# Дети Янтаря. Книга I. Глава 13. Тайны и подарки

Вита Алая

Бригита делится с Корал своими секретами и получает в ответ ценные сведения и подарок

На другой день, проснувшись рано утром, я пошла искать место для тренировки. Наверняка, где-то в одном из восьми крыльев обширного дворца имелись спортзалы, но, во-первых, я не успела узнать где, а во-вторых, прекрасная погода велела упражняться на свежем воздухе. В крайнем случае, я, конечно, могла бы позаниматься прямо во дворе -- в конце концов, мой замок -- делаю, что хочу! Но, к счастью, проходивший мимо слуга указал мне более подходящее место. Пройдя насквозь первый этаж юго-восточного крыла, я оказалась в чудесном парке, спускающемся террасами к морю между скал. Здесь росли самые разнообразные деревья и кустарники: хвойные, лиственные, плодовые, тропические.

Парк был разбит на четырёх уровнях, а на пятом, в самом низу был пляж. Посередине сверху донизу шла широкая центральная аллея, от которой расходились дорожки поуже, ведущие к площадкам, павильонам и фонтанам по бокам. Фонтаны эти придавали парку особое очарование: они спускались по обе стороны каскадами, украшенными резными чашами, скульптурами и изящными мостиками. Струи начинали бить сильнее по мере приближения к ним; казалось, это магия, но я-то знала, на что способна механика гномов. Внизу каскады оканчивались широкими бассейнами, из которых вода отводилась куда-то в скалы: видимо, чтобы не опреснять море в непосредственной близости от берега.

Я позанималась с часок на одной из террас, а потом не удержалась и спустилась к морю искупаться. Это был небольшой уютный пляж в скалистой бухте, попасть на который можно было только из сада. Песок на нём ярко сверкал под солнцем -- похоже, нанесло волнами просеянного видрина, а может, и омры. Поскольку пляж был исключительно королевским, и в этот ранний час там никого не было, я разделась донага и с удовольствием проплылась с полкилометра туда и обратно.

С этой стороны замок выглядел скорее как крепость, нежели как дворец, хотя стиль оформления не отличался, но отсутствовали статуи на балконах, на парапетах не было скульптур, как в обращённом к городу крыле, зато на крышах южного и юго-восточного крыла стояли сверкающие начищенным до блеска металлом пушки. Восточное крыло примыкало к горе, опираясь на её плечо верхними этажами. Не было сомнений, что гора частично тоже освоена; а почему бы и нет -- ведь там работали гномы, и зная их, можно было поручиться, что где-то есть потайной тоннель, пронизывающий гору насквозь, что было, несомненно, очень выгодно с тактической точки зрения.

Позавтракать мне пришлось одной в малой столовой на втором этаже западного крыла. Я ожидала, что мы пойдём с утра к Лабиринту со вчерашними вопросами, но Артур не появлялся. Я попробовала вызвать его через Козырь, однако он вежливо закрылся -- видимо, был чем-то занят. Моргана тоже блокировала контакт, но с её стороны это могло значить, что угодно: к примеру, что я мешаю ей делать маникюр.

На месте не сиделось, и я решила поговорить с Корал. Протез я прихватила с собой на всякий случай. И снова при контакте в первую секунду немного повело, а потом всё нормализовалось. Мама и Миранда завтракали, меня позвали присоединиться, и я с удовольствием выпила ещё пару чашечек душистого чая. Потом сестрёнка ушла заниматься с гувернанткой, а мы с Корал поднялись на крышу.

На этот раз мы обогнули почти весь замок и вышли на башню в противоположном крыле. Здесь стояла беседка, увитая вьющимися растениями из кадок, с удобными скамейками в мягких чехлах. На соседней башне виднелось что-то вроде купола обсерватории. Подходящее место, если кому приспичит заниматься астрономией -- над уровнем облаков. Похоже, они здесь не поднимались выше основания дворца. Не иначе как снова магия Лабиринта.

