# Дети Янтаря. Книга I. Глава 17. В поисках Бресанта

Вита Алая

Бригита разыскивает Бресанта

Дело, которое мне предстояло, имело целый ряд осложнений: нужно было найти незаметную дверь в Лабиринт Отражений где-то в верхней трети Кайр-Педриван, потом отыскать путь через него в Тир-Теренгире при помощи трёхмерного лабиринта, и затем вернуть человека из самадхи; ни одну из этих задач я ещё ни разу не выполняла самостоятельно. Как Бресант отреагирует -- вообще отдельный вопрос, в котором сложно что-либо предвидеть. Но это необходимо было сделать, так что я просто стала решать проблемы по одной.

Подъёмник лифта, к счастью, так и оставался внизу (я понятия не имела, как вызвать его с другого уровня). Ручка крутилась легко, без усилий. Пролетев на большой скорости более половины башни, я замедлила ход и стала приглядываться к стене, но никакой двери не заметила. Поняв, что проскочила нужный отрезок, я завертела ручку в обратную сторону, спускаясь. На этот раз я подключила магическое зрение, и тогда без проблем обнаружила вход -- по свечению кнопки из омры.

Оказавшись внутри, я расчехлила соласин -- удобная всё-таки вещь! -- и повесила цепочку с ним на шею, ибо освещение из редких окошек на фасаде башни было слабым и почти не достигало её тыльной стороны, примыкающей к скале.

Перед дверью я остановилась и заранее вызвала образ Лабиринта в Камне -- чтобы не задерживаться в Коридоре. Припомнив инструкции Корал, я прикинула, что, по отношению к Авалону, Тир-Теренгире находится впереди справа, и шагнула за дверь.

В прошлый раз я увидела наложение структур только тогда, когда начала двигаться вдоль коридора, но куда свернуть вначале? Конечно, в случае ошибки, можно выйти в другое отражение и попробовать снова... Однако я всё же предприняла попытку определить направление, не сходя с места, и на этот раз у меня получилось.

Обратив взор направо, я проследила взглядом переплетение узоров и увидела несколько последовательностей отражений, исполненных большего реализма, чем остальные: одна шла резко вниз -- это, должно быть, Тир-на-Мард; другая немного забирала вверх -- в этом направлении, противосолонь лежала дорога в Тир-фо-Туин; третья же линия шла строго горизонтально, и это должен был быть Тир-Теренгире.

Следовать по линии не составило большого труда. Снаружи коридор оставался тем же самым, и, не зная подноготной, казалось нелепым ходить по нему туда-сюда, но тонкая картина, наблюдаемая магическим зрением, полностью менялась, действительно походя на дорогу меж Отражениями, словно по граням узоров в калейдоскопе. Я прошла три двери противосолонь, потом две посолонь, снова одну противосолонь, и вышла в следующую прямиком к знакомой колонне со светящимися узорами.

Пьянящий лёгкостью воздух бальзамом пролился на мои нервы, и я от всего сердца поприветствовала живущее здесь сознание. Туман колыхнулся в ответ, расступаясь, и еле слышно зазвенели живые колокольцы разумных яблонь вдалеке. Я пошла на этот звон, по направлению к заводи Бресанта.

Вспышки волнения, поднимавшегося было при мысли о предстоящей задаче, сразу же улетучивались, как тают первые снежинки, опускаясь на тёплую землю. И весна души, царившая здесь, вскоре взяла своё. Уже на полпути я пришла в совершеннейшую гармонию чувств и перестала испытывать какую-либо неловкость по поводу того, что мне предстояло вернуть голого, малознакомого и смертельно опасного мужчину из "страны грёз".

Однако заводь оказалась пуста. В любом другом месте я бы наверняка испытала разочарование или беспокойство, но в этом чудесном Отражении подобные реакции казались чуждыми. Я просто смотрела на заросшие травой края и думала, что прошли уже как минимум сутки с тех пор, как Бресант покинул это место.

Спустя минуту до меня дошло, что это может означать: он уже подвергается опасности, если направился куда-либо в окрестности Авалона. Я села на траву и достала Козырь Бресанта. Однако карта молчала, как если бы он по прежнему пребывал в самадхи или...

Я не знала, что "или". Возможно ли, что он вырыл себе другой водоём? Я спросила у тумана и заметила, что ко мне уже слетелось немало светящихся мотыльков, в поведении которых наблюдалась некоторая оживлённость: многие из них описывали круги, подлетая и отлетая, словно приглашали меня куда-то. Я последовала за ними.

