Так уж случилось, что во время оно прекрасная муза Клио взяла и положила на меня свой тяжелый глаз. С усердием, которого я не достоин, она влекла мою 'скиталицу-душу к священному свету' в полном соответствии с известным гомеровским гимном. Я, правда, сомневаюсь, удалось ли этой жительнице Парнаса помочь мне найти свое предназначение, поскольку ее иногда отвлекали от моей скромной персоны более важные дела. В те нередкие моменты, когда питомица Аполлона покидала меня, я с энтузиазмом откликался на глубокие взгляды возвышенной Урании, поражавшей своими небесными формами, или легкомысленные подмигивания крылатой Эрато, ветреной, как и положено красавице.
Но, так или иначе, а история, особенно хроники древних битв и сражений, с детства волновали мою черствую и непросветленную душу. Перипетии Пелопоннесской войны, походы Александра Македонского, нашествие кимвров и тевтонов на Рим казались мне волшебными, трагическими сказаниями. Я запоем читал сухие главы учебников истории для ВУЗов и красочные монографии отечественных и зарубежных специалистов, посвященные Ганнибалу и Юлию Цезарю; художественные произведения малоизвестных (ну кто знает Милия Езерского и читал его "Силу земли"?) и великих писателей вроде Г. Флобера ('Саламбо') и Л. Фейхтвангера ('Иудейская война'); книги солидных античных авторов, например, грека Плутарха и римлянина Корнелия Тацита.
'Проходя' в пятом классе Историю СССР, я с удивлением обнаружил, что являюсь хилым потомком восточных славян, а конкретно - вятичей, поскольку оба моих деда и бабушка по мужской линии происходили из деревень, расположенных на так называемой Клинско-Дмитровской гряде, то есть в ареале обитания вышеупомянутого обширного славянского племени. В пятом классе я усвоил, что славяне были людьми немелкими, статными, светлокожими; волосы имели русые, а глаза - голубые; отличались смелостью, выдержкой, отвагой, силой, ну, и недюженным умом. Вот только время от времени они почему-то кому-то платили дань или, будучи подчинены, не щадя жизни, защищали чужие интересы.
С годами интерес к славянам, как этносу, у меня не ослабевал. Интерес этот подогревало соседство близких (украинцы, белорусы) и далеких (поляки, болгары) родственников, прислушиваясь к речи которых, я улавливал поразительно схожие с русскими слова, произносившиеся, правда, с непривычными акцентом и интонацией. Забавляло при этом то, что иногда лексикон 'братьев-славян' казался малоприличным: вполне литературное украинское или чешское слово оказывалось почти нецензурным в 'великом и могучем'. Что и говорить, коли чешская 'матерштина' (materstina - родной язык) иногда звучит для моего русского уха, как матерщина российская!
В конце концов, неугомонная Клио заставила меня задуматься о том, откуда есть пошел 'язык словенеськ'. И вот тут-то, на этом скользком пути познания меня ожидало много неожиданного. Я с удивлением обнаружил, что историкам 'до тонкостев' известно, где и когда произошел этногенез эллинов, италиков, кельтов, иллирийцев и, скажем, фракийцев.
Согласно современным воззрениям, веков за 30-40 до нашего времени племена линейно-ленточной керамики были авангардом продвижения индоевропейцев с их промежуточной причерноморской прародины на запад. Исследователи довольно единодушно видят в них предков кельто-греко-италийцев, добавляя к ним также иллирийцев. Язык этих самых иллирийцев, живших когда-то на обширной территории от Адриатики до Польши и Венгрии, судя по дошедшим до наших дней островкам, имел сходные черты с германскими, балтскими и славянскими языками (в частности, непоследовательная сатемизация заднеязычных смычных).
Ученые определились с колыбелью германских народов - это ястфорская культура, зафиксированная в 6 в. до н.э. на нижней и средней Эльбе и в Ютландии. Историки не спорят, где сформировались балты, начавшие обособляться от близкородственных племен, вероятно, между 2000 и 1800 гг. до н.э., когда стали заметны культуры к северу от Карпат, в центре Европы, и когда в процессе ассимиляции индоевропейцами жителей южной части Нарво-неманского и Верхне-неманского культурных ареалов стало формироваться 'протобалтийское' общество, привольно расселившееся к востоку от Одера, в Пруссии, позднее Литве, на севере Латвии и Эстонии, в северо-западной Украине, на западе Белоруссии, в Центральной России и далее на востоке по Оке, в верховьях Волги, по Каме вплоть до Среднего Урала.
А что же славяне? Их 'не видно' на историческом горизонте вплоть до эпохи раннего средневековья! Как остроумно и метко заметил один исследователь (К.Ю. Резников), 'из лесов вышли неведомые, очень простые люди и в течение нескольких столетий заселили пол-Европы. Для потомков осталась загадка: откуда они взялись, как произошли славяне?'
Это заинтриговало, и мне ничего не оставалось делать, как засесть за источники. Отсидев за ними продолжительное время, я пришел к неутешительному выводу, что вопрос происхождения славян не решен и по сию пору. Проблема оказалась сложной не только с объективной точки зрения - из-за неясности и противоречивости письменных свидетельств, невозможности надежно интерпретировать археологические материалы, топонимы, гидронимы, данные языка и антропологии, даже результаты генетических исследований. 'Серьезные' учёные не подтверждают (за исключением противоречивых предположений лингвистов) существование славянского этноса в эпоху до нашей эры!
Обнаружились и субъективные факторы: советские академики, а ныне и 'незалежные' украинские историки, доказывают, что славяне зародились исключительно на Среднем Днепре и, к слову, чуть ли не являются потомками древних ариев (вот, где, оказывается, надо было искать истинных арийцев!), а все остальные (т.е. за исключением 'украинских русичей') славянские народы выглядят какими-то неполноценными: поляки, чехи и словаки возникли, дескать, от смешения с кельтами, русские - с угро-финнами, не говоря уже о южных славянах, которые сформировались позже и в крови которых преобладает какая угодно, но только не славянская струя (насчет южных славян это действительно так). С братьями-украинцами перекликается плодотворно работающий в США ученый биохимик Анатолий Алексеевич Клесов, чьи научно-популярные труды ('клесовщина') о тесном родстве ариев и славян активно обсуждаются в российском обществе.
Польские специалисты тянут 'одеяло' славянского этногенеза на себя, на Вислу. Однако переплюнули всех, как мне кажется, белорусские националисты. Так Вадим Деружинский, говоря об общеславянском языке, утверждает: 'Сам собой возник койне - средство межнационального общения, который был смесью языков готов, западных балтов и, возможно, в малой степени сарматов Таким образом, славянский язык - это не язык какого-то особого этноса, а только средство межнационального общения, некий АРГО или КОЙНЕ, который - по законам лингвистики - являлся крайне упрощенной карикатурой как на готский, так и на западнобалтский языки. Остановившись в районе Полабья, готы-гепиды (варяги) захватили западнобалтские земли венедов, поэтому 'первым славянским народом' были названы западные балты-венеды - они были первыми славянизированы варягами'.
