# Дети Янтаря. Книга I. Глава 11. Семейный совет

Вита Алая

Знакомство с остальными членами Двора Авалона и обсуждение возвращения Бригиты и Морганы

Остававшееся до ужина время я провела в обследовании двора в одиночестве. Моргана, чей козырь я использовала для возвращения, была занята с портнихами.

Замок представлял собой огромный восьмиугольник, восточной гранью примыкающий к горам. В центре двора возвышалась узкая круглая башня из странного материала: на вид -- серебро, на ощупь -- камень, но без единого шва или проёма. Венчал её огромный шарообразный многогранник, застеклённый, несомненно, каким-то из местных магических кристаллов, но непроницаемый для взгляда, зато красиво отражающий небо. К шару вели узкие воздушные мостики с каждой из восьми угловых башен, из под самых куполов. Внутри присутствовала некая сила. Связь с Лабиринтом дала подсказку, которая мало что проясняла: там располагался Зал Совета.

Остальное пространство двора занимал прекрасный парк с лужайками, фонтанами, экзотической растительностью и большим количеством укромных уголков. В одном из них я и присела на резную скамью среди цветущих розовых кустов отдохнуть от впечатлений под медитативное журчание маленького фонтана, пока меня не позвали к ужину.

Усилия портних не пропали даром -- Моргана явилась во всей красе: чёрно-лиловое пышное платье с глубоким декольте, шитое серебром, дополнялось серебристо-чёрным веером из страусиных перьев и сногсшибательным гарнитуром с диадемой из танзанита[1]. Лёгкий пурпурный румянец на белоснежной коже оттенял углублённые искусным макияжем глаза. Она выглядела ослепительно, знала об этом и была от себя в восторге. Возможности так разрядиться ей явно не хватало в последние пару веков.

Я же осталась, как была. По контрасту с ней и другими присутствующими дамами, я сперва почувствовала себя неуютно. На Отражениях меня обычно не заботило, что обо мне подумают, маскировалась ли я или бросала вызов устоям -- по надобности. Но сейчас я впервые была среди равных и решила оставаться собой. Даже с оружием не рассталась -- всё-таки мы были на военном положении, и в любой момент могло случиться что угодно. Отца вот однажды утащил прямо из Амбера в Зазеркалье объевшийся галлюциногенных грибов и ставший человеком-козырем Ринальдо. Конечно, то приключение было скорее забавным, если не считать появления Огненного Ангела, но ввиду пережитых недавно событий, мне вовсе не казалось, что я перестраховываюсь.

Так или иначе, среди своей родни я выделялась, как белая ворона. Такой контраст всегда создаёт трудности поначалу -- встречают по одёжке, но я решила стоять на своём -- провожают-то по уму. Ничего, переживём как-нибудь, и я, и они.

Когда прибыли с лёгким запозданием Манвин и Мартин, прямо с корабля и при оружии, мне немного полегчало. Конечно, это были мужчины, но я всегда чувствовала себя комфортней с воинами, чем с придворными.

Исключение составлял Артур. На воина он не тянул, но и лёгкого его очарования избежать было невозможно. У него, собственно, тоже была при себе шпага -- несомненно, мудрые наставления Корвина, -- но похож он был больше на принца, которым, собственно, и являлся. И при этом оставался единственным, к кому одинаково добродушно были настроены все родственники.

Вторым исключением, хотя и в противоположную сторону, оказался тот самый блондин героических пропорций с вызывающим лицом, чей козырь казался засвеченным. Я не заметила его сразу, потому что он вынырнул из-за портьеры, допивая на ходу аперитив, только когда все двинулись к столу. Он был разряжен в пышные одежды с обилием золота на зелёном и жёлтом фоне, хотя при этом казалось, что малейшее широкое движение -- и одежда лопнет, разорванная мощными мускулами.

При нём не было шпаги, просто потому, что костюм её явно не предусматривал, но в складках я заметила множество ножей, что походило больше на вооружение ассасина, нежели воина чести. Да и манерами он напоминал скорее наёмника, чем дворянина, так что чувства "братства по оружию" совсем не вызывал. И похоже, в этом я была отнюдь не одинока: при виде него по комнате пролетел едва слышный коллективный вздох.

Артур представил его как Дилана, сына Далта. Насколько я помнила, Далт был внебрачным сыном Оберона и другом детства Ринальдо, ненавидевшим Амбер и подвизавшимся наёмником. Судя по всему, отпрыска он воспитал как "сына полка". Оставалось только гадать, что сподвигло Корвина принять того ко двору.

Похоже, Дилан наблюдал за нами из оконной ниши, пока все собирались, и уже составил мнение. Мимо Морганы он прошёл равнодушно, едва удостоив её кивком, что ту, безусловно, задело, хотя полностью устроило бы меня, но мне неожиданно достался довольно злобный взгляд.

Семейная столовая была отделана ореховым деревом. Со светло-голубого потолка в позолоченной лепнине свисала великолепная люстра. Резные стулья с кожаной обивкой окружали массивный стол, накрытый приборами из фарфора, хрусталя и серебра.

За столом, кроме Артура, любезного со всеми, Морганы, в данный момент также любезной со всеми, Корал, вежливо отстранённой со всеми, и Дилана, неприветливого ни с кем, имелись так же: напугавший меня с первого ощущения, но в целом равнодушно-сосредоточенный демон в теле той самой женщины, чей Козырь был нарисован от руки, и которая оказалась моей тётей по матери Найдой; их с Ринальдо сын Давид, также весьма куртуазный, но без душевности, молодой человек с шикарной медно-каштановой шевелюрой; а также мой двоюродный дядя Мартин, сын Рэндома, суховатый флегматик, чьи реакции и отношения не были очевидны с первого взгляда, тем более что, в основном, он молчал, чего нельзя было сказать о моём родном дяде Манвине, странно раскрашенном из-за жизни под водой, бесшабашно-весёлом и умеренно добродушном, хотя и явно недолюбливающем семейство Ринальдо.

Также явилась жена Манвина Флорелла, по всей видимости, из аборигенов Тир-фо-Туина: весьма колоритная девушка с дивным голубым оттенком кожи, черничными волосами и точёной фигуркой, снабжённой воистину выдающимся бюстом; она обильно смеялась шуткам мужа, но говорила мало.

