Аннотация: Такая своего рода пародия на платоновские диалоги и одновременно рассказ об утрате смысла всякого философствования в мире, погрязшем в цинизме и равнодушии.
Почти платоновские диалоги
На перроне вокзала поезд ожидал своего отправления. Командировочные, отдыхающие, спешащие повидать своих родственников и друзей детства, набивались в синие вагоны, словно стая саранчи, которых сдерживали бдительные проводницы. В этой пёстрой толпе заметно выделялись два пожилых человека. Оба они были одеты в костюмы тёмно-синего покроя и у одного из них на глазах виднелись очки в квадратной оправе.
Весь их вид выдавал в них интеллигентов старой закваски - сухих, строгих и требовательных к себе аскетов никогда не терпевших никакого беспорядка даже в выборе одежды и в мыслях, гигантов мысли подавляющих одним своим видом всякого кто в острой дискуссии забывшись проявит свою некомпетентность. Это были двое друзей-профессоров философии - Иван Александрович и Лев Сергеевич. В этот день они направлялись на научную конференцию из Петербурга в Киев, где обоим предстояло зачитывать свои собственные лекции и общаться с местными научными кругами. И они долго готовились к этой ответственной миссии.
Когда паспорта и билеты были проверены Иван Александрович и Лев Сергеевич начали искать своё купе. И когда оно наконец было найдено Лев Сергеевич открыл коричневую дверь и оба профессора устремились внутрь разбирать свои вещи и укладывать чемоданы под сидение.
- Иван Александрович - спросил неожиданно Лев Сергеевич - Как вы думаете к нам в этот вагон никто не подсядет?
- Хотелось бы верить, что нет - сказал Иван Александрович, протерев запотевшие квадратные очки - а то меня достали уже все эти командировочные, которые вечно допытываются до моей манеры разговора. Вы уж поймите меня правильно - я не заносчив и я не делю людей на себя и колхозников, но я не хочу чтоб кто-то задавал мне вопросы на тему что такое трансцендентное, что такое имманентное и наконец что такое дискурс.
- Эх - сказал Лев Сергеевич - я порой, Иван Александрович очень жалею, что не родился во времена Сократа и Платона. И не говоря уже о ранних софистах. Вот тогда были настоящие философские школы, вот тогда были настоящие дискуссии - вспомните хотя бы платоновский пир. А сейчас - всё что мне приходится делать сейчас это безуспешно вправлять мозги студентам, которые настолько обленились что даже не понимают ни одного философского понятия - ни что такое трансцендентное, ни что такое имманентное, ни что такое дискурс. Всё что они мне смогут рассказать - так это философию Ницше потому что этот филолог-недоучка, возомнивший себя великим философом свою так называемую философию описывал слишком простым языком - настолько простым что даже подкорочки мозга напрягать не нужно.
- Ну а что вы ожидали Лев Сергеевич, когда поступали в аспирантуру? Что внимательные студенты будут смотреть вам в рот и воспринимать всё сказанное вами как истину в последней инстанции? Бросьте вы эту ерундистику - мы живём в век великого умирания всякой философии - в том числе и постмодернистской. А студентам которые поступают в университеты знания не нужны абсолютно - им нужен либо диплом, либо отсрочка от армии. Такова жизнь, друг мой!
- Ну раз так - сказал Лев Сергеевич - то почему вы до сих пор преподаёте? Вышли бы себе спокойно на пенсию, уединились бы себе на дачке, рассуждали бы с любимыми козами о материях и сущем и получали бы эстетическое наслаждение от звуков проезжающих мимо автомобилей и электричек. Я вот, например, после научной конференции наверняка буду хлопотать о выходе на пенсию - так мне уже осточертели все эти волосатики, которые ничего не понимают.
- Просто потому - заметил Иван Александрович - что кроме этих волосатиков как вы исключительно удачно выразились, Лев Сергеевич, на моей кафедре работают ещё два очень старательных и умных человека - вы знаете их имена, и вам я их называть не буду.
