее появление, значит, внутри есть кто-то еще. Так и оказалось. В коридор с палатами преградил путь высокий парень в голубом ассистентском халате.

- Нельзя, - глухо сказал он.

"Идиот", - чуть не сорвалось у нее.

- Состоялось награждение, и я несу цветы в утешение леди Хантер. Воллэми разрешила.

- Хорошо, - слишком легко согласился ассистент.

- Вам велели смениться, сейчас придет напарник, а я пока побуду с бедняжкой.

Он кивнул и направился к лестнице. "Идиот", - снова подумала она. Медленным шагом женщина дошла до нужной палаты - дверь стояла открытой. Удостоверилась, что никто не помешает, и приготовилась отомстить...


*


Джулия очнулась с удивлением... Рука болела гораздо меньше прежнего. Она осмотрелась, узнала, где могла находиться. Потом припомнила, как растерялась в толпе и просила в помощь стихийщика воды, смутные знакомые лица, среди них был и Аллен, который так и не поздравил. Отчаянно застонала - даже сейчас в первую очередь думает об этом мужчине!

Джулия поднялась с кушетки и попробовала пошевелить перевязанной рукой. Это было больно, но возможно. Откуда они достали воду? Ведьмы не знали, что ожог можно вылечить! Это из забытых мудростей прежних времен. Неужели кто-то из стихийщиков воды успел приехать на турнир?.. Их соревнования начинались через несколько дней.

Она подошла к окну и увидела леди Хайсмит с огромным букетом в руках. В букете было не менее тридцати трех розовых роз с белой каемкой. Хайсмиты хорошо выступили сегодня, они заслужили второе или третье место, а ее юниорка смело игралась с огнем без защитного костюма. Правда, тот армагеддон выглядел жестом отчаяния... Вот леди Дирт натворила дел, от волнения ошиблась на простейшей либеле, потеряла равновесие на бедуинском...

Джулия вернулась к кушетке и присела, прикрыв глаза. Перед мысленным взором мелькали образы, в голове гудело. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Боль не была бы помехой, самое страшное позади. Она натренировала высокий болевой порог и привыкла терпеть.

Выпила воды из графина, поискала глазами колокольчик, чтобы позвать ведьму или ассистента. Из коридора послышались неторопливые шаги...


*


Что-то тревожило Аллена. Как могла Джулия так сильно пораниться накануне турнира? Он считал ее более умелой стихийщицей... И еще что-то... Ему вдруг припомнилось серое лицо Омры Хайсмит, которая встретилась несколько минут назад в коридоре. У стихийщиков, которые выходили против него, иногда было в выражении нечто похожее... Какая-то злобная, звериная отрешенность. Люди не умеют притворяться в тот самый момент, когда собираются убить. После - они могут выглядеть невинными, но в момент совершения все они искренни и имеют общие черты.

Аллен поверить не мог, но сомневаться было некогда. Он выбежал, на ходу пытаясь понять, что же произошло, и надеясь, что не опоздает...


*


- Леди Хайсмит? - удивилась Джулия и встала. - Я видела вас из окна, но подумать не могла, что вы ко мне.

"Неужели с поздравлением?.."

Женщина подошла к прикроватной тумбе и поставила в сухую вазу букет. Она была неестественно темна лицом и угрюма.

- Скоро состоится награждение. Я заняла второе место.

- Поздравляю, - тихо ответила Джулия, напрягаясь. На выступление она потратила столько сил, что никак не выходило сосредоточиться. Требовалось срочно посмотреть ауру посетительницы.

- Моя дочь сегодня растерялась, завалила программу на сложном элементе, - миссис Хайсмит лгала сама себе, ее дочь, Айлан, никогда не выполняла сложный уровень, Джулия помнила протоколы. Девушка работала только с элементами среднего уровня. - Потому что растерялась! И все из-за твоей ученицы с ее грязным армагеддоном! - крикнула женщина с хрипом и плачем в голосе.

