# Дети Янтаря. Книга Ii. Глава 7. Узы

Вита Алая

Что делать новобрачным, если их друг к другу тянет, но не по своей воле?

Для нас приготовили новые совместные покои в юго-восточном углу замка, на третьем этаже, рядом с апартаментами Флоры. Комната была всего одна, хотя и большая, пятиугольная, но к ней можно было присоединить три прилегающих комнатушки, ныне пустующих. А пока, стены и потолок задрапировали золотисто-кремовой тканью, у косой угловой стены установили огромную кровать из массивного резного дуба, застеленную алым шёлковым бельём, у западной и северной стен -- по кожаному дивану, в центре комнаты -- круглый столик и несколько стульев, а в свободном углу у выхода на "французский" балкончик -- большой шкаф, куда должны были перенести наши вещи.

Можно было бы поспорить, что это -- дело рук Флоры, если бы она не провела всё утро со мной и Морганой, хотя работу над помещением могли начать и заранее, но...

Слон в виде гигантского брачного ложа стоял почти посреди комнаты, и больше нельзя было его игнорировать.

Я непроизвольно поёжилась, субъективно уменьшаясь в размерах, и отняла руку, пробормотав:

-- Я не готова...

-- Я и не думал настаивать, -- мгновенно отозвался Бресант, а потом вдруг придвинулся вплотную, вырастая и заступая мне всё поле зрения: -- Хотя мог бы...

При этом он выпустил наружу свою могучую волю, которую я ощутила почти физически, как давление в области живота, в котором мгновенно запорхали бабочки -- оранжевые такие, с чёрными пятнышками на крыльях...

Фракир напряглась у меня на запястье, но -- "Не сейчас!" -- мои инстинкты уже отреагировали на вторжение. Я распрямилась, тоже выросла, прижалась к Бресанту и обволокла его своим очарованием, как-то внезапно вспомнив, что живёт в моей матке такая страшная сила, которой я зареклась пользоваться после Бетховена, поняв, насколько разрушительным может быть её воздействие. Но сейчас все тормоза куда-то пропали. Возможно, потому, что я чувствовала перед собой равного, а возможно, из-за опьянения.

Глаза у моего мужа на миг закатились, потом он весь напрягся, собирая обратно распущенную вокруг энергию, и сделал шаг назад.

-- Прости, -- вздохнул он и открыл глаза, в которых снова появились не то, чтобы жалюзи, но плотные гардины. -- Не знаю, что на меня нашло. Именно так я отбирал выпускниц школы наложниц для сераля. Брал только тех, кто не ломался, не таял, но и не начинал жёстко сопротивляться -- девушка должна была продолжать меня "слышать". Всё остальное вело к ненужным осложнениям в поведении.

Я нервно хихикнула:

-- Да, в наложницы я точно не гожусь.

-- Зато ты годишься в богини, -- серьёзно сказал он, усилием воли срывая "гардины".

Этот бездонный взгляд давал мне достаточно неба, чтобы в него полететь... Если бы голова так не кружилась. Я не нашлась, что сказать. Впрочем, Бресант и не ждал ответа. Долго такой открытости он пока не мог выдержать: отвёл глаза, отошёл от меня и с усталым вздохом опустился на диван. И снова уменьшился в росте.

Я тоже отошла и завалилась на противоположный диван, вздыхая. И тут же помимо воли чуть снова не встала. Бресант подался вперёд сихнронно со мной.

-- Да что ж за чертовщина?! -- выругалась я.

С увеличением расстояния между нами, притяжение явственно усилилось. Я вновь обратилась к спикарте, подняв руку так, чтобы видеть её и заодно пространство между нами. Пришлось подкачать ещё больше энергии.

-- Похоже на какой-то чёртов магнит, -- сказала я.

-- Это объясняет, почему кольцо меня не защитило, -- вяло прокомментировал Бресант. -- Но не увеличение разности потенциалов при отдалении.

-- Кстати, магниты ведь можно отвести на расстояние, на котором притяжение исчезнет?

-- Стоит попробовать, -- Бресант попытался взбодриться и отойти на противоположный конец комнаты, но не дошёл до стены. -- Можешь ещё подшаманить, или что ты там делала?

Я заставила спикарту увеличить набор энергии ещё больше. Голова загудела. Бресант целую минуту пытался сделать ещё полшага, даже пот по вискам потёк, но в конце концов сдался:

-- Нет, что-то мне нехорошо.

-- Мне тоже. Кажется, дальше нужна такая мощность, причём, противоположной полярности, что мы просто не выдержим. Иди сюда. Придётся посидеть рядом.

Бресант не вполне уверенной походкой вернулся к дивану, на котором я сидела. Нам обоим сразу полегчало. Хотя меня плющило явно не так сильно, как его.

-- Что с тобой? -- спросила я. -- Ты прямо позеленел.

-- По-моему, в последней бутылке вина, в той древней, которую прислал Дворкин, содержались какие-то психотропные вещества. Мой организм воспринимает их, как яд. Забавно, учитывая то, что выносить многие яды в дозах, обычно считающихся летальными, я натренирован.

