Воронина Алена: другие произведения.

Ради тебя

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 8.97*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда отец дал старшей дочери имя в честь великого короля, вступившего в борьбу с хлынувшей из Темного портала грозной орочьей силой, разве мог он предположить, что ей уготовано судьбой вознестись на вершину власти и познать прекраснейшее из чувств, став женой короля, разве мог старый солдат предвидеть, что ей придется рухнуть в пучину ужаса, познав предательство и вероломство. Может быть, она отомстит обидчикам, может быть, переметнется на сторону врага, а может быть, останется верной своему сердцу и изберет свой собственный путь. Фанфик "World of Warcraft" для Вариана Ринна в границах канона.

 [интернет]
  Пролог
  Деревянный потолок: балки, в тени которых прячется тонкая паутина, стропила, покрытые лаком, но уже потемневшие от времени.
  Она помнила деревянный узор, каждый сучок. Дерево было надежным, прохладным, от него веяло старостью и крепостью.
  Веки сомкнулись, и крохотная слеза скатилась по щеке чистым хрустальным шариком. Она даже не могла сказать, что тело ее изувечено, просто не чувствовала его. Жили только глаза, но и они видели лишь один потолок.
  Она знала, что умрет, уже мертва. Жизнь в ней держится лишь благодаря огромному потоку магии, что льется из сотен амулетов и артефактов. Жизнь держат в ней. Держат, чтобы ребенок, что рос в ее чреве, родился здоровым и сильным. Она порой не могла даже вспомнить своего имени, но знала, есть то, ради чего вся эта мука - маленький живой человечек.
  Забытье подкатило, как обычно, незаметно. Сломанное тело на пьедестале, поддерживаемое силой магии продолжало лелеять маленькую жизнь внутри.
  Осталось немного...
  Глава 1
  Штормград
  Весна в Штормграде поражала буйством красок и запахов. Эльфы, предложившие помощь в восстановлении города, не зря слыли природными мастерами. Столица, разоренная Смертокрылом и воссозданная из руин, стала еще краше. Молодые деревья радовали глаз фигурной ярко-зеленой кроной, трава на газонах и в парках, скошенная как раз к празднику, стелилась нежным ковром, тянула чуть резковатым запахом. Венки из живых цветов украшали арки, стрельчатые окна и двери домов, будоражили ароматом орхидеи и розы. Клумбы у королевского дворца переливались всеми цветами радуги, будто палитра безумного художника.
   Принарядившиеся горожане, стража в начищенных доспехах. Смех, музыка.
   Это был новый праздник, учрежденный Варианом Ринном, Королем Штормграда и всего людского Королевства. Праздник жизни!
   После падения Гарроша Адского Крика и объявления перемирия с Ордой, конечно же, не произошло чудо, и расы Орды и Альянса не кинулись друг другу в объятия, но и постоянные стычки, неутихающие морские сражения, уносившие жизни сотен солдат и мирного населения, были прекращены. Надолго ли? Никто не ответит. Но весна в этом году, как никогда была похожа на воскрешение всего живого.
   Столица бурлила. Гости прибывали на кульминацию праздника - Великий Королевский Бал. Заполнены были все гостиницы и постоялые дворы, да и дома простых горожан населяли ныне не только хозяева. Всем хотелось увидеть Короля, его сына Андуина, прибывших главу жрецов эльфов, королевские кланы гномов и дворфов, мастеров пандаренов, служителей Наару дренеев, военачальников воргенов. В Штормграде собиралась вся элита Альянса.
   Сима подвела лошадку к самой коновязи и, легко спрыгнув на землю, передала поводья поклонившемуся мальчику. Женщина откинула толстую черную косу за спину и усмехнулась, глядя на возню перед таверной.
   Сима - имя для друзей, для собратьев по оружию. На самом деле с веселой усмешкой двор осматривала никто иная как Симанелла Альвер Белтейн, графиня Болотистых земель, примыкавших к Запретному Морю, огражденных величественными пиками Горного Королевства дворфов с одной стороны и граничащих с Нагорьем Арати с другой.
   Болотина являла собой опорный пункт Королевства людей, близкий к спорным территориям, часто подвергающийся набегам Орды, и графиня не понаслышке знала, как держать меч в руках. Сима была воином, не раз участвовавшим в битвах, защищавшая и родную землю и земли Союзников, проявившая себя хорошим стратегом в битвах с армиями Короля Лича. Ей едва стукнуло сорок. Высокая, статная, загорелая, с живыми карими глазами, смоляными волосами, где седине пока давали бой и весьма успешно. Длинное, синее, дорожное платье струилось по фигуре, скрывая мышцы, создавая иллюзию хрупкости. Орки, однако, познакомились в боях с этой иллюзией и многие запомнили, как тяжела рука графини.
   Стряхнув пыль с подола, она оглянулась на своих спутников. Конечно, по статусу, ей полагалось добираться до столицы с пафосом - ехать в карете, на худой конец на корабле. Но это было слишком утомительно для неуемной натуры Симанеллы. И слишком долго. Посему, собрав небольшую свиту, минимум, разрешенный канонами, придуманными придворными лизоблюдами, кои предпочитали отсиживать задницы во дворцах, она добралась до столицы в кратчайшие сроки, используя грифонов и порталы. Воительнице не хотелось оставлять родовые земли надолго: в перемирие с Ордой она не верила и хотела сразу после Бала отбыть к себе и пристально следить за границами. А заодно и воспитывать сына Варрика, отбившегося от рук за время ее странствий, но проявившего уже зачатки истинного война и графа приграничных земель.
   Семнадцатилетний юноша, на которого с любовью и затаенной гордостью смотрела мать, уверенно спрыгнул с лошади, откинул плащ, обнажив фамильный меч и протянул руку, чтобы помочь спешиться закутанной в темные одеяния женщине. Та заметила его жест, капюшон плаща качнулся, принимая помощь. Варрик легко подхватил женскую фигурку и опустил на мостовую. Графиня, наблюдавшая эту сцену, спрятала улыбку и покачала головой.
  Ее сын был влюблен, влюблен своей первой юношеской любовью, такой пылкой и рвущейся из груди, что это чувство невозможно скрыть или затушевать примерным поведением. Варрик влюблен в женщину, так упорно прятавшуюся в плащ посреди весны и тепла. В ее подругу. Лейну. Жрицу Света.
  Молодой человек не сводил глаз с женщины, достававшей зачехленный посох из ременной петли у седла. Жрица в этот момент чуть наклонилась и откинула капюшон. Ей было чуть больше двадцати. Сказать, что она была красива, значит соврать. Но обаяние, сквозившее во всех ее движениях, грация, легкость, все это моментально притягивало взгляд.
   Сима доверяла ей всецело. Ле не раз спасала ее, вытаскивая отряд и свою графиню из таких передряг, когда многие уже давно бы сгинули без следа. И Сима доверила ей первую любовь сына, понимая, что ее подруга и соратница никогда не предаст и не позволит произойти тому, что может навредить Варрику. Лейна относилась к нему с теплотой и участием, но никогда не позволяла себе большего, хотя брак с графским сыном дал бы ей положение и статус.
   Графиня тряхнула головой, прогоняя мысли, в то время как Лейна весьма непочтительно подпихивала госпожу к дверям таверны. Варрик, успевший снять свои дорожные мешки, отдавал приказания слугам о разгрузке двух вьючных лошадок. Женщины помахали ему и, поднявшись по начищенным ступеням, вошли в зал.
   Таверна была забита всеми возможными расами, даже эльфы уединились в одном из углов возле окна и потягивали что-то из кружек. Ретивый хозяин, заметив вновь прибывших, вылетел из-за стойки и, освещая себе путь радостной улыбкой, поспешил к гостям.
  
   - Леди Симанелла, рад, несказанно рад вас видеть! Леди Лейна, мое глубокое почтение, - изящный с учетом весьма крупного телосложения поклон сделал бы честь любому придворному.
   Сима улыбнулась.
   - Рада, что у вас всегда найдется для нас местечко, достопочтенный Касиорис.
   Хозяин расплылся в улыбке еще шире и повел дам к стойке, чтобы выдать ключи и позвать горничных для сопровождения леди в их комнаты.
   Их прибытие не осталось незамеченным, кое-кто, включая эльфов, с интересом наблюдал за двумя хорошо одетыми женщинами, проследовавшими за хозяином.
   ***
   Лейна, заперев замок, с радостным воплем кинулась на кровать. Потянувшись и поерзав, устраиваясь поудобнее, она блаженно закрыла глаза.
   В комнате царили полутьма и прохлада, как раз то, что надо. Рожденная в Болотистых Землях она не сильно любила солнце, бывшее на туманно-зыбкой ее родине не частым гостем. Путешествие по солнцепеку вымотало жрицу.
   Зная, что в ее распоряжении есть несколько часов до эскорта, который прибудет для сопровождения графини на Бал, большую часть времени Ле решила проспать.
   Сима очень четко распланировала дорогу. Они прибыли к обеду, в Королевский Дворец народ начнет подтягиваться ближе к десяти вечера. Важные встречи и пирушка до утра. Потом сон, а вечером отправление домой. Ни минуты на отдых.
   Хотя этот план был больше для Варрика. Юноша не знал, что обратно они отправятся без Лейны, которая присоединится к ним уже в Стальгорне. У жрицы была важная встреча: через день после Бала, когда стихнет праздничный шум, с Великим Жрецом Астерой. Как было заявлено в письме, скрепленной печатью Его Преосвященства, члены Ордена давно жаждут познакомиться с талантливой самоучкой, способной дать фору многим умудренным жизнью служителям Святого Света.
   Ле не поленилась встать и прикоснуться к посоху, занявшему место возле стены у кровати. Награда, доставшаяся в ужасающей битве в земле пандаренов с Повелителем Грома, возжелавшим уничтожить весь мир. Те, кто шли рука об руку с ней в этой битве, кто также лечил и поддерживал воинов, также страдал и проливал кровь, единогласно решили отдать посох ей, как проявившей невероятное мужество и силу, хотя Лейна и в тот момент, да и по сей день, чувствовала себя неудобно. Ей хотелось поделиться силой и мощью этого чуда с каждым лекарем, прошедшим с ней эту битву.
   Положив посох рядом с собой на кровать она, плотнее закутавшись в плащ, моментально уснула. И вновь к ней пришел тот же сон, он преследовал ее уже давно. В нем человек, его руки касались ее с непередаваемой нежностью, так, что даже сердце сладко замирало, пропуская удары. Но образ его был размыт, а голос глух и далек. Пора уже подумать о замужестве, сказала бы ее меньшая сестра Никана. Что таить греха, Ле не отказалась бы уснуть в таких руках, зная, что от целого мира ей не придется защищаться одной, а есть кто-то, чьи плечи заслонят все зло, хотя бы и ненадолго.
  Глава 2
  Великий Бал
  
  Нарядно одетые гости курсировали из зала в зал. Слуги шныряли с подносами, обдавая горячим ветром. Все сияло и переливалось. Улыбки, драгоценности, огромные зеркала, необходимые атрибуты любого празднества в высшем свете.
   Ле было интересно все это... первый час, а потом накатила усталость. Сказывались дорога и жара. Да и не была жрица любительницей танцев и шума, оттого чувствовала себя здесь чужой. Она бродила за Симой и Варриком, натянув на лицо вежливо-радостное выражение, подкрепляя это самое выражение очередным бокалом игристого, подхваченным у проносящегося мимо слуги, уже опасаясь, а вдруг переросло уже выражение в придурковато- счастливое?
  И вот, когда она в очередной раз отдернула руку от сверкнувшего гранями высокого бокала, герольды объявили о выходе короля.
   Услужливый Варрик подал руку и они размеренной походкой устремились за удаляющейся Симой, идущей под руку с капитаном Стиренгом, главой гарнизона Красногорья. Ле было приятно видеть, как расцветает графиня под взглядом капитана. Если бы не куча проблем, включавших в себя и социальный статус и титул, отдаленность ее земель от его места службы и жену капитана с парой детишек, из этих двоих вышла бы прекрасная пара. А так... дальше милых улыбок и теплых рукопожатий дело не зайдет, хотя вместе они прошли не одно сражение.
   Украшенный флагами и оружием приемный зал был прекрасен: блестящий мраморный пол, высокие стрельчатые окна, изящные легкие балконы второго этажа, огромный трон, стоявший на пьедестале в окружении бронзовых львов - символов королевской власти, он единственный ярким пятном выделялся на фоне общего светлого оформления.
   Их место было чуть дальше середины зала, но у стихийно организовавшегося тоннеля из людей и нелюдей, так что короля можно было прекрасно рассмотреть.
   Ле, разумеется, видела его портреты и статуи, но изображение не могло вместить в себя всего величия и мощи, кои источал Вариан Ринн. И вот теперь ей предстояло увидеть Короля вживую.
  Сима была знакома с ним еще по военной кампании в Нордсколе. На тот момент Ле еще не состояла в ее свите и знала графиню лишь постольку, поскольку жила на ее землях. Отец девушки был арендатором принадлежавших графине угодий, а в прошлом воином служившим семье Белтейн. Сама Ле с Симой познакомилась почти восемь лет назад, графиня к тому времени уже вернулась из Нордскола. Однажды жрец, сопровождавший графский отряд при патрулировании границ с Нагорьем Арати, был убит в схватке с орками, а молоденькая самоучка подвернулась под руку как раз вовремя, и сумела себя быстро и крайне выгодно зарекомендовать.
   Приемный зал заполнял гул сотен и сотен голосов, он шел отовсюду даже с балконов второго этажа. Засмотревшись на величественно застывших с алебардами в руках гвардейцев, жрица едва не прозевала момент, когда шум стих и запели трубы.
  Почтительная тишина опустилась на зал, когда справа от трона появился он - Король людского Королевства, знаменитый Вариан Ринн. Чья жизнь была подобна интереснейшей книге. ЛоʼГош, гладиатор, отец, объединитель народов. Один из столпов Альянса. Знавший Артаса, Келтаса Солнечного Скитальца, друживший с Джайной Праудмур. Для Ле он был воплощением борьбы и свободы, того, за что боролась она сама. Он был высок, необычайно мощен, с длинными темно-каштановыми волосами, шрамы, пересекавшие лицо не портили его, а придавали удивительно гармоничный вид, сочетая неукротимую силу и мудрость. Взойдя к трону, он не стал садиться, а повернулся к своим поданным, и его чистый сильный голос наполнил зал.
   - Я рад приветствовать в своем доме столь дорогих моему сердцу друзей. Большинство из вас заслужили стоять здесь, рядом со мной, ибо вы бились за нашу победу и одержали ее. Я благодарю всех, кто трудился на благо нашей родины, нашего будущего и наших детей. Кто защищал земли наших союзников, и благодарю наших союзников за то, что они не оставили нас в трудный час. Мы потом и кровью заслужили эту победу!
  
   Сотни рук в едином порыве взметнулись вверх, дружный возглас потряс зал: "За жизнь, за свободу, за короля!"
   Музыканты, как по команде, взмахнули смычками, и зал затопила величественная мелодия. Скука жрицы, и без того убежавшая при виде короля, испарилась окончательно. Захотелось танцевать, видимо, игристое все-таки сыграло свою роль. Однако же планы Ле были нарушены цепкой рукой Симы, которая, ухватив подругу за руку, кивнула головой в сторону трона. Там собралась небольшая толпа из тех, кто достаточно близко знал короля или просто очень хотел познакомиться.
   Ле не относилась к титулованным особам, посему смысла мозолить глаза Его Величеству не видела. Однако, в следующий момент ее вторую руку тоже весьма галантно подхватили. Обернувшись и узрев вежливого похитителя конечности, жрица чуть не икнула, похоже пара последних бокалов были все же лишними - ее ладонь двумя руками мягко сжимал Великий Жрец Астера.
   Это был высокий, сутулый мужчина неопределенного возраста с платиновыми волосами, сквозящими в чертах лица Высокорожденными предками, он мягко улыбался, чуть наклонив голову к невысокой жрице.
   - Весьма рад, госпожа Лейна, видеть вас на этом празднике, воистину, вы одна из тех, кто его заслужил, как верно сказал наш король, - окружавшие главу Ордена Света жрецы и служки тоже весьма галантно поклонились. - Я просто обязан представить вас Его Величеству. Он наслышан о битве у Престола Гроз и о вашем героизме. Так что я, как счастливый представитель братства, где есть такие прекрасные дарования, не могу вами не похвастаться. Прошу вас не отказывать мне в этом нелицеприятном для служителя Света удовольствии, - жрец опять улыбнулся, ожидая ее ответа.
   Ле была слегка ошарашена, не привыкла она к общению с персонами такого уровня, особенно с королями. Корни из простой солдатской семьи не всегда позволяли ей должным образом реагировать на поведение дворян, хотя стараниями Симы она научилась многому. Да и во время крупных битв, особенно в Пандарии, она познакомилась со многими аристократами. Однако, они в тяжелых военных условиях вели себя просто, по-солдатски.
  Однако же, отказывать главе Ордена она было неприлично.
   - Леди Симанелла, - слегка поклонился жрец, - рад вас видеть. Позвольте сопроводить вас, дамы, к королю?
   Ох, как хотелось дать отчаянного стрекоча! Ле корила себя за игристое, за недосып, за то, что не знает, что сказать. Про себя решив, что улыбаться и молчать - самая выгодная политика, ее окружение уж найдет что сказать Его Величеству.
   Толпа, окружившая короля, при приближении Верховного жреца незаметно расступалась, уступая дорогу к трону. Король стоял к ним в пол-оборота и тихо беседовал с кем-то из военачальников.
   Жрец, дождавшись паузы в беседе, тихо кашлянул и сделал шаг к королю.
   - Ваше Величество, благодарю за честь присутствовать на этом прекрасном празднике.
   Король повернулся и с теплой улыбкой пожурил: "К чему эти церемонии, мой добрый друг, ты всегда желанный гость в моем доме!"
   Ле застыла, с восхищением взирая на Ринна. Он оказался выше, чем она предполагала, ее макушка вряд ли бы достала даже до его плеча. От него веяло удивительной силой и уверенностью. А глаза оказались синими, как небо безоблачным летним днем, и чуть-чуть уставшими с сеткой морщинок.
   - Ваше Величество, я хочу вам представить одну очень талантливую особу. Я думаю, вы слышали о ней. Именно она получила знаменитый Кадуцей после славной битвы в земле пандаренов. И выказала недюжие способности. Так сказать, свежая кровь и надежда в нашем Ордене. Госпожа Лейна Андервест, - Астера чуть повернулся в сторону Ле.
   Король перевел взгляд на жрицу. Она понимала, что он наверняка привык к восторженным взглядам юных дурочек, и хорошо, что не придется краснеть за свое детское обожание. Но чтобы это выражение лица скрыть побыстрее, Ле присела в глубоком реверансе. Пожалуй, даже глубже, чем требовалось, чтобы подольше там и оставаться, тихо молясь, чтобы король вежливо кивнул и начал разговор с кем-нибудь еще. Но ее мечтам суждено было в очередной раз за сегодняшний вечер скончаться в страшных муках. Опущенные долу глаза увидели большую ладонь, протянутую ей. Куда Ле и вложила свою чуть дрожащую руку. Рукопожатие было крепким, его руки горячими. Подняв глаза, она встретилась взглядом с королем, в нем сквозил интерес и что-то еще. Вот этому "чему-то еще" Ле описания дать не смогла.
   - Рад знакомству с вами, Лейна. Много наслышан о ваших подвигах и сейчас, увидев вас, удивлен, что на плечи хрупкой девушки легли такие испытания.
   Ле билась до последнего, но организм предательски ее подставил. Щеки наверняка были пунцовыми от смущения. Очень надеясь не прослыть невеждой, она кивнула. Король улыбнулся и перевел взгляд на стоящего справа от него высокого эльфа в изысканном наряде. Ле же перевела дух, поклонилась Астере, который в этот момент о чем-то говорил с одним из своих жрецов, и, получив ответный вежливый кивок, начала медленно отступать в толпу. И тут пришло осознание, что король ее руку так и не выпустил! Вот это была паника!
   Ле подумалось, что битвы - самое легкое в жизни, и вот если сейчас она выживет, то вот тогда жрице и можно ставить памятник. Метавшийся взгляд наткнулся на наблюдавшего за ней с улыбкой короля. Жрица опять покраснела, хотя куда уж больше, драпировка трона и так блекла на фоне ее лица.
   - Лейна, не откажите ли вы мне в удовольствии потанцевать со мной? - король, улыбаясь, переложил ее руку в свою левую ладонь, и в этот момент за его спиной раздался молодой уверенный голос.
   - Отец, прошу уступить танец мне!
   Король обернулся. Рядом с Астерой стоял Андуин, принц, единственный сын и наследник. Молодой человек со светлл-золотистыми волосами очень похожий на своего отца, с такими же мужественными чертами лица. Очень знакомыми чертами... Правда, когда она видела его в прошлый раз, узнать в нем принца было очень сложно.
   Лейна смотрела на Андуина Ринна и не верила своим глазам. Даже совершенно невежливо приоткрыла рот от удивления.
  Это ведь с ним на ветрокрыле их вымученному отряду чуть ли ни на голову рухнула дворфиха!
  Кости мальчика были сломаны, присустствовали сильнейшие внутренние повреждения. Завёрнутый в плащ, который был для него явно мал, он весь заледенел. Для жрицы же не существовало в тот момент различий, кто перед ней, сама она едва стояла на ногах, выйдя из боя с Могу еле живой. Их отряд первый, увиденный летчицей среди пустынных горных хребтов Пандарии, и именно к ним она и спустилась за помощью.
   Лейна мало что могла сделать в тот момент, но глаза дворфихи молили. Жрица, собрав остатки сил, вложила все в одно заклинание - Вхождение в бездну. Однако ее магической и жизненной энергии осталось так мало, что мальчик даже не пришел в себя, только дыхание чуть выровнялось, и сердце под разбитыми ребрами забилось ровнее. Лейна помнила, как, осев за землю, она из последних сил протянула летчице свой плащ, который та с благодарностью приняла. И, спросив, чей это отряд, и нужна ли им самим помощь, закутав раненного, взмыла в небо. Ле потом долго мучил вопрос о судьбе этого мальчика.
   А ведь она слышала, что король едва не лишился разума от горя, когда увидел искалеченного сына, бросившего вызов самому Гаррошу. Однако провести параллель между изломанным телом на ветрокрыле и принцем Штормграда было сложновато.
   - Для меня большая честь познакомиться с Вами, Ваше Высочество, - Ле опять присела в реверансе.
   Король улыбнулся и передал руку Ле сыну и отступил в толпу, так жаждущую пообщаться с ним.
   С этого момента жизнь, как бы сказала Сима, оставшаяся среди подле короля, стала налаживаться. Андуин оказался интересным собеседником и хорошим танцором.
  Жрица даже не заметила, как принц привел ее в большой бальный зал, где пары кружились в вальсе. Гости улыбались и перекидывались ничего незначащими репликами с ее партнером. Обстановка была абсолютно не официальной. Может потому, что вокруг было полно молодых людей и девушек. Лейна расслабилась и даже начала посмеиваться шуткам окружающих. Дождавшись начала нового танца, они, приняв подобающие позы, подхваченные музыкой, закружились. Андуин поведал о том, как сильно сожалел, что не мог добраться до Престола Гроз, Орда всячески этому мешала: частые нападения на его отряд и деревни вынуждали останавливаться и помогать раненым, давать отпор. Ле же была рада, что принц выжил, потому как по слухам она знала, что молодой жрец посмел перейти дорогу тому, кто возомнил себя Богом не только для людей, но и для Орков, расколов Орду, и за это принц чуть не поплатился жизнью. И неизвестно, как бы эту потерю пережил король.
   - Я знаю, что это вы помогли мне тогда, в горах, - тихо сообщил Андуин.
   Ле вскинула голову и улыбнулась, но вышла эта улыбка горькой.
   - Ваше Высочество, я сожалею, что не смогла помочь большим. Я не знала, что это были вы!
   - А если бы знали, это что-то изменило? Фенни сказала, что вы использовали темную стрелу. Это Вхождение в бездну - самое честное заклинание. Оно делит пополам все жизненные силы, которыми в момент произнесения обладает сам лекарь. Вы рисковали, когда это делали. И я благодарен вам. Мой друг друид, который помог мне встать на ноги, сказал, что оно было весьма своевременным, ведь залечить кости не проблема, а вот запустить угасающее сердце гораздо сложнее.
   - Ваш отец... - Ле запнулась, - то есть, Его Величество знает об этом?
   - Конечно! И вы вряд ли можете себе представить, как он вам благодарен! - улыбнулся принц.
   Ле улыбнулась: теперь хотя бы понятно, что это за "что-то" сквозившее во взгляде короля. Благодарность!
  Андуину полагалось уделить время другим гостям и принц вежливо поблагодарил девушку, прошептав, что навязал свое присутствие Астере в день присвоения ей ранга в Соборе Святого Света и очень надеется, что сможет там спокойно поговорить о магии. Он же тоже жрец и для своего возраста весьма не слабый. Вежливо кивнув, он растворился в толпе. Ле же облегченно вздохнула.
   Ей Андуин нравился, он источал свет и доброту, а вот после встречи с королем коленки все еще подрагивали. Видимо, приглашение тоже было неким актом благодарности.
   Подхватив бокал игристого, уже с чистой совестью жрица проследовала к окну, расположенному недалеко от выхода из приемного зала, дабы поймать Симу, по дороге отказав трем молодым мужчинам, приглашавшим ее на танец, сославшись на головокружение. Из окна открывался прекрасный вид на зеленый остров и небольшое озеро. Ко дворцу подбирались мягкие сумерки, и слуги зажигали вдоль дорожек масленые лампы. Многие гости предпочли душному дворцу прогулку в парке.
  Девушка задумалась и не сразу расслышала покашливание за спиной. Обернувшись, она увидела Варрика. Юноша был чуть бледен. Странно, что он стоит тут, а не крутится в вальсе с одной из дворцовых красоток.
   - Лейна, позвольте пригласить вас на танец? - молодой человек смутился и протянул руку.
   Варрик в отличие от Андуина во время танца молчал. Он всячески пытался отводить взгляд от лица Ле, но его глаза в очередной раз встречались с ее. В какой-то момент ей даже стало жалко мальчика.
  Когда-то она тоже была влюблена. Сильно, ей даже было страшно оттого, как сильно.
   Мотнув головой, отбрасывая опасные мысли, Ле улыбнулась и завела беседу о том, какой молодой человек находит столицу. Варрик постепенно разговорился и даже начал улыбаться. Когда музыка, грянув последними аккордами, замерла, Ле извинилась за необходимость отлучиться в дамскую комнату. В коридоре она столкнулась с Андуином, глаза его горели от возбуждения. Он поймал девушку за руку,
   - Вы не должны это пропустить! Сейчас будет выступать знаменитейший Экрас, вы же слышали о нем, это потрясающий эльфийский певец?! Пойдемте! Говорят, сегодня будет нечто особое! - принц потянул ее в сторону зала. Окружавшая их стайка молодых людей и девушек поспешили за ними
  В зале перед небольшой сценой, на которой расположились музыканты, собрались гости. Под бурные аплодисменты появился высокий платиноволосый эльф, облаченный в длинный балахон с темным цветочным орнаментом.
   Поприветствовав гостей поклоном, певец наклонился к музыкантам и что-то тихо прошептал. Те, согласно кивнув, заиграли. Это была любовная баллада. Очень простенькая. Но безумно трогательная. А волшебный эльфийский голос рисовал картины любви, разлуки, встреч и потерь так, что мурашки бегали по коже, исключительно в нужные моменты, лишь усиливая эффект. Лейна обожала музыку, ее магия была музыкой, она знала, что чем четче чувствуется ритм, тем сильнее ее магия, подконтрольнее ее настроению, воле, восприятию. Особенно если эта магия направлена на то, что бы спасать.
   Оркестр заиграл новую мелодию. Переливы скрипок и виолончелей. Они как будто спешили обогнать друг друга, бились, как сердца воинов в самый разгар битвы. Экрас вступил. Его слова...
  Ле перестала дышать. Это была молитва о павших, которую жрецы шепчут над уходящими воинами. А он пел ее, пел под удивительную мелодию... Ле застыла. Тонкий женский голос вплелся в тенор эльфа, разливаясь по залу, заставляя сердце гулко стучать, отсчитывая каждое мгновение. Ле чувствовала, как пол уходит из-под ног. Она столько раз шептала эту молитву. И один самый страшный раз над ним, тем, кого любила. Над тем, кого защищала, кого должна была защитить!
  Песня всколыхнула воспоминания яркие до боли.
   Выжженная земля далеко внизу, горечь во рту, огни пожаров, грохот оружия, она рвется достать до раненого солдата заклинанием. Ле должна была защищать весь отряд. Десять душ! И каждого из них она, как могла, оберегала, раскидывая щиты, заклинания исцеления, все, что можно. Стиснув зубы, чувствуя привкус крови во рту, девушка вкладывала в магию всю себя.
   В это время на командира маленького отряда насели двое орков. Он бился, как зверь. Ставрос... Их командир. Тот, на кого украдкой, как и любая девушка гарнизона, она смотрела полным надежд взглядом. Он видел, как проседает отряд, как молоденькая жрица истекает кровью, потому что силы на магию не осталось, и она уже расходует свою собственную жизненную энергию. Но она держалась!
  Чтобы отступить к своим, им надо было прорвать орочий строй, по узкой горной тропе пробежать каких-то сто футов, где уже стоял заградительный отряд. Лучники не стреляли, они боялись попасть в своих. Ставрос же сделал то, что и должен был сделать любой командир, он спас своих солдат. Паладиновская кровь и магия дали ему силу откинуть с пути орков... Но они захватили его с собой. Ле помнила свой крик, когда увидела его летящим в бездну. Она, расшвыривая щиты на солдат, помчалась к краю.
   Боги, дайте сил на одно заклинание, заклинание полета!
   Когда девушка оказалась у самого края, его удаляющаяся фигура падала, раскинув руки, крепко сжимая меч, как будто парила в страшном мареве.
   Жрица взмахнула руками и направила всю силу на командира... Но не достала.
  Ле помнила рассказы воинов, как она, не помня себя, прыгнула следом, надеясь догнать, успеть наложить спасительное волшебство. Но один из воинов, схватив за плащ, удержал девушку, та уже в полете со всей силы ударилась камни и потеряла сознание...
   Тело Ставроса нашли гномы-саперы. Алика, его сестра, старшая жрица, стояла тогда над телом брата и шептала ту самую молитву, но смотрела она на Ле, она винила ее в смерти гордости их семьи, их кормильца. И хотя старшая жрица ни словом не обмолвилась об этом, ее взгляд выжигал душу. Многие говорили, что молоденькая жрица сотворила чудо, приведя девять живых воинов, а командир спас отряд. Но Ле помнила свою руку, сжавшую пустоту и его удаляющийся силуэт. То, что она пережила... нет, не пережила, она до сих пор с этим засыпает и просыпается...
   Музыка все гремела. Ле дрожала, точно очнулась ото сна, смотрела на завороженные лица слушателей, понимая, что сейчас разрыдается, и, закрыв рот ладонью, она ринулась к выходу.
  Она неслась по пустому коридору, в котором застывшими статуями несли вахту стражи. Глаза жгли слезы. Спасением стал маленький королевский сад, где не зажигали огней, и, благодаря богов за темноту, жрица упала на колени в мягкую траву и разрыдалась. Она так долго держала это в себе. Так долго корила себя. Она виновата... будь она проклята... проклята...
   Песня все еще звучала, заставляя слезы литься еще сильнее, а сердце, раздираемое болью, исходить кровью. В тот момент, когда Ле показалось, что она сойдет с ума, чьи-то сильные руки легко подняли ее. Девушке показалось, что рассудок все же помутился, и это руки Ставроса. Она вся была во власти песни. Но песня вдруг оборвалась. А вот теплые руки никуда не пропали. Жрица понимала лишь, что мужчина, обнимавший ее, был высок. Слезы продолжали литься, и девушка не могла заставиться себя остановиться. Руки прижали ее все сильнее. Тихий голос прошептал: "Успокойся, девочка моя, все хорошо, со мной ты в безопасности"
  Этот голос... Боги! Это же...
  Дальше мозг решил не думать. Руки прижимали так крепко, что она даже не пошатнулась, не то что упасть. Запах кожи и металла... Соленые слезы... Дурманящий аромат пионов. Темнота... Все смешалось. Властные губы нашли ее рот и Ле не смогла сопротивляться, да и не хотела, она покорилась власти мужчины. Власти короля.
   Она забыла о том, что существует. Жрица растворилась в запахе моря и цветов, в ночи, в его руках и губах. Король не отпускал, не прерывал поцелуй, прижимая сильнее. Ле вцепилась в его рубашку, страшась момента, когда он отстранится, и придется что-то делать, что-то говорить. Краснеть, в конце концов. Когда оба начали задыхаться, причем она уже почти теряла сознание, он оторвался от ее губ. Девушка, тяжело дыша, положила голову королю на грудь и закрыла глаза. Мысли метались между кошмаром - он сейчас меня отпустит, и еще большим кошмаром - как же этого не хочется. Дыхание выровнялось. Она тихо стояла и слушала стук его сердца. Тихий смешок над ухом заставил Ле вздрогнуть.
   - Даже не думал, но еще могу так.
   - Даже не думала, что так умею, - ответила девушка.
   Она почувствовала, как он наклонился, и ее шею обожгло горячим дыханием.
   - Не понимаю, этот цветы или ты пахнешь пионами?! Хочу, чтобы это был твой запах...
   В проеме ворот ведущих в королевский сад показался силуэт стражника.
   - Ваше Величество... - стражник помялся, не решаясь войти, он знал, что король в саду, но видеть ничего не мог: густая, точно кисель, ночь не давала такой возможности.
   - Иди, Ланх, я буду через минуту, - приказ короля, а его приказы никто оспаривать не посмел бы.
   Стражник завозился, вставляя принесенный факел в скобу у входа, и удалился, гремя доспехами. Ле поразило, как она не услышала его прихода с таким-то звоном.
   - Ты мне обещала танец, помни об этом.
   - Да, Ваше Величество.
   Он наклонился, поцелуй был крепким и быстрым. На секунду его руки сжали ее с неимоверной силой, так, что Ле охнула. Но уже в следующий миг король шагал к выходу, а Лейна смотрела ему вслед из темноты с одной мыслью: "Это мне приснилось"
  Глава 3
  Посвящение
  Разумеется, на бал Ле не вернулась. Когда шаги короля стихли, жрица еще долго смотрела на пламя факела, даже не пытаясь осознать того, что случилось. Вдруг жутко захотелось спать, да так, что глаза с трудом удавалось держать открытыми.
   Девушка почти бегом спустилась к городской площади с большим фонтаном, где временно разместили транспорт для прибывших гостей, и попросила первого же кучера доставить ее к таверне мастера Касиориса. Слава богам, ей не отказали, и через минуту жрица уже катила по улицам ночного Штормграда. Главное, чтобы Сима не обиделась. А все остальное ...
   Заклинание "Мне это приснилось" давало свои плоды. Может, она действительно впала в забытье из-за музыки.
  В своей комнате, быстро скинув наряд, девушка юркнула под одеяло и приказала себе заснуть. Сон пришел мгновенно. Только вот царила в нем полная сумятица. Но незыблемой точкой его, так похожего на густой туман, был образ короля. Вариан Ринн, точно скала, стоял посреди общей толчеи образов, что накатывали как море и отступали. Король недосягаемый, непоколебимый протягивал ей руку, чтобы выдернуть из этого безумного круговорота.
   Утро прошло в попытках поесть, отбиться от упреков Симы, избегнуть грустного взгляда Варрика, пересилить головную боль и, наконец, убежать от воспоминаний. Причем с последним, благодаря давешнему заклинанию, Ле справлялась с явным успехом, в отличие от всего остального.
   - Ты ушла в самый разгар праздника, когда все придворные сошки разбежались, остались лишь король и небольшая компания близких людей и доверенных лиц. Вариан был просто душкой. Хотя с его нравом это крайне необычно. Видимо, завел новую любовницу, - выдала Симанелла.
   Ле поперхнулась чаем, закашлявшись, отодвинула кружку и спрятала начавшее бессовестно краснеть лицо в салфетку. Сима бросила на подругу удивленный взгляд и продолжила.
   - Астера всем расписывал, как Ордену повезло, что скоро ты вольешься в их ряды, полагаю, ниже чем на двенадцатый ранг можешь не рассчитывать. Надеюсь, они тебя не умыкнут! И! Я договорилась с мастером Кроном о поставках пяти гномьих пушек!
   - Пяти?! Это же целое состояние! - Ле сложила салфетку на коленях и изумленно уставилась на Симу.
   - Король поспособствовал. Он предложил королевский займ на десять лет, и я не могла не согласиться - это весьма щедрое предложение, - Сима сосредоточенно разглядывала свои руки. Обе понимали, что теперь придётся графству утянуть пояса вплоть до повышения арендной платы, а это после разорительных войн с Гаррошем не будет воспринято населением с должным пониманием. Однако, пушки - это гарантированная защита замка от маленькой армии.
   - Кстати, с учетом того, что контракт подписать с мастером можно будет только завтра, мы остаемся в столице еще на день, и, я полагаю, что ты как раз успеешь принять ранг, покончить со своими делами и отправишься с нами.
   Что ж, это хорошая новость. Ле не была любительницей поездок в одиночку.
   - Астера в письме назначил присвоение ранга на завтра на утро. Точное время будет указано в сопроводительном письме.
   - Ты хочешь открытое представление? - глаза Симы лукаво блеснули, она очень гордилась тем, что Ле была в рядах ее графской армии.
   - Если честно, мне все равно.
   - Кстати, принц не будет присутствовать на смотре, как планировалось, уже под утро прибыли послы от дворян Красногорья, они попросили Его Величество и Его Высочество поучаствовать в закладке новых заградительных стен между ними и Пустошью. Так что король и принц уже отбыли в сторону Трех Углов и вернутся не раньше чем через неделю.
   - Очень хорошо, - пробубнила Лейна.
   И, осушив одним глотком кружку с остывшим чаем, девушка направилась к выходу, сообщив Симе о необходимости пройтись по магазинам и купить соответствующее платье для церемонии. Как ни странно, но прогулка вдоль разноцветных витрин и торговых рядов настроение улучшила. А заодно и сократила количество наличности в маленьком холщовом кошельке на поясе. Выбрав светлое платье, будто покрытое глазурью, и изящный серебряный пояс, Ле с чувством выполненного долга отправилась назад в таверну.
   В обеденном зале, мило болтая с графиней, ее ожидал посланник Ордена. Молодой человек в светлой рясе с весёлыми миндалевидными глазами встал при ее приближении, изящно поклонился и вручил свиток - официальное приглашение.
   - Карета прибудет за вами завтра к десяти утра. Я буду сопровождать Вас, госпожа. Меня зовут Вейланд, я послушник братства шестого ранга.
   - Очень рада познакомиться с вами, Вейланд. Буду ожидать вас завтра в назначенное время.
   - Какой церемонии вы желаете, госпожа?
   - Я не думала об этом, прошу сделать за меня выбор Его Преосвященство.
   Вейланд улыбнулся.
   - Значит, церемония будет открытой, Его Преосвященство любит показывать дарования простым смертным студентам, - поклонившись, жрец удалился.
   Вечер прошел в приеме душистых ванн и метаниях при воспоминании о поцелуе. В конце концов Ле, как ей казалось, придумала замечательное оправдание: король, знавший о ее посильной помощи сыну, проявил сопереживание своей подданной, и постарался, чтобы девушка не впала в истерику. У него это отлично вышло! Тема, как говорится, исчерпана. Но губы до сих пор приятно жгло, а сердце замирало от его слов про запах пионов. Это действительно был ее аромат. Мать выращивала прекрасные цветы, и с капелькой магии каждой весной она делала для Ле пару пузыречков духов. Девушка втирала их в волосы и кожу. Да так, что, кажется, это действительно был естественный запах ее кожи и волос.
   Утро Ле провела в сборах и самое сложное оказалось утянуть волосы в строгую прическу, чтобы не разметались от всего того, что жрице предстояло. Ле прекрасно понимала, что внешние данные у нее не выдающиеся, но вот волосы и глаза были ее гордостью. Длинные, волнистые, золоченые локоны ниже бедер вызывали у девушек-подружек и даже у сестры Никаны завистливые вздохи. Но и ухода требовали соответствующего. В битвах Ле приходилось утягивать их так, что понять, на сколько шикарна ее шевелюра, было невозможно, но это подчас спасало жизнь ей самой. В этом плане ее поразила грива короля. Однако же, знаменитый гладиатор, видимо, никому не давал не то дотронуться до своих волос, а даже помыслить, чтобы использовать их, как оружие против него.
   Надев отпаренное белое платье с серебряным пояском, подхватив посох, Ле сбежала в обеденный зал таверны, где ее уже ждали графиня с сыном и посланник Ордена. Сима, улыбаясь, встретила подругу объятиями.
   - Просто сияешь, хотя в который раз говорю, локоны твои можно было бы и распустить, не битва все -таки.
   Вейланд, подойдя к жрице, учтиво поклонился и протянул ей согнутый локоть.
   - Встретимся за праздничным ужином, госпожа жрица двенадцатого уровня, - Сима отвесила шуточный поклон и помахала подруге рукой, а сама отправилась проверять, как обстоят дела с ее пушками.
   ***
   Путь до Собора Святого Света был не долгим. Даже не понятно, зачем эти почести с каретами!
  Вейланд умудрился всю дорогу трещать, как сорока.
   - Собрались все магистры! Студенты заполонили весь зал, редко когда они проявляют такое рвение, обычно в погожий денек предпочитают выезжать за город. Также нас почтил присутствием наставник Паладинов Айвенкрафт. Это удивительно, он редко отходит от своих питомцев, - Вейланд хохотнул. - Ах да, забыл сказать самое главное. На вашем посвящении будет король. Это большая честь!
   Состояние Ле в тот момент сравнимо было с тем, как если бы ее треснули со всего размаха её же посохом.
   - Король?! Он же в Красногорье?
   - Да, и он туда вернется. Вы же понимаете, когда есть придворный маг, это не составляет труда.
   Мандраж подкатил незаметно. Мозг учтиво в подробностях нарисовал картинку поцелуя в ночном саду.
   - Вот же ж все демоны...
   - Прошу прощения? - Вейланд удивленно воззрился на девушку.
  Та сглотнула и, вымученно улыбнувшись, извинилась.
   Ле вдруг раскисла. Ей не хотелось, чтобы он присутствовал, чтобы видел ее. Хотя понимала, что с точки зрения жрицы - это глупо. Церемония посвящения - способ показать свой потенциал, перейти на новый уровень. Показать мощь и силу, способность защищать и сражаться во благо людей и королевства. Но.... Ле встряхнула головой и потребовала от себя успокоиться.
  Ей вдруг вспомнилась архитектура большого зала церемоний. Внизу по кругу сидят шесть главных жрецов и Его Преосвященство. Все остальные могут находиться только выше уровня первого, на нескольких этажах с балконами, а там всегда господствует тьма. Это сделано специально, чтобы претендент и его судьи были наедине друг с другом. Значит, она не увидит Короля. Поцелуй не всплывет в памяти в самый неподходящий момент.
  Минута дыхательных упражнений выровняла сердцебиение.
   Карета же как раз плавно остановилась, дверь распахнулась. Перед Ле простирался небесно - синий ковер, устилавший ступени Собора, самого красивого и величественного сооружения Штормграда. Даже удивительно, что когда-то его хотели взорвать, уничтожив это прекрасное творение старых мастеров. Было многолюдно. На ступеньках ютились паломники с жиденькими котомками, студенты с горой книг, яблоневый сад топил каменный забор вокруг здания Собора в белом облаке цветов и листвы, солнце припекало.
   Ле улыбнулась, выкинула из головы все мысли о королях, поцелуях и прочем, и уверенно направилась ко входу в Собор, центр жизни любого жреца к своей мечте. В конце концов, сегодня она должна воплотиться! Степень не ниже декана! Она заслужила это! И как будет горд отец!
  Вейланд шел рядом, отвешивая поклоны направо и налево.
   Внутри здания было прохладно и чуть сумрачно, но это не портило впечатление, что дарили красивейшие фрески и витражи, темное дерево отделки.
   Ле была здесь лишь однажды, когда приезжала в столицу за разрешением быть официальным жрецом отряда. Такое разрешение давали для самоучек из дальних провинций, куда мало кто из выпускников хотел отбыть на службу. С того момента Собор запал ей в душу. Здесь она ощущала себя, как дома. Это было странное теплое родство.
   Девушку в это время провели боковыми коридорами. Остановились они у массивных дубовых дверей, которые охранялись двумя королевскими стражами. Вейланд пошептался с появившимся из темной ниши послушником, кивнул, и, повернувшись к Ле, громко объявил.
   - Готова ли ты, претендент Лейна, показать свои умения совету Ордена и доказать свое право вступить в круг?
   - Готова! - Ле легонько стукнула посохом о каменный пол, но мелодичный звон металлического наконечника еще долго разносился эхом по коридору.
   Двери распахнулись и девушка вошла в круглую залу: резные темно-бежевые колонны уходили под самый потолок, увенчанный стеклянным куполом. Он пропускал прямые лучи солнца, в которых играл инкрустированный разными видами камня пол. Верхние этажи сплошь состояли из балкончиков, внутри которых царила тьма, хотя сам центр, в котором остановилась девушка, был залит светом. По кругу сидели в массивных каменных креслах семь верховных членов Ордена.
   Поклонившись, Ле замерла, ожидая речи Верховного жреца.
   - Представься братьям, претендент, - тихий голос Астеры был слышен в каждом уголке зала.
   - Лейна Андервест, жрица Света, защищающая.
   - Есть в ваших жилах дворянская кровь, претендент?
   - Нет, мой отец - арендатор в Болотистых землях, нашим добрым хозяином является графиня Симанелла Альвер Белтейн. Ранее он состоял на службе в регулярном отряде графини, а еще ранее ее отца.
   - Вы состоите в браке, претендент?
   - Нет.
   - Вы знаете законы, разрешающие жрице вступать в брак и иметь детей? Есть ли у вас дети вне брака, претендент?
   - Да, я знаю законы в отношении женщин - жриц, нет, у меня нет детей вне брака.
   - Ваша последняя битва, и получили ли вы за нее награду?
   - Битва при Престоле Гроз, награда - Кадуцей, - посох блеснул в ее руках изящными гранями.
   С балконов послышался удивленный шепоток, видимо, магия глушила звуки, которые шли от собравшейся там толпы, чтобы не мешать жрецам и претенденту, это что ж там творилось, раз даже магия не спасала?!
   - Вы заявили, претендент, что вы участвовали в битве за Престол Гроз. Но вашего имени не было представлено в списках капитана Маравы, ведшего учет отрядов.
   Ле улыбнулась.
   - Как известно, капитан считает, что Древние Боги, познав истинное имя человека, могут получить над ним власть, в бою и в походном журнале использовались только клички.
   - Каково ваше имя, претендент, согласно журналу?
   - Мышка.
   - Претендент, участвовали ли вы в битвах с Ордой?
   - Да, неоднократно. Мой первый опыт лечения состоял в защите отряда графини при столкновении с отрядом Орды на границе ее земель и Нагорья Арати, во время этой схватки был убит достопочтенный жрец Житом, который на постоянной основе входил в отряд графини.
   - Сколько вам лет, претендент?
   - Мне двадцать три.
   - Когда вы первый раз использовали магию Света?
   - Я использовала магию Света впервые в девять лет.
   - Каковы были ваши первые заклинивания?
   - Лечение, полет, ментальный крик.
   - Для девятилетней самоучки - очень серьезный набор заклинаний. Где вы обучились им?
   - Меня обучал жрец Житом. После его смерти я училась при встречах с другими жрецами, а также по книгам, которые могла найти.
   - Вы хоть раз спасали или помогали представителям рас Орды, претендент?
   - Да.
   С балконов будто подул стылый ветер.
   - Кому же вы помогли, претендент?
   - Я помогла девушке-троллю, когда она упала в реку под мостом Торбардина. И я и она собирали травы и часто видели друг друга с противоположных берегов. Я не могла не помочь существу, которое попало в беду, это моя обязанность как жрицы.
   - А вы не подумали, что тролльчиха могла родить детей, которые будут убивать наших солдат, или сама возьмет в руки оружие, претендент?
   - Я тоже могу родить детей, которые будут биться за Альянс против ее народа, и я брала в руки меч, когда была на территории Орды. Но, думаю, это не изменило бы ее решение, упади в пучину я, прыгнуть следом и помочь мне, как не изменило и мое.
   - Почему вы так уверены, что она сделала бы это?
   - Потому что вы спросили, помогала ли я кому-то из Орды, а не помогал ли мне кто-то из них. Мы обе не раз выручали друг друга.
   Тишина надолго повисла в огромном зале.
   - Что ж, претендент, готовы ли вы показать нам вашу магическую силу дабы услышать наше окончательное решение?
   - Готова.
   Перехватив посох в правую руку, Ле на секунду закрыла глаза, стараясь справиться с волнением. В этот момент душа ее обратилась к посоху, и тот откликнулся, издав низкий гул, от которого по спине побежали сладкие мурашки. Ле взмахнула посохом, и магия, вырвавшаяся из него, заиграла нежную мелодию, разукрашенную переливами вплетенной силы жрицы.
   Это был танец-бой. Ле плавно перетекала из одной позы в другую, воздух вокруг нее колыхался, и волны излечивающего тепла устремлялись в стороны. Резкие повороты, и с пальцев срываются заклинания исповеди, мощной спиралью закручиваясь в воздухе и уходя в стены собора. Яркие всполохи огня, окружившие жрицу, заслонили ее выгнутое дугой тело от взгляда наблюдателей, в этот момент она была огнем сама. Резкий пас, и магия туманом вьется у ее ног. Тонкая пленка - вибрирующий, будто дышащий, щит, темное создание, родившееся из мрака - это заклинание было новым, она нашла его в старых фолиантах Даларана, когда ей посчастливилось там побывать, вызов того, кто при правильном обращении восполнит силу самого жреца, либо убьет его. Яркие звезды и мгновенное перемещение по залу в радужных всполохах - скорость дарованная ярким пером Света. Мощный звездопад, несущий огромную исцеляющую силу и, наконец, от воздетых рук потянулся и заблистал, покрыв собой весь зал, сотканный из света барьер, не пропускавший внутрь ни одного вражьего заклинания. Это было очень красиво. Очень сильно. Когда девушка опустилась на одно колено, дабы отдышаться, с балконов послышался гул. Это были аплодисменты. Ле скрыла улыбку, но сердце ликовало.
   Верховный Жрец Астера встал со своего места и, подойдя ко все еще коленопреклонённой девушке, стукнул посохом по полу.
   - Отныне, Лейна Андервест, вы являетесь членом Ордена. Ваш ранг двадцать третий.
   Ле вскинула голову. Гул с балконов в эту секунду не смогла заглушить ни одна магия.
   - Ваше Преосвященство, это уже уровень...
   - Да, дочь моя. Однако, зная, как вы любите странствия, я понимаю, что заманить вас на должность епископа не удастся в ближайшее время. Но надежда теплится, что когда-нибудь вы захотите передать свои знания новому поколению, а возможно приобщиться к тому, чтобы нести Свет народу.
   Он оглядел жрецов.
   - Согласны ли вы с моим решением, братья?
   Единый удар шести посохов поставил точку в церемонии.
  Поднявшись, жрица в сопровождении Астеры устремилась к выходу.
   Когда массивные двери захлопнулись за ними, Его Преосвященство произнес.
   - Это было впечатляюще, я рад, что не ошибся в вас. Понимаю, что вы устали, однако, мне бы хотелось обсудить с вами некоторые детали, пока вы опять не убежали за приключениями, дочь моя. Прошу вас подождать в моем кабинете. Вейланд проводит вас. Но прошу заранее извинения, ждать придется около двух часов, ибо нам предстоят еще четыре церемонии посвящения, они будут не такими яркими, как ваша, но требуют нашего внимания.
   Отказать в такой просьбе Лейна не могла. Да и хорошо, что Астера хочет сразу решить все дела, это позволит отбыть вместе с Симой в кратчайшие сроки.
   Магистр вернулся в зал, а Вейланд пригласительным жестом попросил следовать за ним. На Ле накатила усталость, что она даже не заметила, как оказалась в кабинете Верховного Жреца.
   Кабинет-библиотека имел схожие "черты" с залом церемоний: он тоже был круглым с резными колоннами, но ограничивался одним рядом балконов второго этажа, где все стены занимали книги. Не было купола, потолок тонул в темноте. Тяжелые шторы оставляли лишь небольшие треугольнички света. Массивная деревянная мебель дышала стариной. Напротив стола стояли два кресла, обитые кожей. В одно из них и опустилась Ле, только сейчас осознав, как ей хочется отдохнуть. За Вейландом тихо вошел служка с подносом полным фруктов и заварочным чайником с маленькими серебряными чашками. Поставив поднос на край стола, и, поклонившись, оба мужчины удалились, оставив гостью одну.
  Глава 4
  Решение и выбор
  
