По окончании семинара гости начали разъезжаться по своим домам. Олег Анатольевич на своём бумере так же направился домой. Однако всякий раз когда Олег Анатольевич направлялся домой какие-то дурные предчувствия постоянно преследовали его. Вот и в этот раз предчувствие чего-то нехорошего снова посетило Олега Анатольевича.
Фары бумера освящали ночную дорогу и без того освещённую фонарями и неоном, в магнитоле играл какой-то старый альбом Portishead и этот нехитрый музыкальный аккомпанемент навевал на Олега Анатольевича мысли о предстоящих семейных разборках. Читатель наверняка уже знает что наш герой страстно ненавидит свою семью, но тем не менее он ещё не знает почему он её ненавидит.
Не надо быть представителем высшей касты чтобы понять насколько даже самая маленькая власть и ответственность которая вместе с ней появляется негативно воздействует на физическое и психическое здоровье того, кто ей обладает. И уж если вы готовы к продвижению по карьерной лестнице - будьте так же готовы и к тому что вас будут преследовать всякого рода стрессы, а вместе с этим инфаркты, нервные срывы, депрессия, апатия, преждевременное старение и всё остальное что с собой может сотворить человек находясь под влиянием постоянных стрессов. И всё это, разумеется, отражается на семье того, кто осмелился взять на себя тяжкую ношу управления хотя бы одним предприятием.
Такая же ситуация происходила и в семье Олега Анатольевича. Подъезжая к дому, он уже чувствовал интуитивно, какой ад его ожидает дома. Да что там ожидает - сам этот дом и это его семейство стало одним сплошным адом, которое заставило бы даже дьявола уйти из жизни.
Поднимаясь на сером лифте своего дома, Олег Анатольевич уже закипал от злости превкушая грядущую семейную сцену.
Звонок в дверь и Олега Анатольевича уже встречает недовольная Ирина.
- Ну и где ты опять шлялся, кобелина ты недокастрированная? - злобно и громко спросила супруга.
- Как где? - честно отвечал супруг - на работе был, где ж ещё? И на лекцию Гоблина ещё заскочил.
- Какого ещё Гоблина? - ещё больше раскричалась Ирина. Она давно подозревала что её супруг что-то недоговаривает если не сказать врёт.
- Как какого? Как какого? - тут Олега Анатольевича разобрал громкий и истеричный смех который низшие касты назвали бы идиотским - ты что совсем забыла того чокнутого паренька с нашего универа который зазомбировал до полного невменоза Марью Сергеевну - училку нашу - и заставил её поцеловаться взасос с доской, а также устроить стриптиз прямо на кафедре!
- Да-да-да, Олежка! Меня до сих пор рвёт когда я вспоминаю об её не в меру обвисшем животе и её козьих боках которые она тогда продемонстрировала!
Скоро оба супруга смеялись до слёз вспоминая тот случай, после которого самую строгую из университетских преподавательниц направили в психиатрическую лечебницу, а сам Гоблин отделался лёгким испугом. И не просто отделался, но и во всех подробностях всем рассказывал эту историю, сделавшись таким образом чем-то вроде университетской легенды.
Впрочем передышка была недолгой.
- Но всё равно давай поговорим откровенно - сказала Ирина - меня беспокоит то, что ты стал слишком часто пропадать на работе в последние годы. А может даже и не на работе, может быть вообще в доме у любовницы.
Олег Анатольевич, услышав это едва не позеленел от злости.
- У любовницы пропадаю, говоришь? - голос Олега Анатольевича был в этот момент перейти на крик, но сдержанность всё же взяла своё - Я б посмотрел на тебя, любезная моя Ирочка, если б ты оказалась на моём месте, на складе среди сброда обнаглевших и обленившихся низшекастовиков. Которые уже дошли до того, что в открытую курят траву под камерами наружного наблюдения.
- Олежка, ты мне эту байку про травокуров - низшекастовиков рассказываешь уже бог знает какой раз. И до меня тем не менее доходят слухи, что ты изменяешь мне с какими-то секретаршами.
Олег Анатольевич вытащил из кармана платок и вытер со лба образовавшийся от волнения пот. В этот момент он боялся даже заглядывать Ирине в глаза, отчётливо понимая что она к сожалению права. Но ощущение собственной гордости диктовало Олегу Анатольевичу необходимость ответить жене какой-нибудь сочной контратакой.
