Алая Вита: другие произведения.

Дети Янтаря. Книга I. Глава 15. В гостях у адмирала

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бригита посещает судно Мартина


   На этот раз мы втроём с Манвином прошли в Тир-фо-Туин через Кайр-Педриван, а там Мартина поджидали гребцы с его судна. Остров стал заметно ниже -- первый ярус почти весь погрузился под воду. В небе в этот час виднелось две луны: едва заметно пошедшая на ущерб Бан-Гала в зените, и изрядно похудевшая Ораста на пути к закату.
   Мартин спросил Манвина, не желает ли тот сыграть партию в преферанс у него на судне, но тот отказался, сославшись на другие дела. Так что мы вдвоём отправились к пристани где-то на уровне верхушек окружающих остров колонн.
   Зрелище было нереальное: если бы мы продолжили спускаться, то оказались бы под уровнем моря, но оно не доходило до острова, останавливаемое магической колоннадой. От поверхности нас отделял провал шириной в несколько десятков метров, а вниз, к основанию Тир-фо-Туина, уходила стена воды. Только в районе пристани, где было пропущено несколько колонн, море подходило к земле.
   Широкая лестница, вдоль которой мы вчера поднимались, на самом дееле была многоуровневым причалом. Лодки крепились к специальным кольцам, нанизанным на перила, идущие вдоль всей длины, чтобы судёнышки могли подниматься вместе с "приливом". Большой двор на предпоследнем ярусе острова служил лодочной станцией. Кое-какие лодки уже были подняты и сушили кили на стойках. От воды двор отделяли две ограждающих колонны, также замыкавшие воздушный купол над дворцом.
   -- Как же ты обходишься, когда Тир-фо-Туин погружается полностью? -- спросила я Мартина, когда лодка отчалила.
   -- Приходится предпринимать долгое путешествие без магического срезания углов, -- ответил он. -- Иду по мостику из дворца в Кайр-Ойрен, там меня ждёт лодка, а на рейде -- мой флагман, в общем, действую, как обычный смертный. Конечно, это занимает куда больше времени. Отчасти поэтому я пользуюсь случаем, чтобы побывать в замке, пока это легче сделать, хотя моё присутствие сегодня не было обязательным. Должен сказать, наше семейное общество стало куда интересней с вашим прибытием.
   -- Погоди, а разве ты не можешь пройти по Козырю?
   -- В замок-то могу, а вот обратно -- никак.
   -- А разве у тебя нет козыря твоего судна?
   -- Откуда? -- оказывается, он умел изумительно выгибать одну бровь.
   Я совсем забыла, что немногие обладали способностью и умением рисовать Козыря, как мы с Морганой, да и то она в большинстве случаев предпочитала пользоваться моей рукой.
   -- Хочешь, я тебе нарисую? -- предложила я.
   Мартин даже растерялся. Впечатление было такое, словно никто никогда не делал человеку подарков, и теперь он не знал, как отреагировать. Он открыл рот, закрыл, улыбнулся, нахмурился, в конце концов сухо рассмеялся, разводя руками:
   -- Буду твоим должником!
   -- Не говори глупостей, -- с улыбкой проворчала я, и между нами установилась полная фамильярность.
   Тёмное в ночи море мягко плескало волнами о борт чёрного судна. Взобравшись наверх, Мартин приказал зажечь все огни, и вскоре корабль осветился, как новогодняя ёлка. По судну прошла беготня, офицеры спешно выстроились на почётный караул, и я была им официально представлена, как Бригита Авалонская.
   Затем дядя провёл меня по своим плавучим владениям, столь же великолепным, как и остальной Авалон. После сотни лет индустриализации на Земеле, приведшей к цементным заборам и пластиковым стульям, обстановка не могла не радовать -- натуральные материалы, на совесть обработанные вручную, как будто наделяли судно душой. Четырёхмачтовый пятидесятипушечный галеон сверкал надраенным серебром и отливал полированным чёрным деревом.
   -- Что за порода? -- удивилась я, проводя ладонью по мощному стволу мачты.
   -- Это я специально разыскал в Отражениях, -- ответил Мартин.
   При этом лицо его осветилось такой нежной улыбкой, что я поняла: он из тех, кто разочаровался в людях. На отражении Земеля такие часто привязываются к собакам, лошадям, или даже автомобилям, а кто побогаче -- к яхтам и частным самолётам, которым дают имена и сдувают с них пылинки. А уж такая красота, как этот галеон -- мощный, изящный и отменно вооружённый, к тому же собственноручно построенный, несомненно, была куда более мощным якорем любви для одичавшего сердца.