  Добравшись до чайника, Ле опустошила его моментально, прохладный, чуть сладковатый напиток отлично удалил утолял жажду.
  Девушка облегченно вздохнула и уселась в кресло с высокой резной спинкой, правда, откинуть голову и расслабиться не особо получилось - утянутые в узел волосы жутко мешали.
  Прикинув, что до прихода Верховного жреца времени достаточно и она может спокойно отдохнуть, девушка вытянула удерживающие волосы шпильки. Золотая волна разлилась по плечам и груди. Блаженство! Ле много раз порывалась их постричь, это сильно облегчило бы жизнь, но лишиться единственного украшения так и не решилась.
  Почти заурчав от удовольствия, жрица, повернувшись боком, в нарушение всех мыслимых правил этикета закинула ноги на подлокотник кресла, и, уютно устроившись, с наслаждением закрыла глаза. Может и не очень прилично, зато безумно удобно!
  Голова была абсолютно пуста и легка. Про ранг, епископство и тролльчих можно подумать позже. Дрема подкралась тихо-тихо, мягко укутывая и убаюкивая.
  Нежное прикосновение к щеке заставило Ле блаженно вздохнуть, в полусне казалось, что это мама гладит ее и вот-вот тихо запоет свою песню-колыбельную. Кажется, даже замурлыкав от удовольствия, девушка приоткрыла глаза.
  Сказать, что дрема слетела моментально, не сказать ничего! Когда ее сонный взгляд встретился с синими глазами короля, сидевшего на корточках возле кресла, Ле развернула бурную деятельность.
  Правда, попытка резко принять положение из полулежачего хотя бы в сидячее, провалилась с треском: девушка умудрилась уютно устроиться на своих же волосах, а голова оказалась запрокинутой назад. Тихий смешок, и сильные руки освободили жрицу из ловушки, осторожно поставив на ноги. Пальцы Вариана запутались в ее волосах, и теперь расплавленное золото стекало с его руки. Ле поспешила высвободить королевскую длань из волосяного плена. Сердце билось, как сумасшедшее.
  Сегодня он был одет в полный доспех с плечами в виде грифонов и львов, с наручами в опушке, латными накладками на штаны, волосы были собраны в тугой хвост. Ей казалось, он стал еще выше и еще мощнее. Чтобы совсем не впасть в панику Ле уставилась на его пояс с головой льва, надеясь успокоиться и привести мысли в порядок.
  Вариан Ринн протянул руку и нежно коснулся ее лица. Бережно приподняв подбородок, он заставил ее посмотреть на своего короля.
   - Я так страшен?
   Ле покачала головой и опять опустила глаза.
   - Ты сбежала с бала, оставив меня без танца, но за то, что видел сегодня, я, так и быть, дам тебе еще один шанс, - в его голосе слышалась добрая усешка.
   - Ваше Величество, - хриплый голос девушки испугал ее саму. - Я ... простите меня, я не понимаю, что происходит.
  Поцеуй и такие нжные прикосновения...
   - Все просто, Ле, ты мне нравишься, - правая рука опустилась на талию, притянув жрицу к королю, левая поймала ее локон и накручивала его на палец.
   - Ранг... - сердце Ле сжалось.
   Король усмехнулся.
   - Присвоен абсолютно верно, я считаю, каждый получает по заслугам.
   Он, опустив голову и принялся целовать ее шею. Ле задрожала. Упершись ладонями в грудь короля, она откинулась назад, умоляя:
   - Пожалуйста, Ваше Величество... Я так не могу, пожалуйста!
   Его рука лишь крепче прижала упирающуюся девушку, вторая же, погрузившись в ее волосы, потянула голову, назад обнажая шею и грудь. Она, словно кукла, застыла в его руках, чувствуя горячие губы на своей коже. Ей не было больно. И жаркая волна внизу живота отлично доказывала, что телу происходящее нравится. Но это надо было остановить!
  - Ваше Величество! - это надо прекратить.
  Но его напор стал лишь сильнее.
  - Вариан...
   Король, не прерывая поцелуев, что-то пробормотал.
   - Вариан, пожалуйста, остановись! Если я нравлюсь тебе, я верю, ты не причинишь мне вреда.
  Рука, обнимавшая ее талию, разжалась. Ле покачнулась, но устояла на ногах. Но его вопрос застал ее врасплох, едва не выбив почву из-под ног.
   - Твое сердце свободно, Лейна Андервест?
   Она удивленно приподняла брови.
   - Вы имеете ввиду .... Нет, я... У меня никого нет.
   - Хорошо. Завтра вечером я жду тебя на театральном представлении во дворце, гостей будет немного, в семь за тобой приедет карета, - все это он говорил, направляясь к двери.- Разумеется, твои спутники тоже приглашены.
   Девушка ошарашено застыла.
   - Ваше Величество, я отбываю сегодня ночью с графиней домой.
   Король остановился и повернулся к ней. Его лицо стало мрачным и грозным.
   - Нет, Лейна, не отбываешь. Графине был обещан обеспеченный короной займ на покупку пушек. Если ты не будешь присутствовать на представлении, Симанелла будет разбираться с долгом самостоятельно.
   Он резко развернулся и вышел из кабинета, оставив Ле с дико стучащим сердцем и непреодолимым желанием испариться из этого мира.
   ***
   Жрица прибывала в такой глубокой задумчивости, что даже не заметила прихода Великого жреца. Астера, бросив на девушку странный взгляд (ведь волосы она так и не успела уложить, просто скрепила в конский хвост тесемкой), но тактично промолчав, предложил все еще стоявшей посреди комнаты девушке присесть. Разговор был исключительно деловой и достаточно краткий. Ле приложила все силы к тому, чтобы сконцентрироваться на просьбах и пожеланиях Верховного жреца. Среди них было написание пары работ по определенным видам заклинаний и тактике ведения лечения во время боя. Поиск новых дарований для Ордена. И, разумеется, соблюдение его интересов. Астера выдал жрице допуски в крупные библиотеки и, вручив золотой жетон в виде взмывающего ввысь голубя, отправил восвояси, напоследок, наказав, не менее чем раз в полгода отчитываться лично перед ним.
  Вейланд, удивленно взглянувший на растрепанную жрицу, сопроводил ее на карете к таверне. Разговор не вязался, Ле просто не могла заставить себя говорить. Угроза короля набатом звучала в мозгу.
  Графиня с сыном еще не вернулись и это было замечательно. Вежливо, но быстро попрощавшись с провожатым, Ле вбежала вверх по лестнице. Влетев в комнату, девушка заперла дверь на ключ и бросилась на кровать.
  Мысли водили в голове грустный хоровод. И самое гадкое, что не последнее место в них занимали те, что ярко и реалистично рисовали ласки короля. Он хотел сделать ее своей любовницей. Это ясно как Свет. Если она откажется - пострадает Сима и вся ее земля, ведь контракт наверняка подписан, а без королевского обеспечения займа Сима и две пушки потянула бы с трудом, не то что пять. Единственное, в чем Ле была уверена, так это в том, что о любовницах короля, если они конечно сами того не хотели, никто не знал. Он старался личную жизнь не выносить на всеобщее обозрение. А, значит, возможно, одной ночи с неопытной жрицей ему хватит, чтобы успокоиться.
  Неопытная - очень хорошая характеристика. Ле двадцать три, а она никогда не была близка с мужчиной, сначала строгие родители, потом ученичество, и хоть в походах многие сходились, но девушку то ли оберегали, то ли она просто не была привлекательна. Да к тому же никто кроме паладина Ставроса не зародил в ней желание... принимать и дарить ласку. Да и жречество все же учило воздержанию и целомудрию, правильности выбора, уверенности в нем. Самые высокие ранги служителей никогда не обременяли себя семьей, уходя в служение Свету без остатка. И после гибели Ставроса Ле стала склоняться к этой мысли. Именно поэтому девушка и поставила себе столь высокую планку в жречестве.
  Ле не могла понять, почему король так заинтересовался ею, ведь ничего особенного в ней не было. Да, талантливая жрица, но ни родовитостью, ни красотой, она не отличалась.
  Попросить о помощи Астеру - скандал с возможными последствиями для дружеских отношений, наверняка имевших место между королем и жрецом. Хотя скорее для нее... В любом случае ситуация диктовала свои условия.
  Вернувшаяся Сима громогласным голосом объявила, что любит свою страну и своего короля, и начала отдавать приказы, подгоняя всех и каждого в обратный путь. Похоже с пушками все улажено. Ле отозвала подругу в сторону. Она, конечно же, не могла сказать, что король может поступить столь ужасно, поэтому, сославшись на то, что не все проблемы с присвоением ранга улажены, сообщила Симе, что жрице придется задержаться в столице ненадолго, но она нагонит отряд, как только сможет. Хотя, не сможет! Сима была в столь приподнятом настроении, что решила отправиться в Стальгорн на грифонах, чтобы быстрее оказаться дома. Графиня была крайне удивлена, но Астера был для нее авторитетом, и если требовалось остаться, то, что же делать.
  Варрик был опечален новостью. Он ходил тенью вокруг Лейны, пока не получил от матери тычка и не отправился готовить лошадей к отъезду. Подруги простились. И вскоре Сима с отрядом отбыла в сторону мастера полетов, скрывшись в городских сумерках, разгоняемых лишь большими желтыми фонарями.
  Всю ночь Ле не сомкнула глаз, плюнув на попытки заснуть, девушка пошла бродить по ночному городу, вдоль каналов и спящих домов, до гигантского порта, где даже ночью не замирала жизнь. Запах моря успокоил девушку. Решение было принято. Отступать некуда. Но горькое послевкусие этого решения не хотело покидать жрицу.
  Вернувшись в таверну уже под утро, девушка, не снимая одежды, завернулась в плащ и уснула. Ей снился Ставрос, он гулял с ней по зеленому лугу, всячески подбадривал, чмеялся. Был таким, каким она помнила его с озорной мальчишеской ухмылкой и теплотой в глазах.
  Проснувшись после обеда с тяжелой головой, Ле начала собираться во дворец.
  Ну хоть тут она имеет право на выбор.
  Черное длинное монашеское платье, позволявшее застегнуть все пуговицы от подбородка до пупа. Строгий пучок на голове, пожалуй, даже строже, чем на посвящении с колким старым черепашьим гребнем в качестве украшения, знак ранга на поясе, завязала волосы в тугой узел,
  Подойдя к зеркалу, жрица даже самой себе подивилась. Одежда и прическа старили ее, делали суровой сестрой Ордена Света с богатым прошлым за спиной и отсутствием способности радоваться жизни и уж тем более вызывать зов плоти у мужчин.
  То, что надо!
  Карета прибыла точно в срок. Устроившись на роскошных мягких сиденьях, Лейна заставила себя дышать ровно. Следуя за стражем по длинному коридору дворца, девушка была уже абсолютно спокойна.
  Интересно, поняла бы Сима ее отказ? Ведь она ненавидела, когда женщин принуждали к чему - то подобному. Но от заказа на пушки зависели сотни жизней, жизней людей ее края, которые она, будучи жрицей, должна охранять и защищать, а защита состоит не только в раскидывании заклинаний направо и налево.
  В маленьком дворике, заставленном кадками с растениями, уже разместилась сцена. Занавес, отделявший гостей от готовившихся актеров, слегка колебался. Публика неторопливо прогуливалась, о чем-то тихо беседуя.
  - Госпожа Андервест, прошу вас следовать за мной, - слуга, встретивший девушку и входа в зал, развернулся и исчез в боковом коридоре.
  Ле ничего не оставалось, как поспешить за королевским посланцем. Ее проводили в небольшой уютный, отделанный деревом кабинет, с распахнутыми окнами на балкон с витой оградой и прекрасным видом на Штормград, и предложили присесть.
  Ле опустилась в предложенное кресло. Король задерживался. А для человека ожидавшего решения свей судьбы каждое мгновение превращалось в десять, растягивая агонию.
  Ее внимание привлек полет птицы за окном, птаха выписывала круги и мёртвые петли, будто танцевала, рисуя росчерки на фоне яркого синего неба. Захотелось обзавестись крыльями и воспарить, оставив землю далеко внизу, и забыв обо всем.
  Она не услышала его шагов, только почувствовав руку на своем плече, подняла глаза и заметила, что король следит за той же птичкой. Ле старалась не дышать, улучив момент, рассматривала его. Грубое, в глубоких шрамах лицо, говорят юношей он был очень красив. Ныне же это была суровая мужская красота. И аура власти, которую, кажется, можно было пощупать и уколоться.
   - Я рад, что ты пришла.
   - У меня не было выбора.
   - Выбор есть всегда, - он вздохну и посмотрел на жрицу.
   - Сима...
   - Пять пушек послезавтра будут у ворот замка графини, это королевский подарок, и он уже давно сделан.
  Ле вскочила с кресла, сжав руки в кулаки, и с вызовом посмотрела на посмеивающегося короля.
   - Неужели ты решила, что я могу так подставить Симу, оплот моего королевства?
   - Меня же вы смогли!
  - Я уже сказал, Ле, что ты мне нравишься, а как ты знаешь, я всегда добиваюсь своего. Я следил за твоей судьбой, с тех пор как часть твоей жизни продлила век моему сыну. Сначала это была просто благодарность. Потом интерес. Маленькая девочка, которая будучи по локоть в крови спасала свою крохотную сестру, ставшую жертвой нападения кроколиска, своей первой смешной магией. Толку мало, но ты пыталась. Сколько слез ты тогда отдала Свету? Подросток, прыгнувший с моста Торбардина, чтобы доказать отцу, что обладает магией? Сколько в тебе стремления и амбиций? Женщина, ринувшаяся в пропасть за падающим воином, не подумавшая, что сама на себя наложить заклинание она уже не успеет? Сколько в тебе верности, Лейна? Ты любила его, не так ли? Но ты ведь сделала бы тоже самое для любого другого. Судьба испытала тебя, и ты выстояла. Ты уважаешь свою силу и знаешь, зачем она тебе дана. В тебе нет жеманства, и я уверен, страстности в тебе больше чем... в ком либо, - король хмыкнул.
  Девушка фыркнула и начала тихо пятиться к двери. Самое время бежать от того, кто, казалось, читал ее как открытую книгу!
  Шесть ее маленьких шагов были покрыты одним его. Король дернул Ле на себя, крепко прижав, рывком выдернул из волос гребень, откинул его в кресло, заставив золотой каскад рассыпаться по плечам, и впился в ее губы. Это был самый потрясающий поцелуй в ее жизни. Он давал не меньше, чем брал. Его руки метались по ее спине и бедрам, зарываясь и путая золотые локоны. И вдруг король вздохнул и отстранился, его руки разжались, но губы остались на ее щеке. Он давал ей право выбора. Уйти или остаться. А она...... она вся была во власти этого человека. Обхватив его шею руками, Ле отчаянно прижалась к нему, боясь потерять это странное ощущение полета. Когда сердце, что та птаха за окном, выделывает головокружительные кульбиты.
  В конце концов, она больше никогда не ощутит себя такой окрыленной, такой желанной. Король легко подхватил ее на руки, а Ле целовала его лицо, шею. Слышала стук его сердца.
  Он ногой открыл одну из створок дверей, ведущих из его кабинета, как оказалось, в спальню, в которой ничего, кроме огромной кровати не было. Ле даже не заметила этого. Она, как пьяная, не могла оторваться от него. Бережно положив девушку на покрывало, король лег рядом.
  То, что было потом, Ле вспоминала краснея. Тело пело в его руках. Ее руки метались, гладили, изучали каждую мышцу, каждый изгиб. Их волосы запутались друг в друге. А когда огонь чуть поутих, Ле заснула в его руках.
  Проснулась девушка, когда ночь уже давно правила Штормградом. Она лежала в огромной кровати, укрытая легкой простынкой. Спальня была погружена во мрак, короля рядом не было. Только подушка хранила очертания его головы и его запах. Сев на постели, Ле пыталась определить, где находятся ее вещи. Забавно искать черное платье в темной комнате. Отбросив простыню, жрица соскользнула на холодный пол, пошарив руками и не найдя ничего, продолжила свои поиски уже возле двери. Когда страсть схлынула, хотелось разреветься. И слезы, которых обычно не допросишься, полились из глаз двумя солеными ручейками. У дверей девушка опустилась на колени и провела руками по ковру в надежде наткнуться на это демоново платье. Магию не хотелось использовать.
  Но платье найти так и не удалось, потому что в этот момент ее накинули простыню на плечи и подхватили на руки.
  - Тебя на минуту нельзя оставить, так и норовишь удрать, - горячее даже через ткань рубашки и простыню тело короля обожгло Ле.
   Он подошел к окну, держа ее на руках, и они оба замерли, наблюдая за ночной столицей, пытаясь впитать в себя минуты такого странного счастья.
   - Вариан, ты отпустишь меня?
   - Тебе так хочется постоять босыми ногами на холодном полу?
   - Вариан, ты знаешь, я не об этом.
   - А как ты думаешь?
   - Думаю, что да, - тихо прошептала девушка.
   - Значит, ты очень плохо знаешь меня, - его голос стал холоднее.
   Ле перестала дышать. Это было каким-то бредом, чем-то нереальным и таким трепетным.
   - Лейна, я доверяю своему сердцу, оно не обманывало меня. И оно мне говорит, что ты мне нужна. Других ответов у меня нет. Для тебя все это слишком быстро, я понимаю это. И не собираюсь торопить тебя. Просто прошу не уезжать. У тебя будет дом, слуги и...
   - Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей?
   - А ты, жрица Света, пошла бы на это? Уставы ваши не требуют целомудрия, лишь чистоты помыслов.
   - Вариан, меня учили не лгать. То, что происходит со мной, когда ты рядом... Я не могу этого объяснить. Ты знаешь, что ты - первый мужчина, разделивший со мной постель. И ты видишь, как я на тебя реагирую. И мне... мне хорошо, когда ты так близко. Но я не могу и не хочу быть твоей любовницей, и не потому, что я - жрица, а потому что я .... Я не могу этого объяснить.
  - Потому что это не твой удел, потому что женщина для меня может существовать только в таком статусе, а тебя он не устраивает, - он вздохнул. - Ты же знаешь, я не могу предложить тебе большего.
  - Знаю.
  Ле закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она приняла решение.
  - Прошу, давай сегодня ночью забудем обо всем, я хочу насладиться тобой, Вариан. Позволь мне это.
   Его вздох был похож на стон. И через мгновение они оказались на постели.
  Глава 5
  Потери и обретения
  
  Ле проснулась на рассвете. Лучи солнца прорезАли легкие шторы, по спальне бродил легкий ветерок, пахло утренней свежестью и хлебом.
  Король еще спал. Он лежал на животе лицом к ней, положив руку на живот девушки. И хоть эта рука была тяжелой, но такой жутко приятной была эта тяжесть. Черты его чуть сгладились. Длинные волосы разметались в беспорядке.
  Ле, осторожно, чтобы не разбудить мужчину, выбралась из кровати. Платье нашлось моментально, даже странно, что она не обнаружила одежду ночью. Подобрав его, башмачки и пояс, жрица осторожно приоткрыла дверь в кабинет. Никого!
  Шагнув в полумрак, жрица тихо затворила за собой деревянную створку, молясь, чтобы та не скрипнула. Ей ли не знать, что воины способны проснуться от малейшего шума, а она уже и так достаточно наделала, чтобы встретиться с синими глазами без заготовленных речей. А лучше так вообще не встречаться! И со своим отражением в зеркале тоже!
  Последовало самое короткое в ее жизни одевание. Благо, походная жизнь и гарнизоны приучили к подобному. Вылетев за дверь кабинета в коридор, Ле столкнулась нос к носу со стражником. Тот спокойно отреагировал на появление слегка растрепанной дамы из королевской опочивальни и даже весьма услужливо предложил свою помощь. Жрица смутилась, но была ему благодарна за невозмутимый вид и то, что он быстро провел ее к конюшням и перепоручил заботе кучера. Стражу, видимо, это уже не раз доводилось делать. Почему-то эта мысль больно кольнула сердце.
  Кучер оказался не менее шустрым, и через минуту карета везла девушку в таверну.
  Сборы в дорогу были еще более короткими. Она сменила платье на походный наряд из штанов, туники и плаща, повязала остальные вещи в маленький рюкзак. Было жалко гребень, он так и остался в кресле в кабинете короля. Это был подарок деда, привезенный из далекого Дарнаса.
  Сбежав вниз по лестнице в общую залу, жрица нашла заспанного, но уже во всю руководившего мастера Касиориса.
  - Госпожа Лейна, уезжаете? - позевывая, поинтересовался хозяин таверны.
  - Да, - кивнула девушка. - Благодарю за кров и теплый прием.
  - Что ж, жаль, что вы уже покидаете нас, но я понимаю, дела Света зовут! Вашу корреспонденцию направлять на адрес графини?
  - Да. Благодарю. Скажите, а велики ли очереди на перелеты?
  - В такую погоду, да еще в праздничные дни ... - хозяин округлил глаза, - я думаю, все забито до самого вечера. Но вы можете воспользоваться подземным поездом, он доставит вас в столицу дворфов быстрее грифонов. И билеты всегда в наличии имеются. Люди все-таки не любят пещеры в такую прекрасную погоду. Да и в любую иную. Чувствую этот бизнес у гномов загнется вскорости.
  Тепло попрощавшись с хозяином, девушка выбежала из таверны и, поймав извозчика, которые в столь раннее утро были еще свободны, отправилась в ту часть города, где жили общины гномов и дворфов. Их квартал примыкал к дворцовым стенам. Ле слышала, что их не раз пытались переместить в другой конец Штормграда, потому как место обитания низкорослого народа накрывала самая настоящая туча от сотен печей, лабораторий и прочей научной атрибутики, дышать и что-то разглядеть в этом чаду и дыму было практически невозможно. Как впрочем и перенести столь нужное производство в иное место, ибо гномы и дворфы поставляли двору оружие, а оружейники должны жить рядом с теми, кому их товар необходим.
  Билеты действительно оказались в наличии. Затоварившись вкусной выпечкой в лавке рядом с билетной кассой, девушка погрузилась в поезд. Метро, как странно величали его создатели, действительно был очень быстрым и выгодным видом транспорта. Оно доставляло пассажиров непосредственно в Стальгорн за сутки, радуя удобными креслами... и, как ни странно, прохладой. По крайней мере, можно было выспаться, чем жрица и воспользовалась.
  Снился ей дом, мама и отец, Никана со своей сворой малышей, речка, старый сарай, где отец хранил лодку. Она гуляла по богатейшим лугам, радуясь мягкому солнечному свету и теплу, запахам трав и цветов. А когда, утомившись, она решила присесть на камень у крохотного озерца, ее обняли такие знакомые и теплые руки.
  Сердце застучало так сильно, что Ле проснулась, почти ожидая увидеть... Но вокруг царили мрак и тишина, нарушаемые стуком колес и посапыванием пассажиров в соседних креслах. Почему-то нахлынули разочарование и пустота.
  Может и неплохо бы было стать любовницей короля?!
  Но разве таковы были ее планы? О таком она мечтала? Да и страшно! Влюбиться, а потом понять, что любимый потерял к тебе интерес. А еще Ле знала себя, она не сможет насытиться любовью, не сможет делиться, а король... Он будет получать то, что хочет, будь то женщина, лошадь или страна, и любовница короля должна понимать это, должна знать, что ей никогда не стать единственной. Интересно, как сильно его любила Тиффин? Считал ли он ее своей единственной?
  С этими мыслями Ле опять заснула.
  Прибыв в Стальгорн на следующее утро, жрица первым делом встала в очередь на грифона. Время ожидания указанное в жетончике составляло около шести часов, и девушка отправилась гулять по городу.
  Здесь среди молотов и наковален, жара печей и полумрака все равно пахло снегом. Гномы и дворфы бежали по своим делам. А Ле, заложив по-детски леденец на палочке за щеку, глазела по сторонам и представляла себя настоящим туристом. Только не отпускало девушку чувство, что после ночи с королем мир переменился, и смотрела она на все теперь немного другими глазами.
  - Кого я вижу?!
   Ле чуть не выронила лакомство. Перед ней широко расставив ноги, склонив голову на бок и прищурившись, стоял, сложив руки на груди, Скайлар. Высокий, загорелый, плечистый, молодой мужчина. С бронзовыми волосами и яркими голубыми глазами. Просто эталон мужской красоты, и причина проблем с дыханием у всех девушек, попадавшихся ему на пути. Паладин, одним словом. Подхватив Ле на руки, мужчина закружил ее, совершенно не смущаясь возмущавшихся прохожих, которым приходилось уворачиваться, дабы не попасть под удар.
  Поставив пошатывающуюся Ле на землю, паладин покровительственно положил ей руку на плечо.
  - Ты откуда здесь, Мышка? Какими судьбами? Только не говори, что работу ищешь! Небось на праздник приезжала. Ты что-то осунулась совсем, родная. У Престола Гроз и то выглядела живее. Я тебе сразу говорил, что сидение в Болотине до добра не доведет, зачахнешь, краса моя. Наверняка же грифона ждешь. А пошли-ка в таверну. Я шикарное место знаю.
  Пожалуй, единственное что успевала делать Ле во время этой тирады - хлопать глазами. А потом, подталкиваемая паладином, потопала в сторону едва заметного домика. Что хорошо в Скае, так это его способность говорить и спрашивать даже без желания получать ответы. И хотя в бою он собран, спокоен и молчалив, но в мирное время - очаровательная белозубая улыбка и не устающий язык.
  Сев за столик в действительно уютной маленькой таверне и заказав для себя кружку эля, а для Ле чай с фруктами, Скай поведал девушке, что сейчас у него долгожданный отдых. Он направлялся в Тернистую долину, где у него жил какой-то родственник, предложивший ему райский уголок среди джунглей и теплого океана. Он сожалел, что не попал на праздник Весны в Штормград, но заверил, что в Стальгорне торжества были ничуть не хуже. Даже лучше, с учетом того, что вся верхушка отбыла на встречу с королем в Штормград. А простой народ радовался оказаться хоть ненадолго, но без бдительного ока совета трех молотов.
  Теплая рука Ская сжимала ее руку, и Ле вдруг ощутила, как она соскучилась по всем их приключениям, по опасности, по азарту, который приходит во время боя. Все-таки время, проведенное в походах убило в ней домоседку. А может куража ей захотелось после встречи с королем. Хотя воспоминания о нем для сохранения рассудка надо вообще из головы выкинуть. Почему-то представилась их встреча лет эдак через десять, когда король уже лишь мазнет по ней взглядом, хотя, о чем это она, десять лет - огромный срок, до него могут не дожить ни она ни он, особенно, если она решится сейчас высказать мысль, которая мучила Ле на протяжении всего сегодняшнего общения с другом.
  - Скай, а ты действительно можешь предложить мне работу? - с улыбкой посмотрела на паладина жрица.
  Тот расплылся в широкой улыбке.
  - Что ж, была одна задумка, но это скорее авантюра, нежели работа, - он лукаво прищурился. - Ты не любишь такие вещи.
  - Не люблю, - на всякий случай согласилась Ле. - Я обычно хочу видеть какой-то смысл в действиях, но ты прав, я действительно засиделась дома, и знаю тебя, ты же не предложишь убивать невинных младенцев.
  Скай улыбнулся так, что видны были все тридцать два зуба.
  - Нет, милочка, мы убиваем только плохих дядечек и тетечек, но если серьезно ... - он наклонился вперед. - Это арена!
  - Что?!
  - Есть одно замечательное место, где небольшие отряды бьются друг с другом за награду. А награда, я тебе скажу, крайне неплоха. Туда приезжают сильнейшие, практически легенды. И они участвуют в боях наравне с остальными. Бьются все независимо от рас. Получить приглашение туда могут, как ты понимаешь, далеко не все. Но если ты покажешь себя, тебе откроются совершенно новые пути.
  - Это какие же? - с сомнением прищурилась жрица.
  - Как я узнал - нам сильно повезло, что мы попали в отряд к Престолу Гроз, и по слухам мы были, так сказать, пушечным мясом, никто не верил, что мы сможем победить Лей-Шэнь, следом за нами уже шел элитный отряд, который и получил бы всю награду и славу. Ты не задумывалась, почему основное время мы проводим в гарнизонах и в боях с Ордой? А у кого-то - освоение новых земель, победы над неизвестными существами, слава и награда, вписанные в века? Арена дает доступ к таким отрядам. Точнее к связям с такими отрядами. Кстати, я так полагаю, ранг тебе присвоили?
  - Присвоили... - на поясе жрицы блеснул золотой голубь, - двадцать третий...
  - Ничего себе. Так ты вообще можешь сидеть на попе и ничего не делать.
  - Я похожа на человека, способного сидеть на месте?
  - Но ты ж сидела в Болотине целый год.
  Хотелось по-детски показать язык, но Ле сдержалась. Скай прекрасно знал, что Гаррош и его приспешники представляли опасность для всех не только в Калимдоре. И Ле не просто так находилась в Болотине почти год, ее родине угрожала близость к границам Орды.
  - Если ты будешь с нами, это даст неплохие шансы на то, чтобы не пролететь в первом же бою, - задумчиво выдал Скай.
  - У тебя упала самооценка? - подколола друга девушка.
  - Нет, я просто слышал про чудовищ, которые участвуют в поединках, слышал, даже короли и вожди Орды иногда... заглядывают.
  - Вот только этого не хватало! И когда начинается эта ваша мальчишеская войнушка?
  - В разгар лета, но учти, милочка, там гибнут люди, это не просто арена, слабым там не место, если ты согласна, я буду в Стальгорне через месяц.
  - Мне надо узнать о планах о графини.
  - Тогда пришли мне весточку, адрес я тебе сообщу, как доберусь.
  На том и порешили. Время, пролетевшее незаметно, теперь подгоняло жрицу к грифонам, иначе очередь бы ей пришлось занимать заново. Ровно в полдень птица, взмыв над посадочной площадкой Стальгорна и преодолев узкие коридоры, устремилась к ее родине - Болотистым землям.
  Глава 6
  Домой
  Перелет был, мягко говоря, тяжелым. При всем желании, магией, даже элементарной, пользоваться было нельзя, это могло вспугнуть грифона, ведь он не относился к боевым птицам, а лишь курсировал между двумя "гнездами".
  А погода над расположенной высоко в горах, не сильно благодатной местностью, кою облюбовали дворфы и гномы, была против наездницы. Шквалистый ледяной ветер, острый, как нож, лед, совсем не похожий на сказочные снежинки, что кружат в танце там, далеко внизу, даже сквозь многослойную одежду он ранил кожу Ле.
   Когда тень грифона заскользила по склонам гор, спускаясь к родному теплому морю, девушка уже не верила, что доберется живой. Горячее солнце, что не было привычным ее землям, окутанным маревом болот, согрело. Мощная птица тоже "расправила крылья", и набрав скорость, устремилась к видневшемуся у самой кромки прибоя замку, волнуя траву, по которой разбегались волны подобно морским, что чуть "сборят" водную гладь в штиль.
   Змеей завился каменный тракт, ведший к самым воротам замка, по нему катились обозы, шли люди и частые в этих местах дворфы. Уже на подлете Ле, скинув капюшон, замахала показавшейся на балконе замка Симе, качнув посохом с сияющим зеленым оком в центре.
   Графиня тоже махнула рукой и скрылась внутри замка, наверняка поспешив навстречу подруге.
  Первое, что бросилось в глаза Ле, были пушки. Монстры, лоснящиеся черным металлом, заняли свои места на малых башнях, угрожающе раззявив страшные "пасти". Образ Вариана встал перед глазами, заставив сердце заныть в какой-то странной тоске. Король всегда держит слово, даже если слегка лукавит или ведет битву, в которой ему нужно выиграть, и он ее выиграл, он заставил сердце Ле биться, а мысли прятаться от воспоминаний о его руках.
   Сима обняла спрыгнувшую с грифона подругу. Графиня вся лучилась.
   - Видела?! - она сейчас напоминала девочку, которой подарили вожделенную куклу. - Это дар, понимаешь, за годы службы! - она все еще не верила своему счастью, за которое не пришлось платить ни одной медной монеты. - Даже контракт вернули с королевской печатью, представляешь?!
   Ле искренне радовалась за Симу, и за всю Болотину, и за себя, такие "подарки" давали шанс выстоять в случае нападения. Это была истинно королевская щедрость. Но она была заслужена народом ее родных мест за неустанный труд и отвагу, за то, что ограждает графиня Симанелла земли Альянса от вторжений врагов из спорных земель Нагорья Арати, а ими могут быть и Ордынцы и пособники Плети.
   - Кстати, тебе пришли с утра письмо и коробка. Свиток с присужденным рангом, видимо. Все в твоей комнате. Сейчас же прости, дорогая, мне надо еще раз проверить, все ли сделали правильно с установкой пушек! Увидимся за обедом!
   Графиня махнула рукой и поспешила к каменной лестнице, ведущей на стену.
   Ле же поторопилась к себе, очень хотелось вымыться и немного полежать, все тело почти за сутки перелета ныло, как после хорошей тренировки. О предложении Ская они успеют поговорить и за обедом.
   - Лейна! - знакомый голос заставил девушку обернуться.
   - Граф Варрик, - девушка вежливо поклонилась юноше.
   - Вам помочь? - молодой граф кинул на рюкзак и посох.
   - О, прошу, не волнуйтесь! - улыбнулась Ле. - У меня нет ничего тяжелого!
   Молодой человек погрустнел. И Ле стало жаль его первую влюбленность. Сейчас, глядя на Варрика, девушка вдруг осознала простую вещь, что если бы вдруг судьба дала ей шанс предложить свою помощь Королю, а он ее отверг, у нее бы было такое же выражение лица.
   - Но если для вас не будет затруднительным помочь с посохом и плащом, я буду весьма признательна.
   Варрик засиял точь-в-точь, как его мать пару минут назад. Парень, аккуратно придерживая, помог Ле снять плащ и, легко перехватив посох и рюкзак, уступая дорогу жрице, проследовал за ней, идущей лишь налегке, в ее покои. Возле дверей он застыл, ожидая, пока Ле заберет вещи, в комнаты девушки Варрик входить не решился. Юноша был воспитан и благороден, как и его отец. Сима часто говорила о графе, которого сын к сожалению не помнил. Графиня вспоминала его с такой теплотой и грустью, что сердце щемило от потери у самой Ле, хотя она супруга Симы тоже не застала и знакома была лишь с изображением на картинах и тем, как отзывались о графе солдаты и крестьяне. Худого о нем не говорили.
   - Вы присоединитесь к нам за обедом? - поинтересовался юный граф.
   - Да, конечно. Благодарю за вашу помощь, - Ле поклонилась.
   Варрик удалился.
   Ле же вспомнилось, что Сима проговорилась, о желании в тайне от сына в следующем месяце собрать в замке представителей аристократии и крупных арендаторов с дочерьми на выданье. Возможно, первая влюбленность графа обретет более подходящий объект.
   На кровати в покоях действительно лежал свиток с сургучной печатью и коробочка. Но печать явно королевская. Ле показалось это странным, ведь должен на присвоении проставляться оттиск кольца Великого Жреца, который извещает о сей радостной вести того, у кого на службе состоит ныне претендент.
   Удивленно хмыкнув, Ле сломала печать и развернула послание.
   "Я, так и быть, прощу в очередной раз твой побег, маленькая Ле. И то лишь потому, что есть дела, требующие моего непосредственного и немедленного участия. Но в следующую нашу встречу ничто не сможет больше спасти тебя, Лейна. А она состоится очень скоро. Пока же, прошу, береги себя. Вариан"
   Руки сами засияли магией от нахлынувших эмоций.
   О, боги! За что ей это томление?! При мысли о короле огнем растекается по телу нега.
   Ле встрепенулась, поняв, что светится уже вся, она настолько сильно реагировала на него, что слова письма заставили ее сжечь огромный запас внутренней энергии.
   Надо остановиться, перестать думать о нем. Надо начать ясно мыслить!
   Девушка сбросила оцепенение и позвонила в колокольчик слугам. Через полчаса ее ванна была готова, и она, поблагодарив девушек и отказавшись от их помощи, погрузилась в горячую воду. А еще через час она уже чинно восседала за обеденным столом вместе с Симой, Варриком, капитаном Роджесом, начальником охраны замка Симы. Тугая коса, скромный наряд и совершенно нескромные мысли, которые из головы никак хотели уходить и напоминали строй солдат, печатающих шаг нескончаемой колонной, заставляя ее вздрагивать и краснеть от собственных переживаний.
   Сима, глядя на подругу, хмыкнула, но ничего не сказала, а Роджес с Варриком вряд ли что-то заметили в поведении жрицы необычного.
   Ле успокаивала себя лишь тем, что король далеко, однако, она еще больше захотела воспользоваться предложением Ская, чтобы быть еще дальше от столицы, хотя куда уже дальше?!
   В коробочке была нашивка ранга, но Ле постеснялась ее крепить к одежде. Ведь она не собиралась пользоваться пока своим новым рангом. А в крепости все и так были в курсе событий, многие кланялись и поздравляли молодую жрицу.
   Капитан Роджес и граф заспорили о том, сколько и каких ядер надо закупить для пушек, а Ле, подождав пока графиня насытится, начала разговор.
   - Хорошо ли вы добрались?
   - Ой, - Сима махнула рукой, - ненавижу летать, ты знаешь. Но с погодой повезло больше, чем тебе. А то бы, чувствую, лежать нам с Варриком с хорошей простудой.
   - Верховный Жрец говорил, что пришлет в крепость практиканта. Он прибыл? - поинтересовалась Ле.
   - Да, он уже тут. Молодой лекарь-жрец дворф, он, мне кажется, пытается совратить всех молоденьких служанок, те от него просто млеют, - грозно сдвинула брови графиня. - Ну, хоть ссадины и ожоги может залечить, которые из-за него прислуга и получает, пытаясь либо убежать, либо чрезмерно кокетничая.
   Ле улыбнулась. Дворфы слыли своей... любвеобильностью. Но умели они и за свои поступки отвечать. И очень еще молодые дворфы любили проказничать, совершенно без задней мысли. Посему жрица не волновалась за сохранность молодых прислужниц и их честь. Практикантам запрещалось даже думать о противоположном поле и выпивке до получения разрешения на работу.
   - Нужна ли я крепости или вам, графиня, в ближайшее время? - задала так интересовавший ее вопрос Ле.
   - Пока этот дармо... жрец тут, и пока на границах все чисто, пара-тройка месяцев у тебя есть. А что ты задумала?
   Ле улыбнулась.
   - Я встретила Скайлара в Стальгоне, и он предложил мне поучаствовать в одном предприятии. А я чувствую, что засиделась в покое и благополучии, уже пыль пора стряхивать. Прошу отпустить меня на два месяца, графиня.
   - И что же это за предприятие такое, что ты так заинтересовалась?! Слышала я мельком, что паладин Скай промышляет... - графиня замерла с ложкой у рта, - ареной! Лейна, ты с ума сошла?! - в комнате повисла многозначительная тишина.
   Капитан Роджес и Варрик поочередно переводили взгляд с Ле на графиню и обратно.
   - Нет, вы представляете, уважаемые, она собралась на арену! - возмутилась Сима, отшвырнув столовый прибор, который со звоном шлепнулся в тарелочку с недоеденной похлебкой. - Тебе тут войны мало?
   - Это была просьба друга. Ему в его продвижении это поможет. Да и рисковать я не намерена, - попыталась успокоить Ле свою графиню.
   - Рисковать не намерена? Ле, не глупи. Там погибают. Я знаю, ты - сильная жрица, но это неоправданный риск. Есть другие способы размяться, - возмущенно сложила руки на груди Сима. - Сходи на мост Тора, сразу набегут желающие махать железками и магией. Но это, хотя бы, не так опасно и не так далеко от дома!
   Выговорившись, графиня уставилась на Ле, сверля подобно буру гномов, взглядом подругу, а потом махнула рукой:
   - Я дала тебе слишком много свободы! Только попробуй пострадать, Ле! Ты знаешь, я страшна в гневе! И Гурубаши, куда тебя скорее всего Скай и потащит, я разнесу! Я туда лично все эти демоновы пять пушек притащу, клянусь!
   - Благодарю, графиня, - Ле склонила голову в вежливом поклоне и украдкой посмотрела на мужчин. Роджес был возмущен, а Варрик был бледен и с негодованием взирал на мать, давшую добро сошедшей с ума жрице.
   - Матушка, - не выдержал юный отпрыск Симы, - вы не можете отпустить Лейну, это слишком опасно и безрассудно!
   - Я это понимаю, мальчик мой, но помимо того, что Лейна - жрица моего замка, находящаяся в данный момент в ранге епископа, а, значит, приказывать ей в условиях мирного времени я не могу, важнее то, что она - моя подруга, и раз она хочет, и в данный момент не требуется ее мастерство - удержать ее я не могу тоже.
   - Благодарю, графиня! - еще раз поклонилась Ле.
   - Но ты помнишь, что я сказала, а я свое слово держу! - пригрозила пальцем Сима и, опрокинув остатки вина из высокого кубка, вышла из-за стола.
   Ле же, насладившись ужином уважаемого повара Райкота, пошла к себе собирать вещи, она хотела погостить дома, а потом ей предстояло приключение. А их в ее жизни со времен Престола Гроз не было. Тут, правда, Ле себя одернула. Были! Штормград ей предоставил весь возможный спектр приключений, да такой, что до сих пор сжимается сердце от желания их повторить.
   Списавшись через неделю со Скаем, они договорились встретиться в Стальгоне через месяц и вместе отправиться в Тернистую Долину.
  Глава 7
  Ночь
  Месяц пролетел, как один день. Ферма отца находилась недалеко от крепости и Ле не отказывала себе в удовольствии частенько навещать графиню, заодно привозя малышей - детей сестры Никаны, ведь в замок захаживали по дороге в Стальгорн клоуны, сказочники и менестрели, и дети с широко открытыми, сияющими от восторга глазами смотрели маленькие представления или слушали в кругу такой же ребятни сказки и песни о далеких странах, эльфах, страшных драконах, огненных гончих. Да и взрослые, особенно те, кто дальше границ Болотины никогда не выезжал, не отставали по блеску в глазах от детей.
   И вот до отлета оставалось совсем немного, приближался тот самый прием, на который так рассчитывала графиня. И хоть жрица хотела провести оставшееся время с семьей, Сима, встав в позу обиженной хозяйки, все-таки уговорила Ле посетить громкое по меркам Болотины мероприятие. Уж очень графине хотелось не только найти невесту сыну, но и похвастаться рангом своей жрицы.
   Бал был назначен на последний день праздника Летнего Солнцеворота, на утро же Ле предстояло отбыть в Стальгорн, посему девушка согласилась присутствовать на официальной части, чтобы потом успеть отоспаться перед суточным перелетом. Заодно попросив графиню никому о планах жрицы не говорить. Те, кто знали Ле не по слухам, будут переживать, а тем, кто не был с ней знаком - не поймут ее мотивов. Она сама- то с трудом их находила. Ведь дело было не только в магии, но и Короле.
   Прием получился роскошным, что было удивительно для Симанеллы, графиня не особо любила сорить деньгами на подобные вещи. Но приглашенные ею аристократы с семьями, чьи фамильные древа пестрели знаменитыми предками, требовали от хозяйки замка соответствующего отношения.
   Ле привычно стояла по левую руку от графини, принимая поклоны и кланяясь в ответ - получала поздравления по поводу ранга жрицы от прибывших в основном Сима, это было в порядке вещей. И все же пара приятных моментов присутствовала. Во-первых, молодой Варрик, слава богам, был вовлечен в танцы стайкой молоденьких аристократок, а во-вторых, с графом из Сумеречного Леса прибыл Аллоир.
  Они были знакомы еще со времен первого посещения Ле Ордена Света, и были дружны, ведь судьба часто сводила их и в битвах с Ордой и в приключениях.
   Полукровка по происхождению, Аллоир обладал внешностью ночнорожденного, и многих этим ставил в тупик: прекрасный и спокойный он вдруг расплывался в широкой улыбке, шутил и подкалывал, а это было не свойственно величественным эльфам. Собеседники его долго еще не могли прийти в себя, находясь под впечатлением от его обманчивой внешности. Аллоир, как и Ле, много путешествовал, но сейчас, благодаря протекции тестя и своим заслугам, осел в Даркшире на должности представителя Ордена, несущего Свет в это мрачноватое место.
   - Мышка! Давно же мы с тобой не виделись! - он улыбнулся и обнял девушку.
   - И не говори, Алл! - Ле прижалась к жилистому, высокому мужчине с голубым каскадом волос за спиной. - Как Мауша, как Ителик?
   Супруга и сын были гордостью жреца и причиной постоянных опасений, уж очень красива была Мауша, по прозвищу Летняя Стужа. Эльфийка была великолепна, "знойная красотка" кидали ей вслед поклонники и завистники, она же всем отвечала холодным отказом, оттого и получила свое прозвище. И лишь Аллоиру открыла она свое сердце, лишь ему даровала сына, в котором крепли день ото дня зачатки сильного друида.
   - Хорошо все! - мужчина улыбнулся. - Ждем дочку.
   - Поздравляю! Поздравляю! - Ле опять обняла эльфа.
   -Двадцать третий! Наслышан! И не скажу, что удивлен, - кивнул Алл на птичку на поясе Ле. - Сама-то как? Я-то надеялся поздравить тебя и с чем-то не менее важным! Неужто, никто сердца твоего не затронул? - жрец присел на парапет на огромном балконе, опоясывающем одну из крепостных башен.
   Со стороны замка на Алла падал свет фонарей, а за спиной эльфа вставала над морем огромная луна, и звезды бежали от ее белого огня в разные стороны. Сама же круглолицая ткала по водной глади белый ковер, покачивающийся на волнах. Легкий теплый ветерок принес запах пионов, и Ле почувствовала, как сердце заходится - не умеет она врать. И есть тот, кто сердце ее затронул, тот, от кого она убегала во снах целый месяц. Тот, чье письмо хранилось в запертом сундучке. И девушка мысленно давала себе по рукам при желании его перечитать, хотя и так помнила каждую строчку и завиток. Грустная улыбка скользнула по губам
   - Ты знаешь, я - одиночка.
   - Нет, я знаю, что ты сама выстроила вокруг себя стены похлеще Шторградских после гибели Ставроса, - друг вздохнул. - Не кори себя! В том, что случилось, нет твоей вины, Ле. Ты тогда сделала невозможное, - на мгновение лицо его стало суровым. - Ладно! Не будем о грустном! Кстати, не желает ли уважаемая жрица вина?
   - Не отказалась бы, - Ле кивнула.
   Алл коснулся губами ее лба, для него это было выражение тепла и дружеского участия, и, заявив, чтобы дама подождала его здесь, отправился за напитком.
   - Если бы я не знал, что жрец Аллоир давно и благополучно женат и под каблуком у жены, я бы бросил ему вызов, - тихий голос за спиной заставил Ле задрожать так, что звезды посыпались с небес, а луна поспешно спряталась за тучку, так удачно проплывавшую мимо.
   Большие горячие ладони легли на ее плечи и не дали развернуться к тому, чей образ преследовал девушку в сладчайших из снов.
   - Ваше Величество, - она попыталась присесть в положенном реверансе, хоть и стоя спиной к важному собеседнику.
   - Вариан... - мягко сказали ей на ухо, и горячие губы короля чуть прихватили белую раковинку, оказавшуюся вдруг жутко чувствительной, от прикосновения к ней по всему телу побежал огонь.
   - Вариан, - выдохнула завороженная его нежностью Ле. Мир перед глазами подрагивал, и лишь мысль о скором возвращении друга вернула ее к реальности.
   - Аллоир сейчас вернется... - едва смогла выговорить жрица.
   Сильные руки мягко развернули жрицу к королю.
   Он был одет в простую грубой ткани рубашку и штаны. Волосы собраны в косу. От него шел жар. Поднеси руки и можно греться, как о пламя костра. И Ле не удержалась и поднесла, положив ладони на могучую грудь. И там, под ладонью, сердце его забилось сильнее.
   Вариан прижал к себе девушку и сделал шаг в тень от колонны, увлекая ее за собой.
   - Я должна... - Ле попыталась скинуть наваждение, ей было неудобно перед Аллом, но губы короля были неумолимы, и противостоять его силе она не умела.
   - Никто не должен знать, что я здесь, - прошептал мужчина.
   - Да, мой король.
   - Буду ждать тебя у кузни, - его дыхание опалило ее лоб, выжигая воспоминания о мимолетном касании губ Алла.
  Король ведь не ревнует?! Это же невозможно?
  Объятия разжались, и Вариан чуть подтолкнул жрицу к парапету, откуда пару мгновений назад забрал.
   В этот момент на балкон шагнул Алл с двумя бокалами полными ароматного гномьего вина. Ле не успела еще стереть с лица блаженство и радость, посему жрец удивленно застыл.
   - Все хорошо?
   - Д-да! - Ле почувствовала, что заливается краской смущения. Бросив быстрый взгляд назад, девушка с удивлением обнаружила, что за колонной пусто, король исчез. - Друг мой, прости мою бестактность, я напишу тебе в ближайшее время, - быстро заговорила Ле, приняв один из бокалов, протянутый ей и моментально осушив. - Я ... планирую наведаться в Тернистую Долину в следующем месяце, мне предложили поучаствовать в боях на арене, и я решила не отказываться.
   Глаза Алла округлились.
   - Завтра мне вылетать, и я... мне надо собраться и выспаться. Ты простишь меня?
   - Лейна, какая арена?! Разве можно рисковать своей жизнью ради праздного любопытства зевак, Тебе! С твоими талантом и умением!
   Девушка вздохнула.
   - Меня в команду предложил Скай. Он сказал, что возможно у нас появится шанс продолжить наши приключения.
   - Так и знал, что без паладина не обошлось, только он умеет находить на свою за... простите меня все прародители, седалище неприятности. Но ты никогда не была склонна к подобному. Только не говори, что блондин сумел украсть твое сердечко?
   - Аа, нет! - однако, Ле показалось, что жрец не поверил.
   Алл, заручившись ее обещанием написать ему и попросив пересмотреть решение об участии в боях, с крайне недовольным видом отпустил девушку восвояси.
   Попрощавшись с графиней, Ле вылетела во внутренний двор замка, освещенный фонарями, и быстром шагом направилась в сторону кузни.
   Огонек в жаровне тлел, мастера следят, чтобы он никогда не угасал, а посему недалеко от наковален на коврике дремал мальчик, которому поручено следить за крохотным огоньком, что в умелых руках кузнеца превращался в страшного бога, способного творить оружие и для смерти и для жизни.
   Вокруг кузни пространство было чистым, это было необходимо для защиты от пожара, и там никого не было.
  Сердце девушки сжалось. Ей показалось вдруг, что король, там, на балконе, был видением, мороком. Она шагнула в густую тень и прижалась спиной к стене кузни, понимая, как нелепо все происходящее, как больно будет думать об этом позже, что надо будет заново переживать желание отринуть все свои принципы и оказаться в руках короля. Но тело звало, и душа стремилась к нему. И будто по взмаху руки волшебника, что вытаскивал из колпака кролика, ее мечта сбылась - Ле прижали к горячей груди. Все правильные мысли голову в тот момент покинули, оставив жрице лишь инстинкты, что даются каждой женщине при рождении.
   Когда король оторвался от ее губ, она почти застонала от разочарования.
   - Пойдем, - приказал ей шепот, и она последовала за ним, оказавшись через пару минут возле распахнутого настежь окна маленькой таверны, где имелись комнаты для постояльцев.
  Вариан легко подсадил жрицу на подоконник и сам через мгновение оказался рядом, снова припав к губам девушки.
   Ее руки, развязав тесемки ворота, стянули с короля рубашку, подарив ей радость от прикосновения, наслаждение рельефом мускулов и сеткой шрамов под пальцами. Его же руки были еще проворнее и вскоре уже ничего не мешало ему изучать ее тело и без того знакомое королю.
   Вариан не стал ждать, а Ле не стала сопротивляться или жеманничать. Она хотела его не меньше, чем он ее. Оттого слияние их было сильным и страстным. Оттого и итог был закономерен - тяжело дыша, сжимая друг друга в объятиях, они замерли, переживая экстаз один на двоих.
   - Через пять дней ты должна быть в столице! - его шепот разогнал хрупкую дымку счастья, окутавшую Ле. - Через пять дней ты должна быть в моей постели!
   В темноте комнаты она с трудом различала очертания его лица, но знала, чувствовала, что сейчас ей отдали приказ. Приказ, который она не может исполнить.
   Ле заскользила губами по его лицу, нежно и легко целуя. Пальцы спрятались в густой гриве, разметавшейся по плечам воина, когда она сорвала ремешок, удерживавший косу. Губы коснулись застарелых шрамов, пересекавших его лицо.
  Она не будет любовницей короля! Это ее окончательное решение!
   - Моя маленькая Ле, - Вариану и в голову не могло прийти, что ее поцелуи - прощание, и он, наверняка решив, что она не ослушается, припал к ней снова.
   За окном луна, прогнав облачко, снова воцарилась королевою на темном небосводе. Из зала приемов еще доносилась музыка, журчала река, пахло влагой, стрекотали кузнечики. А Ле и Король были заняты: он хотел насытиться ею на пять дней, а она - на всю жизнь.
  Глава 8
  Проигрыш и победа
  
