# Дети Янтаря. Книга I. Глава 14. Совет у Лабиринта

Вита Алая

Бригита и Артур получают новые сведения от призрака, Лабиринта и дерева

Артур забрал меня через Козырь прямо в ротонду на крыше Кайр-Педриван, куда успел спуститься, пока мы прощались с Корал. Вид города внизу снова приковал мой взгляд. По небу бежали редкие крупные тучи, похожие на стадо мигрирующих слонов, и тени от них подчёркивали блеск тех кварталов, куда падал солнечный свет: сверкал мрамор стен и стекло витражей, медь перил и струи фонтанов, позолота куполов и серебро шпилей. Великолепное зрелище! Пожалуй, это был самый красивый город из всех, что мне приходилось видеть. Хотелось окунуться в него наконец, но ждали дела.

Дав мне немного полюбоваться видом, юный принц спросил:

-- Ну что, идём?

-- А Моргана? -- удивилась я.

Я ведь не торопилась, считая, что мы ожидаем её. Артур слегка замялся:

-- Она сказала, что у неё разболелась голова, и она переживёт, если услышит ответы на эти вопросы из наших уст, -- похоже, он сомневался в таком объяснении.

И правда, мигрень ещё никогда не удерживала тётю от того, чтобы заняться чем-либо, действительно ей интересным -- скорее всего, это была отговорка. Значит, у неё возникли дела поважнее -- точно не маникюр. Вероятно, уже плетёт свою шпионско-торговую сеть.

В местах проживания Моргана постоянно встречалась с персонажами самых разных мастей, следя за тайнами, оказывая влияние и обогащаясь. В конечном итоге, любая информация, из которой можно было извлечь хоть крупицу выгоды, проходила через неё. Тётушка говорила, что хорошо сплетённая сеть подобна паутине -- ей остаётся лишь сидеть в центре, держать руку на пульсе происходящего и дёргать за ниточки. А здесь ей только предстояло наладить дело, хотя я не ожидала, что она так быстро найдёт достаточно важных людей, чтобы заниматься ими целый день. Но мало ли.

В любом случае, я была рада от неё отдохнуть. Можно будет спокойно побеседовать с Кори, да и Артур -- более чем приятная компания сам по себе. Я пожала плечами по поводу тёти и бодро улыбнулась:

-- Тогда идём!

Забросив протез на плечо, я продела другую руку под локоть неизменно галантного принца, и мы спустились в башню.

В Коридоре я попросила дядю задержаться, сказав, что хочу изучить пространство. На самом деле я хотела наконец-то сориентироваться при помощи трёхмерного лабиринта из Глаза Змеи. Просто не знала, является ли это общедоступным знанием, и проходил ли его Артур вообще. Обычно Рубин окружал ореол строгой секретности -- и не зря: эта "игрушка" была не просто опасной, а обладала потенциалом изменять мир. Это была одна из немногих тайн, которые я полностью поддерживала. Не зря же Корал сказала, что именно мне необязательно запоминать повороты -- видимо, не каждый член семьи был лично знаком с Талисманом Закона. Несомненно, однажды Корвин посвятит Артура в его таинства, а пока я не хотела портить возможную целину никакими упоминаниями об этом артефакте. Пусть дед сам решает, кому, когда и что пора знать.

Держать в голове сразу несколько пространственных конструкций было непросто, хорошо хоть образ Лабиринта в Камне прочно впечатался в память за годы рисования Козырей. Я наложила его на воронку отражений, но, как ни смотрела, не увидела никакой связи. Потом меня осенило:

-- Можем идти, только медленно.

Артур плавно повёл меня под руку, и тогда я увидела, как слои воронки выстраиваются вдоль определённых линий по мере движения. Мы двигались к точке их пересечения в центре обоих узоров. Физически же мы прошли одну дверь посолонь, повернув, две противосолонь, и, ещё раз повернув, вышли через ту же дверь, что и вошли.

Нас встретил густой туман неповторимого голубого оттенка и гулкое журчание ручья. Оглянувшись, я обнаружила, что Кайр-Педриван здесь был представлен высоким каменным пальцем, кажется, естественного происхождения -- видимость была ни к чёрту. Судя по звуку, он стоял в неглубоком ущелье.