- Солнце моё - сказал Олег Анатольевич - вот почему когда ты пропадаешь на своей работе, я почему-то молчу. И я также молчу когда ты наплевательски относишься к тому в какие неприятности влипает наш общий сын. Но почему-то когда я задерживаюсь на службе дольше обычного, потому что даже грузовики, которые нужно разгрузить, стали прибывать на склад под конец рабочего дня, ты мне непременно устраиваешь какие-нибудь эпические сцены ревности.
- Но...
- Всё - ничего больше не желаю слышать и знать. Меня твоя ревность откровенно задрала. Я не для того женился на тебе чтоб быть твоей собственностью!
С этими словами Олег Анатольевич ушёл к себе в кабинет, громко захлопнув за собой дверь.
- И в конце концов - раздался из-за двери его громкий недовольный голос - я мужчина в этом доме а не ты! И к тому же я представитель касты менеджеров!
Ирине же ничего не оставалось делать как разрыдаться от обиды и запричитать:
- Ах, ты мрааааааазь! Ты даже разговаааааааааааривать со мной не хооооочеееэээээээшь! Я даже забыла... когда мы с тобой в последний... раз занимались этим!
- Слушай, я уже устал от твоих вечных причитаний - снова раздался голос Олега Анатольевича - иди лучше душ прими, а то не хватало мне ещё отмывать квартиру половой тряпкой от твоих соплей.
- Ты... холодное... бесчувственное животное! - прокричала Ирина и убежала в душ.
"Сучка" - подумал Олег Анатольевич и включил компьютер.
В интернете в этот раз не нашлось ничего интересного. Политические новости в основном освещали очередную встречу Большой Восьмёрки в Лапландии, экономические извещали о росте очередного ДоуДжонса, криминальная хроника об очередном ДТП с участием какого-нибудь обкурившегося низшекастовика ну или, в крайнем случае убийство представителем этой же касты своей тёщи после очередного пьяного загула.
"Такое ощущение что даже в аду стало скучно - подумал Олег Анатольевич - Даже сообщения о войнах и геноцидах не вызывают ничего кроме скуки - кому какое дело сколько человек сдохло и сколь жестоки бывают люди по отношению друг к другу. Даже расчленёнка с участием грудным младенцем навевает скуку".
Тут же на столе раздался телефонный звонок. Олег Анатольевич поднял трубку.
- Алё! - сказал он
- Господин Сиберцев? Говорит представитель касты милиционеров старший сержант Волкуновский!
От этих слов ощущение скуки у Олега Анатольевича мгновенно исчезло уступив какой-то неистовой смеси тревоги и в то же время раздражения.
- Опять Юра вляпался в какую-то историю?
- Ещё в какую - с привычным для представителя этой касты злорадным цинизмом сообщил сержант Волкуновский - он сегодня физрука своего избил и тот теперь лежит в больнице с сотрясениями всех оснований черепа.
Олегу Анатольевичу стало совсем уж тревожно - недалёк тот день когда этот несчастный Юрец совсем спустит в унитаз остатки его собственного черепа.
- Вы приедете его забирать? - спросил Волкуновский со всё тем же цинизмом. В его голосе явно слышалась ещё более откровенная нежели цинизм алчность.
- Подержите этого мерзавца до утра, пока он не сообразил что натворил. А я потом приеду с деньгами и заберу его.
- Ну, как знаете! Мне тоже скоро уходить пора домой, мы хоть и каста ментов, но нам тоже ничто человеческое и высшекастовое не чуждо и здоровый сон нам тоже жизненно необходим. Впрочем за вашим сыном наша вторая смена непременно присмотрит. Спокойной ночи, господин Сиберцев!
- И вам спокойной ночи, сержант Волкуновский! - с притворным благодушием сказал Олег Анатольевич офицеру касты милиционеров и повесил трубку.
В этот момент фальшиво-благодушное лицо Олега Анатольевича исказилось и снова приобрело тот самый раздражённый вид в котором оно пребывало во время разборки с супругой.
"Мерзавец - думал Олег Анатольевич - о себе не думает, так хотя б обо мне подумал! О моей, блядь, репутации! Кто всерьёз будет воспринимать представителя касты менеджеров, когда у того и жена - дура и сын буйнопомешанный!" А? Говнюк, в следующий раз если такое случится - в психушку отправлю для таких же буйных"!
С этими словами Олег Анатольевич продолжил свой Интернет - серфинг, как ни в чём не бывало, как правило, залезая на сайты посвящённые автомобилям.
