# Дети Янтаря. Книга I. Глава 2. Светопреставление

Вита Алая

Бригита с Морганой попадают в неприятности

Вскоре с машиной начали происходить неудобные для езды трансформации, и пару Отражений спустя она заглохла. Пришлось её бросить, и Моргана взялась вывести нас к жилью -- у неё был особый талант находить удобства. Только предварительно я забрала у неё все кусочки странного янтаря, на тот случай, если между ними существовало взаимное притяжение, и мы двигались по дорожке из приманок, сами того не сознавая.

Минут через сорок мы вышли к небольшой, но довольно оживлённой деревеньке, стоящей на перекрёстке путей. Местные жители носили меха, были низкорослы и свинорылы. Однако в ближайшей из трёх существующих таверн, которую мы избрали местом своего пристанища, попадались и другие -- повыше ростом да поглаже лицом, судя по всему, принадлежащие к другой расе. Эти последние были военными и, похоже, высшей кастой, тогда как свинорылы представляли все остальные слои населения.

Нас приняли за элитных воительниц какой-то Матери-Повелительницы и тут же предложили лучшие места у камина и всё самое-самое. Пока мы ожидали обеда, Моргана пошла приобрести нам средство передвижения. Тут ездили на невысоких шестиколёсных повозочках, запряжённых чухомами, травоядными животными, похожими на собак -- не самый удачный и привычный транспорт, но всё же не пешком. Торговаться и завуалировано выведывать, как чем-то пользуются, у тёти получалось превосходно -- это входило в профессиональные навыки межотраженческого торговца диковинками.

Мне подали отличного горячего чая или, по крайне мере, довольно похожей на него по вкусу непроницаемо-коричневой жидкости с мятным привкусом, налитой в хрустальный стакан с фигурной железной подставкой. Я тихо радовалась такой маленькой, но приятной удаче, как вдруг...

По лестнице в общую залу стремительно спустился мужчина. Я прямо физически почувствовала, что это не местный житель, хотя выглядел он, на первый взгляд, почти так же, как их воины. Я открыла все клапаны своего восприятия, и он тут же предстал перед моими глазами гораздо выше и подтянутей прежнего, обрёл нормальное лицо, такое же, как моё или Морганы. Он был не местным и владел -- нет, не трансформацией детей Хаоса, но чарами изменения внешности!

Незнакомец был хорош собой, хотя и не настолько, чтобы поразить моё видавшее виды воображение. Однако меня впечатлила мощь, что он нёс в себе -- простые смертные такой не обладают. В каждом его движении сквозила скрытая сила и уверенная точность. Кроме того, его внешность казалась смутно знакомой, хотя я, без сомнения, никогда не встречала этого человека раньше.

Когда он проходил мимо, то взглянул мне прямо в глаза -- оказалось, что я уже стояла, лишь краем сознания зарегистрировав, что смахнула свой стакан с чаем со стола. Рука моя автоматически начала движение, чтобы подхватить его, но время остановилось, и мир перестал существовать. Я падала в его глаза, словно в бездну, и в то же время это был взлёт на головокружительную высоту. Я оказалась одна посреди бескрайней пустоты, но я была не одним человеком, а двумя сразу, и навстречу нам мчался Единорог, или мы мчались навстречу ему? На кончике его рога сияла звезда, она стремительно увеличивалась и вскоре заполнила всё поле зрения. Перед нами ярко и переливчато сияла великолепная огромная сфера (звезда, галактика, вселенная?), она вращалась и наполняла всё наше существо бескрайней радостью...

Внезапно всё оборвалось, и мир вернулся на место. Моя рука достигла чашки, но её уже поймал мой визави. Неужели прошло лишь мгновение?.. Неужели его реакция быстрее моей?.. Ещё секунду мы стояли, держась за подставку стакана, из которого не пролилось ни капли чая. Потом неизвестный воин (а в том, что он и в настоящем облике воин, сомневаться не приходилось) разжал пальцы, отвернулся, в три шага достиг двери и скрылся за ней. Однако, когда он выходил, край плаща на миг отлетел назад, а под ним на месте левой руки сверкнуло серебро. Сердце моё ухнуло куда-то вниз, злосчастный стакан вдруг задребезжал в подставке, и я поставила чай на стол, внезапно ослабев. Серебряная рука! Я не знала, бежать от него или за ним. Выход, в конце концов, был только один, и я метнулась к двери, но столкнулась со входящей Морганой.