Мотыльки привели меня куда-то за границы яблоневой рощи. Туман расступился и я увидела пасущееся на краю поля четвероногое. Подойдя ближе, я с удивлением узнала пегаса Бресанта. Учуяв меня, он вскинулся и распахнул крылья, словно хотел улететь, но мотыльки роем закружились над его головой, и животное успокоилось.

Я медленно подошла к нему, чтобы не спугнуть. Пегас смотрел на меня грустными разумными глазами.

-- Здравствуй скотинка, -- поприветствовала я его чарующим голосом, которому научили меня эльфы. -- Где же твой хозяин?

Животное понурило голову. Говорить, как дедов Шаск, оно явно не умело. Однако на помощь пришли мотыльки, закружившись у меня перед глазами и передав его тоску. Я увидела, как пегас искал Бресанта у заводи и в округе, но не нашёл.

Похоже, произошло нечто непредвиденное. Только вот, что именно? Я попыталась вопросить мотыльков, но те рассыпались нестройным роем -- возможно, им просто нечего было мне показать, поскольку не осталось свидетелей случившегося. Однако, яблони должны были хоть что-то знать. Они были в курсе всего, что происходило на этой земле, благодаря туману.

Я вернулась в рощу, почтительно прикоснулась к одному из стволов и вновь испытала приятное чувство близости с бесхитростным сознанием полного жизни растения. Но наслаждаться, увы, было некогда. Я задала свой вопрос на понятном дереву языке -- в ощущениях, и яблоня в той же форме поведала мне о недавнем чужом присутствии.

Несколько человек явились через Лабиринт Отражений, порыскали у подножия холма, и удалились тем же путём, что пришли. Люди вели себя очень осторожно, природу не трогали, и пробыли недолго, так что их не пришлось "умиротворять". Примерно тогда же пропал и Бресант, но ушёл ли он вместе с ними, от них или за ними, яблоня сообщить не могла, как и описать визитёров -- у неё не было глаз и человеческих критериев оценки.

Всё это вместе -- пустая заводь, таинственные посетители, брошенный пегас -- внушало тревогу. Я со вздохом поблагодарила дерево и направилась обратно к стеле. Ещё сильнее, чем в прошлый раз, мне хотелось остаться здесь навсегда и забыть обо всех заботах, но я не могла.

Вернувшись через Коридор в Кайр-Педриван, я спустилась на лифте ниже и при помощи магического зрения отыскала дверь в основание Лабиринта Отражений. У меня не было выбора: я должна была предупредить Бресанта или хотя бы узнать, что с ним случилось, и в моём арсенале оставался лишь один способ -- Зеркало Истины. Похоже, именно эту необходимость предвидела Корал.

Благополучно миновав дорожку по ниточке над котлом бесчисленных реальностей, я очутилась в Кайр-Видр. Закрывшись в пещерке с Зеркалом Истины, я набрала воды в чашу, извлекла Лунный камень и спрятала соласин.

Сосредотачиваясь на вопросе, я не смотрела на воду, ожидая пока та успокоится. Но на стенах маленького помещения продолжала отражаться странная рябь. Вспомнив озеро в Тир-Финдаргаде, я взглянула на чашу и убедилась, что водная гладь совершенно неподвижна, лишь по серебряному дну словно бегут отражения крошечных облачков. Да, весьма необычная вода!

Я пожелала увидеть, где находится сейчас и что делает Бресант. Его изображение незамедлительно возникло в Зеркале, но как-то отдельно от окружения, словно вокруг ничего не было. Он сидел в позе полулотоса и ничего не делал, хотя явно находился в сознании.

В первый момент я подумала, что он каким-то образом попал в Око Лабиринта Отражений, и моё предупреждение опоздало, поскольку его оттуда не достать, не открыв купол в караулке над Кайр-Педриван. Хотя, если стража не успеет смениться... Но нет, присмотревшись, я обнаружила, что ноги его скованы цепью, крепившейся к тому никуда, в котором он находился. Чёрт подери, к кому же это его угораздило попасть в плен?!

Тут Бресант повернул голову ко мне, явно почувствовав внимание, как и Корвин в аналогичной ситуации. Тренированный, зараза. К сожалению, в отличие от деда, у него не было Зеркала Истины, чтобы создать двустороннюю связь...