  - Ну и жара! - Скай обмахивался широким и круглым, похожим на тарелку, листом какого-то местного растения, развалившись на стуле в небольшой таверне в ожидании заказанной еды. Высокий, симпатичный паладин был обнажен по пояс, и с собранными в хвост волосами на затылке, бисеринками пота, поблескивающими на бронзовой от загара коже, под которой бугрились мышцы, заставлял местных представительниц женского пола от людей до гоблинш постреливать глазками в его сторону и мечтательно вздыхать.
   Ле поблагодарила официантку, споро расставившую перед ними снедь и напитки, и, конечно же, не удержавшуюся от озорного взгляда на Ская.
   Перекинув косу через плечо, девушка с наслаждением приложилась к большой кружке, наполненной до краев прохладным и чуть кисловатым соком иводы - единственным спасением в такую жару.
   Климат и погода здешних мест способствовали тому, что весь небольшой гардероб жрицы, состоявший из пары длинных туник и пары же тонких брюк, висел на Ле, как на вешалке у швеи, ибо сопутствующие сему пеклу отсутствие чувства голода и желание постоянно пить заставили пару лишних килограммов, с таким трудом "наращенных" маминой кухней, слететь в первую же неделю.
   Пиратская Бухта оказалась именно такой, какой ее себе Ле и представляла по рассказам своего попутчика.
   Рукотворная деревянная набережная в несколько этажей высотой с нагромождением домиков, магазинчиков, небольших складов, таверн, гостиниц, шум океана под самыми ногами, запах рыбы и водорослей. Ордынцы. Да, как и представителей Альянса, их тут было не мало. И все независимо от расы и фракции кормили здесь мошкару ради одного - надежды победить в схватке на огромной каменной Арене Гурубаши.
   Гиганты - орки, таурены с украшенными символами и кольцами рогами, высокие тролли, маленькие и юркие, безумно опасные гоблины, надменные кровавые эльфы, мохнатые добродушные пандарены, изящные ночные эльфы, так похожие на людей, но так отличающиеся от них воргены, словоохотливые гномы, любящие выпить дворфы и, конечно же, люди.
  Сильные и слабые, снаряженные в невиданные даже Ле доспехи и оружие, и пришедшие сюда с простым мечом деревенского кузнеца. Удивительно талантливые и крайне бестолковые. Только ищущие свой путь и уже обретшие себя.
   Ле никогда до этого времени не сражалась на аренах, здесь ее роль была сложнее и проще одновременно. Ведь если на полях сражений план был один - выжить, добиться, добить, то здесь помимо необходимости остаться в живых важное значение имело и то, как победить: виртуозность и даже некая показушность были иногда подчас важнее скорости и точности. Ведь толпе надо угодить.
   - Все надо делать красиво! - бубнил назидательно Скай.
   Команда падалина состояла из пяти членов: Ле, отвечавшая за лечение, сам Скай, Роттар - маг льда, человек, молчаливый, замкнутый, серьезный (он был крайне неприятным соперником, и, похоже, многие тут его знали именно в таком качестве и сторонились), Давриш - ночной эльф - охотник с питомцем, огромным летающим змеем, который никого ближе пяти шагов к хозяину не подпускал, и Алликай - гном, разбойник.
   Алик с Роттаром были два сапога пара, даже пили вместе, молча за одним столом, и мало кому хотелось потревожить эту парочку в момент, когда они методично осушали кружку за кружкой.
   Увидев первый раз Ле, гном сплюнул и ушел, Роттар же подозрительно долго изучал девушку, улыбки и "приплясывания" Ская его не брали.
   Первый пробный бой был не особо удачным. Никто не пострадал из ее команды, и противник был побежден, но жрица уходила с поля боя, тяжело опираясь на посох. Время, проведенное вне полей сражения, сгладило остроту восприятия. Она уходила из-под удара противника в последний момент, полагаясь лишь на интуицию, а когда потерявший компаньонов кровавый эльф решил по максимуму навредить жрице, и над ее головой засиял щит Ская, Ле ощутила себя пятилетней девочкой, маленькой, беззащитной. И никчемной!
   После боя, когда на Пиратскую Бухту опустилась ночь, девушка села на пристани, свесив ноги, и разрешила себе ненадолго предаться унынию. Особенно сильно этому способствовал запах пионов, откуда-то его приносил ветер, напоминая о короле. И о том, как скоротечна их жизнь. Ведь где-то там Вариан тоже может вести бой. Король всегда в авангарде своей армии, всегда с мечом. И будь он сейчас там, среди врагов, смогла бы она достойно защитить его?! Ведь он не просто мужчина, о котором так поет и плачет сердце, он - нечто большое. Он - олицетворение души своего народа, способного встать и бороться.
   Мелькнул силуэт, и, не глядя на девушку, на настил набережной опустился маг, и так же не глядя, протянул ей кружку, полную эля. Ле не стала отказываться.
   - Когда бьешься за жизнь, за честь, за свой народ - это другое. Это цель. Потому ты так оплошала сегодня, - его низкий рокочущий голос не соответствовал весьма субтильной фигуре. - Ты, привыкшая к иным боям, воспринимаешь это как игру. Но это не игра. Здесь ты можешь умереть так же, как и там. Хотя в одном ты права, думая, что смерть будет бесполезной, потому что нет тут цели. Благородной и достойной, - он замолчал, наблюдая за волнами бьющимися о сваи, удерживающие город. - Ты дала слово, маленькая жрица, сдержи его и больше никогда не появляйся здесь. Лучше умереть там, в сражении, за нечто более важное, чем деньги и мечты, которым возможно и не суждено сбыться.
   Он вдруг повернулся и посмотрел на нее глазами, так похожими на стихию, которой повелевал, кажется, в жизни его было достаточно боли, чтобы превратить самого мага в лед.
   - Лейна - редкое имя. Я помню одного Ллейна, Короля Ллейна Ринна. Я был малышом, когда его убили.
   В голове девушки яркой картинкой вспыхнул образ сына этого знаменитого властителя.
   - Он сражался за свой народ. Как и ты. Хорошо, что ты - не Ринн, все Ринны кончают плохо, - мужчина горько усмехнулся и, хлопнув себя по коленке, поднялся и удалился, оставив Ле в полном замешательстве глядеть в черную бездну, плещущуюся под ногами.
   ***
   День, когда им пришлось биться трое на трое, был жарким. Воздух будто выгорел, дышать было тяжело, песок и пыль, витавшие над ареной, не сбивали даже вода и кровь. Топот тысяч ног и вопли сотен глоток создавали страшную какофонию.
   Она, Роттар и Алик - против огромного таурена - воина, орка- шамана и таурена - друида. И это было страшно!
  Таурен-воин, закутанный в тряпье, с огромным топором был точно гномовская машина смерти, и лишь проворство Алика и сметливость мага не давали ему подойти достаточно близко. Ле пыталась заставить себя выйти из состояния полной защиты, в которую погружала ее паника, но любой намек на заклинание по кому-то из врагов сдувало ветром от блестящего лезвия, проносившегося мимо.
   Она знала, что основной удар придется по ней. Глаза воина горели огнем азарта, и в какой-то момент Ле подумалось, что он уже не чувствует себя на арене. Он был среди тех, кто бился в зеленых степях Мулгора, тот, кто касался рукой облаков, стоя на Громовом Утесе, тот, кто вышел вместе с Альянсом против Плети и короля Лича.
   Лезвие пронеслось в сантиметре от жрицы, разбивая щит, заставляя отпрянуть. Глаза успели выхватить картину, как на другом конце арены на мгновение застыли ее спутники, Тихий вздох прошелся по толпе.
   Она читала о великом гладиаторе Ло"Гоше. Вариан даже с расколотой душой был воином, а Ле - часть его армии. И даже здесь, где для нее нет цели, она будет до последнего биться за честь людей, свою честь, и за жизнь, как бился он.
   Руки вспыхнули магией. Нежное перышко зависло в воздухе. Ее дар даст лишь мгновение, когда огромный противник перед ней застынет с ужасом в глазах, а свет пера окутает, унося жрицу на невероятной скорости в сторону от несущего гибель лезвия, и от пришедшего на помощь соратнику шамана.
   Ле скинула, сковавший душу страх. Сила окутала ее, призвав уродливую сущность, что атаковала шамана. Щит засиял. Новое перо и новый забег по самому краю арену. Эта игра продолжалась долго. Она дала время разбойнику и магу вывести из строя лекаря-друида. Но сама уже была на последнем издыхании. В какой-то момент Ле показалось, что она не успеет уйти от заклинания шамана, но орк вдруг замер и рухнул на колени, маленький разбойник с широкой ухмылкой оказался за его спиной, и оба ее спутника направили все силы на огромного таурена.
   Воин топнул огромным копытом так, что по земле пробежала дрожь и, заревев, рванулся к магу. Ле едва успела дотянуться до Роттара магией, щит лопнул от удара, но сила взрыва была такова, что досталось самому воину. К тому времени со стороны шамана, пришедшего в себя, уже летели в сторону мага новые заклинания. Ле рванулась ему наперерез. Они встретились на середине арены. Магический удар сшиб девушку с ног, а острый клинок полетел в самое ее сердце. Толпа сверху замерла. Это было за границей сознания - щит и кувырок назад. Встретившиеся силы заклинания жрицы и металла огласили воздух скрежетом.
   Небесный огонь окутал шамана, а тьма потекла по пальцам Ле. Когда твоя душа светла, ее тяжко призвать. Но горло раздирает крик, и шаман падает на колени, обхватив голову руками и сжавшись от ужаса. Ненадолго, но этого достаточно. Ле, одаривая Роттара крыльями, выдергивает его из рук дорвавшегося до добычи таурена, перенося все еще не могущего скинуть оцепенение, человека к ней.
   - Лед! - захрипела Ле.
   То, что оттачивается магами в бою, сработало беспрекословно. Тело Роттара вросло в ледяную глыбу, которая и приняла на себя сильнейшие удары противников, спасая магу жизнь и дав Ле возможность отступить, а Алику наоборот приблизиться. Они с разбойником, не сговариваясь, ударили по шаману. А разлетевшийся лед принес от мага заклинание, доставшее, но, на радость толпе, не добившее шамана.
   Арена взорвалась ревом и топотом.
   Трое уцелевших, но едва державшихся на ногах от усталости, представителей Альянса смотрели на воина, который не выглядел запыхавшимся, испуганным и уж тем более сломленным.
   - Я удивлен. Не каждый день встречаются такие соперники! - его голос был похож на гул горной реки.
   - Достойные воины должны сражаться с достойными, - а вот этот голос за спиной Ле заставил девушку вспыхнуть.
   По песку арены под громогласный рев толпы шел Вариан Ринн. Для одних он был Королем Штормграда, соратником, союзником, для других - врагом, но даже враги не сомневались в его доблести и силе воина.
   Он на фоне огромного таурена не казался таким маленьким, как Ле и ее спутники.
   - Хочешь ли размяться, Вождь? - лицо Вариана было спокойным, без тени враждебности.
   - С радостью, Король!
   - Бейн! - крик сотен голосов взорвал арену.
   - Ринн! - вторили ему другие
   Два Короля, обменявшись положенными поклонами, рванулись друг к другу. В руках Вариана засиял солнцем Шаламейн.
   Это была потрясающая схватка. Такой силы и изящества, красоты, несущей смерть, Ле еще не доводилось видеть. Противники не старались нанести друг другу ран или увечий, скорее это было представление, в котором каждый показывал свою силу и сноровку, опыт и интуицию. И не раз дивный клинок Короля Штормграда застывал на расстоянии волоса от Бейна, и не раз его топор мог достать Короля. Все понимали это. Но то была дивная пляска смерти. И за ней стоило наблюдать. В конце концов, оба замерли в боевых стойках, глубоко дыша.
   - Благодарю! - Бейн Кровавое Копыто чуть поклонился.
   Король тоже чуть склонил голову.
   - Признаю победу за моими соперниками! - могучий вождь тауренов ухмыльнулся, поднял топор в небо, и толпа с трибун одобрительно взвыла: все понимали, что таурен даже в одиночку смел бы троих уставших врагов.
   А вот Ле решила, что пора делать ноги. Быстро! Сейчас!
  Девушка начала медленно отступать к выходу. Однако судьба решила, что возможности побега жрица исчерпала. И король, кивнув таурену, развернулся и пошел прямо к ней. Ле же разумно предположила, что бежать спиной неудобно, и повернувшись к выходу лицом таким же скорым шагом направилась к огромным воротам, чувствуя спиной обжигающий взгляд Короля.
   За пределами арены стояли королевские телохранители, маги и Скай с широкой улыбкой, но с легким налетом недоумения.
   Ле затормозила и, вздохнув, повернулась к шедшему сзади королю
   - Чего ты хотела добиться? - рывок за локоть и полный ярости взгляд.
   Ле ждала удара, но король лишь сильнее сжал ее руку.
   - Ответь мне!
   - Что я сделала такого, чем заслужила твою злость?
   - Ты чуть не угробила себя!
   - Я исполняла свой долг, долг жрицы. Спасать людей - моя обязанность.
   - Обязанность мужчины отдать жизнь за дорогих людей, если потребуется! Обязанность Короля и воина отдать все за свой народ! Обязанность его женщины быть опорой ему и его силой! А ты лезешь в битву на арене? Скажи мне, люди, которые идут сюда, осознают, что они могут получить в итоге далеко не славу?! Ты ведешь себя, как ребенок! Демоны все побери, я не могу думать о чем-то другом, когда ты мотаешься по свету и влезаешь в неприятности! Почему тебе не сиделось в графстве? - рявкнул он.
   - Потому что я свободна от обязательств и вольна делать то, что считаю нужным!
   Ох, зря она это сказала! Вариан впал в неописуемую ярость, она просто лилась из него. Даже телохранители чуть отступили. Рванув ее к себе и приблизив к самому своему лицу ее лицо, он прошипел: "Тогда, я знаю место, где меня вполне устроит выполнение твоих обязательств". Перекинув ее через плечо, он направился к магу, который в считанные секунды сотворил портал. Единственное, что успела заметить Ле во всем этом кошмаре - абсолютно круглые глаза Ская.
   Трепыхаться бесполезно, он куда сильнее, и тем более он пребывал в таком бешенстве, что лучше было его не дразнить.
   Появились они во внутреннем дворе дворца. Ринн молча направился куда-то, совершенно не смущаясь того, что девушка повисла на его плече, пинком открыл дверь той самой спальни, где она когда-то пережила такие замечательные моменты, и швырнул ее кровать.
   Секунда, и Ле была на ногах с другой стороны постели... У нее был козырь в рукаве - камень возвращения, который ей вручил Скай, он вернет туда, где жрица была большее количество времени за последние сутки. По крайней мере, настроен он был именно так. А значит, дорога к отряду ей не перекрыта. Вряд ли Король простит такой наглый побег, а посему это их последняя встреча. Для активации камня нужно было время - пара минут. Но пока Король здесь - это крайне затруднительно, однако, оставаться здесь, в его покоях, она не собиралась. Слишком долго она себя успокаивала после его... Их...
   Хмуро посмотрев на Вариана, она подошла к балконной двери и вышла на воздух. Огромная терраса, увитая диким виноградом, выглядела очень уютно, если бы Ле могла заметить все это, но ярость и страх бурлили в ней, застилая пеленой глаза. Сложив руки на груди, она смотрела на горизонт, который в послеобеденном мареве чуть колыхался, как отражение в реке. Вариан остался в комнате. Что ж, отличный момент! Девушка вынула камень из кармашка туники. Активировать - это расположить пять пальцев правой руки по лучам звезды.
   - Ты так хочешь уйти? - голос над самым ухом. Да, как он так делает?! - Я знаю, что такое камень возвращения, Лейна, - его руки осторожно сжали ее плечи.
   Девушка судорожно вздохнула. Стоило ей оказаться в радиусе действия его властности, как все решения давались с трудом и вызывали жуткие сомнения. Пожалуй, Андуину стоит памятник поставить за то, что он пытается противостоять отцу.
   А потом... Лейна сама не поняла, как так получилось. Но развернувшись, она, обхватив руками его шею, потянула на себя, а он подчинился. Она приникла к его губам в поцелуе, вложив всю нежность, все одиночество и тоску, всю страсть, которую сдерживала, всю боль от того, что не может быть рядом с ним. Легкая туника на шнурке упала к ее ногам, она сама развязала тесемки. Девушка стояла перед ним почти нагая, только тонкая сорочка, ничего не скрывавшая, защищала ее от солнечного жара и его взгляда.
   Почему-то в голове промелькнула усмешка- мысль о том, что вот вам и королевский доспех, его не снять одному. Однако Король и не собирался этого делать. Подхватив, он усадил ее на низкий каменный столик, под его руками тонкая ткань сорочки разлетелась на лоскутки, и Король припал к ее груди, Лейна охнула, выгнулась дугой и обхватила ногами его талию, холод металла приятно холодил кожу, и через секунду он был в ней. Они забыли обо всем, кроме того, что надо двигаться и дышать.
   Никогда Лейна не думала, что поступит так.
   - Я, кажется, влюбилась...- прошептала девушка, закрыв глаза и откинув голову.
   Король рванул на себя податливое тело и впился в ее губы. Голова закружилась. Лейна крепче вцепилась в него. У нее даже не было сил себя ругать за все то, что она сейчас позволила, и чему инициатором была сама. Его присутствие будило в ней женщину, настоящую.
   Он подхватил девушку на руки и понес в спальню, где аккуратно положив на кровать, сел рядом. Она же взяла его руку, перехватила ее двумя своими и прижала к губам, нежно гладя пальцами огрубевшую кожу, целуя, щекоча своим дыханием.
   Он осторожно коснулся ее лица.
   - Я доверяю тебе, Лейна и хочу, чтобы ты пообещала, что когда я вернусь - ты будешь здесь.
   - Я обещаю тебе, Вариан.
   Он провел пальцем по ее губам, встал и покинул комнату, не взяв камень. Значит, действительно доверял. Завернувшись в легкое покрывало, девушка засмотрелась в окно и незаметно для себя уснула.
   Проснулась она от тихого гула голосов, доносившегося из библиотеки-кабинета. В комнате уже царили сумерки, хотя закат победно алел за окном. Тихо подойдя к двери, Ле прижалась к ней щекой.
   - Я не понимаю, Вариан, ты хочешь развязать новую войну с дворянами? Они не потерпят безродную на троне. Даже если на ее стороне будет Орден, но в Ордене тоже полно дворян. Я не думаю, что ты хочешь для девочки судьбу Тиффин.
   - Что ты предлагаешь?
   - Оставь ее своей любовницей, это поймут все. Король тоже человек, в конце концов. У нее будет все, что надо...
   - Кроме законного мужа, кроме законных детей, кроме статуса, который ей полагается. В ней огня больше, чем я видел в ком-либо. И она прекрасно владеет магией. Я видел ее в битве с Бейном. Жрец защиты выдержал удары прирожденного воина и гладиатора. - король стукнул кулаком по столу. - Я не могу потерять ее.
   - Но если все будет, так как ты решил, что станет с Андуином, если у вас появятся дети?
   - Мой сын - наследник престола. Он знает свое место и свою судьбу. И я не думаю, что в детях Лейны он будет видеть угрозу. К тому же, ты сам знаешь, он не сильно горит желанием править. Его ум - это ум жреца. Дипломата. Миротворца. Но не воина. Королевству же не помешает сильная королева, способная подхватить бразды правления, когда это необходимо. Способная дарить Свет. Это и твой Орден вознесет в глазах народа.
   - Если ее не убьют раньше, чем ты наденешь на нее корону.
   - Ты знаешь, что я не позволю и волосу упасть с ее головы.
   - Вариан, это неоправданный риск. А ты подумал, что она сама на это не пойдет?
   Больше слушать Ле не стала. Ее била дрожь. Он хочет сделать ее своей женой, королевой. Это сумасшествие! Астера прав, она не пойдет на это, ибо подвергнет риску прежде всего жизни короля и Андуина. Девушка села на краешек кровати, обхватив себя руками. Сейчас то, что было сказкой, наконец-то обратилось в реальность. Можно мечтать о прекрасном принце, но никто не даст принцу стать тебе ближе, иначе принцем он быть перестанет.
   Ее одежда висела на спинке стула у окна. Медленно, через силу зашнуровав тунику на груди и расчесав пятерней волосы, она вышла на балкон и села в кресло у самого парапета, и, как в детстве, стала считать облака, что проносились над утопающим в закате городом.
   Тихий стук отвлек девушку от невеселых мыслей.
   - Леди Лейна, вы не против, если я войду?
   Это был принц.
   Ле вскочила с кресла и поклонилась.
   - Ваше Высочество.
   - Для вас просто Андуин. Я знаю, как мой отец любит добиваться своего, в этот раз я даже рад его настойчивости.
   - О чем вы?
   - Не лукавьте! Вы же знаете, что он хочет сделать вас своей законной супругой и королевой. И я очень рад этому.
   - Теперь лукавите вы.
   - Нет. Лейна, я никогда не видел отца таким. Он вдруг обрел гармонию, и какой-то оазис покоя в своей неспокойной душе. Он, разумеется, не поменял взгляды и убеждения, но стал слушать, а это началось после знакомства с вами. И только сегодня утром я увидел то, чего не было уже давно - ярость Короля, и виной, как ни странно, опять оказались вы. И это была не просто ярость, это был страх потерять дорогого человека. Лейна, я знаю, он любил мою мать, он тосковал по ней, корил себя за то, что не уберег. Не лишайте его счастья любить и быть любимым. Он отдал Королевству все, что имел. Он заслужил счастье. И не бойтесь мнения толпы, сейчас, когда отец - абсолютный лидер, они не поднимут голов, если не захотят их лишиться. В этом вопросе я кровожаден не меньше отца. А вы, я верю, сумеете добиться расположения народа. Для них вы своя, и вы станете истинной королевой.
   - Это поставит под угрозу вашу жизнь и жизнь Вариана. Я не могу на это пойти.
   - Лейна, наши жизни и так всегда в опасности. А вот захотите ли вы попасть в этот террариум, вот в чем вопрос?!
   - Андуин! - тихий рык короля заставил вздрогнуть Ле и принца. - Я попросил проследить, чтобы леди накормили, а ты, кажется, развел философские беседы.
   - Я виноват, отец, я действительно заговорился с Лейной!
   Андуин просочился мимо отца, гневно на него смотрящего, и растворился в комнате, тихо хлопнула дверь.
   - Не знаю, что Андуин тебе сказал, но выслушай меня, Лейна. Для меня это ... Демоны! Все как в первый раз! Хотя я старше тебя, если только не в отцы гожусь, я хочу, чтобы ты разделила со мной путь.
   - Вариан, я хочу быть с тобой. А разделю с тобой все, что ты пожелаешь. Но я не хочу, чтобы ты подвергал свою жизнь или жизнь своего сына опасности. Или чтобы... все это породило новую войну.
   - Ты слышала то, что говорил Астера!
   - Да, но я и сама это прекрасно понимаю.
   - Лейна, я не позволю диктовать условия в наших с тобой отношениях. Я говорил тебе, что привык слушать свое сердце. И сейчас оно говорит, что я, как никогда, прав.
   Девушка подошла к королю, и, обняв его руками за талию, крепко прижалась к его сильному телу. Пусть все будет так, как он решит!
   Вокруг Ле сомкнулись сильные руки. Вариан уткнулся носом в макушку жрицы, его дыхание согревало девушку и заставляло трепетать.
   - Наконец-то, ты не исчезнешь!
   - Разве только ненадолго!
   - Ненадолго?!
   - Мне надо закончить дело.
   Ее резко отстранили.
   - Если ты говоришь об арене, то ноги твоей там не будет!
   - Вариан...
   - Я все сказал.
   - Вариан...
   - Я чуть не потерял тебя, ты это понимаешь?!
   - Я доверяю тебе свою жизнь и свою судьбу, мой Король, и прошу - доверься и ты мне! Со мной все будет в порядке! Но я не могу бросить тех, кому дала обещание.
   Вариан закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он старался подавить собственническое чувство, требующее запереть девчонку в башне и не выпускать, оно было настолько сильным, что борьба с ним доставляла почти физическую боль.
   - Я даю тебе три дня. Три демоновых дня! Через три дня я буду ждать тебя на этом самом месте. Тальк отправится с тобой.
   - Спасибо.
   Ле опять прижалась к королю.
   Какое же это сладкое безумие!
   Захотелось опять почувствовать его ласки и ласкать в ответ. Благо, и доспех отсутствовал! Ле решила не отказывать себе в этом и потянула его за руку в спальню.
   Утром, получив кучу ценных указаний, пару раз увернувшись от утренних ласк, на третий к счастью не удалось, жрица в сопровождении придворного мага Талька и под хмурым взглядом Ринна, напугавшего бедного мага всеми возможными карами, если с будущей королевой что-нибудь случится, активировала камень.
   Переместились они прямо в объятия Ская. Тот, конечно, не ожидал такого, от чего все трое кубарем покатились по траве, а когда наконец остановились, Ле залилась хохотом, потому как пара здоровых мужчин в итоге создали идеально сплетенный клубок. Выпутавшись, Скай радостно приветствовал "лечилку", девушка улыбнулась, заметив, как покоробило Талька от этого прозвища.
   Слава богам, Скай не задавал вопросов при маге и постарался не затрагивать вчерашнее происшествие.
  Их ждал последний бой "пять на пять", и он будет малоприятным.
  Глава 9
  Новая жизнь
  
  Пожалуй, это была самая короткая схватка в истории. Лейна, хоть и оставаясь настороже до последнего, даже позволила себе наблюдать краем глаза за трибунами. Так или иначе, победа, которую так жаждал Скай, досталась им! Она парила над ареной, купаясь в дружном топоте толпы, криках заядлых болельщиков и зевак, тех, кто нажил состояние, и тех, кто все спустил на неудачных ставках.
  Конечно, молва уже разнесла, что именно за ней приходил знаменитый Ло"Гош, и ее не особо подобающую позу при перемещении тоже все уже не раз обсудили, и уж наверняка с чисто мужской точки зрения ей на плече короля было самое место, но никто не рискнул даже заикнуться в присутствии жрицы и ее компаньонов об этом. Во-первых, за Ле неотступно следовал Тальк. Дорогая, изукрашенная золотом и львами одежда придворного мага, как и сила, что от него исходила, не способствовали появлению желающих общаться с ним и с его подопечной на темы ее "принадлежности" королю, ведь за их спинами призраком стоял Волк. Во-вторых, Гурубаши имела свой кодекс чести. Альянс и Орда, несмотря на сближение лидеров, точили друг на друга зуб, ведь на полях сражений гибли от клинков и пульсаров друзья и родственники с обеих сторон. Но здесь они оставляли распри за порогом и становились мальчишками и девчонками, любящими честную драку. Даже убийцы здесь никогда не окропляли оружие кровью, если то был не поединок. В-третьих, команда Ле тоже оберегала девушку, даже гном, ныне посматривающий на нее с интересом, потому как на поле боя с Бейном Кровавое Копыто жрица проявила себя весьма и весьма неплохо.
  Громко отметив победу и посыпавшиеся предложения о работе, Скай и его команда тепло простились с жрицей, и на утро третьего дня, как и было обещано Вариану, Ле и Талька охватило голубоватое сияние, и через один удар сердца они уже стояли во внутреннем дворе Штормградского дворца.
  Ле целых три дня готовилась к этой встрече и боялась ее, даже больше чем битвы. Девушка прикидывала все "за" и "против".
  Да, она обещала быть с королем, но опасение за его жизнь и жизнь Андуина преследовали жрицу. Как и скорость, с которой развивались события. Да, он, как оказалось, многое о ней знал, наблюдал за ее жизнью. Но она! Она-то вспыхнула, как огонек у пироманта на ладони, и не только перед величием его деяний, что уж кривить душой! Хотя его почитали и любили, и Ле была в числе ярых поклонников. Еще бы не поклоняться тому, кто сплотил народ, кто смог отодвинуть хаос, который смел бы людей, сделал бы их рабами орков. И все же...
  И все же Ле готова была молить Вариана отпустить ее. Это твердил ей разум, но непослушное сердце рвалось к Ринну и пугалось одиночества. Это заставляло девушку разрываться между желанием и здравым смыслом.
  Короля не оказалось во дворце. Новая опасность, нависшая над миром, звалась вызывающим трепет и страх словом "Дренор", и несла угрозу очередной войны, ведь источником ее был сам Воплощение Тьмы Гул"Дан. У народа Штормграда и всего Альянса появился старый враг на новый лад, и пока этот враг был загадкой. А значит, Вариан опять будет на передовой. И думалось жрице, что сейчас пытаться возвести на трон новую королеву будет совсем не ко времени.
  Прибывшую с Тальком девушку встретила молодая женщина, одетая в модную ныне смесь эльфийской и человеческой одежды, причем, последняя была призвана скрыть откровенность эльфийских нарядов.
  - Госпожа Андервест, - она изящно поклонилась, чем дала еще больший повод увериться Ле в решении, сейчас не пытаться сделать ее официальным лицом в государстве, а лучше вообще не показывать носа.
  - Да, - девушка тоже поклонилась, очень надеясь не оплошать.
  - Я - леди Аритана, ваша личная помощница.
  Ле очень надеялась, что нотки пренебрежения ей почудились. Пришлось глубоко вздохнуть. Чем-то придется жертвовать, если она хочет быть рядом с Варианом, стать ему опорой, ведь война с дворянством, о которой говорили Астера и король, не кончилась. Коронованные особы всегда либо в оппозиции богатым, либо пляшут под их дудку. Сейчас заставить Вариана подчиниться не выйдет и у самих богов, но с чем-то и ему придется считаться.
  - Очень приятно, леди Аритана. Но вы ошибаетесь. Вы не моя помощница, вы - мой строгий учитель, а я для вас - ученица, очень надеюсь, способная, - Ле улыбнулась.
  - Что же, - смягчилась женщина, - Его Величество вернется не ранее чем через пять дней, к тому времени мы должны многое успеть!
  Придерживая юбку, леди развернулась и направилась к дверям королевских покоев, которые, как оказалось, полагалось занять Ле. Держалась придворная дама уверенно, чуть высокомерно, ведь ей поручили вроде бы и ответственное задание, но, кажется, леди не прочь им поделиться, а лучше вообще переложить на чужие плечи.
  - Вам необходимо обзавестись хотя бы минимальным гардеробом. Вы также должны быть ознакомлены с тонкостями королевского этикета, - дама резко остановилась, да так, что представившая себе объемы работы Ле чуть не врезалась в нее. - Вы умеете читать и писать, полагаю? - окинув девушку строгим взглядом, вопросила леди Аритана.
  - Разумеется, - Ле скрыла улыбку.
  Никто не собирался делать жрице поблажек, в том числе в "ядовитых укусах" и ранящих намеках.
  - Это сильно облегчает нам задачу, - генерал в юбке опять возглавил шествие.
  И тут Ле заметила, что сзади пристроилась стайка веселых, молоденьких служанок. Девушка оглянулась, и улыбнувшись, подмигнула смешливым девчонкам. Те же приняли ее жест именно так, как Ле и хотелось - заулыбались в ответ.
  Она понимала, слухи уже затопили дворец и его окрестности похуже весеннего паводка, и для этих девочек она была сказочно везучей. Ведь король, как потом узнала Ле, редко на кого обращал внимание.
  - А вы, простите, откуда и чем занимаетесь? - голос Аританы оторвал Ле от веселого перемигивания за спиной леди. Девушка была удивлена, но виду не показала, думалось ей, что все, включая цвет ее носков, уже Аританой и ей подобными Аритане и вряд ли вызвали одобрение.
  - Родом я из Болотистых Земель, мой отец - отставной военный, я вхожу в личную гвардию графини Белтейн и являюсь жрицей защиты в двадцать третьем ранге, - поведала Ле.
  Леди Аритана при этих словах будто наткнулась на невидимую стену, и медленно повернувшись, посмотрела на Ле уже совсем другими глазами.
  - О! Прошу простить! Я иногда бываю чересчур резкой! Епископский ранг - высокая оценка достижений для жреца, - леди вдруг смутилась.
  - Да, но я - человек стеснительный, и, если честно, никак сама с этой мыслью не свыкнусь.
  - - Может быть, светлая королева - то, что нужно народу в это темное время, - Аритана улыбнулась, и теперь в этой улыбке сквозила теплота. Да, ее было маловато и неодобрение пока никуда не делось, но все же...
  Ле поздравила себя с крохотной победой и не ошиблась. Как ни странно, они сблизились: за неполную неделю леди Аритана помогла Ле с гардеробом, объяснив все его тонкости и особенности. Оказывается, даже неправильно подобранные цвета в одежде королевы на важных переговорах могут стать причиной войны. Многие народы не приемлют определенные камни в отделке, символы или цвета, могут даже посчитать это оскорбительным. У Ле даже появился собственный парикмахер, от его прикосновений волосы сияли и струились.
  Придворный этикет стал для жрицы особой наукой, которую, конечно же, не освоить за жалкие несколько суток, но она была трудолюбивой и не глупой, чем радовала сердце леди Аританы.
  ***
  Спустя пять дней во внутреннем дворе полыхнуло синевой, и появился король с мрачным выражением лица в окружении телохранителей и магов, рядом с ним стоял знаменитый Верховный маг Кадгар. Мужчины сразу же направились к кабинету короля, даже не глядя по сторонам. Лейна, стоявшая на балконе с леди Аританой и леди Толлик, решила не вмешиваться в разговор мужчин и не окликать Вариана. Да и выбивалось это из этикета, нормы и правила которого устроили в голове жрицы настоящий хаос.
  Лицо Вариана было уставшим и сосредоточенным. Доспех кое-где измят, свидетельство того, что король побывал в битве. Уже почти под балконом, на котором стояли женщины, он, будто повинуясь внутреннему голосу, вскинул голову и увидел Ле. Лицо его преобразилось. Тени усталости и проблем схлынули. Глаза сверкнули, заставив сердце девушки забиться с невероятной скоростью.
  Кадгар удивился выражению лица друга и короля, и, заметив, что тот смотрит наверх, проследовал за его взглядом. Лицо мага тоже вдруг озарилось улыбкой. Он чуть склонил голову в вежливом приветствии. Ле же тонула в глаза Вариана, и чуть не повела себя недостойно, не ответив на приветствие, но во время исправившись, присела в реверансе.
  Вариан улыбнулся, и, кажется, облегченно вздохнув, вернулся к разговору с магом, скрывшись под балконом. А Ле проследовала за леди. Когда король освободится, он призовет. Сейчас должен был состояться очередной урок, только мысли жрицы были далеки от науки придворной жизни, поняв это, леди, хитро улыбаясь, отпустили спустя пару часов ученицу, витавшую в облаках.
  Девушка же поспешила в покои, надеясь привести себя в порядок перед встречей с Варианом. Однако, в гостиной ее встретил доспех, аккуратно разложенный на большом столе, Шаламейн со спящим камнем, и плеск воды, доносившийся из смежной комнаты, где располагалась большая медная ванна. Вариан, погрузившись в воду, над которой клубился легкий парок, закрыв глаза, отдыхал. Его сильные руки с длинными пальцами свободно свисали с краев ванны, волосы волной укрыли плечи.
  И Ле отпустила сердце в галоп. Ее руки коснулись его каштановой гривы, чем вызвали у короля судорожный вздох. Его кулаки на секунду сжались. А ее руки заскользили по его лицу и груди. Губы же уже нежно изучали щеки, орлиный нос и твердые, теплые губы. Она закрыла глаза, с наслаждением вдыхая его запах.
  Сильные ладони легли на ее талию, заставив присесть на край ванны.
  - Как же ты прекрасна! - его хриплый голос заставил Ле окончательно распрощаться с дыханием. Вопрос о том, чтобы уйти для девушки больше не существовал. Она принадлежала ему. И так будет всегда.
  ***
  Вариан не мог насытиться ею. Каждый миг, каждая минута были наполнены лаской, нежностью, теплом. Она соединяла его в единое целое и разрывала на миллиарды осколков, маленьких сияющих "я". Он любил мать Андуина. И, как никто другой, был убит ее смертью. Но Лейна пробудила в нем нечто сильное, животное и в тоже время такое душевное. Где-то девочка, где-то женщина, она своей аурой дарила ему покой.
  А Лейна просто дышала счастьем, ей нужны были его присутствие, его мимолетные взгляды, его ласки, ночи с ним, когда она открывала саму себя раз за разом, не уставая, не остывая. Ей нравилось, когда, лежа на кровати, он чуть запрокидывал голову, его волосы волной застилали подушку. И она в кольце его руки с нежностью гладила и покрывала поцелуями любимое лицо. Вариан смеялся, говорил, что всегда считал - шрамы украшают мужчину, тем более короля, но с ней он чувствует себя диким изувеченным кабаном. Она лишь сильнее прижималась к нему, обвивая руками мощный торс и положив голову на грудь, блаженно закрывала глаза, слушала стук любимого сердца.
  Это было не поклонение Правителю и не влюбленность. Это была любовь. Сильная. Та, которая приходит к зрелым людям, но даже тогда она умудряется внести что-то пылкое и юношеское в каждого из них.
  Глава 10
  Приговор
  Жизнь Ле изменилась. Многое виделось теперь в ином свете, и далеко не всегда "новый взгляд" был приятным.
   Жрица иногда задумывалась над тем, а не попала ли она в другой мир! Те, кого она знала, с кем сражалась и делила пищу на привалах, тепло костра по ночам, смотрели на нее ныне другими глазами. Она словно вышла за пределы их круга. Мало кому верилось, что причиной их отношений с королем могла стать любовь, ведь мало кто из аристократов заключал брак по зову сердца. Одни удивлялись и непонимающе качали головой, вторые начинали лебезить, третьи, казалось, даже ненавидели. С этим надо было что-то делать: мириться, бороться. Но прежде это надо было просто осмыслить и принять.
   Более всего Ле страшилась встречи с Симой, боясь увидеть в глазах графини, ставшей ей подругой и соратником, осуждение или того хуже - тщательно скрытое пренебрежение при мысли о том, что Ле может быть охотницей до власти и богатств. Вариан понимал чувства любимой и встречу с дорогим для нее человеком назначил в приватной обстановке: за обедом должны были присутствовать лишь король, его невеста и графиня. Но, как бы ему ни хотелось помочь Ле, судьба распорядилась по-своему. Король, уехавший принимать новые корабли для флота, не успевал к назначенному времени, и на крыльце дворца графиню Белтейн встретила Лейна.
  Женщины застыли, глядя друг на друга. Симанелла умела делать непроницаемое лицо, Ле этому только училась, да и не хотелось ей скрывать чувство радости, надежды, что ее подруга останется в прежнем статусе.
  - Ваше будущее Величество, - графиня присела в изысканном реверансе.
  - Графиня, - ответила Ле не менее изящным поклоном.
  - Будущим королевским особам не пристало кланяться своим поданным в такой манере, - покачала головой Сима, приподняв брови.
  - Возможно, но друзей и опор королевства так приветствовать более чем правильно, - ответствовала Ле.
  Симанелла недолго продержалась, улыбка сделала ее моложе и добрее.
  - Да, дорогая, многим дворянским дочкам и вдовушкам ты сказочные мечты о короле разбила вдребезги. Вся женская часть населения нашей прекрасной столице теперь в трауре.
  Ле громко выдохнула, совершенно не смутившись такого яркого проявления чувств, и обе женщины обнялись.
  - Покомандую по привычке? Пойдем! Расскажешь мне, как же завязалось это удивительное знакомство, - пропела Сима.
  Вариан, спешивший во дворец в надежде застать будущую супругу еще живой и обороняющейся от нападок графини, был удивлен, услышав доносившиеся из их гостиной смех и оживленный разговор, в котором, похоже, участвовал и Андуин. И действительно, двое любимых им людей и графиня сидели за большим столом, полным снеди, украшенным изящными кувшинами с вином и, перебивая, что-то крайне интересное рассказывали друг другу.
  Графиня заметила присутствие короля первой и поспешно встала, поклонившись. Андуин и Лейна, также встав, почтительно поприветствовали его, отдавая дань этикету, в котором король не нуждался. Он же непринужденно и откровенно поцеловал жену, а именно так он для себя Лейну и рассматривал, и, кивнув присутствующим, уселся на край скамьи рядом с невестой, пренебрегая местом во главе стола.
  Поначалу троица смутилась, но заметив, как король спокойно подъедает сыр с тарелки и попивает вино, что сделал бы любой мужчина, а не царственная особа, возобновили разговор, который через пару минут затянул и его в обсуждение охоты на кроколисков, а король сильно недолюбливал этих тварей.
  Еще одной проблемой для Ле стала Джайна Праудмур. И проблема эта была серьезной. Для Вариана магиня была дорога. Она многим пожертвовала, многое потеряла, вложила всю себя в будущее Альянса. Король относился к ней с уважением и неким особым трепетом, боясь потерять еще одного друга. И ему, и ей пришлось прощаться со слишком большим количеством любимых душ, и они понимали друг друга как никто другой.
  Лейна постаралась найти общий язык с Джайной, однако, после разрушения Терамора сердце женщины очерствело, и в "пассии" Вариана Джайна видела лишь блажь уставшего от одиночества мужчины, и, отчасти, угрозу для трона, боясь, что жрица всеми способами будет препятствовать восхождению Андуина, которым магиня, казалось Ле, надеялась управлять, зная о его добром сердце.
  Все это прямолинейная Праудмур высказала, не скупясь на выражения, глядя в глаза королю.
  Ле приготовилась к взрыву ярости любимого, но тот удивил жрицу, лишь сокрушенно покачав головой. Магиня же заявила, что обсуждением личной жизни короля займется следующий совет, сейчас же надо решать, что делать с Гул"Даном, направив совещание "малого" совета в нужное ей русло.
   Ле присутствовала на подобном собрании первый раз, понимая, что король хочет приобщить ее к тому огромному сонму вопросов, что решался такой небольшой кучкой людей.
  Когда "столпы" Альянса удалились отдыхать, а Вариан и Верховный маг Кадгар отправились обсуждать важные вопросы, связанные с Дренором, жрица ушла в их с королем покои.
  На балконе, где они так любили проводить время, было темно и прохладно, ночной город переливался факелами и магическими огнями, будто живой ковер.
  - Не принимай слова близко к сердцу. Джайна - защитница Альянса. Жизнь приучила ее во всем видеть угрозу, - Вариан выступил из темноты комнаты на балкон и опустил ладони на балюстраду. - Джайна умеет читать сердца людей. Раньше она пыталась находить наименее кровавые пути и наиболее мягкие слова, но теперь... Как бы ярко она не горела, ей ясно, что она угасает, что не хватит жизни, ее, моей, да и чьей либо другой, я уверен, что и десятка поколений не хватит, чтобы решить, исправить все, что преподносит нам судьба.
  - Ты считаешь, что я гонюсь за властью? - голос Ле был глух. Но этот вопрос рвал ее сердце.
   Смешок над самым ухом, и теплые руки, прижавшие жрицу к сильному телу, заставили женщину еще больше напрячься.
  - Джайна-человек, как и любой человек, она имеет права на ошибку. Она одинока. Всю свою жизнь она посвятила магии и науке. Но сейчас она уже не находит в этом удовлетворения, а изменить уже ничего не может. Она теряет доверие к окружающим. Я тоже не доверчив, но в тебе я вижу свою силу.
  Ле развернулась в кольце его рук и обняла любимого. За ее спиной в темноте ночи тонул горизонт, великая даль, в которой исчезали корабли, для Ле эта даль - запах странствий, для Вариана - вечная угроза, несущая гибель и разрушения его любимому королевству.
   - Тебе тяжело, - он прижался щекой к ее макушке. - И мне остается лишь надеяться, что ты не сломаешься.
   - Мне хотелось стать опорой тебе, а пока я только и делаю, что прячусь за твоей спиной.
   - И я хочу тебе сообщить, что мне это приятно, - хмыкнули над ухом жрицы.
  Следующее утро "подарило" Ле встречу, от которой руки еще долго ходили ходуном. Когда жрица проснулась, Вариана уже не было. Зато в их личной с королем гостиной за столом сидела с книгой леди Праудмур.
  Поначалу Ле, которая по покоям передвигалась в легкой сорочке, отпрянула назад в спальню, заметив вальяжно развалившуюся в кресле магиню. Но здравый смысл проснулся вовремя. Ведь Джайна не зря пришла сюда, и явно без ведома Вариана, понимая, что по личным покоям люди ходят не очень одетыми. Ей надо было показать свою близость к королю. Указать Ле на ее место.
  Жрица уважала магиню за ее деяния, но отступить сейчас, прогнуться под ее напором и волей, значит проиграть. А Ле была не дворянской дочкой, она - жрица, знающая цену крови и слова.
  Магиня заметила Ле, стоящую в дверях и изучающую ее персону. Обе женщины долго сверлили друг друга взглядами. Кажется, прошла целая вечность, когда глаза Джайны вдруг засияли магией.
   - Их воля и решения должны быть свободными, и ни я, ни тем более ты не можем вмешиваться в дела настоящего и будущего королей.
  Ле знала в этот момент, что и ее глаза тоже вспыхнули золотом.
   - Я надеюсь, вы тоже будете придерживаться сказанного вами.
  Джайна склонила голову, все еще изучая "пассию". Прошла еще минута молчаливого противостояния, а потом леди Праудмур, забрав книгу, удалилась.
  Как ни странно, эта встреча дала стимул для жрицы двигаться дальше. Расти и учиться. Ле умела подчиняться, но училась говорить королю и не только ему, свое слово. И если видела в чем-то лучший выход, старалась, не нагнетая обстановки, донести это до вспыльчивого Вариана. Уж кто-кто, а дворяне оценили привязанность Ринна: удивительный талант Лейны контролировать гнев короля умилял даже Кадгара, влиятельная персона не раз замечала, что побаивается долгой разлуки короля и его невесты, так как Вариан, по его словам, без нее становится злобным монстром, каким и был всегда. Андуин многозначительно кивал головой в знак согласия.
  Единственным, кто не выказывал ни одобрения, ни неприязни был Верховный жрец. И Ле казалось странным это поведение, ведь Астера и Вариан знали друг друга долгие годы. Верховный жрец видел еще королеву Тиффин.
  Возможно, он был расстроен тем, что Ле отошла от дел Ордена, но все это было временно, пока не утрясутся все вопросы и проблемы. Ле и сама не хотела бросать то, что было ее жизнью.
  Жрица также всячески старалась отсрочить и свадьбу, и коронацию до последнего, понимая, что не готова, да и не время сейчас. Вариан же поставил условие, что беременность - безусловная и немедленная свадьба. Король оказался провидцем.
  После почти десяти месяцев их совместной жизни Ле, проснувшись утром, осознала простую вещь - она теперь не одна, под сердцем у нее бьется маленькое сердечко, крохотное, но уже такое сильное. Ее радости не было предела. Она замерла, прислушиваясь к новой жизни, что росла и крепла с каждым ее вздохом. По щекам побежали слезы. Король, спросонья удивленно взглянув на жрицу, взволнованно сел на кровати и обхватил ладонями лицо Ле.
   - Что случилось? - его голос был хриплым со сна.
   Женщина положила свои ладони поверх его и улыбнулась сквозь слезы.
   - Все отлично!
   Его ладонь, ведомая ее руками, переместилась на живот Ле.
   - Ты? - глаза Вариана загорелись.
   Ле закусила губу, чтобы перестать реветь и кивнула.
   ***
   - Ты - моя жена, ты - мать моего ребенка. Ты - будущая королева. И должна понимать, что не дело для тебя сейчас ввязываться в авантюры! - Вариан ударил кулаком по столу, и изящные приборчики поскакали по полированной поверхности, некоторые, опрокинувшись, со звоном встретились с мраморным полом, разлетаясь осколками-звездочками.
   - Я поддерживаю отца, путешествие достаточно опасное и длительное, вам не стоит рисковать, - Андуин приблизился к королю, и оба они воззрились на жрицу.
   - Я прошу вас обоих услышать меня. Для Королевства переговоры с кланом Таллока очень важны. Они - истинные воины и их поддержка может помочь нам покончить с Гул"Даном, или хотя бы заполучить новых союзников. Ну или, по крайней мере, вытеснить его демонов с побережья. Вы знаете, как они ценят лекарей?! В их клане нет жрецов. Андуин - прекрасный лекарь, но он будет восприниматься кланом как будущий король и посланник нынешнего короля. Ему не позволят лечить и обучать. Для воинов это равносильно потери чести, - Ле вздохнула. - А что касается беременности, сейчас только третий месяц. Я думаю, что менее чем через месяц мы с Андуином уже будем в Штормграде. И можно будет провести церемонию. Вариан, прошу, это надо королевству. Ты же это понимаешь!
  - А что надо мне, никто не хочет учесть?! - Вариан сорвался. Вскочив, он метнулся к Ле, больно схватив ее за плечи, своим порывом напугав даже Андуина. - Я отдал все королевству. Все! Я не хочу потерять сына, я не могу потерять тебя! - в его глазах стояли такие боль и страх, что если бы Вариан не держал ее, Ле бы отшатнулась. Руки его ослабли и соскользнули с ее плеч, а он, грозный король, сник и постарел.
  Ле рванулась к мужу, прижавшись, отдавая все свое тепло и силу этому мужественному человеку. Вариан вздохнул. Тяжел и горек был этот вздох.
   - Ты поедешь с Андуином, ты выполнишь долг будущей королевы.
   ***
   Далеко на западе в последних лучах заходящего солнца блеснули золотые крылья грифонов. Королю было моментально доложено, что отряд принца на подлете к дворцу.
   Отложив бумаги, Вариан поспешил к смотровым площадкам, уже предвкушая, как обнимет сына и прижмет к себе жену. Они возвращались гораздо раньше срока, но это могло означать и хорошие вести.
   Подъем на башню, где должны приземлиться грифоны, который он не раз преодолевал, в этот раз вышел короче в сотни раз. Стража едва поспевала за ним. Когда Ринн оказался на верхней площадке, отряд как раз пролетал над Собором.
   Вариан пытался разглядеть среди закутанных в плащи всадников знакомые фигуры сына и жены. Но пока безрезультатно, все всадники плотно прижались к шеям грифонов. Посадка была стремительной. Вариан уже заготовил пару ласковых слов для Ле, которая совершенно себя не бережет.
  Первый всадник, соскользнув с седла, сорвал плащ. Андуин. Увидев его лицо, Вариан осознал то, что так участливо прятало его сознание. Всадников было меньше. В полет отправились его сын, Лейна, трое жрецов и десять стражей, но сейчас на площадку приземлились лишь восемь грифонов.
  Сердце замерло. Оно не ударило ни разу, пока спешивались и стягивали теплые плащи семь потрепанных израненных рыцарей.
   Остановись, сердце!
   Но оно предательски застучало, грохотало в ушах, как молот дворфов. Хриплый голос Андуина заставил короля передернуть плечами, как от промозглого ветра.
   - Клан Таллока и Лейна... Они... предали нас. Они призвали демонов. Их были сотни...
   - Как вы ушли? - голос короля звенел бездушным металлом.
   - Спасло послание жреца, - сын протянул королю свиток, изодранный, с видневшимися каплями крови. - Лейна хотела уничтожить меня и отряд. Она бы стала королевой, а ребенок... наследником. Клан Таллока оказался под властью демонов. Они предали бы нас в первой же битве. Она воспользовалась этим. Отец! Лейна... Они убили ее... Когда поняли, что мы успели сбежать на корабле.
  Андуин видел лицо отца. Оно было мертвым. Так похожим на лица нежити, которых он встречал в своих странствиях. Вариан Ринн, гордый, сильный воин и славный король, исчез. Он сейчас напоминал Артаса в период его падения, каким его описывали воины пережившие битву с ним. Глыба обжигающе холодного льда.
   - Уничтожить! - король сказал это тихо, но все окружающие как по команде вытянулись и схватились за мечи. Король перевел взгляд на Андуина. - Клан Таллока должен был стерт с лица земли. Это приказ!
  Больше он ничего не сказал, развернулся на каблуках и растворился во мраке лестницы.
  Тьма опустилась на Столицу. Король тенью бродил по дворцу. Но куда бы он ни шел, боль следовала за ним смехом Ле, ее глазами, смотревшими на него с такой любовью и преданностью, ее фигуркой, мелькавшей в мрачных коридорах, ее руками, которых он искал, но не находил и знал, что уже не найдет. Эта боль разрывала его, не давая вздохнуть, не давая жить.
   Предала... Хотела уничтожить... Хотела причинить вред Андуину...
  Астера, прибывший в столицу через несколько часов после Андуина, с горечью рассказал в кабинете Вариана о том, что жрица оказалась не так проста. Возможно, она была марионеткой в руках демонов, возможно, сама стремилась к власти. Но ее целью был не клан Таллока, а смерть Андуина. Это бы подкосило Вариана, заставило бы короля впасть в ярость, совершать опрометчивые поступки. И, возможно, тоже погибнуть. Пошатнуть один из столпов Альянса. Оказалось, что она предложила жрецам, прибывшим в клан вместе с ней, быть ее доверенными лицами, и в будущем стать ее личной свитой. Вот почему Лейна настаивала на своем участии в экспедиции, несмотря на беременность. Один из жрецов и написал об этом Астере. Но жизнь того, кто вывел предателя на чистую воду, оборвалась в попытке защитить принца.
  Позже пошли слухи, что жрица отправляла птиц с посланиями, которые взрывались в воздухе зеленым огнем, исчезая без следа. И его сын. Он не мог не верить сыну.
  Кошмар не отпускал. Придя среди ночи на могилу Тиффин, Вариан рухнул на колени, сжав голову руками, ему хотелось выть, как тому богу - волку, чье имя носил король. Уснул он там же, привалившись к камню, моля богов, чтобы все это было сном. Сном, где женщина, которой он отдал душу, умевшая делать то, что никто не умел - скрыть его от целого мира, мертва.
   Предала...
  Все смешалось: сборы, военачальники, забытье, соболезнования, зашторенные окна, свечи, постоянный навязчивый тихий шепот за спиной, сны, в которых все было по-другому, в которых она была жива, его предательница. Он даже не мог впасть в ярость, настолько был опустошен.
  Лейна исчезла, забрав все, что было важно: любовь, свет, радость, их ребенка, она оставила его наедине с болью и одиночеством.
   Но проснувшись однажды утром, Ринн почувствовал, что выбрался из забытья. Нет, горе никуда не делось, и пустота была на месте. Но мозг заработал. Приказав собрать ближайших военачальников и сына, через полчаса, он спустился в сад, оставив стражу у ворот, вошел на мемориальное кладбище, где покоились Тиффин, Ллейн и многие его друзья. Подойдя к могиле отца, он опустился на колено и склонил голову, чувствуя себя чуждым этому миру, где мягко стелилась трава, шелестела листва на ветру. Он ведь даже не заметил, как подкралась осень, легкая, она была видна только в небе, в быстро бегущих облаках, которые летом так вальяжно переваливаются с одного края небосклона на другой.
   Ринн запрокинул голову и закрыл глаза, вдыхая аромат прелой листвы и ветра, приглашая злость и ненависть в свое сердце.
   - Лживая тварь! Джайна была права. Предавшая, да не упокоится твоя душа! - злоба и ярость смешались. Затопили его. С колен поднялся уже не король, а Ло"Гош - призрачный волк.
  Глава 11
  Отрекшаяся
  