Бресант сел ровно, прикрыл глаза и начал погружаться в себя, очевидно, надумав заняться саморегуляцией. Однако мой организм, воспринявший психоактивное вещество не так тяжело, отреагировал бурным энтузиазмом.

-- Точно! Так вот почему у меня размеры предметов всё время меняются. Но ничего! У меня есть лекарство!

В обычной ситуации опьянение алкоголем и психоделиками я тоже снимала цигуном, но на это могла уйти пара часов, а нам надо было что-то решать уже сейчас -- по поводу магнитного заклинания и по поводу Рэндома. Зато у меня на пальце был инструмент, способный мигом доставить почти неограниченное количество энергии. Я взяла Бресанта за руку и скомандовала спикарте переключиться на наполнение нас обоих отрезвляющей энергией с высокой частотой вибраций.

Минут через пять у меня в голове прояснилось, а ещё через парочку появилась лёгкость в теле. Я вопросительно посмотрела на Бресанта, который безропотно принял мою помощь. Глаза у того прояснились и во всей позе появился тонус. Он кратко кивнул, давая понять, что ему тоже достаточно. Всё-таки мне очень повезло с новоиспечённым мужем в плане лёгкости взаимодействия: он обладал повышенным вниманием, читал настроения и понимал в магии; действовал, считывая контекст ситуации и не задавая лишних вопросов, потому что, имея богатый опыт, заранее знал, что от него требуется.

-- Мне необходимо попить, -- предупредил Бресант.

Он встал и направился к столику, на котором стоял графин с водой и пара стаканов, и я пошла вместе с ним: не только для того, чтобы самой напиться, но и дабы не создавать снова излишнего натяжения между нами; пожалуй, мужу со мной тоже повезло, хе-хе. Он налил нам обоим по стакану, и жадно осушив их, мы вместе вернулись на диван. Я жестом предложила сесть спиной к спине, и мы забрались на диван с ногами, опёршись друг о друга. В таком положении на нас почти не давила магнитная сила.

-- Похоже, связали нас не только шарфом, -- усмехнулся Бресант.

-- Да уж. И что будем делать?

-- Разве мы обязаны что-то делать?

-- А как же Рэндом?

-- У меня есть предчувствие, что этот вопрос решится без нас.

Я отлепилась от его спины, чтобы обернуться и посмотреть в глаза:

-- Что ты имеешь ввиду?

Бресант тоже обернулся, стараясь сохранить телесный контакт (плечо -- к плечу, бедро -- к бедру) и ответил вопросом на вопрос:

-- А ты не заметила, что Мартин с Морганой несколько раз отлучались во время застолья?

Хм! Один раз я обратила внимание, что они ходили вместе за инструментами гораздо дольше необходимого, но мало ли что их могло задержать. А вот остальные...

-- Пару раз они выходили по одному, -- восполнил мои пробелы Бресант. -- И возвращались тоже, но отсутствовали вместе; в общей сложности -- часа полтора. По-моему, они что-то задумали.

Я вспомнила, как озаботилась новым условием Моргана, и что шепнуть тогда Мартину она могла вовсе не то, что я думала, а предложить какую-то авантюру по спасению отца, благодаря чему он от нас и отстал... Весьма правдоподобно. У тётушки были какие-то свои счёты к Лабиринту и Логрусу. В начале нашего общения она как-то выпалила с особенной злостью, что когда-нибудь уничтожит их оба. Тогда я списала это на какие-то свежие травмы, как гиперболу, но с тех пор любви к этим силам у неё вряд ли прибавилось. Поэтому, не исключено, что она задумала некую пакость с целью убить сразу трёх зайцев: навредить Лабиринту Амбера, сместить баланс сил в пользу Лабиринта отца, а заодно обрести двух неслабых должников -- короля Амбера и главнокомандующего флотом Авалона.

-- Пожалуй, с них станется, -- со вздохом согласилась я и вернулась в прежнее положение, Бресант тоже. Но спустя пару секунд спросила: -- А если у них не получится?

-- Ты ведь сказала, что не готова. Да и я против.

-- Почему? -- вылетело у меня раньше, чем я успела устыдиться собственной мелочности, ведь царапнуло по эго "Неужели я ему так противна?", хоть и знала, что нет.

-- Ну, сама посуди. Нас принуждают к этому в очень грубой форме, применяя крайние меры на грани терроризма. Если помнишь, Виала сказала, что Дворкин объявил себя наместником до тех пор, пока Рэндома не отпустят. А это случится, когда сдвинется с мёртвой точки ситуация трёх полюсов. Отсюда вопрос: каким образом секс между нами может её изменить?

Я могла лишь округлить глаза и задрать до предела брови, пусть собеседник этого и не видел, ибо ни одного предположения в голове не возникало. Но сама формулировка вопроса звучала угрожающе. А Бресант, не дождавшись ответа, добавил:

-- Я тоже не знаю. Но зато и ежу понятно, в чью пользу она должна измениться. И раз нас так настойчиво склоняют к соитию, скорее всего, оно что-то принесёт Лабиринту Амбера. И что-то достаточно существенное. Ты готова дать ему преимущество? Я -- нет.

