# Три друга: Об иммигрантах

Николай Михайлович Александров

Герои пьют, бармен на них злится, люди за окном дебоширят, а мёртвые вылезают из своих могил. Ну разве всё это не отличный повод поговорить об иммигрантах?

- Сколько в нашей стране живёт иммигрантов? Я считаю, что их больше чем всех коренных жителей вместе взятых. Бикс, ты меня вообще слушаешь?

- Я после слова...эмм, там было слово, я не уверен, что ты мог его произнести, но после того, как я его услышал вообще перестал, что-либо понимать, - ответил Бикс и продолжил разглядывать дно опустевший кружки. - Я не понимаю, кто пьёт моё пиво.

- Когда же ты, наконец, будешь слушать что я тебе говорю? Ведь я не шучу, а стараюсь вывести такую важную тему, как иммиграция. Я, кстати, о ней говорил? - Винс, явно удивился своим же словам. - Ведь я, по-моему, тоже иммигрант. Мой прапрадед был итальянцем.

- Вчера ты говорил, что он ирландец, а сегодня говоришь, что он итальянец, вероятно, завтра ты будешь говорить о том, что он пришелец. - подметил странность сказанного Винсом, только проснувшийся от крепкого похмельного сна Джек.

Винс глянул на пол. На полу лежал Джек, который даже лёжа и не двигаясь, делал вещи неподвластные пониманию обычного человека, но не стоит ждать никаких объяснений от подходящего под определение обычного человека Винса.

Затем он перевёл взгляд на потолок. Его до глубины души шокировало увиденное. На потолке ничего не было. Это и шокировало Винса, ведь он ожидал увидеть хоть что-то.

После он посмотрел на среду своего обитания. Грязное, тёмное, забытое место. Бикс называл его домом, но куда точнее все же будет название бар. Перед собой, за барной стойкой, Винс видел владельца заведения, очень грязного, тёмного и забытого человека, ну, в общем того самого, что ответственен за обстановку бара. Владельца звали Боллард. Винсу нравилось это имя, но, к сожалению, это единственное, что ему в нём нравилось.

- А я думаю, что будь ты хоть русским или французом, то показателем будет твоё нынешнее место жительства, а не память по иссохнувшим от старости корням семейного древа. Ты же коренной житель сейчас, а не тогда. - сказал Бикс после того как Боллард заполнил его кружку жёлтой, пенной, приносящей радость жидкостью, в простонародье называемую пивом.

Справа от Винса на столе появилась рука. Сначала он запаниковал, ведь помимо того, что она неведомым образом появилась так ещё и начала шевелиться. Винс сразу - ну, в пьяном виде человек редко хоть что-нибудь сразу может сделать - достал из заднего кармана выкидной нож и в мгновение ока - опять поясняю, что он долго подготавливался, и сразу у него ничего не вышло - прицелился для сокрушающего удара по руке. Но ему помешали две вещи. Первая заключалась в том, что для того чтобы нанести удар нужно хотя бы вытащить этот самый нож. Вторая заключалась в том, что рука принадлежала Джеку, который соизволил встать с пола и сесть за ближайший от него стул.

- Я думаю, что ты врёшь, Винс, - по большей части не сказал, а пробубнил себе под нос Джек, усевшись поудобнее на табуретку. - Ты ведь никак не сможешь доказать того, что ты итальянец.

- Почему это? Ты думаешь, я не подхожу под описание итальянца? - удивился Винс.

- Конечно. Ты ведь не толстый, не загорелый, не волосатый и в жизни не ел пасту.

- По-моему это стереотипы об итальянцах, а не реальные факты.

- Называй это как хочешь, но пока ты не поклянешься в том, что ты настоящий отпрыск, настоящей итальянской семьи, когда-то проживавшей в Италии, я даже слушать тебя перестану, - после этих слов Джек начал кричать Боллиарду о том, что ему давненько ничего из алкогольных напитков не наливали. Тот в свою очередь начал кричать Джеку, что ему давненько никто ничего не платил, и если так и дальше будет продолжаться, то он сходит в кладовку, принесёт сюда оружие поражающего типа, (Бикс всем говорил, что она называется двустволка) и не побоится им воспользоваться.

- На кого я, по-твоему, похож? - спросил Винс Джека.

- А ты сам на себя посмотри и скажи. Если тебе нужна твоё описание, то ладно я его сделаю, а заодно себе и Биксу, чтобы ты знал, кем мы на самом деле являемся.

- Мы жалкие пропойцы, без единой монеты в карманах, таких же дырявых, как и наша с вами жизнь, - описал Бикс находящихся в баре людей. Но Джек не решил замечать, что Бикс вообще, что-то говорил.

- Бикс из всех нас самый чистый и трезвый. Он невероятно умный парень, опять-таки по сравнению с нами. Он умудрился в бар прийти в собственном смокинге. Я в жизни не видел, чтобы в бар приходили в смокинге.

- Это не мой смокинг, а отца. Я его разнашиваю, а то он мне мелковат, - ответил Бикс

- Когда это он успел тебе его подарить? Он умер только на днях да, и вчера, если я ничего не путаю, прошли его похороны. А до этого я тебя в смокинге нигде не видел. - сказал Винс сам только заметивший, что его друг всё это время сидел в смокинге, а не в трусах и майке, как было обычно.

- Он мне его не дарил. В этом смокинге моего отца хоронили, - без тени смятения или угрызения совести в голосе ответил Бикс и продолжил разглядывать дно опустевшей от пива кружки, видимо это куда более весёлое занятие для него, чем болтовня с одурманенными ячменём друзьями.

