# Феникс: Возрождение. Глава 2 из 3

Райан Канстон

Эдвард спал и видел сон. Сон рассказывал историю о его прошлом и был содран из памяти лишь для того чтобы напомнить о тех днях, когда он жил жизнью простого подростка, ещё не знавшего ничего обо всех прелестях касающихся его будущей жизни.

- Скорее вылезай из машины маленький чертёнок, - кричал на Эдварда разгневанный отец, мечтавший поскорее вернуться в бар и досмотреть игру, где его любимая команда "Ковбои Далласа" должна была в пух и прах растоптать другую команду "Нью-Орлеанских святых". - Или ты хочешь, чтобы я вылез и хорошенько наподдал тебе за твоё непослушание?

Эдвард не любил, когда отец говорил с ним как с маленьким ребёнком, но зная, в каком сейчас он находится состоянии, не стал рисковать и вылез из машины, предварительно закинув за спину, нагромождённую припасами сумку. Сразу после этого машина тронулась с места и направилась в сторону города, издавая при этом странные грохочущие звуки, идущие от неисправно работающего мотора. Будучи уверенным, что этими звуками скрывалось "Удачи сынок" повеселевший Эдвард быстрой походкой зашагал в сторону лагеря.

Туман, окутав своей дымовой завесой, идущего вперёд мальчика переместил его в другое место. Теперь тот, напевая себе под нос любимую мелодию, раскладывал по ящикам вещи, бережно выложенные на кровати. Лагерь "Райский сад", в котором находился Эдвард, являлся пристанищем для детей готовых в любой момент переступить черту закона. В каком-то смысле это не лагерь, а самая настоящая тюрьма для несовершеннолетних. На окнах висели железные решётки, вокруг забора, ограждавшего лагерь бродили охранники, а также были установлены скрытые камеры, отлеживающие поведения всех живших здесь детей. Но Эдварду такое место даже нравилось, по крайней мере, по сравнению с тем, в котором он жил до этого, с вечно пьяным и находящимся на взводе отцом, и занятой на работе матерью, не желавшей, сделать выбор между работой, и сыном в пользу второго.

- Эй, пацан! Ты что творишь? - прокричал толстый мальчик, подбегая к стоявшему в недоумении Эдварду.

- В смысле, что? Занимаю своё место, конечно же! - ответил Эдвард, рассматривая в это время стоявшего перед ним толстяка. Тот был одет в заляпанную жиром серую майку, которая открывала вид на небрежно покачивающийся из стороны в сторону живот.

- Но это моё место! - вопил толстяк, брызгая во все стороны слюной. - С чего это ты решил, что оно вдруг стало твоим?

Эдвард немного испугался, увидев у стоявшего перед ним парня залитые кровью глаза. И решив, что лучшим решением в данной ситуации будет немедленное капитулирование, дружеским тоном сказал:

- Слушай, остынь немного, ладно? Давай попробуем разрешить всё мирным путём. Раз уж тебе так не нравиться, что я решил спать здесь-то я перейду на другую кровать. На верхнюю, к примеру.

- Верхняя койка тоже принадлежит мне! - толстый парень схватил Эдварда за рубашку, и начал трясти из стороны в сторону, словно бы тот совсем ничего не весил. - Решил, что, заняв мою койку, сможешь занять и моё место здесь? Я тебе за это все зубы выбью...ахх!

Не успев договорить толстый парень, обхватив живот руками, повалился на землю. Эдвард ударил его прямо в живот, не желая больше слушать от того угрозы в свой адрес. Решив, что на этом спор исчерпан Эдвард продолжил складывать свои вещи в уютненький деревянный шкафчик.

- Я тебе за это отомщу, - простонал толстяк, вставший с пола и медленной походкой, заковылявший в сторону двери. - Такому как ты здесь не место,- после этих слов он скрылся в дверном проёме.

- Вот ведь придурок, - сказал Эдвард, складывая в ящик последнюю пару носков.

Кинув на шкафчик, пустую сумку, он молниеносно запрыгнул на кровать. Немного помявшись на жёстком матрасе, Эдвард начал размышлять о своём поступке: "Зачем я его ударил? Обещал же отцу не влезать больше в драки, у меня всегда было много проблем из-за них. И из-за таких придурков, как этот жирдяй! Окей успокойся приятель, дыши глубже, как там тебе твой психолог говорила - Закрой глаза и сосчитай до десяти. Один, два, три...Боже, надо просто стараться держать себя в руках и всё будет хорошо. Не дай бог об этом узнает отец, тогда меня отсюда точно не выпустят".

- Что киснешь? Неужели девушка бросила? - спросил неизвестный.

Эдвард открыл глаза. Какой-то молодой парень стоял у его кровати. У него был не слишком приятный внешний облик, сочетавший в себя бледную кожу, худое лицо и в довесок ко всему этому страшная напасть всех подростков - прыщи. Хотя одежда скрашивала все его недостатки. В его личный гардероб входили: чёрная спортивная куртка, маленькие прямоугольные очки с золотого оттенка оправой, синие джинсы и белые ботинки из натуральной кожи. Эдвард, поняв, что парень на вид безобидный решил завести с ним беседу, надеясь, что того же, что было с толстяком не повторится.

- Нет, - сухо ответил Эдвард, стараясь не выдавать в голосе заинтересованность. - У меня нет девушки. За место какой-нибудь более или менее привлекательной красотки мне достался жирный увалень, имеющий какую-то странную зависимость от не принадлежащих ему вещей.

Парень в очках засмеялся. Эдвард очень ловко выпрыгнул с постели и встал напротив хихикающего незнакомца.

- Ты имеешь в виду Боди Клэтона? Да, он тот ещё засранец. - перестав смеяться, он протянул Эдварду руку. - Меня звать Лори Вильямс, и я за старшего у северных.

- Каких таких северных? Ты, надеюсь, не зелёных человечков имеешь в виду, и если их то, ты явно не в своём уме. - Эдвард - проигнорировав рукопожатие - покрутил пальцем у виска.

- Ну, северные это я, ты и все те, кто живут в северной части лагеря, отчего и получили, такое, вполне себе логичное название.

- Тогда тут должны быть ещё южные, восточные и западные, верно?

- Южные и восточные есть, западных нет. В западной части находится жилье, в котором обитают сотрудники лагеря, и большое озеро, именуемое "Райским" в честь сам знаешь чего.

- Понятно. Интересное у вас тут местечко, жалко, что это не тот лагерь, в котором хотел бы остаться навсегда.

- Это верно, - Лори, так же, как и Эдвард, отрешённо посмотрел в окно.

На улице в это время ходили и рассортировывались по новым местам обитания дети. Никто из них не обратил внимание на цветущий дуб во дворе или великолепно посаженные растения в саду. То, что они все хотели бы увидеть, не мог дать этот лагерь, насколько бы хорош он не был. А просили они всего ничего - свободу, то, что могло принести им радость в сердце и излечить его от нагрянувшей на душу тоски и печали. Но не выбери они лагерь местом для излечения от своих пороков, их бы ждало место, в котором свобода была бы ещё более мифическим существом, чем здесь - тюрьма - вот куда они бы попали, реши они всё по-другому. Это бездна, в которой даже ангел может стать дьяволом.

- Ты кстати кое-что забыл сказать, - сказал Лори, усевшись поудобнее на кровать.

- Сказать? - переспросил Эдвард. - Что сказать?

- Своё имя, конечно же. По мне так очень невежливо с твоей стороны получается, я представился, а ты нет.

- Ой, извини, - Эдвард, улыбка которого просияла на весь белый свет, протянул Лори руку. - Меня зовут Эдвард Вэйтсон, и мне очень хочется стать твоим другом.

Лори улыбнулся в ответ. Эта улыбка неожиданно, исчезла, растворившись в клубах чёрного непроглядного облака дыма. Теперь Эдвард остался совсем один. Вокруг него кружил смог, не дававший шанса и лучику света заглянуть в это непроглядное царство тьмы и тишины. Он пошёл вперед, что-то засверкало у него в руках. Из клубов дыма начали показываться, чьи-то руки, небрежно перекидывающие друг другу какие-то маленькие, смятые клочки бумаги. Появился громкий гул, разнёсшийся по уже имевшему некие иллюзорные очертания залу.