Вопрос, который возмущал меня вчера, за ночь немного остыл. Во-первых, Корал мне ничем не обязана; во-вторых, она не знала, что у меня есть особые причины собирать и фильтровать информацию о Бресанте, потому что я ей об этом ничего не сказала; и в-третьих, я не имела никакого представления, какой была бы её собственная позиция по этому поводу, знай она всё, как было. С последнего-то и стоило начать, если я хотела разобраться.

Вопрос, однако, был непростой: мне предстояло решить, доверять матери до конца или нет. Впрочем, насколько я могла судить, её решения в любом случае не будут продиктованы политикой или семейными узами. Она же отказалась раскрыть нам дело Бресанта. И потому я решила рискнуть. Она молчала всю дорогу наверх, видимо, чувствуя, что я готовлюсь сказать что-то важное, и за это я была ей благодарна.

-- Могу я обратиться к тебе в том качестве, которое заставляет тебя хранить секрет Бресанта? -- спросила я, как только мы расположились на мягких сиденьях. -- На этот раз речь о моих секретах.

-- Конечно. Я даю клятву, как Оракул. -- она снова проделала вчерашний жест: лоб --губы -- сердце. -- В любом случае, я знаю, ты что-то скрываешь, но если пояснишь причины, то я смогу лучше сохранить секрет. Ведь события могут открыться мне внезапно, и тогда я могу непреднамеренно его выдать...

Её тон был так сердечен, а глаза так глубоки... Я ей поверила. И решила начать не с мистики, а с фактов:

-- Бресант всё ещё оставался там, когда я ушла. Я не хотела говорить об этом, зная, что Моргана предубеждена против него, и к такому же мнению могут прийти остальные. Я же не думаю, что он представляет для нас угрозу.

Корал кивнула:

-- Я так и думала. И согласна с тобой. Но предвзята не только Моргана -- Дилан тоже.

-- Кстати, не скажешь, что стало с его семейной ненавистью к Амберу? Или это больше была ненависть к Единорогу? Если Моргану ещё можно переубедить, то за Дилана я опасаюсь... И почему ему вообще доверили такой пост?

-- Ну, по большому счёту, Далт мстил Амберу за мать, то есть его личная ненависть была к Оберону, но всё это утратило значение ещё до рождения Дилана, так что, по идее, не должно на него повлиять. Другое дело, что для Далта Единорог была символом Амбера, символом Оберона и следовательно символом Зла; это могло передаться при воспитании, но насколько сильно -- трудно судить. Этот вопрос никогда не поднимался, ведь мы никак не могли ожидать, что столкнёмся с Единорогом.

-- А где его отец сейчас?

-- Он пропал без вести, когда Дилану было пятнадцать. Ринальдо стал заботиться о парне, а тот подружился с его сыном, который всего на несколько лет младше. Несмотря на то, что он пошёл развиваться по стопам отца и какое-то время самоутверждался в качестве наёмника, в сущности, они стали одной семьёй. Поэтому его забрали сюда, и, учитывая высокое положение семейства Ринальдо, защищать Авалон -- вполне в его интересах. К тому же, квалифицированных рук у нас тогда катастрофически не хватало, а единственное, к чему его можно было пристроить -- это военные мероприятия. Со временем, мне кажется, он и сам начал ценить преимущества даваемые ему семейным наследием. Всё-таки быть командиром отряда наёмников или начальником королевской гвардии -- совершенно разные вещи.

-- Мне показалось, что его недолюбливают. Разве это не создаёт сложностей?

