# Дети Янтаря. Книга I. Глава 4. Лабиринт Корвина

Вита Алая

Бригита попадает к Лабиринту Корвина

Мы углубились в лес по другую сторону дороги и вскоре стали подниматься в гору. Когда меж деревьев открылась прореха, я увидела на плато справа огромный восьмиугольный замок, точнее, прекрасный беломраморный дворец, украшенный сверкающими на солнце скульптурами и увенчанный стеклянными куполами, а в долине под ним -- благоустроенный портовый город в устье реки. Всё говорило о процветании здешних правителей, и я мимоходом порадовалась за безопасность Морганы, продолжая следовать за Единорогом.

Преодолев плечо горы, мы стали спускаться. Когда лес закончился, замка я уже не увидела, хотя мы стояли на плато прямо над долиной, в которой я недавно видела город. Видимо, Единорог всё-таки вывела меня в другое Отражение.

Я оглянулась и ахнула: на поляне среди деревьев стоял странный туман, а в нём смутно флуоресцировали голубые изогнутые линии... Лабиринт!

Сперва я испугалась, что Моргана оказалась права, и Единорог привела меня к Лабиринту Амбера, но тут же отбросила эту мысль. Мне ярко запомнилось описание местонахождения амберского Узора, к которому Единорог выводила Корвина, и это место совершенно не походило на него: сумрак, деревья, туман... Магический туман, через который нельзя ничего разглядеть -- точно так отец описывал мне Лабиринт Корвина! В порыве изумления я подошла ближе, и Лабиринт, будто подтверждая мои догадки, приветственно вспыхнул на мгновение, а затем снова пригасил узор.

Так вот почему у нас не получалось менять Отражения! И Моргану не зря потянуло в замок. Кто же построил его в таком случае? Надеюсь, кто-то из наших родителей.

В любой другой момент эта догадка оказалось бы сенсационной, особенно на фоне беспросветности наших последних приключений, но прямо сейчас я была слишком потрясена открывшимся мне... чудом. Только это слово могло описать моё впечатление от Лабиринта. Я никогда не встречала ничего более божественного и в то же время родного. От него исходило такое ощущение могущества и покровительства, что я чуть не всхлипнула от облегчения. Ещё час назад я была затеряна среди ополчившегося на меня мира. Здесь и сейчас я ясно ощущала себя в центре мироздания, в сердце его сил!

Словно зачарованная, я подошла к Лабиринту вплотную и стала вглядываться в едва заметно мерцающие линии. Казалось, узор разговаривал со мной какой-то световой морзянкой, и... как ни странно, я, кажется, понимала его! Не то, чтобы я уловила какие-то слова или образы, просто почувствовала тревогу и странное чувство причастности. У меня появилось ощущение, что он чего-то хочет от меня, что я должна что-то сделать, что это важно. Вот только я понятия не имела что.

Не знаю, сколько времени я стояла, загипнотизированная пульсирующим узором. Внезапно из-за спины раздался знакомый голос:

-- Ты, должно быть, Бригита?

Я вздрогнула, обернулась и совершенно растерялась:

-- Корвин?..

Передо мной стояла точная копия моего деда, но ведь тот воспитал меня и прекрасно знал, кто я такая... Копия воскликнула в подлинном корвиновском стиле:

-- Силы предвечные, девочка, что с твоим лицом?

Левая щека у меня дёрнулась, но улыбнуться не получилось:

-- Это магический ожог, он уже давний, не проходит. А ты... вы... -- я вопросительно уставилась на него.

-- Во избежание путаницы пришлось пойти на кое-какие жертвы, и теперь меня зовут Кори. Но мне всё же будет приятней, если ты станешь обращаться ко мне на "ты".

Я совершенно ничего не понимала. Видимо, выражение растерянности на моём лице было довольно забавным, потому что Кори рассмеялся звучным смехом Корвина, по которому я так соскучилась -- и только сейчас поняла, как сильно. Но, несмотря на совершенное сходство, похоже, это был вовсе не мой дед, и что-то в нём было странное, нечеловеческое.

-- Я -- копия твоего деда, сотворённая Лабиринтом, охраняю это место. Тут, знаешь ли, бывает неспокойно, -- он подошёл и свойски похлопал меня по плечу. -- Ну, раз ты здесь, пойдём, поговорим.

Мы обошли Лабиринт, и Кори пригласил меня в старомодный автомобиль, стоявший под могучим деревом, земля у подножия которого светилась от близости Лабиринта. Где-то тихонько журчала вода.

-- Это Лабиринт Корвина? -- на всякий случай уточнила я.

-- Ну конечно! -- Кори опять рассмеялся, и мне было чертовски приятно слушать этот знакомый смех. -- Разве ты не знаешь, куда попала?

-- Догадываюсь, и всё же, это несколько неожиданно. А замок на горе, который я видела по пути сюда, и город?

-- Это Авалон, царство Корвина. Разве ты пришла не оттуда?

-- Нет...

Этот разговор сбивал меня с толку. Потрясающе -- Корвин построил собственное царство! Видимо, это и было тем делом, от которого он держал нас подальше. Но тогда как и почему Кори ожидал меня из Авалона?

-- Мне показалось, или ты ждал меня?

-- Ждал, конечно.