-- Ты видела его? -- воскликнула я.

-- Кого?

-- Воина, который только что вышел отсюда, буквально десять секунд назад!

-- Никто отсюда не выходил за последние три минуты, что я болтала с местным как бы это выразиться... смотрителем стойл для этих замечательных чухомов.

Я даже крякнула с досады. Ушёл, сразу шагнул в соседнее Отражение. Подозрение моё превратилось почти в уверенность.

-- А что за воин? -- заинтересовалась вечная кокетка Моргана.

Я только потирала лоб в попытках сосредоточиться. Мы прошли и сели за стол, ей подали горячего вина, заказанного заранее и ожидавшего на печи.

Видя, что я пока не в состоянии ничего толком пояснить, Моргана наслаждалась своим вином, поглядывая на меня с лёгкой усмешкой, но я едва замечала это. Невидящим взглядом я уставилась в свой стакан, пытаясь прийти в себя и заставить мозги работать -- выходило неважно.

В конце концов, я стряхнула оцепенение, залпом выпила успевший остыть чай и чуть не поперхнулась. Из чашки в рот с последним глотком скользнуло нечто крупное и твёрдое, обо что я чуть не поломала зубы. Я непроизвольно прыснула оставшейся во рту жидкостью на Моргану, отчего она мгновенно ощетинилась, но так ничего и не сказала. Потому что я осторожно вынула твёрдый предмет изо рта, как фокусник кролика из шляпы... и он оказался перстнем белого серебра с камнем длиной во всю фалангу -- конечно же, из того самого янтаря! Мы обе уставились на него. Потом переглянулись.

Моргана деликатно прокашлялась, и с мягкостью кошки, готовящейся настигнуть мышь, поднялась из-за стола:

-- Я отлучусь на пару слов с нашим любезным хозяином.

Я лишь кивнула, проводив её взглядом.

Моргана подозвала трактирщика и внешне учтиво отвела его под ручку в сторону, однако я видела, как у того задрожали колени. Стоя под лестницей в тёмном углу, видимом только с нашего места у камина, они перебросились несколькими фразами. Моргана всё время улыбалась, хотя при этом её рука лежала на толстой шее свинорыла, впившись в неё коготками. Длинные, крепкие и острые ногти Морганы являлись предметом её гордости и особого ухода. Как я не понаслышке знала, они вполне могли продырявить не только кожу, но и сонную артерию, не говоря уже о жире. Трактирщик лишь отчаянно тряс головой, клятвенно прикладывая руку то к сердцу, то к голове, и, по-моему, готов был свалиться в обморок. Впрочем, я и так была почти уверена в том, откуда взялся перстень в моём стакане, и этот свинорыл тут ни при чём.

Вскоре Моргана отпустила трактирщика, похлопав его по плечу, и вернулась за стол, по дороге эффектно бросив тому через плечо монету "в компенсацию морального ущерба". Бедолага чисто рефлекторно поймал её и тут же выронил, будто обжёгшись, но профессиональная практичность заставила его всё же присмотреться. Это была золотая монета, покрытая искуснейшей вязью. У нас всегда был с собой запас дорожных денег из разных металлов, чеканка которых преобразовывалась в местную на Отражениях, где ходили соответствующие монетные знаки. Судя по всему, система по-прежнему работала исправно, потому что трактирщик тут же спешно подобрал её, спрятал в карман, и только тогда тяжело опустился на стоявший неподалёку табурет, размякнув, как желе.

-- По-моему, он на самом деле ничего об этом не знает. И больше некому. Если, конечно правда, что он сам налил и принёс тебе этот чай, -- Моргана вопросительно уставилась на меня.

-- Это правда. Но всё-таки есть кому, -- вздохнула я.

Тётины брови взметнулись вверх. Я оглянулась.

-- Пойдём-ка в комнату.

Моргана тоже оглянулась. Поблизости от нас никого не было -- посетители явно старались держаться подальше от столь грозных воительниц, какими слыла элита этой самой Матери-Повелительницы, кем бы она ни была.

-- А здесь нельзя?

-- Нет, -- отрезала я таким тоном, что тётя не стала возражать.