Мои мозги всё ещё пытались вообразить, каким образом нечто столь интимное, как секс между двумя людьми, пусть даже королевской крови, может склонить чашу мировых весов силы на сторону того или иного полюса. Но Бресант был прав: даже не зная способа, о результате можно говорить с большей определённостью. Вот только...

-- Ну, кому преданна я, понятно. А ты, извини, почему не на стороне Амбера?

На этот раз Бресант повернулся в мою сторону лицом, и мне пришлось оказать ответную любезность. Чтобы смотреть друг на друга прямо, не сворачивая шею и не отвлекаясь на сопротивление притяжению, он взял меня за руки и сомкнул наши колени. И довольно долго вглядывался мне в глаза. Не знаю, что он там искал, а может, хотел что-то своё показать, но наконец сказал:

-- Думаю, ты теперь имеешь право знать, что Единорог -- моя мать.

Мышцы моей глотки непроизвольно дёрнулись, хотя не издали ни звука, я только поперхнулась собственной слюной и закашлялась. Бресант похлопал меня по спине и ободряюще потрепал по плечу, дожидаясь, пока я приду в себя.

-- Ты хочешь сказать... Та женщина с Козыря в белом платье?.. -- меня уже не волновало то, что я выдала факт копания в его вещах.

-- Да, -- мягко улыбнулся Бресант. -- Хотя в таком виде она больше не появлялась. А много лет спустя, когда я ушёл из царства искать свой путь, она нашла меня снова. Но теперь наши роли -- скорее, ученика и учителя. Она ведь неизмеримо больше, сложнее, объёмней той женщины, которую я помню, как мать. И общается со мной не плоскими людскими словами, а объёмными мыслеобразами. Я не всегда могу перевести то, что постигаю, на понятный язык, а чаще всего расшифровка образа длится не один день -- понимание разворачивается постепенно. И даже тогда это трудно выразить. Но могу сказать, что Лабиринты с точки зрения Единорога ведут себя, как капризные дети. Они готовы кромсать реальность, невзирая на жертвы, в борьбе за власть. А для Единорога любая жизнь священна, сколь бы мало разумной она им не казалась. И по-твоему, я могу выбрать сторону в этом конфликте?

Вот сейчас, именно в этот момент, я увидела в глубине души смертоносного воина такую искреннюю доброту, и одновременно -- беспристрастную мудрость, что сердце моё впервые действительно дрогнуло от каких-то намёков на возможный сход снегов с гор моей души в его сторону. Но у меня не было в учителях Единорога...

-- А я могу. Потому что наш Лабиринт ни на кого не нападал.

-- Возможно, он просто ещё слишком молод и скромен... -- Бресант вздохнул, -- Но хуже всего то, что из сложившейся ситуации нет иного выхода, кроме как кем-то пожертвовать. А для этого нужно либо уничтожение одного из трёх полюсов, либо слияние двух.

-- Точно! -- я щёлкнула пальцами и подняла указательный. -- Слияние. Вот как это связано с сексом. И брачная клятва тоже как-то так странно звучала. Возможно, это и есть рабочее заклинание.

-- Хочешь сказать?...

-- Да, похоже Лабиринт Амбера хочет поглотить младшего брата. Хоть я и не представляю, как, но, возможно, вот это намагничивание на самом деле не для того, чтобы принудить нас, а как раз для того, чтобы "высосать" оппонента через крошечный в масштабах вселенной пробой нашего контакта.

Озвучила я эту мысль и приуныла. Это значит, что нам с Бресантом никак и ни за что нельзя... И когда только моё настроение сменилось в ту сторону, что я могла бы об этом пожалеть? Или снова -- понимание от противного, раз в лоб я своих чувств не замечаю? Сидеть с ним рядом, соприкасаясь телами, было так приятно... Видя грусть в моих глаза, Бресант склонил мою голову к себе и мы опёрлись друг на друга лбами. В этом жесте одновременно было и утешение, и облегчение напряжения в шее от сопротивления пусть и минимальному, но ощутимому натяжению.

Если подумать, ситуация была на редкость дурацкая: с одной стороны нас силком поженили и принуждают к соитию, а с другой, даже захоти мы -- нельзя. Однако...

-- Интересно, а если мы разведёмся, это нейтрализует заклинание? -- пришла мне в голову мысль.

-- Разве что, если нас разведёт тот же Дворкин, при помощи нейтрализующего заклятия, да ещё и Лабиринт согласится снять магнитный заряд, -- ответил Бресант. -- Хотя, возможно, мама нам поможет. Если захочет. Она может сбить любую магическую конструкцию просто ударом копыта или прикосновением рога, но её мотивы -- сделать это или нет -- можно понять только с течением времени. Иногда.

Бресант помолчал, что-то обдумывая, а потом выдал:

-- Есть и другая возможность. Если обратить полярность, вероятно, получится сделать наоборот -- ваш Лабиринт поглотит Лабиринт Амбера.

-- Мне это не по нраву, -- поёжилась я. --Даже если наш Лабиринт согласится, я отказываюсь в подобном участвовать. Должен быть другой способ.

