# Дети Янтаря. Книга I. Глава 10. Замок в облаках

Вита Алая

Бригита встречается с матерью и узнаёт любопытные вещи

Несколько минут я просто смотрела на портрет. У меня было странное ощущение, словно я собиралась оживить героя детской книги -- передо мной было знакомое лицо, постоянно сопровождавшее меня где-то на грани снов, но насколько знакомого я встречу человека? В последний раз мы виделись так давно...

В конце концов, я решительно сосредоточилась на изображении. Омретка похолодела, как и обычный Козырь, но вслед за этим произошло нечто неожиданное: я на мгновение испытала странную дезориентацию, будто падение с высоты; впрочем, это ощущение быстро прошло, и я увидела перед собой живую реальную мать, смотревшую на меня с теплом и нежностью. У меня в горле застрял комок -- ведь даже в детстве я была почти лишена этой радости.

-- Бригита, девочка моя! -- она протянула ко мне руки.

Я поднялась, коснулась её пальцев своими и сделала шаг навстречу. Меня окатил прохладный свежий воздух в беломраморной комнате с высоким чёрным потолком.

Во внезапном порыве чувств мы кинулись друг другу в объятья, и я разревелась, как ребёнок. А мама гладила меня по голове и тоже тихо плакала. Силы Предвечные, кто бы мог подумать, что во мне всё ещё живёт та маленькая девочка, которой слаще всего на свете такая ласка! Ведь я не знала её уже полтысячи лет.

Впрочем, через несколько минут, когда вышла застарелая тоска, слёзы иссякли, и от щемящих сантиментов не осталось и следа. Похоже, обе мы просто оплакали моё обделённое родительским вниманием детство и благополучно попрощались с ним. Всё стало на свои места, и мы посмотрели друг на друга уже скорее как равные. Мне неожиданно пришло в голову, что ещё неизвестно, кто из нас дольше прожил на свете по личному времени, но у меня были серьёзные основания подозревать, что я.

Корал внимательно вглядывалась в мои глаза, читая в них шрамы на сердце.

-- Что с твоим лицом? -- спросила она, ласково проведя по щеке пальцами.

Я вздохнула. Сколько ещё раз мне предстоит ответить на этот вопрос?

-- Магический ожог. Старый.

Я не собиралась вдаваться в подробности. Но щека предательски дёрнулась. В глазах Корал отразилось такое глубокое сочувствие, что я чуть было не расплакалась снова. Волхвы были последними встречавшимися мне людьми, которые излучали подобное душевное тепло.

До меня вдруг дошло, что у Корал оба своих глаза на месте. Просто Козырь, нарисованный для меня отцом, был без увечья, а реальные воспоминания всплыли только сейчас. Я удивлённо уставилась на новый нормальный глаз, на месте которого прежде въяве видела только повязку, и лишь однажды Камень Правосудия, скрывавшийся под ней. Цвет радужки был чуть глубже, чем у второго глаза, а зрачок отливал краснотой. Откуда-то из глубины его исходила такая сила, которая могла бы испугать, если бы её обладатель не относился к тебе с добротой.

-- А... -- я потянулась рукой к её виску, не зная, как спросить.

Корал улыбнулась.

-- Камень пришлось вынуть, когда меня ранили при побеге из Хаоса, иначе он бы вытянул из меня жизнь. Но его сила и странное видение навсегда отпечатались во мне. Позже, когда я переселилась сюда, вода из Тир-Теренгире помогла мне очень быстро восстановить глаз, который до тех пор даже толком не заживал. Тебе она наверняка тоже поможет, -- мама погладила меня по щеке, которая впервые за долгие годы почувствовала чужую ласку, и я тоже улыбнулась этому приятному ощущению.

-- Да, я уже была там, и лицо заметно посветлело -- до сих пор оно было угольно чёрным и почти ничего не чувствовало.

-- О, ты уже побывала в Тир-Теренгире?

-- Да. Если позволишь, я отложу всю историю на вечер, чтобы не повторяться.

-- Конечно. И как тебе там?

-- Честно? Одно из самых прекрасных мест, где я когда-либо бывала. Это место по мне.

-- Долго ты пробыла?

-- Точно не знаю. Несколько часов, не меньше.

-- Это хорошо. Значит, оно тебя приняло. Иногда там опасно находиться. Никогда нельзя быть уверенным, как отнесётся это место к незнакомцам.

Я пожала плечами. Кажется, ей можно было сказать, как есть.

-- Мы вполне поладили с яблоней.

-- Даже так?