Мы перешагнули через родник, достигли скалы слева и вскоре вышли на открытое пространство. Туман тут был не такой густой, но из-за отсутствия иных ориентиров путь подсказывало только еле заметное свечение Лабиринта. Скалистая почва и ограниченная видимость не давали двигаться быстро. Артур заботливо поддерживал меня под локоть, хотя, благодаря долгим годам тренировок, моя устойчивость на ногах, наверняка, была лучше, чем его. Но я не стала возражать -- слишком уж печальные последствия вызвал феминизм на Земеле, так что я взяла за правило не пресекать благородных мужских порывов.

Когда в тумане наконец вырисовался силуэт дерева, прямо за нашими спинами вдруг раздался голос Кори:

-- Надо же, какие гости!

Я дёрнулась от неожиданности -- совершенно не почувствовала его приближения; хотя, пожалуй, это было простительно -- он же не человек. Артур улыбнулся и шепнул:

-- Он всегда так делает -- страшно любит подкрадываться.

-- Но-но, это моя работа! -- шутливо возразил призрак, обходя нас с лица. -- Чем обязан?

-- У нас к тебе несколько вопросов.

-- Тогда идёмте к Дараху.

Пятачок под деревом был волшебным образом свободен от тумана. Под шатром ветвистой кроны стоял стол и две удобных лавки, которые я не заметила в прошлый раз, поскольку они находились по другую сторону мощного ствола от входа. Кори пригласил нас присаживаться.

Я мысленно поздоровалась с Дарахом, и на этот раз не удивилась, когда дерево наклонило ко мне сук, зато крайне удивились Артур и Кори. Я же положила руку на протянутую ветвь и сказала вслух для аудитории:

-- Очень приятно увидеться снова. Долгих лет и здоровой коры.

Я подкрепила слова переданной через руку энергией -- деревья от природы лучше понимают прикосновения.

-- Благодарю, семя Корвина, -- раздался в ответ неверный голос откуда-то из глубины. -- И тебе расти крепкой и здоровой.

-- Чтоб тебя жучки сожрали, Дарах! -- подпрыгнул Кори. -- Ты умеешь говорить и молчал всё это время?!

-- Я был не уверен... -- ответило дерево ещё более слабым голосом. -- Мне пока тяжело. Простите, -- и умолкло.

Мы переглянулись: "Вот здорово!" -- восхитился Артур, а Кори: "Ну ты, девушка, даёшь!", с Артуром же они обменялись чем-то вроде: "Ты видал?" -- "Да уж, заметил".

Усевшись на скамейку, я положила протез на стол и развернула ткань, в которой принесла его.

-- Ни черта себе! -- впился в руку глазами Кори.

-- Знакомый предмет? -- спросила я, по привычке принимая манеру общения, которая у меня всегда была с Корвином.

Кори провёл пальцами по сплетению серебряных линий.

-- Мы хотели узнать, у Бенедикта была точно такая же рука, как эта, или просто похожая? -- пояснил Артур.

-- Один в один, -- не задумываясь, ответил призрак. -- Я ведь сам когда-то добыл её в Тир-на-Ног'те. А потом она, похоже, туда же и канула. Но только та была правая.

-- А у кого ты её добыл?

-- У Бенедикта же. Не спрашивай, я до сих пор не понимаю. Это Оберон устроил какую-то временную петлю, так что я срезал её у призрачного Бенедикта, а потом призрачный я срезал её у настоящего Бенедикта... Получается, что она взялась ниоткуда и пропала в никуда. Покажи-ка ещё раз Козырь.

Я достала карту и протянула её призраку деда. Тот некоторое время всматривался, потом вынес такой же вердикт, как и мы:

-- А он чем-то напоминает Бенедикта, хотя так вроде и не похож...

-- Мне кажется, Бенедикт мог быть его наставником в воинских искусствах, -- сказала я. -- Но кем он ему может приходиться? Ты же лучше знаешь родословную.

-- Ну, с Амбером ни в чём нельзя быть уверенным, но Бенедикт мог взяться за любое чадо. Когда-то он с Мартином возился, только потому, что никому другому, видите ли, не было дела до отпрыска ныне царствующего монарха.

-- А у него самого не было детей? -- спросил Артур.

-- Только её прабабка в каком-то колене, -- Кори кивнул на меня.

-- Откуда такая уверенность? -- поинтересовалась я. -- Насколько я понимаю, у каждого из принцев Амбера могла быть хоть дюжина детей в разных Отражениях, о которых никто не знал.