Оцепеневшая Джулия стала подозревать, что Хайсмит не в себе, но не могла и представить, что этот монолог закончится ударом. Когда женщина выбросила в нее огненный шар, она еле отбила его своим собственным и поставила блокирующую стену. И вовремя, потому что миссис Хайсмит ударила сразу двумя шарами, они врезались в стену огня и смешались, не пройдя защиту. Но Джулия была слишком слаба, чтобы долго удерживать блокировку. Стена стала истончаться, появились просветы, Джулия услышала хриплый смех и по ее спине пробежали липкие мурашки. Сквозь блок пролетел первый шар и врезался в подоконник справа от Джулии. Она попыталась восстановить блок, но рука не вовремя заныла. Блок таял прямо на глазах! Джулия выпустила огненную иглу, чтобы ранить противницу, но не осталось сил метиться, игла пролетела мимо женщины. Глаза миссис Хайсмит горели красным, она улыбнулась, хотя по лицу текли слезы, и замахнулась... Джулия зажмурилась, она потеряла равновесие и упала на пол, ударившись головой. Казалось, рука полностью сгорела и перестала, наконец, болеть.


*


Аллен пробежал через охранников, велев следовать за собой. Какой смысл ставить симплов охранять?! Он взлетел по ступеням и побежал по полутемному коридору. Отблески огня и искры вырывались из открытой двери. Когда он увидел, как гаснут остатки, как можно было догадаться, блокирующей стены, как миссис Хайсмит, стоявшая к двери спиной, замахивается для решительного удара, выбора не осталось.

Он прыгнул, на лету выпустив три потока пламени, заскользившего по стенам, сжирающего обивку пола, мебель и все, что встречалось на пути. Безжалостный элемент, если направить на врага, прозванный поцелуем дракона, но то, что сделал Аллен, было еще страшнее, потому что он использовал черный огонь. "Лежи-и-и-и!" - закричал он, увидев, что Джулия поднимает голову. Последнее, что он увидел перед тем как упасть, ее испуганные глаза. Раньше они смеялись, заигрывали, злились, оставались непроницаемыми. Ужас он видел в них впервые, и это вывело из равновесия его самого. Резко охватило сомнение: правильно ли он рассчитал движение огня? Успеет ли Джулия наклониться? Нет! На его глазах Омра сгорела, на пол посыпались пепел и хлопья. С вытаращенными глазами охранники глядели на остатки того, что мгновение назад было живым человеком. Дэн стоял чуть позади с белым лицом. Откуда он тут? Аллен посмотрел вглубь палаты и с облегчением нашел Джулию. Она, лежала на полу, разбила висок, но шевелилась и слабо стонала. Он подбежал и положил ее голову себе на колени, она приоткрыла веки, слабо улыбнулась.

- Я тебя люблю, - прошептал он, потому что больше ничего на ум не приходило, да и не имело смысла.


*


Впервые за историю соревнований не провели открытую церемонию награждения. Турнир Короля получился слишком трагическим, Артур наградил каждого победителя лично и принес соболезнования Айлан Хайсмит, занявшей вместе с погибшей матерью почетное второе место. Третьей осталась леди Дирт и ее тренер, она работала с родной сестрой. Поклонники, среди которых присутствовал даже Лэд Далеран, преподнесли любимой стихийщице сто одну белую розу и искусно выкованного золотого дракона, испускающего огонь. Вельма позже написала в газете, что Катерина плакала, обнимая каждого болельщика, словно прощалась навсегда.

Джулия радовалась за Дэнни и Аю, выигравших золото, но не чувствовала радости за себя. Ее пытались уничтожить, забросать огненными шарами, хотя это бессмысленное убийство не принесло бы сопернице ничего хорошего. Тяжело влиться в жизнь после того, как тебя хотели убить. Только в сказке можно избавиться от злодеев и жить счастливо. В реальности, оба они, Аллен и Джулия, бросив новый взгляд на что-либо, сначала видели женщину, превращающуюся в хлопья пепла. Иногда Джулия размышляла, что смерть ее стала бы не худшим итогом, потому что по-прежнему не чувствовала в себе ничего, кроме равнодушия.