Бресант вскинул на меня взгляд своих серых глаз, которые, казалось, залучились влюблённостью. И на таком близком расстоянии, когда трудно даже сфокусироваться, у меня снова пошла кругом голова, хотя алкогольная интоксикация и развеялась.

-- Уф! -- я отстранилась. -- Что-то устала я от такой позы. Давай просто посидим.

Мы откинулись на спинку дивана, сидя вплотную, и я заметила на потолке большого паука, притаившегося в складке ткани. Он мне не понравился. На некоторых отражениях шаманы, а иногда и посвящённые воины умели входить в контакт с животными и наблюдать их глазами, а порой даже атаковать. И хотя о существовании подобных техник в Амбере я ничего не знала, но решила на всякий случай его прибить.

Бресант проследил за моим взглядом, тоже заметил паука и метнул в него маленькую молнию с руки. Паук испустил дымок и свалился на пол.

-- Ого! Ты и так можешь? А огнём?

-- Могу и огнём, -- пожал плечами Бресант. -- Но в ограниченных количествах. В сражении я предпочитаю полагаться на тело и оружие, разве что нет другого выхода.

Я подумала, что тоже могла бы поджарить паука при помощи спикарты. Кстати...

-- Так что будем делать с этим намагничиванием? Не сможем же мы вечно находиться рядом. -- Внезапно я кое-что вспомнила, хотя и не к месту. -- Есть одна легенда о старейшине, который не мог отвадить от своей дочери неподходящего ухажёра, потому что они очень любили друг друга...

-- Он связал их вместе, -- продолжил за меня Бресант, -- и спустя какое-то время они возненавидели друг друга. Я знаю эту легенду, но она справедлива лишь для индивидуумов с примитивным разумом, движимым эмоциями и физиологией. Когда гормональный туман в голове развеивается, бывший предмет вожделения превращается в обузу, потому что они не готовы нести ответственность за узы, которыми себя связали. И меняют розовые очки на чёрные. Хочется надеяться, что к нам это не относится. Что мы сумеем принять друг друга, как есть. И пройти через непростую ситуацию, в которой оказались, с достоинством. Не переваливая несуществующую вину друг на друга. А оказывая посильную поддержку. По крайней мере, тебе я свою поддержку обещаю.

Мне оставалось только удивляться: откуда человек, ни разу не бывший женатым и даже не любивший по-настоящему, знает такие вещи? Но сформулировала я вопрос помягче:

-- Откуда такая мудрость?

-- Я читал много книг, -- слегка усмехнулся Бресант. -- И много наблюдал за людьми. И за собой. Я ведь состоял в отношениях, пусть и недолгих, достаточное количество раз. А это вещь отдельная от чувств. И всё обычно идёт по одному и тому же сценарию, взятому из родительской семьи. В моей семье, к счастью, шаблонов практически не было. А так называемые "чувства", чаще всего, вызваны банальными гормонами. Которые на меня не давили так сильно, как на многих других, спасибо отцу. Благодаря наличию сераля, я не успел заработать себе массу подростковых комплексов. И достаточно чётко отличаю действие гормонов от каких-то иных побуждений.

Действительно, страшный человек, -- подумала я с усмешкой, -- для осознанных манипуляторов вроде Морганы, а для неосознанных, как большинство прочих -- просто неуправляемая беда. Зато для меня -- в самый раз. По крайней мере, если сам не попытается жать мне на "кнопки". Но пока, кроме эпизода с волевым "накатом", таких тенденций заметно не было. Однако...

-- Мы отклонились от темы. Может, попробуем исследовать заклинание?

-- Я уже пробовал, доступными мне средствами, но зацепиться не за что.

-- Ладно, тогда попробую я, при помощи спикарты.

-- Давай.

Я включила магическое зрение и запустила щупы из спикарты во все стороны. Но ничего особого не ощутила: просто тут было так, а снаружи эдак -- обыкновенное поле, охватывающее нас где-то полуметровым радиусом.

-- А ну-ка, останься на месте, я проведу эксперимент.

Я отлепилась от Бресанта и направилась к кровати. Без компенсации разницы потенциалов спикартой двигаться по направлению от мужа было трудно, но до столика я дошла. При этом граница поля оставалась в полуметре от нас, то есть оно растягивалось. При этом нарастала интенсивность поляризации, и соответственно -- притяжение. Возможно, если бы мы взяли в руки концы вольфрамовой нити, она бы засветилась. Но каких-либо границ или информационных структур, создающих это поле, я не нащупала.

"Фракир, -- обратилась я к удавке, -- а ты что чувствуешь?"

-- Я заряжена точно так же, как и ты. Думаю, если я отделюсь от твоей руки, то полечу прямиком на твоего супруга.

"А как устроено поле, можешь сказать?"

-- Не могу. Мы все словно под водой. Отсюда непонятно, что происходит на поверхности.

Ладно, и на том спасибо. Я присела на стул, хотя меня и тянуло назад, но на диване сидеть надоело. Вместо этого я снова включила спикарту на нейтрализацию поля, хотя на таком расстоянии это лишь немного облегчало положение.