За ужином мы знакомились. Каждый немного рассказал о своих занятиях, хотя для Дилана, который оказался командующим сухопутными королевскими войсками, Найды, выполнявшей функции общего администратора Авалона, и Мартина, адмирала королевского военно-морского флота, "немного" -- и то было слишком сильно сказано. Разговор, в основном, вели Манвин и Артур, мы с Морганой поддерживали его. Корал присутствовала только физически. Теперь мне стало ясно, что имел ввиду Кори, когда говорил, что ей трудно с нами. Чувствовалось, что сознание её витает на недосягаемых высотах, а наш разговор совершенно неинтересен.

С Манвином мы почувствовали взаимную, хотя и неглубокую симпатию. Что и говорить, Моргана ему понравилась не меньше меня, а ведь мы были такие разные. Его жену, похоже, мало кто заботил, кроме её самой, мужа и их наследника, созревающего в её чреве. Она пришла только познакомиться, и сразу после ужина отбыла обратно.

По Мартину было трудно судить, но мне показалось, что его больше расположила к себе я, нежели тётя, и это было вполне объяснимо: подобные мужчины воспринимали кокетство, как попытку себя использовать, и соответственно, занимали оборонительную позицию. Я же общалась с ними открыто, так что обычно мы дружили. По крайней мере, пока им не приходило в голову, что я всё-таки женщина, и если уж выбирать меньшее из зол... Либо пока им не случалось в критической ситуации увидеть мою обратную сторону, которая пугала похлеще женского очарования: оно представляло лишь личико Невесты, мне же был ближе лик Смерти[2].

Дилан в этом смысле представлял его противоположность. Он был из породы мужчин, которые воспринимают только две женских роли: мать или шлюха. Женщины же независимые, а тем паче воины, вроде меня, вызывают у них резкое неприятие. Таким вечно не терпелось "поставить меня на место", а поскольку это никогда не удавалось, отношения у нас, как правило, бывали весьма натянутые. Так что, Моргану он, очевидно, классифицировал согласно её маске, и списал со счетов, как малоинтересное, а вот между нами в воздухе зависли виртуальные ножи. Я знала, что буду по возможности его избегать, и не проявлю в этом оригинальности среди присутствующих, да и сам Дилан, похоже, не стремился ни с кем сближаться. Оставалось только гадать, что его здесь держало. Быть может, изначально -- Ринальдо, сейчас -- служба, и вообще, надо же где-то жить, а роскошь, пусть и несколько вульгарная, ему явно была по душе.

Давид был сибаритом и явным игроком, который видит другого игрока, вроде Морганы, издалека, а с не-игроком, вроде меня, не знает, как себя вести, так как уверен, что я тоже веду игру, только, естественно, не в силах постичь моего замысла, поскольку его просто нет.

Отношения к окружающим Корал и Найды, похоже, определялись скорее их понятиями о долге, нежели какими бы то ни было личными симпатиями.

Артур при всей своей общей любезности, даже с Диланом, который воспринимал его с покровительственным снисхождением, ко мне проявлял особую сердечность. Эх, открытая душа, свежее интересное знакомство... Я могла лишь смутно вспоминать себя в его возрасте -- со временем волей-неволей теряешь пыл и отпускаешь людей заранее на все четыре стороны. Но эту дружбу нельзя проворонить.

В общем, всё прошло не так уж плохо; можно считать, что меня приняли в семью как есть: с изуродованным лицом, в штанах и при шпаге.

Насчёт Морганы я и не сомневалась -- тётя могла пристроиться где угодно, даже если особой любовью к ней никто не воспылал; сей парадокс оставался для меня вечной загадкой. Верная себе, она старалась очаровать всех мужчин подряд, но дело осложнялось тем, что её обычные методы держались на сексуальном подтексте, а сейчас родственный характер отношений вынуждал постоянно одёргивать себя, дабы не пересечь тонкую грань, отделяющую любезность от флирта. Наблюдать за этим было довольно забавно.

Большим облегчением стало то, что остальные родственники всё-таки были на неё непохожи, разве что, за исключением Давида; Манвин мог быть ягодой с того же поля, но с другого куста. После видения в зеркале Тир-Финдаргада и рассказов Корвина о Дворе Амбера я опасалась, что все они окажутся такими же патологически двудонными, как моя тётя, и я не смогу прижиться среди них. Теперь этот страх рассеялся: люди как люди, не то чтобы обычные, но в целом нормальные -- разные.

После обеда мы перешли в уютную гостиную с камином из тёмно-красного камня и кремовыми стенами в терракотовых разводах. Расположившись в мягких креслах за круглым столом из красного дерева, мы перешли собственно к делу.

В первую очередь Артур раздал всем по две новых омретки с изображениями меня и Морганы. Досталось по паре и нам с ней. Своя карта могла пригодиться, чтобы кому-то оставить.

-- Дорогие родственники, -- призвал всеобщее внимание Артур, -- возвращение Бригиты и Морганы в Авалон сопровождалось обстоятельствами, имеющими государственное значение, а также неизвестными факторами, которые, они надеются, мы поможем им прояснить, -- он сделал приглашающий жест рукой в нашу сторону.

-- Прежде всего, -- вмешалась Найда, -- несмотря на то, что это не Совет Крови, позвольте мне, как секретарю, официально объявить об изменённом порядке и членстве в коллегиальном органе власти на время отсутствия Корвина, с учётом вновь прибывших.

-- Конечно, -- поддержал её Артур. -- Я чуть не забыл.

Найда наградила его бесстрастным взглядом, прежде чем продолжить:

-- В общегосударственных вопросах на время отсутствия Корвина в Авалоне право принимать решения принадлежит Совету Крови. Основными членами являются Манвин, Артур, а теперь -- Моргана и Бригита. Корал является почётным председателем с правом налагать вето на решения Совета. Я являюсь секретарём, призванным соблюдать порядок, без права голоса. Кори является генеральным консультантом с преимущественным правом голоса, то есть его голос является решающим при разделении мнений поровну. Мартин и Дилан являются почётными консультантами без права голоса. Давид не входит в Совет Крови, но имеет право присутствовать на открытых заседаниях и обязан ему подчиняться. Бригита не обязана подчиняться Совету Крови при наличии существенных причин. Совет Крови собирается в башне совета Кайр-Ригор перед Пирамидой Совета при необходимости принятия важных решений государственного значения. Право созвать Совет Крови имеет любой из основных членов Совета, а также Корал и я, при наличии на то существенных причин. Совет Крови созывается путём обращения к секретарю, то есть ко мне, который рассылает приглашения всем участникам Совета в кратчайшие сроки. Совет может состояться и считается действительным только при участии всех основных членов, председателя, секретаря Совета и призрака Кори, чьё присутствие обеспечивается автоматически Пирамидой Совета. Присутствие Давида, Дилана и Мартина необязательно, если решаемое дело не касается их ни в какой мере. Закрытое заседание Совета может быть произведено без присутствия и уведомления Давида, Дилана и Мартина. Присутствие третьих лиц позволительно только в том случае, если дело касается их непосредственно и при наличии ходатайства как минимум двух любых членов Совета, включая почётных.

