# Тоска неясного генеза. Глава 6

Александра Саген

Одним тягостным синим вечером я очнулся ото сна, но сон не прошёл.

Молча, широко распахнутыми глазами я смотрел перед собой - в искривлённое пространство комнаты. Кислотный блеск подоконника, пересечение множества линий, как струн пронзающих стены, пульсирующие чёрные нарывы чего-то, свисающие с углов под потолком - всё это я уже видел, когда е***** маг Дмитрий (будь он тысячу раз проклят!) заставлял меня надевать линзы. Он, конечно, не объяснял, что я вижу, всего лишь приказывал мне смотреть и описывать всё до мельчайшей детали. Видимо, по какой-то причине (я даже догадываюсь, по какой) он не хотел проводить этот опыт на себе любимом.

Я видел будто бы два мира сразу - и один из них был кошмаром.

Несколько раз сморгнув, я убедился, что галлюцинации не пропадут сами собой.

Когда я привстал, меня тут же повело. Собственное тело показалось мне деформированным, ломая привычное понимание пропорций. Раздался пронзительный злобный мяв. Кошка, вроде это была она, стояла перед моим креслом и агрессивно помахивала хвостом, едва угадывающимся за пучками волокон. Загривок её был вздыблен, будто она собиралась вцепиться мне в горло, как только я хоть чуть-чуть шелохнусь снова. "Дура ты", - сказал я и швырнул в неё подушку, покрытую зеленоватым липким налётом.

Антареса в комнате не было, и я потащился на кухню. Стены казались мне мягкими, когда я касался их, и словно отвечали немым пульсом на каждое моё движение.

Он сидел за столом, пил чай и выписывал упражнения по английскому.

Очень долго я вглядывался в его фигуру.

Антарес был единственным объектом в этой квартире, не тронутым искажениями.

- Всё в порядке? - тихо спросил он, поворачиваясь ко мне, и его глаза блеснули по-акварельному ясно. - Ты снова выглядишь бледным, может, тебе ещё полежать?

Я провёл рукой по лицу.

- Не знаю... нет, - меня передёрнуло: на ладони остался розоватый влажный след со сгустками чего-то, и я даже знать не хотел, что это была за жижа, - лучше... у... умоюсь.

- А чего кошка орала?

- Жрать хочет... как обычно.

- Покормить?

- Мм... да, было бы замечательно.

Поворачиваясь, я едва не упал, потому что нога моя провалилась в пол.

Возможно, я не сломан Дмитрием М., думал я, пока бесконечно долго плёлся до ванной. Возможно, никакого Дмитрия М. и вовсе не было. Я, может, не жертва тёмного мага, и аномалии вообще никак не связаны с магией в принципе, да и магии самой не существует. Возможно, у меня просто шиза - передалась-таки от матери по наследству и проявилась от одиночества, жизненных потрясений и частых мыслей о смерти. Возможно, я с января живу в галлюцинациях, с ними общаюсь, и проблемы у меня совсем иного плана.

Возможно, мне надо срочно звонить в дурку - пока сознание не померкло снова.

В зеркале вместо себя я увидел запаздывающее во времени переплетение плоти, цвета и нарывов. Смотреть на себя такого было невыносимо. Меня вырвало в раковину.

После этого галлюцинации стали мало-помалу проходить. Я честно умылся дрожащими руками, привёл в порядок себя и раковину. Времени прошло минут пятнадцать, (исключительно по личным ощущениям), и в дверь постучал Антарес. "Ян, я прогуляться хочу, - сказал он. - Не теряй, ок?" "Подожди, я с тобой!" - панически крикнул я. Так уж вышло, что проснулся я к вечеру, потому что в последнее время страдал бессонницей и спал как попало. Ночь - тяжёлое время для больного. Мне не хотелось оставаться в ней одному.

Антарес предложил добраться до парка, развести там костёр и посидеть немного у огня, слушая тьму и собственные мысли. "Была бы ещё гитара", - вздохнул я, но, поскольку гитары у меня не было, да и играть я не умел, я взял с собой картошку, хлеб и бочонок пива.

На улице не было ни ветерка, ни капельки дождя, ничего. Стояли мертвенные сумерки, холодные и выматывающие. Мы пешком дошли до Черняевского леса, попетляв перед тем по городу, выпив на ходу по стаканчику чая из некоего ларька. Антарес рассуждал о том, что хочет получить высшее образование - психологическое. "Ничего себе, эк тебя заносит", - удивился я, хотя тут же подумал, что его решение вполне закономерно.