Всё, приехали, проблема происхождения славян блистательно решена! Не было славянского языка, не было и такой этнической группы - славяне, а был какой-то готский сброд, смешавшийся во 2-3 вв. н.э. с западными балтами.
Нельзя не признать, однако, что крупицы сермяжной правды в высказываниях В. Деружинского все-таки имеются.
Исследователи подметили, что, с одной стороны, славянские слова и грамматические формы выглядят как преобразованные балтские, а, с другой стороны, различия, обнаруженные между вымершими западнобалтскими и живыми восточно-балтскими языками, настолько глубоки и древни, что ставят под сомнение их общее происхождение из единого прабалтского языка! Исходя из этого в научном мире высказывается мысль о существовании в древности окраинных по отношению к балтским диалектов, на которых говорили этнические общности-предки славян и западных балтов (пруссов, ятвягов, куршей). Известно, что в пределах территории племенного союза пруссов находилась некая Скаловия (современная Калиниградская область России), населенная "скаловитами" (уж не склавинами ли?).Наконец о том, что в Пруссии помимо балтских племен проживали также славяне сообщают некоторые немецкие авторы.
Из сообщений немецких миссионеров мы узнаем о древнепрусских провинциях Любава и Сасна - чем не славянские названия? Общеславянское "гвойзда" (звезда) сродни древнепрусскому svaigstan (сияние, блеск) и современному латышскому zvaigzde (звезда), в то время как "зем/земь/земне/земле" (земля) - прусскому zeme. Праславянское божественное "*sventъ-свент" (святой) вполне соотносимо с древнепрусским swenta, а наше древнее "живот" (в славянских языках - жизнь, тело, имущество) - с giwato, что и на древнепрусском означает "жизнь". Привожу далее прусские, ятвяжские и славянские соответствия: as/es esmu - аз есмь; cilveks - человек; galva - голова, krawian - кровь, plugs - плуг, piws - пиво; drygi - русские (дреговичи?); begeyte! -бегите!; moy myle - мой милый. Наконец, знаковое слово "слава" живет в современных балтийских языках - латышском slava - молва и литовском - slove; (честь, хвала).
От балтов перейдем к готам: такое святое для русского человека слово-понятие "хлеб", оказывается, заимствовано у этих восточных германцев (hlaifs - хлеб из кислого теста; в произношении западных германских племен - англов, саксов, ютов и фризов - hlaifs звучал как hlaf, от которого рукой подать до современного английского loaf - булка; еще поразительнее связь hlaf с древнесаксонским hlafdige - "замешивающая хлеб", т.е. "хозяйка дома", ставшая впоследствии "леди"/lady); близкое по звучанию слово "хлев" происходит от готского hlaiw - могила, пещера. Наши "думать" и "мочь" "суть пришли" из готских domjan и "mogan" соответственно; готское nunu перешло в "ныне"; название дерева "бук" и понятия "буква" объясняются готским boka - "дерево, на коем вырезают письмена"; глагол "купить" находит своего предшественника в готском kaupon - торговать; словечко "лихва" взято в "кредит" у готского leihva - ссуда; "медицинский" корень "лек/леч" происходит от lekeis - врач и leka - лекарство, хотя сами готы, видимо, заимствовали это слово у кельтов (liaig-lega); такая же схема "кельтский-готский-славянский" сработала в отношении словечка "тын" (dun-tuna) - словечко оказалось живучим, дав английское town, скандинавское tuna (с тем же значением, что и town) и немецкое Zaun - изгородь, забор; даже прилагательное "чуждый" производят от готского thiuda - народ (общегерманское theodisk - буквально "принадлежащий народу" и "немецкое Deutch - из "той же минералогии"!). "Стойло" нашло свою параллель в готском stalla, хоругвь - в hrugga(по другой версии "хоругвь" - монгольского происхождения), да и понятие "церковь" тоже, якобы, имеет готские корни (праславянское кръки от готского kiriko). Наконец, праславянское гъдвабье - шелк (слово это сохранилось в чешском языке в виде hedvabi) - наповерку является готским gud(a)-wabi- 'божья ткань'!
Кроме того, в так называемых паннонских житиях сообщается, что славянские святые "первоучители" Кирилл и Мефодий, будучи в 861 году в Готии (т.е. в Крыму, на западной оконечности которого еще в IV в. осели остготы), видели в Херсонесе (т.е. в современном Севастополе) церковные книги (Евангелие и псалтырь), писанные "роусьскыми/роушкими" письменами на "роусьском/роушком" же языке, коим, якобы, изъяснялись крымские готы. Общительный "лингвист" Кирилл, как утверждается, вступил в беседу с одним из местных и "понял смысл" его речи. Выходит, готы - это "руссы"? Одни ученые отвечают на этот вопрос утвердительно, другие полагают, что речь идет о роксоланах, т.е. о северных иранцах (аланах), либо о каких-то "азовских русах". Что за "азовские русы", спросите вы? На этот счет имеется гипотеза Георгия Вернадского, согласно которой речь идет о части антов - ираноязычных азовских племенах асов/рухс-асов (светлых асов), смешавшихся с готами. К сказанному можно добавить, что в донских казачьих говорах (гуторах) существовали словечки вроде "чига" (прозвище верховых казаков) и "тума" (прозвище низовых казаков). Первое слово можно найти в "Слове о полку Игореве" - так называлось какое-то причерноморское племя; второе означает по-черкесски что-то вроде "приблудный" (т.е. метис). Известно, что в этногенезе донских и днепровских казаков черкесы/черкасы сыграли важную роль, причем самоназвание "черкес/черкас" возводят к алано-осетинскому "чэргэс" - "орел".
В этих обстоятельствах для выяснения интересующего меня вопроса предлагаю опираться только на бесспорные с точки зрения большинства современных историков факты, хотя понимаю, что 'мнение большинства не есть критерий истины'. Впрочем, без гипотез в данном вопросе мы тоже не обойдемся.
Итак, начнем с индоевропейских корней, поскольку славяне и внешне, и по языку, и по генам относятся именно к этой группе народов. Сначала укажем, что у многих историков можно найти термин 'древнеевропейцы' - то есть широкое этническое целое, пришедшее, по-видимому, во втором тысячелетии до н.э. на европейский континент через черноморские степи с востока, из Азии, и говорившее на близких диалектах. Древнеевропейцы, продвинувшиеся, как полагают, в Центральную Европу и временно обосновавшиеся севернее Альп, выработали общую терминологию в области сельского хозяйства, социальных отношений и религии и говорили на диалектах, заметно отличавшихся от тех, на которых общались отделившиеся ранее ирано-арийцы, греки, армяне и анатолийцы. Сравнительно-историческое языкознание установило, что в рамках этой древнеевропейской этнической семьи постепенно сформировалось объединение, в котором оказались будущие 'германо-балто-славяне'. Когда - мнения ученых расходятся, и разница достигает тысячи лет! Важно отметить, что 'триединая общность' располагалась где-то к западу от среднего Днепра (на Висле?), поскольку в среднеднепровских землях древнеевропейские гидронимы отсутствуют.