Во имя человеколюбия и из отвращения к бестолковости, вызываемой паническим страхом, я хотела было сама подойти к трактирщику, но, увидев выражение неприкрытого ужаса на его лице, передумала и села назад, сделав приглашающий жест Моргане, которая скорчила мину интеллектуального превосходства. Да, я забыла, что людей куда больше страшит отличие и уродство, чем любая жестокость и боль. Вернее, я забыла, что на мне больше нет колье. На этот раз тётушка обошлась с ним гораздо мягче, не выпуская коготков. Однако трактирщик кинулся распоряжаться так торопливо, кидая испуганные взгляды то на меня, то на неё, что желание находиться от нас обеих как можно дальше мог бы прочесть на его лице даже полоумный тролль.

Нам немедленно предоставили лучшую комнату, и мы решили поужинать в ней, пока есть возможность. Когда мы остались наедине, Моргана первым делом отобрала у меня перстень, чтобы самой убедиться, что есть сияние и лабиринт, но на её аристократические пальцы он был слегка великоват, а вот на мои музыкальные -- как раз, пришёлся впору на указательный.

Мы проверили все янтарные сувениры и обнаружили, что, пока артефакты Морганы пребывали в моей ташке, недавний кругляш из ручки, погасший было для меня за время последнего перехода, снова стал видимо светиться, в то время как её первый камушек по-прежнему оставался "мёртвым". Возможно, чем дольше предмет из этого загадочного материала оставался при одном человеке, тем больше он подстраивался под него. Но как тогда избежал этого тот, кто доставил их нам?

Я вспомнила своё намерение просканировать местность магическим зрением, но в пределах деревни не обнаружила более ни единого источника интенсивного магического излучения, кроме наших янтариков. Что, впрочем, и ожидалось после того, каким образом был доставлен перстень. Хотя по-прежнему оставалось загадкой, как незнакомцу удалось предугадать место нашего появления, а уж тем более возможность таким образом подкинуть "подарок"...

Перед моим внутренним взором всплыло лицо загадочного воина. Так значит, он вовсе не был столь же ошарашен, как я, во время нашего "столкновения", раз успел за эти несколько мгновений подбросить артефакт мне в стакан. Однако, судя по глазам, нечто неожиданное произошло и для него. Возможно, его поразила моя экзотическая внешность, но это только если он видел меня впервые, в чём я, учитывая историю появления у нас камушков, сильно сомневалась. Разве что, впервые -- без колье.

Мог ли он предвидеть или каким-то образом вызвать происшедшие события? Столкновение в зале таверны, пусть даже в момент отсутствия Морганы, при желании подстроить было несложно, но предсказать мою реакцию -- вряд ли, а уж тем более, что я при этом случайно смахну стакан. Скорее всего, он просто воспользовался подвернувшейся возможностью, а не будь её -- сделал бы это каким-то иным способом. Из чего, однако, следовало, что показаться мне входило в его план в любом случае. Но зачем тогда маскировать внешность? И вообще, зачем он это делал? И что это всё значило? И он ли подбросил все предыдущие сувениры, или в деле участвовал кто-то ещё? По крайней мере, он однозначно умел ходить по Отражениям, к тому же, у меня было нехорошее предчувствие насчёт того, кто это был.

-- У тебя ещё сохранилась отцовская Колода? -- спросила я у Морганы.

С оскорблённым выражением лица та извлекла из сумочки кожаный футляр, специально сшитый на колоду фамильных амберских Козырей.

Осторожно, чтобы ненароком не вызвать кого-либо из них, я перебрала карты, быстро оглядывая внешность каждого. Наконец дошла до той, которую искала. Но нет, это был не Бенедикт. Сперва я даже удивилась, почему мне так показалось. То есть, серебряная рука само собой, но и общее впечатление было очень похожим. Однако, с Козыря на меня смотрел совсем другой человек.

Я попыталась сопоставить его черты с отпечатавшимся в памяти лицом, но не нашла достаточного сходства. Вытянутый овал лица, прямая линия бровей, широкие губы -- вот и всё. Но совершенно другие глаза -- серые и немного раскосые. Никакой массивности в лице -- совсем другие подбородок, надбровья и нос. Лоб выше, а скулы шире. И волосы не прямые тёмно-русые, а медно-золотые и чуть вьющиеся. Зато осанка, взгляд, манера -- тут было сходства не отнять. А значит, если между ними действительно была связь, на мысль о которой наводила серебряная рука, то это было, скорее, "братство по оружию", чем родственные узы...

Внезапное похолодание карты прервало ход моих рассуждений, заставив отбросить её с перепугу -- я чуть не вышла на контакт с Бенедиктом!

Моргана наблюдала за мной, забавляясь.