- Ты Винс, как и я, полные противоположности Бикса, - обратился к Винсу Джек. - Мы глупы, бедны, грязны, пьяны и нам всего этого мало. Живём в однокомнатных квартирах, которые снимают азиатские семьи по одному человеку на квадратный метр. Мы не улучшаемся, только и делаем, что пьем, да ещё и в таком безобразном месте, не в обиду Болларду. Ну как тебе такое жизнеутверждающее описание?

- В твоём описании есть одна неточность, - решил поправить друга Винс. - Я живу в центре города, в хорошей квартире и работаю менеджером на престижную фирму. И, с деньгами у меня нет никаких проблем. Так что, вероятно, это ты себя описал, а не нас всех вместе взятых.

- А что же ты тогда делаешь в этой помойке, если ты ни в чём не нуждаешься?

- Ну, так ты сам меня сюда позвал выпить пива.

- Это вполне логично, - Джек расстроился. - Но сути не меняет. Ты всё равно не итальянец. Даже больше вероятно, что ты ирландец. И тут меня хрен переубедишь. Хренушки. Хрюшки!

- Но я и, правда, уверен, что являюсь итальянцем.

- Тогда поклянись, что это все, правда. Поклянись! - кричал и брызгал во все стороны слюнями Джек. Из-за нехватки алкогольных напитков он превращался в зверя, но пространное преображение вовремя заметил Боллард уже нёсший кружку, заполненную хмельным напитком. В этот момент очень удачно бы вписалась хоть какая-нибудь музыкальная тема, по стилю напоминавшая гимн, но, к сожалению, музыкальный автомат, стоящий в углу давно уже вышел из строя и всё, что он сможет включить из пластинок, так это каким-то неведомым образом, туда попавшую, заглавную тему из Симпсонов.

- Хорошо, - согласился с другом Винс уставший от спора. - Я клянусь своим отцом. Нет, дедом. Нет, лучше так: Я клянусь жизнью всей своей семьи и своей собственной головой в том, что я и они всегда были итальянцами!

Его слова прозвучали, словно раскат грома. И в подтверждение этому на улице прогремел взаправдашний гром, который своим ярким светом заполонил тёмное помещение бара, заставляя всех её посетителей жмуриться и прикрывать лица руками. Бикс от этого света даже упал на пол, правда вставать ему очень не хотелось, так что он продолжал неподвижно лежать и думать о своём пиве, которое вечно кто-то выпивал.

У всех по спинам пробежались мурашки (по спине Джека тараканы, но он подумал, что это всё-таки мурашки). От необычайно нервного состояния, в котором пребывали гости заведения, и атмосфера приняла куда более серьёзное лицо. Затуманенные алкоголем головы ощущали, как вокруг них собирается тёмная и непроглядная тьма.

- Думаю, всем стоит ещё немного выпить, а то, кажется, будто бы мы все только что совершили ужасную ошибку, за которую потом будем расплачиваться своими собственными жизнями. - успокаивал всех Джек, хотя сам прекрасно знал, что дела у них обстояли не лучшим образом. Но, по его мнению, лучше выпить и забыть. И это прекрасное решение вернуло в помещение беззаботность и спокойствие (вообще-то сильно сомневаюсь в том, что оно и раньше присутствовало в стенах этого серого и унылого заведения), которое временами перебивал грохочущий на улице гром, так и не соизволивший успокоится.


***

Теперь же перенесёмся в более приятное, по сравнению с баром, место - кладбище. Люди всегда боялись мрачной атмосферы и нагоняющих страху вещей, что там обитали, будто бы у себя бода. Чего тут только не имелось в наличии, выбор огромный и на любой извращённый вкус. Бродящий по округе сгусток непроницаемого тумана, любящий запутывать входящих в его владения людей. Страшные, тёмные создания, летающие и орущие, что-то на своём только им понятном языке. И даже чёрствая и тёмная трава, разросшаяся по всей округе, создающая мнимое, но не без оснований принятое, предположение о том, что она проклята, как и само это место. Но если обычный человек не любит посещать кладбище, - а он не любит, как не крути - то его работники и подавно.

Из тумана появились две фигуры, освещающие окружавшее их пространство светом ручных фонарей. Одного звали Майк, и он был тем ещё трудоголиком. Всю свою жизнь посвятил охране кладбища и радовался пребыванию на земле, принадлежащей умершим и их семьям. Любовь его несколько выходила за рамки приличного. Он почти никогда не снимал свою униформу (время от времени мылся в ней) и спал в специально оборудованном для охраны здании. Ему за тридцать, и выглядел для своего возраста неплохо, хотя жуткая бледность сильно выделяла его на фоне других простых смертных трудоголиков. Не удивительно что с ним не хотели дружить и знаться. Хотя, можно сказать, что второй, вышедший из тумана человек являлся чем-то вроде друга для Майка.

Другого звали Броуди, и ему остаётся два дня до пенсии. Всю свою жизнь посвятил ничегонеделанию. Кладбище он ненавидел всеми фибрами своей души, но терпел его, ибо знал, что осталось проработать всего ничего и потом можно будет о нём забыть, как о страшном сне. Стаж один год. Пришёл устраиваться на работу пьяным и теперь жалеет о случившемся. Точнее жалеет о том, что пришёл устраиваться пьяным именно сюда, а не куда-нибудь ещё. Имеет скверный характер, и небольшой рост из-за чего, когда он злится, походит на гнома из фэнтезийной истории. По этим же причинам не имеет друзей и подружек. Почти не имеет. Помните Майка? Так вот они друзья, но по несчастью, так что ненавидеть друг друга могут и даже обязаны (В основном этим занимается Броуди).

- Ну и зачем нам надо было выходить из тёплого и уютного дома для охраны? - спросил плохо настроенный на прогулку по кладбищу Броуди.

- Но я, же слышал странные звуки с улицы, а так как мы охрана мы должны проверять всё и вся, если что-то услышим, ведь это наша работа. - парировал Майк.