  Сильване не везло. Вот уже месяц как ей и ее небольшому отряду удача махала радужным крылом и исчезала за поворотом. Они преследовали приспешников Гул"Дана по всем Восточным Королевствам, но те ускользали. Параллельно с ней поиски вел и Кадгар, но на него нарваться Королева Банши хотела меньше всего, ибо передвигалась инкогнито, преследуя свои цели, а также потому, что любила частенько нарушать границы.
   Из-за этой безрезультатной беготни, всегда спокойная и расчетливая, госпожа Ветрокрылая начала впадать в тихую ярость, и злилась она прежде всего на себя за то, что согласилась на абсурдный план Волджина. Хотя, вождь Орды вряд ли имел в виду просьбу, скорее это был приказ. Духи Лоа шептали ему, и тролль прислушивался к этому шепоту. А говорили духи не только о возможном возвращении Легиона, но и о том, что не мешало бы пополнить ряды Орды новыми союзниками.
   Клан Таллока, чьи земли в предгорьях Хилсбрада сейчас пересекал небольшой отряд Темной Госпожи, был одной из целей Альянса, желавшего влить его в свои ряды (особенно после того, как тот же Альянс фактически упустил Южнобережье, чем несказанно порадовал Сильвану) и тем самым заполучить отличных воинов, дополнительную силу против легиона демонов. И Королеве Банши хотелось знать, пополнил ли Ринн свою армию этими мускулистыми монстрами. И хотя эта территория сейчас находилась под контролем Орды, к клану никто соваться лишний раз не хотел. Потомки врайкулов, чьи прадеды решили покутить на землях Восточных Королевств, любили помахать большими железяками, и обычно выходило это у них очень неплохо.
  Но было и еще что-то, а Сильвана на интуицию не жаловалась, и это "что-то" вело ее сюда. Только интуиция ли это? Королева не раз вспоминала отрывки трудов по исследованию рас Азерота, где большинство ученых мужей сходились во мнении, что эльфы произошли от троллей, живших слишком близко к великим магическим источникам. И если это так, то даже в жизни Высших эльфов имеют место быть первобытные духи. Забавные Лоа. Темные охотники ведь считали духами Лоа - Властелинов Тени у отрекшихся.
  Думы о мелких духах плавно перетекли в размышления о валь"кирах и их числе...
  Госпожа мотнула головой, отгоняя назойливые мысли, и направила коня в сторону от тракта, в конце которого опять расхаживала-заманивала "птица-удача" - слухи о присутствии чернокнижника, готовая упорхнуть при приближении отрекшихся, и небольшое ее войско углубилось в примыкавший к крепостной стене Таллока лес.
  Большой клановый город, раскинувшийся у самого подножья гор, имел выход к морю. Таллокийцы активно торговали и даже имели свой флот, а порт, расположившийся в уютной глубокой бухте, принимал в равной степени успешно и оснащенные, тяжелые корабли из Штормграда, и изящные суда ночных эльфов.
  - Госпожа! - верный Ирикас, один из телохранителей, прошедший с ней долгий путь и никогда не отступавший, даже если кости его пытались развеять по ветру, посадил возле замершей Банши и ее свиты своего костяного дракона. - Опасность! - зашипел огромный скелет, закованный в броню. - Но тьма благоволит нам. Клан Таллока захватил Призыватель Крестис. Его смрад чувствует даже мой отсутствующий нос.
  Королева замерла.
  - Как это возможно? Клан Таллока ненавидит демонов и зачищает границы своих владений от них крайне скрупулезно.
  - Не могу сказать. В городе бой. Считаю небезопасным для нас идти туда! - поклонился отрекшийся.
  - Посмотрим! - поджала губы Сильвана.
  - Госпожа? - удивился второй телохранитель.
  - Что-то тянет меня туда. Попробуем подобраться поближе.
  Взмах руки, пара коротких приказов, и вот уже небольшая группа во главе с королевой, слившись с тенями, подбиралась к городским стенам. Ирикас же был отправлен в затянутое облаками небо в ожидании сигнала.
  Ворота неприступной крепости были распахнуты. Над городом занималось зарево пожаров. Слышались крики и звон оружия. На сколько могла судить Сильвана, в клане произошел раскол. И сейчас те, кто не попал под влияние демонов, оборонялись, и, похоже, не очень удачно. Крестис, как и любой демон, не страдал наличием такого чувства как жалость. Но минусом для его врагов было то, что он в отличие от тупоголового рогато-копытного стада, умел думать. Запах горелой плоти достиг носа Королевы, заставляя тонкие ноздри трепетать. Сколько она живет?! А до сих пор не привыкла, до сих пор этот запах вызывает чувство страха перед неотвратимостью, нет, не смерти, существования без права выбора. Пытки Артаса, его глумление над тем, кто доставил ему столько проблем, она помнила поминутно, и этот запах был для нее самым страшным.
  В городе царила паника. Обезумевшие жители, огромные демоны, пляска зеленого пламени на стенах. Воины, преклонившие колено перед Легионом. Как часто в ее мире правители бросали народ на произвол судьбы, отдаваясь власти и силе?! Таким иллюзорным и таким желанным.
  Отрекшиеся проявляли крайнюю осторожность, следуя за своей госпожой по охваченному паникой городу, лишь раз нарвавшись на большую группу демонов и покорных им здоровяков из знати, но разобрались с ними достаточно быстро. Первые не представляли особо серьезной угрозы, а вторые были так поглощены окружающей их бурей, что стрелы, пробившие им горло, и те, пожалуй, не сразу заметили.
  Столько раз здравый смысл шептал Сильване, что надо уходить, чтобы не вернуться в пустоту к своему страшному невидимому палачу осталось слишком мало вал"кир. И пяти теперь может не хватить, чтобы в следующий раз вытянуть Темную Госпожу из ада. Но дурацкое чувство, что и заставило подчиниться приказу Вождя, толкало ее вперед подобно ураганному ветру.
  Городская площадь была наводнена демонами и теми, кто хотел напитаться силы Скверны. Предатели делали вид, что спокойны, но в их душах Королева Банши читала ужас перед той силой, что они так опрометчиво поддались и призвали.
  В центре возвышался Крестис. Отвратительный демон всем своим видом вынуждал обратиться к силам природы мира, который его исторг, с вопросом: "Как можно было породить столь отвратительное создание?" Его магия, питаемая Скверной, обратила в его же подобие уже неисчислимое множество славных героев орды и альянса. Противиться его власти могли лишь сильнейшие, но тогда они попросту гибли в адских муках.
  Перед ним стояли удерживаемые демонами двое мужчин. Один из них с проседью в доспехе королевского гвардейца Штормграда, второй - жрец, молодой мужчина. Они были сильно избиты и обессилены, повиснув на руках мощных охранников, а под ногами Крестиса Королева Отрекшихся заметила тело, на которое и были обращены взгляды двух еле живых представителей человеческой расы.
  Судя по одежде, женщина, лежавшая без движения, на каменной плите посреди площади была не бедна. Платье когда-то было красивым, изысканного темно зеленого цвета, теперь же оно представляло собой лоскуты, удерживаемые вместе лишь парой тонких нитей. Волосы золотом растеклись по грязным камням. Руки и ноги и были переломаны. Она едва дышала. Губы шевелились, кажется, шепча одно и тоже. А широко распахнутые глаза смотрели в ночное небо. И она была беременна. Чуть округлившийся животик не давал в этом усомниться.
  Огромные демон занес над женщиной топор, оба мужчины рванулись к ней, а стрела, милосердная стрела блеснула на луке Ветрокрылой, руки которой, кажется, не подчинялись хозяйке.
  ***
  - Я отправлю тебя и детеныша королю Штормграда по отдельности. Пусть радуется хотя бы одному сыну-не трусу, который не бежал, поджав хвост как пес, - усмехнулся Крестис.
  Сил у Ле больше не было. Боль окружила ее плотным коконом, сжала в нестерпимых объятиях. Привкус крови во рту - единственное, что связывало ее с реальностью, да еще воспоминания. Они то и дело всплывали в измученном мозгу. Мама, играющая с Ле и ее сестрой на заднем дворе их дома, широко раскинув руки, она делала вид, что пытается поймать проказниц, но не успевала за маленькими ножками, вызывая своими промахами радостный смех. Первая удача Ле в излечении магией, дикий восторг, так похожий на золотое сияние ее рук, заполнил девочку, когда края раны солдата графини затянулись. Нежность Вариана, делавшая ее самой счастливой на земле. Вариан...
  Окровавленные губы прошептали имя любимого. Она просила прощения за то, что не уберегла их дитя. За то, что не распознала обмана. Она просила прощения у своего малыша, которому не суждено увидеть этот прекрасный мир, где кроме грязи, войны и предательства есть свет и любовь, дружба.
  Сонный порошок, подсыпанный в напиток, она ощутила лишь после того, как пол кружки уже было опрокинуто в желудок. Садидас, молодой жрец, который сейчас обвис в руках демонов, рухнул первым. Серг, ее верный телохранитель, чьи глаза буравили демона, последовал за ним, и лишь у нее хватило сил посмотреть в глаза тому, кто достал из-за пояса свернутый кусок пергамента и, надрезав ладонь Садидаса, измазал алой кровью бумагу.
  А потом мир потускнел. Он был мрачен и холоден, но взорвался адской болью. Все еще под действием порошка Ле ничего не могла сделать. Ее оцепеневшее тело ломали и терзали. Острые когти вонзались в плоть, копыта крушили кости. Ее радовало лишь то, что Андуину, похоже, удалось уйти. Значит, Вариан не потеряет хотя бы сына.
  Она не видела, как огромный демон над ней занес топор, желая претворить в жизнь сказанное, не видела она, и как в горло ее мучителя вонзилась стрела. Последний выдох сорвался с ее губ и легким ветерком устремился к небесам и Душа готова была последовать за ним.
   ***
   Крестис, к большому сожалению Сильваны, не относился к тому роду демонов, которых можно пронзить стрелой и забыть. Он, кажется, весь состоял из Скверны, а ее убить весьма проблематично. Но стрела дала время безрассудно маленькой группе совершить большое дело. Еще будучи следопытом Кель"Таласа Банши любила прибегать к излюбленной эльфийской манере ведения боя - внезапному наглому нападению.
  Ирикас не подкачал, его костяной дракон, зависнув над толпой в центре, заревел так, что затряслись здания. Могучий скелет, бывший когда-то чемпионом своего народа, выдал округлившимся глазам Крестиса улыбочку, от которой у живых шел мороз по коже, и направил крылатого друга прямо к демону, пытавшемуся избавиться от стрелы. Шквал оперенной смерти Сильваны врезался в спины телохранителей Призывателя. От них пали и те, кто удерживал двух людей. Оба, еле стоя на ногах, поковыляли к жертве демона. Но в следующий момент оказались зажатыми в цепких лапах возрожденного дракона.
  Телохранитель, как и его Госпожа, не верил в то, что женщина выживет после истязаний, посему шипастый хвост обвился вокруг ее бедер, и дракон взмыл в небеса, унося их в сторону Серебряного Бора. Сама же Королева под прикрытием тьмы, магии и паники выскользнула за ворота крепости и поспешила к отошедшему далеко за пределы Таллока основному отряду.
  Глава 12
  Разменная монета
  
  Оказавшись в цепких лапах костяного дракона, когда огни, отрекшиеся и разгневанные демоны остались далеко внизу, Сергу оставалось лишь жмуриться от пронизывающего ветра.
  Он ничем не мог помочь ни себе, ни жрице, словно тряпичной кукле, повисшей на кольцах костяного хвоста, которые не спасали искалеченное тело от холода, как и Садидас, вкладывающий остатки магии в крохотные шары света, что встречаясь с телом Лейны Ринн, не окутывали, как положено, пациента, а просто исчезали, опадая искрами.
  Сколько длился этот полет, солдат не мог сказать. Ему стало казаться, что это и есть та самая смерть, и дракон будет вечно нести их над темной землей.
  Но костяное чудовище, спикировав вниз, во тьму, опустилось на опушку, перед самой землей разжав когтистые лапы и отпуская двух измученных мужчин в свободный полет, в объятия сырой, холодной земли. У Серга едва хватило сил сгруппироваться и приземлился он удачнее, чем это сделал молодой жрец, потерявший сознание.
  Огромный дракон, задрав хвост, в котором все еще была зажата жрица, прошелся по поляне, с его покрытых остатками кожи крыльев, потревоживших порывами ветра ближайшие чахлые деревца, капала вода.
  Одного взгляда хватило солдату, чтобы осознать, где они находятся, и ошибиться он не мог. Серебряный Бор или где-то недалеко от его границ. Границ Смерти, где ныне обитали Отрекшиеся.
  Солдат не мог забыть это место, ведь будучи уже зрелым мужем он и его семья бежали из Проклятого Королевства, страшась тех ужасов, что творил принц Артас Менетил, или Король-Лич, как величали его ныне. Кто их разберет? Управлял ли принц с черным сердцем личем, или лич определял, что будет делать его марионетка... Уже неважно.
  Но именно тогда Серг, беженец с севера, бывший одним из пяти сыновей в семье, видевший все ужасы, что творила Плеть на его родной земле, посвятил себя службе Альянсу.
  Он был хорошим мечником и дослужился благодаря усердию и умениям до личной гвардии Короля, которого безмерно уважал. Когда же ему поручили заботу о безопасности будущей королевы, на которую король смотрел, как на подарок судьбы, Серг почел это за честь. Его король, потерявший не меньше, чем любой житель Королевства, достоин был любви, а эта женщина была достойна его.
  В тот момент случившееся в клане Таллока, не могло уложиться в голове у честного и прямолинейного вояки. Он был уверен, что Лейну предали. Он мог понять, почему Андуин ушел, не взяв его и жреца, но оставить королеву на растерзание демонам - это было выше понимания солдата. Принц был очень похож на отца, уж благородства и добродетели юному наследнику было не занимать. Тогда что же случилось?
  Но все страхи и вопросы обратились туманом, едва из тьмы, что окутывала леса, когда-то бывшие частью его дома, выступила Сильвана Ветрокрылая.
  Не узнать ее было невозможно. Алчный взгляд алых глаз. Черные с белым кудри по плечам. В свете магического лука кожа ее отливала синевой и была похожа на лед, покрывавший вершины гор Нордскола.
  Меча у Серга давно не было, как и сил. Он понимал, как жалок и немощен против светящихся глаз, что алели за спиной Темной Госпожи. Но долг велел ему умереть за королеву.
  Дракон к изумлению солдата удивительно мягко опустил тело женщины на землю. С его спины спрыгнул огромный скелет в начищенном доспехе.
  Ирикас, известный мечник, знаменитый чемпион. О его мастерстве владения секирой и мечом ходили и будут ходить слухи, от которых у молодых солдат на лицах появляется благоговейное выражение.
   Восставший, Отрекшийся. Когда-то могучий воин, ныне верный слуга Банши.
  Он обогнул замершего Серга и, подойдя к телу Лейны, опустился на одно колено, его руки приблизились к ее лицу. Серг сделал несколько шагов, озираясь по сторонам в поисках того, что можно было использовать как оружие, понимая всю безнадежность своего положения.
  - Жива, - скрежещущий голос, так похожий на музыку, что поёт затачиваемый клинок, вырвался из глотки Ирикаса.
  - Кто она? - голос Леди Банши заставил Серга содрогнуться. Он звучал будто из того самого мира, перед которым трепещут смертные герои и простой люд.
  - Жрица, - здравый смысл подсказывал Сергу, что правду Темной Госпоже лучше не говорить. Ведь она может использовать леди Лейну, как козырь против короля.
  - Ты сказал правду, но и солгал. У меня хороший слух, солдат, - ее голос будил в нем животный ужас. - Итак, я спрашиваю еще раз, кто она?
  - Жена короля, - Серг приготовился дорого, но совершенно бесполезно отдать свою жизнь.
  ***
  - Супруга Ринна, - глаза некогда Высшей эльфийки полыхнули алым.
  Да, не зря Сильване шептали духи, в которых она не верила. Не зря она рисковала, входя в пасть к демону. Это будет великолепная разменная монета в отношениях с Альянсом. Или тем, кто его возглавляет ныне...
  - Боюсь, моя госпожа, женщина не проживет и часа, - Ирикас поднялся с колен и отошел к своему летающему транспорту.
  Алые глаза вновь сверкнули, и Сильвана быстрым легким шагом направилась к женщине. Серг шарахнулся в сторону от Темной Госпожи. Она же, опустившись, приложила руки в перчатках к груди жрицы и замерла, прислушиваясь к ускользающей жизни.
  - Ты с ней должен успеть в Луносвет, - приказ королевы заставил телохранителя, к которому обратились алые глаза, удивленно дернуться.
  - Вряд ли Правящий лорд будет мне рад, госпожа, - поклонился скелет.
  Королева Отрекшихся закрыла глаза. Мысли неслись галопом. Она едва успевала схватить самую здравую из них за хвост.
  - Ты прав. Лор"темар будет слушать только меня. И, надеюсь, он мне поможет, - Королева Банши закинула лук, который опустила на землю перед тем как присесть, за плечо и, нагнувшись, взяла безвольную руку Лейны. В ладони Королевы Отрекшихся засиял камень возвращений.
  - Ирикас, бери этих людей и направляйся в Подгород! Шейлан, разбить лагерь. Ожидать моего прибытия через два на третий день, начиная от наступающего!
  Серг попытался воспротивиться, рванувшись к окутанной магией Королеве Банши и ее пленнице, но костлявая рука в тяжелой латной рукавице опустилась на затылок, лишая солдата сознания.
   ***
   Подгород был привычно мрачен и торжественен, оплот покоя, присущего неупокоенным.
   Задерживаться в своей столице Банши не стала и быстро проследовала к порталу в Луносвет - тончайшей ниточке, связывающей ее с прошлым, таким далеким и таким прекрасным.
  Деневий, один из прислужников, последовал за Госпожой, неся на руках изувеченной тело жрицы.
  Столица Кель"Таласа встретила Банши красотой и тем жутким упадком, что скрыт за его прекрасными орнаментами, висящими садами, витыми решетками, светом, тем, что было так мило ее сердцу. Однако всю "радость" от встречи со своей бывшей соплеменницей передали тридцать эльфов крови, паладинов с обнаженным оружием, готовых вступить в бой с любой угрозой своему угасающему королевству.
  Сильвана решила даже обойтись без иронии, пытаясь не вызвать агрессию со стороны не любивших нежить собратьев. Спокойно ожидала Темная Госпожа прихода Лор"темара Терона, который поставит точку в ее терзаниях.
  Когда появился Правящий лорд, охрана перегруппировалась, взяв под защиту Правителя и его свиту. После случившегося Терон, как и многие, да что там говорить, как и все, не доверял Банши.
  Однако, он знал много дольше любого другого существа Темную Госпожу, ведь под ее началом он когда-то был следопытом Луносвета.
  - Сильвана, - голос его был низок и хрипл.
  - Лор"темар, - королева кивнула головой в знак приветствия. - Я с миром, пришла просить помощи твоих жрецов.
  - Удивлен, что тебе нужна помощь, - ни один мускул не дрогнул на лице эльфа.
  - Мне требуется помощь Света. Как ты понимаешь, в моем окружении его маловато.
   - Как и тьмы. Единственное, чем вы можете похвастаться - это смерть, - отрезал Правящий лорд.
  - Лор"темар, я редко прошу, но я не пришла бы сюда, будь у меня возможность справиться самой.
  - Что ты хочешь? - за спиной Терона застыли представители высших родов, и настроены они были весьма враждебно.
  - Этой жрице надо выжить, если не ей, то ее ребенку.
  - Человек?! - удивленно констатировал Терон, глядя за спину Сильваны, где дюжий скелет держал на руках умирающую женщину.
  Правящий лорд кивнул одному из сопровождающих. Главный Жрец, а это был именно он, приблизившись, осмотрел женщину и покачал головой.
  - Здесь поможет только чудо. Мы можем попытаться поддержать организм, дабы ребенок окреп и был жизнеспособен, но это будут огромные затраты магической энергии.
  - Да не оскудеет рука дающего, - усмехнулась Просящая.
  - Это не смешно, Сильвана. То, что сейчас творится в мире, говорит о том, что скоро нам понадобятся все наши силы. Ты же чувствуешь запах Скверны. Он отравляет воздух с невиданной скоростью.
  - И все же я прошу...
  - Кто она? Ради чего ты просишь, Сильвана Ветрокрылая?! - Терон поднял руку, останавливая телохранителей, и подошел к Банши.
  - Она - жена Вариана Ринна, - прошептала одними губами Банши.
  - Что? - в едином выдохе зашлись аристократия и Правящий лорд.
  - Ты принесла в Луносвет похищенную, практически мертвую жену короля Штормграда! Ты хочешь уничтожить нас? Альянс кинет все силы на то, чтобы отомстить за королеву! Убирайся!
  - Никто не знает, что она тут, и я ее не похищала. И если она выживет, или хотя бы ребенок Ринна, у нас будет волшебная карта, которой при случае мы сможем воспользоваться. Ты - неглупый правитель, Терон.
  - Это все равно опасно. Соглядатаев полно. Ло"Гошу доложат, что его жена здесь.
  - Ты не доверяешь своим паладинам и аристократам? - лукаво улыбнулась Королева Банши.
  - Вопрос выживания синдорай стоит выше доверия.
  - А я вот припоминаю, что за доверие иногда платили целыми государствами. Подумай, мой лорд.
  Лор"темар замер. Он был воином, а не политиком. Хотя трон научил его подковерным играм и интригам, сбил спесь и заставил думать на несколько ходов вперед, но Сильвана вызывала в нем бурю эмоций, которые застилали доводы рассудка.
  Время шло, Правящий лорд молчал, те, кто стоял за его спиной, а он это чувствовал, ожидали, что он откажет Сильване в этой нелепой и опасной просьбе.
  Но, как бы ни смягчились ныне отношения Орды и Альянса, иметь козырь в рукаве против Вариана Ринна, заставившего сплотиться после низвержения Гарроша всю Орду, было более чем заманчивым.
  - Ты уже принял решение, Лор"темар, и я рада что ты рассудил верно, - Сильвана Ветрокрылая слегка поклонилась. - Я приду через месяц. Долг перед Ордой зовет меня на поиски Гул"Дана. Сюда прибудет ее телохранитель, он расскажет тебе их историю.
   ***
   Обращались с Сергом на удивление терпимо. Целых пять дней. Пока не стало известно, что в Штормграде поливают грязью имя его Королевы, пусть и официально некоронованной. Ныне она стала ничтожной предательницей, вставшей на сторону Легиона, чуть не погубившей Андуина. Новость, которую сообщил с кривой ухмылкой эльф, ставший из его охранника надсмотрщиком, выбила дух из солдата.
  Серг не верил, что король мог допустить даже мысль о подобном, он думал, что это происки ушастых, дабы не помогать. Но вечером пришел жрец. Десятки артефактов и камней маны, питавших Лейну, не дававших ей уйти за край, гасли в руках молодого эльфа крови, лишая женщину и ее ребенка тонких ниточек, по которым к ним текла жизнь. Серг сопротивлялся как мог, он пытался донести до синдорай, что это ошибка, страшная ложь. Но кто будет слушать его здесь?!
  Когда в дом, где разместили жрицу, вошли служители за четырьмя основными источниками силы, у Серга опустились руки. Пальцы служителей легли на камни, и мужчина почувствовал как по лицу его готовы были побежать слезы обиды на проведение.
  - Стойте! - голос Ветрокрылой заставил вздрогнуть и сжаться пришедших за артефактами жрецов.
  - Сильвана, ты не имеешь права указывать здесь! - зашипел один из них в сторону Королевы Банши.
  - А ты не имеешь права, Ромар, без согласия Терона принимать такие решения.
  - Она -предательница, за нее не дадут и ломанного гроша.
  - За нее возможно и нет, а вот за ее ребенка - да!
  - Человеческий король быстрее наплодит еще потомков.
  - Если ты не заметил, уважаемый Ромар, Вариан весьма избирателен. Иначе бы половина Штормграда была бы его внебрачными отпрысками.
  - Это неправда! - голос Серга из угла комнаты заставил двоих высокопоставленных спорщиков удивленно посмотреть на сжавшегося человека. - Леди Ринн никого не предавала. Я был с ней почти с момента ее появления во Дворце. Я был с ней в клане Таллока. Это чья-то страшная игра. Я не могу представить, чтобы король поверил в ее предательство!
  Ромар скривился, а вот Сильвана буравила взглядом замершего солдата.
  - Ты не лжешь, человек. Но кто ты, чтобы ручаться за нее.
  - Она из простого народа, она светлая жрица, спасшая не одну жизнь. Мое сердце говорит, что она никогда не пошла бы на предательство, потому что я видел каковы их отношения с королем. Они строились на любви и доверии, а не на корысти. Кто-то хочет уничтожить род короля, и начали с самого слабого.
  Сильвана и жрец переглянулись.
  - Я дождусь решения Правящего лорда, - поджал губы Ромар. - Но если он прикажет, я повинуюсь.
  - Отлично, - леди Сильвана кинула на Серга задумчивый взгляд и вышла, бросив тихое. - Ой ли самого слабого...
  Через несколько минут трое жрецов восстановили поток силы, питавшей Лейну Ринн.
   ***
   Шесть месяцев Серг не отходил от королевы. Многого не понимая, со многим соглашаясь, он хотел лишь чтобы она выжила, и ребенок короля тоже жил. Не знал он и того, почему главный кровавый эльф согласился оставить все как есть. И это незнание пугало солдата!
  Но время шло, источники силы сменяли друг друга, иссякая. Менялись амулеты и камни. Приходили и уходили жрецы и служки. Ночь сменяла день, и это, пожалуй, единственное, что говорило о том, что время идет, природа Кел"Таласа будто застыла на границе нежного лета и мягкой осени.
  Иногда Серг разрешал себе прогуляться вокруг небольшого домика, стоявшего за пределами Луносвета. Ухоженную землю ласкали лучи Солнца. Пели птицы. Легкий ветерок играл листьями деревьев и изумрудной травы. Тут неспешно и величественно текла огромная жизнь, а там за дверьми старого добротного деревянного дома бились со смертью две крохотные ее частички. Иногда его королева открывала глаза и подолгу смотрела на потолок, вряд ли она осознавала действительность, и лишь крохотная слеза, сбежавшая по щеке, радовали Серга тем, что перед ним не кукла, но живая женщина.
  В один из вечеров дом наводнили жрецы, они вертелись вокруг Королевы, о чем-то говорили на своем певучем языке. Два эльфа попросили его выйти, и, заметив готовый сорваться протест, один из них бросил, что пришло время ребенку появиться на свет.
  Телохранитель наматывал круги вокруг дома, из которого не доносилось и звука, будто он был пуст и заброшен. Зашторенные окна не давали Сергу возможности увидеть происходящее. Спустя, кажется, вечность дверь открылась, и жрецы с камнями силы в руках потекли в сторону столицы.
  Серг вбежал на крыльцо. В комнате остались лишь Лейна. Руки королевы покоились на груди, обжигающий снег волос раскинулся по кровати, куда она была перенесена с постамента, на котором провела столько долгих месяцев. Возле кровати стояла жрица с завернутым в одеяло кряхтящем малышом, крохотный кулачок которого вознесся к потолку. Жрица нежно улыбалась младенцу на руках и тихо пела песенку на эльфийском.
  - Вы пойдете со мной, теперь вы будете следить за сыном короля, - пропела жрица.
  - А как же королева?
  - Ей помочь мы не в силах. Она достойно выдержала испытание. Ей надо уйти спокойно. Пойдемте, - не дожидаясь ответа солдата, женщина направилась к выходу, унося маленького Ринна.
  Серг опустился на колени рядом с Лейной, и осторожно коснулся прохладной руки.
  - Мое сердце с вами, моя королева, - прошептал Серг. - Простите, что не уберег вас. Да будут добры к вам Свет, видят боги, вы заслужили покой! Клянусь, я сделаю все, чтобы защитить вашего сына!
  Золотой голубок соскользнул с тесемки на запястье жрицы в руку солдата.
  - Я передам это вашему сыну...
  ***
   Гудение магических источников уже давно было привычным уху. И сейчас, когда его не стало, это было странно. И еще у нее что-то забрали, что-то очень важное. Настолько важное, что без него смысла в существовании не было. И та пустота, что ходила кругами вокруг Ле, теперь потянула к ней жадные щупальца, жрица не противилась, и они, мягко обвившись вокруг нее, потянули женщину во тьму.
  - Мне всегда хотелось, знать, что было бы, если бы я просто умерла тогда? - удивительный голос прервал полет, он шел из той тьмы, что так настойчиво утягивала жрицу, голос смерти, и в тоже время он звучал внутри самой Ле, полный жизни. - Кто я ныне? Отвергнутая всеми. Потерявшая все, что есть. Лишенная всего. А каким мир был бы сейчас, если бы меня не было, или если бы я выжила? Я думала в твоем спасении, в том, что судьба толкала меня на встречу с тобой, есть какой-то сакральный смысл. Ты будешь великим воином, родишь великого воина, думала я. Но нет! Все гораздо проще и сложнее! Ты - это я! Преданная, обреченная на муки. Когда Артас убил меня, я носила во чреве дитя. Но он не сжалился, а Свет не даровал мне милости спасения и искупления. Я стала тем, кто я есть. И сейчас уже жалости нет. И сожаления. Я - не жертва. Я - королева! Остался лишь интерес, а что было бы... А что бы было, Лейна Ринн, если бы выжила ты? Захотела ли бы ты отомстить тем, кто решил твою судьбу? Кто решил ее за твоего сына. Кто очернил твое имя. Или ты желаешь уйти в пустоту так и оставшись жертвой? Пустота - это слишком просто, Лейна Ринн. Я знаю, будет тяжело и больно, и сотни тысяч раз захочется уйти в безмирье. Но отступить, значит, вручить награду предателю. Борись, человечка! А если нет сил, и Свет твой молчит, то не время ли обратиться к Тьме?!
  Глава 13
  Стимул
  
  
   Тихая мелодия журчала лесным ручейком, шелестела листьями, купалась в траве. Мелодия пахла морем, разнотравьем заливных лугов, несла в себе нотку винограда, толику яблок, и все это в обрамлении нежного запаха пионов. Невообразимое сочетание, непередаваемый аромат. Его творила сама природа: земля, ветер, горячее солнце, холодная луна, яркие звезды, сизые тучи.
  Старая песня родом из Лордерона. Долго уже подобных ей не слышали уши живых, ибо все, кто помнил их, уже были мертвы.
  Лучи солнца расплавленной патокой стекали с густых ветвей на землю, скользя по обнаженным рукам женщины, сидевшей на крохотной лесной прогалине. Синяя ткань юбки укрывала ноги. Белая простая рубаха без рукавов. Седые волосы, хотя в самой фигуре ее не было и намека на дряхлость. Наоборот, она была средоточием силы, молодости, запаха и звука, кажется, и само солнечное золото тянулось к ней юркими змейками.
  Босые ступни Ле утопали в траве, как в самом дорогом ковре, вытканном эльфами. Шаги были легкими, тело невесомым, дыхание свободным. Она шла, почти пританцовывая, не смущаясь, хотя понимала, что нага. Длинные волосы волной укрывали спину. Она чувствовала себя дриадой, которых воспевают жители Дарнаса. Даже ноги так же резвы, хоть и нет у нее копыт и хвоста.
  - Эльфы - удивительные создания. Они преклоняются перед природой, становясь ее прекрасными орудиями, защищая и творя, - женщина подняла руку, и на ладонь ей опустилась разноцветная бабочка. Трепетные крылышки сложились, затейливый узор их жил собственной жизнью, гипнотизировал, манил. - Присядь, Лейна Ринн, - бабочка вспорхнула, а та самая ладонь, что предоставила насекомому удобную площадку для отдыха, похлопала по земле рядом с человеческой женщиной. - Красиво, правда?! Так мало в нашем мире таких мест. Постепенно они исчезают. А сколько умирает разумных существ, чтобы сохранить подобные этому островки прекрасного? Правда, к сожалению, иногда бывает недостаточно и смерти.
  Она оправила юбку, разглаживая невидимые складки, и повернулась к Ле. Глаза ее были удивительно красивыми, лиловыми. Молодая, без единой морщинки, но во взгляде ее сквозила вселенская усталость.
  - Нелегко пришлось, - женщина вздохнула, - Высокорожденных тяжело направлять. Их души особы. А уж душа Сильваны - мир, похожий на ее драгоценный Луносвет, только наоборот: снаружи все мрачно, обвито паутиной, присыпано пылью, обвалившимися лепнинами, а внутри... Внутри у нее солнце и свет. Правда, она скрывает это даже от себя, хорошо скрывает. Пытается быть не той, кем является, - незнакомка усмехнулась и возвела глаза к небу, прятавшемуся за густой листвой.
  Ле сидела тихо, она только сейчас поняла, как замерзла, точно шла до этого по ледяной пустыне днями и ночами и теперь наслаждалась живительным теплом, исходящим от ее собеседницы. Девушка не понимала о чем толкует женщина, сидевшая рядом.
  - Как ты думаешь, где ты? - женщина улыбнулась.
  - Не знаю. Все равно... Главное - тепло!
  - Что ты помнишь? - не унималась собеседница.
  - Холод. Он окружал, сдавливал. А мне надо было с ним ... бороться. Почему-то... - хрупкий стебелек неизвестного растения надломился в ее пальцах.
  - Так всегда чувствуют себя те, кто был одинок. Мне жаль, что Вариан пошел на поводу у собственного гнева и поверил наветам. Но и его можно понять. Его слишком часто предавали. Тех, кто у власти, это никогда не обходит стороной, - покачала головой собеседница
  - Кто такой Вариан? - спросила Ле, наматывая на палец сорванную травинку.
  - Чтобы ты вспомнила, кто это, ты должна вспомнить то, что для тебя важнее всего, - женщина перехватила руку жрицы, заставив посмотреть на себя.
  - Важнее всего? - Ле непонимающе воззрилась на незнакомку.
  - Когда-то я решилась родить сына. Надеялась передать ему мудрость и силу. И что греха таить, переложить на его плечи свой долг. Я верила, что он родится с чистой душой. И, возможно, так оно и было. Но вся Скверна, что жила во мне, передалась и ему. Вместо спасителя, я родила осквернителя.
  - Сын... - травинка упала на изумрудный ковер мертвой ниточкой.
  - Да, жрица, вспоминай! Ведь ты еще даже не дала ему имя. Не коснулась его. Разве это не важнее всего?!
  Размытые фигуры, туманные лица, голоса из другой жизни.
  - Кто послужит поддержкой и опорой ему? Кто научит его любви и состраданию? Только мать. Я не дала своему сыну ничего кроме жизни и духа демона. Твой сын тоже наделен великим будущим, но только рядом с тобой он сможет начать его воплощать.
  Фигуры в балахонах, запах магии, артефактов, крови и крик младенца. Ее сына. Одна из фигур держит на руках крохотный комочек, завернутый в белую простынку. У маленького человечка темные волосики, маленькие пальчики, зажатые в кулачок. Она чувствует, он ищет ее, ее молока, вкус которого не сравним ни с чем. Только его глаза так не похожи на человеческие. Они - расплавленное серебро, в озерах которого плавают черными точками острова - зрачки, они пока едва открываются, но в них уже что-то чужое и невыносимо родное.
  - Малыш... Сильвер!
  - Да, девочка моя. Молодец! - женщина порывисто сжала руку Ле.
  Блаженство, в которое погрузилась было жрица, улетучивалось. Потолок комнаты, старые струганные доски, запах свежих цветов. Тихие солдатские песни. Стук деревянной посуды. Город похожий на кусочек торта от гениального кондитера. Высокие арочные окна, острые шпили, изразцы. Тьма подземелий и запах смерти. Грохот шагов того, кто не обладал плотью, и смачные шлепки того, у кого плоти, чужой, было в изобилии. Скрип доспехов, и натянутая тетива лука, как струна мандолины, что поет, едва коснешься ее. Холод и дождь, облака, пожиравшие и выплевывающие жрицу. Холодные, точно железные тиски, что удерживали, не давая застрять в гигантских дождевых тучах. Демоны...
  Мужчина, чьи руки казались надежной крепостью, чьи глаза были омутами, в которых она тонула. Ее Сильвер был зачат в любви! Ребенок! Ее сын!
  - Мало времени у тебя, жрица, приближается Легион, но и тут, на Азероте, свой "Легион". Ты попала в эпицентр бури. Кто-то мстит, считая, что вершит правосудие, кто-то хочет получить то, что и не надеялся даже подержать в руках, кто-то подчинился чужой воле, надеясь исправить содеянное. Ты, Лейна Ринн, выбрала свой путь, когда позволила Королю войти в твою жизнь. А посему допустить, чтобы предатель оставался у власти, ты не имеешь права! Ради Вариана, ради своего сына!
  Женщина резко встала, она грозно возвышалась над Ле, и, наклонившись, вцепилась в плечи жрицы, сдавив так, что Ле стало больно и опять холодно. Лиловые глаза заволокло черной непроглядной тьмой.
  - Никому не подчиняйся! Все захотят тебя использовать. А, ты, Лейна Ринн, живи, не сдавайся. И помни, Свет ты призовешь или тьму, лишь чистота твоих помыслов решит, на чьей ты стороне, все остальное лишь орудие твоего гнева.
  Грудь жрицы сдавило холодом, он проникал в самый дальние уголки души, звал, разбивал на миллионы осколков-льдинок воспоминания и чувства.
  Чья-то рука держала ее сердце. И Ле начала бороться. Нет, не потому что незнакомка просила, а потому что ей хотелось коснуться волосиков сына, ведь он был так похож на того, о ком пело сердце.
  Ледяные пальцы сжимались все сильнее, требовали подчиниться. Ле вцепилась в эту руку, в глубине ее замерзавшего тела вдруг разгорелся огонь, ее магия. Рука-мучитель судорожно дернулась, попыталась избавиться от прикосновения, но Ле держала ее, не отпуская.
  Лесной пейзаж разлетелся как разбитое зеркало, женщина обернулась туманом, и перед ней засияли холодным светом испуганные глаза валь"киры, которая пыталась вырваться из хватки жрицы, корчась от боли и беззвучно крича. Крылья бесполезно трепыхались, валь"кира отчаянно пыталась взлететь, но Ле будто весила, как Черная гора, и у крылатой воительницы не хватало сил.
  - Имя! - вдруг прохрипела Ле, испугавшись собственного голоса.
  Валь"кира забилась сильнее. Тьма от движения ее крыльев оживала, разбавлялась синим и фиолетовым, зеленым и желтым, как Северное Сияние Нордскола, Ле видела это чудо на картинах мастеров.
  - Имя! - золотые всполохи побежали по телу жрицы.
  - Скульд...
  Рука разжалась, и Ле вдруг поняла, что пока они "сражались", вокруг бесновался ветер. Но сейчас мир погрузился в тишину и покой, мир тьмы, посреди которой они парили, тяжело дыша, пристально следя за движением друг друга.
  - Как тебе удалось? - валь"кира рухнула на колени, крылья ее бессильно повисли. - Ты была мертва! Я чувствовала! Иначе бы не могла коснуться тебя...
  - Пока есть тот, кому принадлежат мои душа и жизнь, ты не можешь ничего забрать.
  - Но я хотела Воскресить! Моя королева просила...
  - Зачем?!
  Валь"кира сглотнула.
  - Чтобы ты возглавила армию темных жрецов Отрекшихся.
  Ле отпрянула.
  - Королева... Сильвана?
  - Да.
  - Где мой сын? - голос жрицы стал суровым обжигающим Светом.
  Валь"кира сжалась.
  - Я... Я не знаю... Я лишь... Отпусти, прошу, я так хочу жить! - ее глаза потухли.
  Ле вдруг осознала, что горит, огромный поток магии в ее груди бился и пульсировал.
  - Скажи ей, что нет нужды воскрешать того, кто жив...
  - Как пожелаешь, Королева -жрица! - встрепенулась валь"кира, в глазах ее вспыхнули неверие и радость.
  - Я не королева...
  - Как пожелаешь, жрица... - прошептала Скульд, растворяясь во мраке.
  Ле тоже потянуло куда-то во тьму, но она была осязаемой, знакомой. С ней она знала что делать.
   ***
   Кадгар уже больше полугода жил на границе сна и бодрствования. Усталость, напряжение от угрозы нового вторжения Легиона. Попытки Повелителей Скверны проникнуть в его мир, за судьбу которого маг так радел.
  Гул"Дан и Саргерас были страшной угрозой, но еще страшнее было то, что повсеместно находились те, кто желал продать свою душу демонам в надежде получить власть или просто выжить.
  То, что случилось с Варианом, которого он помнил еще ребенком, Кадгара потрясло. Жрица вызвала в маге исключительно светлые чувства, и настолько искусное притворство явно требовало аплодисментов самой искушенной публики. А итог... Вариан сломлен. Он бы никому не сознался, не показал вида, но Кадгар знал короля. Ринн мог обмануть всех, даже себя, но не мага, который уже прошел через предательство собственного учителя, которого почитал и боготворил.
  Невозможно противостоять всем бедам в одиночку. Самый твердый характер, самая сильная воля иногда нуждаются в опоре. Боль короля холодила сердце Верховного мага. Он боялся, что тот наделает глупостей, сорвется. А ведь он, в каком-то роде, светоч своего народа.
  Что-то говорило магу, что не все так просто в этой истории. Но времени разобраться в этом у Кадгара катастрофически не хватало. Возможно, женщина связалась с Легионом не просто так. Уж больно легко ушел Андуин. Может быть, причины были не во власти...
   Маг пытался найти оправдание поступку жрицы, чтобы спасти душу короля. Но все было против нее. Все. И это было самым подозрительным. Астера, давший ей сан, первым кричал от ее предательстве, ломая руки. А ведь его старый друг редко ошибался.
  Но не слишком ли все просто?
  В одном из своих странствий по Азероту в поисках силы, способной победить Гул"Дана, Верховный маг забрел в город Прибамбасск. Белые пески тут текли, подобно воде под ногами, и здесь чувствовалось, как нигде в ином месте, присутствие драконов. Пещеры времени, что располагались недалеко от гоблинского городка, источали древность, были отражением силы тех, кто правил Азеротом еще до появления людей.
  Небольшая таверна, где остановился уставший маг, могла похвастаться лишь парой посетителей.
   Кадгар опустился за один из столов в дальнем углу, ища спасения от ненавистного всепроникающего песка и жара. За соседним столиком пристроился огромный орк, который, похоже, общался уже не с первой кружкой эля. Однако вел себя смирно. На другом конце зала сидел паладин. Молодой человек, был на взгляд Кадгара, мечтой девушек: светлые волосы, голубые глаза, вот только выражение лица хорошо одетого мужчины говорило о том, что его мало интересовали служанки, специально зачастившие мимо, зазывно виляя бедрами. Он пил медленно, потягивая вино, но не наслаждался им, скорее используя, как лекарство против глодавшего его "нечто".
  Маг заказал еды и вина и уже приступил к утолению голода и жажды, когда на пороге таверны появился гном. Он окинул цепким взглядом посетителей, задержавшись на Кадгаре, но капюшон хорошо скрывал мага от посторонних глаз, и целенаправленно пошел к паладину. Тот оторвал взгляд от кружки и вопросительно посмотрел на гнома. Усиленный слух, которым наделил себя Кадгар, был волшебником не раз уже восхвален.
  - Хватит киснуть! Есть работа!
  - Не хочу, - буркнул паладин, уткнувшись в кружку.
  - Заказы проходят мимо, - гном говорил это, не повышая голоса, но в нем сквозило явное неодобрение.
  - Каждый раз, когда я слышу, как они чернят ее имя, мне хочется распотрошить весь этот демонов мир, - взбеленился паладин.
  - Я понимаю, Лейна была твоим другом...
  - Она была не просто другом, она рисковала своей жизнью ради меня, она спасала меня, моих друзей, она делила со мной хлеб и воду, - кружка, встретившись со стеной, разлетелась в дребезги, заставив вздрогнуть всех, кто был в таверне, включая орка.
  - Мы все равно ничего не можем изменить...
  - И от этого только хуже, - паладин прошипел это подобно змее. - Но если бы мне кто-нибудь дал ниточку, чтобы доказать, что мой друг никого не предавал, я бы сделал все ради этого, и плевать на деньги.
  - Что ж, молодой человек... Ниточки у меня нет, но вместе у нас будет шанс ее отыскать, - Кадгар материализовался перед спорщиками так резко, что те от испуга вскочили, в руках разбойника-гнома сверкнули кривые кинжалы. - Если вы ведете разговор о Лейне Ринн, конечно! - Кадгар скинул капюшон.
  Оба мужчины быстро поклонились, признав Верховного мага,
  - Возможно, если мы поймем, что же было причиной поступка леди Ринн, и имел ли место сам факт предательства, мы спасем одного конкретного человека и целое королевство. И раз, как я слышал, вы выполняете заказы, я официально нанимаю вас для расследования!
  Глава 14
  Друг
  