Король Артур собрал фэйрстоунских стихийщиков в старинном доме Оссейнов. Джулия, не в себе после случившегося, вяло шагала по мозаичному полу, в глазах рябило, путалась и плутала в здании с простейшей планировкой. Иногда смотрела на проем и не понимала, нужно ли туда войти или она только что из него вышла. Ее не оставляли одну, но она не могла долго оставаться с одним человеком: начинала кричать и прогоняла прочь. Еле дождавшись появления правителя, фэйрстоунцы опасались, что Джулия в его присутствии натворит дел.

Артур появился с другим регентом по имени Финнер, стихийщиком воды, о чем подсказывал непромокаемый костюм. Пепельные волосы мужчина заплел в косу, начинавшуюся высоко на макушке, а над шеей оставался короткий хвост. Джулия невольно позавидовала его чистым рукам с длиннющими ладонями и пальцами, похожими на ласты. Финнер рассказал, что удалось выяснить о леди Хайсмит. Несчастная женщина за всю карьеру не выиграла ни одной золотой медали. Всякий раз до победы не хватало ничтожной малости. В последний год Омра пребывала на пике, как часто случается перед потуханием. Она планировала выступить с дочерью, Айлан, выпустить ее в большой мир победительницей и уйти из спорта. Не вышло, и это сломало Омру. Айлан поведала, что мать страдала бессонницей, иногда она заставала ее с выпивкой, но в обычной жизни Омра оставалась спокойным человеком. Ничто не указывало на кризис. Финнер считал, что женщина все держала в себе, это усугубляло депрессию. Он встретился с представителем Федерации Стихийщиков Ангории и вызнал: анализы леди Хайсмит на протяжении пяти лет имели отклонения, но ФСА закрывала глаза. Все случившееся вопит о том, что пора реформировать систему.

Тягостное молчание давило на присутствующих после речи Финнера. У Джулии разболелась голова, она тоскливо повернулась к выходу, желая оказаться на свежем воздухе. Объяснения регента не принесли облегчения, наоборот, добавили душевного груза. Победа - не праздник, как ее пережить?

Слово взял его величество. Он поздравил всех сдержанно и уверил: несмотря на печальный исход, соревнования прошли честно, никто не оспаривает итоговые баллы и он, откровенно говоря, доволен спортивным результатом на Турнире Короля.

Джулия некоторое время не осознавала, что перед ней произносит речь сам король Ангории. Когда же вспомнила, расстроилась и схватила за руку Аллена, сидевшего рядом. Им двоим позволили сидеть.

- Нам надо поговорить позже.

Она не поняла, кто из них это прошептал.

- Профессор Гроун, я поручаю вам подготовить леди Роуд к чемпионату мира на острове Мара, - говорил мальчик, и Джулия снова не могла вспомнить, кто он такой и почему все стоят перед ним полукругом. Собрание утомило. - Технический уровень вашей стихийщицы достоин взрослых соревнований. ЕЕ программа в пример другим эмоциональна и красива. Это глоток свежего воздуха... То же самое рекомендую для лорда Лоу. Также благодарю лорда Шелли за вклад в искусство, свидетелями которого мы, по счастью, стали.

Этот не по возрасту серьезный юноша начинал пугать Джулию. Бедный Рома, сочувствующе подумала она. Мужчина неуверенно улыбнулся, но все эти дни после смерти леди Хайсмит Рома не подходил к пианино, а для музыканта это тяжело.

Затем слуги короля под сдержанные аплодисменты присутствующих вручили победителям золотые медали. "Победа - ступень для новых достижений", гласила надпись на каждой. В тут минуту Джулия поняла, что медаль сильно переоценена, потому что свести годы работы к одному круглому колесу из сплава металлов - это несправедливо. Не ради медали она старалась, ей приносил удовольствие сам процесс. Она вспомнила, как волновались трибуны после программ Аеллы и самой Джулии - вот это нечто более ценное.