Автомобили были страстью Олега Анатольевича - стратстью сравнимой разве что с собиранием марок, столь любимого его отцом. Стоило Олегу Анатольевичу увидеть какую-нибудь Шкоду - Октавию или какой-нибудь Лэнд - Ровер, а может и какую-то последнюю модель Ниссана, на лбу у него тут же выступал пот, а сердце начинало биться в каком-то учащённом ритме.
Он жаждал эти машины словно девушку с которой хотел заняться любовью, но был настолько далёк от неё во всех смыслах слова, что его желание так и оставалось желанием.
Но внезапно возникший роман с Ситроеном внезапно оборвала жена.
- Олег - сказала она - почему Юры до сих пор нет дома?
- А ты как будто не знаешь - саркастично ответил Олег.
- Он что - опять в милиции?
- Да-да, киса! Он в милиции и опять за свою травматологию.
- Ты не поедешь его выручать?
- Завтра утром по дороге на работу и выручу. Деньги под штраф у меня есть слава Богу!
Тон Ирины внезапно стал настороженным.
- Ты так говоришь, как будто тебе плевать на него!
- Да, мне плевать него - раздражённо сказал Олег Анатольевич - потому что наш единственный сын - позор семьи и конченый негодяй!
- Да, что ты себе позволяешь! - в голосе Ирины снова послышалась истерика - А не ты ли сделал его таким, когда отправил его на секцию бокса!
- А что я, по-твоему, должен был делать? Вырастить его ботаном и задротом, который сам за себя постоять не может, а? А ботаны и задроты, кстати, вырастают в тех семьях, где всем заправляют бабы, такие как ты!
- Ты на себя посмотри, чмо ты жирное! Ты сам забыл, кем ты был до встречи со мной? Таким же ботаном и задротом, как и весь ваш мужской пол.
- Вот-вот! Я потому и отвёл его на бокс чтоб сделать из него настоящего мужика, а не копию меня в юности! А он всё чему мы с тобой его учим - и ты и я - доводит до полного абсурда. Он ебанутый с рождения!
- Ну, тогда давай - убей его! И у тебя тогда не будет никаких продолжателей твоего так называемого дела. Хотя я подозреваю какими делами ты на самом деле занимаешься вместо работы!
- Ах, ты, значит, думаешь, что я на работе трахаюсь с кем попало? А как же доходы, которые я исправно каждый месяц приношу к вам в дом? Это ты учла, представительница касты экономистов хренова!
- Не знаю! Может вы вместе с Колей тайно подрабатываете мужским стриптизом в вашем поганом клубе, а может и в каких-нибудь притонах для низших каст, где вам всякие клуши в трусы фальшивые доллары суют!
- Ну, ты ещё скажи, что я в гей - клубе работаю! Вот мне будет весело - высшекастовик в гей - клубе, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! - Олег Анатольевич в этот момент смеялся до слёз, но вскоре взял себя в руки и совершенно спокойным тоном произнёс:
- Съезжу я за твоим Юркой, съезжу! Но ещё одна такая история и я его просто сам упеку за решётку или в психушку! Чтоб, сука сортиры золотые драил, раз мозгами своими вместо кулаков не умеет работать.
- Ой, какой же ты мудак, Олег! Какой же ты мудак! - прошипела Ирина и ушла из кабинета в сторону своей спальни.
"Чтоб тебе рот твой поганый зашили!" - процедил про себя сквозь зубы Олег Анатольевич и снова повернулся лицом к экрану плоского монитора, продолжая разглядывать свежие иномарки.
Отцы и дети или как эта проблема решается у высших каст.
На следующее утро Олег Анатольевич отправился на своём бумере в отделение милиции выручать своего непутёвого сына. За несколько лет с тех пор как у его сына впервые появились проблемы с законом, Олег Анатольевич изучил дорогу в отделение, как дорогу на работу. А дорога туда не была такой уж далёкой - всего-то полчаса езды в том же направлении по которому он обычно ездит на работу.
Впрочем Олега Анатольевича не радовало такое стечение обстоятельств. Каждый день ему приходилось переживать за Юрины выходки и всякий раз, когда он попадал в беду ему для того, чтоб его выручить приходилось отдавать представителям касты милиционеров вроде Волкуновского огромное количество денег. И сумма этих денег росла не по дням, а по часам, словно цены на товары во время инфляции.
Время от времени у Олега Анатольевича даже возникала мысль проучить эту касту милиционеров, просто поставив к стенке наиболее зажравшихся её представителей и с наслаждением достойным де Сада устроить им 120 дней содома с последующим расстрелом того, что от них осталось. Однако та часть рассудка, которая отвечала за его логику, говорила Олегу Анатольевичу, что поступать так в корне неверно. Ибо если убрать касту милиционеров - кто же будет защищать высшие касты от низших каст, а порой представителей высших каст от представителей высших каст то есть от себя самих в прямом и переносном смысле слова.
