# Дети Янтаря. Книга I. Глава 12. Земля под водами

Вита Алая

Визит к Манвину в Тир-фо-Туин.

Мы прошли в северное крыло и через центральные двери на первом этаже вышли на маленькую площадку, охраняемую двумя отборными парнями в чёрно-серебристой форме. Где-то далеко внизу, под обрывом шумел прибой и воздух был полон солёной влаги. С моря дул свежий ветер. Небо над нами было светлым от трёх лун, заливавших всё вокруг тем странным светом, который я уже видела в Тир-Финдаргаде. Только теперь порядок спутников на небе был иным: голубая луна стояла в зените -- называлась она Горм-гала; белая луна, Бан-гала недавно поднялась над горизонтом; а оранжевая Ораста клонилась к закату.

-- Последняя ночь Трилангалах, тройного полнолуния, -- сказал Артур. -- В городе празднество, Тир-фо-Туин над водой -- прекрасная возможность полюбоваться. Идёмте!

Он указал на железную арку на краю обрыва. Мы приблизились и увидели, что это опора подвесного пешеходного моста, убегающего вдаль над солёной бездной к одинокой скале в море, над которой возвышался маяк.

Мартин спокойно шагнул на мост, но Моргана, шедшая рядом с Манвином, вдруг застряла, вцепившись в его руку, на самой границе. Она никогда не признавалась в страхе высоты, как и в любой другой слабости, разве что в притворной -- ради снискания благосклонности какого-либо знатного лорда. Но на этот раз я могла её понять.

Узкий мост был почти прозрачным, будто стеклянным, с тонкими ажурными перилами высотой по плечо -- в общем, крайне хрупкий на вид. В ширину он был метра полтора; комфортно рядом можно было идти только по двое. Вторая опора находилась на другом конце моста, чуть ли не в полукилометре, а под ногами на головокружительном расстоянии видно было пенящееся у прибрежных скал море.

-- Не бойтесь, он совершенно безопасный, -- обратился Артур сразу к нам обеим.

Моргана вздрогнула. Насколько я знала тётю, такая формулировка как раз должна была её достаточно разозлить, чтобы заставить взять себя в руки.

-- Сделан из видрина, у которого обнаружилась устойчивость к резонансному разрушению, армированного синей сталью, которую гномы выплавляют из особого железа, найденного в Тир-Финдаргаде -- у неё исключительный предел упругости.

Моргана овладела собой, гордо вздёрнула голову и невозмутимо шагнула на мост под руку со страшим братом, хотя, на мой тренированный взгляд, походка её была довольно напряжённой. У меня самой захватило дух, когда я подошла к краю. Артур предложил мне свой локоть и успокаивающе накрыл ладонь рукой. Я благодарно улыбнулась ему и шагнула вперёд.

Ощущения и правда будоражили, но скорее приятно. Я чувствовала прочность моста и в то же время видела бездну под собой. Пена прибоя светилась, и в ней мелькали какие-то серебристые вспышки. Пройдя дальше, мы словно оказались в пустоте между небом и морем, волны которого опалесцировали в свете трёх лун. Совершенно фантастическое зрелище!

Моргана шла прямо, как палка, глядя строго перед собой, словно вокруг не происходило ничего необычного, а я вертела головой по сторонам в восхищении, и Артуру явно доставляла удовольствие моя реакция -- с его лица не сходила улыбка.

Чем дальше мы шли, тем сильнее раскачивался мост, впрочем, не доставляя ощутимого физического неудобства. Маяк приближался, и я с удивлением разглядела, что он посылает три луча: белый -- в сторону города; оранжевый -- в открытое море; и голубой -- вверх.

-- Это Кайр-Ойрен, крепость пологой волны, -- пояснил Артур. -- Она стоит на плече подводной горы, так что отсюда до берега глубина совсем небольшая. Это делает невозможным подход судов вплотную к замку. В крепости находится наш морской арсенал, казармы морского флота, ну и маяк наверху. По ту сторону дно уходит на большую глубину, позволяя нашим кораблям подходить почти вплотную. Хотя это очень опасные воды -- не зная фарватера, там легко напороться на скалы.