В развитие того, о чем уже говорилось выше, отметим далее, что в начале I тысячелетия до н.э. массив из пяти суперэтносов (североиранские народы, итало-иллиро-фракийцы, кельты, германо-балто-славяне), среди которых затесался один неиндоевропейский (угрофинны), начинает распадаться на части. В середине первого тысячелетия до н.э. из триединой массы выделяются германцы, в то время как 'протобалты' и 'протославяне' - гипотетический суперэтнос, образовавшийся на базе близких автохтонных племён эпохи палеолита, продолжают тесно соседствовать друг с другом. Именно общее этноязыковое прошлое в течение длительного периода балтославянского 'сожительства' объясняет, как считают некоторые лингвисты, сходства в лексике и грамматике между современными славянскими и балтийскими языками (в балтославянской паре зафиксировано 1600 родственных слов - больше, чем для других языковых пар). Интересно отметить, что пропорции черепа (по данным 10-12 вв. н.э.) чётко отличают славян от германцев и сближают славян с балтами. Не менее интересно отметить и генетический фактор: славян (исключая южных) объединяет высокая доля R1a1a среди населения (около 50%), что сближает их из европейских народов с потомками балтов - литовцами (34 %) и латышами (41 %).
Но всему приходит конец, и 'сожительство', если оно имело место, закончилось где-то между ХIV и V вв. до н. э., после чего, как утверждают ученые мужи, началась медленная дифференциация этих двух групп.
'Где-то между'... - действительно, где? Где пробежала та божественная искра, из которой возгорелось пламя этногенеза и состоялось рождения нового этноса? И кто, с легкой руки Господа, высек таинственную искру?
Увы, академическая наука не выработала единой точки зрения на то, где именно и когда произошёл этногенез славян. Тогда попробуем использовать наукообразный метод исключения. Территорию по течению Немана с выходом к Балтике и почти вдоль всей Западной Двины до низовьев Вислы на западе и немного не доходя до реки Великой на востоке многие века до нашей эры занимали балты, археологические культуры которых находят также в верховьях Днепра до реки Припять, на Оке, Волге, Каме, как указывалось, и даже на Днестре. На очерченном пространстве распространены балтские названия рек (все эти Водвы, Лучесы, Истры, Вержи, Толжи, Обжи, Жиздры, Угры, Сожи, Нары, Цны, Верепети, Титвы и один Мерец!). Даже Волгу производят от 'йилга' - 'длинная река' по-литовски! В бассейне Десны балты, видимо, граничили с североиранцами.
Причерноморские степи с незапамятных времен облюбовали скифы, коих еще до нашей эры подчинили их североиранские родственники сарматы (Дунай, Днестр, Днепр, Дон - гидронимы иранского происхождения - вспомним о священной реке Дану ведических гимнов и общеславянском слове 'дно').
К югу и северу от низовьев Дуная 'испокон веков' обитали родственные друг другу племена фракийцев, даков и гетов.
На западе мы находим германцев, кельтов и северных иллирийцев.
Таким образом, Прибалтика, северное Поднепровье, центральная Россия, южные области европейской части бывшего СССР, по данным современной науки, исключаются как возможные области поселения древних славянских племен (по крайней мере, во второй половине I тысячелетия до н.э. - в начале н.э.)
Что же остается бедным протославянам? Территория, протянувшаяся длинной полосой от районов, прилегающих к среднему Поднепровью на востоке (правда, в 3 в. до н.э. здесь обитали бастарны - кельто-германский этнос, зарубинецкая археологическая культура), до Западного Буга и Одера на западе (однако в Висло-Одерском регионе славянские гидронимы соседствуют с неславянскими, а названия крупных рек - сплошь неславянские; в любом случае западная часть этого региона была занята германцами). Отметим, что где-то на среднем Днепре проживали помянутые отцом истории Геродотом скифы-пахари, а за ними какие-то 'невры'. При этом в самоназвании "царских" скифов-кочевников 'сколоты' слышится родное сочетание 'сл' (эллины почему-то не в состоянии были произнести 'с' и 'л' слитно и потому вставляли между ними 'к'; так, славян 6 в. н.э. они называли 'склавины' или 'склавены'). Впрочем, из исторических источников мы узнаем о прусском племени скаловиты. Итак, повторимся: неужели склавины - это скорее балты-скаловиты?
Между тем все ученые единодушны в том, что славяне - некочевой народ, и культ лошади особым почетом у них не пользовался. Вспомним также: лингвистический анализ свидетельствует, что славянские народные названия болот и озер в основном исконного происхождения. Вместе с тем, у славян обнаруживается полное отсутствие исконной морской терминологии, названий животного мира моря, специфических особенностей гор и степей.
Теперь в самый раз перейти к Плинию Старшему и Тациту, поведавшим потомкам о народе венедов. Если Плиний лишь вскользь упоминает о том, что они живут в 'Сарматии', в районе Вислы, то Тацит свидетельствует более определенно: венеды явно не сарматы и вроде как не германцы, а живут они, говоря современным языком, в ареале, ограниченном восточной частью Польши, т.е. на средней и верхней Висле, юге Беларуси, севере Украины. Можно выделить два явных признака схожести венедов и славян: а) венеды на рубеже I и II веков н.э. занимали территорию, на которой с VII века мы видим действительных славян - первоначально различные племена, консолидировавшиеся в современную польскую нацию; б) имена "венеды" и "славяне", "словене" содержат созвучные "вен" и "вян". Хорошо известно также, что словечком 'вене' финны с эстонцами до сих пор называют русских, а словечком 'венден/винден' германцы до пор недавних - славян. Наконец, готский историк 6 в. н.э. Иордан прямо заявил, что современные ему славяне 'раньше' назывались венедами. Коллега Иордана германский хронист Фредегар поведал нам примерно в 600 г. о 'славянах по прозванию винады'. Актуальна и гипотеза, согласно которой самоназвание большого восточнославянского племени вятичей восходит к корню праслав. *vent- 'большой', и, в конечном счёте, сопоставимо с такими этнонимами, как венеды, венеты и вандалы, восходящими к тому же корню. Все эти этнонимы имеют значение 'большой народ'.