Тем временем машина нашего героя плавно завернула во двор отделения милиции. Выйдя из бумера, Олег Анатольевич взял с собой чёрный кейс с суммой денег необходимой для выпуска своего сына из КПЗ и поспешил в железную дверь отделения. Назвав голосу в домофоне фамилию Волкуновского, Олег Анатольевич открыл её и направился внутрь.
Жизнь в отделении уже кипела ключом. Так показалось по крайней мере Олегу Анатольевичу. Повсюду шныряли, спешили, торопились и курили милицейские офицеры в мятых синих формах или в полинявших джинсах и изъеденных молью свитерах. У некоторых представителей касты милиционеров и вовсе были красные опухшие лица, красноречиво свидетельствовавшие об алкоголизме их носителей. Наверное такие персонажи хорошо бы смотрелись в каких-нибудь очередных американских крутых детективах а-ля Реймонд Чэндлер, а если бы их рожи были бы посексуальнее, то и в романах Микки Спиллейна им бы наверняка нашлось бы место. Однако в суровой российской действительности одинаково непригодной как для героев Конан-Дойля и Агаты Кристи, так и для героев американских детективов им не нашлось бы место даже в 666-м сезоне Улиц разбитых фонарей, в народе больше известных как Менты. И этим бедолагам ничего не оставалось делать, как пить и вымещать свою агрессию на своих домашних и представителях низших каст. Дальше подниматься всё равно не было смысла - каста милиционеров согласно кастовым понятиям давно застряла где-то между низшими и высшими кастами, а принадлежность к ней была не более уважаема нежели профессия дворника.
Но так как кастовое общество всё равно нуждалось в этой касте, оно свою социальную роль всё равно выполняла.
И вот Олег Анатольевич проходил мимо представителей касты милиционеров разной степени колоритности прямо к сержанту Волкуновскому дабы тот по отношению к нему так же выполнил свой общественный долг - выпустил бы его сына, сына представителя высшей касты.
Сержант Волкуновский - белобрысый молодой человек в тёмно-синей милицейской форме и канонической милицейской фуражкой сидел у себя в кабинете за компьютером и втайне от своего непосредственного начальства играл в старую компьютерную игру Mortal Combat, и, играя за Лю Кена, уже почти замочил четырёхрукого громилу Горо, как вдруг в дверь постучали. Волкуновский, подумав, что к нему стучит начальство, внезапно запаниковал, и быстро выйдя из игры, он начал притворяться что работает. Однако, завидев Олега Анатольевича, Волкуновский успокоился, и вытер со своего лба, выступившие было капельки пота.
- Я так понимаю вы - Олег Анатольевич Сиберцев - сказал сержант Волкуновский, встав с кресла и протянув Олегу Анатольевичу руки.
- Прежде чем подавать мне руки - сказал Олег Анатольевич - вам для начала следовало бы надеть перчатки. Вы ведь прекрасно знаете с представителем какой касты вам приходится общаться.
- Ах, простите! - сказал Волкуновский и быстро надел белые перчатки на руки - совсем забывчив, я стал в последнее время. Сами понимаете - работа не из лёгких, иногда вообще дёргают круглые сутки вот у меня всё в голове и смешивается.
Надев белые перчатки, Волкуновский пожал руку Олега Анатольевича так же одетую в перчатки.
- Так как я понимаю, вы сюда пришли ради своего непутёвого сына? - спросил Волкуновский.
- Всё правильно, господин сержант, за ним - засранцем - и пришёл. Надеюсь у вас он не устраивал тут своих привычных буйнопомешанных истерик.
Волкуновский усмехнулся.
- Ну пошалил тут у нас немного. Едва не причинил нам материальным ущерб битьём решёток и успокоился только тогда когда мы пригрозили ему что бросим его к представителям касты бомжей если он так себя будет вести.
- Вы с ума совсем выжили что ли? - встревоженно закричал Олег Анатольевич - моего сына в касту бомжей? Да за такое в кастовом суде можно самому в касту бомжей отправиться с предварительным лишением погон! Очумели, совсем очумели вы, представители милицейской касты!
- Не волнуйтесь вы так - никто и в мыслях своих не думал вас таким образом унижать. Просто мы применили к нему так сказать воспитательные цели! Никому же в самом деле не хочется возвращать его вам в совсем уж нетоварном виде. Кстати о товарах - вы зелёненькие купюрки-то принесли?
