О Шиэль Бродэ по прозвищу Оса
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Еще один долгострой. Ужас тихий, как минимум лет на пять) Гильдии, маги, и для начала подстава)+ Гадание + В дороге.
|
О Шиэль Бродэ по прозвищу Оса.
Картина первая. Начинающая дорогу.
Ночь.
Теплая, наполненная ароматами летняя ночь.
Бархатно- черное небо усыпано яркими, похожими на бриллиантовые иглы, звездами. На вершине холма стоит многоярусный замок, его мрачные стены простирают крылья-тени над крышами раскинувшегося по склонам города.
А город спит. Дремлют охранники на стенах, более двух сотен лет не знавших штурма, храпят стражи у ворот, лениво позевывая, бредут патрули от таверны к таверне. Беспокойно ворочается в широкой постели эрцог. Его супруга ровно дышит, ее не терзают проблемы, а все решения давно найдены. Сладко посапывают поварята у большой печи, источающей сытный хлебный аромат. Дрыхнут нищие и воры, порядочные обыватели и циничные придворные, рабочие и прожигатели жизни. Все. Ни огонька не узришь, ни звука не услышишь в самый глухой час в столице эрцогства Бродэ.
Обычно, но не в эту ночь, пусть даже это ночь после дня выбора.
Тонкая фигурка скользнула между витых колонн внутреннего двора, стремительно пролетела через большой, полный сумрачных теней, холл, свернула к черному ходу, неслышно сбежала по лестнице, приоткрыла тяжелую дверь. Миновала утоптанный плац, прокралась вдоль стены к калитке и покинула замок.
Стражник у выхода тихо всхрапнул и дернулся, но не проснулся. Звякнула прислоненная к стене пика.
Затянутая в добротный дорожный костюм девушка, а это была именно девушка, походила на делового подмастерья, спешащего по делам. Так оно и было, вообще-то. Вот только дело, которое подвигло ее в самый глухой час уйти из дома, не вполне соответствовало статусу младшей дочери эрцога Бродэ.
Шиэль еще в день четырнадцатилетия сделала выбор в пользу одной из Гильдий. Однако то оказалась Гильдия Воров. Результаты расшифрованного гадания, оказавшиеся весьма странными, старательно замолчали, а судьбу девушки решили на семейном совете, устроив помолвку с весьма благородным молодым Степным.
Но девушка не изъявила согласия, к счастью, не став вслух высказывать недовольства. И ушла. Не сразу, а дождавшись лета, потому как в зимние бураны и весеннюю распутицу до столицы из дальней провинции доехать не просто.
Не потревожив ни одной тени из отбрасываемых тусклыми угловыми фонарями, прячущимися за чугунными решетками, Шиэль добралась до центра. Узкая улочка провела ее меж кирпичных изразцовых стен и оград к главной площади вассального города. Чистые, выметенные плиты чуть слышно пели под ее ногами, легкое шуршание отраженным эхом гуляло от экзекуторского помоста до запертых ставень Дома собраний.
А помост не пустовал. Он никогда не пустовал... К позорному столбу кто-то был прикован.
Девушка подошла ближе, любопытствуя. Мужчина. Прислонившись лицом к дереву, обвис на веревках. Задранные вверх руки прикрывали обрывки рубахи, исполосованная плетями спина нервно подрагивала, когда легкий ветерок, залетая на площадь, трепал длинную светлую косу. Обойдя его, она замерла, затаив дыхание. Мужчина не спал, и был в сознании. Широко расставленные, немного раскосые глаза непонятно-светлого оттенка, наткнувшись на нее, немного расширились. Тонкие губы изогнулись в усмешке. Короткая косичка на виске, переплетенная узкой лентой, едва заметно качнулась, когда он изобразил приветствие, чуть кивнув головой
Шиэль медленно выдохнула. Лесной мастер? Здесь, у позорного столба, выпоротый, словно простолюдин из степи?
За что?
Слова невольно сорвались с губ. Девушка нервно стиснула руки, услышав ответ:
- За несмываемое оскорбление чести и достоинства...
Моего отца, подумала Шиэль. Кого же еще? И она, сделав шаг, вплотную приблизилась к столбу. Встала на цыпочки, и едва касаясь спутанных волос на виске губами, прошептала в чуть заостренное ухо:
- Хочешь, я тебя отпущу?
Украду, у заслуженного возмездия, у отцовского гнева. Во исполнение первого ученического завета, не договорила она.
Лесной вздернул бровь, облизнул пересохшие губы. И долго, очень долго всматривался в темные глаза юной девушки. О чем он думал? Что дороже, честь или жизнь, и есть ли достоинство в принятии назначенного наказания? Вряд ли. Скорее о том, серьезно ли предложение. Придя к какому-то решению, он еле заметно кивнул. Оса вскинулась, вытащила нож и с силой резанула веревки, оставляя на столбе небольшую зарубку. Закусив губу, Лесной осел на колени, облегченно опуская руки. Растирая отекшие запястья, он попытался распутать затянутые на них узлы.
- Помочь? - склонилась над ним девушка.
- Сам, - хриплым шепотом ответил бывший узник, отшатываясь и отталкивая ее руки. - Уходи, Горная.
Не обижаясь на грубость, Шиэль мягко улыбнулась:
- Я Степная, Лесной! - и с сомнением покачав головой, она оставила его обнимающимся со столбом. Дрожащие ноги плохо слушались мужчину, не желая нести тело, хлопья высохшей крови осыпались со спины. Но шаги его все же были мягки, легки и осторожны. Вниз с помоста, с противоположной от спасительницы стороны, прочь с предательской пустоты. И из города... негостеприимного с неосторожными, неспособными держать язык за зубами...