Ученые давно обратили внимание на этот этноним, а обратив, заметили, что некие венеты еще до нашей эры обитали на северо-востоке современной Италии и этнически были близки как к италикам, так и иллирийцам. Значительная часть топонимики северо-западного побережья Адриатики имеет аналогии в Юго-Восточной Прибалтике - предположительном ареале обитания северных иллирийцев. В самом населении прибрежной полосы Балтийского моря, которую предположительно занимали венеды, в частности, на территории Эстонии имеется ярко выраженная (и сохраняющаяся до сих пор) примесь понтийского (или более широко - средиземноморского) антропологического типа, который мог быть занесен сюда именно с венетской волной, иными словами, с венетами в Прибалтику Другие венеты - кельты - жили в современной Бретани и были почти поголовно вырезаны Юлием Цезарем в ходе его победоносных галльских кампаний. Широко известны также германцы-вандилии и вандалы, напакостившие в Силезии, Андалусии, Северной Африке и разграбившие в 5 в. Вечный Город. Что-то очень много венетов/венедов, как славянских, так и неславянских, окопалось в Европе!
Приходится констатировать, что современные исследователи раз за разом доказывают отсутствие родства между славянской и венедской материальными культурами (зарубинецкой, пшеворской) При этом есть основания предполагать, что этноним 'венеды' первоначально принадлежал всем носителям лужицкой археологической культуры - северной ветви иллирийцев. Согласно господствующим в настоящее время воззрениям, во второй половине первого тысячелетия до нашей эры существовал полиэтнический массив племен, носивших название венеды; после его распада на некоторые праславянские племенные образования, занявшие часть земель венедского ареала, и был перенесен данный этноним. Так, например, доказано, что лугии - германский осколок венедов, племя вандальской группы - покинули в эпоху Великого переселения народов насиженные места и обосновались на среднем Дунае. Опустевшую территорию тут же заняли славяне-сорбы (возможно, часть славянского племенного союза сербов), получившие имя лужичан. О предках современных словенцев - хорутанах - известно, что, достигнув области венетов, они нареклись "карантанами" (от венетского слова caranto - гора), то есть "горцами".
Однако мы несколько отвлеклись. Вернемся к нашим баранам и торжественно отметим, что на рубеже IV и V веков н.э. на территории современных Малой Польши, Волыни и Житомирщины появляется пражско-корчакская культура, несомненно, славянская. При этом археологические, генетические и лингвистические данные указывают на формирование ранних славян в области между верхним Днестром, Южным Бугом, Прутом и бассейном левых притоков среднего Днепра (Сейм, Десна; здесь известна "колочинская" археологическая культура, рассматриваемая как славянская, а точнее, как поздний - с IV по VII вв. н.э. - локальной вариант киевской культуры). В этом регионе найдены самые ранние памятники (III-IV века), признанные достоверно славянскими. Регион подтверждается наличием топографических признаков (лесные края с обилием рек и болот, ареал некоторых растений), выведенных для прародины славян по версиям языкознания. Вспомогательным признаком может служить скопление гидронимов (названия притоков) архаичной раннеславянской этимологии в южном бассейне Припяти. В V-VI вв. раннеславянский ареал расширяется и доходит до среднего Днепра, верхней Эльбы и верхней Вислы. Нельзя исключать, что славяне, возможно изначально, формируются как смешанный в этническом отношении народ (в их языке прослеживаются следы соседства не только с балтами, но также и с готами, скифо/сарматами, немного - с кельтами; единственными достоверными кельтизмами в славянских языках признаются слова 'слуга' и 'брага').
Кое-кто (им следует В. Деружинский) считает даже, что протославянский язык происходит от окраинных диалектов древнебалтийских языков, занимавших, как было сказано выше, на рубеже н.э. огромную территорию от Прибалтики до Верхнего Дона. Многие не разделяют этой точки зрения, отмечая, что язык протославян характеризовался значительным комплексом особенностей, сближающих его с западноиранскими языками, к которым, как принято считать, относился язык скифов и сарматов; эти особенности балтийским языкам неизвестны. В итоге додумались до того, что окончательный отрыв праславянского языка от древнебалтийских диалектов произошёл после сближения с западноиранской речью скифов. Хотя и подмечено, что большинство иранских лексических заимствований в славянских языках является локальным - они охватывают не весь славянский мир, а либо только восточнославянские языки, а иногда лишь часть их (хоровод, сарафан), либо только западнославянские (небожтик - покойник; пан - господин) - общеславянские лексические заимствования из иранского все-таки имеют место (бог, богатый - от индоиранского bhag[a] - доход, собственность; небо - авестийское nabah, рай - от индоиранского ray - богатство, счастье).
Теперь о 'божественной искре', приведшей к рождению этноса. По версии археолога М.Б. Щукина, толчком к обособлению славянских племен послужила, если так можно выразиться, внешняя агрессия других мигрирующих этносов I-III веков н.э., бастарнов с юго-запада, готов с северо-запада и сарматов с юга. По предположению археолога, именно бастарны, разгромленные в начале 1 в. нашей эры сначала римлянами, потом даками, затем сарматами и готами, хлынули к берегам среднего и верхнего Днепра, на Волынь и даже добрались до южных пределов современной Псковской области. Смешиваясь с местным "древнеевропейским" населением, они могли сыграть заметную роль в этногенезе славян, позволив последним окончательно отделиться от соседей-балтов. Возможно, от германцев бастарнов (или готов) славянские языки унаследовали характерные кентумные элементы. Кстати, по данным антропометрии, в формировании славянского этноса участвовали две ветви европеоидной расы: южная (относительно широколицый мезокранный тип, потомки: чехи, словаки, украинцы) и северная (относительно широколицый долихокранный тип, потомки: поляки, белорусы и русские). На севере зафиксировано участие в этногенезе финских племён (в основном через ассимиляцию финно-угров в процессе экспансии славян на восток); на юге присутствовал скифский субстрат, отмеченный в краниометрических данных племени полян. На левобережье Днепра и в бассейне верхней Оки локализован узко-среднелицый антропологический тип, занимающий промежуточное положение между долихокранным и мезокранным. Этот тип, утверждают специалисты, восходит к скифам через население черняховской культуры, что подтверждает участие потомков ираноязычных племён в этногенезе славян в южном ареале (пеньковская археологическая культура).
Как сообщает Птолемей, в южной части еще несформировавшегося этноса, т.е. в начале 2 в. н.э., уже фиксируется протославянский племенной союз сербов - самоназвание, которое в сарматской среде могло звучать как 'кс-арв-ат', то есть хорваты. Дошедшие до нас греческие надписи Танаиса (2-3 вв. н.э.) содержат наименование 'ксоруатос'. Впрочем, предположение о том, что "сербы=хорваты" - всего лишь предположение. Есть мнение, что значение этнонима "сербы" - "отделившиеся" (сочетание "с-р" в славянских языках означает отделение [куска] от целого). Что касается хорватов (древнеславянское "хървате"), то это самоназвание скорее всего произошло от индоиранского "хаурвата" - пастухи; "сторожи скота". Как бы то ни было, не исключено, что сербы и хорваты - древнейшие славянские, или протославянские племенные группировки, известные науке.