И тут меня осенило: что если попробовать сунуть голову в чашу? Тело целиком не пролезет, да я вовсе и не жаждала очутиться с ним в одной неведомой темнице, где не работают Козыря. Но, может быть, удастся поговорить?

Я предприняла попытку, но только нахлебалась воды.

В чём же дело? Может, это срабатывает только с природным Зеркалом Истины под естественным Трилангалахом? Нет, если механизм вообще действовал, то он должен был действовать целиком. Значит, был ещё какой-то фактор, который я упустила, а Артур вовсе не знал, раз понятия не имел, что через Зеркало Истины можно проникать физически.

Я отмотала в памяти назад своё пребывание в Тир-Финдаргаде и вспомнила, что первым делом напилась из озера воды. Может быть, фокус в этом? Если так, я как раз только что глотнула из чаши, значит, нужно просто попробовать снова.

Мне пришлось заново сосредоточиться на Бресанте, потому что картинка пропала от неожиданного умывания. Он сидел в той же позе и смотрел в мою сторону.

На этот раз я осторожно опустила голову в воду, на всякий случай задержав дыхание и не сводя с него глаз.

В лице Бресанта промелькнуло удивление, когда перед ним стало возникать нечто из ниоткуда, и сразу сменилось узнаванием. Через секунду мы уже смотрели друг другу в глаза. Сознание у меня тут же поплыло, как и каждый раз, когда мы встречались взглядом, но я отсекла эти ощущения усилием воли -- сейчас не до мистики.

Бресант молчал, выжидательно глядя на меня. Я осмотрелась. Теперь его место пребывания не казалось ничем. Он явно находился в тюремной камере, вырубленной, похоже, прямо в скале. Единственная её необычность состояла в прозрачном слое на стенах, блестевшем, словно стекло, под слабым светом из невидимого источника, спрятанного за решёткой над дверью.

-- Где ты? -- недоумевающе спросила я.

-- В Авалоне, -- последовал незамедлительный ответ с едва заметным налётом сарказма.

Ну конечно -- это видрин на стенах блокирует козырные контакты! И даже Зеркало Истины до некоторой степени, по всей видимости. Безусловно, есть смысл покрыть им стены тюрьмы, если заключёнными могут оказаться кто-либо из амберский или хаосской родни.

Понятен тогда и сарказм. Я пристально посмотрела Бресанту в глаза, чтобы у него не осталось сомнений в том, что я непричастна к его пленению.

-- Как ты сюда попал? -- я решила придерживаться делового тона.

-- Меня захватили в Тир-Теренгире, пока я был в отключке, и доставили сюда.

М-да, причастна я всё-таки была, хотя и невольно. Кто-то явно сообразил из моего рассказа, что следует втихаря наведаться в Землю Блаженства. Но кто? Во мне начала подниматься пока что безадресная ярость.

-- То есть, ты не знаешь, кто именно это сделал?

-- Ну почему же? Они приходили меня допрашивать -- Моргана, и ещё один здоровяк по имени Дилан.

Ну конечно! Кто же ещё?! Но как им удалось сделать это тайком ото всех? Или только от меня? Ярость моя ещё усилилась, требуя выхода.

Словно отвечая на мои мысли, Бресант добавил:

-- Сегодня приходил также Артур. Он был любезен, но без ответов на вопросы освободить меня отказался.

Ах так? Ну что ж, теперь я знала, с кого начать.

-- Тебя пытали? -- хладнокровно спросила я.

-- Пока нет, -- столь же хладнокровно отозвался Бресант, -- хотя Дилану не терпится это сделать, но пока что его остановила Моргана, насколько я понимаю, при помощи Артура.

Ну, конечно: Моргана просто боялась меня, ведь ясно было, что рано или поздно я обо всём узнаю, так же как и то, что руки у неё развязаны ровно до тех пор, пока я в неведении. Но Артур: был ли он в курсе с самого начала или тётя его подключила только когда коса нашла на камень с Диланом? Впрочем, наверняка, именно за этим он и удалился столь спешно утром. Как бы там ни было, шило вылезло из мешка, и я намерена была с ним разобраться.

Видимо, моя решимость отразилась во взгляде, потому что на лице Бресанта промелькнула тень облегчения в ответ на мои слова:

-- Я этого так не оставлю! Так или иначе, я тебя оттуда вытащу. Но на это может понадобиться время.