Наступило молчание, во время которого я пыталась запомнить услышанное. Остальные, похоже, тоже слышали полную инструкцию впервые и теперь просчитывали новые правила. Не исключено, впрочем, что существовал и ещё один вариант на случай отдельного возвращения Мерлина и Ринальдо раньше Корвина.

С одной стороны, я недоумевала, почему Корвин выбрал секретарём демона, пусть даже тот сросся с занимаемым телом и обрёл человеческие привязанности. С другой стороны, она казалась весьма ответственной, и, возможно, в ней ещё жили отголоски директивы защищать Мерлина, которая могла быть обращена на пользу государству. Кроме того, не имея права голоса и не будучи членом семьи, она оставалась наиболее беспристрастным лицом.

-- Я закончила, -- подсказала Найда, когда молчание затянулось.

-- Спасибо, Найда, -- очнулся Артур. -- Я воспользуюсь случаем, чтобы ещё раз поприветствовать Бригиту и Моргану в качестве официальных членов королевской семьи Авалона со всеми надлежащими привилегиями и полномочиями. Прошу любить и жаловать, а также уважать и всячески содействовать в подотчётных областях.

-- Добро пожаловать, -- отозвался нестройный хор голосов.

-- Спасибо, -- ответили мы куда более стройным дуэтом.

Всё-таки не зря на Земеле говорят, что старый друг лучше новых двух. Не то, чтобы я ни на кого не променяла Моргану, но время, проведённое вместе, всё-таки давало себя знать. Мы понимали друг друга с полувзгляда, и, пока по очереди рассказывали историю своего возвращения, между нами происходил параллельный немой диалог о том, как лучше подать материал, какие подробности лишние, и тому подобном.

Затем я дополнила наш дуэтный рассказ соло о своих похождениях после расставания на дороге в замок, в отредактированной версии, и мы перешли к рассмотрению улик. Серебряный протез, который я взяла с собой по просьбе Артура, пропутешествовал по рукам вслед за Козырем Бресанта так же, как и кусочки омры.

Никому это лицо не было знакомо, кроме Корал. Она повторила им то же, что и мне, без дополнительных пояснений. Интересно было увидеть, что ей просто поверили на слово -- это многое говорило о статусе, заслуженном ею в качестве Оракула Авалона.

Дилан долго не хотел выпускать из рук Козырь и, наконец, сказал:

-- Можно, я возьму его? Если он ошивался где-то тут, его наверняка кто-нибудь видел и сможет опознать по этой карте. Тогда мы, возможно, узнаем больше.

Чёрт подери, не зря он мне не понравился! Это было совершенно некстати. Но он был в своём праве. Я не могла отказать. И всё же сделала уступку своему нежеланию:

-- Прошу прощения, но свой Козырь я не отдам. Могу нарисовать обычный портрет.

Дилан мгновенно передал Козырь дальше, протянув ко мне пустую ладонь, словно бы требуя портрет немедленно.

-- Наверное, не сейчас. У меня нет с собой инструментов...

-- Я пошлю за ними, -- Артур протянул руку к колокольчику для вызова слуги.

-- И честно говоря, сейчас я не в том состоянии, -- пыталась во что бы то ни стало отвертеться я.

Но вдруг вызвалась Моргана:

-- Я могу срисовать и сейчас, только дайте мне бумагу и тушь.

Артур всё-таки позвонил в колокольчик.

В первый момент я готова была пришибить тётушку за такое предательство. Наверняка, она решила впечатлить Дилана -- не выносила, когда к ней оставались равнодушны. Но, немного остыв, я решила, что так даже лучше -- не будет висеть надо мной этот вопрос; сделать всё равно придётся, а у меня ведь и рука могла не подняться. Будем считать, она оказала мне пусть неприятную, но полезную услугу.

Корал вернула мне фигурку Единорога и поведала о ней удивительную историю. Оказывается, мастера Кирби однажды посетила Единорог самолично и дала понять, что он должен изготовить её статуэтку. Когда работа была выполнена, она явилась и просто забрала её. В благодарность мифическое существо коснулось рогом одной из стен пещеры, и там открылась богатая корундовая жила.

Манвин присвистнул. Мартин смешно нахмурился:

-- Я ещё могу представить, как она забрала фигурку: положим, в зубах; но как это она дала ему понять, что именно и из чего он должен изготовить?

Вопрос был безответный и несущественный, поэтому на него не обратили внимания.

-- А остальные слитки чистой омры? -- спросила я.

Корал лишь покачала головой в ответ. Она снова ушла в себя, словно потеряв всякий интерес к дальнейшему обсуждению.

-- Я могу ответить на этот вопрос, -- сказал Манвин, тряхнув торчащими в разные стороны косицами: -- Мы фильтруем выход воды из источника за пределы замка мелкой сеткой, чтобы предотвратить какое-либо полезное использование омры -- нести вахту там невозможно. Но, несмотря на это, у конца отводного тоннеля в мелких кавернах дна иногда всё же образуются подобные слитки. Такое случается в Тридалгалах, когда на небе нет ни одной из лун и Тир-фо-Туин полностью опускается на дно. Похоже, отдельные смельчаки всё же заныривают туда, потому что такие слитки иногда появляются на рынке в городе. Их продают как амулеты на удачу -- обработке они всё равно не подлежат. Мы стараемся выкупить их обратно, но нет способа гарантировать перехват всех до единого.

-- А видрин там тоже продаётся? -- удивлённо поинтересовалась я.

-- Нет, вот это невозможно, -- заверил меня Артур. -- Вся вода из этого источника либо возвращается на Кайр-Видр для укрепления, либо идёт на создание материалов для дворца, а остаток сливается в море через измельчающее сито, так же как в Тир-фо-Туине. А почему ты спрашиваешь?

-- Ну, Корал сказала, чтобы камни не настроились на человека, который их несёт, их следует экранировать видрином. Кстати, я так и не поняла, что даёт такая настройка?

-- Она позволяет отследить человека, -- пояснил Манвин.

Моргана, картинно перерисовывавшая Козырь Бресанта на альбомный лист, резко вскинула голову и прожгла меня уничтожающим взглядом: "Я же говорила!"