-- А откуда ты меня знаешь? -- спросила я. -- От Лабиринта?

-- Да нет, в основном от... моего оригинала.

Кори иронично усмехнулся. Даже трудно поверить, что это была только копия моего деда, а всё-таки довольно точная копия, если смотреть обычным взглядом. Я перефокусировала зрение на магическое и сразу же увидела разницу. Фигура призрака состояла не из множества энергетических тел, вложенных друг в друга, как матрёшки, а представляла собой некую криволинейную матрицу, охваченную одним сплошным голубым ореолом. Я также заметила довольно широкий энергетический канал, через который Лабиринт Корвина подпитывал своё создание. Призрак заметил, как я пристально его разглядываю, и ответил на мой невысказанный вопрос:

-- Да, с изнанки я совсем другой. Внешне же мы вначале были похожи, как две капли воды, но с тех пор немало воды утекло... -- Кори усмехнулся своему каламбуру. -- Корвин ведь взялся за то, от чего я в своё время отказался -- сел на трон, правда, в собственном новом царстве, а не в отцовском.

Было забавно видеть, как дубликат гордится оригиналом. Или это была гордость Лабиринта своим создателем?

-- Та ещё работёнка была, я тебе доложу. Но Корвин постарался на славу и переплюнул Амбер, уж поверь мне! Мне здесь нравится!

-- Ещё бы! -- улыбнулась наконец и я, начиная привыкать к этой странной ситуации.

-- Он довольно подробно рассказал мне о тебе и о Моргане. Но о вашем приближении меня предупредил сам Лабиринт. Кстати, а где твоя тётя?

-- Она отправилась в замок. Я пошла за Единорогом одна.

-- Тебя привела Единорог?

Густые брови Корвина на лице Кори удивлённо взлетели, потом грозно сошлись, когда он стал внимательным взглядом обшаривать окрестности. Я тоже оглянулась. Как-то совсем позабыла про волшебное существо, увидев Лабиринт. Конечно же, она исчезла.

-- Да... А как бы я иначе сюда попала?

Кори помрачнел:

-- Вообще-то вас должен был привести Корвин. С вами не могли связаться и переживали за вашу судьбу. А вы были нужны здесь.

У меня внутри всё похолодело.

-- Мы его не встретили. И связаться с ним тоже не могли. Мне кажется, Козыря заблокировал Лабиринт, -- моё беспокойство за Корвина быстро добралось до отметки "паника". -- Caramba, ты хоть представляешь, что с нами было по дороге?

-- На вас напали?

-- Не то слово! На нас велась настоящая охота: какие-то зомбированные убийцы из Отражений, а потом реальность просто-напросто взбесилась. Вообще-то чудо, что мы добрались живьём. А как же Корвин? Ведь наверняка, это всё из-за него. А если он сам попался им в руки...

-- Ну-ну. Не переживай так, -- успокоил меня призрак. -- Корвин далеко ушёл от того размахивающего мечом бродяги, которым я когда-то был. Потому-то он и пошёл сам, что у него есть шансы даже против самих Сил. Туго пришлось?

-- Собственно говоря, без посторонней помощи мы бы сюда не добрались.

-- И кто же вам помогал? Неужели Единорог? -- он скептически приподнял бровь в таком до боли знакомом с детства жесте.

Похоже в его голове крутились те же мысли: мог ли Корвин, по какой-то причине не справившись сам, послать нам на помощь Единорога, если это было вообще возможно?

-- Не только. Но именно она вывела нас сюда с Бабалона.

-- А кто ещё? -- взгляд Кори стал напряжённым.

Сбитая с толку тем, что новые сведения только больше запутывали ситуацию, но всё ещё питая надежду отыскать связующая нить, я извлекла из ташки недавно нарисованный Козырь Бресанта и показала его Кори. Призрак взял карту и с большим любопытством принялся разглядывать её.

-- Кто это? -- спросил он меня.

Надежда на прояснение угасла.

-- Я думала, ты мне скажешь.

-- То есть вы незнакомы что ли?

-- Я знаю только его имя: Бресант. И то, что он один из нас. Но чей именно? Ты же лучше знаешь родословную.

-- Да нет, в родословной у нас таких не водится. По крайней мере, в известной мне её части. Но с амберской родословной такая беда, что никогда нельзя быть уверенным, что знаешь её всю целиком... Да, дела! А где ты взяла этот Козырь?

-- Я сама нарисовала его, буквально позавчера.

-- И откуда же ты его знаешь?

Корвиновский взгляд прожёг меня насквозь, совсем как настоящий. Сейчас он был так похож на моего деда в минуты строгости, что я и позабыла, что это лишь его двойник.

-- Впервые я увидела его за день до того в таверне на одном из Отражений, где мы остановились по пути сюда, но мы даже не разговаривали -- он сразу ушёл, причём в другое Отражение. Поскольку за нами кто-то посылал убийц, казалось маловероятным, чтобы он оказался там случайно.

-- И не надейся, -- едко подстегнул меня Кори.

Я невольно ощетинилась, но тут же одёрнула себя -- в такой непонятной ситуации необходимо сохранять непредвзятость.