По мере того, как до Корал доходило всё, что подразумевало моё заявление, удивление на её лице сменялось пониманием, затем уважением, и наконец оно расцвело радостной улыбкой. У меня на душе тоже потеплело от того, что матери вполне понятна моя "мистическая чушь", как часто называла её Моргана, хотя и пользовалась ею напропалую, начиная со степени ядовитости плодов неизвестного дерева в отдалённом Отражении и заканчивая назначением того или иного раздобытого ею артефакта.

-- Но я попала туда случайно. Покажешь, как пройти через Лабиринт Отражений?

Конечно, нужно узнать дорогу во все первичные Отражения через Лабиринт, но у меня была особая причина вернуться в первую очередь именно в Тир-Теренгире, о которой я не рискнула упоминать.

-- Я не смогу назвать тебе нужное количество поворотов. Это нужно спрашивать у Артура. Но тебе нет необходимости их заучивать. Структура Лабиринта Отражений создана по матрице Лабиринта в Камне. Так что тебе достаточно представить себе его, и линии приведут тебя к нужному выходу. Запомни только, что в центре настоящий Лабиринт, Авалон спереди, сзади Тир-фо-Туин, мы в Тир-ар-Неале сверху, Тир-Финдаргад справа, а Тир-Теренгире слева.

-- А что внизу?

Улыбка сошла с лица Корал.

-- Внизу Тир-на-Мард, царство мёртвых. Живым там не место.

-- Ладно. Но как я пойму?..

-- Достаточно один раз попробовать на месте. Увидишь, ты не ошибёшься. Тем, кто не настроен на Камень и должен запоминать свой путь, гораздо сложнее. Но, если захочешь, в первый раз я тебя проведу. Только немного погодя, через пару дней, ладно?

Я закусила губу. Поскольку я не раскрыла свои карты, причины настаивать у меня не было -- пара дней не делали погоды на фоне столетия в отношении моего лица. Зато теперь у меня имелся теоретический путеводитель и Артур в запасе, так что я согласно кивнула, промедлив лишь мгновение. Правда, внимательный взгляд Корал оставил ощущение, будто она заметила, что я чего-то недоговариваю, однако, не подала виду.

-- Пообедаешь с нами? -- спросила мать.

-- С вами? -- удивилась я.

-- О! Прости. Забыла тебе сказать о младшей сестрёнке.

У меня округлились глаза. Так значит, я ещё не всех знала! Могла ли она быть той женщиной на Козыре? Вряд ли. Значит, ещё не доросла до Лабиринта. Это сколько же ей...

-- Ей всего девять, но она большая умница.

Корал словно прочла мои мысли, и меня встревожила такая чувствительность. Мой нынешний секрет касался безопасности другого человека, а я не знала, какую позицию по отношению к нему она займёт. Однако, лишнее беспокойство в подобных случаях только усугубляет ситуацию ("на воре шапка горит"), поэтому я изгнала его усилием воли и спросила:

-- И как же её зовут?

-- Миранда.

Корал с такой нежностью говорила о дочке... Конечно, она ведь впервые растит ребёнка сама. Со мной мать была лишена такой возможности. Ладно, отрезанный ломоть обратно не приставишь.

-- Так останешься? -- напомнила Корал свой вопрос.

Чёрт, всё-таки рассеянное внимание даёт себя знать: не в одном месте, так в другом проколешься. Вот почему я ненавижу ложь и секреты -- отбирает слишком много энергии и в конечном итоге всё равно бесполезно перед наблюдательным собеседником (кому как не мне об этом знать). Хорошо хоть вопросов не задаёт. Хотя, хорошо ли?.. У неё ведь есть свои способы выяснять тайное -- Зеркало Истины, например.

Я сделала усилие, чтобы вновь полностью сосредоточиться на предмете разговора.

-- Прости, я не знаю, что запланировал Артур. Он говорил о семейном полднике...

-- Думаю, это будет скорее ужин. Но ты можешь спросить его, -- она достала омретку из кошеля, висящего на поясе, и протянула её мне. -- Кстати, мне нужно передать ему кое-что. Не прощайся, я сейчас вернусь, -- и она вышла быстрым шагом.

На этот раз никакой дезориентации при контакте не возникло, а то я опасалась, что это побочный эффект фото-козырей. Артур отозвался мгновенно и радостно мне улыбнулся.

-- О, я вижу ты уже в Тир-ар-Неале!

-- Да, решила повидаться с мамой. Она приглашает меня остаться на обед. А я не знаю, какие планы.

-- Я недавно связывался со всеми. На море объявился бешеный кит. Его уже поймали, но нужно устранить последствия, так что Манвин и Мартин -- это твои дяди, родной и двоюродный -- освободятся только к ужину. Поэтому ты совершенно свободна. Если что-то понадобится, просто свяжись со мной. Может быть, после обеда захочешь пообщаться с портнихами или осмотреть замок?