- Принёс-принёс, всё как вы сказали! - ответил обнадёженный Олег Анатольевич и достал кейс с деньгами.
Открыв его, он показал Волкуновскому деньги и у того от внезапно нахлынувшего приступа алчности загорелись глаза. Блеск глаз Волкуновского в этот момент напоминал какое-то непонятное зелёное свечение
- Хорошо! Очень хорошо! - бормотал Волкуновский, удовлетворённо поглаживая лежащие в кейсе зелёные купюры.
Затем он вытащил одну из этих купюр и подставил её ближе к раскалённой лампе находившейся в старой железной люстре, дабы удостовериться, что ему не вручили подделку или того хуже меченую купюру. Ведь взятки хоть и поощрялись в касте милиционеров, однако меченая купюра всё ещё могла стоить милиционеру карьеры и, кроме того - он здорово рисковал оказаться в касте бомжей. И как в Спарте карали ударами хлыста подростков-воришек, которые настолько плохо воровали у своей товарищей, что попадались на глаза воспитателям, так и взяточник-милиционер карался за неумение конспирироваться столько необходимое представителям этой касты в сложных ситуациях.
Просвет купюры показал, что это не подделка и не меченая купюра, а потому за свою дальнейшую участь Волкуновскому можно было быть спокойным.
- Ну что ж - с ещё более возросшим удовлетворением сказал Волкуновский - отпускаю ваше отродье!
Волкуновский и Олег Анатольевич тут же проследовали в СИЗО. Там за несколько проржавевшей решёткой в уютной и обставленной всеми удобствами - специально для заключённых из высших каст - мирно посапывал Юрик. Волкуновский 4 раза постучал по решётке и Юрий нехотя, но всё же проснулся.
- Юрий Сиберцев - приказным тоном обратился к сыну Олега Анатольевича сержант Волкуновский - с вещами на выход!
- Ой! - зевая и нехотя собираясь, простонал всё ещё находившийся в дрёме Юрик - Такой хороший сон сегодня видел, начальник, а вы меня прямо с раннего утреца поднимаете!
Встав, Юрик обнаружил рядом с Волкуновским своего папу, и это зрелище окончательно согнало с него остатки былой дрёмы и он быстро начал одеваться и готовиться к выходу из своего заключения. А Олег Анатольевич, наблюдая за пробуждением своего сына, подумал:
"Хороший сон, говоришь? Ну, я тебе, засранец, и устрою сейчас плохую явь!"
Сгорая от стыда перед отцом за своё поведение, Юрик с опущенной головой со всеми своими вещами вышел из тюрьмы. Едва Юрий сблизился с Олегом Анатольевичем, тот влепил ему увесистый подзатыльник. После этого тот только ещё более ушёл в себя и почесал затылок - туда его собственно и ударили, и необходимо было как-то смягчить эту физическую боль.
- Ну - сказал растерявшемуся отпрыску Олег Анатольевич - чего стоишь как дылда? Иди в машину!
И Юрик, словно послушная овечка последовал к выходу, а отец отправился за ним следом.
Через минуту машина Олега Анатольевича уже направлялась в сторону школы где учился Юрик - благо и она была расположена по дороге на работу. Всё это время Юрик так и не изменил своего виновато-послушного выражения лица на какое-нибудь другое, а Олега Анатольевича по-прежнему распирало от злости и желания сорвать её на нерадивом сынке.
- И о чём ты вообще думал, а? - цедил сквозь зубы Олег Анатольевич, обращаясь с одной стороны к сыну, а с другой как бы разговаривая с самим собой - Это ж надо до такого додуматься - физрука который тебя, идиота, учит держать себя в тонусе и в форме и который, хоть чем-то тебя, дылду, пытается занять, чтоб ты не спился и не сторчался, как последний низшекастовик... отправить в больницу с сотрясениями черепной коробки.
- Но я не... - попытался было оправдаться Юра, но Олег Анатольевич его тут же перебил:
- Никаких "но я не..."! Это твоё "но я не..." я слышу уже десятки раз! Скоро уже счёт пойдёт на сотни и тысячи! "Но я не..."! Мне надоело тебя, остолопа, отмазывать!
Воцарилось длительное и почти гробовое молчание. Отец и сын не смотрели друг на друга, машина неспешно катила по улицам и переулкам, но негативная энергия всё так же витала над обоими представителями рода Сиберцевых. Наконец Олег Анатольевич решил разрушить сложившуюся тишину.