Дым исчез и Эдвард, усевшись поудобнее за стол, приступил к еде. Он находился внутри гигантской столовой наполненной толпой орущих, жующих и одновременно с этим сильно раздражающих детей. За столом вместе с ним сидел его новый друг Лори Вильямс, справа, от него вечно чем-то недовольный Бэрри Хокинс и усевшийся в самый дальний угол стола неразговорчивый Стенли Ховард.

Бэрри Хокинс - это четырнадцатилетний чернокожий мальчик с прилежно зачёсанными назад волосами и элегантным костюмчиком за несколько тысяч долларов. Весь его внешний облик никак не вязался, с его манерой есть и вести себя за едой. Грубые повадки рушили внешний стереотип и показывали насколько сложно "судить книгу по её обложке". И всё же они никак не были связаны с его доброй и чрезмерно общительной душой.

Стенли Ховард же напротив такой чертой характера был обделён. И вёл себя так, словно бы скрывал жуткий секрет, о котором лучше никому не знать. Одет в невзрачную серую одежду похожую чем-то на тюремную, но только не имевшую белых и чёрных полосок во всю длину. Общением как важной социальной особенностью обделен, но как бы, то, ни было разговаривал пусть и редко.

Эдвард поглядел на окруживших его людей.

"Ребята странные конечно, но сгладить скучное пребывание здесь, наверное, сумеют" - думал он.

- Ну как тебе Столовая? Нравится? - задал вопрос Эдварду уже успевший съесть всю свою еду Лори.

- Да неплохая, - ответил тот, ковыряясь в еде вилкой. - Но откуда у них на это всё деньги? Не уж то они устроили тут детскую подпольную фабрику по производству кроссовок?

- Нет, конечно, - рассмеялся довольный сравнением Лори. - Но ты отчасти прав. Нам дают работу, которую мы обязаны выполнить, иначе придется просидеть целый день в изоляторе.

- В изоляторе? - Эдварда пробила дрожь от одной только мысли, что ему предстоит просидеть в тёмной маленькой комнате словно бы какой-то загнанный в клетку зверь.

- Эту жуткое место. Туда попадают только, если сильно провинятся, либо откажутся работать, - тихо сказал Стенли Ховард.

- Неужели тебе посчастливилось туда попасть? - осторожно поинтересовался Эдвард.

- Да я там был. Но больше меня там не будет.

Над всеми нависла аура молчания. Первым продолжить разговор решил Бэрри Ховард:

- Эди, - сказал он, обращаясь к Эдварду. - Я слышал, ты насолил Боди Клэтону, это правда?

- Ага. Но только правильнее будет сказать, не насолил, а выбил из него дурь. Мне вот интересно с чего он вообще решил, что это была его кровать? Пришёл начал на меня орать и при всём при этом даже ещё и побить собирался.

- А что ты ему сделал? - снова спросил Бэрри.

- Да просто ударил в живот, при этом я не хотел драки, просто так вышло, - ответил Эдвард, а, затем обращаясь ко всем, спросил: - А чё с ним не так-то? Я, конечно, понимаю, что в этом лагере одни бандиты да уголовники, но как мне кажется им всем очень далеко до этого толстопуза.

Все кроме Стенли засмеялись, что есть мощи. Их смех разнесся по столовой и слился с так и не прекратившимися криками, и разговорами.

- Это ты правильно заметил, - сказал Лори, вытирая от льющихся слёз глаза. - То, что всем далеко до него это конечно чистая, правда. Дело в том, что его папаша глава какой-то там мафии. Сам сын от папани далеко не убежал и, по сути, является его правой рукой. Сидит он в этом лагере уже чуть больше года и, кажется уходить, совсем не собирается. -

- Год? Тут же, по-моему, ограничение в пять месяцев, - удивился Эдвард.

- Ну, смотри, - начал Лори. - Мы с Бэрри сидим тут аж с Марта. Бэрри выходит в июле, мне же придётся тут торчать до сентября. А он же, прикинь, тут ещё с прошлого марта торчит!

- А причина, какая?

- Один раз он со своими ребятами решил устроить засаду для вожатой их группы. Она ему чем-то там не приглянулась. Ну, они набросились на неё и нехило так избили, на ней после этого живого места не было. Тогда, по-моему, в лагерь приезжал его отец. Шумиха была ещё та.

- Ужас, - сказал Эдвард затем, чуть замявшись, добавил: - Громилы? У него здесь есть громилы?

- Целая свора. Или ты думал, что этот толстяк способен на что-то один? Да он редко что-либо делает, всю грязную работу выполняют его псы Стикс и Гарри. - сказал Лори.

- Это не банда. Три человека это мелочь. Любой бы смог с ними справиться, - возмутился Бэрри, затем, заметив гневный взгляд Лори, добавил. - Чего? Ты что со мной не согласен?

- Они психи, а психи опасны в любом случае независимо от их количества. Давайте лучше сменим тему, - предложил Лори. - Кто-нибудь смотрел "Круто сваренного"? Там столько народу погибло в больнице, просто чума.

- Классный боевик. Там есть мой любимый момент, когда он в одной руке ребёнка держит и поёт тому колыбельную в другой руке оружие и им отстреливается от набегающих отовсюду мафиози. И при этом делает это всё одновременно! - кричал Бэрри.

Эдвард не смотрел этот фильм. Он давно уже не ходил в кинотеатр. А его отец разломал телевизор и видик в это рождество и теперь дома никак нельзя посмотреть хоть какое-нибудь нормальное кино.

Вдруг что-то, захватило его внимание. Светлые волосы, красиво заплетённая косичка, розовые щёчки, голубые глаза, длинные ноги в обтягивающих джинсах. У Эдварда участилось дыхание, быстро забилось сердце, и закружилась голова. Впереди он видел девушку. Один взгляд на её лицо приводил его в восторг и замешательство. Эдвард не мог понять, что за чувство охватывало его. Он понял, что с ним что-то не так, но не понимал, что именно.

Эдвард, намерившийся встать и пойти к приглянувшийся ему девушке, был неожиданно кем-то остановлен. Толпа людей вышла из столовой, переговариваясь, обмениваясь и загораживая вид для Эдварда на персону, захватившую его внимание. Девушка пропала из виду.

- Ты чего? Эй! Ты с нами? - Бэрри выражая общее недопонимание, уставился на стоявшего в странной позе Эдварда. Тот быстро сел на своё место.

Сердце вернулось в обычный рабочий режим и дало Эдварду время на отдых от охватившего его чувства. "Как зовут эту девушку? Почему я так потею? Наверное, если выжать из меня весь пот, то его хватит на целое хоккейное поле. Кошмар. Что же со мной приключилось? И почему они на меня так вылупились?" - Эдвард глупо уставился на своих друзей.

- Знаешь, ты очень странно себя ведёшь. Мне от этого как-то не по себе. Может, объяснишь нам, что с тобой случилось? - спросил обеспокоенный состоянием друга Лори.

- Да так, - не убирая с лица глупую ухмылку, сказал Эдвард. - Просто заметил одного знакомого.

- Я, пожалуй, пойду работать, - сказал Стенли, вставая со своего места. - До скорого.

- Пока, - сказали все хором. Стенли быстрым шагом вышел из уже почти полностью опустевшей столовой.

Эдвард задал вопрос, обращаясь к оставшимся за столом друзьям:

- Так что вы выполняете за работу в этом лагере?

- На выбор у нас всего три. Это садоводство, на котором мы заботимся обо всех здешних цветах и клумба коих здесь не мало. Ещё есть работа, на кухне совмещённая с уборкой помещений это, по-моему, самая лёгкая работа из всех, но на неё почему-то идёт мало народу.

- Это потому что всем больше нравиться работать у Гудмана, - ответил Бэрри.

- Кто такой Гудман? - поинтересовался Эдвард.

- Старый хрен с горы. Ветеран Вьетнама и ещё бог знает, каких войн. Я лично не знаю, как он попал в этот лагерь, вероятно, у него имеются здесь какие-то связи. Работает педагогом в мастерской у озера. Учит детей чинить машины, тостеры и всякую другую дребедень. Но, по сути, он торговец и больше никто. Бэрри лучше его знает, учиться у него всё-таки.

- Учусь и рад этому. Если бы не он, то я бы здесь уже давно от скуки коньки отбросил.

- В каком это смысле? Что он такого весёлого делает? - удивился Эдвард.