- Мне всего два дня осталось до ухода с этой проклятой работы на заслуженный отпуск, и ты заставляешь меня в эти последние дни рисковать своей жизнью?

- Не горячись ты так, - Успокаивал товарища Майк. - У нас ведь есть оружие и, если что случится, мы можем им воспользоваться.

- Я сдал своё в ломбард.

- Зачем ты это сделал, дружище? Это ведь не твоё оружие. Его тебе выдали специально для этой работы. - Майк сильно расстроила проделки друга.

- Не бойся, с этими деньгами я сразу пошёл в щенячий приют и отдал им всё на благотворительность.

- Правда?

- Нет! - озлоблено выкрикнул Броуди. - Вместо этого я пошёл в бордель и снял себе самую роскошную шлю... - Но он не успел закончить. Справа от него послышались странные скрежещущие звуки. - Ты это слышал, Майк? - в голосе Броуди отчётливо слышались нотки тревоги и страха, естественно за свою жизнь, а не чужую.

- Да, конечно. Я это ещё в доме для охраны слышал, - относительно спокойным голосом ответил товарищу Майк.

- Только не говори мне, что нам надо проверить от чего идут эти звуки.

- Хорошо не буду, - сказал Майк, после чего направил свет фонаря в сторону, от которой шли те звуки и добавил: - Если хочешь, можешь вернуться в дом для охраны, а я сам всё проверю.

- Ну уж дудки! А что если с тобой что-то случится? Я же этого не переживу, - сказал Броуди, хотя в мыслях у него было совсем другое: "Если тебя убьют, я буду только рад, но возвращаться в дом для охраны, где меня возможно уже поджидает какой-нибудь убийца я не стану".

И они оба пошли в сторону, где их могло поджидать всё что угодно: Убийцы, вампиры, зомби или даже ненароком зашедшие сюда хиппи и готы. Но они этого не боялись. Они представляли из себя бесстрашных, сильных и ловких (особенно, когда надо убегать сломя голову) охранников, по крайней мере, пока один из них мог воспользоваться пистолетом.


***

Он бил изо всех сил. После каждого нанесённого им удара следовал следующий. Во все стороны летели щепки. В кожу впивались острые занозы. Из-за силы, к которой он прибегал ради достижения цели, от него отваливались куски гнилой плоти, но он не смел и помыслить об прекращении своих потугов, чтобы перевести дух или даже залечить раны. Это мелочи для него. Его тело не чувствовало боль, но оно чувствовало желание дробить дерево, камни и кости. Гнев, как кровь протекал по высохшему телу и приводил его в движение. Гнев, вызванный одним жалким пьяницей решившим осквернить честь его семьи. Гнев, разбудивший его от вечного сна.

Он нанес последний точный удар. Теперь оставалось только расчистить себе дорогу от грязи и земли. Пролезая в дыру он, проталкивая сухой грунт руками, полз, словно змея вверх на звуки людской речи. Он знал, что совсем скоро доберётся до осквернителя семьи. Совсем скоро он сможет проделать с ним тоже самое, что и с этим старым гробом.


***

И в который раз неожиданно прогремел гром. Майк подпрыгнул и начал нервно осматриваться в поисках того, что могло издать столь мощный звук.

- Не пугайся ты так это всего лишь гроза, - с издёвкой в голосе обратился к товарищу Броуди.

- Да зна-знаю я. Просто решил провести полный анализ местности, - заикаясь ответил Майк.

- Мне кажется или тот звук пропал? Видимо шумевший уже ушёл и нам можно вернуться в домик для охраны, - сказал уверенный в своей правоте Броуди после чего начал потихоньку пятиться назад.

- Давай ещё проверим вон-то место, - Майк указал на высокую площадку полную странно скосившихся надгробий, освещаемых бледным сиянием грома и молнии. - А если там никого нет, вернёмся к домику охраны. Идёт?

- Идёт, - через огромное почти нечеловеческое усилие согласился Броуди.

Подойдя поближе, они услышали какой-то звук похожий на громкое колыхание травы сдуваемой сильным порывом ветра. Звук шёл от одной из могил, стоявших неподалёку. Они медленно приблизились к надгробию, полностью разрушенному от проделок хулиганов, которые порой заходили на кладбище, чтобы побуянить и выпить пивка. На надгробии не хватало портера владельца, а текст превратился в непонятную тарабарщину: "Осв.... Парки.... Дата смерти: 18..-1959 г".

- Эти подростки совсем уж обнаглели, не имеют жалости даже к умершим, - тихо, с еле уловимой жалостью к мертвецу произнёс Броуди. - Ну, я уже ничего не слышу. Давай пойдём отсюда, а?

- Ладно, давай возвращаться, - как только Майк произнёс эти слова, то земля у надгробия разверзлась, словно пасть страшного монстра из жутких сказок. Надгробие упало навзничь. Из тёмной бездны появилась рука длинная, скрюченная и непритягательная, принадлежавшая когда-то живому человеку. Затем из земли появилась вторая рука и вместе с первой помогла вытянуть оттуда тело. Теперь перед очумевшими от увиденного охранниками, стоял высокий человек в чёрном костюме и длинном цилиндре на голове. У этого человека из правого глаза торчал монокль (сам глаз не сохранился), левый же глаз косился то на Майка, то на Броуди. Конечно, стоило отметить и то, что этот человек был обглоданным трупом с торчащими наружу костями, но до такого думаю, вы и сами догадались.

Майк первым вышел из ступора. Он догадался до единственно правильного решения в данной ситуации: Кричать и бегать вокруг пока его не спасут, но неожиданно понял, что это не такая хорошая идея, как может показаться на первый взгляд. Теперь он начал думать о словах, сказанных Броуди. Что рисковать жизнью не стоит и, что эти подростки совсем обнаглели. Но это не помогало, и он решил просто достать пистолет из кобуры и застрелить ту тварь, пытающеюся разрушить покой на кладбище. Но монстр заметил это раньше, чем Майк сумел хоть что-то предпринять.