Она громко захлопнула коробку, обитую бархатом, и отдала ее матери, стоявшей с другой стороны.

Король и регент попрощались и оставили гостей. Студенты обсуждали с директором будущий чемпионат, Луи и Рома стояли в алькове и переговаривались о своем. Дора Хантер присела на край дивана рядом с дочерью, погладила коробку с наградой. Похоже, для нее эта медаль оказалась ценнее, чем для дочери.

- У меня ведь тоже есть для тебя кое-что, - осторожно сказала она и хотела взять дочь за руку, но та отдернула ее и немного отодвинулась. Мать не стала настаивать на прикосновении, просто достала из крокодиловой сумки толстую книгу в кожаном переплете. Между страниц выглядывала закладка.

- Это книга Гроунов, Джулия. Каждый член нашего рода записывал в нее историю своей жизни и борьбы со стихией. Есть и мои страницы, и Александра... Должна появиться и твоя история. Хотела подарить тебе в день свадьбы, но сейчас она тебе нужнее, чем когда-либо.

Она положила книгу Гроунов ей на колени и поднялась. Посмотрела на Аллена, безмолвно прося приглядеть за дочерью, кивнула и отошла к брату.

- Джулия, тебе понадобится моя помощь, чтобы побыстрее восстановить руку.

- Я должна была догадаться! - она улыбнулась и сама этому удивилась. Неловко стерла улыбку с лица, вздохнула и посмотрела в серебристые глаза, умевшие быть теплее любых карих, янтарных, медовых, шоколадных и прочих.

- Ну, радужка - не полная гарантия.

- Ты дал и другую подсказку!

- Я немного хотел... - он закусил губу и с досадой покачал головой. - Ладно, я хотел тебе понравиться.

Луну не умели создавать ни стихийщики воды, ни огня. Только союз этих стихий способен на такую красоту.

- Я признаюсь, получилось ли у тебя, если ты расскажешь о Хранителе.

Но он сразу отказался.

- Этого сказать не могу.

Они неотрывно смотрели друг на друга, близость успокаивала, мягко исцеляла.

- Знаешь, у меня возникла сумасшедшая идея, только не смейся, хорошо? Я странным образом подумала, что ты - наследник Оссейнов. У Ойлера давным-давно был помощник или ученик, какой-то мальчик постарше меня. Я и забыла о нем, но вот сейчас ясно вспомнила, что в замок они приходили вместе. Кажется, его больше нет, то есть я думаю, что он - это ты. Тебя надо охранять, да?

Сначала Аллен пытался смотреть спокойно, потом не выдержал и расхохотался. Джулия разочарованно откинулась на спинку дивана и цокнула.

- Нет, красавица, я не Оссейн, а гражданин Лионы, история моя началась не по-королевски. Того мальчика Ойлер отправил в Диону, он сейчас заведует инкубатором и выводит фениксов. Носит бороду, зеленые глаза, и зовут его Дикен Ойлер. Пожалуйста, оставайся такой же забавной фантазеркой!

Он вдруг посерьезнел.

- Ты выйдешь за меня замуж?

- Нет, - без промедления ответила девушка.

- Но ты останешься со мной.

Она отпустила руку, за которую долго держалась.

- Не совсем так.

Они одновременно повернулись к алькову и столкнулись с прищуренными голубыми глазами Луи Дерри.

- Ничего не изменилось, мистер Ривера. Не вмешивайся в наши отношения, - прошептала Джулия, встала с дивана и направилась прямо к жениху. На глазах у потрясенного Аллена Луи обнял ее и провел по волосам, сильнее прижимая девушку к себе. Но с того момента Джулия поклялась, что изменит ситуацию в собственную пользу. Оба еще не поняли, что полностью зависят от ее решений. Одна пустая голодная аура жаждала ее помощи, другая кипела от ревности. Конечно, Луи не мог ее убить или напасть на нее, не только она связана с ним, но и он - с ней, и это очень много значило...