   Впрочем, когда тебя неоднократно пытаются убить свои же родичи, это можно понять. По крайней мере, он нашёл применение своим силам и обратил их на служение делу. Без этого утратившие веру погрязают в жалости к себе и неминуемо деградируют. Личность скисает на ядовитых дрожжах цинизма, и не приносит больше ни пользы, ни удовольствия окружающим. Так что дни их обычно оканчиваются в одиночестве какой-нибудь нелепой смертью. Но в королевских семьях, если не вести свою игру, скорее всего, станешь пешкой в чужой. Кому, как Мартину, было этого не знать.
   Однако двоюродный дядя, был явно не из тех, кем движут амбиции. Таким оставалось лишь разумно выбрать, кого поддержать. Хотелось верить, что в Авалоне он нашёл безопасную гавань, и им не пожертвуют во имя высшего блага, если дело обернётся худо. Была на нём, пожалуй, некая печать рока. Оставалось лишь надеяться, что смерть свою он сможет выбрать сам, даже если ей суждено быть преждевременной. Похоже, теперь он на это способен, в отличие от того юнца, о котором рассказывал мне отец: вспыльчивого, то замкнутого, то неуместно доверчивого, мятущегося в поисках себя.
   Нынче передо мной стоял зрелый человек, заплативший немалую цену за своё взросление. Но про кого из нас нельзя сказать того же самого? Никому не дано прожить жизнь без шрамов, особенно такую долгую, как наши. Так или иначе, он справлялся со своей нелёгкой долей и заслуживал за это уважения. Поэтому я не улыбнулась, когда Мартин, забывшись в порыве привязанности к судну, ласково погладил мачту, а отвернулась в сторону города, дабы не смущать его своим вниманием.
   -- Могу поспорить, что это самое великолепное судно в округе, -- с улыбкой сказала я немного погодя.
   Мартин тоже подошёл к борту и не без сдержанной гордости сообщил:
   -- Да, благодаря некоторым усовершенствованиям, этот галеон быстроходней большинства других -- он развивает скорость до 10 узлов.
   Мои брови взлетели вверх -- я даже не считала такое возможным для парусного судна. Однако, это оказалось не пределом:
   -- Но, конечно же, остальную эскадру составляют ещё более быстроходные фрегаты. Поскольку я тут живу, то пришлось пойти на компромисс между военной мощью и удобствами, и с точки зрения последнего, "Кариола" также превосходит большинство кораблей -- ведь я достаточно проплавал на самых разных посудинах по всем Отражениям, чтобы найти наиболее эффективные практические решения.
   Кажется, дядю понесло, но, к счастью, он вовремя спохватился и замолчал.
   -- А почему ты живёшь на флагмане? Разве Корвин не предложил тебе покои во дворце или домик в городе, если ты предпочитаешь обитать подальше от семьи?
   Мартин скривился:
   -- Есть и то и другое, но я там практически не нахожусь. Пока мы строили флот, трата времени на дорогу казалась неразумной, а потом я привык. Да и все мои вещи на судне. Я мог бы переехать, но, если честно, дома я себя ощущаю именно тут. Это моя крепость. Причём только моя. Понимаешь?
   Я кивнула. Не удивлюсь, если после всех покушений у него развилась паранойя, а спать спокойно при этом удаётся далеко не везде. И, раз уж дядя приоткрылся, я решилась спросить о том, что меня больше всего интересовало:
   -- А что сподвигло тебя пристать ко двору Авалона? Ведь твой отец правит в Амбере.
   Похоже, мой вопрос смутил Мартина -- он набрал воздуха в грудь, поджал губы и уставился в пол.
   -- Извини, я понимаю, ты меня ещё слишком мало знаешь. Можешь не отвечать.
   -- Нет, дело не в этом, -- Мартин дёрнул щекой. -- Хотя, может, и в этом...
   Он надолго замолчал, но я не перебивала, так как было похоже, что он подыскивает слова. Наконец дядя вымолвил:
   -- Мало кто в этой жизни интересовался моей мотивацией или тем, что я чувствую... -- он развёл руками. -- Так что я вообще не привык об этом говорить. И не знаю, как описать свои побуждения. Просто в Амбере мне не было места, а здесь место нашлось. Причём, моё место, -- он пожевал губами. -- Да, я тут на своём месте. Не знаю, как лучше объяснить.