-- Посмотрим. Спасибо.

-- А Корал...

-- Уже иду, -- донёсся от двери её мягкий голос.

Мама подошла, шурша пышными юбками и протянула Артуру какой-то чёрный футляр наподобие того, куда Артур складывал мастер-снимки.

-- О, спасибо! -- широко улыбнулся он и со своей фирменной предупредительностью пояснил мне. -- Это свежие заготовки для омреток, чтобы отпечатать ваши для всех. После обеда этим и займусь.

Мы попрощались, и я обернулась, протягивая омретку обратно Корал.

-- Боже мой, ты такая... взрослая, -- сказала она, оглядывая меня с ног до головы. -- И эта шпага... -- она протянула руку у эфесу, но задержала её, не донеся буквально нескольких сантиметров. -- Магическая?

Я кивнула:

-- Эйрилан, -- я достала из петли на другой стороне веер, щёлкнула им, раскрывая, захлопнула и спрятала назад в одном непрерывном движении, -- и Эйриаден.

-- Почему ты ходишь с оружием? И эта одежда... Артур не показал тебе шкаф? Или ни одно из платьев не подошло?

Сама Корал была одета в шикарное платье из серого шёлка, вышитое золотой нитью с жемчужинами. Она смотрелась очень женственно. Я вдруг увидела себя со стороны, и поняла, что рядом с ней выгляжу не как принцесса, а как воин. Она тоже это осознала и поняла, что за этим стоит, прежде, чем я смогла что-либо сказать.

-- Бедная моя девочка, -- она покачала головой с сочувствием в глазах.

Я смутилась и предпочла ответить на предыдущий вопрос.

-- Платья как-то не смотрятся с таким лицом.

-- Ну, это поправимо, -- сказала она с улыбкой. -- По крайней мере, насколько я вижу, ты мастерски обращаешься с оружием, а значит, умеешь за себя постоять.

-- Что есть, то есть, -- криво улыбнулась я.

-- Идём в малую гостиную, -- она взяла меня под руку. -- Обед скоро подадут.

Мы вышли из бело-чёрного зала в чёрно-белый коридор, освещённый гирляндой соласов, свисающей с расписанного золотом потолка. Коридор вывел нас в шестиугольную башню, облицованную бледно-голубым камнем с ярко-синими прожилками. Две внутренних грани занимали проходы, ведущие в соседние крылья дворца, стоящие под развёрнутым углом, а грань между ними -- массивная двойная лестница из светлого дерева. Каждый этаж опоясывали галереи, дающие доступ к большим круглым окнам на внешних стенах, хотя видно за ними было только бескрайнее небо.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли в коридор соседнего крыла, производивший гораздо более уютное впечатление, чем первый: голубые стены украшали резные панно из светло-коричневого дерева.

Гостиная, в которую пригласила меня Корал, по дворцовым меркам была небольшой и подавляюще белой: пол, мебель, панели на стенах; только потолок и верхняя часть стен были светло-голубыми. Усевшись в кресло из белого дерева с обивкой из белой кожи, я почувствовала себя на облаке. На столе из белого агата стояла большая огненно-оранжевая ваза с фруктами, которая выделялась на фоне комнаты, словно закатное солнце на ясном небе. Стиль сногсшибательный. Но жить в таком стерильном дизайне я бы не смогла.

Слуги в белых одеждах принесли аперитив и закуску -- слабый эль и что-то вроде мелких крекеров. Я стала задумчиво их поглощать -- у меня из головы не шёл вопрос о Зеркале Истины. Оно было идеальным способом выяснить, чем займётся Бресант после того, как отлежится в Тир-Теренгире, но я не знала, как к этому подступиться. Я не могла сказать, зачем оно мне, но тройное полнолуние, наверняка, уже заканчивается, тогда как я даже не знаю дороги в Тир-Финдаргад. А через несколько месяцев, когда наступит следующий Трилангалах, для моих вопросов будет уже поздновато. Впрочем, после рассказа о его участии в нашем возвращении, им, вне всякого сомнения, заинтересуюсь не я одна.

-- Тебя что-то беспокоит, интересует? -- спросила Корал, видя мою озабоченность.

-- Слишком много всего. Но если я начну рассказывать, можем до ужина не управиться, а там придётся начинать сначала. Однако есть один вопрос, который я хотела бы задать тебе лично, -- я протянула ей руку с перстнем. -- Корвин сказал, что сочетание аргедона с омрой может дать интересный магический эффект, но разбираться придётся самой, а ты можешь помочь мне. Артур уже рассказал, что эти два материала используются при изготовлении Козырей, но не они одни и не в таком виде.