- Приветствую тебя о охраняющий покой кладбища и всех обитающих тут существ (Вероятно, он имеет в виду червей и Броуди). Я для твоего же блага советую не делать никаких глупостей и постоять в сторонке, пока я буду уходить отсюда. В какой стороне выход? - уже сам себя спрашивал неизвестный, вылезший из могилы человек.

- Как тебя зовут и что ты такое? - спросил Майк, направляя на незнакомца дуло пистолета.

- Я не обязан тебе отвечать, смерд! - невероятной силой, словно бы из его рта доносились голоса тысячи проклятых грехом людей, горящих в огне адского котла, крикнул незнакомец. - Я знаю, что ты очень трудолюбивый человек, так что я прощаю тебя. Но прошу впредь мне не перечить. А теперь проводи меня к выходу из этого чудного места.

- Ты прощаешь меня? Да кто ты такой? Ты преступник решивший ограбить кладбище? Может монстр, вылезший из могилы, поживится людской плотью? Мне плевать! Ты...ты странный тип, не отвечающий на мои вопросы, вот кто ты! - кричал и перекрикивал загробный шепот, доносящийся ото всюду Майк.

- Какие мы обидчивые. Я так и знал, что с таким помешанным на кладбище психом, как ты говорить будет нелегко, но не думал, что у тебя с головой всё настолько скверно.

И тут в здешние перепалки решила вступить погода. Словно бы из неоткуда прогремел гром решивший скрыть другой, но от этого не менее громкий звук похожий на стон умершего.

Броуди переборол жуткую мысль о том, что его приготовят на званный ужин в покоях неживых или неупокоенных духов. И тут же заметил справа от себя слабую струйку дыма. Он увидел дымящиеся дуло пистолета и державшего его Майка. Тот плакал и проговаривал сквозь слёзы: "Что же я наделал? Что же я наделал?".

- Ты сделал глупость, о которой уже никогда не сможешь сожалеть, - невероятно тихим, загробным тоном произнёс человек вылезший из дыры в земле.

Броуди повернул голову в сторону мертвеца и открыл рот от изумления. Он увидел, что у незнакомца в груди зияла дыра, проделанная пулей пистолета. Через эту дыру, если очень хорошо присмотреться, можно увидеть серое пятно похожее на сердце. Оно безжизненно покачивалось из стороны в сторону, как ивы на ветру. Незнакомец сунул в дыру в теле пальцы и вынул оттуда пулю. Он взглянул на Броуди холодным взглядом разгневанного мертвеца, затем бросив пулю наземь и начал потихоньку, перебирая ногами приближаться к ним.

Броуди знал, что не стоило говорить всем своим знакомым о том, что ему до ухода на пенсию осталось всего-то два дня. Он верил, что если бы молчал об этом, то никаких бы ужасных происшествий здесь на кладбище не случилось. Но теперь поздно сожалеть о былом, и он готовился к смерти как подобает охраннику кладбища: стоя на коленях и умоляя через слёзы не убивать его. Но мертвец шёл не к нему, а к Майку.

Майк начал догадываться, что совершил огромную ошибку, выстрелив в человека, что без особых на то усилий выбрался из собственного гроба погребённого под тонами грунта. Будучи добропорядочным охранником кладбища Майк решил, что стоит загладить свою вину перед усопшим.

- Я очень, очень сильно извиняюсь за этот выстрел, - сказал Майк, сражаясь с непроизвольной дрожью в зубах. - Но, то была ошибка и я думаю, мы сможем легко о ней забыть и жить, а так же нежить, дальше. Давайте, сходим в дом для охраны, и я сделаю вам чаю? - но незнакомец не сказал ни слова, и уже подойдя к Майку, на расстояние вытянутой руки, начал грозно смотреть тому в глаза с явным вызовом и непреклонным гневом. - Я не опасен, честно. Просто слегка помешан на защите кладбища. А в доказательство этого я даже избавлюсь от оружия, вот. - Майк кинул свой пистолет к ногам незнакомца, тот нагнулся и поднял его. Теперь пистолет был направлен на своего бывшего владельца.

- Я прощу тебя только в том случае если мы оба будем квиты.

- К-как это? - заикаясь вопросил Майк.

- Очень просто, - с усмешкой сказал незнакомец, подводя дуло пистолета к груди Майка. - Ты выстрелил в меня, а я выстрелю в тебя.

Броуди смотрел на бушующее от негодования небо. Прозвучавший на небе гром не смог заглушить выстрел из пистолета, и он услышал крик, переполненный болью и страданием, а после и звук падающего на землю тела или, что будет куда точнее, нового жителя кладбища.

- С пополнением, - сухо поздравил мертвецов Броуди.

- Не переживай ты так, - доброжелательно обратился к нему незнакомец, - Одним мёртвым телом больше, одним меньше. Какая разница, когда, если важно, что ты умер дома, - внезапно он перешёл на агрессивный тон. - Но я уверен, что ты сам не хочешь становиться трупом, ведь так?

- Не хочу. - послушно отозвался Броуди.

- И не станешь, но только если отведёшь меня к выходу и чем быстрее, тем лучше. Это тебе понятно? - затем он добавил: - Если не трудно, то впредь называй меня сэром.

- Да, сэр. Прошу идти за мной, сэр. - Броуди почувствовал внезапный порыв гнева, когда повернулся к телу Майка. Ему больших усилий стоило себя успокоить. Броуди начал вести незнакомца по тропе, ведущей к выходу из кладбища, думая о друге:

"Пусть Майк и умер, но я не буду его жалеть. Моя жизнь куда важнее его жизни. Ведь так? И почему это я вдруг стал тосковать по этому мальцу?"