   -- Ничего страшного. Я знаю, о чём ты, -- уверила я его.
   Так я чувствовала себя на Белериане, пока не случилась трагедия. Хотя там у меня был Лей. А кто мог быть здесь у Мартина? Впрочем, у сильного пола всё несколько иначе.
   Мартин удивлённо посмотрел на меня. Я усмехнулась:
   -- Это называется призванием.
   Он склонил голову, словно прислушиваясь к себе.
   -- Да, похоже, что так, -- заключил дядя и стал вместе со мной смотреть на город.
   Этот разговор немного сблизил нас. Приятно было теперь помолчать, не ощущая неловкости. Мартин достаточно расслабился в моём присутствии, чтобы уйти в себя на какое-то время, и я его не отвлекала. Наконец, он вышел из задумчивости и бодро сказал:
   -- Может быть, партию в преферанс с моим помощником?
   -- С удовольствием!
   -- Тогда прошу в кают-компанию.
   -- Может быть, лучше сперва в твою каюту? -- я многозначительно подняла брови.
   Мартин нахмурился, пытаясь сообразить, зачем мне туда; пришлось помочь:
   -- Ты же не собираешься козыряться в кают-компанию?
   -- Ах, да, конечно! -- он широким жестом пригласил меня в кормовую часть.
   Каюта была отделана шикарно: резное дерево с инкрустацией из слоновой кости, бархатная обортовка, пушистый ковёр; но, кроме мебели и отделки, не страдала излишествами дорогого интерьера. Всё было пусто и чисто: стол, рундук, шкаф у стены, кровать -- из белого клёна, элегантно контрастировавшего с тёмным корпусом, так что личное пространство у Мартина оказалось на удивление светлым.
   В каюте вместо иллюминаторов были настоящие окна, выходившие на левый борт и на корму. Также имелся небольшой балкон, с которого я разглядела великолепную отделку гакаборта и шпигельбурга1, украшенных серебристыми русалками, резными розами и стилизованными кораллами. В самой широкой части судна под нами находилась большая галерея с резной балюстрадой. Изнутри на неё падал свет и слышались приглушённые голоса -- видимо, это и была кают-компания.
   Я пристроилась на рундуке в углу каюты и нарисовала вид на балкон в цвете, благо у меня в ташке имелся набор мини-карандашей. Что я буду делать, когда они кончатся, неизвестно, но на Козырь уходило не так уж много, а я надеялась, тут мне не придётся их часто рисовать, разве что пару-тройку для перемещения в пределах города и замка.
   Однако заготовок для карт осталось всего две, не считая той, которую я сейчас использовала. Надо пополнить запасы в ближайшее время. Не помешает также обзавестись красками для полноценной живописи в домашних условиях, а не вот так, на ходу. Хотя, в принципе, Козырь можно нарисовать чем угодно и на чём угодно -- мне случалось делать наброски для подслушивания ручкой на салфетке в кафе, а Дворкин вообще когда-то нацарапал маяк Кабры для Корвина в темнице ложкой на стене. Но всё-таки, когда позволяли обстоятельства, я предпочитала делать работу как положено.
   На рисование ушло около часа. Мартин молча занимался какими-то записями за рабочим столом у противоположной стены. Потом он куда-то вышел и вернулся как раз к моменту завершения Козыря.
   Я не слишком старалась, чтобы не затягивать процесс в столь поздний час, но и не спустя рукава работала -- всё-таки подарок. Дядя взял готовую карту с благоговением, непонятным мне, и долго разглядывал -- не как произведение искусства, а как изучают, бывает, дорогое и хорошо знакомое лицо; потом прижал её к груди.
   -- Спасибо, -- сказал он прочувствованно, и голос его зазвучал глубже, чем обычно. -- Даже не представляешь, насколько ты облегчила мне жизнь.
   -- Это точно, не представляю! -- рассмеялась я, нарочно сбивая важность с момента. -- Не перестаю благодарить отца за то, что научил меня рисовать Козыря. Кстати, а почему он тебе не нарисовал? Это же действительно неудобно.
   -- Ну, мы закончили постройку "Кариолы" не так давно, и он был всё время занят чем-то важным, так что я не решался просить, а потом они с Ринальдо вообще ушли...