-- Откуда у тебя этот перстень? -- Корал была удивлена и заинтересована.

-- Подбросили, как и ряд других подобных изделий. Это часть нашей истории. А что?

-- Я подарила этот перстень одному человеку...

Настал мой черёд удивляться.

-- Это твой перстень?

Мы смотрели друг на друга расширенными глазами. Потом я, не глядя, полезла в притороченный к портупее кошель и шлёпнула Козырь Бресанта перед ней на стол. Корал опустила глаза и поражённо закивала.

-- Значит, вы познакомились? -- спросила она.

Меня внезапно переполнила такая буря вопросов, что я не потрудилась ответить.

-- Откуда ты его знаешь? И почему кроме тебя его, похоже, не знает здесь больше никто?

-- Ну, это было личное дело...

-- Ты знаешь, кто он?

-- Смотря, что ты имеешь ввиду.

-- Я имею ввиду, он один из нас?

-- Конечно.

-- Но чей он?

-- Я думаю, свой собственный.

-- Я имела ввиду, он из Амбера или Хаоса?

-- Разве это единственный выбор?

-- А что, есть ещё семьи, которые могли дать ему жизнь?

-- Ну, в этом смысле, думаю, из Амбера.

-- Думаешь??? Так ты точно не знаешь?

Весь этот диалог произошёл в темпе пулемётной очереди, и Корал, наконец, воспротивилась.

-- Так, девочка моя, я предлагаю тебе немного успокоиться. Не думаю, что я обязана отвечать на твои вопросы.

Эта последняя фраза окатила меня словно ушатом холодной воды. Вот даже как? Корал же заметила резкое похолодание моего взгляда и поспешила развеять враждебность улыбкой.

-- Я вовсе не отказываю тебе, но не нужно допрашивать меня, словно преступницу.

Я смутилась.

-- Просто... понимаешь, Моргана считает преступницей меня за то, что я готова доверять ему, в то время, как она считает его шпионом.

-- Шпионом? -- недоумённо переспросила Корал.

-- Ну, он сопровождал наше возвращение и подбросил ещё несколько предметов из омры и аргедона. Думаю, он действительно помогал нам, хотя и не знаю, почему. Но здесь о нём никто и слыхом не слыхивал в то время, как он знает о нашем тщательно скрываемом существовании. При нынешней ситуации холодной войны это будет вызывать предположения только в пользу версии Морганы. Вот я и взволновалась, когда услышала, что кто-то всё-таки знает его достаточно хорошо, чтобы подарить свой перстень, а стало быть сможет пролить свет на его мотивацию.

-- Боюсь тебя разочаровать, но я не знаю ничего такого, что могло бы прояснить этот вопрос. Я склонна согласиться с тобой, но это всего лишь чутьё, у меня нет никаких фактов.

-- Но по какому же поводу тогда вы с ним общались?

-- По сугубо личному. Не обижайся, но я действительно не могу тебе сказать, потому что это противоречит моей этике -- раскрывать секреты людей, которые обратились ко мне за помощью. Поверь, это не имеет отношения ни к вам, ни к нынешней ситуации.

-- Ты помогала ему? -- она кивнула.

Хотела бы я знать, в чём, но мне только что отказали в подробностях. К сожалению, я не имела ни малейшего понятия, какого рода могла быть эта помощь даже в общих чертах. Чужие секреты однозначно сводили меня с ума. Я должна была понять этого человека. Не из-за политической ситуации, а из-за своих видений... Но не похоже, что они могут стать аргументом для Корал, а значит, не стоит и заголяться душою.

Мне было трудно испортить настроение, но эта ситуация справилась. Узнать, наконец, что у кого-то есть хоть какие-то сведения о предмете твоего жгучего интереса, но с тобой ими не поделятся -- что может быть хуже? Я насупилась и замолчала. Корал это опечалило, но в глазах её читалась непреклонность. Меня же могла порадовать только откровенность. И опять она словно прочла мои мысли, примирительным тоном поясняя:

-- Послушай, я принимаю людей в своём храме в городе раз в месяц. В основном, я помогаю им понять, как лучше поступить, или обрести душевный покой, что, в сущности, одно и то же, разве что не всякую ситуацию можно поправить делом. И вот он однажды появился там со своей проблемой. Конечно, я почувствовала, что в нём течёт королевская кровь, но я сижу там не для того, чтобы спрашивать людей об их происхождении. Однако мне было очевидно, что нити судьбы делают его более важным для мироздания, чем простого смертного, поэтому я чувствовала себя обязанной сделать для него больше, чем для других. Я дала ему этот перстень, чтобы помочь попасть в Тир-Финдаргад, где он должен был получить ответ на свой вопрос. Для этого нужно забраться высоко в горы, но он выглядел достаточно натренированным. Обычного человека я не стала бы туда посылать -- слишком опасно. На пути есть одно место, где Отражения соприкасаются, но там по понятным причинам стоит страж из Тир-на-Марда. Это нечто вроде аморфной субстанции, привязанной Корвином к данному месту. Через него можно беспрепятственно пройти физически, но при этом он высасывает душу. Прикоснувшийся к нему инстинктивно пугается, так что праздно любопытствующие сразу бросаются прочь. Вопрошающий же, преодолевая свой страх и продвигаясь вглубь, испытывает нарастающую душевную боль. Если поддаться ей, человек может умереть -- душа просто расстанется с телом. Поэтому пройти может только тот, для кого ответ на вопрос будет важнее самой жизни. Малейшее колебание или нерешительность -- и он проиграет сражение за собственную душу. Только цель, которая превыше самосохранения, может дать сосредоточение воли, необходимое чтобы пройти насквозь, не потеряв себя. У этого человека была необходимая готовность, и достаточно закалённый дух, но его жизнью нельзя было рисковать. А перстень уберёг бы его в крайнем случае -- страж Тир-на-Марда не смог бы проглотить одного из нас.

Это было уже что-то. По крайней мере, два куска головоломки совпали. Настроение моё тут же вернулось в легальные пределы.

-- Знаешь, когда я была в Тир-Теренгире... -- я подбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего: -- Мотыльки показали мне что-то. Я правильно понимаю, что они как-то запоминают тех, кто побывал в этом Отражении?

-- Да. Это похоже на эмоциональный слепок, хотя они ничего не понимают. Но они существуют на астральном уровне и запоминают то, что видят там.

Я заколебалась, но мне необходимо было подтверждение:

-- Могу я доверить тебе секрет? Он напрямую касается той ситуации, которую ты только что описала.

-- Безусловно. Клянусь, что никто не узнает об этом, пока ты сама не пожелаешь.

Она тожественно прикоснулась двумя пальцами ко лбу, к губам и к сердцу -- похоже, это был ритуальный жест, используемый ею в храме, и он меня успокоил.

-- Секрет как раз не мой, потому и прошу. Так вот, насколько я понимаю, Бресант...

-- Его так зовут?

-- А ты не знала?

-- Я не спрашиваю у просителей имени, если они сами его не называют.

-- Ладно. В общем, похоже, Бресант был там, -- Корал как-то знающе улыбнулась, но я решила отложить вопрос на потом. -- И мотыльки показали мне, как он сидел в Тир-Финдаргаде, и увидел в Зеркале Истины меня...

На лице Корал появилось очень странное выражение, как будто она оказалась вдруг не здесь, а посреди какой-то захватывающей картины. Она даже повела из стороны в сторону невидящим взглядом и зашевелила пальцами, будто ощупывая какую-то структуру. Мне стало не по себе, но я не решилась прерывать её транс.

Ситуацию разрядила Миранда. Она появилась в гостиной, одетая в жемчужно-жёлтое платье, и, увидев меня, молча остановилась у двери, но не смутилась и не проявила чрезмерного любопытства, переводя взгляд с меня на Корал и обратно. В ней с первого взгляда чувствовалось что-то необычное. Она была худой и бледной, с такими же каштановыми волосами, как у матери, и большими светло-карими глазами, в которых отражался завидный для меня и очень странный для ребёнка этого возраста покой.

Корал вдруг очнулась и заметила присутствие младшей дочери. Она поднялась с тёплой улыбкой и раскрыла объятия.

-- Миранда, девочка моя, иди сюда, я тебя кое с кем познакомлю.

Я тоже встала. Девчушка подошла, не сводя с меня спокойного взгляда, и поцеловала мать в подставленную щёку.

-- Это Бригита, твоя старшая сестра. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?

-- Конечно.

Миранда сделала вежливый реверанс, а я ответила лёгким поклоном головы -- не в моей одежде было делать реверансы. После того, как Корал обратила на это моё внимание, а может быть, по контрасту с окружением, я начала замечать, насколько мужской у меня стиль во всём, несмотря на изрядные вытачки в кардигане.

Мы расселись вокруг стола, и я опять принялась грызть крекеры, запивая элем. Девочка к ним даже не прикоснулась и посмотрела на меня так, как смотрят родители на ребёнка с фразой вроде: "Не порть себе аппетит перед обедом". Грызть крекеры расхотелось.