-- Чего скалишься? -- огрызнулась я. -- Здесь был человек с серебряной рукой.

Лицо у тёти сразу вытянулось и побледнело.

-- Но это был не Бенедикт, -- успокоила я её. -- Хотя сходство определённо есть, вот только не могу решить, родственное или соратническое, хотя одно другому не мешает. При этом он явно умеет ходить по Отражениям...

-- Час от часу не легче, -- заворчала Моргана и подобрала Козырь.

-- Дай ещё раз гляну, -- протянула я руку.

-- Ну уж нет, ты его чуть не вызвала только что, -- она спрятала карту в футляр. -- Лучше расскажи наконец, что произошло?

-- Да, собственно, не много. Я только собиралась попробовать свой чай, как он спустился сверху по лестнице. Что-то меня в нём поразило, хотя затопчи меня кентавр, если я поняла, что именно. Я опрокинула стакан с чаем, а он, проходя мимо, его поймал. Мы встретились глазами... -- я замялась: зная тётино циничное отношение ко "всей этой романтической чуши", которая составляла не всегда поддающиеся описанию тонкости душевных движений между двумя людьми, мне совершенно не хотелось рассказывать ей про тот затянувшейся миг с необычными видениями, -- но это длилось буквально мгновение, а потом он вышел в дверь, из которой, как ты говоришь, он не выходил, и напоследок я заметила серебряную руку.

-- Которую?

-- Левую.

-- У Бенедикта была правая.

-- Так ведь это и не Бенедикт был.

-- С нашей семейкой ни в чём нельзя быть уверенным.

-- Но я-то умею смотреть сквозь чары. Кстати, он применял магию иллюзий для изменения внешности под местных вояк.

-- Магия? Это интересно! Но через трансформации Хаоса ты не видишь, потому что они реальны. Хотя, это правда, Бенедикт вроде бы не владеет ни тем, ни другим...

-- Лучше скажи, братья и сёстры у Бенедикта были?

Специалистом в семейной генеалогии среди нас была Моргана. Я этим никогда не интересовалась, а потому помнила только тех, о ком слышала истории.

-- Озрик и Финндо, оба погибли в каких-то древних боях. Думаешь, родственник?

-- Не исключаю. Внешнее сходство недостаточное, но магия и умение ходить по Отражениям... Да и вообще, не похож он на смертного, уж поверь мне. А мать Бенедикта?

-- Кимнея. Оберон аннулировал свой брак с ней ради Фиеллы, нашей прабабки, но все его жёны были, вроде бы, простыми смертными, и должны быть давно мертвы. Так что, если это не отпрыск самого Бенедикта, а за ним таких не водится, то чей-то неучтённый потомок, вроде нас с тобой. А может, и учтённый, только нам об этом неизвестно. Ну, из свеженьких.

-- Ну, совсем свеженьким он не выглядит, -- съязвила я, -- бьюсь об заклад, пожил на свете не меньше нашего. Но и достаточно древним для брата или племянника не кажется. Хотя если это внучатый, скажем, племянник... Но тогда логичней предположить, что это всё-таки собственный сын или внук Бенедикта. Если он сам долгое время избегал амберских разборок, думаешь, не скрыл бы собственное чадо подальше от такой кровожадной родни?

-- Логично. Но отец был уверен, что на момент знакомства Бенедикта с твоей бабкой Дарой, у того не было других отпрысков, по крайней мере известных ему самому -- уж очень он был тронут встречей, хотя прапрабабка Дары и стоила ему руки.

-- А если потом узнал? Или потом завёл? Опять-таки, не мы ли с тобой пример того, насколько можно обмануть время? На Бабалоне-то сколько прошло? Лет пятьдесят? Или даже меньше. А у нас почти пятьсот! А мамина беременность и моё детство пролетели и того быстрее на Кимру.

-- С таким же успехом он может быть неучтённым потомком, скажем, Озрика или Финндо, или кого угодно ещё из Амбера. Просто воспитанник Бенедикта, например. Занимался же он Мартином. Кстати, с чего ты вообще взяла, что он связан с Бенедиктом?

-- Ну, во-первых, серебряная рука...

-- Насколько я помню, руку Бенедикту добыл Корвин в Тир-на-Ног'т...

-- Я уже думала об этом. Но если бы камешки послал Корвин, пусть и через этого парня, зачем тогда скрываться и темнить?

-- Да, точно, отец подал бы знак, что это от него, -- согласилась Моргана.