Девушка слилась с тенями, отступая с освещенного звездами пространства. Догнавший ее с ветром в переулке шелестящий голос-эхо, задал вопрос:
- Как твое имя?
Отступая к белокаменной днем, а сейчас бархатно-синей стене, ответила:
- Шиэль Оса.
Теперь это ее новое имя.
- Запомню. Еще встретимся, - вкрадчивый шепот будто обнимал ее.
- Вот уж вряд ли! - беззвучно шевельнула губами девушка, пряча нож.
- За мной должно, а потому... запомни и ты. Вален Клинок всегда отдает долги...
Солнце едва зазолотило верхушки вековых деревьев, когда стену в разных концах города тайно пересекли двое. Оба направлялись в столицу, по сути, на закат, но почему-то закутанная с ног до головы в темный плотный плащ высокая фигура медленно углубилась по утоптанной тропе в лес на полдень. Ну а маленькая и хрупкая двинулась в сторону полуночи, по петляющей среди полей широкой дороге.
Картина вторая. В движении.
Столица Ландеи, Степич.
Поздняя осень дождем поливает город из тяжелых, мрачно-серых, низко нависающих над островерхими крышами туч. Мелкая морось, сыплющаяся без перерыва уже третий день, пропитала все. Раскисшую землю, грязные мостовые, облетевшие, непристойно голые деревья, облезлые ограды, дворцы и особняки, нищие лачуги и лавки. И пешеходов.
Сточные канавы были переполнены, грязная вода и помои выплескиваются под ноги фигуре, неспешно бредущей по узкой темной улочке. Фонарей здесь не зажигали, и клубящиеся в подворотнях тени вот-вот, казалось, обретут плоть, полезут тонкими щупальцами в карманы незадачливого прохожего, желая лишить его если не жизни, то хотя бы денег. Остановившись у двухэтажного дома, покрытого облупившейся серой краской, человек пальцами выбил на закрытых ставнях рядом с входом замысловатую мелодию. И принялся ждать, поглубже натягивая капюшон плаща. Наконец с тяжким всхлипом створка чуть отошла, нагнувшись, он что-то прошептал мелькнувшей в щели тени, подсвеченной зловещими багровыми огнями откуда-то из глубины строения. Затем дверь приоткрылась, ровно настолько, чтобы худая фигура с трудом протиснулась внутрь.
Спустя некоторое время мужчина выскользнул наружу и так же неторопливо двинулся дальше по улице. Свернул в один из переулков, брезгливо подбирая полы плаща, перепрыгнул через обсыпающуюся по краям канаву. Задев ногой какой-то мешок, прибавил шагу. Под развивающейся от быстрых движений плотной тканью блеснул металл. Куча тряпья у серого фундамента зашевелилась, скрюченная фигурка зашкрябала ногтями по камням, размазывая грязь, прохрипела вослед что-то неразборчивое, но явно недружелюбное.
А прохожий уже исчез, сворачивая в один из тупиков. Просочившись через хлипкую деревянную ограду, он поставил доски на место, прижимаясь к светлой стене, пролез в узкую щель. И вышел на широкую улицу, уставленную тусклыми желтыми фонарями. Огоньки масляных ламп прятались в плошках за чугунными решетками, аккуратные, чистые дома окружали небольшие сумрачные сады. Следующая улица освещалась еще лучше, и человеку пришлось прижаться к стене за крыльцом одного из строений, пропуская патруль. Трое стражей прошли мимо, бряцая пиками по мостовой и зябко кутаясь в форменные синие плащи. Пятна, раскинувшиеся вокруг уличных огней, с трудом разгоняли сумрак позднего вечера, и, скользя по теням, человек легко добрался до более оживленных улиц. Миновав залитый светом проспект, фасады домов, изукрашенные барельефами, колоннами и разноцветными, смутно различимыми за пеленой дождя узорами, пропустил несколько грохочущих карет. Даже на миг, казалось, залюбовался статями и лоснящимися шкурами породистых лошадей, на которых играли разноцветные огни, бьющие из оконных проемов. Но спустя миг он свернул в тихий переулок, сливаясь с тенями, скинул и свернул плащ, оставшись в плотном кожаном камзоле. Раскосые, презрительно сощуренные глаза, внимательно обшаривали улочку, в светлые волосы, открывающие чуть заостренные уши, была вплетена темная лента. Лесной недовольно передернулся, поправляя короткие изогнутые клинки и спрятал висящую на груди серебряную цепочку с каким-то амулетом за ворот камзола. Провел рукой по камням, собирая грязь, затем по лицу, скрывая бледную, сияющую в сумраке кожу. И, слившись с сумраком, скользнул к концу переулка.
Поплутав по не мощеным, но чистым задворкам, мужчина вышел к высокой каменной ограде, верх которой был украшен пиками. Прислушался, всем телом прильнув к ней. И спустя миг подпрыгнул, подтянулся и перелетел через стену, опершись о нее кончиками пальцев. Вновь замер, сливаясь с тенями. Неслышно заскользил от дерева к дереву по заброшенному, заросшему саду. Палая, перепревшая листва под ногами даже не чавкала, влажные мшистые стволы служили прекрасным укрытием. Тяжкий аромат умирающей природы перебивал все прочие запахи.
У стен низкого, будто прижавшегося к земле дома из рыжего кирпича, он застыл, плечом прислоняясь к стене и настороженно прислушиваясь. Одно из окон, третье по счету от угла, было приоткрыто. Лесной холодно улыбнулся. Створка скрипнула, отодвигаясь еще немного, звякнуло разноцветное стекло. Тонкая фигурка в пышных, но не мешающих движению юбках и коротком меховом жилете выскользнула наружу. Оглядевшись и не заметив темный силуэт, сливающийся с сумраком, мягко спрыгнула вниз. И, сделав пару шагов, попала прямо в объятия Лесного. Дернувшись, зашипела, когда тот прижал девушку к неровной стене, выдергивая из ножен тускло блеснувший в отдаленном свете клинок.