  Ле знала, что делать с окружающей тьмой. Думала, что знала...
   Но тьма оказалась сильней!
  Магия, некогда бурлившая в ее крови, не отвечала на призыв, ускользала, как крохотные рыбки в прогретой солнцем воде фонтана на центральной площади большого каменного города.
  Израсходовав последние силы, барахтаясь в затягивающей ее трясине вечности, жрица замерла, сложив ладони в молитве, и обратилась к тому, кто некогда был ее верным спутником.
  - Свет, где же ты? Ты никогда не оставлял мои мольбы без ответа! Где же ты сейчас, когда так нужен? - шептала она в исступлении.
  Но тишина становилась все оглушительнее и холод лишь крепчал. Жрица осознала вдруг, что проиграла. Свет покинул ее. Может, она погрузилась слишком глубоко во тьму, и нет у золотого сияния возможности дотянуться до его дочери, а может, Свет оставил ее, как все те, кого она любила... И может, пора перестать бороться? Принять свой конец...
  Она потеряла Ставроса. Давным-давно Свет, призванный ею, не достиг пожертвовавшего собой паладина, не уберег его. А скольких еще она не смогла уберечь?
  Да и кто она такая, чтобы противостоять судьбе? Ведь ей не могут противиться сами боги!
  Тьма обступила, навалилась подобно снежной лавине.
  Что-то мелькнуло в памяти...
   Тени ползающие по потолку, паутина - белая струна, тихая песнь ветра в листве, скрип оконной ставенки, запах цветов. Полубред-полуреальность. И запах пионов.
  Ле расслабилась, раскинула руки, стараясь ускорить приближение конца, окунуться в картинку-успокоение, слиться с ней воедино и исчезнуть, перестать быть терзаемой Тьмой.
  Тихие шорохи одежд, постукивание, жужжание магии, так похожее на роение жуков. Разговор на певучем языке.
  - Жена Ринна... Забавно... Я верю этому старому солдату. В ее ауре слишком много Света. Люди с такой душой не предают.
  - Ринн уверен.
  - Ринн ошибся. Он ошибался не раз и виновато в том его прошлое. Все, что случилось с ним, заставляет Короля Штормграда видеть предателей во всех. Гарона положила тому начало. Он был слишком мал, чтобы осмыслить, просто запомнил. Потом дворяне, Катрана Престор. Да много тех, кто был другом, но стал врагом. Для Ринна опыт в данном случае сыграл плохую шутку. Вера в худшее - палка о двух концах. Она заставляет опасаться удара в спину даже от тех, кто на подобное не способен.
  Сердце бешено заколотилось у самого горла жрицы. Сотни имен и воспоминаний промелькнули перед внутренним взором. Вихрь закрутил Ле, погружая в центр урагана образов, а потом вдруг опал, испарился, оставив лишь два имени и два лица.
  - Вариан! Где же ты, Вариан?! - застучало в висках, сотни раскаленных стрел вонзились в грудь. - Где же ты?! Разве могла я хоть словом, хоть делом поселить в твоем сердце страшную мысль о предательстве? Неужели ты отрекся от меня? От нас! От нашего дитя! Не верю! Я не верю! Ты не мог поверить наветам лжецов!
  И тогда нахлынула боль, такая сильная, что Ле, желая выплеснуть ее наружу, закричала, но тьма хлынула в рот, поглотив жрицу целиком.
  Однако, смирение уже испарилось, а боль придала силы. Лейна не забыла как надо бороться. За жизни Ставроса и всех тех, кого она потеряла, она все же боролась за них и боролась до последнего. Свет свидетель! Она делала все что могла! И сейчас не могла уступить! Не имела права! Но не ради себя! Не ради Вариана! Ради крохотного существа! Ради глаз, полных расплавленного серебра! Может, всего лишь сна, но даже за этот сон стоит бороться.
  В какой-то момент, когда боль стала невыносимой, Ле вдруг поняла, что Тьмы больше нет. Глаза ее, оказавшиеся крепко зажмуренными, распахнулись.
  Тени все также ползали по потолку, повторяя танец листвы, ветер все также пел. Жизнь продолжалась, и Ле с наслаждением вдохнула напоенный запахами трав и застарелого дерева воздух. От смакования этих почти забытых ароматов жрицу оторвал новый звук. Ей ли его не узнать?!
  У изголовья кровати стоял кто-то облаченный в доспехи, сочленения их поскрипывали при движении. Раньше это звук был приятен для ушей: у костров бойцы чистили оружие и броню, придавая ей блеск, украшая, лелея больше, чем любимую, и было в том какое-то умиротворение, когда оружие и доспех не служат своему назначению, а являются мерилом умения мастера и бережливости хозяина.
  Но сейчас в тишине странного дома, в странном месте этот звук запустил в ослабевшем организме Лейны совсем другой механизм, ставший давно уже рефлексом. Страх и желание спастись!
  Вот только сил не было, руки и ноги будто прибиты к тюфяку, на котором она лежала. Едва хватило сил чуть запрокинуть голову и обомлеть. Над ней возвышалась Темная Госпожа, алые холодные глаза которой, полные удивления, смотрели на жрицу.
  Странная магия-боль, что помогла изгнать Тьму и в этот раз пришла на помощь испуганной женщине. Тело вдруг стало меняться, обретая легкость и способность двигаться, и Ле вслед за сквозняком потянуло в сторону двери. Тонкая щель между косяком и дверным полотном с узорами и старой бронзовой ручкой не стала препятствием для жрицы, и в глаза через мгновение брызнуло солнце.
  Удар о землю был неприятный, руки и ноги раскинулись, как у тряпичной куклы, у Ле не хватало силы даже подтянуть их ближе к телу, что уж говорить о том, чтобы бежать.
  Дверь распахнулась почти в тот же миг, и Отрекшаяся замерла на пороге, все так же удивленно глядя на жрицу.
  - Облик тьмы... Поразительно! Не думала, что такое возможно для тех, кто близок к Свету.
  Ле бы и рада была ответить, но язык онемел и еле ворочался во рту.
  - Даврон, - тихо позвала эльфийка.
  Из-за стены дома показался крохотный скелет в легкой броне, хоть и потускневшей от времени, но испускавшей неслабую магическую мощь. Ле судорожно вздохнула, ей крайне редко приходилось иметь дело с темными.
  Чернокнижники - особая каста магов, неприкасаемые, нелюбимые многими, ибо источали страх. Они имели дело со смертью и, как никто другой, были к ней близки, ведь демоны, что они призывали, и были олицетворением самой смерти для простых людей. Может, по природе своей магии, а может, их подбирали по характеру, но они сторонились компаний, редко заводили друзей, предпочитая одиночество и замкнутость, словно храня тайну. Но то люди, а ныне перед ней те, кто границу смерти переступал, а возможно и не раз!
  Скелет поклонился своей Госпоже и застыл. Мягкое сияние глазниц чуть притухло, будто это отвергаемое самой жизнью создание заснуло.
  - Наша маленькая смертница вступила в схватку с вечностью и победила, - Королева Банши улыбнулась. - Ты даже оставила мне Скульд, которой я решила пожертвовать, а это для меня безмерно дорого, как ты понимаешь.
  Сосуд силы-боли внутри Ле снова наполнился, и тело жрицы вновь начало растворяться в воздухе, однако это в планы Темной Госпожи не входило. Из-за спины ее вылетел лук и, крутанувшись в умелых руках, опустился одним из своих инкрустированных камнями плеч на голову многострадальной Ле.
  И, наконец-то, тьма победила жрицу.
  ***
  Сильвана чуть отступила от тела, распростершегося на земле. Только что перед ее глазами его начала преображать магия, обращая жрицу туманом, а дымке сложно причинить вред, и уж тем более поймать. На подобное волшебство способны некоторые продвинутые Темные ее армии, но ожидать подобного от Светлой было сложно.
  Возможно, приложиться луком об голову жены Короля Штормграда, хоть и опальной ныне, было не особо вежливо, но другого выхода у Сильваны не было. Во-первых, ловить по окрестностям Луносвета хаотично перемещающийся туман проблематично, а во-вторых, Королеве Банши было пока не выгодно показывать кому бы то ни было, что жена Ринна выжила, ведь жрецы Лор"темара подписали ей смертный приговор.
  Да, у Сильваны была мысль поставить воскрешенную во главе своей армии жрецов. Это вкупе с живым отпрыском Ло"Гоша держало бы последнего подальше от границ ее Королевства, да и от синдорай тоже. А если бы она предложила отдать ему сына, возможно, Правитель Штормграда и пошел бы на сделку, уступив пару спорных территорий Королеве Отрекшихся.
  Но жрица умудрилась сама уйти от смерти. Это затронуло Сильвану и без того копившую обиду на несправедливую судьбу. Но эльфийка не зря топтала землю столько лет, и научилась мудрости. Если правильно разыграть карты, то Королева Банши все равно добьется своего, если заставит гнев Лейны Ринн обратиться против того, кого она, по словам ее защитника-телохранителя, так любила, и кто ныне считает ее предательницей. И даже без лишних затрат... Редкая удача. Обиженная на весь свет женщина гораздо опаснее подконтрольной куклы.
  Только теперь надо придумать, как вывезти ее и ребенка с территории Луносвета. Когда Лор"темар осознает в полной мере, как он может использовать этих двоих, конфликта с кровавыми будет не избежать. А зачем лить кровь ее бывших "родственников"?
  - Даврон! Призови Альтиса, нам нужен портал в Подгород! - не оборачиваясь, отдала тихий приказ Сильвана Ветрокрылая. - А мне надо наведаться кое-куда! Как там люди говорят... Одна нога здесь, другая там. Уходить будем быстро.
  Кинув последний взгляд на бессознательное тело жрицы, Сильвана побежала в сторону столицы, когда-то бывшей ее домом, очень надеясь, что не все старые потайные ходы перекрыты. Пока все шло по плану, кроме одного - только те, кто знал Лейну Ринн очень хорошо, узнали бы ее ныне. Золотые косы обратились белым снегом, обрезанные по плечам, кожа стала бледной, левую сторону лица уродовал шрам от когтей, а глаза стали тем же расплавленным серебром, что и глаза рожденного ею дитя. Магия стала для них не только источником жизни, но и тем, что изменило их внутреннее содержание, даже собственную силу жрицы. Это надо было взять на заметку...
  ***
  Огромный город - порт клана Таллока ныне лежал в руинах. Тут постарались все: и сами жители, и демоны, и армия Штормграда, пронесшаяся здесь мечом и магией. До сих пор чувствовался запах пожарищ и крови, пропитавшей землю и, кажется, сами камни.
  Скай не спеша шел по главному проспекту, шаги его гулко отдавались среди развалин и хаоса, бывшего некогда добротным поселением. Жители любили свой город, это чувствовалось. Аккуратные дома, прямые широкие улицы, выложенные камнем. Кое-где уцелели цветочные горшки с увядшими и уже обратившимися в скелеты растениями. Только, как оказалось, не у всех любовь к родине и своему народу была так уж крепка, раз многие решили перейти на сторону демонов. Мародеры тут тоже побывали, но им мало что оставили огонь и армия, да и сами таллокцы были те еще аскеты, предпочитая хорошую крепкую ладью и надежное оружие, изысканному убранству и драгоценностям.
  Бояться паладину было нечего, многие считали это место проклятым после того, как его осквернило копыто Крестиса, да и за спиной его шли верные друзья.
  После явления перед ним и Аликом архимага Кадгара, с его отрядом у Ская был серьезный разговор, каждый его член, включая новенькую, примкнувшую к ним после ухода Ле друида Истиару, высказал свое мнение. Заказ - заказом, для Ская гонорар значения не имел, но для остальных...
  Алликай, как и Роттар, знавшие Лейну и понимавшие чувства лидера, воздержались от высказывания своего мнения, заметив лишь, что пойдут за Скаем, куда это будет необходимо. Он чувствовал, что они не одобряли его решение, не видели смысла в этих поисках правды, считая, что лезут в политику, от которой надо держаться подальше, иначе есть шанс сгинуть самим.
  Давриш был благороден сердцем и верил, что имя почившего не должно быть осквернено ложью. Эльфу было важно предстать пред вечностью чистым. А новенькая просто не стала противиться общему настрою, прекрасно понимая, то, что гложет Ская, отражается на всей команде. Ей был симпатичен молодой паладин, как женщине. И путая дружбу с любовью, Истиара полагала, когда Скай найдет ответ или доказательство невиновности сгинувшей возлюбленной - успокоится и начнет смотреть по сторонам.
  - Очень много времени, очень много народу! - неутешительный подвел итог Дав за спиной паладина. Его крылатый змей, сверкая рыжеватой чешуей, свил в кольца хвост и уселся сверху, покачиваясь, как забавная игрушка, только очень уж опасна была эта "змейка".
  - Никаких шансов?
  - Пока не вижу ни одной реальной зацепки, - пожал плечами эльф. - Тут можно годами носом землю рыть. Надо дождаться прибытия мага.
  Скай вздохнул. Путешествие из Танариса сюда, к Предгорьям Хилсбрада, было не из легких, хотя королевский маг сильно помог порталом в Дарнас и письмом со своей печатью. Им в помощь были предоставлены все, кто дорожил мнением Кадгара, и так, передвигаясь то порталами, то кораблями, они оказались в Южнобережье, где пришлось уже пересаживаться на лошадей, или даже порой топать на своих двоих.
  Они договорились с магом, что соберут все возможные сведения о пребывании Ле с момента высадки с корабля в старом полуразрушенном городе, до стычки в Таллоке, но все было безуспешно. Те, кто был разговорчив, не заметили ничего подозрительного в поведении Лейны, а те, кто молчал, секреты хранили до последнего.
  Были и те, кто поддался слухам и нес такую чушь о супруге короля, что Ская так и подмывало использовать меч по назначению.
  Паладин уже отчаялся узнать хоть что-то, оттого бродил хмурым, как туча по старому городу-порту единственному оставшемуся под контролем Альянса клочку земли на этой территории, фактически принадлежащей Отрекшимся, начиная тихо ненавидеть все и вся. Незадолго до запланированного отъезда паладин спустился к морю и побрел по пляжу, пиная сапогом ракушки.
  - Для кого-то это еда, молодой человек, - скрипучий голос заставил Ская вздрогнуть.
  Перед ним стояла старушка опрятная, в чистом белом переднике, кудельки волос обрамляли морщинистое лицо, делая ее похожей на овечку. В руке она держала небольшую плетеную корзинку, наполненную раковинами.
  - Извините, - произнес, не задумываясь, паладин и чуть поклонился.
  Старушка покачала головой.
  - Давно таких красавцев к нам не заглядывало, - она чуть склонила голову к плечу. - Жену искать приехал? У нас тут девки знатные! Внучка моя, Отрада, тебе в пору будет!
  Скай улыбнулся.
  - Нет, милостивая госпожа, не жену я искать приехал. Уверен, Отрада ваша и получше жениха сыщет.
   - А зачем тогда приехал? Вроде войны нет. Ходят демоны и мертвяки по земле, так всегда они ее топтали и не только в истинном облике своем? Али супец хочешь научиться варить из раковин этих, сил придающий? - глаза старушки хитро сверкнули.
  - Друга я потерял. И не просто потерял, имя его в грязи искупали, в предательстве обвинили. Вот ищу ответы. И не знаю, найду ли? - кулаки Ская сжались.
  - Зачем? Богам да смерти и так правда известна, а люди... Да мало ли что люди брешут. В одном поколении ты герой, а в другом уже проклинают тебя и родню твою до седьмого колена.
  - Может вы и правы, но для меня это важно. Она мне жизнь спасла.
  - Она?! -глаза старушки превратились в щелочки. - Ох, не верю я в дружбу промеж мужиком и бабой. Все одно, хоть один, а к другому не ровно, но дышит.
  - Раньше дышал, - не стал лгать Скай. - Но сердце ее никогда мне отдано быть не могло. А тот, кому она его вручила - первый ее предателем назвал.
  - Уж не пойми ты меня, сынок, неправильно, но не о жене ли ты нашего Короля говоришь?
  Скай замер.
  - С чего вы решили так?
  - С того, что ты не прост, она не проста. А я еще слышать и видеть могу. А слух так вообще острее зрения с годами становится. Все тут об этом шушукаются, вслух не говорят, - старушка прикрыла глаза. - А знаешь, я тебе секрет супа подарю! Авось сготовишь, покушаешь и полегчает тебе.
  - Спасибо, бабушка, - грустно улыбнулся паладин.
  - Ты заходи к нам, дом мой тот, что у самых ворот стоит. Я тебе все ингредиенты напишу, только тайну эту сохрани. Обещаешь?
  - Обещаю, - кивнул паладин, понимая, что за рецептом не пойдет, нет у него времени.
  Их лошади в ту же ночь, когда луна посеребрила воду, вылетели из ворот Южного порта, бывшего когда-то оплотом Альянса в Южнобережье.
   Только в тот миг наперерез им мелькнула тень, отчего все враз осадили животных, захрапевших от боли.
  - Эй, паладин, - девчачий голос из тьмы звонкий и мелодичный заставил всех дружно повернуть головы. - К бабушке моей обещал заглянуть, а так и не пришел.
  Перед отрядом предстала босоногая девчушка лет семи в узорчатом, но сером в свете луны наряде.
  - Вот, - тонкая ручка протянула свиточек. - Бабушка сказала, когда сготовишь - кушай медленно, а то вкуса да аромата не почувствуешь.
  Скай хотел кинуть девочке монету, но той и след простыл, а из темноты в отдалении послышалось:
  - И ты пообещал! Помни!
  Свиточек и сейчас лежал в кармане, так и не раскрытый.
  Дав пошел дальше, пытаясь отыскать хоть какие-то нити. А Скай замер, крепко зажмурившись, чтобы не заворать от безысходности. Конечно, надо дождаться прихода Кадгара, тот своей магией может еще попытаться восстановить события, но это было последней надеждой.
  Пляж у доков устилали ракушки, которые собирала бабка на берегу у Южного порта. А Скай все ж слышал в таверне слухи про супец чудодейственный. Уж не знал паладин, как там насчет сил и здоровья, но от похмелья бульон лечил - это факт, а мужчина собирался вечером крепко выпить.
  Тонкий ремешок, стягивающий кусочек выделанной телячьей шкуры, упал к ногам паладина, сам же Скай застыл, вчитываясь в витиеватые буквы.
  "Любая вершина ему покорится, боги ответят на зов,
   Но ради годами лелеемой страсти на все пойти он готов.
   Не будет стоять за ценою, скупиться, согласен с расплатой любой,
   Хуже врага не бывает на свете, чем преданный друг , обделенный судьбой!"
  Глава 15
  Предсказание
  
  Члены отряда Ская, затаив дыхание, следили за тем, кто считался легендой не только у жителей Королевств людей, но был признан достойным уважения эльфами и дренеями, гномами и дворфами. Верховный маг Кадгар, тяжело опираясь на посох, стоял на краю пирса, подставив лицо ветру и едва пробивавшемуся сквозь торопящиеся на запад облака солнцу.
  Глаза, пожалуй, единственное, что в нем было не от старика, не потерявшие цвет и яркость, сейчас были закрыты. Весь силуэт его свидетельствовал о том, сколь грустной думой одержим чародей. Взгляд его потускнел, едва рука коснулась свитка, протянутого паладином. Скай был уверен, Архимаг предвидел нечто подобное, но так надеялся избежать очередной подлянки судьбы.
  А удел его и без того был не легок. Кем он должен бы быть сейчас? Мужчиной в самом расцвете сил. Но магия Последнего Хранителя Тирисфаля, его учителя, обратила его в старика, пусть не немощного, но все же лишив его плавного - перехода от молодости к зрелости, когда каждая морщина встречалась бы как отметина опыта, вызывая гордость, а не желание разбить ненавистное зерцало. А сколько раз после всего того, что произошло в Каражане, он пугался сам себя в отражениях, сколько раз пробуждаясь, он мечтал почувствовать силу в руках, нет, не магическую, ее было в достатке, силу человека, силу мужчины.
  Цена оказалась слишком высока. И пусть многие считают, что он обрел могущество и дорожит им выше телесного облика, Кадгар решил для себя уже давно, он не променял бы молодость и здоровье на магическую мощь. Не променял... Если бы зло не угрожало его миру... Если бы у него был выбор.
  Магу не надо было вчитываться в строчки на старой шкуре, он знал их наизусть с первого и до последнего слова. Баллада о предателе. Ее пели редко, но всем менестрелям она была знакома. И когда на душе у слушателя бывало гадко, тонкие струны под умелыми пальцами выводили простую грустную мелодию о том, кто с рождения обречен мстить, и нет у него иного выбора, потому что гонит его к этому страсть, подавить которую он не в силах.
  Конечно, адресатом послания на свитке был не паладин с друзьями, что так печется о памяти жрицы. Получателем его был король. Кадгар был уверен в этом. И оттого еще муторнее становилось на душе. Опять предатель. И так близко. Неужели все, что случилось лишь хорошо сыгранный спектакль, где Лейне Ринн была отведена на самом деле роль жертвы? А чтобы причинить боль Королю, потерявшему близкого человека и будущего наследника, этот некто в его окружении сделал почившую жрицу еще и предателем?
  Но еще более послания взволновал Кадгара тот, кто был его отправителем. Вензельки-буковки. Четкость линий, привычных для руки, умеющей чертить сложнейшие руны. Ему ли не узнать его?! Автор письма подарил миру несколько книг, которые молодой ученик "проглотил" будучи на обучении в Каражане.
   Эгвинн. Хранительница Тирисфаля. Обманутая Саргерасом мать Медива, ставшего ее горем и отпущением грехов.
  Боги! Если настолько сильный дух вмешивается в дела живых, значит все гораздо сложнее. Все гораздо хуже.
  - Кто, ты говоришь, дал тебе это послание?
  Голос Архимага заставил Ская вздрогнуть и, чуть помедлив, ответить.
  - Мне обещала дать рецепт супа старуха, которую я встретил на побережье. Она пригласила меня в свой дом, но я не пошел. Свиток передела мне маленькая девочка, когда мы уезжали.
  Маг, на минуту распахнувший глаза, опять устало прикрыл веки, и лишь спустя минуту поинтересовался.
  - И где же тот дом, куда тебя пригласили, паладин Скай?
  - Она сказала - у самых ворот.
  Маг сделал три глубоких вздоха и, развернувшись, постукивая посохом, направился к развалинам портового города клана Таллока. Отряд паладина, включая самого его лидера, следовал за Кадгаром на почтительном расстоянии, стараясь как можно меньше шуметь.
  - Уважаемый Давриш, как зовут твоего верного спутника? - послышался вопрос Архимага.
  Удивленный эльф переглянулся со змеем, который, кажется, понял, что вопрос касался его и ответствовал.
  - Кадий.
  - Позволишь ли ты мне воспользоваться уникальными способностями своего питомца?
  - Конечно, архимаг.
  Давриш остановился, проведя рукой по голове змея, будто благословляя на переход к новому владельцу. Кадий, махнув хвостом, подняв крохотные облачка песка и пепла, оказался через мгновение возле мага. Так они и застыли, глядя друг другу в глаза. Человек и огромная змея.
  Центральная площадь города пострадала больше других от нашествия захватчиков, ведь именно тут Крестис вещал своим рабам-демонам и тем, кто попал под его власть, о величии Скверны. Здесь сейчас застыли члены отряда Ская, все также стараясь не дышать, дабы не помешать магическому действу. Правда, для них ничего сверхъестественного не происходило.
  А вот Кадгар точно окунулся в другой мир. Перед его глазами мелькали образы, формируемые восприятием удивительного летающего змея: запахом, давлением на почву, где от каждого шага, от каждого удара сердца, от тока крови по венах, расходилась волна, дающая хищнику информацию, позволяющую выжить и насытиться.
  Каждый клочок земли или камень мостовой были полны сонмом таких образов. И чем больше фокусировался маг, тем глубже в прошлое погружали его магия и звериные органы чувств.
  В какой-то момент Архимагу показалось, что голова его лопнет. Змеи воспринимают мир гораздо богаче, нежели люди, а с другой стороны беднее, деля на "опасно - не опасно". Оттого тяжело человеку ориентироваться в мире змеи, и лишь магия, опыт и стремление отыскать истину спасали Кадгара от безумия.
  Вот оно!
   Магия скверны прожигала саму землю, и та стонала под копытами Призывателя.
   Ладони, удерживающие посох, вспотели и мелко дрожали. Сердце билось.
  Еще чуть-чуть! Может быть сейчас...
  Кадгар упал бы, если бы не Роттар, почувствовавший, что маг ослабел и вот-вот рухнет, потому спутник Ская, сделав шаг, удержал собрата от встречи с вывернутыми булыжниками мостовой.
  Верховный маг хватал воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание и проклиная тело, которое не в силах удержать то, что многим молодым магам-недоучкам было бы раз плюнуть.
  Но еще больше он хотел поделиться хоть с кем-то тем, что показало ему чутье змеи. Это могла быть ошибка, ложный след. Но эта была единственная зацепка, которая им осталась.
  - Здесь... была... Сильвана... - прохрипел Архимаг. - Запах магии ее Солнечного Скитальца невозможно спутать ни с чем.
   ***
   Вот ведь странная штука - жизнь.
  Давным-давно, в другой жизни эльфийская лучница бегала по тайным переходам Луносвета, отрабатывая быстроту реакции, умение ориентироваться в пространстве, быстро достигать нужных опорных пунктов и башен. Теперь же Темная Госпожа, познавшая смерть и разочарование, уже и не думавшая, что в груди может вспыхнуть приятный огонек узнавания, с удивлением констатировала для себя, что каждый камешек ей тут знаком и память с непередаваемой точностью указывает куда повернуть, где пригнуться, а где прыгнуть. Хотя множество ловушек наверняка уже вышли из строя. Но это было восхитительно. И самое главное ей не хотелось вспоминать и винить во всем Артаса, лишь отдаться воспоминаниям о молодости и наивности, которые Сильвана и хотела бы вернуть, но уже не в силах. Хотя от осуждения Артаса совсем уйти было невозможно, ведь он уничтожил не только ее, но и ее прекрасный город, оставив лишь призраков и запустение.
  Сильвана тряхнула головой, скидывая наваждение. Единственное место, куда могли отправить ребенка и солдата до принятия решения Правящим Лордом об их судьбе, а точнее всеми теми испуганными аристократами, зависимыми от магии и боящимися ее потерять больше собственной жизни, была Обитель сильных. Посему Сильвана и направилась темными переходами, спрятанными в глубине каменных стен, к Дворцу Ярости Солнца, надеясь, что смотровые окошки никуда не делись, и никто не расставил сотню артефактов, способных учуять нежить. Хотя... синдорай предсказуемы.
  Переходы внутри дворца были проложены среди белого камня, как и сам дворец, удивительно, здесь даже практически не было пыли...
  Блеснувшая в бледном свете магического огонька полоса стали пронеслась в сантиметре от лица Королевы.
  Сильвана даже не дрогнула, не отпрянула. Она прекрасно понимала, тот, кто обозначил свое присутствие, мог отправить Отрекшуюся в вечность гораздо раньше., но делать этого не стал, по личным и государственным соображениям.
  - Правящий Лорд!
  - Темная Госпожа!
  За обменом приветствиями последовало минутное молчание. Один ждал оправданий, вторая наслаждалась моментом. Мужчина решил сделать первый шаг.
  - Обычно столь высоких гостей мы встречаем в предназначенных для этого местах. Если бы ты известила, мы бы подготовили прием...
  - Правда, предложил бы мне свежей мертвечинки на званый ужин? - Сильвана повернулась в опустившему меч эльфу.
  - Обязанность хозяина угождать дорогому гостю, - парировал Лор"темар.
  - Лорд Терон, вы не умеете лгать, - алые глаза Леди сверкнули.
  - Умею, но сейчас не вижу в этом смысла! Что тебе надо Сильвана? Или ты думаешь, я бы не узнал о твоем пребывании в Луносвете?
  - Я потешила себя этим предположением.
  - Так зачем? - меч угрожающе поднялся вновь.
  - Сказала бы, что решила вспомнить молодость, но правильнее было бы - жизнь.
  Меч так и остался направленным на Королеву Банши, а суровое лицо Правящего Лорда не изменилось, хотя морщины сильнее врезались в кожу, говоря об усталости и вечном напряжении.
  - Отдай мне сына Ло"Гоша, - время шуток кончилось. - Твои подпе... Твои аристократы и их совет все равно не рискнут использовать их, просто убьют. Ты понимаешь это. Я же смогу использовать их во благо, в том числе и синдорай.
  - Воскресишь и пополнишь нами свою армию отрекшихся, после того как Ринн наведается в гости? - усмехнулся Правящий Лорд, только усмешка вышла горькой.
  Сильвана устало прикрыла глаза.
  - Ты один их тех немногих кто знает, что для меня до сих пор значат синдорай. Не я выбирала свой путь, Лор. Мне его навязали. Я лишь исполняла свой долг и была верна своему народу. И даже сейчас я верна своей памяти, а она, уж поверь, приносит мне больше боли, чем меч и стрелы.
  - Только не говори, что печешься о синдорай, - губы высшего скривились.
  - Я думаю о будущем Орды. А высокорожденные и отрекшиеся - ее часть. Враг всегда будет на нашем пороге. Если демоны победят, делить мир будет не с кем, но если мы победим...
  Меч Правящего Лорда, чьи глаза во мраке сияли точно звезды, вонзился в камень. Королева Банши и лорд Терон долго изучали друг друга, пытаясь найти слабину в противнике. Сильвана вдруг поняла, что похоже, упустила свой шанс, когда голос Лора заставил ее дрогнуть.
  - Забирай. И в следующий раз потрудись сообщить о своем прибытии. При всем моем отношении ты больше не...- Правящий лорд замолчал.
  Но Сильване и не нужны были слова. Она все поняла. Но как бы не противилась этому Темная Госпожа, холод и обида кольнули сердце.
  - Жди их у Мертвого прохода, - Лор"темар более не намерен был продолжать разговор.
  Но раз настало время откровений, Сильвана произнесла вслед уходящему высшему.
  - Что ты скажешь совету?
  - То, что не вызовет споров, - это был ответ уже не Правящего лорда, не наместника, а лидера в своем праве.
  - Тебе давно пора перестать оглядываться на прошлое, Лор. Твоя кровь не менее достойна трона синдорай, чем кровь Келя. Нет смысла ждать того, кто не придет, или бороться с тем, кто возжелает загнать народ в очередной магический капкан.
  Лор"темар не обернулся, и вскоре его силуэт растворился в сумраке подземелья, но Сильване показалось что плечи Правящего Лорда поникли. Не всем нравится стоять у руля, но у некоторых просто нет иного выхода!
   ***
   Пламя костра весело лизало сухое полено.
  Кадгар сидел к огню очень близко, и все равно никак не мог согреться, даже теплый плащ мага Роттара не помогал. Как и похлебка в кружке. Накопленные усталость и постоянное ожидание удара вымотали мужчину. И сейчас, когда ему надо бы сосредоточиться и осмыслить все увиденное, сил не было. В голове царила абсолютная пустота.
  Надо было составить план действий. Искать истину. Но не хотелось. Ведь в этот раз тем, кого он должен обнаружить и уничтожить, может быть близкий друг.
  Он не был готов опять потерять дорогого человека.
  Отряд паладина после слов Архимага о Королеве Отрекшихся образовал новый Путь Славы занявший бы достойный место в Штормграде. Даже ужас, который несут демоны для живых более понятен, нежели то, что вызывает вид дорогого человека, ожившего...
  И, кажется, юному друиду придется ныне тяжко, ибо высказала она вслух то, что было одним из предположений Кадгара.
  - А если это не нить к тайне, а лишь подтверждение. Ведь жрица была близка королю, как ... - девушка запнулась, - как мало кто!
  Руки паладина в тот момент вспыхнули и осыпались золотыми искрами, в глазах его бушевал гнев. Но юная эльфийка не прогнулась под этим взглядом. Пожалуй, это ей зачтется, может не в любви, но в дружбе точно. Вот и сейчас паладин стоял на самой границе света костра, желтым золотом окрасившего поляну, и дулся, как мальчишка.
  Кадгар усмехнулся. Даже среди войны и боли, предательств и обид кипит жизнь. И это хорошо. Значит, у этого мира есть шанс!
  Архимаг вздохнул. Надо осмыслить, надо понять. Не ему разбираться с этим, для этого есть королевские следопыты. Ему бы понять, как уничтожить Легион. Но нужно чтобы было то, что стоит спасать... Планы предателя могут простираться гораздо дальше женщины, едва вошедшей в королевскую семью.
  Итак.
  Шесть месяцев назад Лейна Ринн будучи беременной отправилась по собственному желанию и даже вопреки воле короля вместе с его сыном в Таллок. Ничего странного по пути следования и в Южном порту, который они посетили по пути, не происходило. Так говорят те, кто сопровождал королевских особ. Кадгар не считал сплетни о птицах, исчезнувших в зеленом пламени, истиной. Вряд ли Лейна Ринн была столь глупа и неосмотрительна. Да и никто из солдат ничего не заметил, а в личной гвардии Короля служат проверенные годами на верность люди, многие даже имеют некоторые магические навыки. Конечно, личный телохранитель королевы мог бы рассказать больше, но он мертв, как и супруга Вариана, так и не получившая корону.
  С ними был жрец, Садидас, личный помощник Лейны. По словам Астиса, телохранителя Андуина, именно он и сообщил о том, что королева хочет передать принца демонам, взамен силы, что дарует Скверна, его письмо, попавшее в руки телохранителя, обагренное кровью жреца, открыло истинную суть королевы.
  Астис был при Андуине с малолетства, оберегая наследника. Садидас, по словам Астеры был воплощением чистоты и верности. И погиб он благородно, защитив наследника престола, оставшись, чтобы задержать предательницу.
  И все же...
  Те жрецы, что подтвердили слова королевы о предложении вступить в ее свиту, были разосланы Астерой в самые дальние уголки света, куда только распространилась власть Альянса. Верховный жрец посчитал, что это необходимо для их очищения и раздумий, потому что если бы они сказали ранее о предложении королевы, то что случилось можно было предотвратить.
  Тел Лейны Ринн, Серга и Садидаса так и не нашли. Хотя, если жрица действительно хотела выдать Андуина демонам, в надежде получить силу, но так и договорившаяся с Крестисом... Ее должны были казнить, а тело оставить всем в назидание и особенно королю.
  И что же забыла Сильвана в Таллоке?
  Одни вопросы и нет ответов. Давно пора бы поговорить с Астерой. Старый друг...
  Верховный маг долго избегал этого разговора, но время пришло!
  - Сделайте невозможное, - хриплый голос Архимага нарушил тишину. - Попытайтесь найти тела или личные вещи телохранителя, помощника или самой королевы. Полагаю, все ответы за пределами города. Ищите везде, копайте! Держите связь! А мне надо наведаться в Штормград!
  Глава 16
  Обещание
  Тирисфальские мрачные сосны тонули в сизой дымке, их вершины угадывались лишь наметанному глазу охотника. Пахло застоем. И в окружающей тишине было слышно, как дышит земля, напоенная влагой частых дождей. То, что некогда звалось живыми Лордероном и славилось плодородием, ныне принадлежало мертвым и было во власти низких облаков, пропускавших до жалости мало солнца, туманов, стелющихся по логам и глубоким оврагам. Даже листва казалась больше черной, нежели зеленой.
  Вода в ручьях и озерах была на вкус совсем иной, чужой, заповедной, будто мертвой, как и весь этот край, где не было ветра. Но самым странным было то, что мир вокруг шептал. В безветрие чуть трепетали листья, покачивались иголочки высоких елей. Будто бы не слышно и неосязаемо, но вздыхало огромное существо. Это заставляло сердце замирать от страха.
  Дом их окружали тишина и покой, сродни существам, которые оберегали их сон, приносили еду и одежду. Даже половицы под их ногами не скрипели, не волновались от движения тонкие занавески.
  Отрекшиеся.
  Никогда не думал Серг, что ему придется жить в их обществе, прислушиваться к их словам, а иногда и выполнять приказы. Они были врагами, злом, которое надо было искоренять мечом на поле битвы. Но здесь...
  Он помнил, как с трудом стал считать женщиной ту, что жила при нем, Лейне и Сильвере, помогая по хозяйству, оберегая маленького сына короля. Если бы он увидел ее профиль в золотистом свете заходящего солнца в обычной деревне в том же Златоземье, он не отличил бы ее от обычных хозяюшек, которые весь день трудятся, не покладая рук: возделывая огород, следя за скотиной, помогая себе песней о богатых урожаях и полных рыбы неводах. Он бы даже влюбился, наверное, в такую. Но стоило лишь Аташе чуть повернуть голову, и словно застывшая во времени правая половина лица ее с изъеденными тленом отметинами, через которые проглядывали кости, разбивала вдребезги все ее очарование.
  И рад бы Серг выхватить меч, которого у него давно уже и не было, но то был лишь инстинкт живого. Аташа оказалась прекрасной хозяйкой, доброй, отзывчивой, заботливой. Сильвер не боялся ее совершенно, а та смотрела на него глазами, в которых не было зла, а среди еле мерцающих огней ее неживых очей плясали веселые лучики наполовину с грустью.
  С тоской смотрел Серг и на свою королеву, пытаясь найти в этой женщине хоть намек на нее прежнюю. Магические манипуляции словно переродили Лейну. Кожа стала бледной, румянец совсем покинул щеки, пересекавшие всю левую половину лица страшные шрамы спрятались под изящную черную, как ночь, татуировку в виде древней руны, значение которой он не знал, но самое страшное - ее глаза, в них всегда было столько доброты и света, веры, ему казалось, именно такой взгляд и должен был у жрицы и королевы, сейчас он был пуст, глаза потеряли зеленную радужку, став как расплавленное серебро, только теплом отдают серебряные монетки, радостно поблескивая на солнце, а тут снега были горячее ее взгляда...
  Лишь моменты, когда ее сын улыбался, будили в ней призрак той веселой, доброй девушки, которую помнил солдат, оттого Серг и терялся, оттого и сражались его разум и сердце. Он боготворил короля, но почему его король так поступил с ней? Почему поверил в предательство?
  Тому, кто держал меч и вставал грудью на защиту своей земли было невдомек, что те, кто у власти, относятся к иным как к пешкам, легко переставляя их по доске, и даже отдавая в жертву, согласно своей воле во благо большинства.
  Было, конечно, и что-то хорошее во всем этом. Лейна выжила и с каждым днем становилась все сильнее, постепенно учась заново двигать руками и ногами, ходить, говорить. Мышцы, что пришли в упадок, после полугодового пребывания на магической подпитке, укрепились.
  В тайне старый солдат знал, что первой целью молодой женщины было взять на руки сына самой, ибо взгляд ее от крохотного сопящего комочка в колыбельке не отрывался ни на мгновение, лишь сон смыкал ее веки.
  А второй... Серг догадывался. Но лишь по отголоскам разговоров между Сильваной и Лейной, которые те вели, когда их посещала высокая гостья, он догадывался, что королева жаждет мести, а Сильвана удобряет эту и без того благодатную почву.
  После того как под покровом ночи они покинули Луносвет, Сильвана поселила их здесь, в дне пути от Столицы Отрекшихся, где туманы, что царствовали над землями родины Артаса, не так густы, и солнце все же побеждает иногда сизую завесу. Рядом раскинулись обширные тыквенные и пшеничные поля.
  Прохлада. Красота.
  Лейна шла на поправку и все хорошо было бы, кроме глухой тоски и неизвестности.
  Так и прошло три месяца. В покое и томительном ожидании. О многом Серг сожалел, многое бы изменил, если бы достало сил и возможностей. Но первое, что сделал солдат - похоронил бы поближе к родным могилам умершего жреца, так отчаянно отдававшего силу Королеве во время побега из Таллока. К сожалению, смерть настигла его на острие меча, который выхватил один из охранников Сильваны, едва тело Лейны Ринн и Королевы Банши окутало магическим коконом переноса. Сергу повезло больше, Ирикас просто лишил его сознания, молодому Садидасу не посчастливилось увидеть рассвет, страж опрометчиво подумал, что жрец посмел угрожать его королеве.
  Тело мужчины так и оставили там, на вытоптанной драконом поляне, Серг надеялся на это, надеялся, что служителя Света не обратили в Отрекшегося.
  Время шло, но солдат был уверен, что вскоре Лейна примет решение, и знал, что он пойдет за ней, куда бы она ни позвала, и не только потому что дал клятву хранить женщину, но и потому что надеялся, что в этом мире есть справедливость, и рано или поздно она восторжествует.
   ***
  - Есть новости? - Вариан Ринн замер перед огромной картой, где по разукрашенному толстому пергаменту плыли крохотные лодки, двигались крохотные солдатики, и ожидали сражения крохотные, но от того не менее страшные демоны.
  - Затишье перед бурей, Ваше Величество, - отрапортовал Седогрив, стоя чуть в стороне, и раскладывая бумаги с донесениями.
  Король тяжело вздохнул, отложив переданное другом сообщение о гибели очередного отряда. Очередные жертвы очередной войны, которую ему придется выиграть, или потерять все и обречь на гибель тысячи своих соплеменников и союзников.
  Хоть Король и мыслил ясно, но жил он последнее время будто во сне. Рана нанесенная Ле все кровоточила. Он стягивал ее нитями злости, обиды, ярости, отречения. И это почти сработало, но пару месяцев назад во дворе Штормградского дворца полыхнуло магией и перед своим государем припал на колено Верховный маг.
  Кадгар был бел, как снега Дун Морога. Вариану посчастливилось быть в тот момент в замке, хотя посчастливилось ли? Ведь маг принес весть, которая лишила короля покоя. Все говорило о предательстве Лейны, и лишь Кадгар встал на ее сторону, не имея к тому оснований, кроме куска выделанной кожи, рассыпавшейся в руках от старости, ссылаясь на магию, духов и веру. Веру какого-то влюбленного в Лейну паладина, веру в ее невиновность, в то, что это лишь происки предателя, который подкрался к семье короля.
  Опять предатель...
  Вариан помнил, как источая желчь, заметил Архимагу, когда тот уселсня на стул, сгорбившись, вцепившись побелевшими пальцами в бокал вина, что пророчество Эгвинн, самой ставшей предательницей, скрывшей в своей утробе Скверну, уничтожившую ее сына Медива, а с ним и поставившую на край гибели весь Азерот, что свиток и пророчество лишь подтверждение виновности Лейны.
  Но Кадгар только удрученно качал головой. И как бы не сопротивлялся тому Вариан, маг зародил в нем сомнение. И единственным решением было доказать, что Верховный маг видит то, чего нет, дабы не сойти с ума от боли, что жена невиновна, а он не смог ее защитить, смел подумать, что она способна на подлость. И если маг все же прав, то даже в посмертии Вариану не найти утешения, ибо нежность ее рук не встретит обвинившего ее за пеленою смерти, как бы ни жаждал и ни нуждался он в ее ласке и прощении.
  Глава 17
  Чужая правда
  