- Ну, Лори сказал, что он торговец верно? Это значит, что он нелегально приносит в лагерь то, что мы попросим: Сигареты, выпивку, журналы и другую полезную утварь. Хотя конечно он просит за это хорошую цену, но никто не в обиде ведь всё-таки своей работой рискует как-никак. Он получает деньги, а дети товар. Вот такая у него правильная психология общения с детьми.

- Кстати о психологии, - вмешался в разговор Лори. - Тебе Эдвард предстоит один раза в неделю посещать нашего здешнего психолога. Таковы правила и с ними, увы, нельзя спорить.

- Забавно, у меня почти также и на воле, было, - ответил Эдвард. - И когда я должен там быть? Сегодня, завтра, через месяц?

- Сейчас лучший вариант,- Лори состроил гримасу присущую людям несущих плохие новости. - Характер психолога не ахти. От одного только опоздания она может накинуть дополнительный месяц пребывания здесь.

- Беги туда. Представь, что от этого зависит вся твоя жизнь. - Бэрри засмеялся.

- Тебя только и слушаться. Ладно, где её кабинет?

- Из этого зала налево на лестницу. Поднимись на второй этаж и поверни налево. Там будет в самом дальнем углу справа дверь с табличкой "шестнадцатый кабинет, миссис Темстер".

Облако дыма скрыло из виду Лори и Бэрри. Порыв нахлынувшего ветра смыл силуэт стола, за которым сидел Эдвард и быстро переместил его в некое новое пространство. Теперь он стоял у железной двери с чуть проржавевшей табличкой, на которой было начиркана цифра шестнадцать и чьё-то имя. Он три раза стукнул в дверь.

- Войдите, - сказал женский голос с явным недоброжеланием направленным на находившегося за дверью гостя.

Эдвард открыл дверь. Теперь он стоял на пороге комнаты, чем-то напоминающей охотничий зал. Вместо картин на стенках висели головы волков, по углам были развешаны небольшие настенные лампы, освещавшие комнату от полного мрака, - в этом помещении не присутствовало окон, через которых мог бы просочиться свет - а в центре стоял стол, за которым сидела женщина, тихо постукивающая кончиком карандаша по его поверхности.

- Я ждала тебя Эдвард. Прошу присаживайся, - она махнула рукой в сторону стула, стоящего прямо напротив неё.

Эдвард, чуть помедлив осторожной поступью, приблизился к стулу. Усевшись на него поудобнее, он начал пристально рассматривать сидящую перед ним женщину. Бледная кожа, крупные мешки под глазами и горы морщин, разбросанные по всему телу, были наглядным примером того насколько сильно человек готов отдаться работе в угоду силе и возрасту.

Ему было очень неуютно в этом месте, но он не мог понять почему. Может быть, потому что она доктор? Но ведь он и раньше с ними сталкивался. "Нет. Просто она чем-то отличается от остальных, и мне это не нравиться", - подумал Эдвард, попутно вспоминая своего бывшего психолога и докторов, старавшихся узнать причину его буйного и несколько неуравновешенного характера.

Странное чувство не покидало Эдварда не на минуту, пока он находился под её пристальным взором. Ему казалось, что она вот-вот наброситься на него, схватит и скормит тем волкам, что безмятежно висят на стене. "Волки!", - эта мысль кричала у него в голове и не давала ему покоя. Он быстро развернулся. Умиротворённые взгляды волков были направлены на него. Эдварду стало немного спокойнее.

"Они мертвы, а мёртвым нет дела до живых".

- Вижу, тебе приглянулись эти волки. Или может ты их испугался? - спросила психолог с некоторой издевкой в голосе.

- Нет, я их совсем не боюсь. Мне было бы куда страшнее увидь я на месте одного из них голову своей учительницы по русскому языку, - Эдвард слабо рассмеялся. - Но скажите, зачем они вам? Это же головы волков, а не чернильные рисунки.

- Вот как? - на лице психолога засияла злобная ухмылка. Эдварду не нравилось это. Обычно взрослые люди делают так только тогда, когда готовы в чём-то упрекнуть его, - Эти волки моё фамильное сокровище и здесь они лишь потому, что я так захотела. Правда, есть одно, но, - она чуть приоткрыла рот. Эдвард заметил серые клыки, чуть поблескивающие во рту у психолога. "Вампир?", - в голове у него было одно лишь это слово. "Как иначе объяснить то, что я вижу? Она же монстр. Съесть меня, небось, хочет. Но я так просто ей не дамся".

Он привстал. В этот момент он почувствовал резкий и колкий удар в сердце, словно бы его пронзили деревянным колом. Его качнуло в сторону, но благодаря стулу он не потерял равновесие и не свалился на пол, а просто повис на нем, тяжело дыша и чуть поскрипывая зубами. Теперь у него начало двоиться в глазах. Он быстро закрыл их и начал считать до десяти. Открыв глаза, он увидел перед собой бледное лицо психолога схватившего телефон:

- С тобой всё в порядке? Что с тобой случилось?

Она тяжело дышала. Эдвард посмотрел в её открытый рот. "Пара обычных зубов, куча вставленных, но, ни одного клыка. Неужели опять мне всё померещилось?".

Эдвард, заметив, что психолог всё ещё обеспокоена его состоянием очень медленно, стараясь, унять непрекращающаяся дрожь во всём теле, произнёс:

- Не беспокойтесь это для меня привычное дело. У меня с этим вечно какие-то проблемы возникают.

Психолог угрюмо посмотрела на Эдварда. Затем опустив телефонную трубку на рычаг, достала из стола папку. Эдвард уже принявший нормальное сидячее положение с интересом наблюдал за происходящим.

- Нашла! - психолог вытащила из папки немного помятый лист бумаги. - У тебя ведь сильное повреждение головного мозга верно?

Эдвард кивнул. Когда ему было девять, отец скинул его с лестницы, после чего у него начались странные видения на вроде тех странных миражей окутывающих одиноких путников в пустыне.

- Боюсь, мне придётся затронуть эту тему Эдвард. У меня записано, что ты принимаешь от этих галлюцинаций специальные таблетки, выписанные твоим бывшим психологом Лизой Соулс. Но судя по всему, а точнее по тому, что только что было, ты решил прекратить это делать, - психолог положила папку на стол и вздохнула. - А теперь скажи-ка мне Эдвард, почему ты так решил?

- Вы не мой психолог. Я вас не знаю, и рассказывать, почему я так делаю, не желаю. - категорично ответил Эдвард.

- Хорошо. Я тебя понимаю. Мы ведь даже не познакомились, а тут такие вопросы, - психолог, скрестив руки, чуть улыбнулась Эдварду, стараясь принять самый благоприятный вид для общения с ребёнком. - Меня зовут Мария Темстер, и я твой новый психолог.

- Очень приятно с вами познакомится, но я всё равно не желаю вам что-либо...

- Ты тут надолго Эдвард, - в голосе Марии послышались нарастающие нотки агрессии. - И всё из-за того, что ты любишь принимать неправильные решения оценивая их как правильные. Не хочешь общаться с психологом? Ну, так и не общайся. Правда из-за этого у тебя увеличится срок в этом лагере и придётся тебе сидеть тут до зимы, а то и больше. Ах, да и насчёт таблеток тоже хорошенько подумай. Кто знает, что с тобой может случиться, если ты вдруг перестанешь их принимать.

- Я... - у Эдварда пересохло в горле. Он был ошеломлён и не мог поверить своим глазам и ушам. Теперь на месте старого доброжелательного психолога сидела старая карга, напоминающая ведьму. Притом, что это явно не вновь повторившаяся галлюцинация, а просто правда жизни и того насколько быстро люди раскрывают свою настоящую личину. - Я согласен с вами общаться. Что вам от меня нужно?

- Правда и жажда вылечится. Ничего более мне и не требуется. А теперь скажи-ка мне, только честно, ты принимаешь выписанные психологом таблетки?

- Нет. Я их выкинул сразу после того как вышел из её кабинета.

- Молодец. Честное признание - это хорошо, - Мария снова вернула своё старое морщинистое лицо в обычную для неё форму добродушного психолога. - Но, если я дам тебе эти таблетки, - она достала из ящика стола маленькую баночку полную красно-жёлтых таблеток. - Ты станешь их принимать, как положено?

- Разумеется. Я постараюсь сделать то, что вы просите.