Могут спросить: а как же быть с дошедшими до нас свидетельствами и народными сказаниями о дунайской родине славян? В самом деле, если верить Повести временных лет 'словене приидоша' из римской провинции Норик. Согласно западнославянской устной традиции, наши общие предки также первоначально проживали на среднем Дунае, правда, несколько восточнее - в римской же провинции Паннония. Современные историки с легкостью парируют этот довод: мол, этническая самоидентификация славян наступила не раньше 5 века, когда они вышли из периода младенчества и обрели историческую память. А обрели они ее именно тогда, после 488 г., когда вслед за германцами-алеманнами вышли на дунайские рубежи Империи, оставленные 'цивилизованным' романизированным населением и обиженными легионами. Легионы покинули места дисклокации ввиду неполучения от центрального правительства положенного жалования и отсутствия надежды получить оное в обозримом будущем. 'Цивилизованное' население ушло вместе с армией, опасаясь варварских грабежей и смертоубийства. Примерно тогда (точнее в начале 6 в.) и началось массовое движение славян к Дунаю, затем форсирование водного рубежа и, наконец, обособление паннонских и норикских славян, племенные образования которых были впоследствии разгромлены и частично ассимилированы кочевниками-аварами и, много позднее, венграми. Оставшиеся в живых и не желавшие порабощения и ассимиляции племенные группы бодро разбежались в разные стороны, часто кружным путем, в северном и северо-восточном направлениях. Ради справедливости следует отметить, что видный историк В.В. Седов отстаивает нео-дунайскую версию славянского этногенеза, согласно которой рождение славянства случилось-таки на Дунае (культура подклешевых погребений), откуда славян впоследствии вытеснили и куда они потом неоднократно возвращались. Но мы зашли далеко вперед.
Итак, праславянский и скорее всего не вполне однородный в этническом отношении массив, родившийся в муках под ударами готов и сарматов примерно в III-IV вв. н.э. на территории южной Польши, западной и центральной Украины (Житомирская область) отнюдь не замыкается в себе, но проявляет склонность к экспансии. Экспансии, вызванной не в последнюю очередь тем, что место угнетателей готов и сарматов занимают другие хищники. Не потому ли в праславянском мире происходит раскол, и появляются диалектно-племенные группировки антов и склавинов, между которыми, по мнению Прокопия Кесарийского, 'никакой разницы нет'?
Около 400 г. началось распространение славян, мигрировавших под натиском печенегов, булгар, аваров, в земли балтов и к границам константинопольской империи. Выдвигаясь из лесов верхней Вислы, славяне обходят венгерскую равнину и появляются на рубеже будущей столицы Словении Любляны, на левом берегу Мура и/или Дравы и левом же берегу Дуная до Сингидуна (будущего Белграда). Славяне ко времени правления Юстиниана выходят на Дунай не только 'прямоезжею дорогою', ведущей с севера на юг, но и по гигантской дуге, обогнув с востока Карпаты. Молодой этнос в условиях Великого переселения народов подпадает под мощный пресс новых, еще более страшных, чем сарматы и авары, кочевников - гуннов. Однако не было счастья, да несчастье помогло.
Гунны расправляются с остроготами, видимо, подчинившими себя часть славян, и делают последних своими союзниками (во всяком случае восточный римлянин Прииск Панийский, побывав в 448 г. в ставке гуннов на Дунае в районе современной Венгрии, сообщает о тутошних варварах (скорее всего антах), от которых гунны переняли хмельной напиток 'медос' и обычай поминать усопших на пиру - 'страва'; у чехов и поляков это слово сохранило значение 'поминальный пир').
Думаю, что теперь уместно сказать об антах и склавинах несколько слов - они того заслужили! Согласно Прокопию, анты обретались в 5-6 вв. вдоль левого берега Дуная, а также в междуречье Днестра и Днепра, то есть приблизительно там, где сейчас расположены соответствующие районы, уезды и области Сербии, Румынии, Республики Молдова и Украины. Правда, где-то к северу от Азовского моря тот же Прокопий помещал еще один многочисленный народ антов (и это подтверждают греческие надписи в Ольвии), но некоторые историки считают их иранцами (аланами), имеющими к славянским антам лишь косвенное отношение. По Иордану, склавины жили между современной Любляной, озером Балатон, Вислой и Днестром. В языке антов, как полагают, присутствовал характерный надгортанный фрикативный звук (смачное украинское 'г'), унаследованный ими от иранцев и переданный украинцам, словакам, чехам, дунайским словенцам и, если не ошибаюсь, белорусам. Многие исследователи полагают, что часть северных иранцев, в данном случае аланов, была ассимилирована восточными славянами и вошла в состав русской и украинской наций. Это подтверждается рядом слов (замена/оттеснение в русском языке общеславянских 'пес', 'добрый', 'секира' словами 'собака', 'хороший', 'топор'), топонимикой Украины и Южной России, а также сохранением у 10% населения южной Украины и России традиционно возводимой к аланам гаплогруппы G (обнаружена у 60-75 % осетин).
В 6 в., как сообщает Прокопий, склавины захватили район нижнего Дуная, где встретились и частично перемешались с антами. В том же веке обе славянские группы, действуя то в союзе, то самостоятельно (известен даже один случай братоубийственной войны), то в составе варварских объединений во главе с аварами и булгарами терзают балканские провинции Империи, а к концу века массами переселяются на ее территорию вплоть до Пелопоннеса и Малой Азии. При этом группировка антов оказалась слабее склавинов: ее громили и имперцы и натравленные ими авары (самый страшный разгром пришелся на 602 г., когда тяжелое поражение потерпело войско антов во главе с вождем Пирагастом, а император Юстиниан с удовольствием принял титул 'Антский'). После этого анты сходят с подмостков европейской истории. Любопытно, что генетические исследования, проведенные в Боснии и Герцеговине, показывают определенное участие 'украинских' антов 6-7 вв. в этногенезе местных славян. Наличие в сербско-хорватском языке древнетюркских слов 'жупан' и 'бан' может также свидетельствовать, что какую-то роль в этногенезе антов сыграли тюрки.
Склавины же прочно обосновываются в пределах Балканского полуострова, создав в 7 в. несколько анклавов - 'склавиний', как называли эти территории византийцы. По эмоциональному сообщению Иоанна Эфесского, в 578 году "выступил проклятый славянский народ, прошел всю Элладу, взял многие города и крепости...овладел страной и живет там совершенно свободно и без страха как в своей собственной земле". Так, от антов и склавинов произошли современные южные славяне.