-- Может, приляжем? -- предложила я. -- Что-то я устала.

Бресант молча поднялся с дивана и направился в мою сторону. Я присоединилась к нему на полдороге, и мы завалились на кровать плечом к плечу, не снимая ботинок.

-- В общем, ничего непонятно, -- сообщила я ему итоги своих исследований. -- Я не нашла никаких следов информационной структуры, на которую можно было бы воздействовать.

Бресант лишь вздохнул в ответ. Но не тяжело, а как будто устраивался на ночлег. Я мысленно пожала плечами и решила, что вздремнуть в любом случае не помешает. Однако, через пару минут поняла, что корсет платья слишком давит на тело.

-- Мне нужно раздеться, -- сообщила я мужу.

Он молча поднялся и начал расшнуровывать моё платье, которое затягивалось со спины. Точнее, начал развязывать узел на шнуровке...

И тут замок тряхнуло. Свечи в канделябрах мигнули. Потом ещё раз, и ещё. Фракир сдавила мне запястье, спикарта, повинуясь моей инстинктивной реакции, образовала вокруг нас энергетический щит. По пространству прошла какая-то плотная волна, ощущавшаяся почти физически, и свечи погасли, все до единой, разом. Мы оказались в темноте.

Пару секунд я была ошарашена, Бресант реагировал быстрее.

-- Ты умеешь видеть в темноте? -- спросил он.

-- Да, -- я переключилась на ночное зрение. -- А ты?

-- Не настолько хорошо, чтобы развязать этот узел. По крайней мере, быстро.

-- Тогда режь.

Бресант без долгих раздумий достал свой кинжал и принялся вспарывать шнуровку. Хотя процесс шёл легко, на пару десятков перехлёстов всё равно ушло время.

Похоже, мы оба были согласны, что переодевание теперь было приоритетом номер один: хоть пока и неясно, что произошло, но явно что-то серьёзное. А значит, уместным будет привести себя в боевую готовность.

Я включила магическое зрение, чтобы поискать своё оружие, молясь, чтобы его перенесли в комнату с остальными вещами, и обалдела, даже присвистнула.

-- В чём дело? -- насторожился Бресант.

-- Посмотри на пространство магическим зрением, -- сказала я, уже не став уточнять, под силу ли это ему: шагать сквозь двери в другое Отражение можно было только создавая порталы, а тут без магического зрения никак.

-- Что за... -- высказался муж.

-- Я хотела спросить у тебя.

-- Впервые вижу подобное.

Пространство вокруг нас, которое в Амбере должно было быть таким же плотным, как в Авалоне, в отличие от Отражений, где легко было найти полупрозрачные и проницаемые места, но так или иначе, всегда напоминало кисель или газ, сейчас как будто кристаллизовалось и пошло сетью трещин в форме пчелиных сот. Определённо, случилось что-то серьёзное.

-- Наше оружие -- там, -- Бресант указал на угол, в котором смутно светилось магией несколько артефактов.

Мы вместе рванули к шкафу. Но выяснилось, что свойства связывающего нас поля изменились: оно тоже потеряло эластичность, и если раньше мы были соединены как будто резинкой, то сейчас это стало больше похоже на жёсткий канат, к тому же, совсем короткий. Вот и как нам теперь переодеваться? По очереди? Мы замешкались.

-- Используй меня, -- подсказала Фракир. -- Я ухвачусь за вас обоих и растянусь. Думаю, это должно сработать наподобие прямого физического контакта.

"Хорошо. Сделайся видимой". Фракир повиновалась.

Я секунду поразмыслила, куда бы её прицепить, и сказала Бресанту:

-- Отодвинь ворот. У меня тут удавка Мерлина. Она нас соединит и растянется, чтобы мы могли переодеваться одновременно.

Бресант чуть приподнял бровь, но видя, что я уже обернула конец удавки вокруг шеи, подставил свою. Фракир вытянулась, став совсем тонкой, и засветилась серебристым светом. Что было весьма кстати. "Спасибо". Соединение сработало, и мы смогли относительно свободно и достаточно поспешно сбросить парадную одежду.

И тут меня вызвали по Козырю -- слабо, но отчаянно. Я потянулась навстречу контакту и увидела тяжело дышащую бледную Моргану в походном костюме, со всклокоченными волосами. Несмотря на ощущавшуюся в вызове срочность, она на мгновение застыла, узрев картину маслом: мы с Бресантом полуголые и связаны за шеи светящейся серебряной нитью. Я закатила глаза:

-- Некогда объяснять. Тут что-то случилось: замок тряхнуло, свет погас, пространство кристаллизовалось, надо срочно переодеться, а чёртов Лабиринт не даёт нам отойти друг от друга. А ты где? -- вокруг Морганы было темно, её освещал лишь слабый красный отблеск.

-- Мне тоже некогда объяснять, -- очнулась она. -- Я замкнула Лабиринт, и сейчас в подземелье Амбера. Мне надо срочно драпать. Возьми эту штуку. Туда, куда я отправляюсь, её лучше не брать.