-- Он сам виновник такого положения, но оно его вполне устраивает. Пока ему посылают королевские одежды и вино да платят королевское жалование, он предпочитает проводить время в воинских упражнениях и загулах, нежели на семейных обедах. Я пыталась привлечь его в семью, но, похоже, ему это просто не интересно. В общем, остальных это тоже устраивает, поскольку не влияет на исполнение служебных обязанностей. Он делает своё дело ради славы и удовольствия, но не ради социального круга. Сейчас он, к тому же, занят, сколачивая и тренируя армию для защиты от возможных вторжений. Проводит большинство времени вне замка, в военном лагере за холмами. Судя по всему, у него прекрасно получается.

-- А Мартин?

-- Он не прижился в Амбере.

-- Что так?

-- Его снова пытались убить.

-- Кто? -- удивилась я.

-- Это осталось неизвестным, -- вздохнула Корал, -- но покушались не на него одного. И всё же, у Мартина сложилось стойкое впечатление, что Амбер для него губителен, и он затерялся на Отражениях. А потом однажды случайно повстречался с Мерлином и в итоге оказался здесь. Он полюбил паруса, проплавал какое-то время с Жераром в Амбере, потом на Отражениях дослужился до адмирала.

-- Но достаточно ли этого для того, чтобы доверить ему командование флотом в условиях противостояния?

-- Сперва он просто помогал его строить, планировать порт и Кайр-Ойрен, ведь он и в порту, и на верфях долго проработал, научился всему, от А до Я. А после того, как он помог нам отбить одну особо злостную атаку Призраков Лабиринта, Корвин решил, что ему можно полностью доверять. Да и я это советовала. Мартин -- верная натура, сам по себе. Раз уж он принял дело здесь, как своё, и его приняли, как своего, это для него важнее, чем кровные узы, к тому же серьёзно подорванные с детства, а к власти после таких испытаний он не тянется.

-- Ясно, -- я помолчала немного, переваривая, а потом вернулась к изначальной теме. -- А как по-твоему остальные отнеслись к участию Бресанта в нашем возвращении?

-- Мартин и Манвин настороже, и это понятно. Найда в такие вещи не вмешивается, если не увидит прямой действительной угрозы, а Давид бы, конечно, перестраховался, но от него в данном случае мало что зависит... хотя, мне показалось, он что-то скрыл. Быть может, он встречал Бресанта, когда тот был в городе. Трудно сказать, но, возможно, мы об этом ещё услышим, когда он придумает, как наилучшим образом всё преподать.

-- И что они будут делать, как по-твоему, если он, к примеру, объявится в городе?

-- Скорее всего, возьмут под стражу и попытаются допросить.

Этого-то я и опасалась!

-- Чёрт! А что, если они догадаются пойти проверить в Тир-Теренгире, найдут там его и навредят, пока он в отключке?

Я досадовала на себя за то, что фактически выдала Бресанта, засветив его руку и сказав, где нашла её. И все мои ухищрения были напрасны, так как я не подумала о том, что временные рамки всё выдадут. Впрочем, так всегда происходит, вот почему я ненавижу ложь. Оставалось лишь надеяться, что никому не придёт в голову искать его там.

-- Не волнуйся, -- успокоила меня Корал. -- Даже если бы они нашли его, не думаю, что Артур, который заведует замком, или Совет Крови, если до того дойдёт, поступят опрометчиво или жестоко по отношению к этому человеку. В конце концов, я могу гарантировать тебе это, как имеющая право налагать вето на решения Совета.

Это действительно немного успокаивало. Вот только...

-- А зачем это тебе? То есть, ты делаешь это только ради меня или у тебя есть какие-то свои причины?

-- Ключевая роль в разрешении ситуации трёх полюсов -- достаточная причина?

-- Как, он тоже?!

-- Да. Но я попрошу тебя сохранить это в тайне до поры до времени, как я сохраню в тайне то, что ты рассказала мне.

-- Но почему?

-- По той же причине, что и ты -- чтобы уберечь его от вреда.

Я была в восторге, но всё же не могла не спросить:

-- Не пойми меня превратно, но на чьей ты стороне в этой ситуации?

-- Я на стороне Истины. Как и ты, девочка моя.