-- Мы изготавливаем круглые бляхи и раздаём их каждому солдату дворцовой гвардии. По ней мы можем всегда отыскать его в случае чего. У нас бывают ситуации: можно заблудиться в подводных пещерах или снесёт с края острова и утащит течением в открытое море...

-- Но как же вы находите его?

-- Очень просто. Для этого нужен парный камень, заряженный тем же человеком, они будут заметно притягиваться между собой. Чистые камни действительно следует хранить в шкатулке из видрина, чтобы они не настроились ни на кого, но заряженный в течение трёх суток камень сохраняет сигнатуру неограниченное количество времени. Разве что вы промоете его в воде из Тир-на-Марда. Нам приходилось очищать камни погибших гвардейцев, чтобы использовать их по-новой.

-- Надо же, -- хмыкнул Дилан. -- А почему я об этом впервые слышу?

-- Наверное, ты был на охоте, когда я докладывал, -- невинным тоном парировал Манвин.

При этом он переглянулся с Мартином и они оба чуть не прыснули со смеху -- похоже, это было расхожим предметом шуток. Дилан, впрочем, тоже ухмыльнулся:

-- Пришли мне несколько пар, будь любезен. Очень полезное подспорье!

-- Я посмотрю, что можно сделать, -- уклончиво ответил Манвин.

Дилан многозначительно посмотрел на Артура, видимо, требуя поддержки своей просьбы, но тот лишь извинительно пожал плечами в ответ. Я бы тоже задумалась, прежде чем давать в руки этому человеку подобный инструмент. Хотя, если Корвин доверил ему армию...

На выручку им пришла Найда, начинающая напоминать мне ходячий свод законов:

-- Передача артефактов между службами в отсутствие Корвина должна быть обоснована конкретным применением и одобрена Советом Крови для каждого отдельного случая.

Дилан невразумительно чертыхнулся себе под нос, мне послышалось: "Единорог побери!"

Я посмотрела на наши подарки, разложенные на столе. Всё было на месте. Впрочем, иначе и быть не могло: с тех пор, как камни пробыли у нас по три дня, у Бресанта не было возможности... Нет, возможность была -- он ведь приходил тогда ночью! Самый первый камень уже был достаточно заряжен, но он не попытался его забрать.

-- Нет, тут что-то другое, -- я многозначительно посмотрела на Моргану.

Та сделала вид, что слишком увлечена срисовкой механической руки.

-- Почему ты так уверена? -- поинтересовался Мартин.

-- Вот эти камни были первыми, и они были у нас по три дня к тому моменту, как Бресант посетил нас позавчера ночью. Если он хотел следить за нами, то должен был забрать заряженные экземпляры, но он ничего не взял, все камни здесь.

-- А не мог он каким-то образом зарядить камни раньше, так что вы об этом не знали? -- деловито поинтересовалась Найда. -- Может быть, вы брали какие-то вещи напрокат или сдавали в прачечную, а он мог спрятать внутри слиток и потом забрать его? Как-то он следовал за вами по отражениям?

-- Он скорее опережал нас. Ведь камушки были уже на месте, когда мы прибывали, как и фигурка, спасшая нам жизнь, -- я при всякой удобной возможности старалась подчеркнуть, что мы ничего кроме пользы от Бресанта не видели. -- Как будто он знал обо всём заранее. И вот этого я никак не могу понять.

-- Это как раз несложно, -- отозвалась вдруг с отсутствующим видом Корал. -- Если ему помогает Единорог, или, что будет вернее, он помогает ей, я уверена, для этого существа не составляет труда видеть, по крайней мере, ближайшее будущее.

Дилан нехорошо прищурился, и тут я вспомнила, что его бабка оскверняла святилища Единорога и была изнасилована Обероном, а отец несколько раз нападал на Амбер и не упускал возможности "накрутить хвост Единорогу". Похоже, ненависть к амберскому тотему передалась ему по наследству вместе с именем -- бабку звали Дила. Час от часу не легче! На душу мне легла тяжесть, потому что передо мной, похоже, сидел неизбежный враг...

-- Тебе видней, -- пробормотал Манвин в ответ Корал.

Кстати, очень может быть. Эти потоки, о которых она говорила мне раньше... Даже если предположить, что у Единорога это развито хотя бы на порядок сильнее, будущее должно быть для неё настолько же ясным, как собственное отражение в реке.

Моргана закончила портрет Бресанта, приложила его промокашкой, потом помахала листком в воздухе, привлекая к себе внимание, и жеманным жестом протянула листок в сторону Дилана. Между ними было приличное расстояние, и несколько секунд шла игра на тему кто кого. Похоже, они друг друга стоили. Но Мартин, сидевший посередине, бесцеремонно оборвал эти "нежности", взяв портрет у Морганы и передав его Дилану.

-- А не могла бы ты и для мэрии нарисовать ещё один? -- подчёркнуто очаровательно осведомился Давид.

Моргана быстро прикинула в уме выгоду, которую сможет получить, наладив отношения с "нижним миром", и так же подчёркнуто очаровательно улыбнулась в ответ:

-- Для мэрии -- всё, что угодно, -- она принялась за следующую копию.

-- Итак, давайте посмотрим, что мы имеем? -- вернулся к теме Артур. -- Во-первых, подтверждение, что Лабиринт Амбера и Логрус объединились против нас и предприняли прямую атаку на Бригиту и Моргану с целью их уничтожить. Вопрос: почему?

-- Удар по Корвину, -- уверенно сказал Дилан.

-- Но почему сейчас? -- уточнил Мартин. -- О них могли знать довольно давно.

-- Наших принцесс не трогали, пока те не собрались домой, -- заметила Найда.

-- Тогда это попытка предотвратить усиление Авалона, -- высказал своё мнение Манвин. -- Довольно отчаянная, надо сказать. Видимо, с их прибытием мы получаем решающее преимущество.

-- Но у нас на сегодня не хватает троих главных действующих лиц, -- возразил Давид.

-- С их точки зрения всё может выглядеть иначе, -- сказала Найда. -- Сила Лабиринта возрастает с каждым человеком, подключившимся к нему. Возможно, именно этого они не хотели допускать.

-- Если только наши новоприбывшие дамы не обладают какими-то уникальными инструментами или свойствами, чтобы обеспечить нам победу.

Мартин вопросительно посмотрел на нас по очереди. Я могла лишь развести руками. Моргана же лукаво прищурилась, хотя её арсенал ничем не отличался от моего.

-- В общем, цели Сил наверняка нам неизвестны, -- подытожил Артур. -- Однако ясно, что эта партия осталась за нами. Что подводит нас ко второму вопросу -- Единорогу, которая помогала нашим дамам добраться до места. Тот же вопрос: почему?