-- А зачем луч наверх?

-- Это для Тир-ар-Неала. У них были летающие отряды, но птицы Рух передохли в результате какой-то эпидемии. Осталось лишь несколько яиц. Они надеются вырастить новых, когда те вылупятся, но инкубационный период довольно длинный...

Колебания моста уменьшались по мере приближения к скалистому острову. Он был покрыт огнями, словно ёлка, обёрнутая гирляндой. Оказалось, что почти вся гора освоена: вокруг вилась мощёная дорога, местами в скале были вырублены лестницы; то тут, то там виднелись каменные строения; несколько крепостных стен опоясывало остров кольцами на разных уровнях.

Наконец мы достигли подножия маяка, и Моргана поспешно отпустила руку Манвина. Судя по языку тел, она слишком крепко вцепилась в него на мосту, и теперь оба испытали облегчение. Артур пригласил нас наверх, на маяк, и мы поднялись на смотровую площадку чуть пониже фонарей.

Город сверкал разноцветными огнями, а с гномьей горы пускали фейерверки, отражавшиеся в спокойных водах бухты. Дворец высился над городом, недоступно сияя, как и положено жилищу божественных правителей. По другую сторону Кайр-Ойрен клином выстроились разнокалиберные военные суда, а в отдалении высился ещё один остров с холмом посередине, сверкающий снаружи и переливающийся изнутри, словно игрушечный рождественский домик. Там тоже пускали фейерверки.

-- Тир-фо-Туин, -- гордо представил Манвин. -- Прокатимся?

Конечно, мы согласились, хотя и не понимали, на что именно.

Дорога из тёсаного камня обвивала Кайр-Ойрен серпантином, но мы кое-где срезали путь по лестницам. Каменные строения оказались, в основном, входными фасадами в помещения, располагавшиеся внутри горы, а кое-где двери были вделаны прямо в породу. Ближе к подножию на улице стали попадаться группки людей -- моряки праздновали Трилангалах. Для морской братии дело проходило на редкость чинно, но это ведь был королевский флот. При виде нашей процессии они почтительно кланялись, но не стеснялись выкрикивать весёлые приветствия вроде: "Слава Короне Авалона! Слава Короне Тир-фо-Туина! Слава Королевскому Морскому Флоту!".

В гавани, обозначенной по краям светящимися буями, мы прошли по понтонному пирсу к удивительному плавучему средству, подобного которому я не видела нигде и никогда: что-то среднее по форме между огромной ракушкой и лебедем, с крыльями по бокам и хищной рыбьей головой на носу, отливающими латунным блеском.

-- Прошу пожаловать в мой виджран, -- пригласил Манвин.

Мы взошли на борт и расположились на полукруглой скамье в широкой задней части. Внутри всё было устроено по-королевски: начищенная до блеска палуба, сверкающие позолотой поручни, обитые кожей мягкие сидения. Манвин встал к чему-то вроде кафедры впереди, достал из-за пазухи продолговатую ракушку и подул в неё. Виджран неожиданно резво сорвался с места. Мы с Морганой уцепились за сидящих рядом кавалеров.

-- Что приводит его в движение? -- удивлённо поинтересовалась я.

-- Дельфины.

-- Мартин, -- спросил через плечо Манвин, -- ты прокатишься с нами, или сразу...

-- Или сразу, -- буркнул Мартин.

Казалось, он не в настроении, а может быть, устал -- у них сегодня был тяжёлый день, потом ещё мы добавили впечатлений, да и разговаривать пришлось, наверняка, намного больше обычного. Манвин опять беззвучно свистнул в ракушку, и мы резко свернули, снова попадав друг на друга от неожиданности: я на Артура, Моргана на меня, и только Мартин компенсировал инерцию и не присоединился к нашей куче малой.