-- Он не угрожал мне, хотя, думаю, у него было больше шансов убить меня, чем у тупых гоблинов и одичавших амазонок, которых за нами посылали до и после того. Цель его визита была несколько иной -- он оставил мне перстень, -- я протянула руку, чтобы продемонстрировать своё магическое украшение Кори.

Удивительно: в отсвете Лабиринта камень засиял собственным, обычным светом, да и с магической точки зрения его эманации ощутимо усилились. Теперь не осталось сомнений, что наши загадочные талисманы связаны именно с этим Лабиринтом, копия которого сейчас мерцала внутри камня видимой световой линией, куда более чёткой, чем окутанный густым туманом узор оригинала. И это при том, что камушки нам доставил человек, о котором не имели понятия главные действующие здесь лица, если я не ошибалась и призрак Корвина был достаточно компетентен в текущих делах нового царства. Мне очень не нравились такие серьёзные загадки.

-- Видал я людей, не отличающихся многословием, но чтобы начать ухаживать, даже не познакомившись... -- мрачно пошутил Кори и испытующе посмотрел на меня.

Я смутилась от неожиданности -- и он туда же! да что с ними всеми такое?! -- но поспешила выкинуть эти глупости из головы, объяснив ситуацию:

-- Первые такие камешки пришли к нам с Морганой по почте, ещё на Земеле, а потом мы находили их на каждой остановке по пути. После этой встречи началось настоящее светопреставление: Логрус и Лабиринт стали просто рвать реальность на части. На том бы наш поход и закончился, если бы в стороне от дороги не появилось ещё одно похожее изделие, которое служило своего рода маяком к тропинке стабильной реальности, которая в конечном итоге и привела нас на Бабалон.

Я вытряхнула из ташки свои янтарные трофеи, и протянула Кори фигурку Единорога. Все камешки светились так же, как и перстень. Кори осмотрел их и помрачнел ещё больше.

-- А ты знаешь, из чего они сделаны? Да нет, конечно, откуда тебе знать. В такую вот огромную глыбу, -- он постучал пальцем по витому рожку, -- заключено отражение Лабиринта в Тир-фо-Туине. Только это первичное Отражение Авалона появляется на поверхности моря всего трижды в год на одну ночь. А от того монолита невозможно отколоть ни кусочка, разве что Грейсвандир в состоянии оставить слабую царапину.

Кори пристально посмотрел мне в глаза, желая убедиться, что до меня доходит значение сказанного. Потом перевернул фигурку и указал на её материал:

-- А такой металл существует только в Тир-Финдаргаде, другом первичном Отражении Авалона высоко в горах. Это закрытое ущелье с пещерами, попасть туда можно только в поиске истины, которая важнее, чем жизнь... Конечно, не учитывая Врат Лабиринта, но этот путь открыт только для потомков Корвина, к которым этот парень точно не принадлежит -- уж эту-то часть родословной я могу тебе с некоторых пор гарантировать. Да и через Кайр-Педриван -- лабиринт Отражений -- дорогу знают только посвящённые, то есть, опять-таки, узкий круг своих. А иначе не пройдёшь.

Кори стал мрачнее тучи, и я могла его понять: некто совершенно неизвестный обнаруживал недюжинные познания в семейных тайнах, и чем это могло грозить -- только успевай тормозить воображение.

-- Зачем тебе понадобилось рисовать его Козырь?

-- Мы не застали никого на Бабалоне, и ваши Козыря не отвечали. Мы не знали, что делать, вот мне и пришло в голову поговорить с ним, раз уж он встретился нам на пути.

-- И он отозвался?

-- Да.

-- И что сказал?

-- "Идите за Единорогом" -- и всё.

-- И Единорог привела тебя сюда?

Я развела руками в подтверждение очевидного факта. Кори чертыхнулся.

-- Хотел бы я знать, что всё это значит! Ты уверена, что вас пытались именно убить, а не взять в плен? Подумай хорошо, девочка моя.

-- Абсолютно, -- я криво усмехнулась.

Кори изучил моё лицо и понял, что это не мнение шокированной барышни, а экспертная оценка профессионала, и одобрительно усмехнулся. Потом снова помрачнел и задумчиво забарабанил пальцами по баранке. Я тоже предалась размышлениям над тем, что узнала от него, так что на какое-то время в машине повисла тишина.

Потом меня вдруг обеспокоила одна мысль:

-- А кто же правит Авалоном в отсутствие Корвина?

В зависимости от этого, обретение дома могло оказаться не столь уж радужным.

-- Ну, интриги Оберона слишком дорого обошлись Амберу вообще и мне в частности. А в Бабалоне и некоторых земных правительствах кое-что было неплохо задумано. Корвин взял на вооружение эти идеи и учредил сбалансированную модель распределения власти между родственниками на время своего отсутствия. Каждый имеет свой кусок пирога, но в то же время вынужден действовать сообща с остальными.

-- Погоди, ты говоришь, родственников? И много их тут?

Призрак сделал неопределённый жест головой. Во мне встрепенулась надежда:

-- Мои родители?

Кори как-то подозрительно прокашлялся.

-- Корал здесь, но не в Авалоне, а в Тир-ар-Неале -- это небесное Отражение Авалона. Видишь ли, ношение Глаза Змеи сильно повлияло на неё... Талисман давно вынули, но твоя мать больше не видит мир таким же, как мы -- такое не проходит. Это создаёт... определённые трудности во взаимопонимании.