-- Ну, -- Кори замялся. -- Был у нас однажды разговор на эту тему.

-- И?

-- Понимаешь, действительно могли быть дети, о которых мы сами ничего не знали. Мы и не хотели этого знать. Куда там свои наследники, когда ещё между нами шла борьба за трон Амбера? Но Бенедикт в этом отличался. Он сказал, что обучился какому-то фокусу, чтобы не оставлять где попало своё семя, если понимаешь, что я имею ввиду, -- Артур покраснел, от чего у меня возник вопрос: а не девственник ли ещё наш милый принц? -- Он, видишь ли, не хотел брать на себя ответственность, как и все мы, но его не устраивало просто закрыть глаза. Он хотел знать, что совесть его полностью чиста, и по отражениям не бродит безотцовщина его производства, -- Кори криво ухмыльнулся.

Я знала, о чём он говорил. В Тебете тоже существовали подобные практики. Считалось, что испускание семени лишает мужчину личных сил, которые ему весьма пригодились бы для духовного роста, и вот, эти милые люди вместо полного воздержания открыли такую гениальную вещь, как оргазм без эякуляции.

-- Но как же тогда получилась моя пра-прабабка? -- спросила я.

-- Ну, кгм, -- Кори постоянно поглядывал на Артура, говоря об этом, что только придало силы моим подозрениям на счёт его "неиспорченности", -- насколько я понимаю, эти адские штучки владеют какой-то сексуальной магией, которая здорово срывает крышу, даже если ты вовсе не собирался с ними ничего иметь -- они, понимаешь ли, у нормального мужчины вызывают чувства совсем иного толка из-за своего довольно жуткого вида -- но стоит им к тебе прикоснуться, и считай, что тебе повезло, если успеешь опомниться до того, как всё кончено.

-- Понятно, -- сказала я и тоже покосилась на Артура, заразившись беспокойством Кори.

Юный принц, впрочем, то ли взял себя в руки, то ли это только призрак думал, что тот ещё слишком неискушён, но, так или иначе, он спокойно перевёл тему на следующий вопрос:

-- Ещё мы хотели узнать одну вещь у Лабиринта, если это возможно.

-- Не знаю, -- почесал затылок Кори, оглянувшись на голубое сияние. -- Если получится. А что за вопрос?

Я пояснила суть дела:

-- Вчера я побывала в Тир-Финдаргаде. Зеркало Истины показало мне, что Единорог приказала Лабиринту протянуть свою силу навстречу нам, и так мы спаслись из шторма Отражений, устроенного Лабиринтом и Логрусом. Вот и хотелось бы узнать, в каких они отношениях -- Лабиринт и Единорог.

-- Опять Единорог? Приказывала?! -- Кори стал мрачнее тучи. -- Каким образом?

-- Ну... Она топнула копытом и поскакала через Отражения навстречу нам, а за ней потянулся шлейф силы Лабиринта. Она остановилась на том самом пригорке, где мы нашли фигурку Единорога и пятачок спокойной реальности, когда силы взбесились и набросились на нас.

-- Я ничего об этом не знаю, -- покачал головой призрак. -- Подождите.

Он отошёл к Лабиринту и на какое-то время пропал из виду за деревом. Дарах вдруг сильно зашелестел листьями и сказал тягучим, сильно понизившимся голосом:

-- Древняя сила. Мои корни помнят. Она пробудила отца моего отца...

-- О ком ты говоришь, о Единороге? -- оживилась я. -- Ты видел... чувствовал её здесь?

-- Да...

-- Когда?

-- Когда ты пришла...

-- А до этого?

-- Да...

-- Когда? -- я начинала терять терпение, но тут сообразила, что для дерева вряд ли имели смысл те же понятия времени, что и для нас, и исправила вопрос: -- Как?

-- Как ты сказала. Она появилась, постояла, потом топнула и ускакала.

Я вздохнула. Ничего нового. Но Дарах вдруг добавил:

-- И была ещё перед этим.

Это было уже интересно.

-- Как? -- встрепенулся Артур, видимо, уловивший правильную постановку вопроса.

-- С кем-то ещё.

-- С кем, с кем ещё? -- жадно спросила я, ожидая сведений о Бресанте.

-- Один раз с сыном Хаоса и отцом Порядка -- не этого, другого. И один раз со своим сыном.

-- Что?! -- хором воскликнули мы с Артуром. -- Кто? Как?