-- Ответ напрашивается сам собой: по той же причине, -- пожал плечами Мартин.

-- Из чего следует, что цели Лабиринта Амбера и Логруса не совпадают с целями Единорога, -- не преминула вставить я.

-- Цель двух других полюсов понятна, -- сказал Манвин. -- Но каким образом Единорогу может быть выгодно существование трёх полюсов?

-- Может быть, вовсе и не трёх, -- возразил Мартин. -- Может быть, двух других. А может, и ни одного. То, что мы сейчас на коне, не означает, что мы же не разрушим мир окончательно в попытке исправить ситуацию.

Я понимала, что такой исход не исключён в тех масштабах, на которые замахнулись Корвин и Мерлин, но мне не понравился пессимизм этого предположения:

-- А может, нам удастся создать новый миропорядок, и именно это привлекает Единорога. В конце концов, когда впервые был начертан Лабиринт, она явилась туда.

-- Тоже верно, -- легко согласился Мартин. -- Строить предположения можно до бесконечности. Но вряд ли нам удастся понять, что на уме у этого существа.

С этим вынуждены были согласиться все.

-- То есть, цели Единорога нам также неизвестны, -- резюмировал Артур. -- Только то, что они на данном этапе совпали с нашими интересами. И последнее: ей помогал некий член предположительно амберской фамилии, тайно сопровождавший наших родственниц к отчему дому. Главный вопрос: зачем это ему? Разве что он просто служит Единорогу.

-- У него могут быть и личные мотивы, -- возразила Моргана, оторвавшись от своего занятия.

Я пригвоздила её убийственным взглядом -- не хватало ещё, чтобы она при всех начала разводить свои грязные инсинуации. Однако, сделав вид, что не замечает моего свирепого посыла, эта ядовитая чертовка подняла другую раздражавшую меня тему -- про втирание в доверие и двойную игру Лабиринта Амбера.

-- Как пить дать! -- согласился Дилан, выслушав её.

Он впервые посмотрел на Моргану с интересом, что позволило той насладиться маленькой победой. Меня не обрадовало, что у неё нашёлся такой единомышленник.

-- Вряд ли Единорог будет работать запасным вариантом для Лабиринта, -- скептически заметила Найда.

-- Не обязательно Единорог, но сам Бресант вполне может быть двойным агентом, -- настаивала Моргана.

-- Данная версия страдает огромной логической несообразностью, -- флегматично возразил Мартин, за что получил от тёти прожигающий взгляд, отскочивший от его бесстрастной физиономии, как костяная стрела от базальтовой скалы. -- Если его целью было втереться к вам в доверие, где сейчас этот человек? Он должен был войти в Авалон, как спаситель. Но он исчез, как только вы добрались до окрестностей пункта назначения. И даже не представился, по крайней мере лично. То есть, он, наоборот, скорее избегал излишнего внимания. Нет, тут кроется что-то иное.

-- Может, это просто дополнительная хитрость, и он ещё появится, -- не желала отступаться Моргана. -- И потом, почему-то стихии его не тронули -- факт?

-- Факт, который может легко объясняться защитой Единорога, -- равнодушно заметил Мартин. -- В конце концов, Лабиринт Амбера не может обнаружить здесь меня благодаря защите Лабиринта Авалона.

-- То есть как это? -- удивилась я. -- Я думала, Лабиринт Корвина могут пройти только его прямые потомки?

-- Лабиринт Авалона -- да, -- поспешил объяснить Артур, -- но более удалённые его Отражения позволяют пройти и другим, Мартин и Давид прошли Лабиринт в Тир-фо-Туине, а Дилан -- в Тир-ар-Неале.

В высшей степени интересная информация!

-- А не мог Бресант...

-- Не мог, -- поспешил заверить Манвин. -- Для того, чтобы Лабиринт пропустил кого-то кроме потомка Корвина, необходимо участие такого потомка.

-- И согласие самого Лабиринта, -- веско добавила Корал.

Надо будет взять на заметку.

Всё же присутствующие не поддержали единодушно версию Морганы про двойную игру, и у меня немного отлегло от сердца. Когда Артур снова взял слово, тётя, несколько разочарованная отсутствием поддержки, вернулась к рисованию.

-- Итак, мы не знаем его истинных целей. Наверняка можем сказать только то, что они целиком или отчасти совпадают с целями Единорога. Хорошо. Мы выяснили, что почти ничего не знаем, -- ироничная улыбка изогнула его губы, и я вдруг заметила ямочки у него на щеках. -- Хотя прослеживается взаимосвязь неизвестной мотивации в действиях всех тузов в данном раскладе. И важно то, что они участвовали в событиях напрямую, а не через агентов -- кроме Единорога и Бресанта. То есть, живые люди из Амбера и Хаоса не были задействованы в атаке, а значит, вряд ли стоит ожидать военного наступления в ближайшем будущем.

При последних словах Артур вопросительно посмотрел на Дилана. Тот скривился и неопределённо пожал плечами:

-- В любом случае, хочешь мира -- готовься к войне. Но торопиться не будем.

Артур перевёл взгляд на Мартина. Тот выразил ту же неопределённость бровями.

-- Чем дольше отсрочка, тем выгодней нам -- больше времени на подготовку. Я согласен с Диланом -- не вижу причин ускорять приготовления, но и останавливать тоже.

-- Само собой, -- согласился Артур.

Меня приятно удивляло, как чётко для столь молодого принца он вёл дело, не забывая заручиться поддержкой ответственных лиц. Тем временем дядя продолжил:

-- Тогда обратимся к вопросам меньшего масштаба, на которые, возможно, легче найти ответы. Вопрос первый: где Бресант взял шкатулку из видрина?

-- На производстве этих всяких полезных штучек у вас ведь работают люди? -- подала голос Моргана. Артур кивнул. -- Вот и опросите их, может кто на кого покажет, обыщите в конце концов. Человеческий фактор -- всегда самое слабое звено.

-- Да, верно, -- Артур кивнул. -- Дилан, разберёшься с этим? Пусть начальник гарнизона прикажет своим людям опросить работников, а если ничего не выяснится, устройте проверку и самим гвардейцам.

-- Без вопросов.

-- Хорошо. Откуда он получил изделия из омры более-менее ясно. Но очистить их он мог только во внешнем рву -- по крайней мере, это значительно проще, чем сходить в Тир-на-Мард. Опять вопрос к гарнизону замка, Дилан. Может быть, кто-то что-то видел.