  - Это неоправданный риск! - заявил Роттар, вороша длинным прутом дотлевающие угли костра. - Мы ищем иголку в стоге сена! К тому же едва не нарвались на Отрекшихся, и это был не просто отряд, а почти армия. Чтобы ни пели петухи-военачальники в Штормграде, а Южнобережье Альянс упустил. Продули мертвякам чудный край, - маг с отвращением передернул плечами. - Потерян Лордерон... окончательно.
   - Кроме того, - подал голос гном, крошивший подвядшую луковицу в крохотный котелок, - королевское и архимаговское "спасибо" душе может и приятно, но сытым не сделает, а тот кошель с золотом, что выдал нам дражайший Кадгар, уже давно под хвостом у дракона.
   Ветка, которой паладин собрался подкормить умирающий очаг, треснула в его руках, заставив вздрогнуть всех присутствующих.
   С того дня, когда едва дышавший от усталости наниматель отдал приказ и исчез в магических всполохах, прошло почти три месяца. Три месяца они роют землю Хилсбрада, заглянув в Альтеракские горы и даже сунув нос в Серебряный Бор, едва уйдя от Отрекшихся.
   Но самое печальное, что всем было ясно - они ищут дым, призрак.
   Каждый вечер, кутаясь в плащ, каждое утро, разбивая ребром ладони тонкий ледок у берега безымянного водоема, коими была богата эта земля, Скай уговаривал себя - нужно потерпеть еще один день, и боги сжалятся над искателями истины. Хотя, положа руку на сердце, он не мог уразуметь, почему искать надо за пределами разрушенного Таллока? Может Кадгар ошибся? Какое видение прошлого может дать змея?
  Тень Сильваны лишь усиливала непонимание и тревогу.
   Единственное, что заставляло его двигаться дальше - собственное упрямство и улыбка Ле, частенько снившаяся по ночам.
   Он познакомился с девушкой, когда будучи сильно стесненным в средствах, вступил в отряд графини, решившейся на небольшой рейд в Нагорье Арати. Спорная территория имела дурную славу, а воительнице необходимо было посетить давно заброшенную и облюбованную разбойниками из крепость Стромгард. Зачем?! Отряду не сообщили. Да, собственно, за лишнее знание им и не платили, посему наемники в планы особи с голубой каплей в крови в жилах не лезли.
   Поначалу Ле показалась Скаю милой простушкой. В отличие от жрецов, к которым привык паладин, она носила простую одежду, лишенную украшений и вычурности, сшитую, однако, из далеко не дешевой ткани. Оружие не выделялось уникальностью, и наверняка было куплено графиней в помощь своей протеже на аукционе того - же Штормграда, полного ценных вещей, чьи владельцы, заполучив что-то мощнее и серьезнее, сбывали старое, но добротное за хорошую цену.
   Золотая коса до пояса, светлая кожа и нежный говорок выдавали в жрице жительницу Болотины и явно не родственницу ее покровительнице, а скорее кого-то из крестьянского-воинского сословия.
   Особо опасным сие путешествие паладину не казалось, оттого подумалось ему, что и девчонка - не магический фонтан - замена хорошему лекарю, пока тот либо отдыхает, либо от ран излечивается. Посему и готов был Скай к тому, что вояки будут отпускать шуточки в ее адрес, даже презрев тот факт, что она жрица, а паладин уж не упустит шанса блеснуть остроумием и опытом перед девчонкой, которая, может, дальше угодий своей нанимательницы и не выезжала.
   Однако, после пары ночевок-стоянок, паладин понял, что ошибся. Личная гвардия графини, состоявшая из проверенных воинов: людей и дворфов (а лишь малая часть отряда была нанята Симанеллой Белтейн для вояжа за сокровищами, как про себя называл эту авантюру Скай) относилась к жрице с почтением. И ни кто не смел над девушкой ни то что пошутить, наоборот, грозные бородатые мужи- дворфы, первые остряки и скабрезники, относились к ней с уважением.
   Скай подивился, но наука, что со своим уставом в чужом монастыре можно и по шее получить, им была хорошо изучена, потому воздержался паладин от замечаний и присмотрелся к девушке повнимательнее.
   И она его удивила. Лучистые зеленые глаза умели улыбаться хорошим шуткам и становится серьезными, едва появлялась проблема, мягкий голос твердел, подобно стали его меча, выкованного искусниками -дворфами, когда требовал того момент. А золотой каскад, который жрица порой сушила под жарким солнышком, собирался в крепкий узел, не мешавшей совершать чудеса, даже таким незамысловатым оружием.
   Она была талантлива: правильно талантлива с нужной долей амбицией, морем обаяния, удивительного женского, которое многие представительницы ее касты, да и не только ее, забывали (что там говорить, большинство магинь, жриц, воинов-женщин растрачивали себя, заменяя ту удивительную женскую суть жесткостью и, подчас, грубостью, желая быть равными мужчине, своему богу и прочим идолам). Но Лейна умудрилась сохранить трогательную ранимость, мягкость, при этом оставаясь полностью боеспособной.
   И хоть после этого похода они не раз пересекались, но всю мощь ее таланта и силы он познал позже, когда они встретились в Пандарии, где девушка стала для многих спасенных ею воинов истинным светочем, а в чем-то даже второй матерью.
   Она стала бы прекрасной королевой, Скай был уверен. С таким характером и подходом к окружающим... Ринн не был слепцом или глупцом, пустышку он бы не пригрел на груди.
   Скай же осознал это гораздо раньше, как и то, что Ле стала бы прекрасной верной спутницей жизни. Может быть, сердце ее откликнулось бы на его зов среди густых рощ и прекрасных храмов Нефритового леса?! Может быть, если бы он открылся ей, показал, что она ему не безразлична, все сложилось бы иначе?! Ведь при всей своей ветрености и желании погулять паладин чувствовал, что не смог бы отказаться от такой девушки, будь у него шанс. Но он испугался потери собственной свободы, не стал даже пытаться переводить отношения в иное русло, нежели крепкая дружба, потому что боялся сделать ее несчастной, будучи наслышанным от друзей о ее неудачной первой любви. Хотя все это отговорки! Он боялся отказа! Не привык он к ним! А она отказала бы, как бы ни тешил он себя надеждой.
   Но хоть времени прошло не мало, и много воды утекло, ему было больно, будто колет тонкой иглой сердце, смотреть как ее рука тогда, на Арене Гурубаши, тонет в огромной ладони Короля. А еще больнее было ныне - разрываться между преклонением перед Великим человеком, королем и полководцем, политиком, и ненавидеть его, как только можно ненавидеть мужчину -соперника, уничтожившего того, кто для Ская был безумно дорог.
   Это тоже подстегивало паладина к поискам. Он знал, что ошибочность принятого королем решения и невиновность Ле, причинят боль Ринну, оттого, сжав зубы, он искал подтверждение догадки Архимага, ненавидя себя за то, что опускается в таком деле до столь низменного действа как месть.
   ***
   Ле жила одним желанием - быть с сыном. Едва она открыла глаза и увидела Серга с крошечным сопящим малышом на руках, она словно ожила. Душа, так долго блуждавшая в потемках, щурилась от света, а привыкшее к постоянной магической подпитке тело ныло и болело, но все это было переносимо. Отброшено. Не имело значения в сравнении с тем, что ее малыш дышал и двигался.
   Знакомство с миром началось для жрицы с рассказа Серга. Полон горечи и боли был этот рассказ. Может быть, солдат и пытался скрыть или смягчить его детали для едва ожившей, но Ле догадывалась, домысливала и приходила в ужас.
   Их предали. Ее предали те, кого она и Вариан считали надежными сердцами и верными руками. Ее предал даже Вариан. Это было частью сна-бреда, в котором она пребывала, но разве же не должно было это кошмарное видение раствориться, едва она откроет глаза!
   Первым порывом было доказать, как он ошибся, бежать, искать встречи, опасаясь нарваться на весьма "холодный" прием. Ей казалось, что едва он увидит ее с сыном, все сомнения и обвинения исчезнут.
   Разум метался, искал выход, ведь они - заложники Сильваны, как же им избежать страшной участи, которую наверняка уготовила Темная Госпожа.
   Только все изменил один разговор, заставивший Ле посмотреть на ситуацию, в которой она оказалась, без цветного стеклышка.
   Когда в дом, тихо поскрипывая доспехом, вошла сама похитительница, Ле, видевшая Сильвану однажды издали, еще в Пандарии, да еще в своем сне-бреду, которому поначалу не верила, отпрянула... если бы могла, непослушное тело кулем свалилось с лавки. Алые глаза Высшей эльфийки блеснули, та, опустив огромный переливающий лук на стол, помогла жрице вернуться на место и накинуть на ноги одеяло.
   - Пожалуй, не стоит падать ниц при каждом моем появлении. Для выражения благодарности есть и другие способы, - красивые губы Ветрокрылой растянула чуть горьковатая улыбка.
   - Благодарности? - першение в горле не давало Ле набрать воздуха в грудь.
   - Ты была намерена умереть от топора демона, а я тому помешала? - брови Сильваны удивленно изогнулись.
   Она говорила на их языке, но чужое проскальзывало: где-то звуки получались жестче, чем надо, где-то мягче, да, чувствовалось какая-то потусторонность, будто тень смерти касалась языка и слуха, но красота голоса никуда не делась. И если Серг содрогался, утверждая, что говорила Королева Отрекшихся замогильным голосом, Ле слышала иное. Да и весь образ Королевы Банши, который складывался для жрицы из чужих рассказов, басен и сказок, мимолетных взглядов, рушился у Ле на глазах. Она была гораздо меньше ростом, чем виделось с другой стороны поля боя, миниатюрная, движения ее были плавными, грациозными и точными. Даже сейчас она оставалась истинной эльфийкой, суть которой не уничтожила даже смерть.
   - Нет, не намерена была, - просипела жрица. - Хотя теперь думаю, не зря ли меня не настигла вечность там, она была бы более милосердна, чем та, которую мне уготовили вы.
   - Полагаешь, я хочу твоей смерти? - Сильвана усмехнулась. - Если бы это было так, мне вряд ли бы пришлось утешать Скульд, которую ты напугала хлеще загробной жизни.
   Смутные воспоминания о величественной вал"кире, заставили Ле с трудом сглотнуть.
   - Так ... это был не бред? - пролепетала женщина, удивленно взглянув на собеседницу, которая усевшись на лавочку у окна и закинув ногу на ногу, внимательно изучала содержание какого-то свитка.
   - Нет, не бред. И должна в данном случае высказать свою уже благодарность - ныне те, кто умеет воскрешать - большая ценность. А для меня так они вообще бесценны! - неопределенно пожала плечами Сильвана.
   - Зачем все это? - пальцы Ле судорожно сжали одеяло.
   - Хотела предложить Ринну выгодную сделку, - свиток с шелестом свернулся в трубочку и упал на стол перед Королевой Банши, - он получит бы назад жену и ребенка. Я - земли и покой.
   Горький смех вырвался из уст некоронованной жрицы.
   - Вряд ли у вас получится, если, как оказалась, для всех я -предатель, желавший убить сына короля и завладеть престолом.
   - А вот твой телохранитель убежден, что тебя подставили, - хмыкнула Сильвана. - Мне кажется, ты еще не готова к разговору. Тебе стоит окрепнуть и рассмотреть ситуацию со всех сторон.
   - О чем вы? - голова потихоньку начинала болеть, от того жрица закрыла глаза и глубоко вздохнула.
   - О мести, милая, - алые глаза блеснули.
   - Зачем мне мстить мужу, если я могу попытаться убедить его, что я не совершала преступления, в котором меня обвинили? - Ле все же пришлось открыть глаза.
   - Да, ты права, зачем? - Сильвана покачала ногой, запрокинув голову. - Вот прибыла ты в Штормград, вся такая счастливая и живая, забудем про мою роль в этой постановке. Так вот, прекрасная дева с ребенком на руках, невинная. Ворота большого каменного города распахиваются, трубы трубят, и... Тебя утыкали стрелами. Ты же предатель. Ринн не умеет прощать, а тех, кого он не прощает, он не станет слушать. Тебе ли не знать?!
   Ле перестала дышать.
   - И это, если не говорить о том, что ты еще с трудом докажешь, что ты - это ты! Светлая магия более тебе не подчиняется. Сознательно или нет, ты стала Темной.
   - Это не правда! - взорвалась жрица.
   - Правда. Или ты не помнишь, как перемещалась клубом темного дыма? Уверена, твои таланты простерлись гораздо дальше. Я дам тебе учителя, он покажет тебе, на что способна Тьма.
   - Она причиняет мне боль, - воспоминания о попытке сбежать от Королевы воскресили ощущение боли, которое зарождалось каждый раз, как мир менялся, и, оказывается, Ле становилась туманом.
   - Так же как и Свет моим жрецам, - покачала головой Сильвана. - Теперь ты понимаешь, каково для них отстаивать свое право на существование, обращаясь к Свету, чтобы лечить союзников.
   Ле вздрогнула и подняла глаза на Королеву Банши. Сильвана вздохнула и, встав, переместилась на скамью, где полулежала жрица.
   - Ты изменилась. Даже выглядишь теперь как ... - Темная с сомнением посмотрела на жрицу, оценивая, способна ли та принять правду, - Отрекшаяся. Как, по-твоему, отреагирует Король Штормграда и весь его народ, признающий нас мировым злом?
   Темная госпожа замолчала, она не ждала ответа, он и так был очевиден.
   - Ты для них королевой уже не станешь, твой вид и тень предательства всегда будут с тобой. Одни поверят, другие нет. Но ты можешь восстановить справедливость, - губы Сильваны на мгновение превратились в ниточку. - Уничтожить того, кто лишил тебя твоего славного мирка. Подумай, Лейна! И если ты согласишься, я даже предложу тебе свою помощь!
   - А вам это зачем? - вышло грубо и резко для воспитанной супруги короля.
   - Затем, что я знаю, что такое предательство, что такое унижение и что такое смерть. Нельзя простить такое. Ведь жрицы стоят за истину, не так ли?
   - Это причинит вред Вариану?
   - Он сам избрал свой путь, как и Артас, - вот теперь голос Сильваны стал действительно замогильным. - А ты... - она вдруг запнулась. - У тебя есть сын. Мне не было даровано даже этого.
   ***
  - Мы нашли тело Садидаса, - отрапортовал Скай заклубившейся над магическим передатчиком дымке. - Точнее его могилу в чаще недалеко от границ Серебряного Бора.
   - А Королева? - голос мага был едва различим.
   - Ничего, - Скай покачал головой. - Его могилу мы обнаружили по жреческому кулону. Он висел на ветке вкопанной в землю.
   - Кулон? - глухо пробормотал туман голосом Архимага. - Отлично, Слава Богам! Жду вас и вашу находку в Штормграде. Я думаю, теперь у нас появилась надежда узнать хоть часть правды о том, что случилось в ту ночь в Таллоке.
  Глава 18
  Сомнения
  
  Большой серебряный кубок наполнился рубиновым вином до самых краев, но Кадгар, не став наслаждаться вкусом напитка, сделал большой глоток и снова занялся изучением переданных ему сведений о продвижении Железной Орды.
   Жизнь мага была богата событиями, и его уже сложно было чем-то удивить, но боги каждый раз придумывали новые способы. Вот и сейчас, столкнувшись с новым артефактом, Кадгар поражался, как же много тайн еще сокрыто в их родном Азероте, а что уж говорить про иные миры?!
   Но еще больше тайн хранят души тех, кто эти миры населяет!
  Некому теперь спросить бронзового дракона, почему он помог бежать и дал в руки Отвергнутого собственным народом Адского Крика оружие немыслимой силы. Власть над будущим - ключ от времени. Может, мудрое сердце дракона подсказало ему, как предотвратить что-то более страшное, движущееся на их мир, все же ящеры были защитниками Азерота, а может... он тоже был предателем, каких сейчас много.
   Эти мысли не давали Архимагу спокойно спать, заставляли метаться по свету, такому знакомому и такому непохожему ныне на тот, что хранился в его памяти. Но, как ни странно, попытка Гарроша переиграть историю орков, не дав им коснуться Скверны, сделала возможным выживание союзников Альянса - дренеев. И может быть, у них появится шанс загнать зло в его собственный мир.
   Жаль лишь, что защитникам приходится сражаться не только с Легионом, но и с демонами в душе.
   Его король бросил все силы на укрепление границ, налаживание старых связей, усиление армии и флота. Кадгар знал, каждый раз Вариан, холодея, позволял сыну отправляться на опасную миссию, дабы выполнить свой долг. Король знал, что иного выхода нет, но случившееся с женой отравило его отношение даже к тем, что прошел с ним рука об руку не одну кровавую битву.
   Кадгар помнил разговор с Варианом, когда тот отринул даже мысль о невиновности Лейны. А у самого мага не было на руках достаточных доказательств того, что в обвинениях можно усомниться. Но чем больше проходило времени, тем чаще сам Архимаг ловил себя на мысли, что теряет уверенность в том, что женщина не замешана в делах с демонами. В конце концов, мир видел и не такое!
   Добавил масла в огонь и разговор с Астерой.
   Кадгар с уважением относился к Его Преосвященству, считая, что долг жреца - нести своей пастве утешение, а в суровые времена это непростая задача. Посреди жестокости, безысходности и ужасов войны давать надежду и веру в Свет и добро все сложнее.
   Но Астера обладал множеством талантов, и самое главное - он умел говорить, обращаясь к самым светлым уголкам души, и его слова заставляли порой самых отпетых преступников каяться.
   Орден под его управлением расцвел за последние годы, став для Королевства людей помощником, спасителем, дарившим Свет. А на поле боя наделенных магией врачевания жрецов сложно было переоценить. Много появилось в Ордене молодых и талантливых... Таких как Лейна Ринн.
   Разговор с жрецом состоялся, едва Кадгар сумел перевести дыхание после встречи с королем. Его Преосвященство как раз прибыл во Дворец с просьбой о помиловании одного преступника, тот покаялся и сказал, что вступит в ряды Ордена служить Альянсу, и сообщит множество важных сведений.
   Увидев уставшего, бледного мага, Астера поспешил навстречу. И хоть целительная магия ничем тут помочь не могла, Верховный Жрец все же влил толику жизненной силы в ослабевшего Архимага, а это вкупе с твердой рукой и верным плечом было для Кадгара лучшим лекарством.
   - Друг мой, я понимаю, как тяжела твоя ноша и как важная твоя цель, но, поверь мне, ты нам нужен живым, - покачал головой Астера, помогая Кадгару устроиться в кресле в небольшом зале недалеко от сада. Здесь было свежо, пахло цветами и влагой от только что натертого до блеска пола.
  Кадгар облегченно вздохнул, пытаясь расслабиться.
   - Некогда, друг мой. С Дренора тянет смертью, а смерть эта воняет Скверной, только еще более сильной и опасной, нежели та, что мы имели несчастье узнать.
   Его Преосвященство покачал головой.
   - Да, я тоже чувствую, - лицо мужчины озарила грустная улыбка. - Мне иногда кажется, что Боги не проверяют нас на прочность, друг мой, а играют - бросок костей, который решит нашу судьбу, будет вот-вот сделан. Ты не смотри так удивленно. Я верю в Свет. И опыт давно говорит мне, что не моему скудному уму задаваться вопросами "зачем" и "почему". Но когда страдают невинные, сердце не может молчать.
   Кадгар вздохнул.
   - Ты уверен друг мой, что Ко... Лейна была предателем?
   Кадгар хорошо знал характер и доброе сердце Астеры, твердость и силу его характера, и был уверен - жрец не солжет, он ни разу не дал повода усомниться в себе.
   Архимаг мало знал о его семье. Астера о ней не распространялся. Возможно, в том был смысл, потому что кровь тех, кто любит сумерки и шелест листвы Изначального Древа, пела в венах жреца. А эльфы умеют хранить тайны, особенно личного свойства. Может, его мать или отец были благородных кровей, но судьба, не позволив соединить их жизни, даровала им ребенка, которому пришлось самому пробивать себе путь, а может, они погибли, и Астера не помнил их, мало ли таких случаев!
   Но молодой мужчина, Кадгар знал об этом по слухам, пришел однажды еще к прошлому Верховному Жрецу просить взять его в ученики. Тот с сомнением отнесся к юноше, но был очарован его верой и одухотворенностью, а также тем, что Свет отвечал на призыв молодого претендента. И хоть оказался он не таким сильным магически, но умение управлять и направлять дало Астере возможность встать во главе Оплота веры для всех тех, кто верил в Свет.
   - Я бы отдал жизнь за то, чтобы ошибиться, друг мой.
   - Что же могло заставить ее пойти на такое? Ведь сослуживцы, семья отзывались о ней очень хорошо, - Кадгар непонимающе покачал головой.
   - Трудно сказать. Может быть ревность. Она понимала, что ее дети не смогут наследовать трон Штормграда. Андуин и его отпрыски будут первыми на линии. Таков закон. Может, жажда власти - ты знаешь, как может захлестнуть и потянуть на дно огромная сила в руках, та, которую человек может оказаться не готовым принять. Простая девочка получила короля, его любовь и целое королевство в придачу. Такие дары ломали и более сильных. Может, она отчаялась и повредилась рассудком, ища спасение в союзе с демонами. А может, Скверна решила использовать старые методы. Вспомни Медива...
   Тупая игла кольнула сердце Кадгара.
   - Ты доверяешь тем, кто говорит о ее стремлении к власти?
   - Безоговорочно, - мрачно кивнул Верховный Жрец. - Сам Свет благословил этих людей своей силой. Их деяния во благо всего Азерота сложно не учитывать. Им не было смысла лгать.
   - Но не слишком ли ты строг был, отправив их в глухомань сейчас, когда важна каждая капля силы и Света?
   - Я был слишком мягок! - сложил руки на груди Астера. - Потому что призванные защищать веру и людей, они решили пустить все на самотек, некоторые притворились, что не поняли, на что намекает Королева. Если бы они не молчали, мы могли бы попытаться спасти Лейну и ребенка.
   - А как же ее помощник? Он же должен был быть в курсе, наверняка докладывал тебе.
   - Его просчет еще страшнее других. Но едва осознав, что королева задумала, он написал то самое письмо, он отдал жизнь за принца. И все равно, я не уверен, что он искупил свою вину перед вечностью.
   Мужчины замолчали надолго, каждый думал о своем.
   - Ты уверен? Еще можно попытаться восстановить ее честь и доброе имя? Те, кому она была дорога, не уверены, что-то, что говорят о Лейне - истина, - Архимаг поднялся, и плащ, укрывавший его плечи, упал к его ногам, он стоял, опершись на спинку кресла, и смотрел в глаза жрецу, ища в них ответы на свои вопросы.
   И ему ответили ясные серые глаза.
   - Мы не верим в предательство близких до последней слезы, а порой и до последнего вздоха. А некоторые так и не узнают при жизни, что предали их самые дорогие.
   После этого разговора прошло уже достаточно времени, и Кадгар сам стал на сторону тех, кто видел в Лейне предателя, надеясь лишь, что она была одержима Скверной, обманута ей, как и его учитель, это единственное, что могло бы сгладить ее грехи.
   Сообщение отряда, который он нанял для помощи в расследовании, пришло неожиданно. Если честно, Архимаг под гнетом проблем уже и забыл про влюбленного паладина. Но Кадгар знал, что поставив точку в этом деле, пусть и призвав сильную старую магию, он окончательно уверится в истинности слов всех участников этой истории, и возможно, если окажется, что Королева была подчинена Скверне помимо ее воли, это станет для короля утешением.
   ***
   - Вы не так направляете энергию, госпожа!
   Мужчина, стоявший перед Ле, был набором противоречий. Мертвый и живой, светлый и темный, когда-то знатный дворф, чью душу отняла Плеть, ныне он был сильным жрецов в Армии Королевы Отрекшихся.
   Что, однако, не помешало ему помнить в загробной жизни, что любит он хорошо одеваться и покушать. Хотя, то, что он ел, Ле предпочитала не выяснять, точнее не столько что, сколько как.
   Как пища и вода живым, умертвиям требуются для поддержания существования свежая кровь и мясо. Почтенный Горик каннибалом не был, считая, что жрецы даже после смерти не имеют право осквернять себя подобными кровавыми пиршествами. Потому, по слухам, которые распространял ни кто иной, как Серг, который не упускал ни единой возможности посмеяться над дородным даже в посмертии дворфом, вкушал тот свежайшее оленье мясо с серебряной тарелки с витыми приборами.
   А вот Ле поначалу дивилась изысканности одежд жреца: хорошая ткань, добротные сапоги гномьей работы. И даже припомнила, что она слышала о Горике, впервые за огромное количество времени, прыснув в кулачок от смеха. Серг попытался вызнать у женщины, что же ее так рассмешило. Но во времена войн с Артасом Ле была все же слишком мала, чтобы знать правду из первых уст, а смерть Горика Ненасытного была столь нелепа по помнившимся из книг описаниям, что жрица предпочла держать эту информацию при себе, дабы не дать повод Сергу обидеть бедного дворфа, который был весьма чувствителен к насмешкам.
   Что и говорить, жрец оказался прекрасным учителем той магии, которая ныне откликалась на зов Лейны. Но даже при всем его профессионализме учение давалось ей через сжатые зубы и едва слышные стоны, ведь она училась подчинять не только силу, но и привыкать к боли, которую магия несла с собой. И боль росла пропорционально уровню заклинаний, познаваемых жрицей.
   Однако же самым болезненным было призвание Света, но она остервенело, обливаясь потом, почти задыхаясь, продолжала, превозмогая боль и слабость, обращаться к тому, во что верила. Это было ее проклятием. Каждое утро Ле обещала себе прекратить бесполезное занятие, но каждый вечер, едва уложив Сильвера и удостоверившись, что Отрекшиеся ушли, а они никогда не оставались ночевать в доме, предпочитая флигель у ворот (возможно, потому что не спали вовсе), а Серг занял свой пост возле покоев жрицы и ее сына (солдат выполнял возложенную на него миссию, но оба они понимали, что если Сильвана изменит свое решение - их ничто не спасет) Ле отчаянно звала такую родную магию, бывшую для нее олицетворением доброты и тепла.
  Звала...
   Но в какой-то момент Лейна с ужасом осознала, что зовет не Свет, а Вариана.
   Жрица почувствовала в тот миг, что ее будто окатило кипятком. Боль, но уже не магическая, нахлынула с такой силой, что женщина сжалась в комочек на кровати рядом с любимой крохой и тихо заплакала.
   Он прилюдно проклял жену...
   Поведал об этом шпион Сильваны, и жрица бы не поверила человеку на службе умертвий, но Отрекшиеся поймали на границе Серебряного Бора группу разбойников-людей. Они были так испуганы, что на вопросы о людском королевстве отвечали охотно, надеясь, что честность сыграет им на руку и их хотя бы не обратят в умертвия. Они подтвердили слова шпиона. Им лгать нужды не было.
  Лейна тогда стояла там, среди слуг Королевы Банши, и пойманные не отличили ее от Отрекшихся. Хотя глаза их метались по толпе палачей и дознавателей, в поисках спасения и поддержки.
   У одного из них среди хлама, что хранился в седельных сумках, нашелся свиток с королевским гербом, который разбойник сдернул с одного из домов, где-то в Сумеречном Нагорье. Он гласил, что королевским указом все пособники некоронованной Лейны, что не выдали себя добровольно, будут найдены и казнены, без суда и заступничества.
   Неужели и Сима? И она тоже! Она знает семью Ле и ее саму долгие годы! Она бы не поверила! А ее семья! Отец! Мама! Никана! Если Вариан верит, что Ле предала его, он же мог...
   Эти мысли не давали сосредоточиться, сводили с ума.
   Она бы уже сорвалась и бежала бы в Болотину... только бы знать!
   Тогда же под мерное дыхание ее сына, слезы жрицы высохли, и сердце наполнила тьма, которая не приносила боли. Решимость воцарилась в ее душе.
   Если король посмел обидеть ее родных или отыграться на Симе, она ... она...
   А что она сделает?
   Ничего! Она получит застенки, пыточные, куда если и спустится Король, то только посмотреть на ее страдания. Сильвана права. Он не умеет слушать. И она знает это, как никто другой. Ведь Ле видела, усилия скольких друзей требуются чтобы сдвинуть скалу по имени Вариан Ринн.
  Жрица начала погружаться в тьму, сама того не понимая. Обида, злость и... вот-вот... ненависть! А что лучше всего утоляет ненависть? Месть! Если даже Свет молчит, может, так он соглашается?!
  Одиночество, тишина и безысходность плохо влияют на души людей. И кто бы знал, чем бы все это закончилось, если бы однажды ушей Ле, гулявшей с малышом недалеко от дома, ни коснулась восхитительная мелодия. Она лилась, точно слезы и в тоже время было в ней столько силы и нежности, страсти и боли, что жрица застыла, вслушиваясь в пение.
   А потом ноги сами понесли на звук. На пригорке, обращенном к крохотной долинке с озерцом и черным лесом, полным тишины и едва уловимого шепота, сидела Сильвана. А вокруг нее парили призраки. Прекрасные женщины чьи пронзительные голоса касались самой души. Может, они и пели для Ветрокрылой, но будто бы и не видели ее. И все вокруг заполнялось дивными голосами высокорожденных.
   Рука Ветрокрылой Банши, затянутая в тонкие перчатки и выделанной кожи, с хрустом сжимала лук. Она тоже ничего не видела вокруг, погруженная в думы. И те приносили ей немыслимое количество боли, судя по зажмуренным алым глазам.
   Сильвер спал на руках у Ле, его не тревожили звуки странной и страшной песни полной увядания и тлена. Жрица даже боялась порой за сына, никто не мог ответить ей, как огромное количество магии, что он впитал, развиваясь в ее утробе, сказалось на нем. Но то, что даром это не пройдет, Ле была уверена. Ей достаточно было взглянуть на себя в зеркало, чтобы понять - они теперь с сыном почти как Отрекшиеся. Они - Отверженные. Отверженные всеми, кто мог бы любить и лелеять их.
   Ле не стала тревожить королеву Банши, и пошла вдоль крохотного ручья, и каждый шаг все четче обрисовывал ее судьбу.
   Она уже потеряла Свет, потеряла любовь мужа и даже себя саму. Но она не готова потерять еще и душу, а вместе с ней и сына.
  Она постарается найти способ доказать всем и каждому, что нет ее вины в случившемся. Она обретет силу, научится, как училась раньше, управлять ею. Она сделает это не только ради Сильвера и себя самой, но и ради страны, потому что нельзя давать предателю возможности возрадоваться своей победе. Он и так ею тешился долгих месяцы. В конце концов, она давала клятву защищать. И, так или иначе, она свой долг выполнит. Вот только, что делать с королевой Банши?
  Ле прекрасно понимала, в битву против Ветрокрылой и ее армии надо идти не в одиночку. Попытаться сбежать? Они в сердце Лордерона, вряд ли у них есть шанс уйти дальше, чем на милю от дома. Договориться? Можно оказаться пешкой в игре Банши, даже не осознав этого.
  Так что же делать?
   Утром, будто почувствовав настроение Ле, прибыла Сильвана.
   Едва увидев жрицу, Банши заметила:
   - Твой взгляд и весь твой облик изменились. Мне, как следопыту, хорошо знакомо, когда волчица из загнанного зверя обращается в ощерившуюся хищницу.
   Ле аккуратно передала Сильвера в руки Серга, находившегося в полном недоумении, но солдат подчинялся безропотно.
   Банши изучающее глядела на жрицу, ожидая ответа.
   - Я не встану на сторону Отрекшихся.
   - Это я поняла уже давно, - улыбка растянула губы Сильваны, приятно, когда интуиция не дает сбой, в отличие от демоновой машины гномов для рытья тоннелей, которую никак не могли собрать ее слуги в Подгороде.
  Что же пора сообщить маленькой девочке о ее будущем.
   Планы Сильваны были хорошо обдуманы и готовы были сорваться с языка... Но в тот момент, безысходность и пустота накатили с неимоверной силой, будто боги даровали ей на мгновение возможность увидеть будущее, полное тьмы и ядовитой зелени, а потом и холода. Неужто опять эти демоновы Лоа запищали над самым ухом!
  Сильвана сама не поняла, что произошло.
   - Ты, как и я, была предана, и, как мне, тебе судьба даровала шанс. И может, то, что я сделала - это не искупление за прошлое, а аванс в счет будущих грехов, - отомкнула наконец уста Темная Госпожа, едва сбросив гнет видения.
   Ле удивленно застыла.
  - Ты в неоплатном долгу передо мной.
  Тьма заклубилась вокруг жрицы. Лейна Ринна приготовилась дать отпор всеми своими пока еще жалкими темными силами.
  - Я отпущу тебя, но когда-нибудь я попрошу тебя один раз, Лейна Ринн и ты мне не откажешь... в просьбе, какой бы она ни была.
  Серг и жрица переглянулись, но слова были сказаны, а слово правящего есть слово правящего, нарушивший его обречен.
   - Так, с чего ты начнешь? - Сильвана скинула плащ и уселась на лавку. В глазах ее мелькнуло любопытство. Любят Высокорожденные интриги, даже в посмертии.
  - С того, в чьих глазах не было сострадания, когда он резал ладонь моего помощника и друга, и когда окроплял его кровью свиток и когда давал нам сонный порошок. Ключ к предателю - телохранитель Андуина.
  - Как интересно! Маленький святоша пригрел змею на груди и не заметил. Забавно! Эх! Боюсь, принц склонен к опрометчивым поступкам, что уже показала схватка с Гаррошем, и если Легион придет, Вариан может пережить собственного сына. Одного, точно...
  ***
   - Когда Его Величество прибудет во Дворец? - в очередной раз вопрошал Кадгар у одного из личных помощников Короля.
   Но тот лишь пожимал плечами в ответ.
   На рассвете запыленные и еле живые от усталости прибыли из Хилсбрада паладин и маг с кулоном жреца. Подготовка к ритуалу отняла почти весь день. Но Кадгару повезло - он знал это, потому трудностей не боялся, ведь помимо того что личная вещь оказалась глубоко привязана к душе жреца погибшего в Таллоке, на нем сохранились и капли его крови, а значит, все должно было пройти успешно.
   И Кадгару было важно, чтобы король присутствовал при этом зрелище, ведь повторить подобное будет уже невозможно.
   Вариан должен знать истину! Пусть мятежный дух жреца скажет ему правду о случившемся сам.
   Но, как назло, Короля не было, а Дренор не давал магу передышки - там нуждались в нем те, кто был жив, и кого он еще мог спасти.
   Да, можно было отложить ритуал, но потревоженный кулон все больше терял связь с носителем, расставшись с его могилой.
   В конце концов, в полночь, когда уже было ясно, что тянуть смысла нет, и пора было открывать портал в Дренор, Кадгар, собрав все силы и мужество, позвав паладина и своего помощника Шилака, приступил к священнодейству.
   Под его руками текли руны, переливались энергии, и меняло направление движения само время. Сердце билось ровно, силы, вливаемые помощником, компенсировали потери энергии Архимага.
   Кулон перед ними в окружении знаков и письмен, словно задышал, и на его стон-вздох ответили даже камни дворца - его владелец был убит, сомневаться в этом не имело более смысла.
   И вот свет становится все теплее, и Кадгар уже протягивает руку бесплотному духу, когда все в комнате падают на колени, прижатые к каменному полу истошным криком умирающего, и его мучившейся не освобожденной душе.
   Кадгар, задыхаясь, глотал слезы, понимая правдивость слов Астеры о неупокоении, но призрак вдруг заговорил, и все мысли о Дреноре выветрились из головы Верховного мага.
   - Предатели... Кругом предатели... Отпустите мою королеву! Проклятые демоны! Проклятый предатель! Ты бросил невинное создание на откуп исчадиям зла во имя своих планов! Королева Банши... Спасла... Королеву людей... Но магия не помогает! Свет! Я не могу спасти мою Королеву! Свет, ответь же мне, почему же я так слаб?!
   Глаза призраки замерли на паладине, что тоже пал ниц под гнетом великой силы и ныне пытался подняться.
   - В твоих глазах тепло... к ней... оно, точно нить ведет... Найди ее среди Отрекшихся... Они забрали ее... Они отобрали Свет...
   Кулон треснул и остался лежать на камнях безжизненной крошкой.
   А Кадгар, пытаясь отдышаться, корил себя за то, что отринул доводы собственного сердца и пошел на поводу у чужих слов.
   Королева невинна, но теперь тело ее в руках бессердечной Сильваны. А зная Банши, маг с ужасом представил себе лицо короля увидевшего жену во вражьем лагере, ставшую умертвием, подчиненным его врагу.
  Глава 19
  Королева
  На черно-белой доске стояли изящные, мастерски изготовленные фигуры: мудрый король, верные кони, могучие слоны и пешки... Те, кто будет беспрекословно исполнять приказы и умрет первым, дабы проложить путь идущим следом.
   Этой игре учат всех, кому на роду написано править, ей начинают обучать даже раньше, чем держать меч. И Вариану всегда казалось, что он знает, как играть в эту игру. Ему объясняли, какую фигуру можно отдать врагу, а какой комбинацией завершить партию, получив то, что полагается - победу, а она королю необходима. И с рождения он велся на эту уловку - на победу. А что такое была победа для ребенка? Теплый взгляд отца, его одобрительный кивок, ласка матери.
   До гибели Короля Ллейна ему всегда давали побежать. А если он делал неверный ход, фигурку мягко переставляли обратно и рассказывали, что стоит сходить по-другому. Странный способ воспитывать наследника - лишить его самого главного - горечи поражения, чтобы знать его привкус, бояться его и бороться, искать выход, не сдаваться, не опускать руки.
   Однако жизнь быстро исправила оплошность учителей. И когда маленький мальчик стоял посреди пылающего Штормграда, горечь и страх были непередаваемыми, Вариан, ощутив их тогда первый раз сполна, запомнил те чувства на всю жизнь. Понял он и что по рождению Вариан Ринн - не просто человек, а сын короля, правитель. Огромные орки на его глазах рубили солдат - защитников города, уничтожая тех, кого учителя называли пешками, но на самом деле, то были ЕГО ЛЮДИ, и за их жизни он нес ответственность.
   Многие говорили, что нрав Короля суров и сам он вспыльчив из-за того, что сотворила с ним Престор. Может, они и правы, только пламя того пожара до сих пор бушует в его душе и все, что угрожает его людям, его королевству, мгновенно вводит Вариана в состояние ярости.
  Ринн на мгновение закрыл глаза, поглаживая пальцами фигурку королевы. Тупая боль прихватила сердце, и выпала из раскрытой ладони на стол одна из самых искусно сделанных фигур. Самая сильная фигура... Его королева.
  Это была давняя партия с Кадгаром, Вариан уже даже и не помнил, сколько она длилась. В те редкие встречи с магом, когда они могли позволить себе посидеть за бокалом вина и приятной беседой, не касающейся численности армии и нападения демонов, мужчины обычно успевали сделать лишь по одному ходу и то не всегда.
   Кадгар уже месяц как не появлялся во дворце, все время находясь в Дреноре. А он так желал встретиться с Королем, но наступление Железной Орды сорвало все планы. И Вариану оставалось лишь надеяться на то, что архимаг справится, что он вернется живым, потому что без его помощи противостоять Гул"Дану будет очень трудно.
   За спиной короля хлопнула дверь.
   - Отец, - хриплый голос Андуина заставил Вариана вздрогнуть.
   Принц, отправившийся неделю назад в Выжженные Земли, должен был вернуться гораздо позже. И пока тело, кажется, безумно медленно поворачивалось, сердце короля замерло от страха. Но сын был цел, только лицо осунулось и посерело.
   - Кадгар так и не появился, не связывался? - сразу же задал так волновавший его вопрос Король.
   - У портала пока тихо, войско готово дать отпор. Но... - молодой человек замялся. - Я должен кое-что показать тебе.
   Бровь Вариана удивленно приподнялась.
   - Астис погиб! - плечи принца поникли.
   Вариан скрипнул зубами. Телохранитель был прекрасным воином, верным защитником его сына и королевства.
   - Как?
   - На нас напали огры. Астис принял на себя магический удар их шамана, - Андуин тяжело вздохнул. Но вдруг распрямил плечи, будто собрался с духом, быстро пересек комнату и остановился возле отца, в руке его был зажат кусок пергамента. Этот клочок и был протянут Королю, тот взял его осторожно, все еще удивленно глядя на сына.
  - Это было среди его вещей. Я ... - принц сжал кулаки. - Я виноват, отец. Это моя вина!
   Вариан раскрыл испачканный землей и кровью пергамент. Почерк был свойственен тому, кто привык держать меч, а не перо, часть текста отсутствовала, обрываясь обугленным краем.
   "Я выполнил свою часть договора. Королева мертва. Ваш ход. Вы мне обещали... "
   ***
   К солнцу после стольких месяцев сначала тьмы, а потом полумрака пришлось привыкать заново. А ведь Ле никогда особо не любила прямые жалящие лучи. Однажды ей довелось побывать в Выжженных Землях, где песок и камни раскалялись настолько, что мир дрожал и казался иллюзией. Светило было в той местности врагом похлеще жал скорпионов, умело прячущихся среди камней.
   Полы длинного темного плаща, капюшон которого скрывал лицо жрицы, сейчас мели пыль разрушенных мостовых портового города Таллока. Где-то здесь закончилась ее счастливая жизни и началась эта попытка собрать осколки и обрести новую цель.
   Скрытые в лесу на приличном расстоянии от руин города Серг и Сильвер с лошадьми ожидали возвращения женщины, которая не могла не посетить это место в надежде обрести ясность в своих дальнейших планах.
   Лейна застыла посреди площади, на том самом месте, где почти год назад лежало ее безвольное, искалеченное тело, и она уже прощалась с жизнью, прося прощения у своего малыша.
   Дом старшины таллокийцев был рядом, точнее то, что от него осталось, здание лежало в руинах. Именно здесь их и разместили с Андуином, едва они прибыли, именно здесь ей преподнесли чашу, где дурманящего сознание зелья была больше, чем самого напитка. Она разбиралась в травах, она должна была почувствовать горьковатый привкус. Но...
   Ле корила себя. Она все же не была настоящей правительницей способной за елейными речами услышать подвох. Она не способна была подозревать всех, как это делал Вариан. Она доверилась и подвела и себя, и своего ребенка. Но даже сейчас, после всего того что случилось, ей не хотелось верить, что Андуин мог знать о случившемся. Но ведь именно его телохранитель, чьи глаза зло блеснули в пламени свечи, надрезал ладонь Садидаса и приложил в пергаменту, отчего тот вспыхнул на мгновение. А потом его шаги и бряцание доспехов потонули в тишине, которая обрушилась на жрицу.
   Но перед этим его кинжал был очень близок к горлу Серга, мешком осевшего возле жрицы. Однако, тонкие губы мужчины скривились, и, заложив кинжал за голенище сапога, предатель ушел. Может, он подумывал смилостивиться над ней, Сергом и молодым жрецом, зная, что их ждет в лапах демонов, может, хотел сам прикончить по какой-то причине. В любом случае он передумал.
   И, возможно, именно поэтому Ле сейчас стояла здесь, посреди уничтоженного города, живая...
   Когда они покидали дом в Тирисфале, жрице казалось, она поймет после посещения Таллока, что ей предпринять, но теперь, глядя на вывороченные камни мостовой, Ле осознала, что без помощников ей не справиться.
   На территории Альянса она была преступницей и считалась умершей, убитой теми, кому поклонялась. Сима - единственная, кто мог помочь ей в том, чтобы вывести предателя на чистую воду, она приближена ко двору. Но как поведет себя графиня, увидев Ле? К тому же этим жрица могла подставить дорогого для нее человека под удар. Да и всю ее семью!
   Все оказалось сложнее, чем виделось посреди туманов Тирисфаля.
   Так как же...
   До жрицы донесся звук, хрустящих под чьими-то тяжелыми сапогами камней и мусора.
   Ле напряглась. Она стояла в тени рядом со стеной разрушенного дома - ее не увидят сразу. По ногам потек сизый туман, готовый скрыть жрицу, дать ей возможность уйти.
   Нет, Ле не оказалась бестолковой ученицей. Наоборот, приняв решение и поняв, что тьма - не зло, а лишь вид оружия, так же как меч или лук, она открылась новой силе. Боль ушла, а на ее место стал приходить тот самый азарт, что был свойственен Ле - волшебнице. Она любила силу и магию. Но было одно "но", и теперь это "но" приносило боль, гораздо более острую, чем тьма. Она не могла убивать, просто не умела этого делать. Даже после того, что случилось. То, что жизнь любого существа есть великая ценность, и она неприкосновенна, для Ле было законом. Но лечить жрица тоже больше не могла. А значит, надо привыкать к тому, что заклинания ныне несут в себе смерть, а не жизнь, учиться применять их правильно, рассчитывать силы. Это еще более ответственная работа, чем лечение.
   Звуки шагов замерли. Пришелец остановился.
   Ле не видела его со своего места - часть обвалившейся крыши скрыла женщину от глаз неизвестного. Жрица осторожно пятилась под прикрытием тени к углу здания. Но тот, кто стоял за преградой, оказался не просто человеком. Когда она уже решила, что все обошлось, в нее понесся сноп света. От соприкосновения с ним рухнувшая часть крыши из толстых обгоревших досок разлетелась в щепу. Жрице хватило мгновения, чтобы обратиться облаком, а ее сопернику мгновения, чтобы вынырнуть из клубов пыли и обнажить меч.
   Размышлять стало некогда. Ле обрела форму почти рядом с противником, закованным в доспехи, и выкрикнула заклинание. Оно у Темных Жрецов было в разы сильнее тех, кто поклонялся Свету, и должно было заставить обратиться в бегство врага на несколько мгновений. Это дало бы ей возможность уйти. Но противник оказался сильным и умелым, заклинание его не коснулось. А у нее еще было маловато опыта, чтобы переключиться на новое атакующее заклятье.
   Ле отпрянула, приготовившись к бою. Капюшон слетел, давая ей больший обзор, а ее противник с закрытым забралом вдруг замер, будто вмерз в землю.
   - Ле!
   Женщина застыла. Почти сорвавшаяся с пальцев смертоносным Поцелуем вампира тьма рассеялась.
   - Скай!
  Глава 20
  Доверие
  - А ты не подумал, что я могу быть шпионкой Отрекшихся? - грустная улыбка скользнула по губам жрицы.
   На лице ее плясали отсветы пламени маленького костерка, и в это свете она казалось Скаю неживой, нереальной, как статуя в заброшенных эльфийских городах.
   Когда он понял там, в Таллоке, кто перед ним, сердце паладина дрогнуло. На секунду он решил, что она - воскресшая, но грудь женщины вздымалась и опадала, а преодолев расстояние до жрицы в несколько шагов, скинув перчатку, он обжегся о ее кожу. Нет, она не была горячей, наоборот, прохладной и нежной, но его рука, ожидавшая холода смерти, не была готова к такому подарку судьбы.
   - Я не хочу думать ни о чем другом, кроме того, что ты жива. Сегодня, по крайней мере, - он сказал это, глядя ей в глаза, будто открывая душу. Никогда не делал он так, хотел, но не решался. - Я знаю, что ты невиновна.
   - Откуда? - Ле опустила голову.
   На руках жрицы спал малыш. Теплое одеяло оставили на обозрение только щечку, к которой мать нежно прикасалась. Она делала это часто, даже того не замечая; губы невесомо скользили по коже младенца. Ей нужно было знать, что сын в порядке, рядом с ней.
   - Садидас рассказал.
   - Как такое возможно? - телохранитель Ле удивленно подался вперед. - Он мертв!
   Скай горько усмехнулся.
   - Иногда магия способна творить не только зло. Кадгар прибегнул к древнему ритуалу и вызвал дух жреца. Его последние воспоминания были о тебе, Мышка.
  Ле вскинула голову.
   - Значит, Вариан... Король знает?
   - Кадгар должен был ему рассказать, - пожал плечами Скай.
   Ему очень хотелось посмотреть, дрогнул ли хоть один мускул на лице Ринна, когда тому сообщили о случившемся. Хотя... любые слова можно вывернуть наизнанку. И раз у Короля хватило духа обвинить Ле во всех грехах, то не мудрено, что он мог и не поверить Архимагу.
   На поляну опустилось молчание. Ночь царствовала везде кроме крохотного круга, освещенного пламенем костра. За границей света, тонущие во мгле, шумели деревья. Кроны их волновал по-осеннему холодный ветер.
   Скаю показалось, что он провел здесь, в Предгорьях, целую жизнь, и она была безумно тяжела. Он метался, не верил, ненавидел. Эти месяцы были похожи на агонию. И сейчас паладин был опустошен. Украдкой кинутый взгляд на Ле, лишь усиливал это чувство. Он искал ее, но искал ее такую, какой помнил: светлую, добрую, веселую. Но сейчас рядом с ним сидела совсем другая женщина. Сердце разрывалось от радости, что она жива и от печали, что прежняя Ле исчезла навсегда.
   - Почему Сильвана отпустила тебя? - этот вопрос все рано или поздно зададут.
   - Если честно, я не знаю, - Ле покачала головой. - Вряд ли это было проявлением доброты. Я уверена, у нее были свои мотивы. Но каковы они, мне неведомо.
   - За нами никто не следует, я проверял, - подал голос Серг. - От границ Серебряного Бора, по крайней мере. Хотя, мы еще фактически на территории подконтрольной мертвецам и наверняка под бдительным оком Мертвячки.
   - Алик проверит, - Скай мотнул головой. - Что ты намерена делать?
   - Я хочу понять, кому так помешала! - Ле поджала губы. - И первый, у кого я хочу поинтересоваться - это Астис.
   - Телохранитель наследника? - Роттар, сидевший до этого тихо, приподнялся.
   - Ты знаешь его? - Скай заинтересованно посмотрел на друга.
   - Его род не богат и стар. Наши родители были хорошо знакомы, одно время... - маг тяжело вздохнул. - После того, что случилось с его братом и сестрой, он... Да что там, все его семейство замкнулось и перестало общаться, полностью исчезнув из светской жизни.
  Роттар никогда о себе не распространялся. Но то, что он явно не талантливый крестьянский ребенок, Скаю было ясно и без объяснений. Манеры чародея,несмотря на долгое пребывание среди вояк, отдавали аристократичностью, которую дворяне впитывают с молоком матери. Однако у всех наемников свои тайны и в прошлое Рота никто не лез.
   - Он был там, когда нам принесли сонное зелье. Он надрезал ладонь Садидаса и "подписал" его кровью свиток. Я не знаю, что в нем было, но предполагаю то, что обличало меня в измене. Он хотел убить нас: меня, Серга, Садидаса - Ле на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула, - но передумал.
   - Именно он увел Андуина из Таллока, значит, он знал, что демоны заявятся в город, - Скай скрипнул зубами.
   - А может, демоны не просто так пришли в Таллок? Может, их вызвали те, кто предал город, а может, это кто-то из ... - Серг не договорил.
   - Это мог сделать принц, если посчитал королеву и ребенка угрозой. На такую приманку сложно не клюнуть, - подала голос друид.
   - Я не хочу в это верить, - призналась Ле. - Это было бы слишком ужасно по отношению ко всем, особенно к Вариану.
   - Мы это выясним. На нашей стороне архимаг, - Скай сжал кулаки. - Но тебе и ребенку соваться не следует.
   - Скай! - голос Ле дрогнул. - Это ведь моя война. Вы и так достаточно сделали.
  Жрица осеклась. Друг, стоявший перед ней широко, расставив ноги и сложив руки на груди, уже не был тем улыбчивым болтуном, которого она знала. Он изменился. В его чертах сквозили сосредоточенность, холодность и даже чуточка жестокости. С ним не хотелось спорить, сейчас точно. Он вряд ли воспримет ее слова должным образом, потому что, судя по виду, он был готов к словесному поединку. В отличие от Ле...
  - Я бы очень хотела навестить родителей, но боюсь подвергнуть их опасности, как и подставить под удар Симу.
   Алик подошел к костру и подкинул голодному пламени немного хвороста.
  - Через Болотину пролегает путь контрабандистов. Раньше пролегал. Пока эльфы и мои сородичи не договорились о поставках эльфийского вина. Но тропа осталась. Гномы уж если строят, то на века.
   - А зачем вам скрываться, ведь после случившегося Король наверняка снимет с вас обвинения? - тихо поинтересовалась друид.
   - Может и не снимет, - покачал головой Скай.
   Все изумленно уставились на него.
   - Кадгар сказал мне... Он, видимо, тоже колебался. А может быть и сейчас колеблется. Ведь он говорил с Верховным Жрецом.
   - С Астерой? - Ле непонимающе пожала плечами.
   - Да и тот заявил, что его жрецы уличили тебя в связи с демонами, что ты предлагала им стать твоими приближенными, чтобы заполучить власть и, возможно, престол.
   - Что? - в глазах жрицы плескался ужас и недоверие.
   - Астис действовал по чьей-то указке, его характер до одурения честен и прямолинеен. Вряд ли он изменился. Кто-то чем-то его сильно зацепил, если он пошел на предательство короля, а иначе я это назвать не могу, - задумчиво произнес Роттар.
   - Но зачем Верховному Жрецу надо было убивать королеву, да еще так оклеветать ее? - Серг был в полном изумлении.
   - Он же близкий друг Вариана, - Ле все еще не могла прийти в себя после шокирующей новости.
   - Возможно, вскроется еще не одна страшная тайна, - Скай потер лоб ладонью. - Ты должна была быть к этому готова.
   Мужчина поднялся и пошел во тьму, ему хотелось побыть одному, чтобы, наконец, осмыслить то, в эпицентре чего он оказался. Ночь и лес приняли паладина в свои объятия. Ладонь скользнула по шершавой коре молодой сосны. В голове стояла звенящая пустота.
   - Почему ты веришь, что я не делала того, в чем меня обвиняют?
   Голос Ле за спиной заставил его обернуться.
   Она стояла, сутулясь, будто несла тяжкий груз. За ее спиной плясало пламя костерка, лишь подчеркивая ее худощавость. Тонкие руки, затянутые в рукава тугого платья, безвольно висели. Она даже не додумалась взять теплый плащ.
   Сейчас лицо жрицы было в густой тени, и паладину на секунду показалось, что Ле стала снова той, какой и была. Да, уставшей и болезненной. Но той самой!
   А вдруг молот, который он швырнул в Таллоке, попал бы в цель? Ведь Скай думал, что в развалинах затаился враг.
   Ладони паладина обхватили лицо Ле, а губы, не давая одуматься, прижались к ее губам. Женщина замерла, она не отвечала, но и не отталкивала. Лишь руки ее легли на запястья Ская.
   Едва оторвавшись от ее губ, паладин прижался к ее лбу своим, а через мгновение обнял так сильно, как только мог, не желая причинить ей боли.
   - Почему? - Ле дрожала в его руках.
   - Потому что я - идиот.
   - Скай...
   - Я не поверил бы, даже если бы меня ткнули носом! - он горько усмехнулся и разжал руки.
   Ле отступила, но лишь на полшага и хоть было темно, он понимал что она плачет.
  - Спасибо, - и горя, и боли, и неопределенности, и обиды было у Ле вдосталь, но в этом "спасибо" послышалось Скаю огромное облегчение и надежда.
  - Что ты будешь делать если все... потом? - он вложил в голос столько уверенности, сколько мог, уверенности, что они справятся.
   - Уеду, - Ле вздернула подбородок, точно приняв решение. - Я не хочу, чтобы он знал, что я и ребенок живы. Слухи слухами. А так... Не хочу, чтобы нас использовали. Не хочу снова быть чьей-то пешкой. Я не смогу простить и забыть... Наверное...
   - И куда же поедешь? - руки Ская опустились.
   - Туда, где мне было хорошо. Где за пролитую кровь была достойная награда. В Пандарию.
  Глава 21
  