Неподалёку показались два изящных чёрных парусника, и мы сбавили скорость. Мне очень хотелось посмотреть, как построено авалонское судно, ведь я немало плавала в своё время, но Мартин не пригласил, да и случай был неподходящий. Однако это был идеальный повод напроситься, что я и сделала без особого труда. Мартин выказал некоторое удивление по поводу моего интереса -- такого он от меня не ожидал, невзирая на штаны и шпагу, но потом улыбнулся теплее, чем за весь вечер, и пригласил заглядывать в любой момент. Засим адмирал авалонского флота поднялся на свой чёрный с серебром флагман, а мы продолжили морскую прогулку. На сей раз я умудрилась никого не задеть, когда дельфины сорвали нашу удивительную лодку с места.

Вскоре Манвин пригласил подойти к нему, и перед нами открылся потрясающий вид: сверкающий остров надвигался и вблизи выглядел ещё фантастичнее, чем издалека. Поднимавшийся из воды холм окружали огромные люминесцирующие колонны, напоминавшие Тир-Теренгире. Многие стены светились изнутри, а венчавший остров дворец, казалось, был сплошняком отлит из омры и лучился янтарным светом.

-- Это плавучий остров? -- спросила Моргана.

-- Да, -- ответил ей Манвин. -- Однако он всегда остаётся в пределах определённых координат, мы точно не знаем, почему, но Корвин говорит, что Лабиринт служит как бы якорем в определённой точке. В зависимости от наличия лун, мы всплываем или погружаемся, большую часть времени находясь под водой, и только в Трилангалах Тир-фо-Туин полностью поднимается на поверхность.

-- А как вы дышите? Как в Рембе?

-- Нет, принцип совершенно другой. Эти колонны удерживают над нами воздушный купол, так что мы не находимся в воде, хотя, безусловно, жители много плавают и ныряют в окрестных водах, по большей части, когда мы ближе к поверхности, иначе подводное давление выталкивает наверх и вернуться уже не так просто. Виджран может двигаться и под водой, но простые лодки спускают на воду, только когда остров поднимается над уровнем моря хотя бы на треть -- это самый высокий публичный ярус.

Приблизившись, мы увидели, что вокруг острова плавает множество лодочек с огнями. Люди смеялись и праздновали, поглощая еду и распивая напитки, кое-где пели под звуки лютни и лиры. Узнав виджран своего правителя, многие повставали, выкрикивая приветствия. Кто-то опрокинулся в воду, но товарищи со смехом втащили его обратно. Манвин забрался на возвышение у носа и стоял с поднятой в приветствии рукой, пока виджран, замедлив скорость, пересекал многолюдные воды.

Мы причалили к пологой скалистой площадке, которую лениво лизали волны. Между колоннами линия мокрой поверхности изгибалась, словно там был натянут некий эластичный материал, не позволявший влаге проникать глубже. Площадка была огорожена, наверх шла длиннющая лестница, внизу которой дожидался своего повелителя эскорт. Как только мы вышли, на нос виджрана забрался какой-то служащий, и стал возиться там, видимо, распрягая дельфинов.

Манвин пригласил нас вступить на тёмную полосу, широкой каймой идущую вдоль лестницы и скомандовал: "Наверх!" Один из стражников начал крутить ручку, и полоса, на которой мы стояли, плавно поехала, словно эскалатор. Мимо проплывали широкие ярусы города, соединённые между собой множеством лестниц. Я не видела деревьев, но было много шпалер со вьющимися растениями, которые служили заборами между домами, палисадами на улицах и разделителями аллей в скверах.

Дворец имел пятиугольную форму. Наружные стены были действительно почти прозрачными, однако различить через них можно было лишь тени стражников во внешних коридорах. По мере углубления внутрь здания, прозрачность стен постепенно убывала. Задние фасады были непроницаемы для взгляда, но облицованы медовым минералом с золотистыми вкраплениями, красиво отражающим свет.