Повисла пауза, потом дерево ответило:

-- Я не знаю, как описать их.

Это был королевский облом.

-- Интересно-интересно, -- подал голос Кори, стоявший рядом, видимо, уже какое-то время. -- Мы с тобой ещё потолкуем об этом, Дарах, -- а потом обратился к нам: -- Хотите верьте, хотите нет, но Лабиринт не в курсе событий.

У нас с Артуром отвисли челюсти. Мы оба обнаружили это, когда переглянулись, и совершенно не к месту расхохотались. Кори сверкнул на нас грозным взглядом, но это не помогло. Тогда он уселся за стол, пробормотав что-то вроде: "Детишки!", и дождался, пока мы отсмеёмся и начнём расспрашивать его. А выяснил он у Лабиринта следующее:

-- Лабиринт ничего не знает о Единороге, я тоже. Возможно, она для него невидима, или способна скрывать своё присутствие и своих спутников, каким-то образом блокируя его чувствительность. Хотя как они избежали моего внимания?..

-- Может быть, так же, как я? Ты ведь не видел, как я пришла с Единорогом. Где ты был?

-- Здесь, за деревом. Но обычно я чувствую, когда кто-то приближается. А ты словно бы появилась из ниоткуда прямо возле Лабиринта... Да, видимо, Единорог ослепляет нас, поэтому мы тебя почувствовали, только когда она убрала свою защиту...

От моего внимания не ускользнуло это "мы".

-- А как же насчёт шлейфа силы? -- спросил Артур.

-- Тут дело такое. В какой-то момент Лабиринт почувствовал вас с Морганой на чужой территории. Вернее, он почувствовал части себя... не уверен, что это значит.

-- Может быть, это? -- я показала руку с перстнем.

Кори притянул мою руку поближе, чтобы разглядеть перстень, как следует; глаза его странно затуманились, и он безэмоциональным голосом ответил:

-- Да... да.

У меня появилось ощущение, что сейчас призрак был скорее воплощением Лабиринта, чем слепком Корвина, но в следующий момент Кори отпустил мою руку, глаза его ожили, и он снова стал копией моего деда.

-- Лабиринт почувствовал, что нужен вам, и протянул, так сказать, руку помощи -- настолько далеко, насколько смог. И понятия не имел, что в деле каким-то образом участвовала Единорог, -- он многозначительно посмотрел на нас по очереди.

Сведения были головокружительные. Получалось, вот что: во-первых, Единорог могла влиять на Лабиринт так, что тот сам этого не замечал; а во-вторых, слитки омры имели действительную связь с Лабиринтом и предназначались для того, чтобы помочь ему обнаружить нас. Однако, почему-то для этого понадобилась помощь Единорога -- не случайно же он ощутил нас и нашу нужду именно в тот момент. Но и -- немаловажно! -- выходило, что все эти действия были направлены исключительно на нашу защиту. За каким-то лядом наша прародительница сочла необходимым не только послать нам помощника, но и чуть ли не лично проводить нас часть дороги. Невероятно, что и говорить! И могло бы даже быть лестно, если бы мы только знали, зачем это ей -- не из личной же симпатии к нам, в конце-то концов... И не нас одних она приводила туда. Знать бы, кто эти люди!

-- Дарах? -- спросила я. Дерево наклонило ветку в знак внимания. -- Говоря сын Хаоса и отец Порядка, ты имел ввиду двух человек или одного?

-- Двух...

Я шумно вдохнула.

-- Что, что такое? -- забеспокоился Артур.

-- Ну, отец Порядка -- это, скорее всего, Дворкин, -- подсказал призрак. -- Хотя он приходил сюда с Корвином, который точно не сын Хаоса, и без Единорога. Но вполне возможно, что это был не единственный раз. Так с каким же это сыном Хаоса он мог быть? И какого чёрта тот тут вообще делал?!

-- Я думаю, это был Сухьи, -- поделилась своей догадкой я.

-- Кто такой Сухьи? -- хором спросили Кори и Артур.

-- Это Страж Логруса.

-- Что???

Кори даже приподнялся, непроизвольно ухватившись за рукоятку призрачной Грейсвандир, но я успокоила его.

-- Корвин рассказывал мне, что, когда возвращался из Хаоса, то в Танцующих горах -- на границе с Порядком -- подсмотрел, как Дворкин и Сухьи играли в шахматы, где фигурами были... остальные члены королевских домов. И у него сложилось впечатление, что это были не просто модели...