-- И вообще, я не о происхождении руки, а о схожести травм. Так случается у предков и потомков -- что-то вроде родовой кармы... Называй как хочешь, но факт остаётся фактом -- в одной семье часто даже погибают одинаково. Кроме того, у обоих внутренняя выстройка мастера боевых искусств, и я бы даже рискнула предположить, что одной школы. А поскольку школа у Бенедикта своя собственная, то нашему визитёру остаётся быть только его учеником. При этом, однако, его реакция быстрее моей.

Моргана округлила глаза -- по сю пору она считала подобное невозможным: я могла подходящим предметом отбивать пули.

-- Что ж ты сразу не сказала? -- подскочила она. -- Тогда нам вообще несказанно повезло, что мы ещё живы. Теперь уже я тебе говорю: нужно немедленно сматываться!

-- Да что ты, в самом деле? Я могла быть мертва ещё полчаса назад, если бы он желал моей смерти. Но он явно преследовал иную цель, -- я многозначительно постучала по перстню на пальце. -- Давай хоть поедим, я не чувствую никакой опасности.

Моргана фыркнула, но голод не тётка, а моему чутью за много лет она научилась доверять. Хотя лично я не стала бы полагаться на него, если бы допускала, что нашей смерти желает именно этот незнакомец, столь напоминающий Бенедикта. Воины такого уровня не убивают из враждебности, которую можно было бы ощутить как опасность, а, скорее всего, даже с сочувствием. Мне ли не знать -- ведь я жила боевыми искусствами не одну сотню лет. Однако о подобных нюансах я благоразумно промолчала.

Отобедав, мы запаслись пищей, так как дорога дальше лежала, в основном, через Отражения, населённые недостаточно цивилизованными существами. Хотелось немного отдохнуть, но теперь мою душу как раз начало тревожить невнятное предчувствие беды, и мы тронулись в путь.

Показывая мне, как управляться с упряжкой чухомов, Моргана умудрилась сломать свой драгоценный ноготь. Она отдала мне поводья, а сама, поджав ноги, пристроилась на задке повозки и стала исправлять насилие, учинённое над её маникюром, при помощи специальной алмазной пилочки, входившей в её набор самых необходимых вещей.

Править чухомами оказалось не так уж сложно, и к выезду за околицу я уже почти освоила это дело, как вдруг меня отвлёк сдавленный вскрик тётушки. Я обернулась, и мне тоже стало нехорошо от увиденного. Массивное здание таверны, возвышавшейся над остальными домами, оплывало, как свеча в ускоренных съёмках... Чухомы заворчали и рванулись вперёд так, что я чуть не вывалилась из повозки, но я всё не могла оторвать взгляда от деревни, дома которой один за другим постигла участь нашего недавнего пристанища. Наконец, опомнившаяся Моргана рявкнула, чтобы я взялась за поводья, и я немедленно приступила к Смещению.

Сначала мне казалось, что мы снова счастливо избежали опасности, но восьмиэтажная непотребная ругань, раздавшаяся из-за спины, убедила меня в обратном. Мне не хотелось спрашивать, что заставило элегантную леди отбросить весь свой лоск и обнажить скрывавшуюся под ним матёрую ведьму, но та сама проинформировала меня, до боли вцепившись своими уцелевшими коготками мне в бедро, что дорога "пошла пузырями". Мне было некогда выяснять, что бы это могло значить -- всё моё внимание было направлено на то, чтобы Смещать нас по Отражениям как можно стремительнее, пытаясь сбежать от неведомой, но явно смертельной опасности. Впрочем, мне не пришлось долго томиться неизвестностью -- всего минуту спустя укатанная земля сбоку от меня натурально вздулась пузырём, как яичница... И тут же с другой стороны впереди появился неестественный излом в линии горизонта.

У меня зашевелились на голове волосы. Я продолжала менять Отражения, сворачивая из степи в тундру, а оттуда в пустыню, проносясь через рощи, мосты, ущелья и тоннели в горах, под стремительно скатывающимися по небесам солнцами, пляшущими лунами, мигающими морзянкой звёздами и полосатыми тучами... Но на этот раз неведомая разрушительная сила, казалось, неумолимо настигала нас. Уши закладывало от высокочастотного свиста и низкого гула, идущих непонятно откуда и постепенно нарастающих.