- Не думай, что я делаю это назло напротив это должно пойти тебе на пользу. Вспомни, как часто ты дрался с людьми из-за своих припадков.

- Я дрался, потому что хотел этого. Мой психоз тут совсем не причём.

- Напротив, как раз из-за него у тебя все проблемы. Конечно, я могу привести, как пример твоего отца и твою к нему ненависть, но это мелкая деталь в механизме ничем нам не поможет, - Эдвард нервничал. Снова началось всё-то же что и обычно. Его снова начали разбирать на запчасти какого-то механизма для того чтобы понять, как он работает. - Ты вечно лезешь в драки. Что в школе, что на улице везде одно и то же. Ты избиваешь человека, а затем говоришь, что не помнишь, как делал это. Как ты думаешь, зачем ты здесь?

- Я здесь, потому что напал с ножом на своего одноклассника, - ответил Эдвард. В его словах не чувствовалось терзавшее его угрызение совести напротив в них читалось лишь полное безразличие к содеянному.

- Не спорю. Но все, же скажу, что причина была повторившийся у тебя психоз. Неужели тебе хочется страдать от него и заставлять страдать других, нападать на незнакомых людей и мучит своих близких?

- Своих близких я не люблю. А психоз находится у меня под контролем. Знали бы вы как мне, уже надоело это всё. Все драки, так или иначе связаны с этим. Все мои расстройства связаны с этим. Вся моя жизнь связана с этим, а я не могу с этим ничего сделать кроме, как выслушивать обвинения со стороны других людей!

Мария молчала. Она о чём-то задумалась. Эдварду казалось, что в её голове рождается идея его приручения. Затем она неожиданно сказала:

- Я думаю, что на сегодня этого хватит. Можешь идти в спальный домик и поиграть со своими друзьями.

- Правда? - Эдвард обрадовался. В его сердце зазвучал громкий вой свободы. Он сразу же слез со стула и пошёл к выходу, как вдруг сзади послышался голос психолога, тихий и спокойный:

- Ты спрашивал, зачем тут висят эти головы, а я тебе не смогла ответить. Хочешь знать правду? - Эдвард промолчал. Его рука так и остановилась на полпути к дверной ручке. - Я подумала, что это хорошо напугает всех входящих сюда детей. Если ребёнок чего-то боится, то лучшим лечением для него будет встретиться со своим страхом лицом к лицу. Твой страх можно вылечить, только если ты сам этого захочешь. Надеюсь, что ты это понимаешь.

Тишина. Эдвард стоял спиной к психологу. Он думал о сказанных ею словах. Ему казалось странным то, что она так открыто, призналась ему в чём-то, чего он не понял.

Через минуту он произнёс:

- Когда мне к вам прийти? - Эдвард не видел психолога, но чувствовал, что она чего-то боится. Её страх передавался ему. От всего этого его мышцы напряглись, а сердце начало выстукивать ритм быстрой музыкальной композиции.

- Через неделю в среду. До свидания, Эдвард.

- До свидания, Миссис Темстер.

Дверь открылась. Он вышел за порог.

Эдвард находился в заросшем травой поле. На улице стояла кромешная тьма. Подувший ветер поднял в небо семена одуванчиков и закружил их в некоем мистическом танце, исполняемом лично для матушки природы. Эдвард с наслаждением наблюдал за происходящим. Ночное небо полное маленьких сверкающих звёздочек, красивое тёмно-зелёное поле полное цветов, и немного постаревшее, но все, же не утратившее своё былое величие, гигантское дерево, именуемое "Стариком".

- Какая великолепная ночь, - с наслаждением произнёс Эдвард.

Он не чувствовал усталости от проделанной работы, напротив в нём кипела страсть и охота продолжать лишь бы во время неё он не потерял из виду всю эту красоту. Гудман взял его в помощники. Всю неделю Эдвард только и делал, что чинил поломанные аккумуляторы, двигатели, бензобаки, часы и телефоны. А один раз даже смог починить неисправный принтер, который сам Гудман не мог отремонтировать как надо.

Он пробыл в этом лагере целый месяц. Три раза был у психолога. Ничего нового она для него не сделала кроме того, что заставила пить таблетки для успокоения пошатнувшихся нервов.

Куда интереснее обстояли дела у Гудмана в мастерской. Он там учился, общался, развлекался, в общем, жил сказочной жизнью, о которой большинство могут только мечтать. Правда, сам лагерь не сказка, и счастья в нём искать бесполезно. Длительный рабочий день, ужасное отношение со стороны вожатых и комендантский час, начинающийся после восьми. "Много правил мало толку", - так сказал Лори, и Эдвард с этим высказыванием был полностью согласен. Дети всё равно выскакивали из своих деревянных нор на улицу. Их, конечно, ловили, но за это не слишком строго наказывали, отчего те позже снова выходили, и так продолжалось бесконечно (хотя бывало и так, что некоторых сажали на день в изолятор, но это случалось слишком редко). Эдварду нравилось у Гудмана, но это единственное, что ему здесь нравилось. По крайней мере, по сравнению с его домом.

Эдвард снова взглянул на небо. Ему нравились звёзды. Их блеск и красота. Они успокаивали его душу, он даже забывал о том, что находится в тюрьме. Заворожённый их красотой он не мог думать о чём-то ещё кроме как о них и о бескрайних просторах галактики, так или иначе окружавшей его со всех сторон.

- Боже как же это всё красиво, - вымолвил он.

- Это точно, - сказал чей-то голос у него за спиной.

Эдвард резко обернулся. Перед ним стояла молоденькая девочка пятнадцати-шестнадцати лет. У неё были светлые волосы, свисающая с плеч косичка, голубые глаза и красивая бледная кожа, так чудесно гармонирующая с ночным небом и звездами, сверкающими на нём.

Сердце билось как сумасшедшее и, не сбавляя темпа, заставляла его потеть и краснеть, словно бы он увидел что-то прекрасное и ужасное одновременно. Он узнал её. Она та девочка из столовой, что так надолго закралась в его душу. Он думал о ней каждый день, каждый час. И вот теперь та девочка, что почти, что полностью потерялась в сознании Эдварда, вдруг появилась перед ним во всей своей красе.

Почувствовав неловкость от продолжительного затишья, Эдвард вымолвил:

- Кто ты такая? - прозвучавшие слова были несколько грубоватыми и Эдвард, осознав, что сказал всё неправильно, покраснел от стыда.

- Мелиса Майер, - сказала она, не обращая внимания на невежливое обращение с его стороны, а затем, подойдя чуть ближе, добавила: - А ты?

- Эдв-вард Вэйтсон.

- Милое имечко, - она оглядела его с ног до головы, выявляя признаки, которые видимо, интересовали её в нём больше всего. - Что ты тут делаешь? Разве ты не знаешь, что в такое время гулять не разрешается?

- Да знаю, что не разрешается. Просто мне иногда нравится сюда приходить. Постоять немного здесь и понаблюдать за небом. - он снова покраснел. На сей раз, он казался полностью уверенным в том, что не должен ей объяснять так открыто зачем он здесь. - Охранники сюда совсем не ходят, поэтому в том, чтобы находится здесь, нет ничего страшного, - затем он добавил, утратив при этом лик замявшегося влюблённого мальчика. - А ты почему здесь?

- Потому же почему и ты. Пришла посмотреть на небо и звёзды, - она замялась, видимо обдумывая, говорить или нет только что встреченному мальчику о причине своего нахождения здесь. - Правда, обычно я хожу сюда днем, а не ночью. Днём тут всё намного красивее и живее. По крайней мере, мне так кажется.

Эдвард и Мелиса, молча, уставились друг на друга. Никто не хотел прерывать затянувшееся молчание.

"Что же мне делать? Я должен ей что-нибудь сказать, но что? Боже я ведь даже ничего о ней не знаю", - Эдвард витал в своих мыслях, пока вдруг, его внезапно не окликнула Мелиса:

- Эй! Ты что заснул?

- А? Нет. Ты что-то сказала? - растеряно поинтересовался Эдвард.

- Я сказала: Не хочешь ли ты погулять со мной? - рассерженным тоном произнесла Мелиса. Для пущего вида она даже нахмурила брови и приподняла к верху свой тоненький нос. Эдвард, увидев в этом действие нечто милое и приятное для глаз, сразу же потерял контроль над своими мыслями и закрылся, там задумавшись о её невероятной красоте.