Кори потёр лоб в напряжённом раздумьи, опёршись головой на руку. Артур же переваривал информацию, широко раскрыв глаза и забавно хлопая пушистыми ресницами с равными интервалами. Я подавила улыбку.

-- А вот кто такой её сын?.. Неужели Оберон восстал из мёртвых?

-- Ну уж нет, -- возразил Кори. -- Конечно, этого сукиного сына ничем было не пронять, но он, в некотором роде, сам обеспечил свой конец при починке Лабиринта Амбера. Его похоронили за пределами Порядка и Хаоса, на церемонии присутствовали оба королевских дома. Хотя, я слышал, Каин успешно одурачил родню в Амбере со своей фальшивой смертью, а Оберон мог выкидывать штучки и похлеще... -- казалось, Кори засомневался. -- Но всё-таки нет. Он был в большой мере столпом своего творения. И после его ухода многие вещи в мироздании изменились. Король Хаоса тоже отчалил вскоре за ним, и закончилась целая эпоха. Это чувствуется по всем Отражениям. Нет, его больше нет в этом мире, -- на последней фразе глаза призрака снова затуманились и возникло ощущение, что текст исходил не от него.

Было очень любопытно наблюдать, как Кори то был сам собой, то вдруг превращался в рупор Лабиринта. Интересно, почему бы тому было в таком случае не поговорить с нами напрямую вместо того, чтобы устраивать весь этот цирк с беседами в сторонке? Как знать, быть может, ему непросто было замещать чью-то личность, а может быть, мы просто не удостоились: говорить через посредника всегда удобней, чем напрямую, если люди наседают с вопросами... Но не было ли это всё маскарадом? Насколько Кори -- копия Корвина, а насколько -- говорящее продолжение Лабиринта? Хотя, если Корвин ввёл его в состав Совета Крови, ему виднее. Кем он там его назначил? Кажется, генеральным консультантом с преимущественным правом голоса. Значит, всё-таки во многом тот представлял его личность, пусть и прошлую. И всё же, глядя, как легко перетекает этот симбиоз с прямой речи на косвенную, я понимала, что лучше не говорить при Кори ничего не предназначавшегося для ушей Лабиринта.

Распрощавшись с призраком, деревом и Лабиринтом, мы снова под ручку нырнули в туман и направились на звук родника, гулко отражающийся от стен ущелья.

-- Думаю, нужно снова собирать родственников на общий ужин, -- сказал Артур.

Я пожала плечами.

-- Мне хотелось спуститься в город. Успею?

-- Вряд ли. Осталось часа два, а то и меньше, учитывая, что мы немного постояли, пока ты изучала потоки. В Коридоре со временем творятся странные вещи, и в направлении изначального Лабиринта путь всегда занимает дольше, чем кажется.

Мы как раз добрались до каменного пальца, и Артур взялся за него левой рукой.

-- Эй, -- остановила его я. -- А как же правило правой руки, о котором ты вчера говорил?

-- Ой, прости, забыл пояснить. То правило действительно для всех первичных отражений без замка, но это -- истинная реальность. Здесь на самом деле корень всех Отражений, включая первичные, поэтому тут всё отображено зеркально сверху вниз, понимаешь?

-- То есть, здесь нужно сделать три поворота, начав с левой руки?

-- Точно, -- он широко улыбнулся моей понятливости и сделал шаг.

Мы оказались в кромешной тьме, повернули в обратную сторону, сделали ещё шаг в какой-то мрачный колодец с хлюпавшей под ногами водой и характерным запахом болота, а затем повернули снова и оказались в знакомом Коридоре.

Увидеть, куда ведут совпадающие с Лабиринтом в Камне слои Отражений на этот раз не составило труда, и я заодно отработала обычное запоминание поворотов -- на всякий случай.

Когда мы оказались в знакомой жёлто-графитной башне, я удивлённо переспросила:

-- А что, получается, путь в изначальный Лабиринт одинаковый туда и обратно? Я имею ввиду повороты в коридоре.

-- Ты такая наблюдательная! -- просиял Артур. -- Действительно, учитывая, что он два раза зеркально отражается, повороты получаются те же самые.