***

- Кем работает твой отец? - Спросил Джек Винса.

- Он стоматолог, а что?

- Не видел ни разу в жизни итальянца, работающего стоматологом, - честно удивился Джек. - А он точно не повар, работающий в итальянском ресторане?

- Нет.

- А как насчёт мясника? Он ведь по правде мясник, верно?

- Нет.

- А я понял. - сказал Джек, подмигивая Винсу. - Он мафиози. Я уверен, что он мафиози.

- Нет! - закричал от негодования Винс. - Он лечит людям зубы, а не бьет по ним битой за невыплаченные в срок долги.

- Ты в этом абсолютно уверен? - почти вплотную приблизившись к лицу Винса, спросил его надоедливый друг. - Я ведь узнаю правду.

Бар за то время, что прошло после того, как Винс произнёс свою клятву, не сильно изменился. На полу всё ещё лежал Бикс, а Джек и Винс продолжали свой разговор об итальянцах. Боллард сказал, что больше ни нальёт никому пива, пока не увидит перед собой деньги, причитающиеся ему за прошлые налитые им кружки пива.

На улице кричал от радости простой народ. Городскую среду заполняли весёлые и пьяные крики. Не так далеко от бара находился футбольный стадион и фанаты, досмотрев матч, решили отпраздновать его завершение алкогольными напитками, развратом и буяном, который им причитается за двухчасовой просмотр спортивной чуши.

Бикс, поднявшись с пола, снова сел на свой стул.

- Не мог бы ты включить телевизор, я очень хочу узнать, кто победил в сегодняшнем матче, - сказал Бикс, обращаясь к Болларду.

Телевизор в баре сложно назвать телевизором. Точнее будет сказать, что этот предмет обстановки больше походил на торчащий из потолка, маленький чёрный ящик, со свисающими от него во все стороны проводами, чем электронное устройство для приёма и отображения изображения и звука.

Боллард достал из-под стола пульт от телевизора и, нажав пару кнопок, включил его, а затем, быстро перещёлкав все имеющиеся на нём каналы (штуки три от силы) включил спортивные новости. На нём как раз шёл репортаж о проведенном только что матче по футболу. Тощая азиатская репортёрша спрашивала в меру упитанного спортивного комментатора о том насколько всё хорошо прошло и он, сдерживая слёзы, не то от радости, не то от горя, говорил:

- Это просто потрясающий матч. Не знаю, как вам передать насколько я рад, что наши победили этих криворуких игроков. Когда мы закончим говорить, я, наверное, сразу же пойду на улицу и подожгу какую-нибудь полицейскую машину. Йихаа! - он встал, начал трясти животом и кричать от радости, словно обезумевший от огнестрельной раны олень, но увидев, что никто кроме него, так не делает, сел и чуть поуспокоившись, добавил: - Что бы вы хотели узнать в первую очередь? -

Пока комментатор говорил оператор старался ровно держать камеру, которая словно юла кружилась из стороны в сторону, не давая зрителю возможности увидеть лица говорящих ни под одни из возможных углов. Видимо, он уже отпраздновал победу своей любимой команды, крепко приложившись к бутылке с ликёром или другим крепким алкогольным напитком.

- Наши зрители которым не было суждено увидеть матч из-за того, что они жутко бедные...то есть потому что они как последние идиоты не купили билет заранее...да теперь всё правильно. Так вот этим зрителям захочется узнать, как проходил сам матч во всех грязных и жутко преувеличенных подробностях, - сказала азиатская корреспондентка с тоном говорящим о том, что ей вообще на всё наплевать (Хотя я думаю это и без моего пояснения понятно).

- Первые минуты матча проходило спокойно, но скучновато. Никто не умер и ничего себе не сломал. Зрители пытались это исправить, и я видел, как из трибун на игроков летели бутылки и куски арматуры. Правда никто ни в кого так и не попал, но поле так стало выглядеть куда более презентабельно для игры в футбол.

- Скучновато, не умер, арматуры, это хорошо, продолжайте.

- Затем наши заработали одно очко и сразу после этого на поле выбежал больной на голову псих, обмотанный со всех сторон взрывчаткой. Он что-то кричал про то, что здесь всё на хрен взорвёт и всё в таком же духе, пока по его тупой голове не попала летящая из трибун арматура. Я хочу заметить, что это уже начало надоедать и мне и вероятно всем остальным кто нас сейчас слушает. Я имею, ввиду какой это уже по счёту псих на этой неделе? Я сбился со счёта ещё на тридцатом. Они говорят, что так хотят изменить систему и сделать мир лучше от грязного и лживого правительства, но если ты каждое воскресенье в шесть часов дня будешь приходить на центральную площадь и взрывать себя, то это со временем тоже станет системой контролируемой правительством или хотя бы циклом, повторяющимся как хождения автобуса в определенное время на эту, же самую площадь. Я думаю, когда вы услышите слово теракт по телевизору, то, как какую-нибудь рекламу сразу же переключите на другой канал транслирующий всё что угодно лишь бы не туже самую рекламу.

- Больше о деле говори, время мало. - сказала азиатская репортёрша так быстро, что это больше походило на жужжание мухи у ушей, чем на слова, сказанные человеком.

- Да больше и сказать то нечего. У чужой команды люди неведомым образом начали получать травмы и наши каждую минуту зарабатывали по очку. Я сейчас даже начинаю задумываться о том, а не была ли эта победа выиграна нечестным путём? Но нашей команде я доверяю даже больше чем своей жене, поэтому перестану об этом думать, и пойду на улицу буянить. С вами был спортивный комментатор Брюс Кирвел, приятной всем ночи, - помахав рукой в успокоившеюся от тряски телекамеру, он выбежал с громкими криками, на улицу.