Корал открыто улыбнулась, и я совершенно растаяла. Как неожиданно и приятно было всё-таки обнаружить в ней глубоко понимающего тебя друга, которому можно полностью доверять! Корал явно испытывала похожие чувства, ибо дальше сказала мне то, чего я уже не надеялась услышать:

-- Теперь я думаю, что тебе будет полезно узнать, зачем Бресант приходил ко мне. Но не так, как это видел он -- об этом я поклялась молчать, а так, как это вижу я -- более обобщённо и глубоко. Я ведь дала ему ветвь не только затем, чтобы исцелить недостающую руку. На самом деле я хотела помочь исцелить его душу. Ты ведь была там, думаю, ты понимаешь...

Я с улыбкой кивнула -- мир и радость, нисходящие на сердце в этом чудесном Отражении, невозможно было сравнить ни с чем.

-- Он искал ответа головой, и я указала ему на Тир-Финдаргад. Но думаю, ответ он найдёт только в сердце, и потому я также предложила ему побывать в Тир-Теренгире. Я очень рада, что он воспользовался приглашением. Нельзя вершить право холодным железом... -- это она тихо сказала куда-то в пространство.

-- Вершить право? -- удивлённо переспросила я.

-- Бресант был королём-воином гораздо дольше, чем Корвин, в том смысле, в котором он стал королём только здесь, до конца. Твой дед нажился жизнью вольнонаёмника и приключенца, следующего велениям сердца; прошёл, так сказать, все тёмные закоулки собственной души, обрёл на этом пути опыт и мудрость, и буквально вызрел в великие короли. Но Бресант был рождён и воспитан сразу в таком качестве. Он дошёл до предела совершенства в Законе, за которым порядок превращается в смерть, и утратил смысл жизни. Дисциплина ума и тренировка духа скрывали это слишком хорошо, но я прочла в его глазах, что душа тускнеет и мечется в тоске. Ей пора в другую сторону -- Закон уравновешивает только Любовь.

Корал умолкла и пристально посмотрела на меня, её испытующий взгляд проницал такие глубины моего существа, которые были неведомы мне самой. От этого становилось жутковато, но с другой стороны, я радовалась, что она действительно обладает даром видеть недоступное другим. Хотела бы я знать, что увидела она в моей душе! Я решила, что нужно обязательно рассказать Корал (мне больше не думалось о ней, как о матери) о своих видениях; возможно, она поможет мне понять, что же такое происходит в тонком мире моей судьбы.

-- Как видишь, дело действительно сугубо личное, и поэтому я согласна, что он для нас не опасен. Конечно, нельзя поручиться, что изначально его никто не послал, ведь как-то он оказался в Авалоне впервые, но в его случае тоже однозначно действует парадокс свободы воли вопреки благим намерениям, и если ты была ответом на его вопрос о тупике развития, то крайне маловероятно, что он захочет или сможет причинить тебе вред, даже если обстоятельства того потребуют. А ты в свою очередь не предашь семью.

Это были очень интересные выводы, но я услышала магическое словосочетание, которое мне казалось жизненно важным понять, и сейчас был как раз подходящий случай разобраться:

-- Скажи пожалуйста, я всё время слышу про этот парадокс свободы воли вопреки благим намерениям из-за которого вы решили, что мы с Морганой можем сыграть какую-то ключевую роль, но что это значит? Кори пытался мне объяснить, но у него получалась какая-то чушь.

Корал улыбнулась.

-- Всё достаточно просто, если перевести на язык практических последствий. Вы пока не привязаны к Авалону и действуете только в собственных интересах. Мы же печёмся только о благе государства, которое стало значить для нас слишком много. Вряд ли мы сможем принять решение, которое потребует разрушения существующего порядка вещей. А ведь для того, чтобы родилось что-то новое, что-то старое должно умереть. Конечно, разрушить проще всего -- это может сделать и враг, но мы говорим о творении. Подобный акт можно совершить только на стыке этих двух тенденций, на острие равновесия. Как Корвин рискнул создать этот Лабиринт, не зная, что стало со старым, но и не желая не рисковать полной сдачей позиций Порядка Хаосу.