Чуть опомнившись от нахлынувших мыслей, он быстро сообразил, что от него ждут ответа. Но какого?

- Конечно, - ответил он, стараясь не задерживать её и так уже слишком затянувшимся ответом на вопрос. А затем, снова засмущавшись, добавил: - А можно?

Она громко рассмеялась.

- Да. Но только если ты не будешь ко мне приставать, - она широко улыбнулась и, кажется, - по крайней мере, так показалось Эдварду - подмигнула ему. - Ну, пошли же или ты хочешь заставить девушку замерзнуть на этом поле?

Она побежала на холм, на котором всё это время стоял "Старик", то дерево что уже много лет не приносит плодов, но всё ещё продолжает цвести, как и вся эта роща.

Эдвард не верил своим глазам. "Эта Мелиса играет со мной в какие-то игры. Всё это больше походит на то, что меня разыгрывают как глупого шута. Да точно это розыгрыш! Сейчас из-за дерева появиться Лори и Бэрри и будут смеяться надомной. Но это произойдет, только если я поведусь на их глупый трюк. Если конечно это и в правду какой-нибудь трюк".

Размышления Эдварда не привели его к мысли, которая бы решила, что же ему делать в этой ситуации и он, пользуясь лишь посылами души, направился на верхушку холма.

Нахлынувший ветер не смог смыть в сторону семена одуванчиков, и те застряли в воздухе, как в каком-нибудь невесомом пространстве, вроде вакуума. Время на этом поле ненадолго замерло для природы, давая возможность молодым людям поговорить по душам, не опасаясь вмешательства со стороны.

Эдвард и Мелиса сидя на траве, раскрепощено беседовали, переходя с одной темы на другую. Так продолжалось несколько часов, и они уже успели обойти минное поле недоверия. Эдвард поверил, что это не розыгрыш, а Мелиса поверила в шанс на спасение.

- Так ты, воровка? Интересно, - изумился Эдвард. - И чего ты украла, если не секрет?

- Много всякого. Уже и не вспомню, что было последним, а что первым. Меня не волновало, что я беру, важен был процесс. У меня как говорят психологи - кляптомания. От неё я так и не смогла излечиться, - с горестью в голосе сказала Мелиса.

- Ты имеешь в виду клептоманию? - поправил её Эдвард. - А разве это такая серьёзная проблема? Мне говорили, что это очень легко лечиться, пары походов к психологу хватит для исправления этого недуга.

- Есть одна проблема, - в её голосе чувствовалось нарастающее напряжение. Она встала и подошла к дереву. Её лицо омывал лунный свет. Эдвард видел, как светятся её глаза и как ярко в них выражено горе от нахлынувшего в память воспоминания. - Эта проблема психологи, лечащие меня. Они не понимают, что я чувствую, когда краду. Они видят в этом проблему, от которой нужно избавиться. Я же вижу в этом хобби, которое всегда приносит мне такой прилив адреналина и такую радость, что это ни с чем, не счесть. Но никто меня не понимает. Никто. Вот если бы только моя мама... - Мелиса неожиданно замолчала. Она наклонила голову, так чтобы Эдвард не смог заметить её лица.

- Что мама?

- Ничего, - Мелиса повернула голову и на её лице, как ни в чём не бывало, снова виднелась яркая насыщенная красками света улыбка. - А ты значит боец? Не мог бы ты мне показать пару приёмчиков из своего репертуара? Ну, что-нибудь что могло бы вырубить охранников, и мы смогли бы сбежать отсюда на свободу.

- А там снова начать воровать? - Эдвард подполз к сидящей рядом Мелисе. - Ну, нет уж лучше, отсидеть тут срок до конца. Я всё равно здешних охранников не то чтобы ударить, даже тронуть не сумею.

- Ты совсем не хочешь на волю? Даже родителей снова увидеть не хочешь?

- Нет. Можно сказать, что я здесь именно из-за них и именно эта причина не даёт мне возможности думать о доме, - он сидел рядом с ней. Её косичка покачивалась из стороны в сторону словно маятник. Ему вдруг захотелось раскрыть ей все, что он знает и знал всё свою жизнь. Все секреты, все тайны. - Тебе хочется узнать, что я такого сделал, чтобы попасть сюда?

Она кивнула. Эдвард тяжело вздохнул. Он любил ее. Он чувствовал это и был полностью уверен в сопоставимых чувствах.

- Я напал на своего одноклассника с ножом, - сразу после того как он произнёс эти слова Эдвард почувствовал какой-то колкий удар со стороны. Это был её испуганный и немного растерянный взгляд, направленный в его сторону. - О нет! Не подумай, что я это специально, просто со мной иногда случаются припадки и вспышки неконтролируемого гнева, - стараясь оправдаться Эдвард, снова залился красной краской. Теперь он точно знал, что она о нём думает.

- Бывает, - спокойно ответила Мелиса. Эдвард был ошеломлён сказанными словами. То, что она поняла его, было конечно приятной особенностью, но всё же было странно так спокойно реагировать на несколько жестокое описание нападения на невинного школьника.

- В смысле бывает? Ты думаешь, что на каждом углу можно встретить человека с точно таким же расстройством? Или то, что это происходит так часто и с таким количеством людей, что и не надо на это обращать внимания? - Эдвард, почувствовав в словах Мелисы нечто неприятное, сразу же направил свои слова в агрессию.

- Почти, - она схватила его за руку. Её ладони были холодными, а пальцы такими длинными и нежными, что не готовый к такому раскладу Эдвард сразу начал потеть как готовящейся к бойне ягнёнок. - Ты сейчас в лагере, в котором обитают сотни, таких же, больных и покалеченных душой людей. Твои друзья, я и все мы, вместе одинаковые маленькие загнанные стараниями судьбы овечки.

- Я бы сказал механизмы, - поправил её Эдвард уже утихомирившейся от чуткой близости к ней. - Так звучит намного лучше и менее печально.

- Ты прав, мы механизмы. Сломанные никому не нужные механизмы, - она отпустила руку Эдварда, но он быстро вернул её на место.

- Ты думаешь, что всё так плохо? А как же будущее? Оно зависит больше от нас, чем от стараний судьбы. Если бы я не думал о нем, то уже давно бы покончил с собой, - в его голосе звучала вера и надежда. Эти два колосса были несокрушимыми бойцами души, защищающие её от жестоких нападок реальности. - Я всегда мечтал быть полицейским. Бравым копом в синей форме, защищающим порядок в городе. Я буду готов к любым нападкам со стороны. Бандит украл деньги из банка? Я поймаю его и посажу за решётку. Кто-то схватил заложника и требует выкуп? Я остановлю его и посажу за решётку. Самоубийца хочет прыгнуть с моста? Я спасу его и направлю на путь истинный.

- Хочешь быть героем? А как же твоя травма? Она не поможет тебе подняться по карьерной лестнице.

- Её можно вылечить, - Мелиса почувствовала в его словах тоже, что и любой другой человек на её месте, веру в скорое, лучшее будущее. Она, молча, смотрела на небо, на звезды, мигающие в ночи космоса. - Извини, что снова затронул эту тему. Можно сказать, что на меня опять нашло. Наверное, это было грубо с моей стороны.

- Не извиняйся. Просто смотри на небо. Правда, оно красивое?

Они сидели совсем близко друг другу, плечом к плечу. Ветер снова хлынул из-за всей силы и смог всё-таки поднять и унести с поля последние семена одуванчика.

- Красивое, - согласился Эдвард. - Хотя я знаю кое-кого кто ещё красивее.

- И кто это если не секрет?

Она поцеловала его в щёку. Его сердце забилось как ненормальное. Лицо снова стало цвета помидора. Она улыбнулась. Видимо она заранее знала, что всё так и будет.

"Но не слишком ли всё быстро происходит?", - подумал Эдвард.

Вдруг она встала и пошла вниз с холма. Эдвард, не ожидавший этого, немного замялся на месте и, спотыкаясь на каждом шагу, побежал следом за ней.

- Стой! Ты куда?

Она резко развернулась в его сторону. На её лице стояла маска печали. Он никогда не видел её такой грустной и потерянной одновременно.

- Извини. Мне срочно нужно в домик по делам.

- Нет, стой, не уходи! - Эдвард растерялся, он не знал, что и сказать. Его крик пробил тишину, окружавшую это место. Он испугался того факта что может так легко потерять её и не встретить вновь. - Скажи хотя бы, когда мы можем, ещё раз увидится?