Он кивнул со сдержанной признательностью. Конечно, у него не было причин мне доверять или полагаться на меня, не знал он и того, насколько сильной может оказаться моя мотивация перед лицом очевидных сложностей, как не знала этого пока и я сама, но намерение он явно оценил.

Я вытащила голову из чаши и, стряхивая воду, начала осмысливать то, что обнаружила. Конечно, к самому факту пленения придраться трудно, поскольку речь идёт о государственной безопасности. Но до пыток дело дойти не должно, да и темница была достаточно унизительным местом для особы королевской крови, чья вина не доказана.

Говорить, очевидно, имело смысл только с Артуром, к чему я и собиралась немедленно приступить, особенно учитывая зудящий "счёт" за сокрытие от меня положения дел.

Я опорожнила чашу, спрятала Лунный Камень и вышла в коридор. Пройдя через нарисованную дверь в основание Кайр-Педриван, я поняла, что слишком взбудоражена, чтобы идти сейчас сквозь бульон Отражений. Надо в ближайшее же время нарисовать Козырь своих апартаментов. Но какого чёрта? У меня была омретка Артура, ею-то я и воспользовалась.

Артур без лишних вопросов провёл меня через Козырь, и я оказалась в его кабинете. Здесь царила позолоченная белизна. Обычно я не любила белоснежные интерьеры, но золото и резьба по дереву делали картину уютной при ослепительной роскоши, так что я даже несколько отвлеклась поначалу, оглядываясь.

-- Ты была в Кайр-Педриван? -- спросил меня Артур несколько настороженно.

Это вернуло меня к нашим баранам.

-- Да, -- я живо обернулась к нему и, не утруждая себя объяснениями, перешла в атаку: -- Ты ничего не хочешь мне сказать?

На щеках моего юного дяди на миг вспыхнула краска, но он достаточно быстро взял себя в руки, вздохнув:

-- Судя по тону, ты уже знаешь, что мы взяли в плен Бресанта.

-- Вот именно. Кто "мы"? И почему я не была поставлена об этом в известность?

Артур смутился.

-- Ну вообще-то, я сам узнал об этом только сегодня утром. Это была инициатива Дилана и Морганы.

-- Но ты не посчитал нужным сообщить об этом мне...

-- Моргана уверяла, что ты сразу же вмешаешься... и, похоже, была права. Мне хотелось сперва разобраться, что к чему, и понять самому, как лучше поступить.

-- И что? Судя по всему, ты решил, что держать в тюрьме члена королевской фамилии без какого-либо доказательства его вины, вполне приемлемо?

Я и сама понимала, что была как-то чересчур агрессивна. Зная дядю всего несколько суток, я вела себя с ним словно с младшим братишкой. Забавно, как порой человеческие характеры сразу устанавливают связи по каким-то загадочным схемам.

Артур снова покраснел, потом побледнел, затем, похоже, разозлился, и ответил довольно высокомерно:

-- Ему достаточно ответить на несколько простых вопросов, чтобы снять с себя подозрения, но он не желает этого делать. Учитывая серьёзность его возможной вины -- шпионаж в пользу Амбера -- не можем же мы его просто отпустить!

Однако у меня не было настроения на поблажки:

-- А тебе не приходило в голову, что, будь он шпионом, объяснения у него как раз нашлись бы, причём, проверяемые и снимающие с него все подозрения, и он не замедлили бы их выдать, чтобы продолжить своё "тёмное дело"?

Артур растерялся. Похоже, это действительно не приходило ему в голову. Я продолжала нажимать:

-- Моргана сказала тебе, при каких обстоятельствах он был пленён?

Артур оживился:

-- Да! И между прочим, они вызывают вопросы уже к тебе. Ведь ты сказала, что его не было в Тир-Теренгире, а была только серебряная рука, но у него в кулаке нашли твой амулет! Получается, ты нам солгала. Зачем?

Ну теперь-то в моей лжи уже не было никакого смысла, и я открыла карты:

-- А вот именно за этим! Чтобы он мог спокойно лечиться, а не сидеть в темнице у параноиков, у которых один шпионаж на уме. Он ведь наращивал там руку, и это должно было занять немало времени. Стал бы шпион этим преспокойно заниматься? После того, как благополучно сопроводил нас до места назначения. Не логично ли предположить, что поставленная по отношению к нам задача была на этом выполнена, и потому он перешёл к другой, с нами уже не связанной? В конце концов, будь он врагом, зачем ему нам вообще помогать? Чтобы втереться в доверие, ему стоило вступиться за нас тогда с амазонками явно, что давало бы возможность войти во дворец, как друг, но он этого не сделал. Что, не клеится?