-- Она что, сошла с ума? Вы её заточили? -- поразилась я.

-- Да нет, успокойся. Наоборот, это ей трудно с другими. Она видит всё в такой перспективе, которая остальным и не снилась, кроме, разве что, Дворкина. Но тебя она наверняка захочет повидать. Так что сама увидишь и всё поймёшь.

-- А отец?

-- Мерлин отправился на поиски глобальных способов разрешить ситуацию трёх полюсов -- так ведь не может длиться вечно. А поглощение одного из полюсов другим методом грубой силы крайне нежелательно -- даже в случае победы жертвы могут оказаться фатальными. К нам тут как-то заглянул Дворкин... Да-да, наш сумасшедший предок нашёл часок между обедом и ужином, чтобы поинтересоваться третьим космическим полюсом! Так вот, он подал мысль, что возможно иное решение. Кроме Амбера и Хаоса существуют ещё фейнимы, о которых почти никто не помнит. У них есть свой оплот мироздания -- Кейе. Когда-то они воевали с Дворами Хаоса, но потом нашли способ самоустраниться из соперничества, причём это было ещё до сотворения Лабиринта Амбера. Кстати, спикарты -- ты ведь знаешь, что это такое?

-- Да, отец мне показывал немного, как ею пользоваться.

-- Ты мне напомни кое-что, когда мы вылезем из машины. Это важно. Так вот, спикарты -- это изделия фейнимов. Дворкин считает, что они образовали параллельную вселенную. Что-то вроде другого Отражения, только на порядок выше, если брать всю нашу реальность с обоими или тремя полюсами как один мир...

Мысль была поразительной, и мои брови вопросительно поползли вверх, но Кори со смехом перебил:

-- Только не спрашивай меня о подробностях! Спросишь Корвина или Мерлина, когда они вернутся, или Колесо-Призрак. Они как раз ищут ключи к тому, как осуществить нечто подобное. Мерлин с Корал после побега из Хаоса прятались в Зазеркалье... Да, есть такое. Окутаны, тамошние жители, подали твоему отцу идею, что оно может быть связано с нашей задачей. Колесо-Призрак изучил эту изнанку мира и в результате смог попасть куда-то за пределы Отражений, чтобы исследовать их свойства. А Ринальдо наладил контакт с давно пропавшим сыном Оберона Делвином. Он и его сестра, Санд, учились у фейнимов и выработали свои способы управления реальностью, отличные от амберских и хаосских. Ринальдо с Мерлином отправились к ним в надежде почерпнуть полезные знания, а если повезёт, то выйти на контакт с самими фейнимами. Это было около трёх лет назад по местному времени. С тех пор от них не было известий, но Корал утверждает, что они живы и здоровы, просто не могут выйти на связь. Однако нам сейчас нужны все потомки здесь, вот Корвин и пошёл за вами.

Упоминание о Ринальдо меня несколько запутало. Студенческий друг Мерлина с Земли, Люк Рейнард оказался амберским принцем Ринальдо, сыном Бранда. Он стал королём Кашфы, одного из ближних Отражений Амбера, под именем Ринальдо I, но отец продолжал звать его Люком, по старой памяти. Ринальдо же он окрестил Призрака Люка, сотворённого Лабиринтом Амбера и принятого на энергетический баланс Лабиринтом Корвина, ради собственной охраны. Но о ком из них говорил Кори?

-- Постой, когда ты говоришь о Ринальдо, ты имеешь ввиду сына Бранда или его Призрак, "усыновлённый" вашим Лабиринтом?

-- Призрака, к сожалению, уничтожили при одном из ранних нападений на Лабиринт. А потом сам Люк понемногу привык к данному при рождении имени -- мэру города Ринальдо подходило гораздо больше.

-- Мэру города? -- удивлённо переспросила я.

-- Ну да. Авалона.

-- И как это вы доверили ему такой пост?

Хотя отец испытывал дружескую привязанность к Люку, у меня по рассказам возникло предубеждение -- уж больно тот был хитёр и себе на уме.

-- Он вообще-то отличный менеджер и коммерсант, так что царству это пошло на пользу. А высокий чин и выгодное дело -- отличная гарантия лояльности со стороны любого тщеславного удальца до тех пор, пока мера его амбиций уравновешивается силой вышестоящей власти. Тебе следовало бы это знать.

Я припомнила, как Бриттская корона на Земеле решила вопрос с некоторыми пиратами, назначив их на государственные посты в Караибском бассейне, и кивнула.

-- Но тогда между какими же родственниками разделена эта самая вышестоящая власть? -- недоумённо спросила я.