Она подняла руку, в которой, свисая с цепочки, светился кровавым светом Камень Правосудия. Я обалдело потянулась навстречу, но Моргана меня остановила.

-- Погоди. Возьми ещё это, -- она той же рукой выудила из сумки видриновую шкатулку.

Я приняла её и передала Бресанту, чувствуя, что он тоже слушает наш разговор, стоя голый по пояс у меня за спиной. Потом взялась за кулон, но Моргана его не отпустила. Вместо этого она переложила мой Козырь в ту же руку и сказала:

-- Мне нужна твоя помощь. Муженёк твой тоже будет кстати. Я сейчас создам другой Козырный контакт -- при вашей поддержке, и как только он установится, уйду, а Камень оставлю, и вы в тот же миг, как я отпущу руку, разрывайте контакт, чтобы не затянуло за мной.

-- Куда ты намылилась? Что происходит? -- вскричала я.

На стороне Морганы в темноте что-то громыхнуло. Она не вспылила, как обычно, а только слабо улыбнулась и спокойно, но настойчиво повторила:

-- Если не хочешь моей смерти, просто сделай, как я прошу, Бриг. Немедля. Иначе будет поздно.

Я обалдело кивнула -- Моргана была сама не своя -- и протянула руку чуть дальше, зажав Рубин в ладони мизинцем и безымянным пальцем, а указательным, средним и большим прихватила её кисть, ведь для помощи с козырным контактом нам нужен был телесный контакт. Бресант без лишних слов положил руку мне на плечо. Моргана достала из внутреннего кармана Козырь Хаоса, повернулась так, чтобы его было видно всем троим, отведя руку, за которую я держалась, назад, и мы сосредоточились на нём. Кровавый камень тоже засветился ярче. Козырь обрёл глубину и начал затягивать нас, но Моргана быстро отпустила цепочку и шагнула туда, а Бресант тут же дёрнул меня назад. Хорошо, что его реакция быстрее моей: кажется, мы провернули довольно рискованный трюк, а я была слишком сбита с толку всем происходящим.

-- Что за... -- у меня не хватало слов, чтобы начать возмущаться случившимся.

Бресант развернул меня лицом к себе, уставился в глаза пронзительным взглядом и скомандовал:

-- Дыши глубже.

Лицо его в серебристом свете Фракир и кровавом отблеске Глаза Змеи выглядело нечеловеческим, а глаза сияли нестерпимо. Повинуясь его волевому импульсу, я замедлила дыхание, мы вошли в резонанс -- кажется, даже свет запульсировал в том же ритме, -- и на мгновение комната исчезла: мы стояли посреди Вселенной, а всё остальное не имело значения. Кажется, я увидела в глубине его зрачков звёзды, как у Единорога...

Бресант щёлкнул пальцами, и я пришла в себя, разом вбирая очистившимся сознанием текущую ситуацию. То, что я стояла напротив него в трусах и лифчике, меня не смутило. А вот Талисман Закона нужно было срочно экранировать.

Я подняла Камень повыше и увидела, что цепочка и моя ладонь в крови. Сам Рубин сиял, как новенький, но когда я прикоснулась к нему испачканным пальцем, он впитал с него кровь. Адская штука. Однако сжать его в кулаке вместе с цепочкой, чтобы он выпил остатки, было проще, чем искать сейчас салфетку, и менее обидно, чем использовать в качестве оной красивое свадебное платье.

Бресант, молча пронаблюдавший за этой манипуляцией, подал мне шкатулку, и я упрятала Камень туда. Вот только в ташку она бы не влезла, и мой взгляд упал на перемётную суму Бресанта, стоявшую в открытом шкафу. Мы, конечно, были связаны, но что, если наши позиции относительно того, что теперь делать, разойдутся?

Я подняла на него глаза и он спокойно встретил мой взгляд -- ничего не спросил, ничего не сказал -- золотой человек! -- лишь кивнул на шкаф. Тут он прав: так или иначе, одеться необходимо поскорее, и мы согласованно вернулись к этому занятию.

А мозг мой тем временем лихорадочно работал. Мне с Камнем, который, судя по всему, использовали, чтобы нанести урон Лабиринту при помощи Амберской крови, как сделал когда-то Бранд, точно не было другого выхода, кроме как драпать из Амбера. И желательно, сразу по Козырю -- так далеко, как только возможно. Как Моргана. Но почему она не взяла меня с собой, а наоборот, оставила Талисман Закона здесь? В прошлый раз за ним явились и Лабиринт, и Логрус, разгромившие при этом полдворца. Положим, теперь шкатулка скроет его, а в Хаосе слишком сильно жаждали вернуть Глаз Змеи, но ведь точно так же видрин скрыл бы Камень и там! Оставалось лишь одно объяснение, самое безумное: она таки решила воплотить свой древний план мести и попёрла прямо в пасть к Логрусу. Чем она надеялась одолеть его, я даже не представляла, но это правда, что там Глаз Великого Змея Хаоса при использовании мог бы сработать против неё, а при прохождении Логруса, утаить его, весьма вероятно, не удалось бы.

Чёрт, неужели, пока мы тут привыкали быть сиамскими близнецами, она начала реализовывать пророчество и менять судьбы мира?