-- Если только он не действовал под покровом тьмы, -- подсказала Моргана.

-- Внешняя стена хорошо освещается, -- удостоил её ответом наш неприветливый командир. -- К тому же, добраться до воды в этом рву не такое-то простое дело -- там крутые берега, и, если бы мне нужно было провернуть подобное, то единственной удобной диспозицией кажется мост, на верёвке с него свеситься или ведром зачерпнуть. Но это не прошло бы незамеченным. В общем, я поспрошаю.

Моргана промокнула рисунок и с любезной улыбкой передала его Давиду по рукам сидящих между ними. Я заметила, что этот она сделала менее тщательно, в форме наброска, и всё же достаточно узнаваемо. Давид с ещё более любезной улыбкой поблагодарил её, и, оглядев лицо на альбомном листе, задумчиво спросил:

-- Главное, зачем он дал вам эти артефакты, если не использовал их для слежения?

-- Действительно, -- поддержал его Мартин. -- Камешки ведь не на дороге подобраны, то есть пришлось приложить некоторый труд к тому, чтобы их раздобыть и доставить. А следовательно, у данного действия есть некая весомая причина, либо цель.

Возразить на это было нечего, впрочем, как и ответить. Однако меня впечатляло его равнодушие -- он словно обдумывал партию в шахматы. Хотела бы я так же отстранённо относиться к ситуации, но не могла, вероятно, потому что меня она касалась в большей степени, чем остальных. Ведь именно мне Бресант подбросил записку с советом идти за Единорогом, которая вывела к Лабиринту Корвина, тогда как Моргана отправилась прочь.

-- Так или иначе, эта причина или цель нам неизвестна, -- констатировал Артур. -- Мы также не знаем, кто он, хотя какую-то подсказку может дать этот серебряный протез. Было бы неплохо убедиться, действительно ли он такой же, как тот, что был у Бенедикта, или только похожий. Кто-то может это подтвердить?

Артур вопросительно посмотрел на Корал, потом на Найду, но ответила ему Моргана:

-- Кори должен знать. Из всех нас там присутствовал только Корвин, а Лабиринт был создан после этих событий, так что это воспоминание у призрака должно быть.

-- Отлично! -- сказал Артур. -- Завтра спрошу у него. Бригита, ты позволишь?

-- Я предпочла бы пойти с тобой.

-- Хорошо, договорились. Остаётся вопрос: как Бресант попал в Тир-Теренгире?

Я собиралась покрыть его картой Единорога, но Корал опередила меня:

-- Я дала ему ветвь.

Все головы разом повернулись к ней. Помимо всеобщего удивления, я была неприятно поражена тем, что мать ничего не сказала об этом мне.

-- Вместе с кольцом? -- уточнила Найда.

-- Да. В тот день, когда я набирала воду перед Службой... -- она пояснила для нас: -- Я всегда беру с собой кувшин воды из Тир-Теренгире для больных, которые часто обращаются за помощью. Так вот, в тот день яблоня уронила передо мной ветвь, и я сочла это знаком. И действительно, просителем он был необычным, а искусственная рука... В общем, я отдала эту ветвь ему, сказав, что, если он найдёт, где растут такие деревья, тамошняя вода поможет восстановить руку. Думаю, для человека, умеющего ходить по Отражениям, этого достаточно.

-- И эта ветвь прожила несколько месяцев? -- недоверчиво спросила Моргана.

Корал не потрудилась ответить, за неё это сделал Артур:

-- Без воды они стоят месяц. Но он мог сходить туда раньше, а потом вернуться.

-- Или его просто провела Единорог, -- высказала я наконец свою версию, просто чтобы лишний раз подчеркнуть неизвестные в этом уравнении.

-- Да уж, ничего не скажешь, козырный туз в колоде! -- ругнулся Дилан.

-- Разве у нас есть причины считать Единорога врагом?

Я решила поднять один из основных политических вопросов, а заодно посмотреть, кто на каком свете в этом отношении. Особенно мне хотелось услышать мнение Дилана, учитывая его родовую историю. Интересно, за что вообще его бабка так ненавидела Единорога? Но вряд ли я могла спросить об этом напрямую. Да и не рассчитывала на откровенный ответ -- наверняка, отмолчится или отделается нейтральным высказыванием, -- и оказалась права.

-- Я думаю, нет, но я самый младший, -- ответил первым Артур.

-- Единорог никогда не была слугой Амбера, скорее она причастна к его созданию, -- бесстрастно сказала Корал.

-- Родители иногда служат своим детям, -- заметил многозначительно Манвин -- вероятно, ему это было знакомо не понаслышке.

-- Но только если создание превосходит их самих, что в данном случае неверно, -- возразила Найда.

-- Почему ты так уверена? -- поинтересовался Мартин.

-- Там, откуда я родом, существуют легенды. Я затруднилась бы пересказать их здесь в адекватной форме, но можете мне поверить, Лабиринт для Единорога скорее как игрушка, чем как дитя. Единороги -- создатели и разрушители миров. Она не может служить Лабиринту.

-- Но разве она не была всегда покровительницей Амбера? -- возразила Моргана. -- Обычно покровители вступаются за своих подопечных.

-- В Войне за Падение Лабиринта, она даже не пыталась его защитить, -- немного резковато парировал Мартин.

Ему было, как никому, виднее, ведь он пострадал в одном из самых тяжёлых инцидентов, связанных с повреждением Лабиринта Амбера, когда дядя Бранд пустил его кровь на Узор через Козырь. Впрочем, даже учитывая это, с трудом верилось, что он предпочёл Авалон Амберу -- всё-таки там правил его отец, пусть и пропустивший детство сына. Однако, раз ему доверили королевский флот, значит, он это заслужил. Любопытно было бы узнать, чем именно.

-- Но ведь она привела Корвина и Оберона к Лабиринту, чтобы они смогли увидеть и устранить ущерб, -- возразила Моргана.

-- Думаю, в том случае не стоит сбрасывать со счетов, что Оберон был её сыном, -- вставил Давид. -- А Дворкин -- любовником, и то пятно на Лабиринте сводило его с ума. Конечно, это было давно, но раз Дворкина никто столетиями не видел, нельзя поручиться, что они не встречались на протяжении этого времени.

-- Да, и кстати, вполне может быть, что именно она, а не Оберон, выбрала нового правителя Амбера после его смерти, -- продолжала настаивать Моргана.

-- При этом выбран был самый пацифистски настроенный член семьи! -- парировала я. -- Будь это кто другой, не исключено, что Авалон был бы сейчас в осаде.