Лицо Кори озарила столь знакомая с детства лукавая усмешка:

-- Не стану портить тебе удовольствие от знакомства. Их пока не так уж много, но всё-таки у нас уже есть свой двор. Благодаря этому, Талисману Закона и активному притоку населения (мы заселили город за десять лет!), третий космический полюс довольно прочно встал на ноги. Авалон отбрасывает всё больше Отражений и мы, в принципе, неплохо держимся. Позиции наши сейчас сильны, возможно, даже сильнее, чем у Логруса и Лабиринта вместе взятых. В официальные отношения мы до поры до времени отказываемся вступать, просто чтобы не давать повода. Мы никак не угрожаем королевствам напрямую, а для войны всё-таки нужны люди. Но Рэндом не пойдёт на Корвина войной без крайней необходимости, да и Бенедикт тоже, а в Хаосе после свержения Мерлина до сих пор нет сильного и единогласно признаваемого всеми Дворами правителя. Так что крупномасштабных военных действий пока не ожидается, хотя армию мы на всякий случай готовим. Тем не менее, ситуация остаётся угрожающей: пока мы сидим на пороховой бочке, существует риск, что две другие Силы найдут лазейку, чтобы поднести фитиль. Поэтому каждый из нас делает, что может, для поисков выхода из создавшейся ситуации, и любая ваша помощь будет приветствоваться. Как знать, может быть, вы с Морганой найдёте какой-то путь.

Кори посмотрел на меня как-то странно: не то выжидательно, не то с надеждой. Мне сразу вспомнился "разговор" с Лабиринтом. Так вот, чего он ждёт от меня! И одновременно подумалось: интересно, насколько призрак является самостоятельной личностью, а насколько -- говорящим продолжением Лабиринта?

-- Но мы ничего не знаем о столь глобальных масштабах. Почему вы думаете, что мы сможем внести какой-то вклад? Разве Корвин, да и отец тоже, не более компетентны в подобных вопросах? Мама, в конце концов, раз она мыслит на уровне Дворкина?

-- Видишь ли, Колесу-Призраку некто Кергма -- странный знакомец твоего отца из Хаоса... Да-да, живое уравнение, он самый. Так вот, он помог Призраку обнаружить некие формулы судьбы, которые связаны с уравнением мироздания. Его-то он сейчас и изучает. По его мнению, это уравнение можно использовать для деления мира -- жутко сложный и совершенно бесповоротный трюк. К тому же, все мы заинтересованы в том, чтобы не просто воспроизвести существующий порядок вещей, а создать новую Вселенную по какому-то иному принципу, исключающему вечное противостояние полюсов этого мира. И хотя пока точно неизвестно, как именно этого добиться, из формул судьбы Призрак вывел, что ключевую роль сможет сыграть лишь некто, имеющий сложную смесь королевских кровей Амбера и Хаоса. Таких людей всего несколько, но, скорее всего, это будешь либо ты, либо Моргана.

-- Почему именно мы?

-- На это указывает ряд причин, но боюсь, я не в состоянии их вразумительно объяснить. Чёрт, -- Кори рассмеялся, -- я даже сам их толком не понимаю! Нелинейная логика, недискретная математика, неэвклидовы пространства -- это всё не для человеческих мозгов, а уж тем более моих призрачных! Что-то связанное с парадоксом свободной воли вопреки благим намерениям. Только не спрашивай меня, что это значит! Мой оригинал разбирается в этом больше -- он, знаешь ли, вышел на новый уровень с тех пор, как имел время повозиться с этой кровавой штуковиной, за которой все гоняются. Да и Корал согласна с Призраком, хотя видит механику судеб совершенно с другой стороны. Вот только загвоздка именно в том, что это не во власти кого-либо, кто имеет подобную власть. Тьфу, видишь, какая галиматья получается. Короче, объяснить я не в состоянии, но понял достаточно, чтобы поверить. Смысл в том, что это может сделать только не знающий, что делать. Дьявольщина, опять! Впрочем, из того, что я сказал, следует, что вам и не нужно понимать, что я тут говорю. Вот проклятье!

Я слегка обалдела от подобной тарабарщины, и в то же время Кори так явно злился на своё замешательство и невозможность объяснить, что мой рот невольно начал расплываться в ухмылке. Призрак строго посмотрел на меня, пронзив вполне настоящим корвиновским взглядом, а потом вдруг скосил глаза, будто прислушиваясь к невидимому собеседнику. Это длилось считанные мгновения, так что я бы не поручилась, но по-моему, он всё-таки скорее общался с Лабиринтом, нежели был его прямым рупором.

-- Ладно, с этим ты ещё разберёшься, -- он небрежным жестом отмёл весь предыдущий разговор. -- А пока, раз уж так легли карты, прежде всего тебе нужно пройти этот Лабиринт. Если готова, конечно.

Я задумалась на минуту и поняла, что мне действительно не терпится пройти Лабиринт Корвина. Не только для того, чтобы обрести своё наследие, но ещё и потому, что в этом отношении я до сих пор была непричастна к таинству, объединявшему всех остальных моих родственников. Отец говорил, что Лабиринт в Камне совершенно отличается от начертанного Лабиринта. Я решительно кивнула.

Мы вылезли из машины, и я вспомнила просьбу Кори:

-- Ты просил напомнить о чём-то важном.

-- Да-да, -- призрак улыбнулся. -- Отец тут оставил тебе кое-что.

Кори подошёл к дереву и постучал по нему:

-- Эй, Дарах, дай возьму, что оставил.

У меня от изумления округлились глаза: неужели это дерево разумно, как и его родитель Игг? По коре прошла волна, и на уровне плеча Кори образовалось дупло. Призрак запустил туда руку, пошарил и извлёк какой-то мелкий предмет, помещавшийся целиком в его кулаке. Потом снова постучал по дереву:

-- Закрывай!