-- Ну, выглядит вполне логично, когда ты это так представляешь...

-- А теперь спроси себя: что если я права? Вот будь у тебя самые благородные побуждения, о которых ты бы даже говорить постеснялся, а тебя упекли в тюрьму за шпионаж? Причём не за руку поймали, а подловили подло, во время сна?

-- А благородные побуждения, о которых я бы постеснялся говорить -- это любовь, да? -- дерзко спросил мой юный дядя.

Я чуть не отвесила ему оплеуху, однако, невероятным усилием воли сдержалась, лишь скрипнув зубами. Как часто бывало, такое сверх-усилие выбросило меня в совершенно иной, отстранённый режим восприятия. Действительно, что-то слишком много чувств выброшено в воздух. В самом деле можно подумать, что я влюблена. Да и Артур как-то ревниво реагирует... Ладно, с собой я разберусь чуть позже, а вот Артур не впервые проявляет излишнюю эмоциональность в мой адрес. Внезапно я решила, что пора уделить внимание этому вопросу -- так сказать, подстелить соломки на скользкое место, пока кто-нибудь не упал.

Окинув дядю беспристрастным диагностическим взглядом, я увидела, что его просто переполняют разнообразные чувства: он был смущён, восхищён, возбуждён, возмущён и Единорог знает, что ещё. А дело всё в гормонах; причина хоть и банальная, но серьёзная -- толкает людей по молодости на великие подвиги и столь же великие глупости. Ему необходим был близкий контакт с женщиной, а споры часто являются сублимацией близости и отдушиной для сексуальной неудовлетворённости. Вот только подобные игры могут незаметно "потерять невинность", особенно, для неискушённых юнцов, а мне такие осложнения были ни к чему. Следовало срочно что-то предпринять для разрядки обстановки.

Я отодвинулась, равнодушно пожала плечами и скучным тоном "пошутила":

-- Да, любовь к родине, например.

Это подействовало, как ушат холодной воды на голову. Артур на миг растерялся, когда эмоциональная ситуация неожиданно рассыпалась, а я, пользуясь моментом, продолжала перестраивать его восприятие, взяв дружеский тон:

-- Послушай, мы, конечно, не знаем, в чём дело, но нельзя ли как-то поменять тактику? Эскалация конфликтов обычно не доводит до добра. А уж тем более пытки...

-- Нет, конечно, это недопустимо, -- автоматически согласился Артур, с трудом переключаясь в новое русло, и тут не было ничего надёжнее, чем позволить ему самому развить мысль, поспешно высказанную в оправдание. -- Только Дилан может не понимать политических последствий, даже если... я только говорю, если бы этот парень действительно был шпионом. Нам же ещё как-то общаться с противными сторонами может прийтись.

-- Вот и хорошо. Но недостаточно хорошо, если ты понимаешь, о чём я, -- тут я позволила себе прикоснуться к его локтю для закрепления согласия со мной. -- Я уверена, что дружбой и доверием тут можно добиться большего. По крайней мере, я могла бы попытаться.

-- Мм... что конкретно ты предлагаешь?

Кажется, Артур был у меня в кармане, причём без излишеств, так что можно было себя поздравить, хоть как я не любила НЛП.

Жаль, что спросить не у кого, но, судя по всему, таки засиделся парень "в девках", вот и поднакопился "заряд" -- сейчас его любая искра могла поджечь, как сухое сено. Давно пора было, если не невесту подыскать, то хотя бы любовницу подсунуть. И куда только старшие сморят? Ах, их же нет. Caramba! Придётся кому-то поручить, а для него пока побыть "своим парнем", что не составляло проблемы -- это получалось у меня порой даже слишком легко.

-- Может, перевести его в какие-нибудь свободные апартаменты? Пусть со стражей и всеми делами, но всё же не в камере. Моргана и Дилан перестарались, но это может сыграть нам на руку. Я выступлю как поручитель, буду навещать его, как друг, и постепенно выведаю всё, что смогу. А это гораздо больше того, что он пожелает сказать, уж поверь мне. Я неплохой психолог, можешь у Морганы спросить.