Интересно, как выглядели представители двух 'диалектно-племенных групп'? Прокопий пишет: 'Славяне и анты по внешности немногим отличаются друг от друга: все они высокие и очень сильные, их кожа и волосы ни светлые, ни темные, все они имеют красноватый цвет лица (отсюда гипотеза руды/русы, т.е. красные; любопытно, что Адам Бременский "краснокожими" называет...пруссов!). Они ведут тяжелую жизнь ... принадлежат к диким народам и так же грязны, как они'. Византийский историк упоминает об общем языке, и о том, что 'некогда даже название у склавинов и антов было одно и то же'. С гневом расписывая зверства антов и склавинов, которые эти варвары чинили над мирным населением захваченных провинций, Прокопий тем не менее находит в себе силы заметить: 'но по существу они не плохие и совсем не злобные'.
Итак, склавины и анты уходят в небытие, а появляются славяне южные, восточные и западные. Генетики утверждают, что в рамках ДНК-генеалогии ЗАПАДНЫЕ И ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ - это одно и то же, один род, одна и та же метка в Y-хромосоме, одна и та же история миграций, один и тот же общий предок. Одна и та же предковая гаплогруппа, наконец.
Можно определенно говорить о двух этапах славянского расселения: первом, когда была захвачена значительная часть балканских земель и территорий в Центральной и Восточной Европе, и втором, когда происходила ассимиляция или вытеснение на окраины более раннего дославянского населения. Наиболее вероятным регионом, из которого происходило расселение славян в области Эльбы, является бассейн Вислы. Заселение славянами придунайских областей шло волнами из разных ареалов. Ныне все отчетливее выясняется, что в бассейне реки Моравы и соседних с ней дунайских землях славяне расселяются в VI в., а с VII в. начинается бурный рост населения в этом регионе, сопровождающийся развитием производства металлов и ремесел.
По В.В. Седову, в V и VI вв. повисленская племенная группировка славян расселяется в восточном, западном и южном направлениях, осваивая области Припятского Полесья и Верхнего Поднестровья, дунайские земли и значительную часть бассейнов Одера и Эльбы. Примерно с VI в. север, северо-запад и восток современной Германии населяли племена полабских и поморских славян - их племенные самоназвания совпадали с древними наименованиями, считавшимися 'германскими'. Известны три союза племен: лужичане, лютичи, бодричи...
Интересно, а какой из современных славянских языков более других напоминает, если так можно выразиться, общеславянский? По логике, тот, который считается более архаичным. В этом случае русский, белорусский и украинский не годятся на роль близких родственников праязыка - их отличает полногласие, отсутствующее в остальных славянских языках, где нет-нет, да встречаются слова без гласных (либо с одним гласным), характерные, как утверждают лингвисты, для общеславянского: смрт (смерть по-сербски), пърст (перст-палец по-болгарски), krk (шея, горло по-чешски), zbrkly - опрометчивый, необдуманно поступающий по-чешски). Правда, в русском сохранились древняя подвижность музыкального ударения и некоторые формы общеславянских местоимений и глаголов ("мною", "тобою", "собою", "знает", "даст", "есть" - 3-е лицо ед. числа глагола "быти"). А, скажем, в сербском и хорватском языках ученые находят все четыре типа ударения, присущие общеславянскому. Однако менее других от праосновы, по-видимому, отошли западнославянские языки. К ним примыкает и болгарский, для которого характерны архаичные грамматические формы, встречающиеся только в древних славянских текстах: местоимение "аз", форма имперфекта, неотвердевшие шипящие звуки. К тому же так называемый "церковно-славянский" (старо-, древнеславянский) есть не что иное, как "Солунский", или южный диалект болгарского языка, на котором говорили Кирилл и Мефодий в конце 11 века. С другой стороны, в современной болгарской речи практически утрачены падежи и нет "нормального" инфинитива. Достаточно архаичен чешский язык, который после подавления в начале 17 в. Габсбургами народного восстания в Чехии и Моравии почти два века "проспал" и был возрожден лишь на рубеже 18-19 веков чешскими интеллектуалами. Пожалуй, только в чешском языке литературный (книжный) вариант так значительно отличается от разговорной речи. Любопытно, что согласно наблюдениям В.В. Мартынова, занимавшегося реконструкцией элементов фонологической системы праславянского языка, наиболее последовательно праславянские фонологические черты выявляются в великопольских говорах. К тому же только здесь мы слышим характерные для старославянского языка носовые знуки, разнообразие шипящих, даже две разновидности звука "л"!
Но не будем углубляться в историю западных, а тем более южных славян; давайте покинем солнечный юг и закатный запад и обратим свой взор строго на восток, откуда, надеюсь, торчат - нет, не ноги, а наши с вами корни.
Хотя славянский мир и состоял из двух больших частей - антов и склавинов - в его состав, по-видимому, входили и другие, возможно, более мелкие, вроде паннонских славян, или локальные, вроде дулебов ('праславянского племени', которое, видимо, сложилось ещё в римское время где-то по соседству с германскими племенами) и сербо-хорватов группировки. Эти дулебы, все или частично, не выдержав, как можно предположить, мощных ударов аварских кочевников, ушли с придунайских равнин на современную Украину, где приняли названия волынян и бужан. По мнению В.В. Седова, не только эти племена, но также дреговичи, поляне и древляне (на основе древлян, как полагают специалисты-антропологи, сформировалась современная украинская нация) произошли от единого корня, пущенного таинственными дулебами вкупе с антскими племенами уличей и тиверцев, а также с сербами, белыми хорватами и хорутанами. Это предположение, находит свое подтверждение и в топонимическом материале. Топонимы, производные от племенного названия дулебы, распространены не только на территории летописных волынян, но значительно шире. Они известны в бассейне верхнего течения Буга, в верховьях Днестра, на всем пространстве правобережной части Припятского бассейна, в бассейне Ужа и под Киевом. Кроме того, антропологический тип древлян - предполагаемых потомков дулебов - распространен также на всем протяжении пражско-корчакской культуры - вплоть до чешских и польских областей.
Постоянные набеги степняков вынуждали предков восточных славян проникать в земли балтов и финноугров. Территории между Киевом и Новгородом в V-VIII веках последовательно занимались различными племенными группами славян. Отдельные различия в типах погребений указывают, что они могли относиться к древлянам, полянам и вятичам.