Повернувшись к камере и улыбнувшись вовсю ширь, азиатская ведущая попрощалась со зрителями и начала брать предметы со стола комментатора и ложить их в свою сумочку. Боллард выключил телевизор.

Бикс несколько раз моргнул и когда понял, что это ни на что не повлияет, сказал вслух, обращаясь ко всем находящимся в баре:

- Я размышлял насчёт иммигрантов и связанного с ними спора и решил вам кое-что рассказать о себе. А именно то, что я сам из семьи мигрантов, перекочевавших в эту страну, - Винс и Джек, замолкли и повернули головы устремив свои взгляды на Бикса.

- И откуда приехала твоя семья? - cпросил Джек, нагнувшись за стойку бара, чтобы лучше разглядеть рассказывающего историю Бикса.

- Они из Атлантиды, - спокойно ответил тот.

-...- сказал Джек.

-...- сказал Винс.

- Забавно, не правда ли? Я ведь больше на мексиканца похож, а не на атлантидца.

- Сколько кружек пива ты выпил? - спросил Винс.

- Больше десяти, а что?

- Да так. Я просто решил немного подумать насчёт того после какой кружки пива я бы стал считать себя отпрыском Атлантцев.

Бар разразился громким смехом Винса и Джека. Даже Боллард вечно хмурый и мрачный, начал хихикать и смеяться, словно бы его раскрасили в более позитивные цвета и впустили на радугу, веселится со всеми остальными. И тараканы смеялись, сильнее всех остальных.

Не смеялся лишь Бикс. Конечно, он не обиделся на их смех и уже забыл, о том, о чём он только что говорил, просто он почувствовал чьё-то приближение. Кто-то медленно, но верно шёл к бару, хотя кто это был, он не знал. Знал лишь то, что явно не тот, кто несёт хорошие новости вроде почтальона, а тот, кто несёт злобу и смерть, вроде людей, продающих пылесосы.

После того как все снова начали спорить, выпрашивать деньги за пиво, а некоторые даже жевать сыр (в этом баре обитают очень странные тараканы). Бикс, забыв о старом страхе, снова начал размышлять о том, кто же выпил его пиво и, кажется, почти догадался, кто бы это мог быть.


***

- Чем занимаются эти люди? - спросил незнакомец, обращаясь к Броуди.

- Празднуют победу своей спортивной команды, сэр. - ответил тот.

- Странный способ отметить победу - пить до бесчувствия и громить всё и вся. А зачем этот человек поджигает повозку с горящим факелом на верхушке?

- Моральное удовлетворение, от уничтожения государственного имущества, хотя, как вариант он просто пьян и не понимает, что делает. И эту повозку стоит называть полицейской машиной, сэр, - ответил Броуди.

- А владельцы этой машины не будут мстить ему за это?

- По-моему те два парня в полицейской униформе помогающие её поджигать, и есть её владельцы сэр. А можно вас тоже о кое, о чём спросить? - немного заикаясь, из-за страха за последствия от заданного вопроса, спрашивал Броуди.

- Сначала скажи, далеко ли ещё до ближайшего бара?

- Пара поворотов и мы на месте, сэр, - перешагивая пьяницу, сказал Броуди. - Вы ведь не убьёте меня, сэр?

Броуди, жмурясь и отворачиваясь, посмотрел на своего господина, и от увиденного начал строить гримасу отвращения и ужаса. Он видел висящий из дырки глаза и гипнотически покачивающийся из стороны в сторону монокль и улыбку, имевшую у женщин оглушительный успех в старые времена, но в нынешние вызывавшую только рвотные позывы. Говорить с таким существом опасно и не разумно, но у Броуди не было другого выхода.

Незнакомец тоже решил посмотреть на своего слугу, как тот на своего господина. Реакция от увиденного была точно такой же, как и у Броуди (они только по росту отличались, но не более). И сразу же отвернувшись от него, незнакомец сказал:

- Посмотрим, главное сейчас добраться до моего отвратительного отпрыска и урезонить его насчёт того, что он был не прав и совершил огромную ошибку, за которую должен ответить своей жизнью.

Над их головами пролетел коктейль Молотова и врезался в кирпичную стену, но они не обратили на это никакого внимания, а зашагали дальше вперёд по дороге. Один ради мести, а другой ради жизни.


***

Бар стоял в самом тёмном углу улицы и казался самым страшным местом, какое вы только могли увидеть. Немигающая вывеска с названием "БАР" показывала, что у владельца на название либо денег не хватило, либо воображения. К этому тёмному месту прилагались и такие же тёмные личности, а именно: хулиганы, бандиты и, естественно, пьяницы. Страшен бар и в ночное время суток, особенно когда луна окрашивала местность в непритягательные серые тона, что превращали любое событие происходящие здесь в жуткий кошмар, который вы бы не хотели увидеть даже, если вам ради этого пришлось бы вытащить свои глаза из орбит и покатить их к скупщику краденного, чтобы заложить за неплохую сумму денег (здесь живёт множество неудачливых предпринимателей).

- Мы чемпионы! Чемпионы! - кричал один единственный фанат на всю округу. Он был настолько пьян, что его окружали лишь пустые бутылки пива и те что нужно будет ещё выпить. Звать этого парня мы будем просто пьяный фанат. Он находился на тротуаре перед входом в бар.

Вот как раз из бара вышло три человека. Вышли это конечно не совсем точное утверждение, скажем, например, что они выползли из бара. Из-за открытой двери слышались яростные крики владельца заведения. Его недовольство было связанно с тем, что за тридцать выпитых кружек пива стоит платить намного больше, чем десять долларов и моток ниток.

- Вы ведь тоже праздновали победу нашей команды? - спросил трёх вышедших посетителей пьяный фанат.

Все они одновременно, слева направо это Бикс, Винс и Джек, повернулись в его сторону.