Войдя в парк, который при хорошем воображении был неотличим от леса, мы оказались в глухой темноте. Антарес зажёг фонарик. Холодный свет блеснул на его кожаной перчатке. Как часто, подумал я, он вот так крипово гуляет по ночным улицам с фонарём?

- Знаю одно место, - тихо проговорил он. - Надеюсь, найду.

- Главное, чтобы ты не заблудился, - пошутил я.

- Если я заблужусь в парке, можешь прямо в нём меня изнасиловать и зарезать - ни на что больше я, значит, не гожусь. Спасёшь тем самым моих будущих пациентов.

Не удержавшись, я хихикнул.

Поднялся едва заметный ветер, покачивая голые ветви. Я услышал скрип сосен, всегда действующий на меня гипнотически. Сухие прошлогодние листья захрустели под нашими ногами, и казалось, что даже у холода есть свой особый звук. Мне стало намного свободнее дышать - пережитое чувство жути вроде достаточно для того отступило.

Где-то глубоко в парке лаяла собака.

Скрипели передо мной низкие каблуки ботинок Антареса.

Я слышал хрип.

Хрип?..

Резко остановившись, я ухватил Антареса за локоть.

- В чём дело? - спросил он с удивлением.

- Тут кто-то есть, - ответил я. - Справа от нас, слышишь хрип... стоны?

Я указал в сторону малинника, в густую темень, туда, откуда раздавались тревожащие звуки, которые мог издавать только испытывающий сильные мучения человек (только сейчас я понял, что это опять могут быть галлюцинации, но это мало что меняло).

Антарес прислушался, подсветив фонариком малинник.

Примерно в этот момент из чернильной глубины раздалось сиплое: "помогите!"

Прежде чем Антарес успел мне ответить, я схватил его за руку и потащил прямиком через кусты. "Да полегче ты, придурок!" - вскрикнул он, видимо, оцарапавшись сквозь ткань брюк, но я не обратил на это внимание. Почти сразу мы вывалились на небольшую полянку с несколькими столбами деревьев на ней. Антарес осветил её, и когда круг света скользнул по осине, мы оба замерли, увидев человека в петле, на высокой ветке.

"Твою ж мать", - высказался я и бросился к самоубийце.

Антарес, помедлив, пошёл за мной.

Я обхватил ещё живого парня за ноги, приподняв над землёй.

- Антарес, нож!

Он кивнул, зажал в зубах фонарик и вытащил ножик. Приблизившись, он привстал на носках, аккуратно вдел лезвие между петлёй и шеей задыхающегося бедолаги. "Быстрее, - прошептал я, пока он аккуратно пилил ткань, разрывая нить за нитью. - И не пережми там ничего". Антарес сосредоточено нахмурился и не ответил - фонарик он по-прежнему удерживал во рту. Я крепче стиснул ноги человека, уже потерявшего сознание.

Когда с шарфом было покончено, мне пришлось сделать человеку искусственное дыхание (спасибо периодическим обморокам матери). На массаж сердца, который рекомендовал интернет, я не решился - боялся сделать хуже. Антарес в это время вызывал скорую, исследуя паспорт самоубийцы, который нашёлся в его куртке. "Виктор Деменев".

Пульс у Виктора прослеживался вроде.

Мы ещё не так далеко отошли от входа в парк, поэтому дотащили его до дороги довольно быстро. Виктор к тому времени уже пришёл в себя - видимо, был в петле не очень долго - и болезненно глотал ртом воздух, спотыкаясь об ослабевшие ноги. Он что-то пытался сказать нам, но я мрачно затыкал его, чтобы он не тратил на речь силы. Он крупно дрожал.

Врачи приняли Виктора, который более-менее находился в сознании, поинтересовались, не стоит ли вызвать полицию. Виктор ответил, что мы - случайные прохожие и спасли его, а не пытались убить. На этом вопрос был закрыт, и его увезли. Перед этим я спросил, в какую именно больницу его положат, чтобы потом если что его проведать.

Был час ночи, и мы стояли с Антаресом вдвоём посреди холодной улицы. Антарес курил и смотрел на трепещущую листву над нами.

Рюкзак с бочонком пива и пакетом картошки оттягивал мне спину. От рук всё ещё пахло чужим ужасом, таким густым и осязаемым. Прислонившись к фонарному столбу плечом, я пытался утихомирить свой.

Меня лихорадило.

- Н-ну, весело было, да? - с нервозной улыбкой спросил я, когда молчание затянулось. - Есть ещё настроение гулять или пойдём домой?

Антарес чуть повернул голову, взглянув на меня лишь искоса.

- У тебя жар - произнёс он.