   Мартин вдруг засуетился, положил Козырь в свой футляр с омретками, полез в стол, стал открывать дверцы, выдвигать ящички в поисках чего-то, и наконец лицо его осветилось радостью.
   -- Позволь, пожалуйста, подарить тебе эту безделушку.
   Он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежала золотистая с красным отливом жемчужина величиной с голубиное яйцо. Её цвета -- мои цвета, неуловимо перетекающие один в дугой, немедленно приковали моё внимание, и рука непроизвольно потянулась к такому чуду, но всё же я сказала:
   -- Да что ты, не стоит...
   -- Нет-нет, пожалуйста, прошу! Это не как плата, а как подарок, ну... от всей души.
   Мартин поймал мою колеблющуюся на подъёме ладонь, немного неловко вложил в неё жемчужину и поспешно отнял руки.
   -- Спасибо, -- сердечно сказала я, поднося подарок к глазам и любуясь перламутровыми переливами. -- Удивительной красоты вещица, и подходит к моим цветам.
   -- Да, я тоже так подумал.
   -- А как... у неё такой невероятный отлив, неужели это естественный цвет?
   -- Да, представь себе. Я нашёл её в одном отражении, где ходил с ловцами жемчуга на караке вдоль странных берегов, куда не ступала нога человека. Там были красные пески и золотистые кораллы, а жемчужин этих видимо-невидимо. Потом мне пришлось их все продать, но эту я оставил, как сувенир.
   Мартин сделался как-то уж слишком говорлив. Очевидно, он не привык не только принимать, но и дарить подарки, и теперь испытывал облегчение от того, что всё прошло благополучно. Насколько же глубока была травма, повлиявшая на дядю, что он испытывал столь мало радостей общения?
   Конечно, жизнь королевского бастарда при чужом дворе с самого начала сложилась не лучшим образом, а условия всё же формируют характер, определяющий дальнейшее развитие событий, и всё это наматывается друг на друга, как снежный ком. Однако, в итоге, каждый вершит свою судьбу сам, хотя бы тем, как реагирует на происходящее. Казалось, Мартин был в большей степени жертвой обстоятельств, чем кто-либо иной из нашей семьи. Но я была рада, что хоть лучик тепла привнесла.
   Когда мы спустились внутрь, я пожелала осмотреть орудийную палубу. Пушки были отлиты из какого-то местного сплава чёрного цвета с серебристыми жерлами -- под стать судну. Механизмы крепления лафетов и открытия портов были сделаны гномами, и приводились в боевое положение одной лебёдкой -- завидное удобство!
   Внезапно до меня дошло:
   -- Погоди, так тут работает порох? -- я ведь видела пушки и на крыше дворца. -- Или ювелирный порошок? Или вы нашли какое-то другое взрывающееся средство?
   Мартин вздёрнул бровь с намёком на улыбку, то ли оценивая мою сообразительность, то ли гордясь государственным достижением:
   -- Гномы обнаружили в горах минерал, который в определённой смеси взрывается. Разумеется, его распространение запрещено, кроме как для королевских войск и их собственных оборонных нужд. Обходится в копеечку, зато даёт неоспоримое преимущество -- другие-то здесь стрелять не могут.
   -- Значит, у членов семьи тоже есть огнестрельное оружие?
   -- О, нет! Особенности этой смеси таковы, что взрывается она только в довольно больших количествах, так что никаких пистолетов и ружей -- только пушки.
   Ну что ж, по крайней мере, не стоило опасаться, что в собственном замке тебя кто-нибудь подстрелит, в случае чего. По вполне понятным причинам, я гораздо увереннее чувствовала себя в столкновениях лицом к лицу. Не зря сперва Гомерий называл луки "оружием трусов и подлецов", потом папа Ромский -- ручные кулеврины, предшественницы ружей и пистолетов. Конечно, арбалеты и духовые трубки никто не отменял, но скорость полёта их снарядов позволяла мне уклониться с гораздо большей вероятностью, особенно, если противник стрелял издалека. Хотя, безусловно, это "не придворный" метод убийства -- там в ходу, обычно, больше яды и кинжалы, но с ядами в наша кровь справлялась лучше, чем у обычных людей, а защититься от кинжала мне было ещё проще. Тем не менее, воин обязан учитывать все возможные угрозы.