Несколько слов о полянах. Их связь с одноименным польским племенем, обитавшим в районе современного Гнезно и давшим имя Польше, не подтверждается. Более того, археологи видят в полянах преемников неславянской черняховской культуры III-IV нашей эры, которая прослеживается на территории, протянувшейся от нижнего Дуная до левобережья Днепра. Не этим ли отчасти объясняется панегирик, который Нестор поет "цивилизованным" полянам - народу, почитавшему родителей, отличавшемуся "ясностью лиц", кротостью нравов, образованностью. Жены, дескать, у полян стыдливы, а у соседей живут в блуде, грязи и дикости. В земле полян, как известно, был основан Киев - мать городов русских. Летописцы приводят легенду о трех братьях Кие, Щеке и Хориве, из которых Щека ассоциируют с гипотетическим прародителем чехов, а имя Хорива привязывают то ли к хорватам, то ли к хорутанам (что сомнительно) - во всяком случае к культу сарматского Хорса. А как насчет Кия, по имени которого, якобы, нарекли современную столицу незалежной Украины? Само слово "кый" - лексема, знакомая всем славянским языкам и означающая "палка", "посох", "дубина", "трость", "батог". С другой стороны, если изучить карту славянских топонимов, то обнаружится, что в ареале расселения восточных славян существует целая россыпь селений Киево/Киева, Киевец, Киевичи (в Белоруссии, Смоленской, Новгородской, Псковской областях). Более того, в Сербии, Хорватии, Южной Моравии мы без труда найдем города, называемые Кийов (Kyjov), в Словакии - Кийово, а в Польше - Кийево. Вспомним, наконец, Святослава Игоревича, пытавшегося основать в Болгарии город Киевец. Дело тут, видимо, не в легендарном Кие, а в польском (и, якобы, украинском) диалектном словечке куява, kujawa, которое означает "голое место среди леса", "безлесый холм, окруженный лесами". Лингвисты считают переход "уя" в "ие/ые" закономерным для данного случая. В пользу происхождения Киева от куявы как будто говорит самоназвание "кыяне" (по Кию должно было бы быть - "кыевичи", но мне это кажется сомнительным в свете помянутых выше Киевичей) и цитата из Повести временных лет: "был кругом города лес и бор велик". Известно также, что Куявия (польск. Kujawy) - это историческая область на севере Польши, в междуречье рек Висла и Нотеч. Не вдаваясь в детали, упомянем и Куябию - один из трёх центров русов, наряду с Арсанией и Славией, который упоминается в трудах 'классической школы' арабских географов X века. По общему признанию топоним идентифицируется с Киевом. Константин Багрянородный, как известно, обозвал Киев-град Самбатас'ом, чем несколько запутал ученых, узревших в этом названии армянские корни. Нашлись, правда, другие ученые, пояснившие, что Самбатас происходит от тюркского "сам бат" - верхнее укрепление - что является калькой со славянского Вышгород - крепости, занимавшей господствующие высоты в 15 км от Киева (это типично для славян: до сих пор в излучине Дуная стоит ныне венгерский замок Вишеград, а Прагу доблестно охраняет чешский Vysehrad, ставший столичным предместьем).
Особняком среди восточнославянских племен стоят северяне, у которых с географическим севером почти нет ничего общего. Возможно, речь идет о западных или северных иранцах, ассимилированных славянами. Историкам известно сарматское племя сираки, т.е. 'черные', и их главный город- 'Сирим' (Чернигов) на картах Птолемея. В местах обитания северян - в бассейне Десны и Сейма - много иранских гидронимов. Примечательно, что в конце 7 века какие-то "северии" упоминаются среди славянских родов, поселившихся в византийских провинциях Скифия и Нижняя Мёзия. Потомками северян считаются севрюки - локальная этническая группа XV - XVII вв., по образу жизни близкая казакам. Знаменитый город Полтава, расположенной в зоне обитания северян, согласно сказаниям, получил свое имя от речки Лтавы - как тут не вспомнить чешскую Влтаву с ее порогами, давшими название золотому и не менее знаменитому городу Праге!
Другим 'особняком' расположились восточнославянские радимичи - это уже в Беларуси (один из их городов - Гомель). Согласно 'Повести временных лет', '... были же радимичи от рода ляхов, пришли и поселились тут и платят дань Руси'. Однако, судя по топонимам, радимичи пришли не 'из лях', а с верховьев Днестра. Самоназвание радимичи (по имени легендарного вождя - Радима) может иметь балтские корни; в пользу этого свидетельствуют литовские слова radimas - нахождение, radimviete - местонахождение. К тому же шейные гривны, браслеты, пряжки, спиральки и другие украшения, наконец, обряд захоронения радимичей имеют аналогии у балтов, что дает основания предположить наличие в ареале расселения радимичей (на реке Сож) балтского населения, ославяненного в 9-10 вв. мигрировавшими с юго-запада родами таких племен, как растворившиеся в Карпатах белые хорваты или уличи.
Похожая, но еще более запутанная судьба у вроде бы близких мне по крови вятичей. Согласно народно-этимологической версии, приведённой в Повести временных лет, название вятичи произошло от имени родоначальника племени, Вятко. Это имя собственное является уменьшительной формой славянского имени Вячеслав. Повесть относит вятичей 'к роду ляхов'. Но по археологическим данным, прослеживается их движение с верховьев Днестра (как и радимичей) в бассейн Оки (6-8 вв.). Большинство исследователей считает, что субстратом вятичей являлось местное балтское население (мощинская культура 3-5 вв. - шейные гривны и погребальный обряд - опять-таки, как у радимичей). В районе реки Протвы, левого притока Оки, на стыке современных Московской, Брянской, Смоленской и Калужской областей, с давних пор обитало балтское племя голядь (голенс, галинды, голендяне), известное еще со времен готского нашествия и относимое, как ни странно, не к восточным (латгалы, латыши, литовцы), а к западным балтам (курши, пруссы, ятвяги). Странность эту ученые объясняют восточной экспансией германцев-бастарнов 2 века нашей эры, заставившей голядь покинуть Прибалтику и переселиться в район Протвы, где им-таки пришлось объединиться со своими восточно-балтскими родственниками так называемой верхнеокской культуры. Память о голяди живет в топонимике: было, скажем, под Брянском село Голяжье, переименованное в конце концов в Отрадное. Вятичам пришлось с голядью попотеть: войны между пришельцами и галиндами на закончились известным исходом лишь в XI -ХП веках. Тем временем восточная часть вятичей (по реке Москве) смешалась с племенами эрзя и очень быстро (в течение одного поколения) ассимилировала их.
Выходит, происхожу я, если допустить, что мои предки стабильно проживали между Дмитровым (Яхрома, Икша, Талдом, Кострома - типичные угрофинские гидронимы/ойконимы) и Клином по меньшей мере за тысячу лет до текущего момента, то ли от склавинов, то ли от дулебов, то ли от отколовшихся от них племен, положивших начало ляхам и ассимилировших племена средней ветви угрофиннов. Не исключено, что и балты-голядь есть в моей родословной. Ведь подмечено, что вятичское 'аканье' и сегодня сближает московские говоры с белорусскими. К тому же древности радимичей и вятичей действительно очень близки между собой, что неплохо соответствует летописному сообщению об их совместной миграции.