Пузыри стали регулярно вздуваться впереди по дороге, и мне потребовалась вся ловкость, чтобы не напороться на один из них. Нужно отдать чухомам должное -- повизгивая и порыкивая, они, тем не менее, несли нас с неплохой скоростью и оставались управляемыми.

-- Попробуй призвать Лабиринтово или Логрусово зрение, нужно выбирать дорогу заранее! -- крикнула я Моргане через плечо.

Та встала сзади, положив мне руки на плечи, чтобы нажатием пальцев давать знать, куда свернуть -- ещё один выработанный нами некогда трюк, позволяющий развить чуть ли не сиамскую скорость реакции и точность взаимодействия. Однако шли мгновения, а Моргана не подавала никаких сигналов -- лишь пошатнулась и тяжело опёрлась на меня. Вдруг она так сдавила мне плечи, что руки чуть не отнялись, и медленно осела на дно повозки. Меня прошиб холодный пот. Моргану вырвало.

Поскольку смена Отражений явно никак не улучшала нашей ситуации, я стала смотреть обычным магическим зрением, чтобы хоть как-то попытаться увеличить наши шансы, но тонкие деформации дороги происходили почти одновременно с физическими -- реальность, похоже, просто рвало на части. Пузыри вспухали всё чаще, и чухомы могли просто не успеть среагировать или даже взбунтоваться против моих резких понуканий то в одну, то в другую сторону.

Моим глазам предстал полный хаос стихий. И что ещё хуже, просвета ни в каком направлении не наблюдалось, а линия горизонта вообще наводила тошноту. Вдруг я заметила слева от дороги знакомое яркое свечение магического артефакта, точно как от наших янтарных сувенирчиков, и, не думая, развернула упряжку к нему. Секунду спустя на том месте, где мы должны были оказаться, не сверни я вбок, вспух громадный пузырь поперёк всей дороги, оторвался, поплыл по воздуху и лопнул миллионом грязных капель... Хорошо, что у меня крепкий желудок -- Моргану вырвало снова.

Спустя минуту мы оказались у подножия каменистого холма, на одном из уступов которого и находился светящийся предмет. Я с удивлением заметила, что вокруг холма реальность ведёт себя смирно, и остановилась. Нам было необходимо прийти в себя. Позеленевшая Моргана, скрутившись, лежала на дне повозки, одной рукой держась за живот, а другой за голову. Я достала из сумки с припасами флягу, смочила водой платок и подала ей. На вопросы о том, что случилось, тётя только замотала головой и снова опорожнила желудок, закашлявшись желчью.

Оставив её очухиваться, я полезла на холм за загадочным предметом и обнаружила маленькую фигурку Единорога, изготовленную из того же белого серебра, что и мой свежеприобретённый перстень, с витым рогом из уже знакомого нам янтаря. Сердце моё споткнулось -- я вспомнила странное видение в глазах у незнакомца. Была ли здесь какая-то связь? Бесполезный вопрос, я ведь даже не знаю, видел ли он то же самое, если видел что-либо вообще... Бесспорно было только одинаковое происхождение обоих изделий, неизвестное нам. По крайней мере, пока -- всё тайное рано или поздно становится явным. Конечно, если проживёшь достаточно долго, а именно это было сейчас под вопросом.

Оглядев окрестности, я убедилась, что вокруг по прежнему творился полный абстракционизм: с одной стороны земля вместе с растительностью вела себя как воск в масляной лампе, а в другую сторону было просто больно смотреть глазам, так там всё было неправильно, неестественно, невообразимо... Однако наш пятачок стоял твёрдо, к тому же, я заметила за холмом тропу, ведущую как раз промеж этих двух напастей и в пределах видимости остающуюся вполне нормальной.

Спустившись к Моргане, я первым делом напилась воды. Она уже немного отошла и смогла пояснить, что с ней случилось. При обращении к Лабиринту, голова у неё загудела, как чугунный колокол, по которому кто-то со всей дури саданул здоровенным билом. Тогда она попыталась использовать Логрус, но тот так запутал ей извилины, смешав верх и низ, близкое и далёкое, явь и память, что чуть не свёл с ума. Я в свою очередь показала ей спасший нам жизнь артефакт, а также поделилась хорошими новостями про тропу.