   Пользуясь случаем, я осмотрела и другие внутренние палубы, вплоть до трюмов. Всё было сделано в высшей степени добротно и включало ряд усовершенствований, которые не встречались мне ранее на парусных судах. Больше всего меня поразили движущий винт с ручным приводом и замысловатый усилитель руля. Воистину, отсутствие возможности промышленного прогресса поднимало достижения механических решений на новый уровень, хотя и не без помощи гномов, конечно. А кое-что было исключительно авалонским: например, внутренняя облицовка порохового трюма видрином или залитая гризайлем подложка компаса, светившаяся в темноте. В общем, судно было экстра-класса. Я и сама бы не отказалась поплавать на таком.
   Потом мы наконец поднялись в кают-компанию, пили, ели местные фрукты и играли в преферанс. Помощник Мартина, Дерек оказался куда более удалым и общительным малым, чем амберский принц: чёрный, как смоль, с голубыми глазами, шикарным чубом и лукавыми губами, сухощавый и гибкий. В другой обстановке я бы не преминула воспользоваться намёками, сквозившими в его горячих взглядах, но чёртово положение обязывало думать о последствиях, и он это понимал. Несмотря на несхожесть характеров, они с Мартином, очевидно, были давними товарищами, и вечер проходил в непринуждённой обстановке.
   Кают-компания была обставлена шикарней, чем каюта капитана -- везде резное дерево, медная посуда и серебряные приборы, отполированные до блеска. На стенах развешаны трофеи и пара морских пейзажей. Был даже музыкальный уголок с фортепиано и другими инструментами. А как же иначе -- и Мартин и Рэндом в молодости провели немало лет в роли музыкантов. Освещалось это великолепие многогранными соласами в виде свечей, вставленных в позолоченные канделябры с хрустальными подвесками.
   Капитанский стол на восемь персон с удобными скамьями в мягкой обивке стоял на корме по левому борту, с видом на галерею. От кают-компании его отделяла резная ажурная перегородка. Напротив находился такой же закуток для офицеров, а остальное пространство занимали длинный стол у правого борта и несколько маленьких у левого. Бар и библиотека располагались у внутренней переборки.
   В это время в кают-компании было немного людей, да и те вскоре разошлись -- остался только дежурный юнга, задремавший на лавке в дальнем углу, дожидаясь, когда за нами можно будет убрать. Дерек не стал его будить, когда мне захотелось кофе -- сварил сам, и, надо сказать, отлично справился. Причём сделал это не как особую любезность, а по-будничному, словно в любой другой компании поступил бы точно так же. Человек с разнообразными умениями и без комплексов. Глядя на его твёрдые руки, разливающие по чашкам кофе из турки, на смешливые складки лица и золотые кольца, болтающиеся в обоих ушах, я подумала, что когда-то, лет четыреста назад, такой мужчина был пределом моих мечтаний -- он напоминал Матье, французского корсара, в которого я в своё время была безумно влюблена. Но с тех пор немало воды утекло, и теперь я испытывала лишь умеренный интерес и лёгкое удовольствие от его внимания.
   Затянулись наши посиделки за полночь, и, когда я спохватилась возвращаться, Артур уже уснул. С одной стороны, я немного расстроилась, что мой юный дядя на этот раз был столь нелюбезен, что ушёл спать, не дождавшись меня; но с другой стороны, я и сама перешла все пределы приличия, забыв о том, что он ждал моего возвращения. На всякий случай, я попробовала Козырь Морганы, но, судя по всему, та тоже спала.
   Мартин предложил мне гостевую каюту, и я с радостью ею воспользовалась. Располагалась она как раз напротив капитанской, но обставлена была куда шикарней -- по классу "королевский люкс". К сожалению, мне было уже не до наслаждения интерьерами, так что оценить как следует я могла только большую двуспальную кровать.
   Убаюкивающий плеск волны напомнил мне старые времена хождения под парусом, и я уснула сном счастливого младенца, чему немало способствовало отменное качество и чётко отмеренное количество потреблённой за столом выпивки. И снились мне голубые паруса "Элькариона", спешащего навстречу судьбе, и будто бы всё обошлось, и не было никакого Блейка, и мы с Матье встретились в проливе Черепахи...
1 Гакаборт -- верхняя часть кормы; Шпигельбург -- полоса обшивки в самой широкой части кормы.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Н.Князькова "Про медведей и соседей" (Короткий любовный роман) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | В.Колесникова "Влюбилась в демона? Беги! Книга вторая" (Любовное фэнтези) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | | А.Масягина "Шоу "Кронпринц"" (Современный любовный роман) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"