Корал стала расспрашивать Миранду, как идёт учёба, и я отвлеклась на свои мысли. Что такого увидела моя мать? Было это связано с моими словами или, как бывает с видениями, накатило внезапно и не по теме? Я не знала, уместно ли продолжать наш разговор при ребёнке, и потому молчала.

Вскоре открылась соседняя дверь, и служанка пригласила нас к накрытому столу. Жареные фазаны, печёные овощи и ароматный рис настолько великолепно пахли, что на какое-то время я позабыла обо всём остальном -- сказывалось отсутствие нормального питания в последние напряжённые дни.

Насытившись, я начала вновь обращать внимание на окружающее. Столовая была в пастельных тонах: растительная роспись на стенах, голубые цветастые занавеси, охряные стулья с голубой обивкой, овальный ореховый стол.

Миранда неожиданно обратилась ко мне:

-- Бригита, долго вы провели на Отражениях?

-- Около пятисот лет.

Этот ответ поразил её. Конечно, она знала, что теоретически наше время жизни почти не ограничено, но, видимо, столкнуться лицом к лицу с родной сестрой, которая настолько старше её самой, да, похоже, и нашей общей матери, было чем-то гораздо более вещественным. И всё же она явно отложила эту мысль на потом, продолжив свою первоначально задуманную цепочку вопросов.

-- Там очень скучно?

Я улыбнулась, вспомнив противоположную убеждённость Артура.

-- Нет, совсем не скучно. Отражений бесконечное множество, надоест одно -- всегда можно найти другое по вкусу.

-- Но ведь вы отличаетесь от живущих там людей?

-- Ну и что? -- я не совсем понимала, к чему она клонит.

-- Разве не трудно быть среди тех, кто не понимает вас, не знает, кто вы такие, не является вам ровней?

Я могла только удивляться, откуда девятилетней девочке понятны такие вещи.

-- Ну, у меня была Моргана, наша тётя. Чаще всего... Хотя в других обстоятельствах мы бы вряд ли подружились, без неё я и правда не смогла бы оставаться там так долго. То ли дело сама Моргана -- она наслаждалась своим скрытым превосходством над окружающими. Если она и тосковала по родне, то мне об этом ничего не говорила. А может, каждому нужно от жизни что-то своё, а без чего-то он может обойтись.

Миранда вежливо кивнула мне, сказав: "Спасибо", -- и обратилась в задумчивости к своему десерту. Корал не вмешивалась в наш разговор. Я взглянула на неё и увидела, что мать смотрит на младшую дочь с улыбкой, полной нежности, к которой вскоре примешалась грусть, и она подняла глаза на меня.

-- Мне очень жаль, что тебе пришлось расти вдали от дома и семьи... -- сказала она с чувством, от которого я отмахнулась -- не хватало только снова распустить нюни.

-- Корвин всё-таки мой дед, и потом, амазонки были не такими уж плохими няньками.

-- Я вижу.

В этих словах прорвалась внезапная горечь, когда она окинула взглядом мою одежду и оружие, которое я даже не подумала снять за обедом, вспомнив о нём только под её взглядом.

Но, даже если матери мой стиль казался неприемлемым, это была я, как есть. Мне было комфортно в такой шкуре -- это была моя шкура. Я не собиралась сожалеть об этом и не хотела, чтобы сожалела она. Подавив первый импульс оправдаться, я глубоко вздохнула и поискала в себе слова утешения.

-- У меня было достаточно хороших учителей, которые заботились обо мне, как о родной. Да, я переживала порой трудные времена, но без них не было бы и всего хорошего, что случилось со мной, всего того, что сделало меня тем, кто я есть -- тем, кем я хотела стать. Так что, предложи мне кто-либо возможность вернуть детство и поменяться местами с Мирандой, не думаю, что я бы согласилась.

Однако мои слова, вопреки намерению, похоже, как-то травмировали Корал -- в её глазах появилась боль. Она явно винила себя за то, что я чего-то недополучила в детстве, зато получила нечто, по её мнению, лишнее, без чего моя жизнь была бы счастливей.

Вот о чём я никогда в жизни не жалела, так это об отсутствии детско-родительских сценариев с ожиданиями, попытками им соответствовать и отвоёвыванием самостоятельности! Многолетние наблюдения за людьми, которые занимались этим практически беспрестанно, выработали у меня нечто вроде ментальной аллергии на подобное поведение. Поэтому, увидев нас вдруг со стороны, я резко остыла и выключилась из сюжета.