На миг замерев, вгляделся в лицо жертвы, а та всмотрелась в глаза убийцы.
- Ты! - хором выдохнули они.
Отставив меч, Лесной отступил на шаг. Пойманная, поправив волосы, просочилась у него под рукой и вспрыгнула на подоконник. Уселась, свесив ноги, поерзала.
- Э... Вален? Понятно, почему Клинок... - рассеянно улыбнувшись, девушка щелкнула пальцем по стеклу.
- Оса, - спокойно, немного огорченно покачал головой тот. - Что ты здесь делаешь?
Связанные долгом - почти родственники, не так ли? Сказанные когда-то искренние слова налагают узы, и двое могут позволить себе многое. Легкие разговоры, общие тайны... но только до того момента, как будет оплачен долг.
И потому Шиэль призналась, сплетая в смущении пальцы:
- Выполняю заказ моей Гильдии.
Она вытянула из-за пазухи тонкую цепочку. На ней качнулся, подмигивая алым рубиновым глазом, золотой, узорчатый кругляшок амулета.
- А ты?
- Сторожу вора, - пожал плечами Лесной, задумчиво сдвинув брови. Сумрак не мешал ему разглядеть то, что могло бы испугать любого.
- Может, не стоит? - убивать, не договорила Шиэль, сжимая амулет в кулачке.
Вален спрятал меч, подошел вплотную к девушке, перехватывая ее руку.
- Решим, но прежде... - он обнял Осу за талию, спуская вниз. Она едва доставал мужчине до плеча, и тот слегка нагнулся, шепча ей на ухо, - знаешь ли ты, что украла?
- Амулет, золото и рубины, произведение искусства времен до Вьюги.
- Печать Хранителей.
- Хорошо, наверное, быть Лесным-долгожителем, - вцепляясь в рукав его камзола, пробормотала воровка, - объясни.
- Долго. Но тебе следует знать, что кто бы ни дал заказ, он крупно подставил нас обоих. И освещенное веками соперничество между Гильдиями не при чем. Уходим немедленно! Оба.
- Зачем? - не оспаривая его решения, но заинтересовавшись причинами, спросила она. - Я не нашумела, уходя... Все спят!
- При удалении амулета Печати от владельца без его на то согласия, тот даже из могилы способен подняться. Это все же магия...
- Ах вот почему так важна была оговорена скорость... - девушка оглянулась, потому что где-то в глубине дома раздался грохот, прокатилась волна тревожного звона. На втором этаже зажегся свет, яркие желтые квадраты легли на землю, отчего сумрак вокруг стал еще гуще.
- Та-ак! - неслышно выдохнул Лесной, неожиданно подхватывая на руки воровку, и стремительно ныряя под сень облетевших деревьев.
- Я могу и ногами...
- А они оставляют следы! - стремительно лавируя между стволов и уже не обращая внимания на скрытность, бросил мужчина.
Перекинув девушку через ограду, взлетел следом. Шиэль уже стояла внизу, старательно оправляя влажные, измазанные в грязи, юбки. Подхватив воровку под руку, Лесной рванул в переулок. А над покинутым ими особняком разгоралось тревожное пламя.
- И что теперь? - неторопливо следуя за Лесным, ведущим ее по залитой водой улочке, спросила Шиэль. Тот на миг застыл, пытаясь привести в порядок волосы. В свете единственного фонаря, дрожащего и шипящего натужно на влажном воздухе, слипшиеся пряди отливали серебром.
- Первым делом, одень украденное на шею.
Девушка послушалась, расстегивая ворот, потом зябко закуталась в не по погоде легкую одежду. Огляделась, равнодушно оценив высоту и изящество решеток, отделяющих участки друг от друга, с точки зрения легкости проникновения. Безнадежно. Для хозяев...
- И что?
- Поздравляю вас, новая владелица Печати Хранителя.
В тихом голосе прозвучали несколько патетические нотки. Расправив плащ, он жестом подозвал девушку и накрыл ее длинной полой.
- Знаешь ли ты, что эта игрушка меняет хозяина только после смерти последнего? Или при добровольной передаче... через ритуал?
- Нет, - приноравливаясь к широкому шагу, печально качнула головой Шиэль, - в Гильдиях не поощряют излишнее любопытство, не правда ли? Особенно по отношению к клиенту.
- И, тем не менее, ты еще жива. Украв амулет. Опасный. Сколько ты уже в Гильдии Воров?
- Три года. Ученица.
- Сколько заказов выполнила?
- Две дюжины.
Шаги слились, слова рождались во все убыстряющемся движении. Горячая рука обнимала за талию, направляя, подсказывая повороты. Мимо пролетел, бряцая оружием, патруль. На миг девушка застыла, привычно сжимаясь, вцепляясь онемевшими от холода пальцами в мокрую ткань плаща.
- Не останавливайся.
Льющаяся с карнизов вода журчанием заглушила их шаги. В водостоках гуляло мрачное эхо. Ведя рукой по чередующимся светлым каменным и подгнившим деревянным оградам, девушка повторила:
- Две дюжины... и большая часть на амулеты и особые драгоценности.
- Интересно... я слышу растерянность в твоем голосе? - хищно фыркнул Лесной.
Дождь усилился, пеленой накрывая город, служа дополнительным укрытием, кроме темных туч, теней и подворотен.
- Не каждый мастер может похвастаться таким послужным списком. Ты хороший вор. А может, и не только вор. Что выпало тебе на гадании?