Всё это время я исподволь направляла Артура к двери, и так мы дошли до выхода из его покоев. Он кивал и соглашался, но в конце всё же сказал:

-- Я подумаю и дам тебе знать. Возможно, стоит поднять тему за ужином.

-- Отлично!

Я хлопнула его по плечу и бодрым жестом подала руку, которую он машинально пожал, как мужскую. Хвала тренировкам, она у меня и вправду крепкая.

Действительно, пока неплохо, учитывая неожиданные подводные камни. Я облегчённо вздохнула и направилась в свои комнаты. Caramba, забыла спросить, где подвеска! Впрочем, если Артура поставили в известность позднее, он может и не знать. Говорить с Морганой с глазу на глаз мне сейчас совершенно не хотелось, а с Диланом -- и подавно. Спрошу за ужином, когда все будут в сборе. Ах да, вероятно ещё там придётся оправдываться за ложь; впрочем, я уже отработала линию защиты с Артуром, её и буду придерживаться. В такой ситуации лучше бесстрастный подход. Не стоит показывать излишнюю заинтересованность. Всё равно каждый досочиняет мою мотивацию в меру своей распущенности. Аминь!

Оставшееся до ужина время я посвятила созданию Козыря своей спальни на всякий "пожарный" случай, коих вскорости мне предвиделось немало, а заодно и Козыря пляжа.

За столом, однако, дела пошли неважно, и мнения разделились. Против моего предложения намертво встали Моргана и Дилан; Манвин и Давид сильно сомневались; рискнуть были готовы только Корал и Артур; Найда и Мартин воздержались. Мне не оставалось ничего другого, кроме как созвать Совет Крови. Оказалось, что это будет впервые за время отсутствия Корвина, и все сразу посерьёзнели.

Назначен Совет был через день, чтобы все могли подготовиться. Первым моим порывом было настоять на сборе завтра, чтобы Бресант лишние сутки не сидел в тюрьме, но, подумав чуть лучше, я прикусила язык. Стоит использовать время по-максимуму, готовясь не только к дебатам, но и к худшему развитию событий. Если они решат оставить его под замком, придётся устроить побег. Я чувствовала, что обязана освободить этого человека любой ценой, поскольку косвенно была виновна в его пленении. Безусловно, это несколько осложнит мои отношения с родственниками, но у меня был карт-бланш от Корвина, так что обойдётся как-нибудь.

Во время ужина я прикидывала, к кому бы обратиться с деликатным вопросом "спуска пара" у нашего венценосного юноши, и решила, что больше всего для этой роли подходит Манвин, тем более, что с ним мы уже установили на днях какой-никакой контакт. Заодно я могла использовать это как повод незаметно отлучиться для нового разговора с Бресантом -- следовало выяснить несколько моментов прежде, чем предпринимать столь серьёзные шаги, и, желательно, без лишних свидетелей.

Кстати, Моргана сообщила, что подвеску она видела, только когда они "упаковывали" Бресанта в Тир-Теренгире. Забрать её не представлялось возможным -- кулак был сжат намертво. По "распаковке" же в камере, её не обнаружилось, хотя пленник был совершенно голый и спрятать её было некуда; а на вопрос, куда она делась, он не отвечал, как и на все остальные. Тётушка была вполне способна соврать, зажучив подвеску для каких-то своих целей, и я бы ей ни за что не поверила, если бы её слова не подтвердил Дилан. Конечно, он не вызывал у меня вообще никакого доверия, просто по складу характера лжец из него был никудышный, так что прочесть по лицу, говорит ли он правду, в отличие от старой мошенницы, не составляло труда.

После ужина я прогулялась с Манвином в Тир-фо-Туин для приватной беседы о личной жизни юного принца, и он довольно быстро схватил суть вопроса. Обещал что-нибудь придумать в ближайшие дни. Конечно, о том, чтобы женить Артура в отсутствие отца, не могло идти речи, но посвятить его в постельные игры он кого-нибудь найдёт. При дворе Земли-под-Водами царили довольно свободные нравы. Нужно было только создать повод. И принять предосторожности, настояла я: нам не нужны лишние интриги, истории о неравной любви или, пуще того, бастард. Манвин выразил полное согласие и обещал за этим проследить.

На обратном пути через Кайр-Педриван я, минуя замок, спустилась в основание Лабиринта Отражений и второй раз за день проделала путь по линии над бездной. С каждым разом я чувствовала себя там всё уверенней, хотя вряд ли когда-либо такая прогулка станет обыденной -- сосредоточение внимания требовалось полное. Если подумать, неплохой тренажёр для экстремальных перемещений по Отражениям, вроде Адской Гонки.