-- И теперь мы расхлёбываем последствия его благих намерений?[1] -- иронично уточнила я, припомнив библейскую поговорку.

-- Нет. Под благими намерениями подразумеваются действия, исходящие из лучших устремлений. Он же руководствовался не амбициями, а необходимостью, и совершил непростой выбор, понимаешь? Творение -- это двусторонний диалог с жизнью, и тот, кто не слышит её, а только себя, не добьётся большого успеха.

Я аккуратно ухватила эту интереснейшую мысль и поставила её на почётную полочку в мозгу, чтобы обсмаковать позднее -- это могло мне помочь в поиске своего места в новой жизни. А Корал продолжала:

-- Необходимость разрешения ситуации трёх полюсов уже назрела, и вскоре может стать критичной, совсем как в случае, приведшем к созданию здешнего Лабиринта. Но мы все охвачены исключительно благими намерениями по защите Авалона. Улавливаешь разницу? Ведь решение может совсем не подразумевать его сохранения.

Такая перспектива была неожиданной и очень серьёзной.

-- Но разве остальные этого не понимают?

-- Нет. Я пыталась объяснить, но... они слишком заинтересованы, в отличие от вас.

-- А при чём тут Бресант?

-- Он в схожем положении. Его бич -- не устремления, а отсутствие таковых. Им движет внутренняя необходимость обретения нового смысла, и он способен на этом пути на шаги, неожиданные даже для него самого. К тому же, в его крови намешано не меньше силы, чем в ваших, хотя и есть в ней какая-то совсем уж дикая странность...

-- Что ещё за странность?

-- Не знаю, какой-то очень мощный элемент. Он сильнее, чем у кого-либо из нас, но менее уравновешен -- остальные примеси слабее, хотя тоже из королевских кровей...

-- То есть, он сильнее нас?

-- Если бы только сила была в самой силе, то да, но большая часть успеха в умении с нею обращаться. Такое сочетание потенциала и отсутствия цели делает его достаточно уникальным персонажем. Он может следовать чужим намерениям, но в конечном итоге поступит согласно собственным императивам, когда узнает свою цель, и никто не сможет его остановить. Подозреваю, что именно поэтому его использует Единорог.

-- Использует?

-- А как назвать это иначе? Я думаю, что весь этот процесс с самого начала -- то есть, ещё до сотворения Лабиринта -- запущен силами, куда большими и старшими, чем те, о которых мы знаем, а нам, как всегда, остаётся лишь роль шахматных фигур! -- она горько усмехнулась, а затем внимательно посмотрела мне в глаза. -- Разве что за исключением тебя или Морганы. Но честно скажу, добровольно я бы не поменялась ни с одной из вас местами.

-- Почему? -- внезапно по спине моей прошёл холод, и голос сел до шёпота. -- Кому-то из нас предстоит умереть?

Улыбка Корал стала задумчивой и странной, взгляд затерялся где-то в неведомых далях, и мне показалось, что в глубине её зрачков замерцали звёзды:

-- Умереть во имя высшего долга -- лёгкая часть работы для глупых героев, -- очень тихо и мягко сказал она, а потом заглянула в глаза, высекая в глубине моей души каждое слово, словно очертание нового Лабиринта. -- А для того, чтоб нести ответственность за необратимые последствия для всех живущих акта своего сиюминутного вдохновения, нужна недюжинная сила духа. Больше, чем недюжинная. И для того, чтобы сотворить новую Вселенную, нужно иметь достаточно силы, чтобы вынести её всю от начала до конца. Понимаешь?