- На малом наборе - три пустышки, на большом - две пустышки и Вор, разумеется.
- Мило. Вы, Степные, что не пользуетесь полным вообще?
- Каким еще полным? - совершено не обидевшись, спросила Шиэль. Это, в конце концов, истинная правда. Степные, да и Горные, давно утратили часть традиций и знаний.
- Потом, все потом. Сейчас - расклад, - завернув в очередной грязный, полузатопленный проулок, они втиснулись в нишу под перекинутым через улицу на уровне второго этажа мостком. С него свисали какие-то изогнутые прутья, должные изображать, видимо, что-то природное. Но сейчас, когда листва уже облетела, на них оставались только сморщенные, темно-красные ягоды. Выглядело это жалко.
- Расклад? - девушка заинтересованно вгляделась в измазанное грязью лицо Валена.
- Слушай. Три соперничающие Гильдии, один амулет, расставаться с которым хозяин ни хочет не за какие деньги. И некто, очень желающий этот амулет получить. Что в итоге? К вам приходит заказ украсть. Это наводит на мысль о некой персоне, разобравшейся в твоих способностях. К нам - убить вора, перехватить амулет, доставить его в определенное место. А в третью - уничтожить доставившего. А в итоге что? Кровавый след оборвет все попытки отследить заказчика, убийства позволят обмануть Печать, заставив принять нового владельца. Между прочим, ты знаешь, насколько тебе повезло? Не я должен был тебя встречать. Из-за поножовщины в одном из кабаков... хм, Мастеру пришлось вызывать меня особо.
- Как мило, - растерянно пробормотала девушка, - но в итоге мы порушили договоренность. Теперь объявят Охоту.
- Тебя это пугает? - вкрадчиво прошептал ей на ухо Лесной.
- Да!
- Разумно и честно. Но, к счастью, никто не отменял гильдейского эдикта о сотрудничестве.
- Не слышала о таком. Что это?
Лесной только хмыкнул.
- Такие явные подставы, согласно ему, взывают к возмездию, - заметил он. - И с полным правом на пролитие крови, разумеется. Правда, приняли этот эдикт, и этот пункт в нем, во издевательство. Обычно в такой круговерти никто не выживает.
- Никаких претензий, да? Умно... сколько лет этому документу?
- Более пятидесяти.
- Хорошо быть Лесным, - завидно, говорили глаза Осы, но вспомнив, в каком виде она застала Валена несколько лет назад, опустила глаза.
- Не всегда, - сухо заметил тот.
- Извини. Так что мы будем делать? - сухо, четко, спокойно.
- Искать заказчика.
- Но как? С чего начнем?
- С визита в твою Гильдию, разумеется.
И опережая собственные торопливо срывающиеся с замерзших губ слова, он вытянул Шиэль под дождь. Спасение их сейчас только в стремительном движении.
Картина третья. Водоворот.
Влажная пелена скрывала фасад, украшенный затейливо-ужасными фигурками. Очертания мраморных полудемонов лишь угадывались, не становясь от этого ни красивее, ни дружелюбнее. Засунув руку в пасть одного из них, Оса надавила на рычаг. Часть оштукатуренной, светло-серой в синеватых разводах стены со скрипом отъехала в сторону. Девушка просочилась в щель, следом, задев плечом шершавый кирпич внутренней части прохода, пролез Лесной.
- Что бы я отдал, дабы знать про этот ход раньше, - пробормотал он, погружаясь в затхлые запахи старого, нежилого помещения.
Воровка, осторожно ступая в полной темноте, двинулась вперед, касаясь пальцами стены и считая выступающие балки. У пятой остановилась, надавила обеими руками на гладкую панельку.
Темноту прорезал луч света, разделяя коридор надвое. Шиэль навалилась сильнее, щель расширилась, заливая пыльные, затянутые паутиной внутренности хода теплым, медовым варевом. В просторной комнате без окон, увешанной плотными портьерами, у камина, сидели двое в глубоких удобных, но истрепанных креслах. Грубо сделанные лавки, стоящие в центре, вокруг широкого, заваленного бумагами вперемешку с объедками стола, застелены шкурами. Почти два десятка толстых свечей под потолком давали достаточно света, чтобы разглядеть каждую щербинку на камнях пола.
Оба человека обернулись на шум.
- Мастер, я... - начала говорить Шиэль в ответ на сурово-вопросительный взгляд одного из них, смуглого кряжистого Степного в легкой, застиранной до дыр рубахе.
Но, решительно сделав шаг вперед, Вален отодвинул ее в сторону и вышел на свет. Второй человек, скинув камзол, плавно сместился в сторону, кладя руки на ложе арбалета, пристроенного у колен. В его черных глазах промелькнуло узнавание:
- Клинок, - тихо, одними губами произнес он, метнув гневный взгляд, обещающий самое суровое наказание, на девушку, вжимающуюся в узорчатый гобелен.
- Лук, - уважительно склонил голову Лесной.- Не будь столь суров, враг мой. Я по делу. Мы, - он протянул руку, подзывая мокрую, как мышь Осу, - объявляем возмездие. По Межгильдейскому Эдикту.
- Последний заказ, мастер, - подала голос Шиэль, убедившись, что прямо сейчас ее за выдачу секретов убивать никто не будет, - оказался ловушкой. Не только для нас.
Поджав губы, мастер неохотно кивнул. Он понял, что от него требуется. Встал, опираясь на палку с тяжелым набалдашником, подошел ближе, впрочем, не пересекая траектории возможного выстрела. Колокольчики на сапогах мягко звякнули. Степной Лук поднялся, не сводя прицела с Лесного, замершего с демонстративно не касающимися пояса руками. Наконечник стрелы тускло поблескивал в свете уютных огней, за его спиной плясало пламя, подсвечивая худощавую, худую как палка, фигуру. Сощурив и без того узкие глаза, он прошипел:
- Ты сейчас под защитой Эдикта, но потом... мы решим наши разногласия. Раз и навсегда.