- Но ведь Иван Александрович, по ним обоим давно плачет Пряжка. На них хоть сейчас можно ставить клеймо с надписью шизофрения, просто потому что они настолько ничего вокруг не замечают, что я опасаюсь за то, какое положение они займут в научном коллективе.
- Напрасно вы так переживаете, Лев Сергеевич - сказал Иван Александрович, вытерев платком лоб - из сумасшедших практически всегда выходят гении, в том числе и в философии. Вспомните кем был Гераклит хотя бы!
- Ладно вы б ещё Канта записали бы в шизофреники!
Разговор неожиданно прервался, когда дверь купе открылась. Взору пожилых профессоров предстала не очень симпатичная девушка с внешностью явно пострадавшей от экспериментов на себе всех мод, почерпнутых из глянцевых журналов. Кожа её почти почернела от загара в солярии, глаза обесцветились от цветных линз, губы явно не вынесли очередной пластической операции и стали похожими на губку для мойки ванной. Одежду её украшали китайские подделки под марки всех известных миру модельеров, а туфли неестественно блестели искусственной позолотой.
- Я вам не помешала? - кокетливо спросила она пожилых людей, чрезмерно увлёкшихся своими беседами.
- Да нет что вы, а что? - недоумённо восклинкули профессора с удивлением при этом вглядываясь в существо стоящее перед ними.
- Я ж вроде бы занимала место в купе на верхней полке - сказала девушка - мне так неудобно, если я вам помешаю.
- Да нет, что вы - сказал Лев Сергеевич, еле сдерживая своё презрение к ней - не мы же выбираем купе, когда покупаем билет на поезд.
- Ну хорошо, я думаю вы не против если я лягу и посплю? А то я к маме еду и мне нужно просто завтра рано встать, потому что завтра утром мой поезд прибывает в её деревню.
Сняв туфли, девушка по столу взобралась на свою полку и накрывшись пледом начала снимать с себя верхнюю одежду втайне от похотливых мужских взглядов. Оставив на себе только нижнее бельё, девушка легла спать, отвернувшись к стене.
- Ну и колхоз! - прошептал Иван Александрович, наклонившись к уху Льва Сергеевича.
- Чувствую я, с этой барышней мы точно не соскучимся - сказал тихо Лев Сергеевич и добвил: - в нехорошем смысле этого слова.
Поезд тем временем тронулся. Медленно, но верно платформы старого и величественного в своей железобетонной мрачности Витебского вокзала начали исчезать из окна движущегося состава и вот уже поезд двинулся по направлению отделяющему Петербург от всего что его окружало. Ускоряясь, поезд на лету уже проезжал старые и сумрачные дома центра города, инфернальный, словно Стикс Обводный канал, одинаковые и однообразные многоэтажные дома, разбавленные супер- и гипермаркетами, автозаправками и автосалонами, мимо проносились названия богом забытых станций и платформ - `Воздухоплавательный парк', `Проспект Славы', `Купчино', `Шушары'.
И всё это время профессора ужинали, поедали варёную картошку, макали варёные яйца в соль, закусывали огурцами, запивали весь этот нехитрый ужин соками, компотами и стопочками водки, промежуточно чокаясь и произнося тихие тосты за здоровье коллеги. И не забывали смотреть в сторону окна и размышлять о бренности всего сущего, глядя на проезжающие мимо электрички, товарные поезда, и ведомые запыленными чёрной копотью тепловозами пассажирские поезда со всего СНГ.
Когда наконец стемнело и показалось что девушка заснула, а свет в вагоне включился, профессора начали оживлённую дискуссию.
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Так вы всерьёз утверждаете, что сущего не существует?
Л е в С е р г е е в и ч: Да, утверждаю это потому что не существует вообще ничего - ни бытия ни сущего.