- У тебя, кстати, есть девушка? - саркастично спросил он Юрку.
- Неэээт! - промычал всё так же виновато Юрик.
- А ты когда-нибудь спал с ней? В смысле - трахался?
- Неэээт! - Всё так же промычал Юрик.
- Всё понятно - подытожил Олег Анатольевич - всё из-за хронического недоёба.
- Как? - удивлённо спросил Юрик.
- А вот так - тебе видимо, нужна баба - может, ты тогда будешь девать свою энергию в верном направлении.
Олег Анатольевич, говоря об этом, вспомнил о странных немецких философах-эмигрантах из Франкфуртской школы и очень близкого к ним некоего Вильгельма Райха, которые учили, что всё зло и насилие в мире происходит из-за подавления сексуальности, а то и вовсе от нехватки или отсутствия секса. Тогда он про себя посмеивался над этими потешными сексуально-озабоченными идеалистами, которые, однако, умудрились одурачить своими идеями целое поколение взбесившихся с жиру французских, немецких и американских студентов. Но теперь он видимо начал понимать, что эти чудаковатые старички не так уж, и были далеки от истины. Разве что только их погубило увлечение таким остолопским политическим течением как марксизм, не говоря уже об упорном нежелании видеть в сексе не только средство освобождения от "гнилой буржуазной морали", но и средство порабощения, угнетения и даже естественного ПРЕВОСХОДСТВА высших каст над низшими. И понятное дело Олегу Анатольевичу не хотелось видеть своего сына в качестве наглядного примера для доказательств бредовых теорий этих старых немецких извращенцев.
- Ну а где я такую тебе возьму, пап? - озадаченно спросил Юрик.
- Ооооой, ну что я могу посоветовать? - теперь та же озадаченность охватила и Олега Анатольевича - к высшекастовичкам не клейся - они тебя отшить могут - им не нужен пока что такой вот дылда как ты. Лучше трахни какую-нибудь девицу из низшекастовых. Просто изнасилуй первую же попавшуюся. Им же всегда нравится, когда их трахают представители высших каст, хоть они, шлюхи, и орут всё время: "Спасите, помогите, на помощь!"...
Олег Анатольевич хотел, было добавить "а также царапаются и кусаются", но вовремя осёкся - ему не хотелось прививать сыну отвращение к сексу и лишать себя шанса на то, что Юрик когда-нибудь найдёт полезное применение своей негативной энергии.
- А ты уверен, что они мне дадут? - спросил Юрик.
- Уверен - сказал Олег Анатольевич - более чем! Но если не захотят, заставь - тебе за это всё равно ничего не будет! Не забывай - ты высшая каста, а они - дерьмо под нашими ногами! Вот только не забудь надеть презерватив себе на член, да и перчатки себе противонизшекастовые тоже не забудь - не хочу, чтоб ты не дай бог, замарался их грязью.
- Понял, пап! - сказал Юрик.
- Понял он! - саркастично произнёс про себя Олег Анатольевич и злость, которая не оставляла его с этого утра исчезла, а Юрик загорелся возбуждёнными глазами воображая себе сцены из порнофильмов разного сорта, которые ему ещё предстоит опробовать.
Бумер Олега Анатольевича медленно въехал во двор школы и вскоре Юрик c портфелем, который у него накануне изъяли при задержании, а затем вернули, вышел из машины и исчез в трёхэтажном зелёном здании постройки неведомой эпохи.
Первое бегство Олега Анатольевича.
Едва Олег Анатольевич пересёк снова порог своего дома, как его ожидали новые неприятные сюрпризы.
Во-первых, Ирина даже не встретила его. Никак. Ни тебе радостей, ни тебе упрёков, ни тебе "как хорошо, что ты пришёл", никаких "с кем ты опять шлялся засранец".
А во-вторых, из спальни Юрика раздавались стоны явно непохожие на оргазм - скорее даже на рёв раненного быка, изнемогающего от боли. Войдя в спальню, Олег Анатольевич заметил, что Ирина что-то делает со спиной Юрика. И это что-то было замазывание Юрику зелёнкой царапин и ссадин, которые какой-то гад оставил у него на спине.
Раны на спине Юрика были настолько велики, что казалось его, попросту изнасиловало какое-то чудовище. И это явно не говорило о том, что Юрик опять с кем-то дрался. Всё было намного серьёзнее
- Ну и - сказал удивлённым жене и сыну Олег Анатольевич - Что опять за несчастье свалилось на нашу голову?