На пороге пещерки с Зеркалом Истины меня застиг козырный контакт. Кому там ещё не спится? Я закрыла за собой дверь и "приняла вызов", спрятав соласин и тем самым сэкономив себе усилие по визуальной блокировке, поскольку оказалась в полной темноте. Это оказалась Корал.

-- Доброй ночи, девочка моя. Надеюсь, не разбудила? Впрочем, я вижу, ты не спишь...

-- ??? -- вот тебе и "спряталась"!

-- Не напрямую вижу, конечно, просто чувствую. Мне пришёл в голову способ, который может всех устроить: думаю, его выпустят под "домашний арест", если он присягнёт быть нашим пленником чести.

-- Интересно! Думаешь, ему поверят?

-- Я могла бы за него поручиться, что тоже не гарантирует доверия, но, к счастью, у нас есть иной способ обеспечить присягу -- Пирамида Совета. Она работает, как детектор лжи, и оставляет некий свой отпечаток на человеке, который в случае нарушения клятвы действует точно так же, как если бы человек продолжал к ней прикасаться: на скреплённой такой "печатью" поверхности тела появляются сильные ожоги, а потом она начинает гнить. Даже нашей скорости регенерации хватает только на то, чтобы не началась гангрена. Помогает лишь раскаяние и некий искупительный поступок, засвидетельствованные той же Пирамидой. Впрочем, я уверена, что Бресант и без подобных последствий не дал бы клятвы, которую не намерен сдержать, но это убедит остальных. А вот захочет ли он -- думаю, тебе стоит поговорить с ним об этом заранее.

-- Хм! Надо подумать.

Корал как будто хотела сказать что-то ещё, но промолчала. При этом у меня появилось неуютное ощущение, что она прекрасно знала и то, где я сейчас нахожусь, и зачем, собираясь заговорить именно об этом, но потом раздумала меня смущать.

-- Ну хорошо, я устала. До завтра, милая.

-- Спасибо. До завтра, Корал.

Она немного удивлённо вскинула брови -- кажется, я впервые назвала её по имени, а не мамой. Однако тут же её губы тронула смиренная улыбка, и она, не мешкая, разорвала связь. А я присела на идущую вдоль стены каменную скамью подумать.

Да уж, неслабое средство! Интересно, откуда они так подробно знают о том, как именно оно действует, а особенно на нас? Зато теперь понятно, как могли допустить на ответственные посты в государстве Ринальдо, Мартина и даже Дилана. Дьявольская гарантия!

Это действительно было прорывным решением для нашей тупиковой ситуации. Вот только согласится ли Бресант? Это совершенно не в его интересах. Если уж сидеть под арестом, то за решёткой как-то даже честнее. Впрочем, я ведь решила, что вытащу его любой ценой -- больше ему надеяться в нашей подгорной козыренепроницаемой тюрьме было не на кого. Но спросить стоит. Так что я наполнила чашу, извлекла Лунный Камень и приступила к своей задаче.

Бресант сидел в позе лотоса, похоже, по-прежнему, заменяя сон медитацией, но как только я окунула голову в серебряный тазик, чтобы появиться фантасмагорической головой без тела в его камере, сразу открыл глаза, встречая меня непроницаемым взглядом.

Я перешла сразу к делу:

-- Мнения разделились, и мне пришлось созвать Совет Крови, чтобы вытащить тебя оттуда. Моргана и Дилан всерьёз уверены, что ты шпион.

Я сделала паузу, не задавая вопроса, но пристально глядя ему в глаза. Он тоже ничего не ответил, но на миг опустил защитную завесу во взгляде. Мир сразу закружился, сверкая какими-то вспышками на периферии зрения; впрочем, это быстро закончилось. Такие вещи нельзя объяснить, их просто чувствуют: я увидела чистое сердце, и убедилась, что он не замышляет против нас зла.

Кстати, похоже Бресант нашёл способ избавить меня от видений этой "завесой"... Хотя, что я говорю? Откуда ему знать? Возможно, в прошлые разы я просто заставала его врасплох. А если подумать, половина случаев была вообще не наяву. И всё же, не очень приятно, когда кто-то закрывается, путь даже сейчас это скорее кстати: неудобно было бы решать проблемы с "плывущим" сознанием.