Вален кивнул, соглашаясь. Вызов принят.
В стороне Шиэль, проглатывая слова, торопливо рассказывала своему мастеру подробности произошедшего:
- ...взяла амулет...мы связаны долгом, только поэтому я жива. Нет, я не нарушила клятвы... обещание было дано до принесения присяги. Общая тайна...
- Быстрее, - ворвался в ее обрывистый монолог Лесной.
Приложив палец к губам девушки, учитель кивнул, темные с проседью волосы рассыпались по плечам:
- Освобождаю тебя, Шиэль Оса, от клятвы ученической, дабы выполнил твой страж свой давний обет, - и подтолкнул ее к выходу. - Удачи. Мы доложим Главе, и прочим.
Лесной подхватил девушку под руку и буквально выволок из помещения.
- Куда теперь? - шлепая промокшими сапожками по мостовой, спросила воровка.
Они двигались по узкой улочке, параллельной большому проспекту, в этот час уже безлюдному. Им же можно было раскинуть руки и коснуться кончиками пальцев противоположных стен, вторые этажи, угрюмо нависали над их головами, почти без просвета смыкаясь. Звуки шагов уносились по тоннелю, отражались, дробились и возвращались назад неразборчивым рокотом. Облезающая штукатурка обнажала серый, губчатый камень, на изредка попадающихся монументальных, покрытых щербинами и зарубками дверях висели большие медные звон-кольца.
Лесной обернулся, его лицо казалось единственным светлым пятном в почти полной темноте, изредка рассеивающейся тусклыми огнями со вторых этажей стоящих вплотную домов.
- Туда, где должны встречать уже меня.
- Но там же будет ждать убийца...
- А я кто, по твоему?
- Вален Клинок
- Почему меня так зовут? К какой гильдии я принадлежу? Ты знаешь?
Шиэль растерянно остановилась.
- Не знаю...
- Быстрее. Это не важно сейчас. Дело в том, что там же будет ждать и заказчик. Поблизости...
- Перехватить амулет и смыть след кровью?
- О, да. Какой-нибудь маг! - Лесной буквально выплюнул последнее слово. - Его тоже следует убить. Но не сразу...
Девушка передернулась, ощутив озноб. Впрочем, ей было просто холодно в промокшей насквозь одежде.
- А ты справишься?
- Мы - справимся.
- Но я никогда... не убивала.
- Придется начать сегодня. Ты же хочешь жить. Ради долга и слова, основную работу возьму на себя. Впрочем, подозреваю, для тебя главное не действия, а желания. Как-то же ты обходила магическую защиту домов, куда ходила в гости.
- Я никогда об этом не задумывалась.
- А стоило бы. Что ты делала постороннего и необязательного в моменты работы?
- Напевала что-то себе под нос, кажется... - нахмурив брови, прошептала девушка.
- Вот и займись этим... - прибавив шагу, буркнул Лесной.
Небо странно быстро очистилось от туч, темно-синий бархат, густо усеянный серебряными иглами звезд, казалось, был натянут на ровную, вогнутую поверхность. Холодный воздух леденил кожу сквозь промокшую одежду, дыхание стремилось вверх легким белым дымком и почти сразу рассеивалось на фоне серых крыш и перекошенных каминных труб.
Пустырь на окраине города был завален строительным мусором, осколки кирпича мешались с мраморными плитами, подгнившие клочья непонятного вида и происхождения неприятно поблескивали в темноте, медленно подмерзая. Лужи и грязь покрывались тонкой корочкой льда. Дома, окружающие давно проклятый пустырь, на котором когда-то стояла башня мага, зияли темными провалами окон, полуобрушенные стены острыми опаленными клыками вздымались вверх, отбрасывая густые, черные тени. Куда более темные, чем залитое призрачным звездным светом пространство.
Развалины, нехорошая слава которых распространилась на всю Ландею, давно служили местом встреч. Незаконных, тайных... и стража в замусоренные закоулки не совалась менее чем полным десятком. И с защитными амулетами, дабы осколки магии не могли коснуться их. Иногда, в особых случаях, они, скрепя сердце, брали с собой чародея. Если имели наводку.
На сей раз звенящую морозную тишину не нарушало ни бряцанье оружия, ни звуки хриплого прокуренного дыхания. Закутанная в плащ высокая фигура неторопливо вышла из тени, скрывающей узкий проулок. Под ногами еле слышно захрустели обломки, когда человек двинулся в обход пустыря, внимательно оглядываясь и чутко, нервно прислушиваясь. Медленное плавное движение завораживало.
Темноту прорезала тонкая серебристая, басовито гудящая, молния. Дымный мерцающий след протянулся от одного из темных окон, оборвавшись россыпью искр, едва коснулась спины человека. Тот, глухо вскрикнув и судорожно взмахнув руками, упал на колени, потом неловко завалился на бок. Несколько раз вздрогнул и застыл кучей мертвого тряпья.
Тут же из проема, откуда вылетела серебристая молния, выпрыгнула какая-то фигура. Замерла на миг, присев, затем рванулась вперед, едва касаясь земли носками сапог. Темное одеяние расплескалось за его спиной рваными крыльями. Подлетев, он нагнулся, шаря растопыренными пальцами по безжизненному телу. Внезапно взблеснул клинок, отражая россыпь звезд и бросая луч в лицо напавшему. Стремительный нежданный росчерк, резкое движение, и вот уже противник падает с рассеченной грудью, заливая густой черной кровью битый мрамор, а на вскинувшегося и сбросившего плащ Лесного с неба падает огненная капля. Вот только там, где расплескалась алая пелена, выжигая камни и поджаривая мертвеца, его уже не было.