-- Вот это действительно весомое замечание, -- согласился Мартин. -- Но могла ли она предвидеть уже тогда, до чего всё дойдёт?

-- Лабиринт Корвина в тот момент уже был создан, -- констатировала Найда.

-- И она ему приказывала, -- мрачно напомнил Манвин.

-- По-моему, это говорит в её пользу, -- вступилась я. -- По крайней мере, не похоже, что она желает нам зла. Ведь если она может повелевать Лабиринтом, то могла бы нанести ему серьёзный ущерб или даже уничтожить при желании, разве не так?

Мужчины нехотя согласились, Найда просто кивнула, Корал снова мысленно отсутствовала. И тут Дилан побил мою карту:

-- Если она на это способна, тем больше причин опасаться такой силы, пока мы не знаем её намерений.

С этим трудно было поспорить даже мне. Однако, у него было время взвесить свои слова. Надо будет узнать у кого-нибудь попозже, как Дилан относится к Амберу и Единорогу, раз уж он занимает немаленький пост здесь, у амберских выходцев. Или его служба тут, собственно, и является возможностью насолить Амберу? Ведь в любой момент может начаться война. А если не начнётся? Если Амбер и вправду решит заключить союз с нами против Хаоса?..

Все примолкли. В принципе, было ясно, что никто, кроме меня, не склонен поверить в покровительственное отношение Единорога к Авалону. Хотя, возможно, она и вправду вовсе не благоволила к царству как таковому. Она помогла мне и Моргане, а к чему это может привести и какая роль нам уготована на её шахматной доске, даже гадать было бесполезно. Вместе с тем, никто, кроме Морганы и Дилана не был однозначно настроен против космического зверя.

Тётушка вдруг встрепенулась:

-- Послушайте, если она приказывала нашему Лабиринту, может, удастся узнать хотя бы характер их взаимодействия?

-- То есть? -- не понял Артур.

-- Точно! -- я сразу сообразила, к чему она клонит. -- Спросить Лабиринт!

-- Прошу прощения? -- нахмурился Мартин.

-- Призрак ведь связан с Лабиринтом, -- пояснила я. -- Может растолковать.

Лицо Артура прояснилось, на нём словно зажглась неоновая вывеска "Эврика!" и осветила всё вокруг.

-- Отлично, как раз завтра и спросим.

-- Я иду с вами, -- безапелляционно заявила Моргана.

Ей никто не возражал.

-- Это может пролить свет на многое, -- задумчиво сказал Манвин. -- Хотя, может и не пролить... То есть, если она ему просто приказала, как генерал солдату, это ничего не скажет о её отношении к Авалону или хотя бы тому же Лабиринту...

-- Не скажи, -- отозвался Мартин, -- если мы сможем хотя бы соответствующие ранги определить, это уже прояснит кое-что существенное.

Все согласно закивали.

-- Имейте ввиду, что Единорог вряд ли может всерьёз помогать кому-либо из наших царств, -- высказалась Найда. -- Вероятно, это просто сопутствовало её личным планам на события в мироздании. Как они скажутся на нас, неизвестно, но, скорее всего, неверно будет полагать её союзником ни Амбера, ни Авалона. Единороги сами по себе.

Как же я была ей благодарна за эти слова! Пожалуй, была в этом демоне, помимо прочих, такая полезная для дела черта, как лишённость человеческих предубеждений, основанных на желаниях и страхах.

-- Единственное, что её действия подтверждают наверняка, -- продолжила Найда, -- это то, что Моргана и Бригита могут сыграть важную роль в дальнейшем развитии событий на мировой доске.

-- Я давно об этом говорила, -- тихим эхом отозвалась явно лишь с виду отсутствующая Корал.

-- Об этом же свидетельствует и прямая атака Сил на них, -- веско добавил Артур. -- К сожалению, мы не знаем, в чём именно состоит эта роль. Хуже того, можем так и не узнать, пока не станет слишком поздно. Поэтому... Корал?

Глаза моей матери внезапно полыхнули бледно-красным отсветом.

-- Я уже говорила: свобода воли вопреки благим намерениям.

У меня отвисла челюсть. Конечно, Кори упоминал об этом, но не она ли сама, не далее как несколько часов назад, рассуждала про овечек на бойне? Мать заметила и верно поняла моё удивление. Она тихо, но внушительно сказала, обращаясь лично ко мне:

-- Некоторые пешки объявляют шах королю.

Значит, она всё-таки верила в то, что кто-то из нас в состоянии "обмануть судьбу"? Или его судьба именно в этом и состоит... Внезапная мысль поразила меня:

-- Если мы с Морганой джокеры в колоде, возможно, это уже достаточный мотив, чтобы попытаться нас уничтожить? То есть, если мы сами не знаем, что именно сделаем, вряд ли это известно высшим силам, и это может пугать их, как Лабиринт Амбера и Логрус, или вселять надежду, как в Единорога?

Лица вокруг меня отобразили удивлённую работу умов над новой перспективой.

-- Вполне возможно... -- задумчиво сказал Мартин.

Корал вдруг уставилась на Моргану:

-- Ключевые слова здесь "свобода воли", а не "вопреки". Свобода воли подразумевает решения, принятые на основе собственных убеждений, а не в силу противостояния окружающим, и уж конечно, не продиктованные гордыней, взращённой на вере в то, что ты избранный, и потому тебе виднее.

Взгляд Морганы совершил нервный зигзаг, но с ловкостью профессионального игрока она мгновенно овладела собой и приняла вид оскорблённой невинности. Я подавила усмешку. Как тонко схвачено! Неужели Корал и вправду могла читать мысли? Или она видела просто какие-то будущие тенденции?

-- Кгм... -- вмешался Артур, деликатно отвлекая внимание остальных членов семьи от своей старшей сестрицы, -- я только хотел сказать, если прояснится что-то новое...

Корал перебила его:

-- Свобода воли вопреки благим намерениям означает, что судьбоносное решение будет принято ключевой персоной независимо от наших действий на благо Авалона.

Артур растерялся. А я с удивлением отметила, что сама Корал всё же занимает пассивную позицию, хотя и делает это на основании каких-то твёрдых убеждений.

-- Разве это может быть хорошо для Авалона? -- с сомнением спросила Моргана.

-- Не могу сказать, но ситуация будет разрешена, -- отрезала Корал.

Слова её прозвенели, словно колокол судьбы -- настоящий глас Оракула. Все замолчали под впечатлением от этой грозной неотвратимости.