Мне почему-то не хотелось расставаться с фигуркой Единорога, но, к счастью, Моргана вовсе не возражала против того, что у меня было уже на два кусочка магического янтаря больше. После известия о визите в "наш" трактир неизвестного родича она стала с ещё большим подозрением относиться к этим странным предметам. Но, кроме предположений об их возможных приманочных или маячных свойствах, серьёзных свидетельств против янтарных сувениров не было. Зато теперь был весомый довод "за" -- недавнее спасение наших жизней, хотя Моргана и приписывала его чистой случайности. Но с этим, памятуя о стабильной тропе, совершенно незаметной с дороги, не могла согласиться я. К тому же, мы обе понимали, что, если кто и мог бы прикончить меня в поединке, в отличие от тех неуклюжих наёмников, так это предполагаемый ученик Бенедикта, так что ему не было смысла затевать подобную кашу.

-- Но кто же тогда пытался тебя убить? -- вспылила Моргана, как всегда, когда дотошно учитываемые мною факты разрушали её простые и понятные версии. -- Ведь о нас никто не знает!

-- Если знает этот родич, то могут знать и другие. Кроме того, вся эта буря, -- я жестом обвела окрестности, -- наводит меня на подозрения, что её учинили напрямую Лабиринт с Логрусом. Корвин рассказывал тебе историю с Чёрной дорогой?

Моргана нехотя кивнула и устало отмахнулась:

-- Хотела бы я только знать, на что ты им сдалась...

-- Ты что, всерьёз думаешь, что это касается меня одной? -- удивилась я.

-- А я тут при чём???

-- Ну ты даёшь! Почему-то, пока ты не приехала, никто и не думал на меня нападать! Между прочим, вот тебе и ответ, откуда о нас известно -- ты проходила и Лабиринт, и Логрус...

-- Так ты считаешь, что это всё из-за меня?! -- взвилась тётушка.

-- Нет, я думаю, из-за обеих, -- примирительно пояснила я. -- И Лабиринт, и Логрус пытаются уничтожить и тебя, и меня. У них обоих есть зуб на Корвина из-за его загадочного второго Лабиринта...

Мы знали, что он был сотворён, но никогда не видели его. Корвин говорил, что тот Лабиринт нестабилен и капризен, поэтому с его прохождением стоит повременить. Но я подозревала, что мы даже понятия не имели, где он находится, из соображений дополнительной безопасности. На случай, если кто-нибудь из Амбера или Хаоса прознает о нашем существовании и попытается у нас что-либо выведать. Ведь оба противостоящих столпа сил сходились в желании уничтожить третьего соперника.

-- Слушай, может этот лабиринт в янтаре...

Мысль Морганы прервало вспухание пузыря всего в пяти метрах от нас.

-- Может, -- бросила я, сразу поняв её, -- но об этом придётся подумать позже. Сейчас пора делать ноги. Давай-ка ты теперь будешь возницей.

Тётя уже достаточно пришла в себя и не стала возражать. Я показала ей тропу, и мы пустились по ней.

Реальность слева и справа от нас продолжала бунтовать, тропа оставалась единственной безопасной территорией, и мы, сменяя друг друга у поводьев упряжки, ехали по ней так долго и так быстро, как могли. Постепенно взбесившиеся пространства начали отступать, вдоль тропы появились и стали постепенно расширяться полосы нормальной стабильной реальности, так что вскоре мы снова смогли смещать Отражения. На наше счастье, чухомы оказались весьма выносливыми животными, но и они, в конце концов, стали выбиваться из сил, так что пришлось сделать привал. Наскоро перекусив, мы позволили себе поспать по очереди под сенью здоровенной сосны. Во время стоянки всё было тихо, и когда наши тягловые животинки набрались сил, мы, не давая себе полного отдыха, снова тронулись в путь.

Линии спятивших стихий отодвигались всё дальше, и в конце концов сошли на нет. К исходу третьего дня пути, когда мы шагали пешком, давая отдых чухомам, Моргана остановила меня:

-- Стой. Мы в Бабалоне, -- удивительно тихо и мягко сказала она.

Я поразилась. Это отражение в моей памяти отличалось буйством жизни: великолепные леса с огромными деревьями, множество звонких ручьёв и кристально чистых озёр, сочные луга с обилием ярких цветов под бездонным небом глубокого голубого цвета, отливающего сиренью. Певчие птицы заливались трелями в зарослях всевозможных ягод, и гордые амазонки неслышно патрулировали свою территорию.

Место же, где мы оказались, было сплошь серо-бурого цвета, начиная с замшелых деревьев под низким мутным небом и заканчивая болотистыми участками почвы по сторонам дороги, а вокруг царила мёртвая тишина. И тем не менее... Такие исполинские стволы не росли лесом больше ни в одном известном мне Отражении. Только подумать, ведь я могла и не найти его! Хорошо, что Моргана покинула Бабалон позже меня.