Она, чуть помолчав, ответила очень тихо и нежно, так что сердце Эдварда стало биться в такт её словам:

- Скоро. Очень скоро.

Он понял, что это означает, но для него это не предвещало ничего хорошего. Она ещё не скрылась из виду, а он начал скучать по ней.

Сознание ухватило ещё один кусочек воспоминаний. Всё двигалось слишком быстро, и увидеть за надвигающейся пеленой тумана хоть что-то казалось непосильным трудом. Вот он снова сидел у психолога и решал какую-то загадку. Вот он вместе с Лори крадётся к домику чтобы внутри поджечь маленький фейерверк. Вот он прощается с Бэрри. Туман быстро развеялся и дал возможность увидеть двух стоящих и ничего непонимающих мальчиков. Друзьям всегда тяжело прощаться друг с другом.

- Неплохо провели лето, правда? - спросил Бэрри стоящего перед ним друга. - И уходить совсем не хочется.

- Ну, мы ведь не прощаемся, верно? Сам же сказал, что на воле легко найдём друг друга и ещё успеем сотворить такого... ну, грандиозного что ли что потрясёт весь мир и не оставит его от нас без внимания, - Эдвард немного нервничал. Он знал, что с Бэрри больше не увидится. Тот сразу после выхода на волю уедет в Англию с семьёй на новое место жительства.

- Да конечно. А знаешь, что? - Бэрри замолчал на секунду. Он сильно наморщил лоб, видимо обдумывая, что-то важное и животрепещущее что следовало сказать Эдварду. - Я честно тебе, признаюсь. Скучать по этому месту не буду. Знаешь, сколько раз меня били здешние хулиганы? Сто, наверное. А эти скаты охранники. Видел бы ты меня в тот день, когда они не поленились использовать шокер. Нет, всё-таки не буду скучать. И тебе тоже не следует привыкать к этому месту, а тем более и к тем, кто тут был и, кто тут будет.

- Можно тебя кое о чём спросить? - задал вопрос Эдвард, пока Бэрри закидывал за плечо свой тяжеленный походный рюкзак.

- Конечно. Валяй, спрашивай, что хотел только не задерживай, мне на автобус через пять минут надо.

- Ты так и не сказал мне, за что ты сюда попал.

Чёрное лицо Бэрри на секунду стало ещё более темным, а глаза ещё более печальными, чем прежде. Дверь домика, в котором они находились, резко отворилась и Бэрри вместе с Эдвардом повернулись в её сторону с испуганными детскими лицами. Там никого не было, только ветер бродил, туда-сюда играя с их воображением злую шутку.

- Я уж подумал, что сюда сейчас ввалится медведь. Вот тогда бы нам не до смеху было, - Бэрри улыбнулся. Его белые зубы были несколько вызывающими и отчуждёнными от всего остального тела. Эдвард никогда не любил, когда Бэрри так улыбался, обычно это означало что-то плохое. - Мне нужно идти Эди. Надеюсь, мы когда-нибудь ещё сможем, увидится.

Бэрри выбежал на улицу. Он мчался словно метеор, радуясь всей душой приобретенной, наконец, свободе. Эдвард, молча, стоял у его кровати и наблюдал за бегущим за счастьем другом. Эдвард понял, что его бросили и заданный вопрос оставили без внимания, как какую-нибудь брошенную на улице кошку. Но обиды он не чувствовал, совсем наоборот он чувствовал радость в душе, что друг убежал от него, иначе бы они перешли на сантименты или может быть даже начали плакать. "Это было бы ужасным прощанием", .- подумал Эдвард.

Его взгляд скользнул на нечто, лежащее на тумбочке у кровати. Он взял это в руки. Спичечный коробок с неполным набором спичек.

"Наверное, их оставил Бэрри. Но бежать из-за них за ним, я не стану, уж лучше они останутся у меня на память. Чёрт, опять сантименты", - Эдвард положил короб спичек себе в карман. Затем застыв на месте в нерешительности, задумался о мелочи ухватившей его разум: "Я что-то не припомню, чтобы Бэрри когда-нибудь курил. По крайней мере, он не упоминал об этом".

- Вот ты где! - крикнула Мелиса. Она вбежала в домик и обняла Эдварда так крепко, что тот от неожиданности чуть не свалился на пол.

"Был хороший шанс упасть на кровать", - смущённо подумал Эдвард.

Теперь они неофициально встречались. Она решила, что лучше скрыть от остальных их любовь, объяснив это тем, что тут много тех, кому не понравится ихние выстроившиеся отношения. Она называла их чувства дружескими, но он, то знал, что друзья так себя не ведут. "Хотя бы был пройден начальный этап отношений пусть и не дошедший ещё до поцелуев", - подумал он однажды, когда они снова сидела в своём любимом месте у дерева

- Хочешь сходить вместе со мной к озеру? - чуть покрасневши и запыхавшись, поинтересовалась она. - Я видела там такую рыбину, ты, не поверишь.

Эдвард улыбнулся. Ему нравилась её ребяческое отношение ко всему (исключая разговоров о ней и о её родителях). Она не была такой уж спокойной девчушкой, как ему показалось на первый взгляд, напротив, из неё фонтаном бил нескончаемый поток энергии.

- Может наперегонки? - поинтересовался он, когда она ослабила хватку, и он смог вырваться из её цепких объятий. - Проигравший будет стирать бельё победителя.

Она слабо ударила его в живот.

- Это походит на план: Как бы побыстрее увидеть её нижнее бельё. И на него я не куплюсь. Лучше тот, кто проиграет, будет всю неделю убирать мусор победителя. А? Ну как тебе?

- По мне так это-то же самое, что и я предложил просто ты это по-другому назвала, - Эдвард на всякий случай отошёл в сторону, опасаясь повторного удара в живот.

- Ах ты! - Мелиса запрыгнула Эдварду на спину. - Я тебе покажу гадёныш!

Они смеялись, кувыркались, безуспешно пытались сбить друг друга с ног. В общем, веселились, как только и могут веселиться дети, особенно влюблённые друг в друга по уши.

Гроза терзала охваченное тёмной пеленой небо, и сокрушало его своими раскатистыми раскатами грома. Дождь ещё не начал литься на землю, а большинство обитателей лагеря "Райский Сад", уже заблаговременно скрылись в своих домах от надвигающийся с юга урагана.

В мастерской Гудмана сидели Эдвард и Стенли. У Эдварда имелся ключ от этого места сделанный им по наказанию Гудмана для экстренных случаев. Так как их преподаватель ненадолго уехал из лагеря Эдвард и сотоварищи смогли использовать это место для своих ночных посиделок, в то время, когда большинство вожатых и охранников уходили в ночное дежурство. Сегодня здесь почему-то отсутствовали два человека: Мелиса и Лори.

Эдвард сидел на старом деревянном стуле, держась руками за голову. Он нервничал, но совсем не понимал почему. На противоположном от него стуле, сидел Стенли всё это время, молча вглядывающийся в бушующее за окном небо.

- Куда это они запропастились? Ведь говорил же приходить на час пораньше. Но нет, конечно, им нужно на два часа опоздать. Что же их могло задержать? - спрашивал себя Эдвард, теряя при этом последние крупицы терпения.

- Если они не пришли значит, на то у них были веские причины, - почти что шепотом ответил Стенли.

- Да, пожалуй, это так, - Эдвард, успокоившись, затих в ожидании звука, который у них значился, как секретный пароль для этого места. Время всё шло и шло, но с улицы была слышна лишь гроза и больше ничего. Эдвард потерял терпение. - Ну, всё с меня хватит! Я иду домой и если я встречу их по дороге, то пусть пеняют на себя.

Эдвард, встав со стула, решительной поступью направился к входной двери. Но путь ему неожиданно преградил Стенли вставший прямо перед ним словно бы дракон, решивший защитить свою сокровищницу от нападения людей.

- Ты чего? - неуверенно спросил Эдвард. - Я же сказал, что собираюсь уйти к себе, что тебе в этом не нравиться.

- Всё. Ты должен остаться здесь.

- Почему это? - чуть ли не крича, спрашивал Эдвард.

- Для тебя так будет лучше, - в конце фразы голос Стенли дрогнул. Теперь Эдвард почувствовал, что здесь что-то не так. - Я уверен, что они скоро придут просто надо дать им ещё немного времени.