Прошла ещё одна волна, и дупло исчезло. Кори протянул мне на ладони кольцо из бесцветного металла с красноватой верхушкой в виде колеса со множеством спиц. Когда до меня дошло, что это такое, я ахнула -- да это же спикарта!

-- Мерлин расколдовал спикарту Суэйвилла, так что она твоя. Как пользоваться, разберёшься. Главное, он просил передать: знай меру и не позволяй ей себя избаловать.

Я кивнула, принимая древний артефакт. Ничего себе подарок!

-- Только сейчас не надевай. В Лабиринт нужно идти на трезвую голову.

Я снова кивнула, но ещё немного подержала магическое кольцо в руках с благодарной улыбкой, пусть даже тот, кому она была адресована, не мог её видеть. Спасибо, папа!

-- Ну что, в бой? -- вернул меня к делам насущным Кори.

Я в третий раз кивнула, спрятала спикарту в ташку и обернулась. В горной тишине, в сумерках раннего вечера, под шелестящей кроной раскидистого дерева, за завесой искрящегося магией тумана, мерцал непостижимым волшебством и первозданной космической мощью Лабиринт моего деда. Я обошла дерево, не отрывая взгляда от голубого свечения, и остановилась перед обрывающейся линией, началом Лабиринта. Машинально сняла и скатала плащ-невидимку, заправив его в портупею.

Собираясь с духом, я слушала наставления Кори:

-- Я знаю, что ты не проходила подобного Лабиринта, а Лабиринт в Камне сильно отличается, поэтому послушай меня внимательно. Это серьёзное испытание, которое может стоить жизни, но, соблюдая правила, всякий член нашей семьи вполне способен его пройти.

Я почувствовала волну доброжелательности от дерева и мимоходом послала ему виртуальную улыбку. Моё внимание полностью поглотил Лабиринт. Голос Кори звучал словно издалека, хотя каждое слово чётко отпечатывалось в моём сознании.

-- Будут искры -- не обращай внимания, они не причинят тебе вреда. Ни в коем случае не сходи с линии. Давление будет постепенно увеличиваться, оно особенно сильно в нескольких местах, называемых Вуалями. Тебе может показаться, что ты стоишь на месте, но ты всё равно должна стремиться вперёд, изо всех сил, какие только есть. Назад дороги нет. Будет очень тяжело, но ты ни в коем случае не должна останавливаться -- начать движение снова почти невозможно. Когда окажешься в центре, можешь перенестись, куда пожелаешь -- только представь нужное место. Кроме того, у нашего Лабиринта есть небольшая особенность. Скомандуй "Врата Миров" -- и тебе откроются входы во все первичные Отражения Авалона. Сейчас ими почти не пользуются, потому что проще пройти через Лабиринт Отражений, если знаешь дорогу. Но тебе это нужно для того, чтобы попасть в Авалон, где ты ещё никогда не была. Эти Врата ни с чем не перепутаешь -- они всегда открываются прямо перед тобой. Ни пуха, ни пера!

Туман расступился перед моими глазами, а остальной мир, казалось, исчез, и в космической пустоте горел лишь замысловатый неровный узор. Он ждал меня, он звал меня, и, доверившись этому зову, я шагнула на линию.

Ощущение было очень странным. С первых же шагов по моим ногам и спине заструился вверх прохладный жар. Сперва это было даже приятно. Казалось, Лабиринт заряжал меня энергией, и лёгкие искры вылетали из-под стоп.

Первые шаги дались сравнительно легко, будто я шла по пояс в воде. Однако, по мере продвижения, среда довольно быстро уплотнялась.

Искры поднимались всё выше. Энергии и так было в избытке, но она не прекращала прибывать. Становилось трудно удерживать такой поток. Я ощущала себя бездонным сосудом, который стремились наполнить до краёв, и это почти удавалось, но содержимое никак нельзя было расплескать. Идти делалось всё тяжелее. Шаги мои замедлились, на лбу выступил пот.

После первого поворота меня начало потряхивать, как самолёт при турбуленции. Ощущения нарастали, могучая сила раздувала меня, как парус. Мне казалось, что я иду против ураганного ветра, который, проходя грудь насквозь, упирается прямо в спину и тормозит меня почти до полной остановки. Откуда-то изнутри, как мусор из закоулков, стали вылетать картинки памяти.

Вот я скачу по прериям на неосёдланном мустанге, бок о бок с верным другом. Я чувствую себя на лоне дикой земли безопасно, как в материнской утробе. Над восточными горами парит мой ручной ястреб, и я смотрю на землю его сферическим зрением... Кажется, прошёл век, пока я сделала один шаг!

Вот я на полуюте получившего пробоину и потерявшего грот-мачту "Сан-Доминго". Вцепившись в ванты и щурясь против бьющих в лицо брызг, я вместе с озверевшими матросами ору "На абордаж!" и прыгаю на палубу соседнего фрегата, прямо в гущу сражения, чтобы добраться до ненавистного капитана Блейка. Ещё шаг.

Вот я стою на увитом розами балконе особняка Морганы в Мадриде и вдруг слышу звуки неземной лютни. Я смотрю вниз, и меня поражают в самое сердце жёлтые глаза Лея, светящиеся в темноте отражённым лунным светом и силой его любви, нашедшей дорогу через Отражения... Ещё век.