-- Насколько я понимаю, это не означает нашей победы, -- тихо сказал наконец Мартин. -- Но, судя по тому, что джокеры в итоге на руках у нас, вопреки стараниям Лабиринта Амбера и Логруса, есть основания надеяться, что, по крайней мере, их стремление к нашему уничтожению не будет удовлетворено.

Несколько человек, включая меня, испустили вздох облегчения. Оказывается, простые слова Корал произвели такое воздействие, что я задержала дыхание, сама того не заметив. Сама же она как-то сникла, глаза потухли, и лицо стало белее мела.

-- Тем не менее, -- вернулся к своей мысли Артур, -- вне зависимости от ключевых персон и судьбоносных решений, остальным всё равно необходимо принимать меры по защите королевства, так что, если что-то прояснится в этом аспекте... -- при взгляде на Корал его напор увял: -- Прости. Я знаю, ты сразу же сообщишь. Как и все остальные.

Последняя фраза прозвучала, как мягкое распоряжение, несмотря на то, что он закончил её скороговоркой. В лице его читалось беспокойство.

-- Корал, мне кажется, ты можешь отправляться к себе. Думаю, мы уже обсудили все основные моменты. Хочешь, я тебя провожу?

-- Я предпочла бы, чтобы это сделала Бригита, -- я стала было подниматься, -- но ты прав, лучше ты, она ведь ещё не умеет ходить по Лабиринту Отражений. Девочка моя, загляни ко мне завтра, мы должны кое о чём переговорить. Хорошо?

Она была сейчас такой беззащитной и ласковой, что я немного устыдилась за свои претензии по поводу утаённой информации. Возможно, она просто не успела сказать -- я задавала столько вопросов, что за всеми темами было трудно уследить. А ведь она улыбнулась как-то многозначительно, когда я упомянула про присутствие Бресанта в Тир-Теренгире. Может быть, завтра она пояснит. Я взяла её за руку и поцеловала в щёку:

-- Конечно, мама, я обязательно загляну.

-- Дождитесь меня, пожалуйста, -- обратился к нам с Морганой Артур. -- Хочу вам кое-что показать. Манвин, ты не против?

Эти двое явно тоже неплохо понимали друг друга без слов. Я даже представить не могла, о чём речь, но Манвин, как ни в чём не бывало, кивнул с широкой улыбкой.

-- Конечно! Мой виджран к вашим услугам!

Дилан ушёл вслед за ними. Найда с Давидом тоже откланялись, пообещав со своей стороны узнать, не видел ли кто Бресанта в городе, где он, судя по всему, обретался какое-то время. Мы с Морганой остались вчетвером с Манвином и Мартином.

Манвин вышел ненадолго по нужде, и комната погрузилась в молчание. Мартин раскурил причудливо изогнутую трубку и, выпустив три маленьких колечка, спросил:

-- Так значит, если сопоставить ваши рассказы и видения, этот Бресант помог вам уложить амазонок, а потом вернулся и подложил тебе записку. Судя по всему, к тому моменту вы были уже в Авалоне. Затем он получил от Единорога какое-то благословение или распоряжение, и, рассуждая логически, отправился сразу в Тир-Теренгире. Так?

Моргана кивнула. Она очень внимательно следила за развитием мысли Мартина, хотя обращался тот преимущественно ко мне; думаю, ему так было просто комфортней.

-- Стало быть, он прибыл в Тир-Теренгире, выкопал себе яму, отрубил протез и стал лечиться, -- мне стало неуютно от ощущения, куда клонится его мысль. -- Однако, когда ты прибыла туда ночью того же дня, его там уже не было?

Именно этого я и боялась. Ненавижу лгать в глаза в ответ на прямой вопрос. Но и подставлять Бресанта, рискуя положиться на непредвзятость большинства родственников, которая могла оказаться чисто умозрительной, я не собиралась. Просто пожала плечами.

-- Целительные свойства тамошней воды, безусловно, чудодейственны, но не настолько, чтобы восстановить половину руки за срок меньший, чем сутки. Значит, его планы были чем-то нарушены. Но чем?

По крайней мере, он не заподозрил меня во лжи. От облегчения я сказала немного поспешно:

-- Всегда остаётся фактор Единорога -- она могла позвать его куда-либо...

-- Может быть, -- отозвался от двери Манвин, направляясь к своему креслу, -- Единорог просто предупредила его, что появится Бригита, и он удрал, чтобы не попадаться на глаза. Да, конечно, он не то, чтобы совсем избегал контактов. Но одно дело, когда ты сам приходишь в выбранный тобой момент и совсем другое, когда тебя могут застать, так сказать, на больничной койке.

Я улыбнулась Манвину, бесконечно благодарная за его правдоподобное предположение в пользу моей версии. На Моргану я даже не смотрела, опасаясь, что невольно выдам себя. Теперь пожал плечами Мартин и стал выколачивать трубку.

-- Нет, если он прятался, зачем оставлять улики? Ведь он бросил протез. Значит, либо экстренно спешил куда-то, либо рассчитывал скоро вернуться... Да, слишком мало сведений, чтобы прийти к какому-то выводу. Но, в любом случае, стоит обратить внимание, что он не закончил процедуру, то есть случилось что-то достаточно важное, чтобы остаться без руки, и случилось оно здесь, у нас. Отсюда вопрос -- где он сейчас и что делает? И происходит ли что-то, о чём нам следует знать, а мы не знаем?

На какой-то момент у меня замерло сердце, когда удачная версия Манвина чуть не обернулась катастрофой -- действительно, почему бы Бресанту не вернуться, чтобы закончить лечение? И спасло меня только совершенно неинтуитивное мышление Мартина, уведшее его в противоположную сторону. Ну прямо местный Шерлок Холмс! Хорошо, что не Мегрэ[3]...

Размышления о возможных неведомых и, возможно, невообразимых факторах прервало возвращение Артура.

-- Так быстро? -- удивилась я.

-- Да, я ведь только туда и обратно. Ну что, пойдём? -- обратился он ко всем, радостно потирая руки в предвкушении того, что нам предстояло.

-- Конечно! -- столь же радостно отозвался Манвин, вставая.

Остальные поднялись и последовали за ними. [1] Танзанит -- редкий драгоценный камень тёмно-синего цвета с фиолетовыми переливами. [2] Три лица Богини, женского начала, согласно друидическим учениям: Невеста (Дева) -- вдохновляющая, Мать -- щедро дающая, и Смерть (Карга) -- безжалостно отбирающая. [3] В отличие от исключительно логичного Шерлока Холмса, героя рассказов А. Конан-Дойля, французский персонаж Ж. Сименона комиссар Мегрэ раскрывал преступления по большей части интуитивно.