-- Мне придётся попросить прощения, но я отвыкла от родительской опеки за последние полтысячи лет, -- сказала я отстранённо.

Похоже, это помогло -- Корал тут же взяла себя в руки, и глаза её прояснились; боль в них сменилась сочувствием, а осуждение -- пониманием.

-- Прости, -- мягко сказала она. -- И спасибо тебе. Это было действительно неуместно.

Корал вернулась к своему десерту, а я облегчённо вздохнула. Похоже, её сознание было достаточно расширено Талисманом Закона, чтобы трезво охватить нашу перспективу и не превращать семейное воссоединение в смехотворный спустя столько времени фарс. Возможно, она способна понять и многие другие вещи, которые беспокоили меня, но до сих пор не находили отклика ни в ком другом. Появилась надежда, что мы сможем подружиться, и это радовало.

Отобедав, мы вышли обратно в гостиную, где Миранду уже ждала гувернантка. Они удалились, и пока мы смотрели им вслед, Корал тихо-тихо спросила:

-- У тебя были свои дети?

Вопрос застал меня врасплох, и голос внезапно осип. Мне не часто приходилось говорить на эту тему раньше, а вернее, почти вовсе не приходилось.

-- Был. Сын.

Оценив мой тон и выражение лица, Корал не задала следующий вопрос, но я всё равно на него ответила:

-- Погибли вместе с мужем в том самом бою, -- я коротко взмахнула рукой, указывая на левую щёку, которая при этом сильно дёрнулась.

Корал обвила меня за плечи и безмолвно прижала к себе в жесте утешения.

-- Хочешь посмотреть наш замок? -- спросила она через полминуты.

Я кивнула -- отвлечься сейчас будет в самый раз.

Мы вернулись в башню, но пошли не вниз по лестнице, а вверх. Это привело нас на плоскую крышу с мраморными скульптурами на парапете, с которой открывался захватывающий вид.

Замок был шестиугольной формы. Посреди большого внутреннего двора, вымощенного очень красочной мозаикой, контрастировавшей со всем, что я видела в замке до сих пор, раскинулся огромный умопомрачительный фонтан с чашами, скульптурами, клумбами, каскадами, аллеями и беседками.

Снаружи не было видно практически ничего, поскольку подножие замка утопало в облаках. Казалось, здание стоит прямо на них. Солнце сияло так ярко, что приходилось щуриться. Все облака были ниже нашего уровня, выше был только горный хребет в стороне. Так высоко над землёй я, пожалуй, ещё не бывала -- по крайней мере, вне самолёта. Совершенно нереальное зрелище, и такое освобождающее...

Дышалось легко и приятно. Воздух не казался таким разрежённым, как бывает высоко в горах; в нём была мягкая влажность и какая-то незнакомая сладость.

-- Красиво... -- сказала я.

Но у нас был неоконченный разговор, который интересовал меня куда больше, чем осмотр дворца. Освоюсь ещё.

-- Что ты узрела, когда я сказала тебе, что Бресант увидел в Зеркале Истины меня?

Корал вздохнула.

-- Это не так-то просто объяснить. Зачастую понять действительное значение того, что я вижу, можно только после того, как события произойдут. Я не вижу конкретные картинки, скорее линии развития, которые очень абстрактны...

Она подняла на меня глаза, извиняясь за то, что слов не хватает, и была удивлена обнаружить там понимание.

-- Я уже говорила тебе, что в его линиях судьбы есть что-то значительное, связанное с судьбами мира. В твоих я видела то же самое. Но это были отдельные слои, а когда ты сказала эту фразу, я вдруг увидела, что это части одного узора и как тесно они переплетены... Впрочем, я по-прежнему не знаю, что это означает или какую именно форму примет. Такой уровень абстракции может проявиться на практике совершенно по-разному, понимаешь? И именно в этой области заключается поле для проявления нашей свободной воли, -- в её словах вдруг прорезалась грусть. -- Грубо говоря, тебя всё равно приведут на бойню, если так суждено, но дорогу, компанию и настроение ты вполне можешь выбирать сама.

Я невольно задалась вопросом: не подумала ли она при этом про себя, своё начало амберской карьеры? Была ли она по-прежнему несчастлива? Ведь высшие силы уже играли с её жизнью, как ни с кем другим амберской крови: сперва заколдовывание Лабиринтом, потом расколдовывание Мерлином, в результате которого на свет появилась я; брак в Кашфе и брак в Хаосе по политическим требованиям; лишение глаза и жизнь с Глазом Змеи. Могла ли она быть довольна такой жизнью? Так или иначе, она принимала её. Я бы не смогла. Я боролась бы до последнего, чтобы не попасть на эту бойню. Думаю, большой абстракции могло быть и всё равно, кто именно окажется там жертвой.