Обожжённая, полуголая и бессильная, я бреду по Тайге, а по пятам следует волк. Мы оба знаем, что час мой близок, и у меня не находится веских причин продолжать бороться за жизнь. Я спотыкаюсь, чтобы упасть и уже не подняться, как вдруг меня подхватывает сильная рука появившегося ниоткуда старика с молодыми глазами -- я всё-таки нашла волхвов... И ещё шаг.

Я выскальзываю из своего особняка через задний ход, одетая в простую мужскую одежду. Мне с трудом удалось отговорить слуг от попыток доказать озверевшей толпе, бьющей сейчас фасадные стёкла, что дворянин дворянину, как и плотник плотнику, рознь. Приходится ускользнуть, не прощаясь, оставив их один на один со своей революцией, чтобы через Козырь махнуть в Ведень к Моргане... Ну же, миллиметр от подошвы до линии Лабиринта! Вот так!

Я сижу в позе лотоса на скальном карнизе высоко в горах и смотрю на монастырь, лепящийся к склону противоположной горы. Он похож на диковинного жука с красными крыльями. По долине внизу, словно жёлтая гусеница, тянется процессия монахов в ярких одеждах, провожающих Далай-Ламу. На фоне гонга я снова слышу его слова: "Почти нас своим отсутствием, о Великая Бессмертная, ибо монахи впали в гордость, уныние или безразличие. Идеал должен быть недосягаем, чтобы стремление было сильным". По щекам моим катятся слёзы, потому что мне действительно пора. Но как же мне будет не хватать этих молчаливых лиц, загадочных улыбок и узких безмятежных глаз, которых не пугает, а восхищает то, что я не старею и не умираю...

Меня распирают любовь и печаль. Или меня распирает сила Лабиринта? Кажется, ещё миг -- и я взорвусь, переполнившись ею. Искры поднимаются мне до колен, я смотрю на свою ногу, движущуюся как в очень замедленной съёмке, а перед глазами в голубом огне мелькают разные лица -- любящие и злобные, удивлённые и напуганные, радостные и хмурые, пока я целую вечность делаю ещё один шаг.

Лёгкость пришла внезапно, словно я вдруг проткнула стенку окружавшего меня невидимого пузыря. Я снова обретаю ощущение тела и времени -- сорвана первая Вуаль.

Я прохожу ровный участок без особых трудностей. Затем искры поднимаются ещё выше. Я чувствую себя тяжёлой, очень тяжёлой, земля содрогается от моих медленных шагов, которые становятся всё реже по мере приближения к очередной кривой.

Да, пройти этот Лабиринт гораздо труднее, чем Лабиринт в Камне. Там сложно удерживать сосредоточенность, не теряясь, тут же физическое сопротивление помогает сконцентрироваться, но преодоление его требует сверхчеловеческого напряжения. Там проблема в отсутствии тела, тут -- в его наличии.

Потоки снова усиливаются и расшатывают то хрупкое равновесие, которое я завоевала ценой своих воспоминаний, чтобы нести эту мощь в себе, не рассыпаясь на части. Нога движется не быстрее часовой стрелки. Я чувствую себя уходящей в глубину времён, которая сплющивает меня и выжимает даже то, что похоронено в глубине души, как страшный сон.

Бледнолицым мало земель и богатств, которыми с ними щедро поделились? Они жаждут крови и смерти? Ну что ж, я напою вас кровью и накормлю смертью -- вашей собственной! С искажённым от крика ртом я рублю и колю, подбирая копья и томагавки павших товарищей, когда оружие в моих руках ломается или застревает в противнике, пока кругом не остаётся никого, чтобы утолить мою ненависть.

Я стою среди усеянного телами поля, и по лицу моему катятся слёзы по погибшим соплеменникам вперемешку с кровью убитых врагов. В тот день я навсегда утеряла абсолютное доверие к миру, благословение безмятежности дочери Диких Лесов...

Я знаю, что продолжаю идти вперёд, хотя не чувствую движения. Я не могу вынести накатившей памяти, и будь предо мною даже стена метровой толщины из камня, за день или за век я проплавлю её насквозь силой своей боли и ярости...

Повсюду кровь, и гарь, и лязганье стали о сталь. Внезапно нарастает рёв, и ему вторит чей-то отчаянный воинственный клич. Выдернув Эйрилан из пронзённого насквозь гоблина, я молниеносно оборачиваюсь, и следующие мгновения растягиваются на века...

Дракон совсем рядом, всего в какой-то полусотне шагов. Он изрыгает в мою сторону огненный шар, не замечая, как под него с воздетым вверх копьём подныривает изящная фигурка в серебряных доспехах, червлёных узором из ивовых листьев. Сердце моё останавливается: только у одного человека во всём нашем воинстве такие доспехи -- у моего сына, Диана... Я в ужасе смотрю, как он исчезает под драконом, и несущийся прямо на меня сгусток магического огня воспринимается как нечто неважное. Рёв дракона внезапно переходит в болезненный вой, и вся эта десятитонная туша, вздрогнув и подавшись вперёд, валится прямо на Диана.