Внутренний двор накрывал гигантский светящийся купол -- кажется, он был целиком сделан из гризайля! По углам росли пять необычно хрупких левандров -- единственные деревья, которые я заметила на Тир-фо-Туине; судя по их состоянию, они под водой просто не приживались. Остальное пространство было украшено шпалерами, имитирующими французский регулярный парк[1]: плетущиеся растения с яркими цветами обвивали каркасы геометрических форм плотным покровом зелени, создавая прекрасный вид и благостный аромат. В центре стоял фонтан: из янтарной чаши била светящаяся струя, спадавшая по каскаду из самоцветов -- воистину венец композиции.

-- Неужели это всё из омры? -- поразилась я.

Манвин просто засветился гордостью, совсем как свой дворец.

-- Почти. Для многих вещей мы использовали прозрачную кристаллическую основу, заказанную у гномов, которую затем покрыли толстым слоем омры, а детали поменьше были отлиты в каменных формах.

-- Надо же её куда-то девать, -- проворчала Моргана.

Видимо, у неё разыгралась мигрень от напряжённой прогулки по мосту, иначе она не позволила бы себе столь рискованного замечания на этапе налаживания отношений. Впрочем, Манвин отнёсся к нему с юмором:

-- Именно так, не спускать же весь бесценный продукт в море! -- и заразительно засмеялся, а Артур вслед за ним.

Похоже, Моргана попала в масть какой-то их давней шутке.

-- Могу я вам что-либо предложить? -- спросил нас Манвин.

Артур вопросительно оглядел нас.

-- Честно говоря, у меня голова разболелась... -- подтвердила мою догадку Моргана.

-- Ну что ж, тогда мы, пожалуй, покинем тебя, -- ответил брату Артур.

-- А нельзя хоть одним глазком на Омрадун взглянуть? -- уж очень мне этого хотелось.

Моргана на мгновение сцепила зубы, а затем очень сдержанно вызверилась:

-- Мы здесь не последний день. Для этого будет ещё полно времени.

-- Мало ли что случится завтра... -- выдвинула я свою невнятную аргументацию.

Мужчины переглянулись. Очевидно, эти двое были довольно близки, несмотря на разницу в возрасте, и не нуждались в лишних словах. Артур мягко предложил альтернативу своим бархатным голосом:

-- Я могу отвести Моргану и вернуться за Бригитой, через Кайр-Педриван.

-- Ладно, ты уже набегался, я сам её приведу, -- сделал встречное предложение Манвин.

На том и порешили, разойдясь в разные стороны.

Мы с Манвином зашли в восточное крыло дворца и стали спускаться в подвальный этаж. Изнутри гора оказалась тоже изрядно освоенной -- нам пришлось немало пройти по благоустроенным коридорам, спустившись на много этажей вглубь, так что у меня возникло впечатление, что подземная часть дворца куда больше наземной.

-- Скажи, ты действительно считаешь, что этот парень вам помогал? -- спросил меня Манвин.

-- Разве это не очевидно? -- удивилась я.

-- Просто знаешь, если он действительно из Амбера... Они и руки-то друг другу не подадут, пока не найдут для себя выгоды, а чтобы чужим помогать, да ещё и рискуя жизнью... Извини, но это звучит нереально.

Да, с его точки зрения это действительно выглядело абсурдным. Но...

-- Сколько лет назад ты покинул Амбер?

-- Ремба, а не Амбер.

-- Да, извини. Так сколько лет прошло?

-- Около двадцати пяти.

-- Мог ли ты не знать всех обитателей Амбера?

-- Это было бы довольно трудно, потому что наш Двор только и знал, что сплетничать об их Дворе. В конце концов, мы зависели от них политически.

-- Но ты никогда не слышал о таком персонаже, как Бресант?