Увидев, упрямое выражение на моём лице, Корал вздохнула. Конечно, ей, как матери и обладательнице самого дальновидного сознания в королевстве, казалось, что это просто недостаток опыта. Я же со своей стороны знала, что все до одного подгоняют философию так, чтобы оправдать избранный способ существования. И я не имела ничего против: у каждого своя жизнь и соответствующие убеждения. Но меня беспокоило, что мать может быть несчастлива, ведя жизнь, которую не выбирала, с моим отцом, результатом которой была я.

Заглянув ей в глаза поглубже в попытке понять, так ли это, я снова испытала странное ощущение дезориентации, как при начале козырного контакта. Это несколько отрезвило меня. Что бы ни означало влияние Талисмана, мне не стоило его недооценивать -- её сознание было просто не таким, как моё или чьё-либо ещё. С большой долей вероятности у неё вообще могли отсутствовать в понятиях такие категории, как сожаление или собственные цели.

Что же касалось слов Корал о связанности наших с Бресантом судеб, сперва я испытала раздражение -- неужели и она туда же? Но это быстро прошло. По сути, она не сказала ничего нового. Мои видения, уже само их наличие, говорили о том же. Разве что прибавилось уверенности, что наши пути снова пересекутся в ближайшем будущем.

Однако, тот факт, что кольцо не было изготовлено специально для меня, как я в запальчивости сказала Моргане, вызвал нелогичный укол какого-то неприятного чувства. Впрочем, это напомнило мне о другой прерванной теме -- сочетании материалов.

-- А что насчёт кольца? Это всё, что оно может -- спасти от стража из Тир-на-Марда?

-- Нет, это скорее побочный эффект. Я использую его для фокусировки видения на вопросах приходящих ко мне в Храм просителей. Но это очень специфическое применение. Думаю, возможности данного сочетания гораздо шире.

-- А как именно оно работает?

-- Я не смогу тебе точно ответить. Научным исследованием свойств местных материалов занимался твой отец. Это он подсказал мне использовать аргедон с омрой для настройки на проблемы определённого человека. Насколько я поняла, омра позволяет установить более тесную связь, а аргедон делает информациею конкретней. Иначе мои видения настолько абстрактны, что не позволяют сказать вопрошающему ничего вразумительного, как недавно тебе.

Ну что же, ещё один фрагмент головоломки. Хотя и неясно, зачем Бресант оставил мне этот перстень, тем более, что вряд ли знал о его основном назначении. Может, просто вернуть хотел?..

-- Тебе его вернуть? -- спросила я, взявшись за кольцо.

-- Нет, мне уже сделали другой.

Она показала овальный перстень на одном из пальцев, немного отличающийся по форме, но изготовленный из тех же материалов. У меня снова проскользнуло нелогичное, но на этот раз приятное чувство облегчения.

-- А вот эта штука тебе тоже знакома?

Я выудила из ташки фигурку Единорога. Корал с удивлением взяла её в руки.

-- Нет, это я вижу впервые. Хотя уверена, что делал её тот же мастер.

-- А что за мастер?

-- Он живёт тут же, в Тир-ар-Неале, вернее, в горах над ним. Это гном-одиночка, очень талантливый.

-- Как же к Бресанту попало это? -- многозначительно спросила я.

-- Ты позволишь? Я выясню у него и верну тебе фигурку за ужином.

Я кивнула и вытряхнула остальные янтарики.

-- А это? Можешь указать происхождение? Кори создал у меня впечатление, что это какая-то редкость, потому что нельзя вырезать такое прямо из Омрадуна, и, насколько я поняла, методом намывания тоже непросто получить подобный кусок. Там внутри виден Лабиринт Корвина, но почему-то только тому, кто поносил камень некоторое время. Хотя тот, кто нам их доставил, похоже, умудрился избежать такого влияния.

Корал нахмурилась.

-- Камни из омры действительно привыкают к человеку. Но этого можно избежать, экранируя их видрином. Что касается изготовления, мастер Кирби -- тот самый гном -- делает такие слитки при помощи каменных форм: заливает в них воду из Источника Тир-фо-Туина, а когда омра застывает, разбивает камень. Но у него есть доступ к Омрадуну, который хорошо охраняется людьми Манвина.

-- А что кроется за таким привыканием? Моргана боялась, что это может служить приманкой или маячком...

Я осеклась, поскольку Корал вдруг резко увяла.

-- Прости, Бригита, боюсь, нам придётся пока попрощаться. Мне нужно отдохнуть.