- Он хотел с низшекастовичкой потерять девственность - холодно сказала Ирина - но вышло так, что она его всего исцарапала.
Юрик обернулся к отцу своим лицом, и увиденное поразило Олега Анатольевича ещё больше - лицо Юрика выглядело даже ещё хуже, чем спина. Шрамов на нём было столько, что можно было предположить, что Юрик что-то явно не поделил со львом, гепардом и леопардом одновременно и те влепили ему около сотни смачных пощёчин.
- Юрик - строго спросил отец - кто это тебя так отделал и где?
- Да вот - робея и запинаясь, говорил Юрик - одна сучка с Просвета расцарапала. С виду такая малолеточка типа как неопытная, но сука та ещё стервозная. Чуть глаза мразь не выколола пока я её ебал!
- Да лучше тебе не только глаза выколола - возмущался Олег Анатольевич, всё больше переходя на крик - НО ЕЩЁ И ЯЙЦА БЫ ТЕБЕ ОТОРВАЛА! ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО ТАКОЙ СКАЗОЧНЫЙ ДОЛБОЁБ КАК ТЫ НЕ ДОГАДАЛСЯ СПРОСИТЬ МЕНЯ, ГДЕ НА ПРОСВЕТЕ МОЖНО НАЙТИ ПУБЛИЧНЫЙ ДОМ И ГДЕ МОЖНО СНЯТЬ ШЛЮХ!
- Олег, успокойся! - пыталась пристыдить Олега Анатольевича жена, но Олега Анатольевича уже невозможно было остановить.
- Я НЕ УСПОКОЮСЬ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ВЕСЬ ЭТОТ ДУРДОМ В КОИ-ТО ВЕКИ НЕ ЗАКОНЧИТСЯ! Ну что за семейка вообще, а? Жена - сука, сын - Даун! Скоро кому-то из нас точно придётся отправиться в психушку, пока нас налоговые инспекторы не разжаловали в касту бомжей!
- ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ НЕСЁШЬ, ТЫ - ЖИРНЫЙ МУДАК? - заорала Ирина.
- Я ЧТО НЕСУ? ПРАВДУ И НИЧЕГО КРОМЕ ПРАВДЫ!
- А, по-моему, друг ты мой ситный, халявное пивко тебе вообще последние мозги расплавило в жире! Пошёл бы лучше покачался в тренажёрный зал - может тогда у тебя мозги встанут на место!
Олег Анатольевич не вынес этого оскорбление и тут же влепил супруге смачную пощёчину. И хотя сила удара явно была несравнима с теми, что Лена нанесла Юрику в момент изнасилования, этого удара вполне хватило, чтобы причинить Ирине боль и одновременно разозлить её, превратив в подобие вагнеровской валькирии.
Ирина тут же начала в ответ наносить Олегу Анатольевичу пощёчины - одну за другой, одну за другой и так продолжалось до тех пор, пока их количество не превысило цифру 50. Олег Анатольевич в долгу не остался и в ответ ударил жену в живот. Когда Ирина упала, Олег Анатольевич начал бить её ногами так, словно он бьёт не женщину, а представителя касты бомжей и смертельного врага одновременно.
Закончив избивать её, Олег набросился с ремнём на сына, и ему так же досталось от отца по полной программе за все отцовские невзгоды. А, закончив экзекуцию, Олег Анатольевич прокричал в последний раз:
- ВСЁ! БОЛЬШЕ НИКОГДА В ЭТОМ СРАНОМ ДОМЕ Я НЕ ПОЯВЛЮСЬ! УЙДУ С КОЛЯНОМ, ПОЙДУ ПО БАБАМ, СОПЬЮСЬ ЛИШЬ БЫ НЕ ВИДЕТЬ ВАШИ МЕРЗКИЕ РОЖИ, ВЫ, НИЗШЕКАСТОВЫЕ ВЫРОДКИ!
И всё ещё одетый Олег Анатольевич надел на себя свою неизменную куртку с песцовым воротником и покинул квартиру, громко и со всей злобы и дури хлопнув дверью.
- НУ И УБИРАЙСЯ ВОН! - истерично прокричала избитая и плачущая Ирина - СКОТИНА! ЭГОИСТ! БАБНИК! МРАЗЬ КОНЧЕННАЯ! МУДАК! ТЫ МНЕ ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ ИСПОРТИЛ, ТВАРЬ, ЧТОБ Я ТЕБЯ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛАААААААААА-Х-ХА-ХАААААА! - и тут же Ирина разразилась горькими рыданиями, которые были слышны на весь подъезд.