-- Я вижу, к чему ты клонишь. Да, действительно, похоже, он вырос за пределами Амбера, и всё же... Яблочко от яблоньки далеко не катится.

-- Но мы же не знаем, яблонька он, грушка или что-то ещё?

Лицо Манвина украсила широченная улыбка с корвиновскими фамильными ямочками.

-- Ну все они вообще-то одного поля ягоды.

-- Да? Я, конечно, их не знала, но по рассказам деда мне показалось, что некоторые отличались. Что скажешь о Бенедикте?

-- Ну разве что! И то... Может, он просто свои дела обделывает почище других. Хотя... честно тебе сказать, вот от кого не стал бы ждать удара в спину. Может, если он воспитывал мальца подальше от Амбера, из того и вышел путный человек, но... Не притягиваешь ли ты желаемое за уши к действительному?

Я пожала плечами.

-- Думаешь, Корвин зря вывел меня из-под юрисдикции Совета Крови?

Манвин почесал щёку.

-- Ну, думаю, он знал, что делал...

-- Он знал меня. Он меня вырастил.

-- Правда? -- удивился мой старший дядя. -- Я об этом не знал.

В его взгляде промелькнуло что-то вроде ревности, и я спохватилась. Всего несколько часов назад в ситуации с Мирандой я была по другую сторону прицела. Не факт, что Манвин окажется столь же великодушным. Я прикусила язык.

Через некоторое время дядя, похоже, всё-таки справился с остатками своих парентальных фиксаций[2] -- он глубоко вздохнул и сказал:

-- Ты права, Корвин знал тебя, а я не знаю. Значит, у тебя есть основания так считать?

-- Пока ничего такого, что я могла бы аргументированно доказать, если оппонент подвергает спекулятивным сомнениям каждый факт в отдельности, но всё вместе явно указывает в определённом направлении.

Манвин посмотрел на меня, забавно скривившись; я поняла, что это намёк выражаться попроще, который мне предъявляли за жизнь бессчётное количество раз, но и по сей день у меня не выработалась привычка говорить общедоступно сразу.

-- Понимаешь, у меня есть нюх на истину. В то время, как большинство людей пользуются своими или чужими сложившимися представлениями, я предпочитаю смотреть непосредственно на предмет. Большинство предпочитает видеть то, что им хочется видеть, я же больше всего хочу видеть то, что есть на самом деле. Если у меня нет уверенности, у меня может быть рабочая версия, но я продолжаю наблюдать и собирать факты. И как правило, ещё до того, как я всё пойму, складывается некая общая картина, дающая представление о том, что это скажем, кустарник, а не яблочная аллея. Главное -- непредвзятость и широта взгляда, иначе за деревьями леса не увидишь.

-- А ты с темпераментом, племянница, -- ухмыльнулся Манвин в ответ на мою тираду.

-- Есть немного, -- я пожала плечами, отражая его ухмылку и принимая уход от темы.

Было очевидно, что смысл моей речи не дошёл до него в полном объёме, но мне было не привыкать. Собственно, поэтому Корвин меня и выделил в суверенную единицу. Даже если дед не понимал, как работает моё мышление, он имел немало возможностей убедиться в его эффективности. С самого детства от меня ничего не удавалось скрыть или переврать с любой самой крошечной и безобидной целью. Я никогда не пропускала дырку в логической непрерывности, которую прикрывала ложь, и в конце концов расковыривала её, вытаскивая правду на свет божий, порой спустя много времени. Я никогда не забывала странностей в наблюдаемой картине, спотыкаясь о них, словно о выбившиеся из паркетного пола дощечки, которые рано или поздно, сложившись вместе, выдавали тайник -- истинное положение вещей. Но Манвину это было невдомёк, а я не собиралась пояснять -- всё равно люди не верили, пока многократно не убеждались на собственном опыте, что я всегда узнаю правду; пусть пока будет тузом в рукаве.