Артур всю дорогу не отпускал моей руки, перехватывая её другой, когда нужно было поворачивать, и придерживая второй в ненадёжных местах. Такая внимательность меня просто умиляла. Словно глазурь на бесподобном торте из практичного ума, покладистого характера и прекрасной внешности на солидных коржах богатства и положения. Этот парень был настоящим сокровищем. Жаль, что именно такие больше всех страдают в личной жизни: красота привлекает эгоисток, а статус -- настоящих хищниц, и спасти от них может только мудрость. Но где взять её в юности? Молодыми правят гормоны, и мало кому удаётся избежать болезненных ошибок. Вопрос лишь в том, насколько трагичные последствия они будут иметь.

Правда, в данном случае голосом разума могли бы послужить старшие. Но у Корвина, бесспорно, были дела поважнее. Да и следила за подобными вещами обычно мать. Интересно, где она? Я осторожно поинтересовалась у Артура.

Принц глубоко вздохнул в ответ:

-- Мама умерла почти пять лет назад от какой-то редкой болезни крови. Угасла за три месяца. Отец пытался лечить её всеми доступными способами, приводил врачей с других Отражений, но увы -- даже вода из Тир-Теренгире не помогла. Что-то разладилось в организме. Мама говорила, что уходит вовремя -- меня успела вырастить, но не хотела бы стать старушкой, которая наскучит отцу. Ей было сорок пять...

-- Вы были очень близки?

Артур снова очень глубоко и очень медленно вздохнул, словно собираясь излить душу, но в итоге лишь коротко кивнул. Я не стала расспрашивать дальше.

То, что он вырос в полноценной семье зрелых людей -- очевидно, мать его поздно родила -- и имел нормальные отношения с обоими родителями, многое поясняло -- и его уравновешенность, и внимательность к женщинам. А то, что смерть матери не была внезапной, и она её не боялась, помогло сыну благополучно пережить её уход, причём, как раз в том возрасте, когда должно происходить психологическое отделение. Вот уж, действительно, благословенное дитя.

Наверное, я могла бы на него повлиять, заняв место материнской фигуры. И мне очень хотелось его защитить. Но не много ли я на себя брала? Возможно, мне и самой хотелось заместить кем-то погибшего сына... Я подавила порыв. Не стоило вмешиваться без необходимости. Этот парень и сам способен покорить любое сердце. Главное, чтобы оно было у девушки в наличии.

Любопытно, а есть ему тут хотя бы, кого покорять? Или придётся ждать, пока ситуация позволит вырваться на Отражения? Если всё это вообще не кончится плохо... Впрочем, о плохом лучше лишний раз не думать -- в качестве техники безопасности. Я позволила мысли кануть в небытие, словно камень, упавший в пруд, и кругов не осталось.


Поднявшись в замок, мы обнаружили, что день и в самом деле клонится к вечеру. Артур отправился собирать родственников на ужин, а я решила зайти к Моргане. Мне показали её покои, но той не оказалось у себя. Где же её черти носят? Обычно деловые встречи не занимали столько времени, а шоппинг в городе не имело смысла скрывать.

Не то, чтобы я сильно соскучилась по тётке, но поиски служили неплохим поводом осмотреть места в замке, в которых я раньше не бывала. Я обследовала библиотеки и гостиные северо-западного крыла, потом, как в музее, потерялась в приёмных помещениях северного. Торжественная столовая на невообразимое количество персон и тронный зал поражали воображение драгоценностью материалов и искусностью работы: поверхности стен, пола, колонн и потолка можно было разглядывать многие часы, как огромное произведение искусства. Трон был бесподобно выполнен из омры, видрина и гризайля, со включением драгоценных камней, и производил впечатление чего-то совершенно неземного -- так можно было бы представить себе престол Бога, если бы у поклонников религии хватило фантазии, в чём я сильно сомневалась.

Осмотрела я и парадный холл главного входа в замок с его янтарными дверьми, колоннами и люстрами. В изысканнейшей мозаике на полу мой натренированный взор замечал сильные магические узоры. За этот порог не могли войти посланцы Хаоса и под большим вопросом обычные враги. Готова была поспорить, что Найде этот вход заказан, несмотря на симбиоз с человеком и преданность короне.