- Поплачь, поплачь! - бормотал про себя спускающийся по лестнице Олег Анатольевич - Тебе ещё не так отольются, твои крокодиловы слёзки, Ирочка!
Выйдя во двор, Олег Анатольевич вспомнил, что не забрал свои вещи из дома. Он думал зайти за ними напоследок, но острое нежелание видеть ещё раз им же побитую жену-дуру и сына-идиота пересилило жалость к дорогим его сердцу вещам. Только паспорт и ключи от машины были при нём.
Впрочем, милые его сердцу вещи сами к нему прилетели - из окна его теперь уже бывшей квартиры, выброшенные пока ещё законной супругой. Прилетел на голову старый ноутбук, прилетел дембельский альбом, включавший в себя не только службу в армии, но ещё и фотографии с той межкастовой войны, о победах в которой он любил вспоминать с гордостью. Так же прямо на капот Олегу Анатольевичу прилетели его старые дневники, где он как обычно жаловался на свою жизнь в разных формах и ипостасях, полное собрание Джека Лондона, доставшееся ему от собственного отца, а вскоре прямо на переднее стекло бумера приземлился внушительных размеров чемодан, в результате чего стекло треснуло, а противоугонная сигнализация, отреагировавшая на это падение жалобным воем разбудила не один десяток соседей.
В чемодане этом лежали его одежда, обувь, автожурналы, и разного рода деловые принадлежности. Это собственно и были его самые дорогие на свете вещи.
Олег Анатольевич так же смутно разглядел, как из открытого окна его теперь уже бывшей квартиры летят обрывки бумаг. Это летели обрывки порванных совместных фотографий Ирины и Олега. Олег Анатольевич на мгновение даже вспомнил, что когда-то давно в далёком детстве он нашёл у лавочки во дворе целую кипу порванных фотографий. На них была изображена какая-то молодая пара - по-видимому, студенты какого-то ВУЗа. Тогда он не понимал почему фотографии порваны и порваны так что пара оказалась разделённой. И только потом с возрастом до него дошло - пара рассталась, и не просто рассталась, а рассталась болезненно, возможно даже с перебранками, хлопками дверью и слезами.
Теперь пара Олег Анатольевич и Ирина повторили судьбу этой пары и старые порванные фотографии уже высыпали во двор ожидая любопытствующих взглядов со стороны меланхоличных высшекастовых детишек, чьи умишки впрочем окрепнут с возрастом и те станут такими же циничными отморозками, как и Олег Анатольевич. Но сам Олег Анатольевич не испытывал по поводу порванных фотографий уже ничего - ни грусти, ни умиления, ни удивления, ни слёз. Собрав все вещи в багажник, Олег Анатольевич стал думать куда бы податься.
И первое что он вспомнил - это номер старого друга-развратника Коли. Набрав его он услышал поставленную на гудок какую-то песню из очень раннего репертуара Rammstein - то ли времён альбома Herzeleid, то ли времён альбома Sehnsuht. Одно он точно знал - эта песня звучала на легендарном концерте Live aus Berlin в 99-м году и под неё Тиль Линдеманн вроде как совокуплялся со своим клавишником.
Затем Раммштайн закончился и сонный голос коли произнёс:
- Алё!
- Коля, дружище! - обрадованно воскликнул Олег Анатольевич - А я тут к тебе на чай заглянуть собираюсь
- Чё так поздно, а? - спросил Коля - я тут после вчерашнего садомазо, которое мне устроили из салона интим-услуг придти не могу, а меня тут уже беспокоят.
- Да видишь ли Коля, семейные неурядицы у меня! Не хочется мне ночевать в офисе своего склада, а то ведь ещё за представителя касты бомжей сочтут.
Полминуты Коля просто дышал в трубку, соображая что же ему ответить, а затем сказал:
- Хорошо! Приезжай! Только на блэкджек и шлюх пока не рассчитывай - я раны свои пока зализываю и никого к себе домой не приглашал. Впрочем ты у меня можешь отоспаться!
- Прекрасно! Ну давай!
Отключив телефон, Олег Анатольевич про себя подумал "Что за жизнь - мало мне одного Дауна, которого на Просвете исцарапали, так ещё и другого распиздяя избили плёткой до такого же состояния. Большой толстый полярный лис какой-то!"
Заведя машину, Олег Анатольевич направился на ней домой к Коляну, оставив позади уже опостылевшее семейное гнездо.