*


Три регента, представители стихий, сидели перед королем Артуром за овальным столом. Каждый в несколько раз превосходил мальчика по возрасту. Он находился по другую сторону, но не один. Рядом стояла тоненькая, с точеной фигурой несовершеннолетняя девушка в простой майке и широких джинсовых брюках, зауженных снизу. На шее поблескивала железная цепочка с биркой. С одной стороны значилось имя, а с другой - дата рождения. Девушка заплетала золотисто-коричневые волосы в косу, внимательно слушая последние указания, знакомые и такие смешные.

- Придержи характер, слышишь? Ты самая старшая, только поэтому и повезло стать первой.

- Никому полностью не доверяй.

Она слушала, но со странной усмешкой, словно не принимала их всерьез.

- Это не игра.

- Если что-то пойдет не правильно, мы тебя вернем.

- Хватит вам, она все понимает, - король Артур остановил поток наставлений. - Сейчас придет!

Регенты Лонгресс и Диц встали со стульев, обошли стол и по очереди поцеловали девушку в лоб. Затем открыли тайную дверь и исчезли в проходе. Из регентов в комнате остался только Ноллам, о присутствии которого гости резиденции знали, ему не имело смыла скрываться.

Секретарь приоткрыл дверь и пропустил леди Хантер. Она вошла и поклонилась королю, Ноллам поднес ей стул и предложил воды.

- Благодарю, милорд.

Так вот она какая, профессор Джулия Хантер! И правда, молодая, красивая, но уставшая от последних событий. Глаза чуть впалые из-за темных кругов, лицо бледное, голос тихий, но эти плечи не опустит никакое испытание, осанка королевская. Она не подавала виду, что перевязанная рука болит.

Король стал объяснять, для чего вызвал ее в кабинет.

- Профессор Хантер, вам надо как можно скорее оправиться от травмы и готовиться к чемпионату мира. Аллен Ривера поможет исцелиться, примите его помощь.

Она кивнула и невольно задержалась взглядом на девушке, тоже наблюдавшей за нею исподлобья.

- Мне понравилось, как быстро вы подготовили Аеллу Роуд. В чем секрет?

- Очень много работали, вот и все.

Король и регент долго не отвечали, явно ожидая большей откровенности, но наставница ничего не добавила к сказанному.

- Тогда, профессор, вот еще одна стихийщица, которая не боится работать. У нее огромный потенциал, но я не верю, что другие ангорские специалисты найдут ему применение. Вам не придется разучивать с ней армагеддон, это она уже умеет и готова начать что-то более сложное.

Джулия, не веря ушам, решила удостовериться и посмотрела ауру девушки. Она ритмично пульсировала, пылая, как вулканическая лава. Сложный рисунок ауры напоминал слияние звезды и цветка.

- Она - учитель, - вдруг заявила девушка, и стала растирать голые плечи. Джулия неловко отступила назад.

- Что значит "учитель"? - не поняла она.

- Вы только что посмотрели мою ауру!

Этого нельзя было отрицать.

- Так и знал, что с вами не все просто! - рассмеялся Финнер, довольно потирая ладони. - Я вам говорил, Артур!

- Она знакома с другим таким же учителем, - пояснил король. - Тем лучше, вашему взаимопониманию ничто не мешает. Вы примите новую ученицу? Она закончила академические программы по индивидуальному графику, теперь хочет посвятить себя соревнованиям.

Видно было, что у профессора Хантер имелись вопросы, но она надеялась получить ответы позже, от ученицы. Отказать королю и регенту она не могла.

- Благодарю за оказанную честь, ваше величество, - поклонилась стихийщица.

Тогда Ноллам подошел к девушке и поцеловал ей лоб, а король Артур сказал на прощание:

- Только побед тебе, Эва Лост.

Девушка повернулась к наставнице со шкодной улыбкой, в карих глазах плясали искрящиеся чертики. Совершенно обаятельные чертики.

- Поработаем? - бодро спросила Эва и крепко пожала наставнице руку. Профессор Хантер удивленно отдернула ее, словно обжигаясь...