Он, прикрыв глаза, прянул к центру пустыря. Яркая ало-желтая вспышка высветила все обломки, ошметки и осколки под его ногами, все плитки, что уцелели на стенах заброшенных домов. Еще один комок пламени, и еще... оставляют подпалины на пустыре, оплавляя кирпичи. А Лесной уводит огонь все дальше, резко меняя направление движения. Шаг за шагом вытанцовывал, то лениво, вальяжно, позволяя дыханию окутать себя белым облачком, то стремительно рассекая ледяной воздух на самой границе пламени. Тлеющие кончики плаща, реющего за спиной, рассыпали искры, похожие на глаза хищника. Он нырял в резкие черные тени, и алый змеиный хвост вился за ним следом. Под ногами хрустели и крошились обломки. Ревущее пламя падало с неба, с каждым ударом становясь все слабее. И когда оно стало больше напоминать по цвету умирающие угли, а не безумный закатный пожар, развернулся и устремился к месту, откуда исходили удары.
Двухэтажный особняк, опаленные стены, сваленная грудой у фундамента облицовка, серые щербатые статуи безлицых охранников, зловонный провал вместо входа. Одним прыжком перелетев через маслянисто поблескивающее в темноте озерко, Лесной вцепился в остатки резных перил. Перчатки скользнули по покрытой зеленоватой слизью поверхности. Мраморная, обгрызенная как горбушка хлеба, ступенька медленно накренилась и с нарастающим шорохом поехала куда-то вниз, в темноту, куда не доставали колючие иглы звездного света. Оттолкнувшись носками, Лесной вспрыгнул выше. На миг застыл, прислушавшись. Но тишину нарушали только осыпающиеся камни и тихие, булькающие всплески в бывшем подвале. Касаясь кончиками пальцев стены, он побежал вверх. На миг остановился, сбрасывая все еще тлеющий плащ и вытащив хищно изогнутые клинки.
Неслышно прокрался по коридору, замирая у каждой двери. Ветхое дерево, к которому он даже не прикасался, едва ли не рассыпалось прахом от легкого дыхания. Заглядывая мельком в пустые проемы, в залы, расчерченные строгими узорами светотени, в каморки, где прятались густые черные кляксы старых воспоминаний, рыская среди мятой, склизкой ветоши, он искал.
Искал ослабленного, но еще опасного, как ядовитый гад, мага...
Конечно, мага!
Зло сощурившись, он вломился в узкую, длинную комнату, откуда явственно несло ароматом чар.
Все Лесные очень, очень не любят колдунов, и потому умеют их убивать. Один за другим проламывались щиты, защита, серебрясь, разбрасывала искры. А стоящая у оконного проема тощая фигура резко развернулась, выбрасывая вперед руки. С кончиков пальцев потекло ярко-синее сияние, тонкая, какая-то ломаная фигура обрисовалась силуэтом на фоне окна. Лесной сделал еще один шаг, танцевальным па уклоняясь от выпада мага. Синяя плеть оставила на полу выжженную полосу, сильный удар сотряс камни, поднимая в воздух грязь с черно-белых каменных плит. Хищно оскалившись, Вален прянул вперед, попытавшись достать того клинком. Отскочил, наткнувшись на оборону.
- Ну же, подлый предатель живого, - сорвалась с тонких губ презрительная фраза, - давай, убей меня!
Скрытая тенями фигура напряглась. Воздух затрещал, нагреваясь. Но позади, в оконном проеме возникла, загородив на миг звезды, юркая маленькая фигурка. Взмахнула рукой, отправляя в полет нож. С трех шагов трудно промахнуться.
Маг изогнулся, вцепляясь в загривок, тепло его силы обрушилось на мир пеленой неконтролируемого серого пепла. Темное одеяние взметнулось, на миг обнажая покрытую светящимися рисунками кожу. Вален шагнул вперед, взмахивая клинком. Удар! Слетела последняя защита. Удар! И пыльным серым мешком оседает на землю обезглавленное тело. Вспыхнув последний раз зеленоватым пламенем на бледной коже, угасли рисунки. Алая кровь, щекоча ноздри острым, терпким ароматом, залила пол, плеснула на сапоги, брезгливо переступившие через откатившуюся голову.
Вален протянул руку Осе, так и замершей на подоконнике.
- Ты хорошо лазаешь по стенам, Шиэль,- протянул он.
- Я - хороший вор, - кратко ответила девушка, прикрывая глаза.
- Да. Тогда тебе задание напоследок. Обыщи его.
Кривясь и крепко сжимая зубы, девушка склонилась над телом, легко шаря под одеждой трупа. Стянула с обрубка шеи слипшиеся шнурки, ощупав полы и швы, вытянула заговоренную нить, легонько покалывающую пальцы. Пробегающие по ней слабые синие искорки изредка освещали тонкие изящные пальцы, шарящие по изрисованной узорами холодеющей коже. Под ногами хлюпала одуряюще пахнущая кровь, следы сапог медленно застывали на ней черными размазанными узорами. Кошелек, еще амулеты.
Черное, серое... серебряные искры звезд. Мятая ткань, отвратительное ощущение липнущих к коже ошметков угасающей магии. Гадкой, мерзкой паразитирующей сущности, ради обладания которой людям приходится ломать и уродовать себя телесно и духовно.
Стиснув зубы, Оса отвернулась и резко согнулась, хватаясь за живот. Задышала часто-часто, пережидая приступ тошноты.