  Враг
  
  Почти неделю они двигались по трактам Предгорий, медленно, будто праздношатающиеся путешественники в каком-нибудь Златоземье, где стражи и добропорядочных жителей больше, чем рыбы в Хрустальном озере. Только полна настороженности и украдких взглядов за спину была эта идиллия. И риска.
   Ле уже поняла, каково это - ехать с крошечным малышом, когда она и Серг выдвинулись из Тирисфаля, но тогда жрица отгоняла от себя мысли об опасности, думая лишь о мести.
  Это же путешествие оказалось в разы тяжелее, ведь приходилось ожидать удара в спину от тех, кто может следовать за ними по приказу Королевы Банши. Да и зима была на носу. Корки льда на озёрах и прудах с каждым утром становились все толще, и все теплее укутывала сына жрица.
   Сильвер занимал все ее мысли. Ей так казалось... И отчасти так оно и было. Но все больше и больше задумывалась Ле о той самой мести, что лелеяла в доме под сизыми небесами. Чувство, вспыхнувшее, как дворфийский порох, в Тирисфале, сейчас прибило холодом и ветром понимания - люди, которые станут нитью между ней и истиной могут пострадать и даже умереть. Допустить это Ле не могла позволить.
   Потерять Ская, с которым пройдено столько дорог и пролито столько крови... Ская, который, как оказалось, верил в нее даже тогда, когда все отвернулись, ради того, чтобы доказать Вариану, как он ошибся... Нет! Потерять Алика и Роттара, ласкового змея и его хозяина, молодую эльфийку, кидавшую грустные взгляды в сторону ее друга...
  Наверное, как в сказках и балладах, можно закусить удила и дойти до самой вершины, всем показать истину, но помимо друзей, не убьет ли это ее саму? Для подобного "геройства" требовалось лелеять в себе ненависть и обиду, и даже отодвинут сына на второй план. Да, возможно, тогда она стала бы настоящей королевой, но перестала бы быть собой, а от нее уже и так мало что осталось.
  Единственное, что стояло между желанием умолять друзей оставить все так, как есть, на откуп судьбе, был предатель, слишком близко подошедший к трону. И можно было бы закрыть глаза на все, если вред, причиненный Ле, был бы местью лично королю, но наличие демонов во всей этой истории ставило на карту судьбу всего королевства.
   Эти мысли снедали ее каждую ночь и все то время, пока жёсткое седло натирало ноги, пока глаза сына со все возрастающим интересом смотрели на мир и, а ведь они тоже были дорогой ценой, которая уже была заплачена.
   Ле должна была решить, согласна ли она пойти на большее.
   Стена Торадина стала границей между холодной зимой, так похожей на Отрекшуюся, и теплой осенью.
   Солнце согрело и путников и лошадей. А хорошие новости от Алика, нагнавшего отряд у первых холмов, о том, что за ними слежки нет, ещё больше расслабили путешественников.
   Скай, выслушав отчёт гнома, кивнул. Он был немногословен все эти дни. Напряжение чувствовалось в каждом его движении. И Ле волновалась за паладина. Его горячие губы в лесу сказали ей больше, чем тысячи слов - она была ему небезразлична.
   Ле же была поражена, она не ожидала подобной пылкости и не понимала того, что была так слепа все эти годы, не видя его к себе отношения.
  И как это страшно бы ни звучало это - не удивлена... Потому что выгорела и, кажется, на яркие эмоции была уже не способна.
   Сильвана права, она стала Отрекшейся в каком-то смысле. А может и во всех...
   Мощеная дорога с проросшими между блестящими камнями тонкими травинками уходила на восток. Лошади шли размеренно. Путники не торопили их, ослабив поводья, положившись на гнома, искавшего тайные знаки своего народа, указавшие бы на тайный проход. По словам Алика это настоящий тоннель, как маленькое метро, под рекой и Мостом, ведущий к ее дому в Болотину. Но спуск в него находился далеко от самого моста и был тщательно скрыт.
   В конце концов, пришлось свернуть с дороги: в двух днях пути находился блокпост Альянса, и уйти в холмистые прерии, петляя между камней-одиночек.
  Алик заявил, что ему надо разведать обстановку, велика вероятность, что недалеко могут быть ордынцы, которым о подобном способе оказаться на территории Болотины знать не обязательно. Пристанищем на время похода гнома за сведениями группе стала неглубокая пещера, где нашлось место и лошадям и путникам.
  Ночь опустилась быстро, как будто кто-то хлопнул в ладоши, мгла вползла в пещеру, заполнив ее, как вода заполняет кувшин под сильной родниковой струей, поглотив все звуки, даже потрескивание маленького костерка.
   Сильвер спал, рядом устроился верный телохранитель, положивший справа меч под руку. И только Ле мучилась бессонницей от собственных терзаний. Сейчас, когда проход, а значит и расставание, были близко как никогда, внутренний спор достиг апофеоза.
   Больше женщина не могла этого выносить, и найдя в себе силы, встала и направилась к выходу, недалеко от которого дежурил паладин, охранявший покой отряда.
   - Ты ведь его не любишь и никогда не полюбишь! - шепот за спиной заставил Ле остановиться. - Прошу, скажи ему об этом.
   Эльфийка выступила из сумерек на тусклый свет, который дарила земле ее богиня.
   - Он мог друг, - тяжело вздохнула жрица.
   - И он полон надежды, что однажды твоё тепло будет принадлежать ему, - голос девушки дрогнул. - Но ты мертва изнутри. Я чувствую это. Твоё сердце бьётся, в голове роятся мысли. Но огонь жизни... Его нет.
   Жрица вздрогнула от боли.
   - Я хочу, чтобы он жил, - жестко подытожила Истиара.
   Ночь и поворот головы скрыли горькую слезу, скатившуюся по щеке. Но Ле казалось, что она почувствовала привкус этой слезы, полной неразделенной любви.
   - Он будет.
   Камешки под ногами скрипели, платье мешалось, будто пальцы мрака цеплялись за ткань, тянули прочь от выхода, пытаясь остановить жрицу.
   Спина Ская была близко... Он уже почти обернулся, когда на Ле обрушилась тьма.
  ***
  Чем прекрасен Луносвет? В нем отдыхает душа. Глаз радуется его изысканности и лёгкости. Но жжет сердце запустение и кровоточит оно при виде раны, располосовавшей прекрасный город ударом ненавистной Плети.
  Сильвана часто смотрела на него: изображенного на картинах мастеров, иногда образ ее дома, в который ей не суждено вернуться, клубился в магической дымке порталов, а иногда вот так, она видела его воочию, появляясь без спроса, никем неузнанная.
   Ей часто говорили, что смерть - это ее вотчина и эльфийка уже даже в душе не отрицала того, стараясь соответствовать, ища способы продления существования Отрекшихся, их обновления, пополнения их рядов, погружая руки по локоть в кровь и мертвечину, которую раньше ненавидела и боялась.
   Гаррош считал ее лишенной ума сукой, предательницей живого, никак не частью Орды. Никто не хотел считать ее частью сильной и мощной фракции, но все ненавистники с радостью смотрели, как умирали за их идеалы ее воины. Только Волджин удивил. Но и Вождь мрачнел день ото дня, кидал в сторону Королевы странные взгляды. Она все пыталась их анализировать, но выходили либо жалость, либо печаль. В сердце Сильваны зародилось подозрение, что он хочет собрать совет и поставить вопрос об исключении Отрекшихся из военного альянса, оставив их один на один с демонами и людьми, ненавидящими воскрешенных за захват их святыни - Лордерона.
   Сильвана была лишена возможности спать, как и всякая нежить, но мозг требовал отдыха, и Луносвет стал для нее тем местом отдохновения, которое она так искала.
   Сидевшая на небольшом пригорке с прекрасным видом на древний город, Королева услышала шаги загодя. Но даже не пошевелилась. Она знала, кто направлялся к ней.
   Терон замер за ее спиной, понимая, что его присутствие для нее не новость. Он долго молчал, успокаивая дыхание и мысли.
   - Может стоит даровать тебе дом и оговорить сроки, когда ты будешь его посещать?
   - Твои аристократы тебе такого не позволят, - в голосе Сильваны угадывалась грустная насмешка.
   - Я могу хлопнуть кулаком по столу, ты сама мне это предложила...
   - И как? Уже попробовал?
   - Да, послевкусие было приятным, - хмыкнул Правящий лорд. - Но недолгим.
   - Принять ответственность сложно. Твой род встанет во главе целого народа... - Сильвана вздохнула. - Начал задаваться вопросом, достоин ли ты такого? Оправдают ли твои потомки ожидания. Испугался. Решил, что пока не готов к таким великим свершениям. Задумал подождать того, что будет с этим миром. Чем закончится грядущая война.
   - За спиной Гул"Дана Саргерас. Мы не просто ищем демона, мы ищем титана. Мы стоим на его пути к господству над мирами. И если он победит, мне нечем будет править.
   Сильвана молчала. Лёгкий ветерок шевелил листву и травы, полы плаща Верховного лорда, но будто обтекал Королеву Проклятых.
   - Ты когда-нибудь представлял себе мир без дренеев, без демонов, без Артаса, без орков? - голова эльфийки качнулась.
   - Зачем? Это пустая трата времени.
   - А я вот иногда представляю. Представляю, что сидела бы вот тут. Смотрела бы на Луносвет... - Сильвана обернулась, пронизывающий до костей взгляд алых глаз нашел Терона. - А его бы не было...
   Мужчина застыл.
   - Они спасли нас. Они все. Уничтожили, разрушили и спасли. Спасли от самих себя. От алчности магии, от жадности всевластия. Внутренних распрей. Вы грызетесь, но внешний враг держит вас в напряжении, не даёт пожрать друг друга, заставляет сплотиться. Ты понимаешь это, Лор. Я знаю, ты это понимаешь. Нас бы не было уже... Тебя... Меня... Хотя... Меня и так нет.
   Лор"Темар молчал. Глубоко в душе он был согласен с эльфийкой, но говорить о таком позоре не хотелось.
   - План по использованию жены Ринна уже вступил в действие?!
   - Я отпустила ее и ребенка, - Сильвана хмыкнула и отвернулась, вновь принявшись изучать город.
   - Что? - Терон подался вперёд, желая ухватить женщину за плечо и посмотреть в глаза, и лишь у самого доспеха, в который она была облачена, рука его замерла, наткнувшись на холод, шедший от Банши. Это остудило ярость.
   - Сказала бы, что человеческая женщина своей ненавистью может принести королю людей больше боли, нежели сотни стрел и острых кинжалов, магии, угроз и шантажа, сломать волю даже такого, как Ринн. Но нет, - она оказалась на ногах так быстро, что даже привыкший к сражениям, Терон был застигнут врасплох. - Можешь считать меня сумасшедшей, но мне кажется, что сейчас нам надо перестать грызться с Альянсом. Нас ждёт нечто пострашнее. Я чувствую отзвуки этой силы. Она сродни бездне. И она поглотит и нас и Альянс, если мы будем порознь. Наш Внешний враг близко, Лор, и ему неведомо милосердие.
  ***
  Саргерас...
   Это имя звучало везде. В бегущих водах ручейка, в зловещем шепоте ветра. Кадгар засыпал и просыпался с ним. Он ел и пил с ним. Как бы ни был страшен Гул"Дан, он был лишь пешкой в руках того, кого не смогла победить сама Эгвинн, Хранительница Тирисфаля.
   Архимаг не представлял себе силу, к которой прикасался старый орк. Какую мощь даровал ему падший титан через своего верного слугу - Килджедана?!
   Все ушло на второй план, ничего не существовало. Кадгар носился по Дренору, собирая скупые сводки, отсеивая их, оставаясь лишь с чужим страхом и неверием.
   Он устал.
   А надо было решить еще одно важное дело. Он долго осмысливал его. Долго запрещал себе думать. Сотни раз убеждал себя, что не может быть прав.Но...
   Кадгар появился во дворце Штормграда спустя больше чем месяц после ритуала, ему же казалось, что с тех пор прошли века, и он состарился до такой степени, что тело подводило, а магия не слушалась
   Нарушив все правила приличия, мужчина пошел сразу в покои, выделенные ему во дворце, даже не встретившись с королем.
   В укромном убежище его небольших, темноватых комнат имелось несколько зелий, способных хоть немного ослабить тиски усталости и дать возможность ясно мыслить.
   Отвар обжёг желудок пряным составом. Внутри забурлила сила, сражаясь с яростью и беспомощностью.
   - Друг мой.
   Голос короля сначала показался магу иллюзией. Но дверь хлопнула и тяжёлую поступь Вариана было сложно спутать с кем-то иным.
   - Мой король, - маг поклонился.
   - Видимо, все хуже, чем я думал, раз ты стал говорить столь официально.
   Кресло жалобно скрипнуло под весом воина.
   Мужчины молчали. Король не тревожил мага, допивавшего горьковатое лекарство.
   - Я знаю, что такое страх, но сейчас... Я не знаю, как велико то зло, что стоит за Гул"Даном и хватит ли у нас сил справиться с этим.
   - У нас нет выбора, друг мой. Мы встретим грядущее, как и положено... Как и всегда... Каким бы оно ни было, - король прикрыл глаза и устало откинул голову.
   - Целый мир полный демонов подобных обращенному Медиву. Целая планета полная желания уничтожать.
   Кадгар приложил руку к груди. Хоть он был старше Вариана, но восхищался мужеством, отвагой Короля после всего, что тому пришлось пережить, короля, способного думать о народе, о мире тогда, когда хочется всех ненавидеть и проклинать.
   - Мне жаль, мой друг что ты примешь и этот бой, а рядом с тобой не будет человека, способного даровать тебе сил, - печально вздохнул Архимаг.
   Ринн удивлённо воззрился на мага.
   - Твоя Лейна. Ее душа чиста...
   Кадгар посмотрел на Короля прямо, не тушуясь, не боясь гнева. Лицо того побледнело. В глазах плясало пламя свечи и оттого казалось, что они, как озера, чью поверхность волновал ветер. Пальцы воина сжали дерево подлокотника с такой силой, что побелели костяшки.
   - Предатель оказался близко. Он хотел причинить вред, и он причин. Я долго думал, я подходил со всех сторон к этой ситуации. Я искал оправдания, - плечи Кадгара поникли. - Прости меня, Вариан. За все! За то, что не вижу выхода, за то что не увидел того, что должен был, кичась способностью читать души...
   - Кто? - глухо спросил король.
   - Астера.
  Глава 22
  Ненависть
  
  Ле знала, что такое битвы, знала, что такое кровь и на собственной шкуре познала, что такое смерть, она уже стояла на ее пороге. Пожалуй, теперь она понимала Сильвану. Может, там, за чертой, жрицу и не ждал вечный мучитель, о котором с содроганием, почти шепотом обмолвилась Королева Банши, но тьма и холод - не те награды, которые ожидаешь получить в посмертии. Хотя... Ле ведь так и не перешагнула черту. Кто знает, что там на самом деле?
  В любом случае размышлять об этом было некогда. У жрицы была цель - сын, жизнь которого стоила много дороже ее собственной, и потому она дралась, прорываясь сквозь боль и отчаяние. Да, Лейна знала, что такое битвы, но они казались сейчас детскими играми, даже та, где не стало Ставроса... Ничего не имело значения, кроме Сильвера.
  Рот был полон крови от удара латной перчатки орка, но боль и металлический привкус лишь усилили желание драться, возродили давно, казалось, умерший азарт, он захватил, заставил дрожать от напряжения. Сила от испуга и ярости выливалась из Ле со скоростью воды из опрокинутого кувшина, да это был и не тот бой, где ее следовало беречь.
  Целительное прикосновение друида осыпалось на жрицу мягким сияющим листопадом, осветив искаженное злобой и болью лицо тролля - шамана, с которым пришлось схлестнуться Ле. В нем чувствовалась природная мощь, присущая его соплеменникам, пожалую, наиболее приближенным к природе магам, несмотря на то, что первенство в этом пытались отдать тауренам.
  Земля дрогнула под заклятием шамана. Ле пошатнулась, но устояла, сверху посыпались камни, неся угрозу обвала свода пещеры. Тролль не мог этого позволить, ведь рядом сражались его соратники. Он осклабился, "втянул" силу обратно, и тотчас же его руки запылали огнем, готовым сорваться в сторону жрицы. Ее тьма тончайшими нитями потянулась к нему, желая опутать, погрузить в вечный мрак, противник пытался уворачиваться, отойти, но жадные туманные "клыки" вонзились в самое сердце, заставив шамана охнуть.
  Тьму ночи периодически разрывали вспышки света магии Ская. Ему в помощь друид бросила почти все свои силы, лишь краем глаза следя за остальными, ведь паладин оказался ближе всех к нападашим.
  И если за спиной Ле были Серг и сын, то за спиной Ская весь его отряд, и паладин, не жалея себя, не щадя поверженных противников, рубился с врагом.
  Полный гнева рев охотника, заставил Ле на мгновение отвлечься от почти побежденного шамана. Все-таки инстинкт лекаря никуда не делся. Сердце сработало быстрее головы.
  Змей пал под натиском двух огромных орков, его радужное тело переливалось всполохами магии, он из последних сил старался достать хотя бы одного из врагов. Друид пыталась дотянуться до питомца эльфа своим лекарским мастерством, но ей приходилось держать отряд, она уже сама готова была пасть от усталости.
  - Уходите! - рев Ская заставил Ле вернуться к действительности и едва успеть увернуться от молнии, ударившей в камень за ее спиной: шаман нашел в себе силы стряхнуть ее волшебство.
  Одного взгляда жрице было достаточно, чтобы понять - все кончено. Для них...
  Маг, сдерживающий натиск нескольких троллей охотников и шаманов, рухнул на колени, пронзенный стрелой. Со спины к Скаю подбирался огромный орк с гигантской секирой наперевес. Сейчас дотянет лапы смерть и до охотника с друидом, а за их спинами уже стоит Серг с обнаженным мечом, его лицо в вспыхивающем магическом свете бледно и сосредоточено. Он готов отдать жизнь за крохотный комочек, исходившийся криком у стены пещеры.
  Ле охватило безумие. Оно утроило, удесятерило силы. И порожденная им тьма пожрала шамана, павшего на камни с открытыми, полными ужаса глазами. А ведь он уже предвидел свою победу.
  Женщина забыла обо всем. Только бы дать время Сергу, друиду и охотнику, чтобы они ушли, чтобы дали шанс Сильверу.
  Тьма рванулась из самого сердца, понеслась к оркам, занесшим оружие, окутала их, рвала, точно стая оголодавших северных волков. Жрица даже не замечала, как упала на колени и завалилась на бок, опершись локтем о мягкую землю у самого входа в пещеру, как пальцы запутались во вьющемся тонком цветке, который люди обычно сажают на могилах ушедших.
  Сердце пропускало удары, холодный блеск топора занесенного над головой заставил ее лишь сглотнуть, и вложить еще больше силы во тьму, помогающую свету Ская. И вдохнуть в последний раз...
  Оружейные выстрелы загрохотали внезапно, заставив голову жрицы инстинктивно пригнуться к самой земле. Огненные вспышки и запах пороха заполнили округу. Орк застыл и стал заваливать назад, точно его перевесил его же топор. За спиной гиганта мелькнул знакомый силуэт.
  Алик!
  За ним следовали такие же небольшие, но не менее опасные тени.
  Теперь нападение стало уже для ордынцев внезапным, вскоре большая часть отряда орды была перебита, в том числе и благодаря трем дворфам с перекинутыми через плечо мушкетами. Они в ближний бой не вступали и подошли только после того, как основной отряд (состоявший из дворфов и гномов) устранил угрозу.
  Все происходило так быстро, что поверить в происходящее было сложно. Ле подумалось, что, возможно, она уже лежит с разрубленной головой и это все лишь странные иллюзии смерти?
  Но плач сына заставил ее двигаться, превозмогая боль и усталость, жрица кое-как доползла на четвереньках до Сильвера. Сил поднять его не было, и она рухнула, рядом прижав к себе подрагивающее от рыданий тельце. Сын, почувствовав ее запах (что удивительно, потому и своей и чужой крови на ней было в достатке) и тепло рук, успокоился.
  - Эй, леди, вы живы? - ее тронул за плечо один из гномов, которых привел Алик.
  У женщины едва хватило сил разлепить глаза, она просто выдохнула, но ему и того хватило.
  - Потерпите, есть раненые серьезнее.
  Скай! Рот!
  Ле приподнялась на локте и, застонав, повернула голову к выходу из пещеры.
  Друид стояла на коленях возле Ская. То, что это он, понять было несложно, только паладин носил тяжелые доспехи, сейчас вымазанные кровью и грязью. Девушка вливала в него магию, а по щекам ее бежали слезы.
  - Скай, держись, прошу тебя! Эти раны - чепуха! Слышишь меня, Скай! Пожалуйста! Ответь мне!
  Сердце Ле замерло. Друид сыпала заклинаниями, выдавливая из себя остатки силы.
  - Ты так нужен нам! Ты так нужен мне! - девушка глотала слезы, прижимая руки, уже едва сияющие магией, к его груди, содрогаясь всем телом от собственного бессилия.
  Ле подползла к ней и к другу. На паладине живого места не было. Доспехи измяты, сильнейшее кровотечение. Он уже почти не дышал.
  - Скай! - позвала Ле друга, почти закричала, хотя скорее захрипела. - Не смей умирать! - женщина обхватила ладонями голову паладина, прижавшись к иссеченному лбу губами. - Слышишь! Не смей! Ты мне должен, Скай! Я столько раз вытаскивала тебя! Слышишь! Ты мне должен! - рычала Ле.
  Девушка попыталась оттолкнуть жрицу, но ничего не вышло. Ле вцепилась в мужчину мертвой хваткой.
  - Ты вечно от всего хорошего бегаешь! Дуралей! Ты бы все мог получить, если бы не совался во всякие авантюры! Но я тебя заставлю поумнеть! Все у тебя будет, слышишь?! Не дам я тебе больше струсить и глупости делать! Давай! Открывай глаза!
  Друг был мертвенно бледен!
  - Ты хотел мне помочь? Хорошо! Спорить не буду! .Помогай! Но для этого тебе надо открыть глаза! Встать! Слышишь меня, Скай!
  Сердце Ле наполнилось ужасом. Сильвер снова заплакал, проснувшись и поняв, что родного материнского тепла рядом нет.
  И почему-то в голове Ле мелькнула еще одна мысль. Вариан. Вечно одинокий, вечно всех подозревающий, сколько магов и жрецов, драконов и людей, заставили забыть его, что такое любовь, что такое доверие, что такое сострадание.
  Слезы потекли, обжигая щеки. Ле вдруг осознала, что этот проклятый мир, в котором возможны самые страшные преступления... этот мир... любим ею. Потому что в нем есть Скай, чья улыбка подбадривала, и чья вера не поколебалась от чужих наветов. Есть друид, готовая отдать всю себя ради любимого человека. Есть Сильвана, которая, несмотря на ненависть ко всему этому миру, способна на что-то доброе. Есть Вариан, который вынужден среди моря лжецов и льстецов искать каплю истины, а он всего лишь человек, имеющий право на ошибку. Есть Серг, который готов умереть за убеждения. И есть она... Теперь она знала, почему лишилась силы - она не принимала этот мир, не хотела, как раньше, видеть в нем хорошее. Да, с тьмой легче, злоба проще прощения. До поры, до времени...
  Золотое сияние окутало тело Ская, заставило сердце сначала ускорить ритм, а потом, когда сила победила боль, успокоиться и забиться ровно и мощно. Друид всхлипнула, помедлив лишь мгновение, встала, пошатываясь, направилась к Роту, привалившемуся спиной к камню.
  ***
  Ле спала очень долго, в обнимку с Сильвером, которого иногда забирал Серг, чтобы покормить. Хорошо, когда есть маг, способный творить еду. Сама жрица ничего не ела, только пила слабенькие растворы, созданные которые делал Рот.
  Лишь на второй день она смогла раскрыть глаза и осознать, что таки жива, как и все ее друзья, кроме змея, которого с достоинством похоронили.
  Выжившая часть ордынцев сбежала. Тела павших дворфы перенесли в овраг и засыпали землей и камнями.
  Жрица осторожно передала спящего сына Сергу и припала к большому бурдюку с водой, и, лишь утолив жажду, осмотрелась.
  В пещере расположился ее отряд и те, кто стали их спасителями. Гномы и дворфы, люди и эльфы расселись вокруг костерков, варили кашу, чистили оружие. Ее друзья... Они все жили и дышали. Рот, Скай, Алик. Слезы душили жрицу. Она встала и, пошатываясь, направилась к выходу из пещеры.
  Нагорье купалось в солнечном свете, светило уже не дарило того тепла, что летом, но нежно ласкало кожу и хоть с непривычки Ле щурилась, но даже это ей было приятно. Она чувствовала себя удивительно легко и спокойно. Вдохнув полной грудью осенний воздух, жрица обернулась к замершим людям и нелюдям.
  И... вдруг удивила и испугала саму себя: с пальцев ее сорвался сгусток Света и пронесся через пещеру, двигаясь точно по спирали, он ударил в Ская, удивленного до икоты. Это было чистейшее лекарство, такое, каким его помнила Ле, каким потеряла и вновь обрела.
  - Разве такое возможно? - глаза мага, неотрывно следившего за жрицей, сузились.
  - Наверное, только мы об этом не знали, - Ле улыбнулась и вдруг растворилась, стала сизым облаком, которое проплыло почти всю пещеру и оказалось возле Серга и Сильвера. И через удар сердца это уже была жрица протягивающая руки к своему малышу.
  - А я слышал о таком, - подал голос один из гномов, сидевший возле небольшого костерка. - Говорят, среди гномов была принцесса, магичка, она могла призвать и лед и пламень в один момент. А друиды сказывали, что их сильные маги могут менять в бою ипостась с кошачьей на медвежью.
  - Да, это так, - друид вдруг поклонилась. В глазах ее светилась благодарность Ле, за того, кто сидел рядом с ней, и кому она передавала чашку бульона с куском лепешки.
  В пещере воцарилась тишина. Скай нарушил ее первым.
  - Спасибо, - паладин встал. Он был еще чуть бледноват из-за кровопотери, но практически полностью здоров.
  - Вряд ли я одна достойна благодарности. Кто вы, уважаемые гномы и дворфы, наши спасители? - Ле чуть присела в поклоне.
  Один из подгорного народа улыбнулся в усы.
  - Вряд ли мы достойны поклона, ваше королевство нас, например, не особо жалует. Меня зовут Калегран, я глава этой банды ушлых типов, готовых на многое за звонкую монету.
  Он встал, одежда его была неброская, но добротная, к поясу пристегнут меч и пистолет.
  - Мне кажется, так оберегаемое дворфами огнестрельное оружие не всем разбойникам выдается, - заметила Ле.
  Калегран опять усмехнулся.
  - Не всем, но разбойники есть даже на службе королей и советников. Скажем, у нас есть право грабить других ушлых типов, но и обязанность следить за поведением Орды в Арати тоже имеется. За это нам многое прощается. Особенно сейчас, когда нечисть наращивает силы в Хилсбраде. А самое главное, никто не обвинит дворфов в том, что они тут "держат" свои силы. Разве отвечают короли за разбойников?
  - Я давно их знаю, - подал голос Алик. - Им можно доверять!
  - Вы поможете нам попасть в Болотину?
  - Мы проведем вас, госпожа. Только прошу учесть, что глаза вам завяжут и будут следить за тем, чтобы вы не подсматривали. Это не просто скрытый путь, это путь спасение для многих. В жизни всякое бывает, посему мы должны сохранить его тайну.
  - Понимаю, - кивнула жрица.
  - Когда вы будете готовы выдвинуться, сообщите. Только не тяните, а то вскоре мы может столкнуться с врагом, которого уже не осилим.
  - Мы выдвигаемся сейчас, - Скай встал и направился к Ле. - Если ты готова? - дождавшись ее кивка, паладин продолжил. - Я и Рот пойдем к опорному пункту альянса, мы сможем вылететь оттуда в сторону столицы, вы направитесь в Болотину.
  - Скай, - выдохнула вдруг Ле.
  - Мышка, я помню твои слова, о том, что ты согласна на помощь, - Скай улыбнулся. - И к тому же, это уже не просто месть, нам надо вывести на чистую воду того, кто имеет власть и способен направить ее во вред людям. Потому, хочешь ты того или нет, Верховный жрец Астера поплатится за то, что сделал!
  ***
  Волшебный огонь меча то вспыхивал, то угасал, как и сердце короля. Его мать и отец, Андуин Лотар, учили его состраданию, но говорили, что сострадание хорошо в меру, там оно заканчивается, где начинаются интересы его страны.
  И тут начинались интересы, только глупое сердце не могло избавиться от чувства жалости.
  Пожилая пара, сына которых он обвинил в предательстве, стояла перед ним на коленях, покорно склонив головы. Отец Астиса, седовласый старик, в осанке которого чувствовалась военная выправка, первым вскинул голову. В его выцветших глазах плескались лишь усталость и боль. И все же подбородок его вздернулся. Мужчина не потерял своего достоинства и не даст никому, даже королю, его отнять ни у себя, ни у жены, с которой прожил столько долгих лет. Рука его помогла подняться женщине, сгорбленной старостью и несчастьями.
  - Наш сын был достойным воином, он исполнил долг перед отечеством, отдал жизнь за принца. Я не верю ни единому слову из тех обвинений, что произнесли ваши уста, Ваше Величество, - голос у старика был волевой и сильный.
  Вариан кивнул и стража вышла, плотно закрыв двери скромной приемной залы дома графа и графини Сколет.
  Здесь давно уже не проводилось торжеств и праздников. Паутина в углах, сор и пыль, которую ленились убирать те нерадивые слуги, что остались в услужении семьи. У входа королевский кортеж встретили покосившиеся ставни и скрипучие двери, бросались в глаза обветшание и бедность, пустота в конюшнях.
  Графиня с помощью мужа опустилась в большое деревянное кресло у камина, который давно не топился, оттого в воздухе витали влажность и затхлость.
  - Астис - все, что у нас оставалось. Последняя надежда, - она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала. - Мы все потеряли. Все! Все ради ваших побед! - ладони ударили по подлокотникам кресла. - А вы говорите, что он - предатель!
  - Я скорблю вместе с вами. Брат и сестра Астиса были достойнейшими воинами, - Вариан чуть склонил голову в знак признательности перед заслугами детей семьи Сколет.
  - Да, - поджала губы графиня. - Были. И души и тела их еще здесь, только... Это лишь сломанные куклы, доживающие свой век, не способные ни на что, кроме как лишь слезы и молить о смерти.
  - Ресал и Каладрия? - Вариан непонимающе уставился на пожилую пару. - Отряды лучников и мечников, которые они возглавляли... Командование хотело ускорить победу и решило обойти врагов с тыла и уничтожить главаря демонов. Неужели? Я думал, они погибли.
  Старый граф не сдержался, губы его дрогнули.
  - Нет... - покачал головой старик. - То есть, для всех, да. Это наше семейное горе, Ваше Величество. Никто не смог им помочь. Великие друиды и жрецы, шаманы и паладины. Все осматривали их. Они сорвались с высокой скалы и разбились, во время военной кампании в Хиджале. В них вдохнули жизнь. Но разве это жизнь?
  - Десять лет! - пораженно прошептал Король.
  - Они способны лишь говорить немного, глотать пищу и воду. Не более. Руки и ноги их не способны к движению, - графиня прижала к губам платочек. - А ведь никто из нашей детей не дал нам внуков.
  Вариан замер. Великое горе для родителей - видеть, как страдает и умирает их ребенок. Он сам однажды испытал нечто подобное, когда Андуин едва не погиб после встречи с Гаррошем. Когда Ле дала ему шанс выжить... Сын ведь тоже мог остаться калекой, если бы старый друг Каристраз не помог Андуину встать на ноги.
  Граф был достойным воином, поддержавшим и его отца и его самого. Его дети отдали нечто большее, чем просто здоровье, за победу Альянса.
  То, что сделал Астис...
  Не их вина и не им отвечать за это. Но надо убедиться!
  - Я желаю видеть ваших детей!
  ***
  Граф и графиня не смели противиться воли правителя. Вариан в сопровождении графа проследовал в комнату, где сломленный болезнью, лежал когда-то молодой и сильный воин Ресал.
  Видимо, большая часть дохода шла на уход и лекарей. Дом находился в полном запустении, кроме спальни сына и, наверняка, дочери. Тут все было чисто и ухожено. На подоконниках стояли растения с яркими цветами, балдахин над кроватью был новеньким, пузырьки и колбочки у кровати в идеальном порядке, пол сиял.
  И лишь человек, лежавший на кровати, выбивался своей болезненной худобой, желтоватой кожей, седыми волосами, любовно расчесанными матерью, хрипловатым дыханием.
  - Ресал! - позвал король, склоняясь над больным.
  - В-ваше Величество, - тихо прошептал тот. Губы его дрожали, глаза открылись.
  Воин бы склонился в поклоне, но лишь веки опустились в знак приветствия.
  - Рад видеть тебя, друг мой. Я и не знал о твоей судьбе. Мне доложили, что ты и твоя сестра, вы... погибли.
  - Лучше б так и было, - слезы покатились по морщинистому лицу еще молодого мужчины, он ведь был младше короля. - Я столько просил о смерти, но разве собственные родители предадут свое дитя.
  - Да, друг мой, любовь порой безжалостна!
  - Мой король, - глаза мужчины от которого, кажется, остался лишь остов, как от корабля налетевшего на мель, и закончившего свое существование, сломавшись попалам, загорелись лихорадочным огнем. - Сколько лекарей я видел за десять лет. Ни один не сказал ничего обнадеживающего, скольких я уговаривал дать мне яд, но не один не согласился. Но тебя, мой король, я имею права просить о милости, - он бросил взгляд на отца, плечи старика затряслись. - Прошу, мой король, твой меч приносил свободу твоему народу и смерть его врагам. Достойное оружие. Ты - наш светоч, ты шел туда, куда боялись идти многие, ты побеждал тех, кого никто не пытался победить, убегая в страхе. И я следовал за тобой и моя сестра тоже. Сейчас же прошу тебя, дай своему верному воину покой.
  - Друг мой... - Король склонил голову.
  - Молю. Моих сил больше нет! Я не верю в это, никогда не верил. Астис верит, как одержимый. Он все не может простить себе, говорит, что это его вина, что будь он там, в Хиджале, этого бы не случилось, - Ресал задохнулся, закашлялся, подбородок его затрясся. Он не знал, похоже, что его брата больше нет.
  Едва отдышавшись, больной опять заговорил свистящим шепотом, будто впал в безумие.
  - Астис все твердит, что нашел способ, что ему пообещали помочь, что темная магия спасет, переселит меня и сестру в тело живое и здоровое! - он вдруг засмеялся. - Думает, я соглашусь на это, что я способен буду убить невинного ради собственной жизни!
  Кашель едва не заставил его задохнуться, мужчина забился в агонии
  - Но я не пойду на такое и Кали не пойдет! Прошу, дай нам покой!
  - Сын... - взмолился отец.
  - Нет! Нет! Прошу!
  Король откинул одеяло, схватив руку Ресала, которая когда-то держала меч во славу Альянса.
  - Я клянусь тебе, что исполню твою просьбу, друг мой, но сначала тебя осмотрит мой хороший друг, он спас моего сына! Он способен творить чудеса!
  - Нет, нет! Астису сказали, что только переселение души спасет нас! Я против! Против! Жрицы и воины должны защищать народ, а не губить его! Прошу, молю! Если ты уйдешь...
  Король обхватил руками лицо мужчины.
  - Король держит свои обещания, Ресал! Тебе ли не знать!
  Мужчина хватал ртом воздух, граф спешно раскрыл один из пузырьков и поднес к лицу сына, тот хотел бы уйти от тонкой стройки поплывшей к нему, но не мог даже покрутить головой, и вскоре глаза его закрылись, щеки, пылавшие огнем, стали тускнеть.
  - Завтра к вам придет друид, его зовут Каристраз. Если он не сможет помочь, я выполню свое обещание.
  Граф сглотнул, глаза его наполнились слезами.
  - Вы знали о том, что Астис искал способы помочь родным? Вы знали о переселении души?
  - Нет, сын последнее время был словно чужой, - покачал головой старый воин. - Он будто сам обезумел. Астис очень любил брата и сестру. Может, то что он видел и свело его с ума.
  Больше король не стал спрашивать, сердце его сковала боль.
  Астис отдал жизнь Ле и их ребенка ради жизней брата и сестры, и тем, кто обещал, но так ничего и не сделал, был Астера! Король теперь был в этом уверен. Только Верховный Жрец мог это сделать, только его силы бы хватило, только он бы на это никогда не пошел, ибо нельзя лишить жизни одного ради жизни другого.Это закон, который сам Астера поклялся чтить! Лжец и предатель, сыгравший на чувствах несчастного.
  Посреди пустоши, в которую обратилось его сердце, сплошь покрытой льдом и снегом, вспыхнуло обжигающее пламя ненависти. Меч умоется кровью предателя и лжеца.
  Осталось поговорить с одним из жрецов, которых Астера отослал далеко, заставить сказать правду. Чтобы быть уверенным! Уверенным, что Астера - предатель. Уверенным, что Король навечно проклят, и проклятье это лишает Вариана самых дорогих ему людей.
  Глава 23
  Полет
  Солнце купало в благости Нагорье Арати, согревая холодные северные ветра, рвавшиеся на его просторы, обращая опасных врагов в союзников, вращавших силою своей огромные жернова мельниц.
  Когда-то это была земля людей, последним самым ярким их потомком был Андуин Лотар, наставник Вариана, чье имя Ло"Гош дал сыну. Исчезнувший народ, потерявший свои корни...
   Много в истории человеческих королевств темных пятен, страшных ран, того, что хотелось бы забыть, и того, во что с трудом верилось. Скольких лишились люди земель, сколько погибло и пленено детей. И не видно потерям конца. Да, есть и хорошее, но часто цена таких побед непомерна.
  Тяжесть расставания со Скаем, Роттаром и Аликом была поистине непередаваемой. Ле будто теряла каждого из них. Страх больше не увидеть друзей заставлял слезы застилать глаза, а сердце сжиматься.
   - Это ведь мой долг! - не могла успокоиться жрица. - Почему? Почему вы должны рисковать?
   Скай улыбнулся, глядя на мечущуюся Ле, его руки остановили жрицу на очередном круге, которые выписывала молодая женщина, и крепко обняли.
   - Ты и так достаточно сделала, Мышка, ты выжила! Лучшего ответа на твой вопрос не найти. И к тому же ты никогда не умела толкать речи и быть в центре внимания, а я, как ты понимаешь, для этого рожден. И ты обещала!
   - Болтун! - насупилась жрица. - Ты... приедешь когда-нибудь?
   - Да, - он сказал это твердо, уверенно, без сомнения.
   - Ты обещаешь беречь себя и этих двух оболтусов? - Ле крепко обняла Ская.
   - Это еще вопрос, кто кого беречь будет! - расплылся в улыбке Алик, а улыбался гном редко.
   Она обняла каждого, каждому подарила частичку Света, которого в душе вдруг стало вдосталь.
  Всадники тронулись, но паладин вдруг осадил лошадь и вернулся обратно к отряду.
  - Дай мне голубя! - его рука указала на крохотную золотую птичку на поясе.
  Ле удивленно округлила глаза, но подчинилась. Золотая птаха Света перекочевала в ладонь Ская, которой он, отдав честь, махнул на прощание.
  После случившегося в Таллоке у Ле только и остались из прошлой жизни что этот голубок и кольцо короля. Посох ее был уничтожен еще тогда, в порту, сгинув под копытами демонов и в огне пожаров.
  И вот с гиканьем трое всадников понеслись на запад, а отряд гномов, дворфов, охотника Давриша и друида Истиары, Ле, Серга и маленького Сильвера направился на юг к входу в 'тайное метро'
   Идти пришлось пешком, но недолго, уже к обеду они достигли величественных скал, чьи склоны скатывались прямо к реке, несущей свои воды в Забытое море.
   Темная ткань скрыла от глаз девушки-лекаря, эльфа - охотника, Ле и Серга мир, заставив их идти, держась за веревки, но едва под ногами зашуршали камни и почувствовался уклон, повязки сняли. Сильвер же, которого на время перехода с завязанными глазами взял на руки один из самых крупных гномов, наотрез отказался возвращаться и с упоением копался и дергал розоватую бороду своего носильщика, пока не уснул.
   Темнота пещеры была разбавлена редкими синеватыми магическими факелами, гномы хорошо ориентировались под землей и без них, а вот остальным это помогало не спотыкаться на каждом шагу. Разве что ночным эльфам повезло чуть больше.
   Спуск был долгим, но, что удивительно, воздух не был спертым, дышалось вполне приемлемо для глубоких пещер. Ле переживала за Сильвера, но сын спал на руках, то у нее, то у Серга и не подавал признаков беспокойства.
   Низкие каменные своды и полы были выровнены, проход хоть и неширокий, но не грозил поцарапать локти.
   - Мы уже идем под рекой, - нарушила молчание друид.
   - Да, - кивнул один из провожатых, а надо отметить, что не весь отряд отправился сопровождать путников. Лишь трое гномов были вместе с ними. Калегран и остальной отряд остались в Арати.
   - Я чувствую ее силу, заточенную в скалах мощь, - девушка вдруг улыбнулась.
   Высокая эльфийка подняла пальцы и коснулась свода тоннеля.
   - Как будто питаешься силой, - девушка блаженно вздохнула.
   Глаза ее, потускневшие после схватки с Ордынцами, вспыхнули голубоватым сиянием.
   - Вот ведь бесстыжее племя, везде ему природа помогает, - дружелюбно пробурчал один из гномов.
   - Дав, ты как? - обратилась к Давришу Истиара.
   Для охотника терять питомца все равно, что родственника близкого. Змей жил при эльфе более десяти лет. Тот приручил его крошечкой, воспитывал, защищал. И теперь разрушенная связь не скоро даст возможность опять собраться с силами для того, чтобы начать все заново.
   - Жить буду, - голос эльфа, обычно отличающийся мелодичностью, был сипл и низок.
   - Мне жаль, что мы не смогли ему помочь. Он погиб не напрасно. Как воин, - горестно вздохнув, будто попросила прощения жрица.
   - Я не виню вас. Это бой и это жизнь!
   - Эх, питомцы, - один из гномов покачал головой. - Жалко их! Мне вот отец говорил, что лучшие питомцы -и механическая курица и бочонок эля.
   Давриш тихо зарычал, но гному хоть бы что.
   - Нет, серьезно. Не умрет, не предаст. Главное, запасы топлива перед выходом пополнять.
   - Мы всё поняли, - в голосе Серга послышалась улыбка. Гномы тактом не отличаются, то рост им не нравится, то вес... А главное, язык у них без костей да с моторчиком.
   ***
   Грифонов, поблескивающих золотистым оперением, готовили к скорому вылету: мастер крепил седла и сумы, наставлял птиц, а те тянули к нему острые загнутые крючком клювы и тыкались, как ласковые щенята, огромными головами в плечо.
   Безумно голубое чистое небо манило простором и свободой. Скай любил летать. Мальчишкой он завидовал драконам, тем, кому и так принадлежала честь созидания, честь хранить землю, и в награду за их труд им даровано целое небо и крылья.
   Однажды его отряд занесло в Дарнас, чтобы с подкреплением выдвинуться к горе Хиджал. И Скай, конечно же, схлестнулся с новичками, как ни странно, подобное поведение, хоть и предполагает определенную ломку и привыкание к шуточкам и подколам, но сплачивает гораздо быстрее, либо разводит навсегда. Но грусть в том, что молодой Скай склонен был к авантюрам и поспорил он с пришлым следопытом, что спрыгнет с великого Дарнасского Древа.
   Отряд возмущался, лидер заявил, что Скай вылетит из состава быстрее, чем дойдет до края ветвистой кроны, где и расположился великий город. И все же отступить теперь - струсить. Пусть и придется искать другой отряд.
   Для паладина прыжок с Древа выглядел приблизительно так: он камнем летит вниз и лишь в самом конце использует щит для спасения своей жизни. Разумеется, это было глупостью и бесполезной тратой огромной магической энергии, риск, но спор есть спор. И вот паладин стоит у самого края и смотрит вниз, где за густым туманом плещутся океанские волны, омывая гигантские корни. И вот он уже делает шаг, помолившись всем богам и отругав себя за глупость... И уже летит... Только обращается вдруг легким перышком, которое кружит и мягко-мягко опускается, а рядом с ним парит Ле. Он был поражен, но доверился молоденькой жрице, его рука сжала тонкие пальцы, так они и летели вниз, пронзая толстый пух облаков. В конце концов, когда внизу показались сине-черные воды океана, Скай по-детски раскинул руки и издал радостный вопль. То ощущение пусть и слегка зависимого полета было восхитительным. Его не с чем было сравнить, до момента, пока не понял паладин, что даже стоя на земле, его душа способна парить, если Лейна рядом...
   Роттар, не любивший открывать чужим душу, ненавидел лезть с этим к другим, но паладин был не просто лидером отряда, он был другом. Маг понимал, у них нет четкого плана и летят они в полную неизвестность. Астера не простой враг, он может переломать им хребты до того, как они смогут вывести его на чистую воду.
   Паладин же, вместо принятия важных решений и трезвого осмысления ситуации, сидел на бревне служившем лавочкой для ожидавших вылета, и смотрел прямо перед собой. С момента, когда группа с жрицей скрылась из поля зрения всадников, лицо Ская становилось все мрачнее. Чувствовал маг, что сердце паладина металось между желанием быть с ней и прямо противоположным - уйти как можно дальше.
   Налетевший порыв ветра закрутил опавшие листья под ногами, ветер же подгонял мага в спину, заставляя сделать шаг к паладину.
   - Знаешь, женщины - особые существа. Не берусь говорить за всех, но они способны полюбить того, кто рядом, кто поддерживает и заботиться о них. Ей и королю вместе не быть, но ты еще можешь попытаться.
   Скай долго молчал, наблюдая за тем, как грифоны, поднявшись в воздух из гнезд, взмахивая сильными крыльями, опустились на площадку.
   - Она не такая, а я не тот, кто ей нужен.
   Повисло долгое молчание. Магу было важно знать, что друг не изменит своего решения.
   - Тогда у нас важный заказ от самого Верховного Мага, - хлопнул по колену Роттар. - Каков план?
   - Ты как-то обмолвился про Астиса, телохранителя. Расскажи, что ты знаешь о нем, - вот теперь паладин стал тем, к кому Роттар привык и на кого мог положиться.
   ***
   Ле и не верила, что когда-нибудь увидит Болотину снова. Удивительно, но из подземелья они вышли недалеко от побережья. Сам выход прошел в темноте из-за повязок, но ушли они недалеко, возможно, вход в тайное метро скрывала магия, но ее колебаний Ле не чувствовала.
   Болотина была такой, какой жрица ее помнила с детства, и оттого ей хотелось расплакаться от счастья. Легкая дымка парила над болотом, папоротники и большие раскидистые деревья застыли в теплом мареве, шедшем от болот, рек и речушек.
   - Дом...
   Сильвер проснулся, его ладошка потянулась к матери и тронула ее за щеку, будто утешая.
   - Ну, что ж! Удачи вам, - гномы-провожатые поклонились и исчезли за камнями.
   - Удивительный народ, - задумчиво произнесла друид.
   - Честный, - вполне серьезно заметил Серг. - Одни гномы никогда не нарушали клятв и обещаний. Если говорили нет, значит, нет. Поэтому, их слову можно верить.
   Ле удивленно воззрилась на телохранителя. Кажется, у простого и понятного Серга есть свои истории, которыми он еще не поделился. Хотя она заметила, что солдат частенько рассказывает Сильверу какие-то важные вещи, сам им улыбаясь и сам же над ним грустя. Здесь, на родной земле, Ле казалось, что и судьба к ним теперь будет добрее.
   - Мы должны разведать, что дома у ваших родителей и... - начала было друид.
   - Они не сдадут меня! - чуть резковато оборвала девушку Ле.
   - Вы верите родным, но лучше перепроверить, - мягко заметил Давриш. - И это приказ Ская!
   - Я не буду спорить с вами. В конце концов, безопасность сына для меня сейчас важнее всего, - Ле вздохнула и устало опустилась на землю, привалившись спиной к теплому камню.
   - Вам надо поесть, - засуетился Серг.
   - Спасибо, - жрица еще не оправилась после битвы, и хотя физически она не пострадала рпактически, но сил, после обретения Света, стало очень мало, и накапливались они медленно, точно пытались наполнить какой-то бездонный чан.
   - Мы пойдем на разведку! К вечеру вернемся, надеюсь, с хорошими новостями, - Истиара топнула ногой.
   И через мгновение Ле с восторгом, даже несмотря на усталость, взирала на стоявшего перед ней большого оленя с крохотными рожками, пятнистой шкурой и опушкой у самых копыт. Давриш, не долго думая, запрыгнул на спину удивительному животному, и мощный красавец понесся, обгоняя ветер и через мгновение скрылся среди камней.
   ***
   - Я все думаю, как же мы сможем попасть в Пандарию, ведь туда надо либо плыть, либо использовать магию, - Серг достал обернутые в тряпье куски хлеба и сыра.
   - Скай поведал мне, у кого можно купить камень перемещений, нам придется добраться до Пиратской бухты, а там можно найти все, - Ле приняла из рук солдата кусок хлеба.
   - А как же...
   - Деньги? - Ле улыбнулась.
   Потянув цепочку, она показала кольцо, висевшее на шее. Все что пережило
   - Его подарил мне король в день помолвки, это не просто золото и самоцвет, но еще и артефакт. Бесполезный, конечно, но любая модница за него на орка пойдет без оружия - он создает иллюзии платьев и украшений таких, каких только пожелает хозяйка. Стоит камня перемещений и не одного.
   - Но это же подарок... - смутился Серг.
   - Вряд ли жизнь твоя, моя и Сильвера дешевле этого кольца.
   Старый солдат кивнул.
   Сыр, сушеное мясо и несколько порций сотворенного Роттаром деликатеса, который вскоре должен был исчезнуть, если его не съесть расположились на камне, поджидая голодных путников.
   Накормив малыша и убедившись, что он, довольно причмокивая, спит, Ле тоже прикорнула. Серг же достал оружие и, опершись на меч, уставился вдаль, туда, где в сизом тумане тихо шелестело волнами Теплое море.
   ***
   Топот копыт разбудил Ле, заставил Серга вскочить и одним прыжком оказаться возле своих подзащитных. Женщина напряглась, готовая обратиться тьмой, солдат поднял меч.
   В этот момент из-за скал показался олень и... Ле замерла прижав ладонь к губам.
   - Папа!
   Седовласый мужчина спрыгнул на землю, не дождавшись, когда друид остановится, и побежал к жрице.
   Ле протянула руки к мужчине и через мгновение оказалась в его объятиях.
   - Лейна, дочка, сокровище мое, радость моя...- прижав дочь к груди, он всхлипывал, натужно дышал, пытаясь справиться с чувствами, мозолистые ладони скользили по белым волосам.
   Отпрянув на мгновение, он отступил, глаза его забегали, осматривая молодую женщину.
   - Все хорошо, все хорошо, все поправимо. Ты дома! - шептал он, как молитву. - Больше никто не посмеет обидеть тебя! - и Ле снова оказалась в крепких родных объятьях.
   Идиллия была нарушена возмущенным писком: Сильвер, аккуратно завернутый в плащ и спрятанный между камнями, завозился и потребовал маму. Ле наклонилась и достала громко возмущающийся сверток.
   - Это твой внук, папа, - по щекам женщины побежали слезы. - Сильвер.
   Пожалуй, для солдата пережившего много потерь и не одну войну было уже с лихвой впечатлений, и он, уткнувшись лицом в ладони, тихо заплакал.
  Глава 24
  Не оставляй надежду
  