Я машинально кивнула, пытаясь охватить разумом нарисованную размашистыми штрихами картину космической механики. На мгновение я даже уловила общий смысл -- было в этом нечто от любимого мной дзен-буддизма. Но в следующую секунду мозаика снова рассыпалась полным логическим хаосом. Однако же я знала, что зёрна понимания, зароненные сегодня Корал, прорастут в совершенно новое восприятие мира, рано или поздно... главное, чтобы не слишком поздно!

-- Спасибо, -- от всей души поблагодарила я её.

Корал сегодня дала мне всё, о чём я просила, и даже больше. Во время беседы меня преследовало чувство, похожее на падение: я не успевала задавать возникающие вопросы, как ответы на предыдущие порождали ещё больше следующих. Я была уверена, что приду к ней снова, как только вспомню основные из них, но прямо сейчас я нагрузилась новой информацией под завязку и, кажется, мне необходим был перерыв.

Тут как раз, весьма кстати, на связь со мной вышел Артур. Наконец-то!

-- Извини, я был занят утром, -- сразу сказал он, предупреждая мой возмущённый вопрос -- похоже, это было его всегдашней особенностью. -- Но теперь мы можем сходить к Кори. Если ты готова? -- при этом он так обезоруживающе улыбнулся, что у меня вылетели из головы все претензии по поводу нарушения вчерашнего уговора.

-- Да, мне только нужно захватить протез -- я оставила его в кабинете Корал.

-- Проведёшь меня? -- он протянул руку.

Но Корал мягко удержала мою, обращаясь к Артуру:

-- Погоди ещё немного, мой мальчик. Я не закончила. Бригита скоро сама тебя вызовет.

-- Хорошо, я жду, -- легко согласился он и разорвал контакт.

Я удивлённо посмотрела на мать.

-- Я ведь позвала тебя не просто так. Хочу дать тебе кое-что. Это там же, в кабинете, идём.

Мы вернулись в её покои через внутренний двор, где журчал фонтан, цвели цветы и пели птицы. Это место показалось мне самым живым в замке и напомнило об отце. Оставалось только удивляться, почему Корал его как будто избегает -- мы пошли этой дорогой только чтобы срезать путь, а до этого перемещались внутри здания. Возможно, для Оракула, здешнее великолепие было слишком большой нагрузкой на органы чувств. Но спросить я не успела -- мать на диво резвым шагом провела меня к себе.

Подхватив механическую руку с дивана, я обнаружила Корал стоящей передо мной с мешочком подозрительно знакомой формы. Я не заметила, откуда она достала его -- должно быть у неё где-то здесь был потайной сейф.

-- Я закончила его только вчера, и решила, что этот должен принадлежать тебе -- тебе он сейчас действительно понадобится, -- она протянула мне замшевый чехол.

Я распустила завязки, вытряхнула содержимое, и у меня перехватило дух.

-- Это?..

-- Да, это Лунный Камень. Я заряжала его весь последний год. Ты можешь воспользоваться им, чтобы заглянуть в Зеркало Истины у Кайр-Видр.

-- А как же распоряжение насчёт передачи артефактов, о котором вчера упомянула Найда?

-- Это относится только к просьбам, но не к подаркам, -- слегка улыбнулась Корал.

У меня просто не было слов. Скорее всего, она предвидела какую-то внештатную ситуацию в будущем, но я уже сейчас могла узнать при его помощи массу полезной информации. Поистине бесценный подарок, о котором я и мечтать не смела. Просто рождественское чудо! Я не знала, чем обязана: тем, что я дочь, или заслуженным за эти несколько разговоров доверием, но в порыве чувств я обняла её, и Корал тихонько засмеялась. Только тогда я осознала, как редко она улыбалась. И мне было приятно, что я смогла вызвать её радостный смех. [1] "Благими намерениями устлана дорога в ад" -- на самом деле источник: Данте Алигьери, "Божественная комедия": "Рай", песнь XX, 55-60