Нетрезвые на вид и тем более на голову они, старались изо всех сил встать прямо и начать умный разговор с пьяницей. Это потребовало для них целой минуты ерзаний и ковыляний на месте, но всё-таки встали настолько прямо насколько можно (особенно так сильно кренясь к земле) и посмотрев на фаната сказали:

- Нет, - и с такими же непреодолимыми усилиями зашагали по улице в сторону единственного работающего на улице фонарного столба.

Пьяный фанат расстроился их ответом, хотя и ожидал нечто подобное. Вдруг в стороне он заметил двух прямоидущих людей, они приближались к бару достаточно быстро. Их силуэты были освещены фейерверком прогремевшем в небе.

Броуди шёл слева от своего хозяина и ковылял, очень низко опустив голову. Незнакомец шёл ровной и быстро походкой. И неважно, что встанет у него на пути, он это моментально уничтожит. Они оба, в разный промежуток времени, встали перед пьяным фанатом.

- Вы ведь тоже празднуете...- пьяный фанат не успел договорить, как неожиданно прямо на его лоб наставили пистолет.

- Я ищу кое-кого очень важного, и он был в этом баре недавно. Не мог бы ты мне сказать, куда этот человек ушёл и если можно, то лучше сделай это как можно быстрее.

- Я...не понимаю.

- Нажму на курок, и ты всё поймёшь без каких-либо объяснений, - за этими словами последовал звук взвода оружия в режим готовности.

- Хорошо я всё вам скажу. Три человека двинулись из бара вон туда...или туда? Как же тепло здесь сидеть...лежать, наверное, ещё лучше, - пьяный фанат оказался недостаточно трезвым, чтобы думать и вести диалог потому решил упасть на асфальт и про всё на свете забыть, погрузившись в милый и пушистый сон полный ещё больших побед и бутылок недопитого пива.

- Думаю, этот человек не подходит для допросов особенно в таком состоянии, - сказал Броуди.

- Видимо, - взгляд незнакомца устремился на восточную сторону улицы, в которой он увидел мельтешения трёх силуэтов (один из этих силуэтов облевал тротуар). - А вот и они! - Он направил пистолет в сторону троицы и прищурил глаз для того чтобы прицелиться.

- Вы уверены? - испугано вопросил Броуди.

- Да я полностью уверен. Своего праправнука я везде узнаю. Особенно в таком пьяном виде. Теперь он заплатит за то, что поклялся моей, и жизнью всей его семьи. Мог ведь запомнить свои английские корни и не путать их с грязными и вонючими итальянскими. Но ничего всё скоро закончиться для него. Навсегда.

- Стоит ли его вообще убивать? Он ведь всё-таки ваш родственник, может, стоит хотя бы предупредить его о том, кто вы и, что собираетесь сделать. - продолжал умолять своего господина Броуди.

- Заткнись! - незнакомец оскалился на своего слугу. - Я Освальд Паркингтон никому ничего не должен! Моя семья всегда была отвратительной, и я никогда её не любил. Я убью его, а затем тебя только потому, что я так захотел! А так как я мёртв меня ничего не сможет остановить.

Освальд схватил за шиворот Броуди и бросил себе под ноги. Тот начал плакать. Это уже слишком для него. Он скучал по Майку и его странностям. Он даже начал скучать по кладбищу и тамошним странностям. Теперь его мечта была вернуться туда, но он всё равно ничего не мог поделать с монстром, который помыкал им и его жизнью.

Бикс повернул голову и увидел вдалеке стоящих у входа в бар двух незнакомых ему людей. Он знал, что сейчас произойдёт. В первую очередь он понял это после того как узнал, что его пиво всё это время пил Боллард. Он догадался до этого с помощью дедукции, ну, и просто потому, что он увидел, как тот пьёт. Теперь Боллард был пьян до чёртиков и сам этого не понимал. Боллард редко замечает, что делает в особенности он, не видит, что выпивает пиво у своих клиентов. Бикс повернул голову к Винсу. Тот стоял рядом с Джеком, склонившись над ним и помогая ему не запачкать себя своей же едой.

- По-моему твой прапрадедушка был англичанином. - обнажил правду Бикс, обращаясь к своему другу Винсу.

Тот повернул голову и на его лице застыло выражение очень сильно напрягшего мозг человека.

- Знаешь, а ведь и, правда, был. Отец ведь мне об этом почти каждый день говорил. Как я мог такое забыть? - голос Винса был полон радости.

- То есть твоя клятв... - Джек не успел договорить и его в который раз вырвало. - Твоя клятва тогда не имеет смысла? Ты явно оплошал, сказав это.

- Ну, тогда я беру свои слова назад, - парировал Винс, сморкнулся в пиджак и добавил: - Не думаю, что иммиграция имеет какое-то отношение ко мне. Семья и её родство не имеет смысла для меня. Да и вообще, кого это должно интересовать кроме как стариков, вспоминающих своё прошлое. У меня нет на это времени. Ведь у меня есть друзья, за которых я могу поручиться и с которыми у меня больше общего, чем с каким-нибудь старым англичанином в монокле. Так что забудем об этом и пойдём уже отсюда.

- Хорошая идея давайте свалим уже, а то мне кажется, что я выбвлевал, что-то важное. - сказал Джек и потихоньку начал отходить от мусорного ящика.

- Давайте сначала досмотрим это прекрасное шоу красок и взрывов. - cказав, это Бикс указал пальцем в небо, в котором сверкала красочная кавалькада рыцарей или множества других вещей, которых могло обрисовать на небе богатое человеческое воображение.

Броуди сквозь слёзы решил взглянуть на небо ожидаемо в последний раз. На нём он лицезрел все, о чём мечтал. Там он увидел Майка и его улыбку, сводящую с ума и приносящую радость в душу. Затем на небе с ярким взрывом появилось изображение кладбища, жуткого и холодного, но всё-таки такого родного и близкого. Грозы на небе не наблюдалась, а если та и присутствовала, то пряталась за взрывами от фейерверков.