-- Здесь что, так и было, когда ты в последний раз уходила? -- шёпотом поинтересовалась я, поддавшись торжественности мёртвой тишины.

-- Вовсе нет, -- тихо и грустно ответила Моргана, -- ты же знаешь, что наши воспоминания одинаковы, просто тут на деревьях... мои отметки. Иначе бы я его и не нашла, нам ведь давно полагалось добраться.

Я обвела взглядом уходящие в вышину стволы и заметила кое-где в сухих верхушках деревьев выцветшие от времени ленточки. Такими украшали волосы девушки на праздник урожая, используя их потом как фанты, призом за которые был поцелуй или что посерьёзней, если парень изловчался достать их оттуда, куда девушка их закинула. Похоже на Моргану -- лёгкая и бойкая, она повязала их на самые тонкие и высокие веточки, чтобы подразнить парней, которые увивались за ней пачками. Помнится, она рассказывала мне, как привязала одну на рога дикого оленя. Интересно, он тоже до сих пор так и гуляет с ленточкой? Впрочем, нет, олени сбрасывают рога, если здесь ещё остались олени -- мир выглядел мёртвым и пустынным...

А вот и целый сук дикой яблони со сморщенными плодами на некогда стройном левандре -- так забавлялась в детские годы я. Да, мы действительно на Бабалоне.

Я отдала поводья тёте, и мы медленно, словно похоронная процессия, двинулись в сторону того места, где когда-то на царской поляне у прекрасного озера стоял дом моего детства и юности Морганы.

Это был тот самый мир, в котором Корвин повстречался с моей бабкой из Хаоса, Дарой, в результате чего родился Мерлин, мой отец. Отражение Авалона, к тому моменту разрушенного, где Корвин некогда правил, хотя его местный двойник был злобным тираном. Здесь в своё время искал считавшегося пропавшим без вести брата Бенедикт, да так и осел, став местным правителем, а после отражения вторжения из Хаоса был практически обожествлён. В честь него население переименовало свою землю в Бабалон.

Позднее Бенедикт вернулся в Амбер, а местные сказания превратились в легенды. Вместо вражеских адских дев появились защитницы-амазонки -- воинственные жрицы Великого Бенедикта. Его изображение сменило профиль злого двойника Корвина на монетах, и когда тот вернулся сюда со мной, то начал с чистого листа.

Случайно вступив в конфликт, дед поборол девятнадцать амазонок, помянув по этому поводу брата, и в итоге стал их наставником в воинских искусствах. Амазонки провозгласили его мессией и позволили нам жить в бывшем доме Бенедикта, считавшемся святым местом.

Предводительница амазонок входила в совет, учреждённый, как форма компромиссного правления, Бенедиктом, не желавшим оставлять своих подопечных на произвол чьего-то властолюбия. Корвину также предлагали почётное место в совете, но он отказался, не желая испытывать судьбу.

Амазонки воспринимали приёмыша-воспитанницу, как нечто вполне естественное для своего мессии, и часто нянчились со мной, что немало облегчало деду жизнь. Именно от них я получила первые навыки самообороны и обращения с оружием, когда подросла. Насколько я знала по рассказам Морганы, в похожей обстановке прошла и её юность, разве что за исключением тренировок -- к тому моменту она уже была маленькой леди.

Дом Корвина оказался на месте, хотя поляна заросла сорняками, озеро покрылось ряской, а здание оплёл полусухой плющ. Двери были заперты, но ключ лежал на старом месте под стрехой крылечка. На ступени налипли засохшие остатки цветов. Значит, амазонки давно покинули эти места, а Корвин ещё раньше...

В молчании мы вошли внутрь, оставив чухомов пастись в загоне для лошадей. Молча поели и осмотрели помещения, в которых сохранилась вся обстановка, но не признаки жизни. Комнаты были в идеальном порядке, но пол и мебель покрывал двух-трёхлетний слой пыли. Значит, именно столько времени назад ушли амазонки, а без них не представлялось возможным узнать, как давно отсутствовал Корвин и в каком он отбыл направлении. Мы зашли в тупик.

Так и не найдя, что сказать по существу, мы заперли животных в конюшне, а себя в доме, и отправились спать -- утро вечера мудренее.