Мы спустились уже довольно глубоко, когда Манвин, наконец, остановился возле гладкой стены. Двери были явно устроены по тому же принципу, что и в Кайр-Видр -- он коснулся кнопки из омры, и замаскированные створки разъехались, открывая местное чудо.

-- Вот, это и есть Омрадун, -- Манвин обвёл внутренность пещеры рукой.

Я заворожённо огляделась. Войдя, мы оказались внутри янтарного пузыря. Омрой было покрыто всё, кроме дверного проёма. Из-под пола исходило свечение, сквозь омру казавшееся оранжевым -- Лабиринт Тир-фо-Туина! Я подошла поближе.

Пол был покрыт довольно толстым слоем янтарной субстанции, но Лабиринт горел так ярко, что, казалось, его объёмные линии были заключены прямо в ней. Можно было подумать, что мы попали внутрь одного из кусочков омры, если бы не исходящее от этого узора неповторимое ощущение силы и истинности, хотя и не такое мощное, как в коренной реальности.

Тумана не было. Напрашивался вывод, что в других отражениях он образовывался благодаря воде из Источника -- там, где она не кристаллизовалась. То есть, так или иначе, эта вода в сочетании с силой Лабиринта обладала некими защитными свойствами. Нужно взять на заметку для решения загадки, зачем Бресант подкидывал нам омру и как ещё её можно использовать.

Половина янтарного свода противоположная входу была светлее -- через неё смутно просачивался лунный свет. Немного пошевелив воображением, я поняла, что это место некогда было уступом горы, но теперь вокруг скальной площадки намыло купол из омры. Ручеёк сочился тут же, исчезая в никуда, как и в Кайр-Видр.

-- А куда девается вода? -- спросила я.

-- Ты спрашиваешь совсем не того человека, который мог бы тебе что-то внятно объяснить, но, насколько я понял Корвина, он сделал какую-то дыру в отражениях, так что вода утекает через неё, а потом выливается на свод сверху, постепенно укрепляя его. Дальше она попадает в отводной канал, достаточно широкий, чтобы не зарасти пару сотен лет, и сливается через магическое сито в море, так что снаружи оказывается только песок. Вернее, песком эти капельки становятся где-то минуты через три, поэтому собраться в слитки они успевают только тогда, когда Тир-фо-Туин на самом дне.

-- Здорово!

Я подошла к дальней стене. Через неё смутно угадывался диск самой большой из лун, Бан-гала. Обойдя помещение, я решила, что осмотр закончен: здесь действительно не было никаких зацепок в самом прямом смысле слова -- только гладкая, чуть волнистая поверхность. Сверху, вероятно, было то же самое. Я обвела свод рукой:

-- Не похоже, что омру взяли отсюда. Ведь даже если получилось бы отколоть кусок, он не был бы таким гладким. Верно? То есть, нам подложили однозначно сформованные изделия?

-- Верно, -- Манвин кивнул. -- Хотя обычно слитки со дна имеют неровности, повторяющие форму каверн, и один плоский край -- там, где был верх.

Он изобразил ладонями чашу и поверхность налитой в неё жидкости, и я поняла, что он прав -- наши голыши вряд ли куплены в городе. Это придавало делу новый оборот.

-- Значит, ему нужен был доступ к источнику. Но сюда попасть слишком сложно -- как минимум, три поста охраны, незаметно не выйдет. Разве что кто-то вынес ему изнутри? -- дядя всем своим видом выразил скептицизм, и тут меня осенила идея попроще: -- А не мог он набрать жидкой омры сверху, с купола?

-- Это сложно, -- Манвин задумался. -- Но не невозможно. Завтра с утра я распоряжусь проверить. Конечно, если остались какие-либо следы.

-- Спасибо, Манвин. Можно отправлять меня домой.

-- Может, кофе или стаканчик чего покрепче? -- похоже, это был неутомимый гуляка.