А Лесной сказал, перебирая амулеты:
- Мы прекрасно работаем в паре, не так ли?
Девушка судорожно вздохнула и распрямилась, когда желудок успокоился.
- И что?
- Я давно хотел податься в Вольные... могу взять с собой.
- А отступные? - с надеждой вопросила Шиэль, преисполнившись опасных предчувствий. Она была рада переключиться с неприятных ощущений на что-то иное, пусть это и похоже на бред.
- Мелочь какая, - небрежно махнул рукой Лесной, стряхивая капли крови с клинка.
- Для тебя, возможно...
- А ты или украдешь, или потом отработаешь. Мне.
- Н-да? - погладив кольнувший пальцы амулет, задумалась. - Хорошо... я согласна.
Картина четвертая. Гадание.
Языки пламени плясали за решеткой из черного прокованного железа. Алые и золотые ленты извивались, обнимая тонкие, украшенные миниатюрными наконечниками, стрежни и длинных, застывших кольцами змеек, их соединяющих. С огненных зубьев срывались пронзительно-синие искры, стремительно улетая в вытяжку камина, серые, пышущие жаром камни, покрывали темные подпалины и разводы. На раскаленных угольях оседал белый пепел от небрежно брошенного в пламя свитка. Казалось, в куче стремительно обгорающих дров свернулась фиолетовая ящерка-саламандра, стремительно поедающая ароматные смолистые поленья.
Одна искра, не сумев поймать поток воздуха, вознесший бы ее к свободе, вылетела из камина на изразцовые плитки, которыми выложен пол. Жалобно зашипев, угасла, так и не найдя никого, кто мог бы ей помочь разгореться. На черно-белой плитке, совсем рядом лежали аккуратно сложенные домиком чурбачки. В верхний был глубоко вогнан широкий нож, на матовом лезвии играли кровавые отблески, рукоять, обвитая засаленным кожаным ремешком, лоснилась матовой хищной шкуркой.
Рядом, к выбеленной поверхности камина придвинута заслуженная кочерга. Шиэль, встав, подошла и, прихватив плотную бархатную тряпку, взяла ее. Помешала угли, отчего искры взвились в воздух яркими росчерками. Увернувшись от парочки особенно наглых, стряхнула с юбки пепел. И вернулась на кресло, придвинутое к монументальному столу из темного, покрытого царапинами дерева. Свернувшись клубком и поджав ноги, вновь заворожено уставилась на пляшущие в очаге огоньки.
Маленькая комната была погружена в сумрак. Тени, прячущиеся по углам, скрывали потертые гобелены, ободранный шкаф, оклеенный светлыми дощечками наполовину перекрывал окно. Пыльная портьера, свесившись с карниза, распласталась на полу и, частью, на длинном сундуке, из-под крышки которого торчали какие-то ветки.
Лесной, сидевший напротив девушки, расслабленно перебирал пряди длинных волос, распутывая сбившуюся в колтун косу. На его коже играли золотистые отблески, превращая остроухого убийцу в Степного. Тени то очерчивали узкое лицо, делая его похожим на клинок, то окутывали ореолом, подобным солнечному. А то иногда, когда сквозняк пробегал от двери к камину, вальяжно раскинувшаяся фигура превращалась отлитую из бронзы статую, закутанную в мягкие, мятые одеяния из дорогой, расшитой багровыми узорами ткани.
Оса же пряталась в тени, все сильнее укутываясь в большой пушистый плед, разрисованный темно-зеленой клеткой. Она искоса разглядывала хозяина, закончившего, наконец, перебирать бумаги. Частью они отправились в камин, частью - в небольшой ящичек, сейчас небрежно валяющийся под столом. Теплая, сухая одежда, относительная безопасность и странный уют заставили тело и настороженный разум расслабиться. Веки отяжелели, сознание медленно начало затуманиваться. Но голос Лесного вырвал ее из дремы:
- Так что же, завтра тебе стоит написать отказную в Гильдию?
- А? - Оса вскинулась. - Что?
- Ты все еще согласна уйти на вольные хлеба? - прикрыв глаза, поинтересовался Клинок.
- Да... но завтра?
- Зачем тянуть? Деньги - вот они, - лениво махнул рукой мужчина в сторону нескольких высоких темно-золотых столбиков, выстроившихся как солдатики, рядом с подсвечниками, - бери и неси себе...
- Вы издеваетесь, - зевнув, заметила Оса. Потянулась, помрачнев, затем оживилась:
- А вы со мной сходите? - и осторожно покосилась на собеседника. Все-таки Вален Клинок - весьма важная персона. И может обидится на такое... использование. Прикрыться как щитом убийцей соперничающей гильдии? Легко. Главное, потом остаться в живых.
- Схожу, пожалуй, - лениво протянул убийца, - у вас там хорошо. Весело и интересно.
И он откинулся в кресле еще сильнее, даже чуть сползая вниз. Потянулся, и Шиэль, любуясь, как играют под обрисовывающей сухопарое тело тканью мышцы и связки, испытала мгновение истинного эстетического наслаждения.
Потом решила, что у хозяина комнаты весьма странные представления о развлечениях. И довольно прижмурилась, поглаживая плед.
- А сейчас, - тем временем продолжил Лесной, - стоит заняться тобой.
- А?
- Нельзя быть такой рассеянной, - лениво выговорил девушке Вален, - иначе какая же ты воровка, да еще претендующая на мастерский Знак?
- Ох, я просто устала...
- Мастер должен быть готов к работе в любой момент.