Я также вышла за порог на парадное крыльцо, чтобы увидеть своими глазами то великолепие, которое показывали Врата Миров в Лабиринте. Огромный и пустой наружный двор с подъездными аллеями для карет был словно залит обсидианом, и только по центру, да ещё по краям шла серебристая дорожка. Откуда-то я знала, что пройти прямиком по этому чёрному стеклу может при определённых условиях только член нашей семьи, для остальных это было бы смертельно опасно. Данный механизм активировался при помощи какой-то мощной магии, но какой именно, я не знала -- вложенная Лабиринтом в память информация была скуповата на детали.

Пока я стояла на крыльце, из здания по другую сторону двора, которое перегораживало выход с плато, вышел нарядный крупный мужчина и быстрым шагом направился в мою сторону. Вскоре я поняла, что это Дилан, и помахала ему рукой. После вчерашней угрюмости я была готова, что он проигнорирует меня, но троюродный дядя приветливо помахал в ответ, и я подождала его.

-- День добрый, -- поздоровалась я, когда он взошёл на ступеньки.

-- Добрый вечер, -- ответил Дилан. -- Чего не идёшь в столовую?

-- А разве уже пора?

-- Ну, время ещё есть, но немного -- где-то четверть часа.

-- Надо же, а я не заметила. Осматривала замок.

-- Ну и как тебе? -- Дилан самодовольно поднял бровь.

Можно было подумать, что чудеса местного декора -- его личная заслуга. Но я понимала, что это скорее гордость принадлежности к одному из сильнейших и одновременно прекраснейших дворов во Вселенной.

-- Потрясающе, -- честно ответила я.

Тут мы с ним были в равном положении, так что расписывать свой восторг я не стала, тем более человеку, который вчера бросал на меня почти враждебные взгляды. Впрочем, большего он от меня и не ждал, хотя меня удивила даже такая дежурная общительность с его стороны.

-- Так ты идёшь или как? -- спросил Дилан.

-- Конечно! Только мне хотелось испытать механизм открытия двери.

Дядя взглянул на меня искоса, как взрослый на дитя, но потом ухмыльнулся и широким жестом указал на главные двери. Он не стал ничего пояснять, да это было и не нужно, но всё же задержался меня подождать. Я даже представить себе не могла причины такой внезапной благожелательности, но восприняла её, как положительный знак. Возможно, наши отношения обернутся не так плохо, как мне показалось вчера. Хотя друзьями мы точно не станем -- слишком разные взгляды на мир.

По дороге в столовую я задала Дилану пару вопросов о местном войске, и хотя он не уклонялся от ответов, их нельзя было назвать исчерпывающими. Здание на выходе с плато было гарнизоном замковых войск и заодно тренировочным центром, хотя учения основной численности проходили в полях за горой, а здесь обучался и жил, в основном, офицерский состав. Ну, и на том спасибо.


Я задавалась вопросом, объявится ли наконец Моргана или её пора разыскивать. Но тётя пожаловала нас своим присутствием, как только собралась вся публика -- её обычный приём для более эффектного выхода в высший свет. Несмотря на обыденный характер сбора, она явилась при параде, хотя и менее пышном, чем вчера: чёрное с серебром вечернее платье до пят освежало ярко-сиреневое боа из страусиного пуха, а глубокое декольте подчёркивала драгоценная капля из александрита, переливавшегося в свете соласов из фиолетово-красного в голубовато-зелёный и обратно.

Я знала эту подвеску -- Моргана часто её надевала при мигрени, утверждая, что царский камень облегчает спазмы. Возможно, у тёти и правда болела голова, однако, это явно не помешало ей целый день заниматься чем-то загадочным в тайне от всех.

Этот семейный ужин, как и совет, были куда спокойнее вчерашнего. Мы с родственниками начинали мало-помалу привыкать друг к другу, да и вопросы обсуждались менее сакраментальные. К тому же, состав был несколько урезан: Манвин пришёл без жены, а Найда без Давида -- тот принимал какую-то купеческую делегацию. Корал за весь вечер не проронила ни слова. Моргана тихо злилась, как обычно при мигрени, так что не представлялось возможным понять, связано ли это с её сегодняшними делами. Зато Дилан был в гораздо лучшем расположении духа, чем вчера, и даже казался вполне удобоваримым парнем.