-- Совет назначен на послезавтра. Тебе придётся подождать. Я не стала их торопить, потому что хочу подготовиться к неблагоприятному исходу. Можешь показать мне левую руку? Стоит подкоротить протез на случай побега.

Когда последнее слово прозвучало, до меня в полной мере дошло, что я собираюсь делать. Это казалось диким, необъяснимым, но я просто знала, что должна так поступить. Бресант испытующе впился в меня взглядом -- конечно, ему тоже предстояло решить, стоит ли мне доверять. Я сама не знала, почему готова пойти ради него против семьи -- искупление вины за плен сейчас казалось не более, чем отговоркой, ибо я чувствовала решимость пойти куда дальше. Куда -- не знаю, просто в его присутствии передо мной как будто открывалась новая глава судьбы, причём такая, ради которой не жалко было оставить позади всю прежнюю жизнь. Но о таких вещах не говорят. Так что я просто смотрела на него в ответ, и мой взгляд был открыт.

Вот так молча мы и договорились. Надо сказать, освежающее разнообразие после всех этих безрезультатных дебатов за семейным столом!

Бресант поднял культю перед собой, и я увидела, что она стала ещё немного длиннее. Плоть нарастала неравномерно и обрубок казался заострённым к концу. Налицо оказалась проблема, которую я не предусмотрела:

-- Боюсь, без примерки ничего не выйдет, -- вздохнула я. -- А в таких условиях осуществить её незаметно не вижу возможности. В эту ёмкость входит только моя голова.

Брови Бресанта приподнялись -- очевидно, он не имел ни малейшего понятия, о чём я толкую, но не стал размениваться на подробности, а вместо этого спросил:

-- Каким же будет благоприятный исход?

-- Ну, я так понимаю, отпустить тебя на все четыре стороны согласятся только в том случае, если ты исчерпывающе ответишь на вопросы, связывающие тебя с нашим царством: как и зачем ты сюда попал, что делал здесь и зачем нам помогал.

Бресант в ответ лишь плотно сжал губы, в лице его читалась непреклонность.

-- Я так и подумала. Поэтому вопрос на Совете будет стоять о том, чтобы переместить тебя из темницы под домашний арест, по крайней мере, до того, как мы найдём какое-то другое решение или выработаем взаимное доверие.

-- Это приемлемо. Что для этого нужно?

-- Тут всё зависит от требований предубеждённых членов семьи. Полагаю, они захотят получить ответы хоть на какие-то вопросы, например, кто ты вообще такой и откуда взялся, --Бресант чуть склонил голову в знак того, что это условие обсуждаемое. -- Но этого может оказаться недостаточно. Единственный реалистичный шанс -- стать нашим пленником чести, а клятву скрепить магически, так что, если ты хотя бы задумаешь нарушить её, будут неприятные физиологические последствия. Но это исключит побег. Иначе придётся ждать, пока я придумаю, как тебя оттуда вытащить. Точнее, вытащить не проблема, в конце концов, методом грубой силы, а вот с протезом сложнее вопрос.

Бресант отмахнулся:

-- Протез не критичен.

Он подумал буквально секунд десять и уверенно сказал:

-- Я согласен на домашний арест и принесу необходимую клятву.

-- Не хочешь узнать, какие именно последствия влечёт её нарушение?

-- Я не собираюсь её нарушать.

Эта фраза как-то разом сняла все дальнейшие вопросы по пленению. Но остался один личный:

-- Я хотела узнать о своей подвеске. Где она?

-- На мне, -- я недоверчиво подняла брови: на нём были одни штаны. -- Спрятана магическим образом. Я верну её при личной встрече.

Мне оставалось только положиться на его слово. На этом темы были исчерпаны, по крайней мере, для разговора в том неудобном положении, в котором мы оба находились, особенно я -- согнувшись с головой на весу, чтобы не замочить одежду.

-- Тогда до встречи, -- я изобразила подобие кивка.

Бресант тоже склонил голову, прощаясь, и я наконец-то разогнулась. Размяв спину, я подумала и попросила Зеркало Истины показать мой знак Солнца-Луны. В чаше снова отразился Бресант, и на груди у него действительно висела моя цепочка. Убедившись, я быстро разорвала контакт. Интересные у него всё-таки магические приёмы -- хотела бы я таким научиться, но это только если очень повезёт.

Однако, пора было на покой. И тут как нельзя кстати оказался Козырь моих покоев. Каламбур, однако.