Однако нелепо ли нам, говоря о радимичах и вятичах, задуматься над тем, почему эти племена покинули северные отроги Восточных Карпат? Пожалуй, среди причин, побудивших роды Вятко и Радима покинуть насиженные места, можно с определенной долей уверенности назвать экспансию волохов/валахов - потомков романизированного населения имперских провинций Дакия и Мёзия. Нашим далеким славянским предкам они казались италийцами - по польски и по-чешски Wlochy/Vlachy - Италия. Фактически же это были потомки уцелевших от мести Траяна даков, мёзов, северо-италийских колонистов и так сказать "демобилизованных" легионеров (до нас дошли надписи, свидетельствующие о расселении за Дунаем вышедших в отставку ветеранов сирийских легионов). Интересно, что наименование "влахи" - кельто-германского происхождения и родственно современному этнониму "валлоны" - так называют франкоязычный народ Бельгии. Дело в том, что задолго до нашей эры на огромных пространствах от Эбро в Испании до Роны в Швецарии и Дуная в районе современной Австрии проживали племена кельтов, известные в источниках под собирательным именем вольков. На языке их соседей, диких германцев, этноним звучал как "уэльски" (отсюда позднее произошли не только "валлоны", но и названия страны "Уэльс", а также народности "вельши" - романизированного населения провинции Реций - поскольку германцам казалось, что речь идет об одном и том же народе). В низовьях Дуная данный этноним принял "греческие одежды" - "влахос", а восточнославянское полногласие превратило его в "волохи". С конца 3 в. н.э. брошенное властями на произвол судьбы латиноязычное население дичает и начинает вести полукочевой, пастушеский образ жизни. В 6 веке начинается заселение валахами территорий в Паннонии, по Пруту и Днестру. Влашские пастухи мигрируют на север в поисках лучших пастбищ, дойдя до современных Польши и Чехии. Прослеживается влашское влияние на культуру карпатского населения Украины.
Повесть временных лет сообщает о нападениях и притеснениях волохами местных славян, умалчивая, правда о датировке этих безобразий. В научном мире высказывались предположения, что безобразия имели место в 7 веке и поощрялись аварами, действовавшими по принципу "разделяй и властвуй". Происходит смешение двух этносов, приведшее в 8-12 вв. к славяно-романскому двуязычию, а затем и к этногенезу валахов и молдован, ставших в 19 веке румынами. Те же из славян, кто "смешиваться" с волохами не захотели, пошли "куда глаза глядели" у вождей Вятко и Радима. Славянские корни всё еще звучат в румынских топонимах (города: Тырговиште и Белград (ныне Алба-Юлиа) в Трансильвании; целых три города Тыргу - два в современной Румынии и один в Молдавии; селение Переправа; реки: Быстрица, Дымбовица, Трнава, Красна) и современном румынском языке, хотя процесс романизации языка, целенаправленно проводящийся в Румынии с 18 века, переводит многие славянизмы в категорию архаизмов и историзмов. Конечно, никуда не денешься от славянских аффиксов (-ица, -нка, -ник) и таких слов, как "тайнэ" (тайна), "рэзбой" (война), "да" (да), "време" (время, погода), "драг" (дорогой), "коасэ" (коса), "сковардэ" (сковорода), "плод" (плод),"лебэдэ" (лебедь), "хулуб" (голубь), однако "време" всё чаще заменяют "румынизированным" словечком "тымп", а в доску славянское, хотя и не слишком красивое "ыбовник" (любовник) - благозвучным галлицизмом "амант". Что уж говорить о слове "товарыш", живо напоминающем эпоху Чаушеску. Впрочем, довольно о румынах.
А вот кривичи - многочисленнейшее восточнославянское племя - и близкие им новгородские словене, похоже, действительно вышли из 'лях'! Правда, русские летописи говорят о происхождения кривичей (полочан), наряду с древлянами, полянами (днепровскими), и дреговичами, от осевших на территории современной Беларуси племен белых хорватов, сербов и хорутан, пришедших в VI-VII веках. Известна также версия, по которой кривичи - это выходцы из карпатского региона. Но по наиболее распространенной версии, родина кривичей - северная Польша (побережье Балтики между Эльбой и Вислой); при этом утверждается, что сначала кривичи пришли на Псковщину (VI век: культура псковских длинных курганов, по мнению К.Ю. Резникова). Первоначальный смысл основы "крив", как утверждают лингвисты, - "скошенный" (отсюда - косой, кривой), "срезанный". Таким образом, получается, что кривичи, как ранее сербы, были "отрезаны", откололись от общеславянской массы. В VII веке часть кривичей, обитавших в бассейне Вислы, переселяется в Ильменьское поозерье, а в VIII веке они заселяют Верхнее Поднепровье. Двигаясь через Среднее Понеманье, кривичи затем оказались на Смоленщине и в Беларуси. Вновь прибывшие 'полоцкие' кривичи, в отличие от 'псковских родственников', неплохо поладили с местными жителями ('приднепровскими балтами', близкими, как полагают современным латгалам). В культуре полоцко-смоленских кривичей наряду со славянскими элементами украшений, присутствуют элементы балтского типа. Балтские элементы присутствуют также и в погребальном обряде. Наземное устройство жилых и хозяйственных построек кривичей (равно как словен новгородских) напоминает славянские археологические памятники лесной полосы Польши. При этом антропологический тип новгородцев сближает их с балтийскими славянами. Примечательно, что язык новгородских (ильменских) словен, судя по данным анализа текстов берестяных грамот, по-своему уникален, поскольку содержит архаичные черты, существовавшие до так называемой второй палатализации согласных (кел[ый] - цел[ый]), т.е. до гипотетического распада праславянского языка на отдельные диалекты.
Что же следует из сведений о расселении славян на территориях, входящих ныне в состав трех братских восточнославянских государств? А вот что: существовали группы восточнославянских племен, отличавшиеся друг от друга, помимо диалектных особенностей, областью исхода на территорию, которая через несколько столетий стала называться 'Русской землей', а также отсутствием или наличием таких этнических субстратов, как балты, североиранцы и угрофинны. Ни письменные, ни археологические данные не дают оснований для выделения среди них единой правеликорусской (равно как и праукраинской и прабелорусской) группы. Полоцкие кривичи, бесспорные предки белорусов, были ближе всего к смоленским и псковским кривичам, вошедшим позднее в состав русского народа. Потомки родственных между собой радимичей и вятичей также влились затем в разные этносы. Наконец, дреговичи имели общие корни с волынянами и другими южными племенами (предками украинцев, а отчасти и поляков; не исключено также, что крупная ветвь дреговичей, известная в источниках под названием 'драгувиты', переселилась за Дунай и стала этнообразующим элементом болгар и македонцев).
На этом я, пожалуй, завершу свое дилетантское произведение, к писанию коего меня давно принуждала прекрасная Клио, и благодарю тех, кто не поленился его осилить.