Додумать эту мысль мне не удалось, потому что на этот раз по Козырю вызвали Бресанта. Это был Бенедикт, он стоял в тронном зале, один.

Опять последовала секундная немая сцена, когда Бенедикт уставился на серебряную нить, связавшую наши шеи, а Бресант -- на пустой трон.

-- Где Рэндом? -- спросила я.

-- Пропал, -- Бенедикт просветил меня своим рентгеновским взглядом, потом Бресанта, и строго спросил: -- Вы знаете, что произошло?

-- Что-то с Лабиринтом, -- бесстрастно ответил отцу сын. -- Но не фатальное, судя по тому, что нас всё ещё связывает поле, -- он кивнул на Фракир: -- Это просто проводник, позволяющий держаться на некотором расстоянии.

В этот момент Бенедикта отвлёк другой козырный контакт. Он бросил нам "Минутку" и типа поставил "на удержание". Я о таком могла только мечтать. Мой свёкор нереально крут! Правда, связь немного пробивало, но я видела лишь смутный образ Фионы, которая что-то возбуждённо говорила. Бенедикт задал пару вопросов, потом что-то пообещал, разорвал контакт и вернулся к нам.

-- Лабиринт замкнули. Что вы об этом знаете?

-- Что значит, замкнули? -- Бресант сделал вид, что впервые об этом слышит, хотя мы действительно не знали, что означает эта фраза.

-- Продлили линию входа и замкнули её на соседнюю. Что вам об этом известно? -- последний вопрос звучал с нажимом, видимо, главнокомандующий всё же почуял неискренность со стороны сына, а может, мои колебания, стоит ли ему говорить.

Мы молчали, он надавил волей через Козырь, но Бресант меня прикрыл. Сколь невероятным это ни казалось, похоже, он был в этом плане сильнее отца. Но контратаковать не стал, только посмотрел с укоризной. И Бенедикт отступил. Вздохнул.

-- Послушайте... -- он, видимо, решил, прибегнуть к убеждению вместо давления, но тут связь внезапно оборвалась.

Бресант достал из сумки свои Козыря -- отец лежал сверху -- и попытался вызвать его. Видя, что ничего не получается, я взяла мужа за локоть, и мы попробовали вместе, но тщетно -- карта была "мертва".

-- Опять двадцать пять, -- выругалась я.

-- Давай закончим одеваться, -- ответил Бресант. --Ему недалеко идти.

И действительно, стоило нам полностью облачиться и нацепить оружие, раздался стук в дверь. Я как раз расчехляла соласин, кстати завалявшийся в ташке.

-- Открыто! -- крикнул Бресант и взял меня за руку, мотнув головой, чтобы я убрала Фракир.

Я дала удавке мысленную команду свернуться на моём вороте и стать невидимой.

Бенедикт вошёл с горящей свечкой в руках, смерил нас взглядом, обвёл глазами комнату и направился к столику, где принялся неторопливо поджигать свечи в канделябре, как будто в замке не было внештатной ситуации. Закончив, он присел на стул и жестом пригласил нас сделать то же самое. Когда наши глаза оказались на одном уровне, он внимательно вгляделся в каждого из нас и без предисловий сказал:

-- Я поддержал Дворкина, потому что это решение влекло за собой минимальное количество жертв. Единственная альтернатива слиянию -- война на уничтожение одного из наших царств. -- Так значит, он был в курсе планов Лабиринта, просто не ожидал, как именно это произойдёт, и что под раздачу попадёт его сын. -- Если у вас есть другое разумное решение, я готов его выслушать и поддержать. -- Он сделал паузу. -- Иначе я буду вынужден защищать интересы Амбера с той позиции, в которой нахожусь сейчас.

-- Арестуешь нас? -- с усмешкой спросил Бресант.

Я понимала причины, по которым он мог быть склонен бросить вызов отцу, но ей Богу, у нас сейчас не было времени на это ребячество.

-- Ну, во-первых, -- сказала я с некоторым вызовом, -- это было бы не слияние, а поглощение нашего Лабиринта вашим.

В глазах Бенедикта на миг вспыхнуло удивление, потом он, видимо, понял, что иначе и быть не могло, и нахмурился -- очевидно, такой подход показался ему всё же менее приемлемым.

-- Во-вторых, -- продолжила я, -- даже если бы мне больше ничего не мешало, я плохо реагирую на терроризм и насилие. И вполне способна за себя постоять. В смысле, у меня есть небольшие шансы даже против Бресанта -- он может подтвердить.

Муж с ироничной улыбкой кивнул. Похоже, он мной гордился. Бенедикт же вызов не принял. Думаю, ему совсем не хотелось становиться по разные стороны баррикад с сыном, который пока что явно поддерживал меня, и отец сделал ещё шаг навстречу.