- Да, б****, жар. Мы человека из петли вытащили, алло.

- Честно говоря, я стою и терпеливо жду, когда ты мне расскажешь, зачем.

Пауза.

- В каком смысле "зачем"? - переспросил я, понизив голос.

Антарес сдержанно стряхнул пепел щелчком ногтя.

- Он хотел умереть, для этого взял шарф, пришёл в парк. У него наверняка были на это причины. Не просто так ведь пытаются покончить с собой. Мы ему помешали. Зачем?

Ярость взорвалась во мне ядерной боеголовкой.

Я вскинул руку и наотмашь ударил Антареса по щеке - так, что он отшатнулся, а сигарета упала на тротуар перед его ногами.

- Настолько хочешь умереть? - взвинчено прошипел я, глядя на него сверху вниз, - ну так давай, иди и повтори за ним, попробуй. Посмотрим, как быстро ты передумаешь!

Его взгляд агрессивно сверкнул в луче уличного фонаря:

- Ты считаешь, что я такой же трус, как Виктор?

Секунда понадобилась мне, чтобы осознать себя со вновь вскинутой рукой. Антарес отступил ещё на пару шагов назад, не сводя с меня молчаливых тёмных глаз - так смотрит напуганная и отчаянная кошка на человека, который представляет для неё угрозу.

- Лучше исчезни, а, - со смехом выдавил я, - или я размажу твоё е**** об асфальт!

Зажав щеку ладонью, он отвернулся, сунул вторую руку в карман и быстро направился к парку. Я, плюнув себе под ноги (обычно я так не делаю, это некультурно, но я был взбешён), тоже развернулся на пятке и пошёл в сторону дома. Гулять больше не хотелось, хотелось выпить в одно хлебало бочонок пива и пересмотреть "Легенду об Аанге".

Только спустя час, когда злоба начала отпускать меня, я подумал о своих словах.

К счастью, Антарес ответил на мой звонок почти сразу.

"Да жив я, жив, - буркнул он в трубку, и у меня отлегло от сердца. - Слушать ещё твои советы буду, как же. Сижу, жгу костёр, читаю Пастернака. Вернусь через пару часов".

"Хорошо. Когда пойдёшь домой, купи яблок".

"Каких ещё, б****..."

Я молча завершил вызов, не дожидаясь окончания фразы.

В следующие несколько дней я наведывался к Виктору сначала в больницу, потом в диспансер, в который его перевели, диагностировав тяжёлое депрессивное расстройство. Он рассказал, что его выперли с должности учителя в музыкальной школе, что у него нет денег, что есть не выплаченные кредиты, что у него нет никакого внятного образования кроме музыкального среднего, что мысли о смерти постоянно точат его мозг, что он страдает жуткой бессонницей. "Ты жалеешь, что я и мой друг помогли тебе?" - спросил я. "Нет, - тихо ответил он, потирая тёмные круги под глазами. - Я вам очень благодарен. Скажи ему спасибо от меня". Я кивнул и вечером передал его слова Антаресу. Тот был крайне озадачен.

- Тогда я не понимаю, - сказал он. - Виктор очевидно хотел умереть, но отчего-то благодарен, что мы его спасли. Объясни мне это, Ян.

- Что тут объяснять, - я пожал плечами. - Не хотел он умереть. Он хотел жить по-человечески, без страданий. Он не желал смерти, он устал от плохой жизни. Чуешь разницу?

- Нет.

- А ты включи своё крутое понимание меня. Может, так до тебя дойдёт.

Антарес ответил, что это дурацкая шутка и красочно послал меня в известное место, я уверен, прекрасно ему знакомое. Однако я заметил, что он и правда задумался.

Очень долго я сдерживался в больнице, но в итоге всё же сорвался и порывисто обнял Виктора прямо посреди его рассуждений о том, что другого выхода он по-прежнему не видит. Я обнял его и попросил никогда не пытаться покончить с собой. "Не делай так больше, - произнёс я деревянными губами, потому что моя эмпатия была выкручена на максимум. - Не могу нормально это объяснить, но ради самой идеи жизни - не пытайся умереть!" "Ты что несёшь? - потрясённый моей реакцией, спросил он. - Сектант что ли?"

Я смутился. Пришлось резко сменить тему.

Антарес же, чего-то себе подумав и выслушав мои жалобы, пришёл к Виктору сам - всего один раз. О чём они говорили, я не знаю, но после этого Виктор пообещал мне больше не пытаться. Я сохранил его координаты на всякий случай... на какой случай?

Забавно всё же.

Каждый втайне надеется на то, что смерть обойдёт его стороной.

Даже... я.