- В смысле будет лучше? И какое к чёрту ещё время? Я тут два часа их жду! Ты что-то от меня скрываешь, я это нутром чую. Давай лучше скажи мне-то, чего я не знаю и быстрее, пока я не передумал уходить.

Стенли отошёл от двери и сел на стул. Эдвард последовал его примеру и так же вернулся на своё место. Они, снова молча, начали вслушиваться в грохот, идущий с улицы. Стенли вытащил из кармана блокнот и начал на нём что-то быстро писать.

- Стен. Ты давай не ребячься. Я жду объяснений, но время на них у тебя ограничено, - Эдвард уже не верил своему псевдодругу, и был уверен, что тот имеет какое-то непосредственное отношение к исчезновению Лори и Мелисы.

Стенли дрожал. Карандаш и блокнот в его руках тряслись, а его лицо покрылось маленькими каплями пота.

- Ладно, подожди секунду, - он быстро убрал назад в карман свой блокнот. - Я думаю, что ты, я... мы все попали.

- Не понял. Куда попали? Ты давай не нервничай так, и рассказывай, что хотел.

- Мы попали. В смысле у нас с тобой большие проблемы. И у Лори с Мелиссой тоже. Боди Клэтон он говорил жуткие вещи и... и... - Стенли схватился за голову и начал рыдать. Эдвард просто не верил своим глазам, прямо перед ним спокойный и уравновешенный Стенли превратился в жуткую пародию на самого себя. "Либо это ещё один глюк, либо это то, что взрослые люди называют большими проблемами", - в ужасе подумал он.

- Дружище, что с тобой случилось? - вдруг Эдварда осенило. - Боже мой. Только не говори мне, что этот жирдяй что-то сделал с Мелисой и Лори? - Эдвард начал успокаивать друга до тех пор, пока из его уст не смог услышать вразумительное объяснение к происходящему.

- В тот день, когда ты говорил о том, что подрался с Клэтоном, я понял, что всё может принять плохой оборот. Тогда он был не в себе. А ты его разозлил. Уверяю, тебе бы не хотелось видеть его в гневе и подручных тоже.

- Ну и что из того что я его разозлил? Стен, давай говори быстрее не томи, прошу.

Стенли достал из кармана блокнот и показал его Эдварду. Тот незамедлительно взял его и прочитал, все-то, что там было написано:

"Мелиса его любовь. Она его бросила в тот день, когда ты решил с ним подраться. Он избивал меня и пытался выяснить про тебя всё. Я проболтался. Он пообещал сделать с ней-то же, что и со мной только в два раза хуже".

Сначала мысли Эдварда разбросало в разные стороны, словно какой-нибудь пазл. Затем вновь собравшись, только в правильно последовательности, они составили слово. И слово это было - "Дерьмо".

- Вот дерьмо! - Эдвард кричал и тряс из стороны в сторону своего друга. Чуть опомнившись, он остановился и дал ему передохнуть. Гнев раздирал его тело на части.

- Я не мог ничего сделать, - Стенли лежащий на полу, весь покрытый соплями и грязью старался вразумить своего друга. - Он хотел получить информацию о тебе. Он пришёл вместе со своими ребятами пока я в одиночестве подрабатывал в столовой, и начали допрашивать меня, избивать, пытать. Я хотел, чтобы они остановились и рассказал им всё что знаю. Он сказал, что достанет её. Я полагаю, что он уже её достал.

- Где он? - слова Эдварда были полны гнева и отвращения по отношению к Стенли, но все, же он не давал себе возможности выплеснуть их на него. Нет, он хотел приготовить всё специально для Боди Клэтона. - Где эта мразь?

- Он в восточной части лагеря. Там есть два заполненных мусором сарая. Он и его ребята часто ошиваются в тех местах.

Эдвард бежал словно гепард, охотящийся за своей добычей. Его ноги поднимали в воздух горы пыли, оставляя за собой странный туманный след. Гроза всё ещё продолжала греметь, на сей раз чаще громче и более отчётливо.

Стенли смотрел на удаляющуюся фигуру друга. Тот уже почти скрылся за горизонт. Опершись о дверной косяк, он схватился за голову рукой.

- Что же я наделал? Это всё моя ошибка. С этим нужно срочно что-то сделать пока Эдвард и Боди не наделали глупостей, - изложил вслух, свою мысль Стенли.

Выйдя на улицу он, оглядевшись по сторонам, шустро побежал в противоположную от Эдварда сторону. Он чувствовал себя крысой, но крысой, которая может спасти положение.

Эдвард остановился около двухэтажного сарая, чем-то смахивающего на дорогое дачное строение, нежели на угрюмую жалкую подделку, содержащую в себе всякий мусор и хлам лагеря. Так как их было две штуки. Эдвард ненадолго застыл в нерешительности, но заметив в одном из них включённый свет, быстро вышел из этого состояния и целеустремлённо походкой направился к входной двери. Он попытался выбить её плечом, но попытка не увенчалась успехом, по крайней мере, в том виде, в котором он рассчитывал. В тот момент, когда его плечо должно было коснуться поверхности двери, она неожиданно отворилась, и из её плохо освещённого прохода показался крупный лысый амбал с жуткой ухмылкой на лице. Он схватил Эдварда за плечо, и перекинул через себя, дав тому, возможность пролететь внутрь сарая. Эдвард громко ударился об вставшие у него на пути деревянные ящики.

Голова кружилась, мысли вертелись в жутком вихре, а всё его тело охватила невыносимая боль. Он схватился рукой за край ящика и, сложив всю свою волю в кулак попытался подняться на ноги. Тщетна оказалась и эта попытка. Эдварда схватили и потащили в центр комнаты, в котором его уже ждал Боди Клэтон.

Боди был облечён в нечто напоминающее школьную форму: Белый костюм с мерцающими на свету пуговицами, золотыми заклёпками на рукавах и маленькой неприметной эмблемой с неясным рисунком, выгравированным на её поверхности. Так же на нём были черные, словно ночь брюки и белая дорогая обувь с тщательно - словно из них пытались связать морской узел - завязанными шнурками. Эти самые ботинки мозолили глаза Эдварду всё-то время, что он лежал на полу.

- Итак, - начал было Боди, но чуть запнувшись на слове некоторое время, не мог придумать продолжение. Эдварду некуда было торопиться, а постарайся он что-либо сделать, всё равно пришлось бы, встретится с его верзилами лицом к лицу чего он и его уже чуть более чем полностью сломанное тело не хотел. Боди присел на корточки. - Ты думал, что сможешь взять то, что принадлежит мне? Или ты даже не решился поразмыслить своей ничтожно маленькой головкой о том, что творишь и в какие дебри заходишь? Нет, стой, не отвечай. Я знаю, что ты хочешь извиниться, но, увы, твои мольбы не будут действовать на меня, никоим образом.

Боди улыбался самой злобной ухмылкой той, что обычно можно присудить какому-нибудь второсортному злодею из приключенческих мыльных опер. Эдвард не очень хотел выслушивать его монолог.

"Этот ублюдок, кажется, успел похудеть. Ну, надо же до чего свиньи могут докатиться - диета. Чёрт надо взять себя в руки... нужно взять себя в руки".

- Послушай, - Эдвард постарался использовать весь оставшийся запас сил на спокойный диалог с Боди Клэтоном, будучи уверенным, что из него можно вытащить информацию касающеюся Лори и Мелисы. - Я ведь ничего тебе не сделал. Нам с тобой нечего делить.

- Есть кое-что, что ты заграбастал в свои грязные ручонки. И это что-то моя любовь - Мелиса. Ты взял её у меня и должен поплатиться за содеянное! - его лицо стало пунцовым от нахлынувшего гнева, казалось, что он вот-вот лопнет. - Правда, я всё же рад тому факту, что сумел вернуть её себе назад.

- Куда ты её дел? - почти в полголоса произнёс Эдвард, его силы были на исходе.

Боди отошёл в сторону и дал возможность Эдварду взглянуть на фигуру человека, находящегося на дальней стороне сарая. Мелиса была привязана к железной балке, удерживающей потолок от лобовой встречи с полом. Она находилась слишком далеко от Эдварда, и это даль не давала возможности увидеть то, что с ней сотворили, и в каком она была состоянии.

