# Мой личный Нострадамус

Наталья Ручей

Одна моя подруга пыталась из-за него отравиться, вторая - броситься под машину, а достался он мне. Только я понятия не имела, что они в нем нашли и за что мне такое везение. Невысокий, с клювом вместо носа, белесыми волосами, глазами неопределенного светлого цвета, и вдобавок ко всему - без чувства юмора. Только и всего, что романтичное имя - Михаэль...

Мой личный Нострадамус


Одна моя подруга пыталась из-за него отравиться, вторая - броситься под машину, а достался он мне. Только я понятия не имела, что они в нем нашли и за что мне такое везение. Невысокий, с клювом вместо носа, белесыми волосами, глазами неопределенного светлого цвета, и вдобавок ко всему - без чувства юмора. Только и всего, что романтичное имя - Михаэль.

Что же их так привлекало? Ну, не внешность же! Слабый намек на французские корни? Он даже не картавит, и поцелуи чисто целомудренные. Перспектива столичной прописки? Одевается хорошо, недешево, но машины нет и живет в съемной квартире - похоже, как и мы, приезжий. Но что-то же есть в нем?

- Еще?

Он берет бокал, не дожидаясь согласия, добавляет мартини и несколько кубиков льда, возвращает, взгляд задерживается на моих губах... Отступает.

- Мне нравится, когда ты за мной наблюдаешь, - говорит с улыбкой, но в словах улыбки не чувствуется. - Я понимаю, что, по крайней мере, интересен тебе. Чем-то.

Наклоняется вперед, долго смотрит в глаза и откидывается на спинку кресла, опять отступая.

- Но чем - ты пока и сама не знаешь, - заключает уверенно.

Читает меня, как открытую книгу, мурашки по коже. Еще один вечер вдвоем подходит к концу. Сейчас он вызовет такси, проводит, убедится, что водитель не пьян, оплатит, невзирая на мои возражения, и снова вернется к себе. Я так и не узнаю ответа на свой вопрос.

Я замечаю как его рука тянется к мобильному и решаюсь:

- Никак не пойму, что они в тебе нашли?

- Это единственное, что тебе во мне интересно, правда? - спрашивает с улыбкой, но в голосе ее снова нет. - Как только получишь ответ, тебя здесь не будет. Или второй вариант. Ты останешься. Уверена, что хочешь узнать?


Я на цыпочках прокралась в комнату, чтобы не разбудить подругу. Пусть Машка спит. Правда, когда она спит слишком долго, я все еще прислушиваюсь к дыханию. Боюсь, что может снова потянуться к таблеткам, и успею ли на этот раз вовремя?

Страшно вспомнить ее посиневшие губы, врачей, предсмертную записку, отстраненно-спокойного Михаэля.

- Я все улажу, - сказал он, когда я в панике набрала его номер и попросила приехать. - Ее не увезут в психиатрическую.

И, действительно, Машку забрали в обычное терапевтическое отделение, несколько дней - и выписали, вместе с депрессией и бесконечными слезами. Уже через неделю я старалась проводить дома как можно меньше времени, одна и та же картина утомляла.

- Я не могу без него, - плакала Машка. - Хочу его видеть! Пожалуйста, позвони ему.

Желая помочь, поддалась на уговоры и снова попросила Михаэля приехать. Оставила их наедине, с удовольствием гуляла по осеннему парку и прокручивала один и тот же вопрос: что она в нем нашла?

Что он сказал Машке, понятия не имею, но после его приезда она перестала ныть, рыдать, страдать, голодать и вернулась на занятия в институт. Я бы сказала, стала прежней. Не удивительно, что личность Михаэля заинтересовала меня. Хотя, если бы не Алена, вторая моя подруга, проснувшийся интерес вскоре сошел бы на нет.

- Ты помнишь Михаэля? - спросила она как-то.

- Да, конечно, - ответила. - Еще бы.

- Кажется, я в него влюбилась.

- С чего вдруг? Вы практически не знакомы.

- Только Машке не говори, - ловко увильнула от ответа и тем самым поставила перед выбором. Дружба с ней или Машкой. Я выбрала нейтралитет. Ничего не говорила Машке и не расспрашивала Алену о Михаэле. Правда, это не значило, что Алена мне о нем не рассказывала.

- Удивительный, - говорила она и сияющие глаза слова подтверждали. - Если бы только удалось его приручить.

- А стоит ли? Если он такой удивительный.

Я видела Михаэля несколько раз, но он не показался мне зверем, нуждающимся в укротителе. Протяни ладонь - и сам за лаской потянется. Но я могла ошибаться.


Определенно, я ошибалась на счет Михаэля. Только зверь мог довести двух близких мне людей до попытки самоубийства. Никогда не думала, что Машка и Алена на такое способны. Уравновешенные, практичные, продуманные - даже больше подходит. И одна наглоталась таблеток, а вторую я едва выхватила из-под машины.

- Ты с ума сошла? - Я трясла ее за плечи, возмущалась, кричала и едва удерживалась от желания залепить пощечину. - Идиотка! Совсем рехнулась?

Алена следила за машиной, пока та не скрылась за поворотом, потом перевела взгляд на меня и произнесла фразу, которую я успела возненавидеть:

- Я не могу без него.

Еще одна депрессия, слезы, просьба позвонить Михаэлю.