-- Я вовсе не настаиваю. И не желаю принуждения в подобном вопросе, тем более, со стороны своего сына. Если честно, глядя на вас на церемонии, я надеялся, что всё разрешится... полюбовно. Но раз дело обстоит именно так... Я предпочёл бы совместный поход на Дворы Хаоса... Хотя, ещё лучше -- оттянуть выполнение условия, тем более, что Мартин спас Рэндома: я застал последний момент их ухода куда-то по Козырю. И не намерен больше ни с кем делиться этой информацией, -- он многозначительно посмотрел на каждого из нас. -- Хорошо бы дотянуть до того момента, пока наши или ваши не вернутся от фейнимов с решением. Вот только... Кто испортил Лабиринт?

Возможно, кто-то (Моргана, например) счёл бы это безрассудным, но я Бенедикту поверила. Корвин всегда говорил, что он -- самый благородный из братьев. А больше нам в Амбере положиться-то и не на кого. Можно было бы сбежать, но не сейчас. Я вовсе не желала увидеть серьёзный поединок сына с отцом, а тем более поучаствовать в нём с целью завалить живую легенду. А так был шанс, что он нам поможет. Была не была!

-- Лабиринт замкнула Моргана, -- решила я открыть карты. -- При помощи Талисмана Закона. И перед тем как козырнуться в неизвестность, передала его мне. Я ничего не знала о её планах, и не знаю, что она задумала дальше.

-- Видимо, она сговорилась с Мартином, -- начал размышлять вслух Бресант, -- и тот поджидал в тронном зале. Как только хватка Лабиринта ослабла, он вызволил отца и увёл его подальше отсюда. Скорее всего, в Авалон.

Бенедикт кивнул. Он переваривал новую информацию и что-то просчитывал с полминуты, а потом резко встал:

-- Вам нужно срочно уходить. Бежать из Амбера. И забрать Камень с собой. Если Лабиринт его получит, боюсь, он сможет настоять на слиянии помимо вашей воли, а потом, учитывая его аппетиты, с удвоенной силой кинуться на Логрус. И тогда вселенной грозит коллапс. Идите, пока тут неразбериха. Я вас прикрою.

Он стащил с пальца кольцо с зелёным камнем и подал его сыну:

-- В городе, в таверне "Прибой" -- мы с тобой там останавливались -- расквартирован мой личный отряд. Покажешь это командиру, Брэнсону, и передашь мой приказ сопровождать вас и защищать любой ценой. Лучше уйти сначала морем, чтобы гончие Джулиана не взяли ваш след -- они сейчас повинуются его заместителю. Как только проплывёте Арденнский лес, сходите на сушу: если Лабиринт придёт в себя, он может устроить бурю. А потом уходите по Отражениям. Отряд Брэнсона приучен к Адской Гонке. Я вас не видел. Пока поднялся, вы уже ушли. Ясно?

Бресант кивнул, надел перстень на левую руку, и мы кинулись к шкафу за походными сумками. Я мысленно скомандовала Фракир снова соединить нас за шеи, только не показываться на глаза. В принципе, как временное решение пройдёт. А потом, безусловно, нужно будет что-то придумывать. Не ходить же вместе в туалет. Кстати, о птичках! Похоже, сегодня придётся...

Я закинула шкатулку с Рубином в свою котомку, раз уж мы уходим совсем, и не обнаружила там мантии-невидимки. Но прежде, чем я успела запаниковать, мои глаза нашли её рядом на вешалке. Что за дела? Разве что хитрая тётка использовала для чего-то мантию, а потом из-за нехватки времени передала обратно через третьи руки (сама она непременно положила бы её на место, чтобы я ничего не заметила). Ну, спасибо и на том, что не спёрла совсем. Нам она сейчас очень пригодится.

Бресант уже стоял наготове, ожидая меня. Они с отцом бросили последний взгляд друг на друга, и обнялись. А потом ещё и двойным рукопожатием обменялись от кисти до локтя.

-- Обещайте, что разберётесь с Лабиринтами, -- попросил Бенедикт. -- По возможности, никем не пожертвовав.

Бресант кивнул:

-- Сделаем всё, что в наших силах.

Бенедикт перевёл взгляд на меня. Я тоже кивнула. После мимолётного колебания, свёкор обнял и меня, видимо принимая, как члена семьи. Какой же всё-таки от него исходит покой, даже в нынешней ситуации! Наверное, он копил его веками...

Вот и всё, пора бежать -- я шестым чувством ощущала, как истекают последние благоприятные для этого минуты. Наверное, то же самое было с Морганой.

Я хотела набросить мантию-невидимку нам обоим на плечи. Конечно, места под ней было маловато для двоих, но небольшой отрезок мимо стражей кое-как проползти можно. Однако Бресант отрицательно качнул головой:

-- Я умею отводить глаза.

Я кивнула и закуталась в мантию сама, протянув ему руку, чтобы он меня не потерял, и мы двинулись к двери. Бенедикт выдал последнее напутствие:

-- Спуститесь сейчас на второй этаж через библиотеку, а потом -- в комнате Корвина есть потайная лестница за панелью во внешней стене. Ты должен помнить, где и как добраться до города, -- Бресант кивнул. -- Удачи!

Мы выскользнули за дверь и бесшумно понеслись коридорами: муж -- волчьим шагом, а я -- индейским, благополучно утекая из замка, из города, из Амбера...