-- Да нет, спасибо. У нас у всех был насыщенный денёк.

Он предложил мне локоть, и мы минут за десять осилили подъём обратно наверх, делясь смешными ситуациями из жизни. Этот обмен позволил ему оценить объём моего опыта на Отражениях, а мне получить представление о том, насколько специфична была жизнь под водой, и запомнить несколько предосторожностей, буде я окажусь в Тир-фо-Туине без сопровождения.

Мы вернулись во двор и пересекли его. К противоположному углу дворца примыкала серовато-жёлтая круглая башня, неприметная на фоне прочего сверкающего великолепия. Почти столь же неприметны были и стоящие по сторонам стражи в песочной форме. Они выступили из теней, чтобы отсалютовать правителю, и он представил им меня, как члена королевской фамилии, имеющего право проходить этим путём в любое время.

Изнутри башню опоясывал циркулярный коридор. Обойдя пол-окружности, мы вошли в единственную дверь на внутренней стене и оказались в уже знакомом Коридоре с дверьми по обе стороны. Я вспомнила инструкции Корал и попыталась наложить структуру Талисмана Закона на Лабиринт Отражений, однако с первого раза у меня ничего не получилось, хотя я ясно видела их по отдельности. Путь оказался слишком коротким, чтобы я успела разобраться: мы прошли три двери противосолонь, потом две посолонь[3], и вышли как будто бы в ту же дверь, но оказались в другом знакомом коридоре: наружная стена из жёлто-чёрного камня, внутренняя из графитного, и характерный гул -- Кайр-Педриван.

-- Обратный путь такой же, только наоборот? -- спросила я Манвина.

-- Да. Зачем тебе?

-- Ну, вдруг я в гости решу наведаться, -- ответила я с лёгким сарказмом: разве мне не полагалось знать все ходы и выходы в замке? -- Или без приглашения нежелательно?

-- Что ты! Конечно! -- Манвин показал все свои великолепные зубы в широченной улыбке. -- Заходи, когда пожелаешь, милости просим! Мой дом -- твой дом. Извини, я правда сглупил с вопросом, -- он хохотнул сам над собой. -- Устал за сегодня, пора на покой.

Мы обогнули башню. Дверь лифта была открыта.

-- О! -- обрадовался Манвин. -- Мой братец, как всегда, верх предупредительности -- спустил подъемник нам вниз загодя.

-- Я и сам спустился, -- сказал Артур, выходя из лифта. -- Просто ждал тут, на воздухе, с видом на город.

Я была крайне тронута такой заботой и одарила обоих дядей благодарными улыбками, встретившими такое же тепло в ответ. Это был душевный момент, и я почувствовала себя частью семьи, давно сложившейся между Манвином и Артуром, как будто росла и строила замки вместе с ними.

Потом братья распрощались, Манвин отправился обратно, а мы с Артуром наверх, в замок. Он проводил меня до самых покоев и отправился дальше по коридору.

Как только я вошла к себе, на меня навалилась запоздалая усталость от всех сегодняшних впечатлений. К счастью, шторы были уже задёрнуты, а соласы засвечены, так что не пришлось бороться с завязками и дюжиной колокольчиков; хорошо, когда о тебе заботятся вышколенные слуги.

Я со слипающимися глазами добрела до спальни, побросала своё оружие и одежду прямо на пол, что было уже подвигом -- о поиске ночной рубашки в шкафу и речи быть не могло -- и нырнула под шёлковые простыни, на ходу проваливаясь в глубокий сладкий сон. [1] Французский или регулярный парк -- парк геометрически правильной планировки со строго остриженными кустами и деревьями. [2] Парентальная фиксация -- (психология) закрепление у детей тех или иных чувств к родителям, проявляющихся затем в схожих ситуациях, например, сильная обида на то, что "бросили". [3] Посолонь -- по ходу солнца и часовой стрелки, Противосолонь -- соответственно, против.