Лесной встал, в пару шагов пересек свободное пространство, распахнул верхние дверки шкафа. Скрипнув устало, шкаф продемонстрировал нутро, полное всяческих мелочей. Стопки пергаментов, какие-то миски, наполненные ароматной трухой, глиняные толстопузые фигурки с масляно поблескивающими синими стеклянными глазками на нижней полке. На верхней - связки разноцветных перьев и белых, длинных свечей. Запустив с сумрачные глубины руку, Вален с сосредоточенным видом принялся что-то искать в этом пыльном хранилище.
Хрусть, шмяк, дзынь... Что-то падало, переворачивалось и ломалось, когда Лесной принялся яростно шуровать рукой в глубине залежей. Раздался резкий щелчок, и неожиданно от шкафа отошла нижняя планка, демонстрируя потайной ящик. Оттуда был извлечен плотный черный бархатный мешочек, перевязанный алой лентой и три черных же свечи.
- Так, сейчас мы выясним, почему же тебе удаются все эти странные вещи... - задумчиво проговорил мужчина, водружая добычу на стол.
- Угу... - Оса восторженно расширила глаза, увидев, как из горловины мешочка буквально вытекли серебристые деревянные кругляшки. Черные значки на гладкой, переливающейся поверхности казались живыми. Бабочки, жучки, листочки и птицы рассыпались по столу, и, казалось, готовы были сорваться и убежать, скрыться в темных углах от тонких, ловких пальцев, нерешительно замерших над ними.
- Я не знаю, но возможно...
- Что?
- Это полный набор фишек, - не договорив, Клинок сгреб их в центр и, подпалив основания свечей от горящих фитилей, полукругом установил их прямо на расцарапанной поверхности. Щелкнул пальцем, удостоверяясь, что они крепко встали.
- Да уж, красота. На наших, родовых, половина пустых...
- Бывает. Это ошибка большинства нынешних мастеров - не обозначать редкие призвания. Но ведь знание необходимо, чтобы правильно построить жизнь. Ты ведь почему сбежала?
Вопрос не требовал ответа, но Оса медленно кивнула.
Лесной погладил фишки, словно шелковое порывало. Под его ловкими пальцами они переворачивались рунами вниз и, приподнимаясь, зависали в воздухе. Казалось, весь свет сконцентрировался в них, и готов излиться на застывших у стола людей. Они казались живыми, дышащими.
Шиэль выползла из пушистого шерстяного кокона, поддавшись завораживающему серебряному сиянию.
- Так вот, потом тебе все же придется вернуться к обучению, найти мастера. Но если призвание окажется редким...
- То что? Но мастера-вора я уже почти получила... - внезапно в голову Шиэль закралась страшная мысль.- А вдруг я маг?
- Нет, - покачал головой Лесной, - нет. Иначе наличие силы у тебя определила еще первая воровская ловушка, да к тому же в вашем, степном наборе есть эта фишка. Ты - не маг, успокойся.
- Но кто? - тоскливо протянула Оса.
- Выясним.
- Постой, а ты имеешь право Гадать?
- Я бы не стал предлагать невозможного. Таковое право мне было дано по окончании обучения. Я - трижды Мастер, по первому призванию учитель...
- Сложная тройная коса-корона привлекает внимание, да? В особенности при такой работе, - Шиэль улыбнулась, склоняясь над столом. Да, наемный гильдейский убийца был бы слишком приметен, щеголяя Высшими знаками. - А чему ты учишь?
- Тому, к чему способен ученик...
- То есть ты сможешь помочь мне... если мне достанется что-то редкое?
- Конечно, Оса, конечно... Не за бесплатно, разумеется.
- Ну, мы же договорились, - чуть удивленно пропела девушка, алчно протягивая руки к фишкам. И получила по ладоням.
- Погоди. Чему вас там, в эрцогстве Бродэ, учат?
Он продолжил водить руками над серебристым полем. Будто играя на клавишах старинного клавесина. А гладкие квадратики подпрыгивали в воздухе, тянулись к тонким пальцам, затем устало ложились на поцарапанное дерево стола, немного теряя блеск. Выжидая.
- Ну вот. Выбирай.
Девушка поддернула обтрепанные рукава, и, растопырив пальцы, положила руки на теплые, пульсирующие деревянные фишки. Потом чуть приподняла их так, чтобы призрачное тепло достигало кожи, но не касаясь. Под разливающийся в комнате мерный голос Валена медленно повела вдоль разложенных квадратиков.
- Лунное дерево прекрасно поддается воздействию любого, кто осмелится им заняться. Не магам, нет. Эти воры, крадущие силу, не достойные существования в нашем мире, и им не доступны такие простые вещи, как амулеты. А между тем все просто. Достаточно вложить всего лишь каплю жизни, подлинного желания и просьбу, и кружок дерева или кости обретет новые свойства, потому что мир искренне поделится своей силой с просящим. А маги... они жестокостью и ненавистью выдирают у него целые куски. Или воруют, обманывая и предавая. В целом, корежат мироустройство из зависти и ненависти. А потому это происходит, что они не хотят платить, - голос лился, завораживая, обретая глубину и звучность. - Лунное дерево легко отзывается на просьбы, но, все же, мастер может сделать только один набор для гадания. Ведь за каждую фишку надо заплатить. Год жизни, год жизни... Немногие могут себе это позволить.
- Лесные могут! - хмыкнула Шиэль, сжимая пальцы в кулак, когда теплая фишка прыгнула ей в ладонь.
- Но не станут. Жизнь хороша и сама по себе, без возможности гроздьями делать амулеты. Продолжай, - ровно произнес Вален, нависая над столом и проводя рукой над свечами. Огоньки на миг полыхнули синевой, делая его похожим на мертвеца.
Еще несколько квадратиков начали подрагивать, будто их подцепило на крючок невидимой удочкой. И спустя миг еще два врезались во вторую руку.