Затем прогремел оглушающий выстрел. Прогремел точно такой же и на небе последний, но самый большой и, возможно, самый яркий фейерверк, который мог только увидеть Броуди. Он знал, что дальше его ждёт смерть.

Бикс посмотрел в его сторону и улыбнулся. Теперь всё кончилось, и можно уйти домой. Он взял за плечи двух своих залюбовавшихся на небо друзей и повёл дальше по дороге. Те медленно зашагали в ночь, которая освещалась мелкими взрывами на небе, словно бы указывая им верный путь.

Броуди встал и открыл от изумления свой рот так широко, как только может человек увидевший что-то невообразимое и неописуемое. А именно тело, лежащее на земле рядом с ним. Тело умершего во второй раз (не каждый сможет таким похвастаться) Освальда Паркингтона. Рядом с мертвецом в квадрате покачиваясь из стороны в сторону, словно маятник, стоял Боллард, в руках у него дымилась двустволка. Затем она выпала у него из рук, так как тот неожиданно свалился на пьяного фаната и погрузился в такой же пьяный сон.

Броуди менял выражение на лице словно маски. Но все они излучали счастье и восторг от происходящего. Он свободен. И он побежал в сторону кладбища, рыдая и смеясь по дороге.

Теперь у бара лежали лишь спящий пьяный фанат, спящий Боллард и мёртвый мертвец с большущей дырой в голове. Как ни удивительно для этой улицы это было обычным делом.


***

Мимо него ходили, пили и дрались люди, а над головой летели бутылки, кирпичи и использованные презервативы. Но ему всё равно, он бежал, глядя вперёд надеясь на ещё одно чудо. Чудо ценной в одну жизнь.

Ворота всё ещё открыты, а полицейская машина так и продолжала ярко гореть во тьме, освещая тёмную кирпичную стену окружавшую место смерти и мертвецов. Ноги Броуди привели его к телу мёртвого друга. Чуда так и не произошло, он снова заплакал, присев на корточки рядом.

- Извини за всё сказанное мною тогда, - Броуди говорил это сквозь слёзы и всхлипы от рыдания. - Я был скотиной. Да я это признаю, но теперь я чувствую, что изменился, и пусть для этого пришлось преподнести к моему виску оружие, я не жалею об этом.

Он приподнял бездыханное тело товарища и произнёс:

- Прощай мой друг. Я буду помнить тебя вечно. Теперь надо где-то достать лопату и просторную дыру, в которую тебя можно запих...

Затем он вскрикнул. На его плече лежала рука. Она двигалась и перебирала пальцами, словно бы ощупывая его. Рука принадлежала Майку, который в данный момент, открыв глаза, смотрел на него словно на мертвеца, восставшего из мёртвых.

- Что случилось? - спросил он у очумевшего от ужаса и радости друга.

- Да это...просто ты...умер и всё в этом духе, - непонимающе обратился к нему Броуди. - А я плакал как идиот и прощался с тобой, - Он схватил Майка за шею и начал трясти из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

- Спокойнее, спокойнее. Я тоже рад тебя видеть. Но не мог бы ты прекратить так делать?

Броуди прекратил тряску, и немного успокоившись, произнёс:

- Я же видел, как он тебя убил. То есть слышал это. Ты упал и кричал от ужаса и боли, это я точно помню.

- Да я просто видимо в обморок упал, меня любой громкий звук вырубит. - ответил Майк, вставая с земли и отряхиваясь от неё.

- Да этот придурок кажись и стрелять то из твоего пистолета не умел, вот ведь долбанный засранец, - кричал на всё кладбище Броуди, разбрасываясь направо и налево грубыми и непристойными словами.

- А где он сейчас? - спросил Майк настороженно всматриваясь во тьму.

- Заснул и теперь уже никогда не проснется. Ладно тебе его вспоминать, давай лучше пойдём в дом охраны и выпьем чего-нибудь крепкого.

- Например, чаю?

-Вообще лучше бы пива, но я думаю и чай сойдёт.

И они пошли к дому охраны. Майк, похрамывая левой ногой (ушиб ее, когда падал на землю). И Броуди помогая ему идти и потихоньку осознавая, что от кладбища его уже не воротит, как и от себя самого. Настало время для перемен. Для перемен в душе и в дружбе.

Мимо кладбища, направляясь к автобусной остановке, шли три человека. Из всех них остановился только один, и звали его Винс. Он сказал:

- Я вот в живую труп ни разу не видел. Может, зайдём и посмотрим, а ребята?

- Думаю, ты должен радоваться тому, что не видел. В трупах всё равно нет ничего особенного только кожа да кости, притом сгнившие, - сказал Бикс и, поддерживая Джека, побрёл дальше по дороге.

- Наверное, ты прав, - вдруг Винс вскрикнул от удивления. - О, смотрите парни, что я нашёл.

Бикс оглянулся и увидел, как с тротуара Винс надевает большой чёрный цилиндр себе на голову.

- Я оставлю это себе, уж больно мне она идёт, - он поправил у себя на голове цилиндр.

После того как он закончил это делать он догнал ребят и снова начал говорить о своих корнях и о том, как ему повезло с друзьями, но это уже не имеет для нас значения ведь из этого интересную историю нельзя написать.

Тихая и глубокая ночь сгущалась над тремя силуэтами, идущими в одним только им ведомом направлении. Для них это не последнее приключение. Это только начало. Но им до этого всё равно нет никакого дела. Поэтому ночь не прячет в себе никаких сюрпризов для них, по крайней мере, пока не наступит утро, где ей уже ничего нельзя будет скрыть.