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Но ведь этот вагон-то существует, а значит этот вагон - сущее
Л е в С е р г е е в и ч: И как вы с вашей абсолютной безграмотностью в вопросах онтологии и теории познания стали профессором философии? Вагон это не сущее это материя, а поскольку наш мир материален, то значит никакого нет, есть только материя
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Значит и человек тоже материален
Л е в С е р г е е в и ч: И человек тоже материя. И вы тоже материя только из самого плохого материала.
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Давным-давно доказано, что материя есть чистый в самом что ни на есть Бодрийяровском смысле слова симулякр, а этот вагон является сущим поскольку он существует.
Л е в С е р г е е в и ч: То, что вы мне сейчас говорите противоречит всей экзистенции земного шара, который, я повторюсь материален и материя есть абсолют существования всего даже этого купе!
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Нет это купе сущее, поскольку даже экзистенция медвежонка является сущим.
Л е в С е р г е е в и ч: Какой же вы имманентный, Иван Владимирович, медвежонок то как раз является материальным, поскольку охотится именно за всем материальным, включая рыбу, которая является самым что ни на есть материальным объектом поскольку употребляется в пищу.
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Как раз таки рыба это сущее, поскольку медвежонок смотрит на рыбу как на сущее которое можно съесть.
Д е в у ш к а с в е р х н е й п о л к и: Ну можете вы наконец мне дать поспать, я совсем не понимаю о чём вы говорите!
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Ну вот видишь ты как всегда мелешь чушь которую всё равно никто кроме тебя не понимает.
Л е в С е р г е е в и ч: И я тем не менее всё равно буду утверждать что города Пушкин и Павловск, которые мы только что проехали - материальны!
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Ну тогда город Оредеж к которому мы сейчас подъедем, будет сущим.
Л е в С е р г е е в и ч: Прекрасно вы довели наш дискурс до полного абсурда! Значит сущее и материальное сосуществуют вместе и мир, значит, может быть и сущим и материальным одновременно!
Д е в у ш к а с в е р х н е й п о л к и: Ну вы поясните мне наконец о чём вы говорите?
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: Мы о своём, о личном, девушка! (ко Льву Сергеевичу) Нет это вы меня вечно путаете и в итоге главный виновник разрушения нашего дискурса о бытии - это вы милейший
Л е в С е р г е е в и ч: И тем не менее я буду настаивать на том что этот вагон и эта девушка которая нас не понимают материальны
Д е в у ш к а с в е р х н е й п о л к и: О ЧЁМ ВЫ?
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: А я думаю вы - сущее не осознающее свою сущность
Д е в у ш к а с в е р х н е й п о л к и: Ой, мамочки - мне живот вспучило!
Л е в С е р г е е в и ч: Вот видите - девушку уже вспучило от ваших доводов про её сущность!
И в а н А л е к с а н д р о в и ч: А сейчас её вырвет от вашей материальности.
Тут неожиданно нога девушки словно пресс придавила стол и та выбежала прочь из купе. Немая сцена продолжалась полчаса и профессора всё это время с округлёнными глазами смотрели на дверь
- Ну вот - досадно сказал Лев Сергеевич - наших разговоров вновь никто не понял.
- А я же говорил вам, что мы живём в эпоху великого умирания философии, Лев Сергеевич - сказал Иван Александрович - кругом и всюду одно быдло и волосатики и только мы ещё изо всех сил держимся!
- Ну да - хоть и спорим друг с другом ни о чём. А что ещё делать последним носителям трансцендентного философского знания на этой гадкой планете.
С этими словами оба профессора снова обратили свой взор в сторону окна. Теперь в окне стояла ночь и мерцающие фонари, освещающие путь поезду словно вспышки появлялись и исчезали в квадратном пространстве. И лишь звёзды неподвижно мерцали в ночном небе, словно этот поезд с двумя учёными мужами никуда в общем-то и не ехал.