В груди моей рождается крик, а в душе стремительный бросок, но тело не в силах пошевелиться, как в кошмарном сне. Жар, летящий впереди пламени, достигает моего лица, когда рядом из чьей-то глотки наконец рождается так и не слетевший с моих окаменевших уст вопль, и меня сбивает с ног Лей...

Падение вышибает из меня дух, но в следующее мгновение в мозг врезается невыносимая боль магического ожога, и я теряю сознание. Только для того, чтобы, очнувшись, сбросить с себя обгоревший труп и долго смотреть на золотые звёзды в остатках чёрных косиц, заплетённых сегодня утром моей рукой, не понимая, не желая понимать, что это мой муж... Чтобы точно так же смотреть на червлёные серебряные поножи на разъеденных кровью дракона остатках ноги, торчащей из-под его дохлой туши, и не понимать, что это мой семнадцатилетний сын. Чтобы бродить до вечера по полю боя, как безумная, попирая пепел пламени, в котором сгорела вся моя жизнь и часть моего сердца, способная любить без оглядки, остатка и страха...

Погасли пожары на поле боя, но меня продолжает снедать неугасающий огонь, который гонит меня прочь из Белериана, гонит меня вперёд, по голубой линии...

Я продолжаю прожигать свой путь сквозь безумие. Магическое пламя жжёт мне лицо, пламя боли пожирает мою душу, синее пламя Лабиринта вздымается искрами мне до плеч, и нет ничего вокруг, кроме пламени и пепла, пепла и пламени...

Боль нарастает, пока я не перестаю её чувствовать. Я перестаю ощущать что-либо вообще, только знаю, что нужно сделать ещё шаг вперёд, пусть волк подождёт. И ещё один шаг, пока тело подчиняется разуму... Но и оно мне отказывает. Я падаю.

Нет, меня подхватывает чья-то рука. Чья? Здесь нет никого. Только мерцающий голубой туман и холодно сияющие полосы света. И я, продравшись сквозь вторую Вуаль, грациозно плывущая по силовым линиям Вселенной.

Да, я плыла, легко и медленно, словно глубоко под водой. Я больше не ощущала тяжести тела, или то была тяжесть горя и потерь? Но они все сгорели в синем пламени Лабиринта. Теперь у меня не осталось действительно ничего.

Я скользила сквозь сияющую голубизну нагая и чистая, словно лист бумаги. И меня сопровождала музыка, самая прекрасная музыка на свете, вызывающая слёзы чистого восторга. Что-то такое знакомое и родное... О, ангелы! Это же "Патетическая" соната, некогда пролившая, наконец, слёзы из пепелища, призвавшие Феникса к возрождению.

Казалось, его пальцы извлекали божественную музыку не из рояля, а прямо из моей души. "Моя бессмертная возлюбленная"... Ах, милый бедный глухой великий Людовик, ты вернул меня тогда к жизни силой своей страсти и нежности! Как жаль, что я не смогла остаться с тобой из-за участия Морганы в том заговоре и не посмела взять тебя с собой на другое Отражение, дабы не отбирать твой гений у неблагодарного человечества. Хотя как знать, сломил ли бы ты тогда преграды лабиринта своей судьбы, обретя в конце собственный свет, засиявший в Девятой и многие поколения спустя продолжающий ободрять угнетённых и вдохновлять отчаявшихся...

В ушах всё громче звучит победный гимн "Оды к радости", а очищенное от страхов и боли существо наполняется теперь беспрепятственно могуществом самой жизни.

Я расту и ширюсь, чтобы принять в себя этот поток, становясь размером с дом, дворец, город... А поток всё нарастает, несясь мне навстречу, и нарастает сопротивление, замедляя моё движение вплоть до полной остановки. Всё, что я могу -- это не позволить ему смыть меня назад. Но он сносит всю мою жизнь, всю память, все достижения и потери, не оставляя ничего, кроме желания идти вперёд, прорваться любой ценой.

Искры поднимаются выше головы, топя меня в голубом сиянии, и не остаётся ничего, кроме меня и этого бурлящего потока. Я чувствую себя лососем, идущим на нерест против течения стремительной горной реки, которая одновременно и даёт великую силу, и грозит свести с ума.

Но я плюю на ум и отпускаю последнее, что у меня остаётся -- ощущение собственного "я". Я растворяюсь во Вселенной, но и Вселенная растворяется во мне, ибо остаётся маленькое зёрнышко воли, которое и становится обладателем всей мощи потока, всей мощи мира. Меня пронзает тысяча самых невероятных ощущений, завеса третьей Вуали лопается, и я взрываюсь вселенским экстазом.

Только не останавливаться! Уже по инерции я делаю последние несколько шагов и в благостном изнеможении падаю на колени в центре Лабиринта.

Я потрясена происшедшим. Пережить все моменты невыносимой боли своей жизни один за другим было ужасно, но как же прекрасен был финал, триумф, вознаграждение! Я чувствовала себя в полном смысле уничтоженной и рождённой заново. И эта новая я словно бы стала больше, сила Лабиринта теперь была моей, и её мощный поток струился по мне весело и послушно.

Я чувствовала себя так, словно могу повернуть вспять движенье светил одним лишь взглядом, и даже не удивилась, обнаружив, что от моих рук и всего тела исходит слабое золотистое сияние. В конце концов, я ведь богиня!