- Почему ты уверена, что он согласится приехать?

- Потому что его попросишь об этом ты.

- Почему я должна это сделать?

- Потому что тебя прошу об этом я.

Михаэль согласился неохотно, но у меня почему-то возникло чувство, что он ждал звонок. Объяснить почему не могу - интуиция.

- Спасибо, что так быстро, - благодарю его.

- Просто оказался в этом районе, - отмахивается Михаэль.

- А если бы не оказались?

Он улыбается и на секунду становится почти привлекательным, не смотря на то, что глаза серьезны и непривычно внимательны.

- Я живу настоящим, - он задерживает взгляд на моих губах. - Но это не значит, что не заглядываю в будущее.

- Вот как? Заглядываете? Прямо таки Нострадамус. И что вы там видите?

- Вас.


После визита Михаэля, с Аленой произошло такое же чудесное исцеление, что и с Машкой. Слезы высохли, депрессия исчезла, а из лексикона ушло его имя. Казалось, они вычеркнули его из своей жизни.

Зато он вошел в мою. Звонок и просьба:

- Я бы хотел с вами встретиться.

- Не думаю, что это возможно.

- Я вам никогда не отказывал.

Коротко, без предисловий, ложных витиеватых объяснений и в период моей скуки. Я согласилась.

Михаэль оказался интересным собеседником - практически не говорил, только слушал. В последнее время я слишком устала от слез и истерик, и его молчание приняла с благодарностью. К тому же, меня подталкивало к нему любопытство. Казалось, еще одна встреча - и я пойму, догадаюсь, что в нем притягивает с такой смертоносной силой.

Сегодня сказала вслух:

- Никак не пойму, что они в тебе нашли?

- Это единственное, что тебе во мне интересно, правда? - спросил с улыбкой, но в голосе ее снова не было. - Как только получишь ответ, тебя здесь не будет. Или второй вариант. Ты останешься. Уверена, что хочешь узнать?

Фотографии случайных прохожих в огромных рамках, два кресла, расположенные напротив друг друга,- иногда чудовищно хочется выпрямить ноги и попасть на его территорию, - огромное старое зеркало при входе, и там же пушистые синие тапочки...

Я попросила вызвать такси и уехала.

Когда вернулась домой, Машка крепко спала, не взирая на яркий свет настольной лампы. Видимо, ждала меня. Приятно.

- Спокойной ночи, - я потянулась к выключателю, но внимание привлек открытый дневник на столе. Сколько раз убеждала ее перестать маяться дурью и если тянет писать - уж лучше рассказы. Дневник - досье на себя и свое окружение. Интересно, что там написано обо мне?

Переворачиваю страницы и ужасно тянет расплакаться. То, что представляется загадочным, им не является. Все шаги просчитаны заранее, разложены по полочкам. Таблетки, машина, мое появление всегда вовремя. А подруги... Оказывается, друзьями мы никогда не были.

- Ну, что же, - услышала за спиной голос Машки. - Поздравляю с прозрением.

Проснулась. Быть может, и не спала вовсе, наблюдала за тем, как сначала с волнением, потом недоверием в соусе отвращения проглатываю ее строки.

- Дневник... - Я решила проверить предположение. - Ты специально его оставила?

- Конечно, достало меня твое сочувствие. Я в жалости, видишь ли, не нуждаюсь.

- И ты, - согласилась, - и Алена.

Она пожала плечами.

- Но почему сегодня?

- Михаэль сказал, что игра окончена.

- И что это значит?

- Деньги - ничего личного, - помолчав, Машка добавила: - Ты больше его не увидишь. Неужели, правда, поверила, что в такого можно влюбиться?


Двери его квартиры не заперты. Он сидит в кресле, с бокалом вина, взгляд теплеет с моим приближением. Я замечаю у него в руках фотографии. Еще одни случайные прохожие?

- Ты вернулась к коршуну? - опережает с вопросом.

- Коршуну?

Сажусь в кресло напротив и выпрямляю ноги, покушаясь на его территорию. Смотрю на него и чувствую: этот мужчина мой. Для меня. И со мной даже мысленно. Но я не играю по чужим правилам.

- Налей мне мартини, - прошу его. - Устроим тет-а-тет на троих. Я. Ты. И ложь.

Он улыбается. И я с удовольствием отмечаю, как улыбка отражается в его небесных глазах.

- Спасибо, - говорит он. - И даже если ты просто задумала месть и скоро уйдешь, это лучший тет в моей жизни. Обычно в нем значились я, ложь и мои деньги.

Беру бокал мартини из его рук, кубики льда медленно тают, и так же медленно тает мое раздражение. Пересаживаюсь к нему на колени, фотографии случайных прохожих веером рассыпаются по полу. Среди них есть и моя. Прошлогодняя? Синий плащ, в котором я улыбаюсь на фотографии, висит на вешалке с прошлого года. Не бывают встречи случайными.

Фотография падает оборотом, высвечивая надпись, сделанную маркером. Всего одно слово, но точность поразительная. "Любовь".

- Ты удивительный, - шепчу в самое ухо. - Твои предсказания сбываются.


Наши с ним фотографии в огромных рамках, два кресла, расположенные напротив друг друга, огромное старое зеркало при входе, и там же пушистые синие тапочки... Мои.