После ужина компания переместилась в гостиную на кофе. Мы с Артуром поделились добытой информацией, но она отнюдь не произвела фурора. Сразу никто даже не нашёл, что сказать -- обдумывали услышанное, молча потягивая ароматный напиток. Наконец паузу нарушил Мартин:

-- Ну и что это нам даёт? -- вопрос прозвучал риторически, и не получив ответа, он озвучил свои размышления: -- То, что протезы идентичны, может подтверждать связь Бресанта с Бенедиктом, а может, и нет. С тем же успехом тот мог отрубить эту руку у призрака в Тир-на-Ног'те, своего или бенедиктова, сам или же это сделал кто-то третий. Если она вообще из Тир-на-Ног'та, в чём нельзя быть уверенными до конца. Получается, что прийти к каким-либо однозначным выводам нельзя.

-- Меня больше беспокоит, что делали у Лабиринта Дворкин и Сухьи, -- мрачно сказал Манвин. -- Если у них есть планы на наш Лабиринт, это не к добру.

Я ожидала, что его горячо поддержат Дилан и Моргана, но те меня удивили: дядя лишь скривился, будто не воспринял стариков как угрозу, а тётя исполнилась мрачной решимости по какому-то одной ей ведомому поводу. Но оба промолчали.

-- Я бы больше беспокоилась о Единороге, -- заметила Найда. -- Похоже, это она привела их туда. Но зачем?

На этот вопрос, естественно, никто не мог ответить -- Единорог оставалась джокером в колоде.

-- А ты что думаешь? -- спросил Артур у Корал.

Если кто-то и мог догадываться о целях козырных фигур, то это Оракул. Но она лишь пожала плечами в ответ. Тогда я снова вступилась за Единорога:

-- Ясно одно: она специально нам помогла, и очень сильно. По-моему, теперь с этим трудно спорить.

В моих словах невольно прозвучал вызов, но на этот раз его никто не принял.

-- Да, похоже, это единственное, что пока доказано, -- констатировал Мартин.

Манвин согласно кивнул, Найда тоже. Корал не возразила. Артур и так был убеждён. Дилан пожал плечами, принимая это, как факт. Даже Моргана вынуждена была признать мою правоту, хотя и не без примеси яда:

-- Только не возомни себя её любимицей! Раз она так сделала, значит, ей это было выгодно. На тот момент.

Я не стала спорить с очевидным, удовлетворившись своей маленькой победой. А насчёт момента мои возражения высказал Мартин:

-- И всё таки, трудно представить, чтобы усиление Авалона, которым обернулось ваше прибытие, согласовалось с целями, подразумевающими его разрушение.

Моргана закатила глаза с видом, говорящим: "Чувак, ты сам-то понял, что сказал?" -- но промолчала. Похоже, её мигрень сыграла на руку всем, сократив споры.

Загадкой оставалось лишь то, с чего Дилан так благодушно настроен. За весь вечер он ни разу никому не возразил и не выказал ни капли агрессивности. Впрочем, причины могли быть чисто физиологическими: попалась хорошая любовница или сорвал крупный куш в игре, да мало ли что ещё могло повысить выработку дофамина в его теле.

Так или иначе, на этом тема была исчерпана. Допив кофе, Артур спросил:

-- Кто-нибудь ещё что-нибудь выяснил по нашим вопросам за прошедший день?

-- У меня появились обоснованные подозрения о том, откуда взялась видриновая шкатулка, -- сообщила Найда. -- Но мне ещё предстоит их подтвердить. Или опровергнуть. Точные сведения мне обещали доставить завтра.

-- А что за подозрения-то, можно узнать? -- поинтересовался Дилан.

-- Мне не хотелось бы бросать тень на человека без доказательств, -- ответила Найда и поджала губы в знак своей непреклонности.

Дилан насмешливо хмыкнул, но настаивать не стал. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что в случае с Найдой это всё равно было бы бесполезно.

Обычно подобная щепетильность проявлялась в отношении близких, так что, похоже, Корал была права, и Давид скрыл именно это. Но нам не придётся ждать его признания -- чувство долга в ти'га было всё же сильнее родительских уз.

Больше никто ничего не обнаружил, и наш консилиум стал расходиться. Первой ушла Корал, наградив меня и Артура слабыми поцелуями в щёку. Найда составила ей компанию в поездке на лифте. Остальные тоже не стали засиживаться.

Однако я не чувствовала себя расположенной к столь раннему отдыху, и напросилась в гости к Мартину. На мой вопрос, не будет ли кто бодрствовать, чтобы я могла вернуться по Козырю, отозвался, конечно же, Артур. Моргана заявила, что немедленно ложится спать.