- Вот, любуйся, - Боди медленной походкой направился к Мелисе. - Но недолго. Теперь, когда я смотрю на неё и думаю, о том, какой прекрасной она была, понимаю, что после встречи с тобой стать такой снова, увы, не в её силах. Она вечно повторяет твоё имя, матерится и огрызается. Какой же у неё всё-таки грязный рот. Мне пришлось закрыть ей его кляпом, чтобы не портить себе слух. Знаешь, теперь я начал кое-что понимать. Она мне не нужна. Совсем. Думаю, отдать её тебе назад, но только... по частям, если ты понимаешь, о чём я.

- Да что с тобой такое? - Эдвард встал на ноги. Он не мог больше терпеть издевательств над его возлюбленной льющихся изо рта Боди Клэтона, словно бы какие-то помои, льющиеся из прорванной канализационной трубы.

Пара стоявших в стороне громил двинулась в сторону Эдварда, но Боди жестом приказал им остановиться, ему очень хотелось выслушать, то, что сможет ему сказать израненный мальчик, решивший изобразить из себя благородного рыцаря, защищающего честь своей прекрасной дамы.

"Да он такой же, как и все остальные! Грязный, вонючий пёс решивший ухватить место у стола. Но он должен знать, что, то место принадлежит мне! И никому не позволено, к нему прикасаться, кроме меня! Пусть только попробует сказать что-нибудь в мой адрес и тогда...ох тогда ему несдобровать", - мысли Боди были полны злобы и отвращения по отношению к Эдварду.

Он встал в позу, обычно обозначающеюся как "Как интересно. Продолжай не стесняйся, я тебя внимательно слушаю".

- Ты думаешь, что ты нормальный? Нет, ты не нормальный. Ты псих! Больной урод! Ты самый больной извращенец, которого я только видел! И что это за манера говорить? Тебе что папаша в детстве яйца открутил или ты насмотрелся фильмов о Джеймсе Бонде? Ты ещё ребенок, а не взрослый мафиози. Я вижу тебя сейчас всего лишь во второй раз, а ты устраиваешь мне тут цирк с клоунами! Я требую, чтобы ты вернул мне назад Мелису и Лори! - Эдвард кричал не переставая. Он крепко держался за железную балку находящеюся слева от него. При всей своей усталости и невыносимой боли во всём теле не собирался падать или прекращать говорить, напротив, он приобрел второе дыхание и был готов продолжать поливать желчью стоявшего в недоумении Боди Клэтона.

Тот пребывал в состоянии шока. Злость, страх, невыносимый стыд и чувство собственного сильно пошатнувшегося достоинства не давали возможности на иные мысли, чувства и эмоции. Он уже жалел о том, что решил поиграться с ним, а не сделать всё как обычно, то, что всегда срабатывало и не давало возможности жертве и слова сказать в его адрес. Он видел, как один из его прихвостней засмеялся. Доверие рушилось, но всё ещё можно исправить, правильно подойдя к вопросу разрешения проблемы.

-Убейте эту тварину, живо! - прокричал Боди, своим скрипучим, ещё не до конца сформировавшемся, голосом.

Один из громил замахнулся для удара. Его могучий кулак мог разбить череп Эдварда на кусочки, попади он по нему, но Эдвард, заранее зная о том, что сейчас случится, пригнулся и пропустил уже почти долетевший до него кулак. Лысый громила заверещал, как маленькая девочка. Удар прошёлся точно на железную балку, за которую не так давно держался сам Эдвард. Во все стороны из его руки захлестала кровь. Он упал на колени и стал в ужасе рассматривать то, что раньше было его рукой. Эта рука напоминала разорванный голодной собакой кусок мяса, чем что-то прежде относящееся к человеческому телу.

Боди заворожённый происходящим действием продолжал, молча стоять в стороне. Второй громила рывком сбил с ног Эдварда. Он, не сумев ничего с этим поделать, ударился всем телом об пол. Из его рта выплеснулась кровь. Тело онемело, и готовилось сию секунду разорваться от резко налетевшей отовсюду боли.

- Я буду краток, - произнёс чей-то голос над лежащим на полу Эдвардом. - Ты существо, которое не достойно жить, дышать и разговаривать в этом мире. А ведь я до этого был совсем другого мнения о тебе. Но смотри что выходит - ты сам виноват в том, чем ты стал, и я должен это исправить. Эхх, а ведь я уже делал тоже самое с твоим другом. Как же его там звали? По-моему, что-то на букву Л. Так и вертится на языке. Кажется, его звали Лори, - Боди приподнял голову Эдварда. Тот уже никак не мог сопротивляться, и, будучи полностью обездвиженный тихо покачивался в руках Боди, словно тряпичная кукла. Глаза его не слушались точно, так же как и тело, отчего он не мог лицезреть тот жуткий вид, который принял Боди в момент своего триумфа. - Ну, хочешь узнать, что я с ним сделал? Знаю ведь, хочешь.

Оставшийся на ногах амбал достал из-за спины гвоздомёт. Увидев его Эдвард, сразу понял, что к чему: "Этот псих убил Лори. О боже. Я...я не могу всё так оставить, нужно что-то придумать".

- Вот послушай, - Боди взял из рук своего прихвостня гвоздомёт внушающий всем своим видом ужас в сердце терявшего надежду Эдварда. Боди не целясь, выстрелил в колено своего недруга. Эдвард вскрикнул от пронзившей всё его тело боли. Он почувствовал, как кость была проломлена маленьким, железным гвоздём. Этот гвоздь пробурил его ногу почти до самого основания и оставил на её поверхности маленькую, чёрную, изливающую потоки крови дыру. - Ну, как тебе? Неплохо, правда? А теперь представь, что я сделаю всё-то же самое, но только нацелившись на твою маленькую не держащую в себе ничего ценного черепушку.

Эдвард ощутил, как что-то холодное прикоснулось к его лбу. Он в ужасе зажмурил глаза.

- Но у меня на тебя совсем другие планы, - Боди резко убрал гвоздомёт от лица Эдварда. - Я с ребятами надумал на этот день побег. И заранее решил, что для побега из этого места требуется маленькая диверсия для отвлечения внимания охраны. Но как мне всё это устроить? Ответ прост: Взять пару детей из лагеря, поместить их в старых сарай, - рука Боди коснулась бочонка, стоявшего за спиной Эдварда. - И поджечь со всем его содержимым к чёртовой матери.

Боди Клэтон стал смеяться как взаправдашний сумасшедший. Его лицо побелело, а глаза засветились ярко красными оттенком. Из его губ наружу торчали два заострённых и покрытых кровью клыка.

Ноги Эдварда задрожали. Пол потихоньку начал заполняться алой жидкостью, продолжающейся литься из его кровоточащей раны. Потеряв последние зачатки сил, Эдвард рухнул на пол, после чего погрузился в ожидавшей его всё это долгое время сон.

В стороне продолжал сидеть, рыдая и не обращая на происходящее никакого внимания громила, оплакивающий свою раздробленную металлом руку.

Мелиса не слышала ни единого слова, произнесённого Боди или Эдвардом. Она спала, но в её сне всё происходило, так же, как и наяву с кричащими от боли людьми и заливающимися от смеха злодеями. Зачем они собрались вместе и начали рыдать, и смеяться она не понимала, но чувствовала, что всё это не простая феерия безумства и насилия.

Пламя охватило сознание Эдварда за считанные секунды. Оно сжигало всё на своём пути, оставляя при этом от угасших кусков памяти один пепел. Когда всё сгорело дотла, стали слышны крики людей и чей-то громкий как гром, пробивающий ясное небо, смех. Он был далёким и не предназначался ни для кого кроме одного мальчика, вылезшего из пылающих останков словно бы феникс, вновь возродившийся из своего пепла.

Его о чём-то спросили. Он совсем не знал, что нужно ответить. Ему казалось, что люди ждут от него чего-то, но вот только он не знал, чего. Нога болела, и из неё постоянно что-то вытекало, что-то липкое и красное на вид.

Вдруг он произнес, обращаясь к собравшимся вокруг него людям:

- Я не помню. Ничего не помню, - на его лице читалась потеря. В мыслях творилась неразбериха. Ему захотелось вернуться домой, но он не знал где его дом, семья, друзья, все близкие ему люди, и он сам. - Где я? - его глаза наполнились слезами. - Кто я?