  Лейна была по - настоящему взволнована: у жрицы не было времени подумать о том, что ее ждет при встрече с родными. Да и что греха таить, Ле бежала от этих мыслей, ведь тогда пришлось бы сомневаться, а этого она себе позволить не могла. После всего случившегося , и после того, как жрица переложила на плечи Ская и друзей тяжкое бремя - вывести на чистую воду предателя, ей для примерения с собой и успокоения необходим был дом - оплот любви, тепла, понимания, и что важнее всего - веры, такой дом нужен был и Сильверу. А представить, что они... она этого лишилась, Ле не могла.
  И вот сейчас отец был рядом, и в его глазах не читалось укора, и тени сомнения не пробегали по родному лицу, но Ле, как ни старалась, не могла отогнать горькие думы. Ведь папа - это не вся ее семья. И... он тоже может прятать боль и сомнения глубоко в душе.
  Нет! Даже в мыслях у Ле не было, что ей или ее сыну причинят вред, побегут к стражам сообщать о прибытии опальной королевы. Но родные могут сомневаться, они имеют на это право! Какая бы буря обиды ни бушевала в ее душе. Люди Штормграда и всего Королевства любят и почитают Вариана. Для них он - объединитель, защитник, король. А предать того, кто сохранил тысячи жизней и спас королевство от разорения, положив все, что имел, во имя этого, есть тяжкое преступление.
  Семья Ле не была исключением, Андервесты короля уважали и превозносили. Вот и боялась жрица: если близкие не поверят ей, то кровь их вступит в битву с совестью.
  Отец приехал один, Давриш остался на ферме, потому широкая спина Истиары оказалась в их полном распоряжении. Путь составлял всего-то мили три - обогни большую скалу причудливой формы и ты уже на ферме. Может от волнения, а может от усталости, но жрица не узнала местности, в которой выросла. Значит, хитрая магия гномов увела их гораздо дальше от реки, чем они думали.
  Отец, заметив Серга, крепко пожал руку солдату и сокрушенно покачал головой, поражаясь собственной глупости: едва услышав о дочери, Сельт забыл и гостеприимстве и о лошади для спутника Ле, о котором обмолвился эльф-вестник.
  Защитник улыбнулся в усы и махнул рукой, прекрасно понимая чувства отца, обретшего потерянное дитя. Солдат передал котомку с вещами и остатками провизии Сельту, вдохнул влажный воздух полной грудью и заявил, что налегке грех не погулять по такой погоде. Истиара же шепнула Ле своими нечеловеческими устами, что вернется за солдатом. Впереди широкий безопасный тракт, природа спокойна.
  Всю дорогу до дома жрица молчала, дав себе слово ничего не говорить и не спрашивать, довериться родному человеку. Сельт тоже был немногословен, иногда подрагивающим голосом бросая пару слов об урожае, соседе Кроуле с его страстью к охоте, отец всячески старался сбросить напряжение, говоря о привычном и понятном.
  Большой крепкий олень, которым обратилась хрупкая красавица - друид, нес их троих с удивительной лёгкостью. Кажется, сама земля бежала навстречу мощным копытам. Хотя особой скорости Истиара не набирала, ведь одним из ее пассажиров был малыш Сильвер.
  Сумерки начали размывать краски природы, мир становился зыбким, темно-синим, и лишь руки сидевшего позади отца, обнимавшие и поддерживающие жрицу, дарили уверенность. И вспомнилось Ле, как в детстве они с папой частенько по утрам объезжали владения, смотрели, цел ли забор, не забрался ли кроколиск на поля, схоронясь в высокой траве, чист ли ручей, а то дворфы в горах, откуда он брал свой исток, любили сливать в него остатки после выработки самоцветов, отчего вода мутнела и становилась непригодной для питья. Конечно, такого уже давно не было - рудник закрыли много лет назад, когда объявилось глубоко в земных недрах нечто, что напугало усердных копателей, но все равно для Ле это были приятные воспоминания, ведь если ручей мутнел, отец брал большую телегу с бочками и катил по вымощенной дороге к соседскому озерцу. А это было большое приключение для маленького ребенка.
  Дом их рассчитанный на большую семью и оправдавший свое назначение, стоял бок о бок с небольшой рощицей северных сосен, каким-то чудом выживших во влажном болотистом климате. Отец любил их. Они напоминали воину о молодости, приключениях в северных лесах, оттого не стал мужчина вырубать колючих красавиц. Они же исправно давали потомство, дарили они и чудный свежий запах, благодаря чему, по мнению лекарей, дети, да и взрослые болели гораздо меньше.
  Окна дома были освещены, делая его живым существом с добрыми глазами, вьюны опутали стену и забор, создав настоящую арку, они правда уже отцвели, но зеленый полог над входом украсил двор. Забор вздымал к темнеющим небесам заостренные края. Маленький пирс, с которого можно было удить рыбу в ручье и купаться, обновили, и даже в сумерках было видно, доски ещё светлые, не истертые, и наверняка, если принюхаться, пахли хвоей.
  Сердце жрицы заколотилось вдруг с неистовой силой.
  А если бы она осталась дома? Стала бы женой фермера? Лечила бы окрестный люд и скотину? Может, она была бы счастлива...
  Отец, узнав о ее намерении стать военным лекарем, ничего не сказал, но в глазах его стояли боль и страх, такой силы эмоции не спрятать. Тогда это расстроило Ле, боявшуюся услышать запрет, но сейчас, когда на ее руках спал сын и мир был враждебен к ним, жрица видела все совсем по-иному, как мать, а не как ребенок, желавший сбежать из дома.
  Ворота были приветливо распахнуты. Ле сглотнула, она-то в душе надеялась, что дома будет только мама, ну, может быть Ната, но похоже жрица ошиблась...
  Копыта зацокали по каменной площадке перед крыльцом. Отец сам выкладывал ее, аккуратно умастив камни по кругу. Ле тогда была еще совсем малышкой, мама улыбалась, не понимая отцовской затеи, но когда осенние дожди затопили двор, каменная площадка и разбегающиеся к амбарам и строениям узенькие дорожки-ниточки спасали обувь тех, кто торопился принести снеди из погреба, накормить скотину или просто сбегать в уборную, супруга оценила Сельтову задумку.
  Истиара остановилась у крыльца, покачивая грациозной шеей. Ле перекинула ногу, чтобы спрыгнуть, но отец, успевший соскочить раньше, подхватил дочь легко, несмотря на возраст, прижал к себе и поцеловал в лоб. Сильвер, конечно же, возмущенно закряхтел, сонно размахивая кулачками.
   Даже в сумерках было видно, как больно Сельту смотреть на жрицу, так она была сама на себя не похожа. Но пахла она родной кровью, а сердце отца никому не обмануть. Может быть, мужчина хотел украсть у судьбы несколько мгновений наедине с дочерью, ради важных слов, но...
  Заполненный такими привычными звуками двор огласился душераздирающим криком. Дверь едва удержалась на петлях, когда с грохотом распахнувшись, выпустила из дома маму. Седовласая статная женщина рванулась к ним, подбирая выскальзывающий подол, едва не падая.
   - Мое сокровище! - ее руки обхватили лицо жрицы.
   Глаза матери, покрасневшие от слез, метались по лицу Ле, губы дрожали. Она все порывалась прижать дочь к груди, но кряхтевший сверток всячески не давал женщинам слиться в объятиях. Отец улыбнулся и принял внука чуть подрагивающими руками, Сильвер же мгновенно нашел дедушкину бороду самой занимательной вещью в мире и притих, самозабвенно зарывшись в нее пальчиками.
  Наверное, именно сейчас Ле осознала в полной мере, что ей не просто помогли выжить, ей даже оставили смысл существования - сына. Она не думала относиться к этому, как к чуду, у нее просто не было на это сил и времени, но ведь на самом деле именно так и было.
  А дом... Дом остался домом! Никакой враждебности или отчуждённости, только любовь и радость. Крепкие объятия и слезы, такие соленые, что океан опреснеет от зависти, и такие сладкие, что медовуха дедушки, говорят, укравшего рецепт у дворфов, в сравнении с ними, что твой соленый океан.
   Мать не могла говорить, лишь обнимая дочь и неверяще прижимая к груди внука.
  Во двор высыпало все немалое семейство Андервестов, хотя и оно было не в полном сборе.
  Натана с детками - сестра может говорить и могла, но больше ревела, прижимая к себе крохотную дочь, которая ничего не понимала, но плакала вместе мамой, разделив слезы любимого существа, муж сестры Лук, уже с сединами в волосах - коренастый сын местного кузнеца, хотя какой сын, он уже сам кузнец и, говорят, хороший. Четверо их детей, слышавших рассказы о Ле, о ее странствиях. Да и не раз водившие с ней хороводы, катавшиеся вместе с тетей в замок Белтейн на представления и за покупками.
  Двое работников Сельта с женами. Они были такой же неотъемлемой частью семьи, как и дети, ибо жили на ферме уже больше двадцати лет: одна пара была бездетной, у второй два сына - моряка пропадали годами в плаваниях.
   На лицах всех, кто вышел встретить Ле, читалось изумление, все бросали на жрицу короткие взгляды, пытаясь поверить, выхватить самое главное, но этих урывков не хватало. Оттого они напоминали птенчиков, постоянно высовывавших головы из гнезда.
   Никто ничего не говорил, не спрашивал. Но всем было понятно, что слова должны быть сказаны. И тем, кто их скажет, должен был стать хозяин. И он это знал, но не торопился.
  Из сумерек рощицы выступил Давриш, друид слегка поклонился. Ему, как взявшему на себя ответственность за жизнь Ле, было важно убедиться, что ей ничего не угрожает, расставить свои ловушки и метки. Охотник всегда оставался охотником.
   В круговерти объятий, Ле не сразу заметила, когда вернулась Истиара с Сергом, они попались на глаза Ле, когда уже прикладывались в большим чашам с чистой водой, поданным Луком, круглыми глазами следившим за друидом.
  Как заведено, гостей посадили во главе стола рядом с хозяином дома. Эльфы держались тихо, но Ле чувствовала, что они готовы отразить атаки на их подопечную, как физические, так и словесные, хотя народ сумрака никогда не вмешивался в подобное, считая, что семья сама разберётся.
   Ле усадили рядом с отцом по левую руку.
   Стол ломился от простых, но безумно вкусных яств, дом был полон разговора и смеха, но присутствовала и некоторая искусственность. Как в механических зверях гномов: вроде и живые, двигаются, говорят, но это лишь иллюзия, вот и разговоры были такими же.
  Вот тогда-то отцовская ладонь опустилась на стол и наступила тишина...
   - Я всегда был благодарен богам за щедрость, - Сельт Андервест встал, что большая редкость и дань уважения. - Меня берегло от ран и плена. Моя жена даровала мне свою любовь и детей. Дети мои здоровы и живы, и уже дали мне внуков, моя земля приносит мне достойный урожай. Я служил верно своей стране на поле брани и послужу ещё, если потребуется. Возьму меч и одену доспехи за свое королевство. И за тебя, дочь моя.
   Все взгляды обратились к замершей жрице.
   - Мне не надо слов, и тем, кто здесь, за моим столом, они тоже не нужны, потому что я вижу твои глаза, доченька, и верю, те кто делит с нами хлеб и воду, тоже не слепы. Я никогда не верил и не поверю в Зло, которым тебя нарекли.
   - Это правда, милая! - мама приобняла Ле. - Никто не верил. Хотя тут было много дворцовых соглядатаев, искали против тебя наветчиков, да не нашли. Сама графиня их чуть не вышвырнула из Болотины.
   - Сима? - Ле была поражена до глубины души.
   - Да, дочка, - кивнул отец. - Графиня, да хранят ее боги, едва не поругалась с королем. Даже сказала его шпионам, что может выставить за ворота замка его подарки. Никто в Болотине не поверил в наветы на тебя.
   - Они все знают, какой хорошей ты... какая ты! - шмыгнула носом Натана.
   Ле вдруг вздрогнула, судорожно вздохнула и уткнулась в ладони лицом, это были даже не слезы, а истерика, но приносящая удивительное успокоение. Сколько в жрице жило боли и неуверенности, сколько злости зародилось в сердце и обиды... Все ушло. Она в душе не надеялась на счастье, но оно было здесь и сейчас в большой светлой комнате, пахнувшей маминой вкусной похлебкой, сушеными травами, деревом и любовью...
   ***
   - Скажи-ка мне, уважаемый стратег, что нас ждёт по прибытию в столицу? Я не готов, сверкая пятками, лётать от стражи, которая желает видеть меня исключительно в цепях в казематах, - гном спрыгнул с грифона и потёр поясницу.
   Пересадка в Красногорье необходимостью не была, но Скай решил сделать крюк, возможно, чтобы собраться с мыслями, а, возможно, и слегка поменять маршрут. Их перешептывания с магом гнома порядком раздражали. И, как показало время, не зря. Прежде чем искать Верховного мага, паладин захотел встретиться с тем самым телохранителем. Роттар поддержал идею, ведь их с Астисом родители были знакомы, да и маг с воином когда-то в далеком детстве были закадычными друзьями, которые, несмотря на высокое положение семей, гоняли по крышам голубей и искали в фонтане на Торговой площади монетки ордынцев.
   А еще Скай лелеял надеялся не убить сволочь до того, как у того развяжется язык. А в том, что Астис заговорит, паладин не сомневался,.
  Алик же считал, что их миссия должна быть завершена, едва они доложат Кадгару о том, что узнали. Не любитель аристократической публики, гном считал, что лезть в разговоры с предателями не следует, особенно в их нынешнем шатком положении. Да и Астера не фокусник с базарной площад. Но спорить с главой отряда не стал, может потому, что не хотел бы оказаться на его месте, когда глаза любимой женщины из изумрудов обратились бездной. И не важно, отвечает она на чувства или нет. Все ведь гораздо сложнее...
  Однако, покорность решениям лидера не мешала Алику, как и любому голодному и уставшему мужчине, быть вредным брюзгой и это в полной мере прочувствовали официантки в таверне Красногорья.
   - Все же стоит найти Верховного. Он один знает всю высокую королевскую кухню.
   - Но поверит ли он? - Роттар оторвался от кружки с элем, утерев рукавом усы. - А если он не захочет участвовать? Кадгар, конечно, подозревал кого-то из высокопоставленных, но Астера - не просто генерал, он ближайший друг Короля и ему верят и доверяют люди королевства. И я ничего плохого о нем сказать не могу. Да никто не сможет!
   Гном сплюнул.
   - Я знаю, как вы умеете слепо верить. Ничему вас жизнь не учит! Медив, Катрана Престор, Артас в конце концов. Десятки примеров, едва не стоивших людям существования всего их рода. Они все были рядом с троном или, что хуже, на нем. Потому и в виновность Лейны все так быстро уверовали. А что делать, если каждый второй - предатель.
   Скай молчал. Он уже принял решение и переливать из пустого в порожнее смысла не видел.
   - Мы отправимся в Штормград верхом. Я куплю лошадей. Возможно, если боги нам помогут, семейство Сколет будет в своем поместье.
   - Ох и упертые вы ребята! - гном отодвинул пустую миску и откинулся на стуле. - Ладно, но я бы на вашем месте личинами бы не сверкал. Никто не знает, что нас ждет в Штормграде.
  
   Первые лучи осеннего солнца встретили троицу уже в седлах. Низкорослые, широкогрудые лошадки бодро трусили по вымощенной желтым камнем дороге. Над головой мягко колыхалась от легкого ветерка желтоватая листва, казавшаяся янтарной на фоне ярко-голубого неба. Пахло осенью, урожаем, и неуловимо... концом, завершением чего-то важного. Чувство, охватывающее любое мыслящее существо в это время года. Будто хочется подвести итог, признаться самому себе, не зря ли потрачено отпущенное тебе время.
  Лес Златоземья встретил путников запахом прелой листвы и грибов. Под копытами мягко шуршала трава. Ручейки звонко перекликались. Скаю раньше нравилось здесь. Он большую часть детства провел с родителями в Златоземье и считал пригород Штормграда своим домом. Раньше считал...
   Приоритеты поменялись.
   Теперь паладину казалось, что это лишь место упокоения его родных. А дома своего у него больше нет. И, кажется, никогда уже не будет. После расставания с Ле он пребывал в какой-то пустоте, парил, раскинув руки, в надежде коснуться чего-то живого, настоящего. Это чувство было ему неприятно, оно заставляло жалеть себя. И единственным способом избавиться от него - обезопасить жизнь Ле. И работать. В конце концов, он всегда видел свое будущее исключительно в битвах и приключениях.
  
   Небольшой дом по сенью исполинских ясеней поблескивал чистыми окнами. Заборчик покосился. По двору бегали куры. Кто бы мог предположить, что дом принадлежит когда-то далеко не бедному семейству с большими связями.
   Роттар придержал коня. Его спутники последовали примеру мага, уважительно замерев возле самых ворот.
   Старый воин, граф Сколет, был известен доблестью и воинским умением. Он был одним из тех, кто бился плечом к плечу с Ллейном Ринном и его сыном за Королевство и свободу.Он вместе с маленьким тогда королем Варианом бежал в Лордерон после разрушения Штормграда орками и одним из первых вернулся обратно.
   Роттар не сомневался, что старик не замешан в том, в чем хотел уличить его сына Скай. Слишком честным был старый воин. Хотя... когда-то также думал маг и про Астиса.
   Скрипнула дверь и на крыльце появилась пожилая женщина с прямой спиной и гордой посадкой головы. И хоть одета она была просто: носила передник и нарукавники, чувствовалось в ее движениях, что когда-то она могла дать фору нынешним модницам и танцовщицам.
   Женщина замерла, вопросительно глядя на путников.
   - Господа?
   Рот спешился и, подойдя к крыльцу, вежливо поклонился.
   - Графиня Сколет. Прошу не пугаться. Может, вы помните меня?
   Глаза старушки на мгновение сузились.
   - Как я могу забыть самого взбалмошного ребенка в Старом городе, - лицо ее озарила улыбка, усталая, но теплая. - Граф Роттарик Сайдал. Ты стал настоящим мужчиной.
   - Вот я так и знал, что он - аристократическая шишка! - возмущенно прошипел гном, стоявший рядом со спешившимся Скаем.
   - Вы преувеличиваете, графиня! - Роттар шагнул к женщине. - Я все также недостоин своей звучной фамилии.
   - И то лишь потому, что игнорируешь желание своей матери и отца увидеть, наконец, продолжение рода.
   По окрасившемуся возмущенным румянцем лицу старушки пробежала тень, но она мотнула головой и приветливо улыбнулась спутникам мага.
   - Но манеры ты начинаешь забывать, мой мальчик!
   - Прошу прощения, графиня. Это мои близкие друзья. Уважаемый гном Аликкай, паладин Скайлар. Воины и путешественники, которым доверяю свою жизнь и честь.
   Гном и человек вежливо поклонились, а Скай к тому же умудрился спрятать улыбку, потому как ворчание Алика о не в меру языкастых магах не осталось неуслышанным чутким паладинским ухом.
   - Вряд ли ты стал любителем делать лишние крюки по дороге домой, чтобы встретить стариков, - улыбнулась графиня. - Что привело вас в нашу скромную обитель?
   Скаю на мгновение показалось, что в маге сейчас проснется аристократ, и они увязнут в пространных беседах, но Роттар был уже слишком далек от того мира, в котором родился.
   - Я хотел бы поговорить с Астисом.
   Женщина напряглась, будто ее пронзила внезапная боль. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов.
   - Я могу поговорить с тобой, Роттарик, наедине?
   - Гра... - начал было маг.
   Но Скай, наблюдавший за женщиной, оборвал друга на полуслове.
   - Это важно для меня в большей мере, чем для моего друга.
   Выцветшие глаза графини замерли на паладине. Она поняла, кто тут главный.
   - Вы ищите оправдание моему сыну или хотите обвинить его в сговоре с предателями?
   Скай выдержал взгляд.
   - Я ищу правду.
   Женщина поджала губы, но спустя мгновение кивнула и направилась в дом. Все трое последовали за ней.
   ***
   - Муж сейчас в столице. Он готовится к... похоронам.
   Женщина сидела в кресле у небольшого очага, в котором весело плясало оранжевое пламя.
   Старый дом дышал теплом и уютом. Маленькие окошки радовали чистотой и яркими цветами в горшках. Добротная, но без изысков деревянная мебель. Большой сервант с посудой.
   - Ты многого не знаешь, Роттарик, - хозяйка старалась смотреть прямо на гостей, но выходило у нее это с трудом, старушка частенько отворачивалась к окну, чтобы сморгнуть подступавшую к глазам слезу. - Ресал и Каладрия выжили после падения в Хиджале. Десять лет они были прикованы к кровати. Десять лет они ждали свободы для измученных душ своих, а мы не могли их отпустить... Только чуда не случилось. Великий Каристраз осмотрел моих детей и сказал, что помочь тут не в силах, не преступая заповедей древних богов.
   Она вздохнула.
   - Два дня назад моих детей не стало. Боги забрали всех моих кровинок.
   - Астис? - Рот приподнялся.
   - Погиб, защищая принца.
   - Как давно? - Скай встал, не в силах усидеть на месте.
   - Достаточно, чтобы успеть спасти свою честь. И нашу...
  Мужчины переглянулись. Скай готов был наброситься на графиню с вопросами, но в этот момент открылась дверь и появилась пожилая служанка с подносом в руках. Когда кувшин с вином, сыр и фрукты были водружены на стол, пыл паладина немного улегся.
  Страдания графини были написаны на лице. Предатель или нет, Астис - ее сын. А теперь похоже у нее не осталось никого, кроме супруга. Ей бы сидеть сейчас в окружении внуков, а не отбиваться от тех, кто хочет обвинить ее сына в предательстве или посочувствовать ее невосполнимой утрате.
  Возможно между семьями Роттара и Астиса действительно были близкие отношения, потому что женщина рассказал все, что произошло и про приход короля и про осмотр детей и про Астиса, хотя королевский наказ обязал ее хранить это в тайне. И почему-то казалось Скаю, что ей становилось чуточку легче, никто не обвинил при ней сына и никто не пытался очернить его имя.
  Король, обнаружив предательство телохранителя принца, не лишил его семью титулов и званий, он даже помог Ресалу и Каладрии, после того, как Каристраз вынес свой вердикт. Король сам подал чашу со снадобьем героям Хиджала и был возле воинов, пока не покинула их жизнь, отдав все возможные почести.
   Королевский дворец взял на себя все, что было связано с похоронами. Графу оставалось лишь руководить.
   Графиня же не могла больше находиться в доме, где больше не будет слышно голосов любимых, и перебралась сюда в ожидании мужа. Оба старика хотели закончить свои дни вдали от мрачного городского дома.
   - Я понимаю, что он предал супругу нашего короля, а значит, предал и самого короля, - графиня покачала головой. - Но делал он это, желая спасти тех, кто для него был безумно дорог, это, конечно же, не оправдание, но... Астис был любящим братом и он казнил себя за случившееся, хотя не было в том его вины.
   - А вы знаете чьей помощи он просил? - осторожно поинтересовался Роттар.
   - Ну что ты, мальчик мой! Нет! Он такие вещи с нами не обсуждал.
   Женщина тихо заплакала.
   Оставаться более смысла не было, и, выпив по бокалу вина за здоровье хозяйки, гости удалились, оставив графиню одну наедине со своими мыслями.
   Лошади шли медленным шагом, сами выбирая путь, ибо путники впали в глубокую задумчивость.
   Скаю было очевидно, что Король скорее всего знает о роли Астиса и, возможно, Ринн знает даже больше, чем известно Скаю. Кроме того... что Лейна жива. Но Астера все еще у власти и слухов в народе не ходит о том, что он натворил. А значит, либо король решил все спустить своему другу, либо выжидает удобное время.
   И если второе Скай мог понять, то допустить первое паладин был не в силах. Ведь жрец сгубил своими лживыми речами не одну чистую душу.
   Алик пытался сообразить, что их ждет дальше.
   А Рот...
   Роттар вдруг развернул коня и понесся обратно с дому графини под удивленными взглядами друзей, лишь махнув им рукой, что не надо следовать за ним.
   Скачка была недолгой. Только сердце мага все никак не могу замедлить бег.
   Мир лишил хороших людей всего самого дорогого, но может у него есть шанс дать им надежду.
   - Роттарик?
   Открыла дверь гостю в этот раз служанка, сама графиня удивленно замерла посреди комнаты.
   - Я не знаю, правильно ли я поступаю. Но сердце подсказывает, что так надо, - Роттар оказался возле графини, взяв ее сухонькую ладошку в свои руки.
   Старушка непонимающе покачала головой.
   - У Астиса была семья. У него двое сыновей. Я не узнал бы об этом, если бы не случайность - непогода занесла меня однажды на ферму в Западном крае. Там меня встретила красивая девушка, дочь хозяина и два близнеца-постреленка. Астис приехал утром...
   Графиня закрыла рот ладошкой. Глаза ее расширились.
   - Она - простолюдинка. Но он любил ее. Он хотел у короля испросить титул, чтобы ввести в семью, как равную, он хотел признать своих детей, как официальных наследников.
   - Глупый мальчишка... - слезы заструились по лицу графини Алкар.
   - Когда Ресал и Каладрия отправились в Хиджал, Астис остался при принце еще и из-за них, он хотел защитить детей, если война докатится до Западного Края.
   - Как... Как зовут? - графиня захлебывалась слезами.
   - Его любимую зовут Ева. А сыновей... Вариан и Ллейн.
  Глава 25
  Предчувствие
  
  - Граф, значит... - гном воздел глаза к небесам и разве что не насвистывал от удовольствия.
   - Ты и так это предполагал, - невозмутимо заметил Роттарик Сайдал, надвинув шляпу на глаза.
   - Предполагать - одно, а знать - совсем другое, - Алик хитро улыбнулся. - Именито ли его семейство среди людей, а, Скай?
   Негласное правило - соратники не рассказывают о своем прошлом, если не хотят - почиталось в команде Ская, да и в любой другой, где от взаимовыручки и командной работы зависела жизнь. Но тут гном был во всеоружии: не он выпытал у бедной старушки правду о происхождении мага, та сама все выложила, и хотя гном наверняка подозревал, что Рот, с которым они прошли огонь и воду, явно не из просто люда, тут отказать себе в радости подколоть друга Алик не смог. Правда, попытка приобщить к этому еще и Ская с треском провалилась. Да и понятно было, что Алик дальше их тесного круга полученные сведения не пустит, даже если от этого будет зависеть его жизнь.
   - Мой отец никогда воином не был, если ты об этом, мой друг. Он маг и ученый, много сделавший, чтобы ветвь огня развилась в отдельную сильную отрасль магической науки. Ибо еще со времен древних маги предпочитали тайную, позабыв о силе стихийников, считая, что тот же огонь подвластен лишь драконам.
   - Ты, должно быть, баснословно богат? - гном от удивления вынул соломинку, которую гонял из одного уголка рта в другой.
   Роттар улыбнулся.
   - Мое семейство богато, и мой младший брат, которому я передал свое право на титул, стал достойным продолжателем рода, он талантливый волшебник и изобретатель. Отрада отца.
   - А ты - белая ворона? Или нет, паршивая овца?
   - Я просто избрал свой путь, - пожал плечами Роттар.
   - Небось из-за бабы? - не унимался гном.
   - Нет, я не считал, да и не считаю себя тем, кто может положить жизнь в угоду представлениям родных о том, какой она должна быть, это уже кабала, а не любовь.
   Гном замолчал, больше шуточек он не отпускал и вообще эту тему не затрагивал. Может, друзья узнают и о его прошлом в свое время. В нем тоже все было не так просто. Ведь не рождаются же дети с кинжалами в руках, хотя орки думают по иному...
   Может, под перестук копыт им всем захочется рассказать друг другу что-то важное, покаяться или, наоборот, получить одобрительное похлопывание по плечу. В конце концов, они ехали за ответами. И никто не мог дать гарантию, что судьба будет к ним благосклонна, ибо хоть Скай и не говорил того прямо, но он желал отомстить за Лейну. Только противником его был тот, чья сила могла поражать сильнейших из воинов, а коварство было настолько велико, что хватило того одурачить целое королевство. И может сам король закроет глаза на это зло, подпав под его чары...
  А, и конечно же, в случившемся с Ле Король виноват не меньше!
   Выбора себе паладин не оставил. Только разве друзья оставят его один на один с такими врагами?
   ***
   В кабинете, медленно покоряемом сумерками, стояла та тишина, что предназначена всегда лишь для одного человека. Та самая, что может настигнуть в гуще сражений, когда кипит кровь и поет меч в руке, та, что может накрыть в центре рукоплещущей толпы.
   Вариан в последнее время стал часто в нее погружаться. Он знал, там, за окном, на площади прогуливаются придворные, на плацу могут еще тренироваться воины, и наверняка гудит вечерний город-улей, а в парке поют соловьи, бегут ручьи по порогам-ступеням, неся чистую холодную воду к морю через проложенные каменные отводы. Жизнь идет, ее не остановят слезы и мольбы, грохот оружия и гром пушек, бури и непогоды. И пока жива последняя травинка - в мире не наступит тишина.
  Воину не пристало думать о тишине, но Вариан был не просто воином - он был королем, а короли должны об этом думать, чувствовать это. Вот в чем парадокс! А может, он не хотел подпускать к себе подобные мысли, как и любое живое существо, боясь конца... Хотя, больше даже того, что чего-то не успеет, не доделает. Взвалив на себя тяжкое бремя власти, Вариан боялся, что другие не смогут его нести должно. Андуин не сможет...
   Только ведь...
   Сколько сменилось поколений, сколько раз падал и поднимался с колен Штормград?!
   В гордыне своей королю казалось - только на его деяниях и на деяниях тех, кто его окружает ныне и держится весь этот мир. Но ведь это не так!
   Разве драконы ни живое тому подтверждение? Они тысячелетиями создавали и охраняли созданное, но ныне и они уходят, и что же? Ветер дует, солнце светит, весна, она тоже придет! Драконы бились плечом к плечу с людьми, с эльфами, теми, кто думал, что без них все исчезнет... Но оно не исчезло, наоборот, росло, пусть через кровь и боль, но пробивалось, становилось сильнее.
   Когда-то на месте этого дворца стоял другой дворец. И был в нем сад. И может не был он столь изысканным, но для маленького Вариана его не было роднее и милее сердцу: там он еще малышом играл с отцом, и не только в упражнениях на деревянных мечах были эти игры. В них помимо науки и книг были и веселье, удивительные тайны, которые мудрый отец рассказывал сыну.
   А потом пришли орки, но жизнь не закончилась и тогда.
   Был и другой дворец, новый, отстроенный, и в нем тоже был сад, где среди густой листвы и увитых виноградом беседок впервые поцеловались он и Тиффин. Сердце короля тогда бешено колотилось. Молодая женщина была прекрасна: шелк волос скользил по плечам, лучистые голубые глаза были полны нежности и тепла. Это тепло можно было ощущать также явственно, как золотистый жар солнца. Для кипящей в крови молодости они шли к этому поцелую долгой и тернистой дорогой, а ведь молодым так хочется всего и сразу.
   В том же саду бегали по густой зеленой траве маленькие ножки Андуина. И первая магия принца, она тоже проявила себя там - золотая искорка, теплая. Она так и осталась в сыне. И Вариан надеялся, что она всегда будет с Андуином.
   А потом пришел Смертокрыл, но жизнь ведь не замерла!
   И вот новый дворец, яркие глаза - изумруды, нежные прикосновения, и тоже золотое тепло.
   Горечь, боль до звериного оскала, но мир же все равно жив.
   Вот ведь в чем соль!
   Грустно совсем другое...
   Каждый раз Вариан говорил себе, что не даст злу дотронуться до самого дорогого, но каждый раз проигрывал. Судьба смеялась над ним. И король устал, нет, не сдался, не опустил руки, просто сознался сам себе в очевидном.
   Главное - успеть защитить Андуина от предателя. Дать ему время возмужать, ухватить свободу - шуструю белку, до того, как на плечи юноши ляжет тоже самое бремя. Видят боги, сын уже не раз показывал свою мудрость и дальновидность. Пора уже признаться себе, что он - не ребенок. Да, не воин, но может и не воины ныне нужны людям.
   Если потребуется, сама жизнь заставит измениться, подстроиться. Есть вещи, которым научит только она.
   Сложно сказать, что стало поводом для таких откровенных рассуждений, но Вариану казалось, что виной тому отчасти уход Ресала и Каладрии. У них было все: надежды на будущее, возможности, мечты. Но крайне редко судьба согласует свои действия с людскими желаниями, не давая порой и шанса противопоставить что-либо ее силе, заставляя задуматься о несправедливости бытия, приучая к смирению. А вот и еще один парадокс - король не должен мириться с ужасами судьбы. Его роль в том, чтобы с нею сражаться. Только мудрыми должны быть решения на этой войне, пусть даже иногда надо принимать, уступать, но проигрывать нельзя.
   А будут ли правильными решения того, кого настигает тишина?
   Тихий стук в дверь заставил Вариана отвлечься от грустных мыслей.
   - Мой король?
   - Прошу, друг мой.
   Кадгар прошел к большому креслу возле широко стола, в том смысла не было, но он все же подвинул чуть тяжелую мебель, дерево загремело по деревянному настилу пола.
   Почему - то магу казалось, что тишину, стоявшую в кабинете монарха нужно нарушить, она была вязкой, тяжелой, какой-то болезненной. К сожалению, Кадгар не раз уже встречался с ней. И допускать ее до Вариана магу совсем не хотелось.
   - До меня дошли слухи, но хотелось бы услышать это от тебя, - губы короля дрогнули.
   - Он мертв. Тралл свершил суд, хотя меньше всего этого хотел.
   Повисла тишина.
   - Все уходят, так или иначе. Может, зря я тогда не позволил шаману совершить задуманное.
   - Мне бы хотелось сказать "да", но мир зиждется на равновесии, и я уверен, вселенная знает наперед все наши шаги и у всего есть свои причины, мой король, мы просто слишком слепы, чтобы их видеть.
   - И в чем ты видишь причину того, что случилось с Лейной?
   - В истине, - Кадгар смотрел прямо, не таясь. - Тот, кто хотел наказать тебя, не смог скрыть своего участия. Кто знает, что было бы, пойди он другим путем. Хотя плата за это оказалась слишком высока...
   Мужчины надолго замолкли.
   - И что нас ждет дальше? - тихо спросил король.
   - Боюсь, война...
   - Пожалуй, мой друг, скажи ты мне, что у нас впереди мир и процветание, я бы испугался больше. Уж больно невозможным бы было такое твое предсказание.
   - Пылающий Легион неумолим и беспощаден, мой король. Я не уверен, но...
   Вариан вдруг улыбнулся.
   - А я уверен, мы переживем и это.
   Король встал. Большое резное кресло, подарок дворфов-ремесленников, скрипнуло под тяжестью его ладоней. Взор его обратился к погружающемуся в сумерки Штормграду.
   - Сведения еще не точны, я еще хочу верить... - начал было Верховный маг.
   - Я знаю, развязка близка. Развязка всего, - в голосе Вариана Ринна не было ни страха, ни сожаления.
   Но Кадгар с удивлением услышал в интонации короля что-то до боли знакомое. Что-то, что хранилось глубоко в памяти, в уголке сердца.
  Учитель. Медив... На мгновения, когда того покидало безумие, он говорил также, без горечи, без страха, лишь с лёгкой грустью, это было незадолго до того, как меч Лотара даровал магу свободу от проклятия.
   Может, сейчас мудрый Кадгар своим признанием лишь ускорит победу тишины, уже ставшей похоже верной спутницей короля?
  Остановиться?
   Маг тяжело вздохнул.
  Облака за спиной Вариана летели по темнеющим небесам светлыми кляксами. Птицы пели и шелестела листва в дворцовом саду...
   Король прав, и Кадгар знал это. Вселенная переживет все.
   - Дренор на многое открыл глаза, мой король. Я знаю теперь, кто такой Астера. Хотя бы за это следует сказать "спасибо" Гаррошу. Если бы ни время, с которым решили поиграться, как нерадивые дети, сильные мира сего, я возможно не узнал бы правды. И ты прав, развязка близка. Лейна Ринн будет отомщена.
   Плечи короля расправились, а голова чуть качнулась. А Верховный маг мог бы поклясться - Вариан вздохнул полной грудью, свободно, как человек, избавившийся от страшной болезни.
   Больше никто в тот вечер не проронил ни слова: Кадгар думал о будущем, а король... наслаждался тишиной.
  Глава 26
  Взгляд из прошлого
  
  - Разве такое возможно? - Вариан неверяще воззрился на друга. - Вряд ли есть маг из ныне живущих сильнее тебя, но даже у чародейства есть границы! Невозможно видеть смертному далекое прошлое столь четко! Или будущее...
   Кадгар улыбнулся, усталой была улыбка, но было в ней что-то победоносное. Все-таки запал в нем еще был, только хватит ли его, чтобы отразить очередную атаку на так любимый им мир.
   - Ты прав, мой король, невозможно. Только боги и способны на такое. - маг закутался в плащ, расходование большого количества энергии в последние дни сильно утомило мужчину и подорвало его силы.
   - Не понимаю, - приподнял брови воин.
   - Это мир прошлого, у которого можно спросить о будущем. И оно не будет расплывчатым. Ведь мы знаем, что произойдет.
   - Но ведь для того Дренора жизнь потекла совсем по-иному! - Вариан с сомнением посмотрел на мага.
   - Да, как только исчез Гул"дан. Но до этого момента я еще мог спросить стихии о будущем. Тем более это вопрос о другом мире, - скривился Верховный маг. - Воплощение тьмы - ключевая фигура для Кошмара на Азероте. Все сложно, мой король, это целый пласт магической науки. И шаманских знаний и ритуалов.
   В зале приемов повисло молчание.
   - Я верю тебе, друг мой, но ты... и правда доверяешь шаманским уловкам? - губы короля поджались. Кадгар никогда его не подводил. Но сейчас вопрос затрагивал бесценные для короля вещи.
   - Я доверяю силам, которые существовали до нас и переживут нас. Тем более, я лишь нуждался в подсказке. И я ее получил.
   На стол легла старая потрепанная книга в кожаном переплёте.
   - Что это? - удивленно спросил король.
   - Это часть твоего прошлого, Вариан. И прошлого... - Кадгар опустил глаза, - Тиффин.
   Король рванулся к столу, обложка и переплет в его руках от резких движений треснули, ссохшаяся от времени кожа стала хрупкой, как и стягивающие страницы нити: Вариан едва успел подхватить посыпавшиеся листы.
   - Это... это... почерк Инни? - глаза короля округлились.
   - Да, люди все же похожи во всех реальностях и во все времена. До того, как ты забрал ее в Штормград согласно брачному уговору, она вела дневник. Да и после, полагаю, тоже. Королева была рассудительной и организованной. Тебе ли не знать.
   - Где ты нашел это? - Вариан непонимающе воззрился на Кадгара.
   - В руинах дома Эллерианов в Западном Крае. После Катаклизма... его некому было восстанавливать. Древний род исчез.
   Вариан опустил книгу на стол аккуратно, почти нежно, боясь теперь лишний раз вздохнуть рядом с ней. Кулаки короля сжались, а на скулах заиграли желваки.
   - Но как это связано с Лейной и предательством Астеры?
   - Сейчас ты все узнаешь, мой друг.
   Кадгар пошевелил пальцами и книга взмыла в воздух, плавно направившись к магу, зашелестели страницы и тихий голос чародея начал читать едва видимые от времени строки.
  "Если небо в холодных, сизых облаках, мир окрашивается совсем в иные краски. Темнеет листва, трава становится, точно дорогой изумруд, насыщенный зелёный цвет прекрасен.
  Жалко, что трава такая только по берегам реки, в тени огромных крон, что волнует ветер, прилетающий из Сумеречного Леса. Это, конечно, не правда, но мне кажется, что это он траву такой делает, ведь даже пахнет по-особенному этот ветер.
   Вроде бы надо всего лишь пересечь реку по большому крытому деревянному мосту, а попадаешь будто в другой мир. Отец раз взял меня в Сумеречный Лес. И это место поразило меня до глубины души: густой лесной сумрак, высокие стволы деревьев, терпкие запахи трав, ощущение тайны, лабиринта, это так не похоже на простор и свободу, которыми пропитан Западный Край.
   Говорят, возле Великого Древа когда-то жил дракон... А может, он и сейчас живёт там!
   Только тссс!
   Папа жуть как не любит, когда я рассказываю страшные сказки младшей сестренке, она потом не спит всю ночь.
   Глупышка! Это же так здорово! Загадки, тайны, сражения!
   Я всегда хотела родиться магом. Руны, перемещения... Или жрицей! Как мой дорогой друг.
   Все лучше, чем видеть одну и ту же реку и большой двор, штудировать книги по экономике, слушать разговоры о войне, об урожае, о том, как тяжело будет восстановить дом в Штормграде, о том, что нас там уже за своих никто из знати не примет, а еще о том, что скоро должно прийти письмо! Оно просто не может не прийти! Ведь... оно для нас надежда на лучшее.
   Ох, уж это письмо, которого все так ждут!
   С ним явно будет проще восстановить те руины, что остались от особняка в столице и об урожае мать с отцом будут говорить реже, потому что отправитель письма будет опорой моему небогатому семейству.
   - Инни!
   Трава приветливо зашуршала под маленькими ножками.
   - Ты чего опять спряталась?! Папа велел так не делать! А вдруг орки придут?
   - Вряд ли, коротышка! Их победил король, - я перехватила сестренку, попытавшуюся увернуться от объятий.
   - А разбойники? И вообще! Не называй меня так! - девчушка замотала головой, отчего ее платиновые волосы длинные и ухоженные раскинулись по плечам, полностью уничтожив многочасовой мамин труд по созданию красивой прически, приличествующей девочке нашего круга.
   - А кто же ты? - мои пальцы проворно забегали по спинке, щекоча девчушку, а та залилась смехом и упала рядом в густую траву.
   - Что читаешь?
   - Сказание об Элуне и Малорне.
   - А кто это? - глаза Риты загорелись любопытством.
   - Это самые сильные боги у ночных эльфов, они странствовали по свету и совершали много чудес. А еще они - муж и жена! И ничто и никто их не может разлучить, даже смерть! - я хитро улыбнулась.
   - Расскажи! Расскажи! Люблю про эльфов! - захлопала в ладоши Рита. - Ой! - глаза девочки вдруг округлились. - Тебя же мама ищет! У нас гости! Граф Морвейк...
   - Что же ты молчала? - я вскочила на ноги, подхватив едва не шлепнувшуюся на землю сестру и побежала к дому.
   Граф Клейвен Морвейк меня мало интересовал, сказать по совести, он меня даже пугал. Аристократ этот много путешествовал и в знакомых у него водились даже тролли. Граф был носителем потрясающих знаний, но я уверена, помимо хорошего, он знал и много такого, что, возможно, знать достойному человеку запрещено. Отец мой его не сильно любил, но владелец земли с высокой каменной башней на самой границе с Сумеречным Лесом и Тернистой долиной неизменно помогал нашему семейству средствами, а его люди защищали наш урожай от разбойников. Хотя сами защитники больше на сухопутных пиратов походили.
   Однако, у графа был воспитанник, а теперь уже скорее компаньон, которого я встречала с большой радостью.
   Теарас совсем на своего приемного отца не походил. Да и на всех, кого я знала, тоже. Граф нашел его (по его же рассказам) в удивительном месте под названием Пустоши, что в самом Калимдоре располагается. Эльфийский отряд, с которым путешествовал граф, отбил мальчика у группы огров. И хотя в нем угадывалась эльфийская кровь, следовать со своими собратьями по прибытии в порт Терамора, Теа отказался и отправился с графом в Восточные Королевства.
   И слава богам! Он своим присутствием делал персону графа более сносной. Люди к Теа тянулись. Спокойствие и уверенность, мягкость и в тоже время сила, привлекали к нему всех, кто его знал и даже впервые видел. И, если честно, (чтобы даже соседние мысли не подслушали), он мне нравится. С ним легко говорить об всем, он видел так много, мне столько и за всю жизнь не увидеть, не потерял доброты и тепла несмотря на все то страшное, что случилось с ним. Теарас раз обмолвился, что его родителей убили огры - шаманы и совсем маленьким он скитался по Пустоши, пока не угодил в лапы к клану, где его сделали рабом. Это даже страшно представить. Друг, конечно, не рассказывал мне всех своих злоключений, дабы не смущать неокрепший ум, но фантазия-то у меня богатая.
   Каждая встреча с ним для меня праздник!
   И вот я, волоча за собой упирающуюся сестру, неслась ныне к дому, чтобы побыстрее исполнить все должные церемонии по выражению радости от прибытия графа, чтобы можно было поболтать с Теа.
   Знакомую долговязую сутулую фигуру в темной куртке и в высоких сапогах я заприметила еще возле ворот.
   - Теарас, как я же рада! Я безмерно соскучилась! - помахала я рукой.
   - Леди Тиффин, - молодой человек поклонился, едва мы с сестрой оказались у ворот. - Рад видеть вас в добром здравии!
   - Ой, да бросьте этот официоз, вы знаете, он у меня хромает на все ноги, как лошадь у плохого кузнеца, - я пожала протянутую для почтительного поцелуя руку Теа.
   Тот улыбнулся.
   - Леди Рита!
   Сестренка с самого рождения знала, как должно вести себя настоящей леди. Мама хоть за нее могла быть спокойна. И, возможно, письмо-приглашение надо на ее имя присылать, а не на мое, если бы сестре, конечно, не было всего-то пять лет от роду.
   Рита Эллериан расправила коротковатую юбочку и склонилась в реверансе.
   - Лорд Теарас!
   Конечно, Теа лордом не был... официально. Хотя для меня он был гораздо "лордее" многих. Такого приветствия он по статусу не заслуживал. Но Рита была еще и умной и знала, кого надо привечать.
   - Граф и я прибыли, чтобы передать вам приглашение на званый ужин, - Теа кивнул в сторону расшаркивающихся хозяев и графа, напоминающего клочок тьмы посреди залитого солнцем двора.
   Неприлично держать гостей на солнцепеке, но родители мои не любили впускать кого-либо в дом. И причиной тому было не отсутствие воспитания и гостеприимства, а состояние фамильного гнездышка: одна половина помещений была абсолютно непригодна для жилья, а вторая требовала ремонта. Но пока не пришло письмо, приходилось довольствоваться тем, что есть. Хотя мне было немного стыдно перед другом. И я даже задумалась над тем, как бы изыскать средства, для того чтобы привести в порядок наше жилище. Отец, гонявший меня по всем вопросам экономики, сам почему-то умудрялся тратить скудные доходы совершенно не на то, что надо. Однако, пока голос мой в семье еще не учитывался при принятии решений. Но если придет письмо, все изменится! Иначе в чем смысл замужества с нелюбимым.
   - Рита, прошу, передай маме и отцу, что мы скоро присоединимся, - я подтолкнула сестренку в сторону большого крыльца.
   - Ага! - обиделась коротышка. - А вы будете интересные истории рассказывать!
   - Без вас не пророню ни слова, леди! - вскинул руки Теа.
   Рита подозрительно сощурилась, но все же побежала в сторону родителей и гостя.
   - Вы принимаете приглашение, леди Тиффин? - молодой человек с любопытством посмотрел на меня.
   - Конечно, в наше время для округи это настоящий праздник. Его может себе позволить только лорд Морвейк.
   Интересно, откуда он только брал средства в такое время?!
   - Очень рад! - юноша улыбнулся и сердце мое затрепетало. - Нам не стоит задерживать ваших родителей...
   Я знаю о правилах приличия, но мне жутко хотелось поболтать с Теа и совсем не хотелось присоединиться к родным, потому я ляпнула первое, что пришло на ум.
   - А... вы слышали о нежити?
   Лорд Теарас знал, что мама моя до жути не любит подобные темы для разговоров, особенно в кругу воспитанных девушек.
   Молодой человек кивнул.
   - Да, и слухи неутешительны. Если и правда столь страшный враг появится у людей, когда и без того тяжело дались войны, это будет прискорбно. Тем более, Лордерон - наш союзник и на его защиту, я уверен, встанет и наш король.
   - Думаете, Ринн отправит войска туда, когда у нас тут самих неспокойно и не на что содержать армию.
   - Уверен, король не бросит тех, кто помог ему в страшный час.
   Мне вдруг стало стыдно.
   - Я вам кажусь расчетливой?
   - Ну, что вы! - Теа покачал головой. - Немного рациональности нам не повредит. Особенно, когда все лежит в руинах. Ваш трезвый расчет должен охлаждать особо горячие головы.
   - То есть, вы согласны с тем, что мы бы не смогли помочь Лордерону, если бы он вдруг попросил помощи?
   - Нет, - мягко улыбнулся Теарас. - Жизнь и честь - ценнейшие из вещей на этой планете, леди Тиффин. Но, если кто-то будет воевать, нужны и те, кто будет искать способ стать достойной опорой в тылу.
   Вот демоны!
   Как я могла поставить страх выше жизни союзного королевства. Мать мне частенько говорит, что я мелочна, и что надо мыслить шире (это когда я ругаюсь за чрезмерный расход средств). Ведь аристократы - это мозг и сила государства, великие женщины вершили судьбы королевств, а я даже тут больше задумываюсь о выгоде.
   Надо сменить тему, чтобы не опозориться!
   - Теа! Нам пора!
   Пришлось приблизиться и поприветствовать гостя.
   - Леди Тиффин почтит нас своим присутствием? - глаза графа напоминали кусочки бездны, именно так я ее себе и представляю.
   - Конечно, лорд Морвейк, для меня это честь.
   ***
   - О, Клейвен, дорогой! Это великолепно! Чувствую, как оживаю, после всех тягот, что на нас свалились! Музыканты, прекрасное вино, - леди Варина весь вечер расточала комплименты хозяину праздника.
   Вдова мечтала заиметь богатого мужа, но судя по тому, что я видела, проигрывала более молодым конкуренткам.
   Праздник и правда получился хорошим. После войны и мытарств желание жить и веселиться было особенно острым, потому прощались и простота и теснота.
   А я была рада тому, что могла целый вечер танцевать с Теа и болтать обо всем.
   Что, конечно же, было не очень честно по отношению к остальным молодым леди, ведь количество партнеров- мужчин было весьма ограничено.
   И все равно было хорошо и правильно: взрослые могли себе позволить пить и обсуждать политику и экономику (или ее отсутствие), а молодые веселиться, хоть так.
   - Я прочитала столько всего интересного о гномах! Вы знакомы хоть с одним?
   - Да, ведь из Калимдора мы с графом прибыли в Болотину, а оттуда пришлось добираться до Штормграда. И дворфов и гномов по дороге было в избытке. Интересный народ, себе на уме, но ответственный.
   - Они и правда такие маленькие?
   - По мне так чуть выше колена, - улыбнулся Теа. - Я слышал, ваш батюшка собирается после праздника Солнцеворота в Штормград, как я понимаю, вы уж не упустите в этот раз возможность посмотреть столицу?
   - Да, конечно, - тоже пришлось улыбнуться, только получилось совсем не искренне.
   Теарас сразу заметил перемену в моем настроении
   - Что-то не так, леди Тиффин? - нахмурился молодой человек.
   - А... нет, все хорошо, просто... вспомнила кое о чем.
   Теа наклонился ко мне.
   - Вам не душно здесь? Поднимемся на балкон? Там многие отдыхают.
   - Да, пожалуйста, - кивнула я.
   На балконе, опоясывающем башню, действительно было много народу. Летняя ночь, безветрие, огромные звезды над головой. В темноте совсем рядом бежала река, от нее веяло свежестью и... странствиями.
   - А вам никогда не хотелось сбежать, Теа? - я только спустя пару ударов сердца поняла, как назвала молодого человека. Но темнота скрыла смущение мое и его (если оно и было)
   - Нет, леди Тиффин, я и так слишком много скитался, мне бы хотелось найти свой дом. Свое место.
   - А разве вам плохо у графа Морвейка? - я уселась на ящики, устланные для удобства гостей коврами.
   - Нет, но... чтобы получить то, что я хочу, недостаточно быть приемным сыном графа.
   - Почему... А титул... - догадалась я. - Вы хотите служить королевству?
   - Тешу себя надеждой, - в голосе его послышалась улыбка.
   - Я видела, как вы лечили наших защитников, после нападения разбойников, - я вскочила. - У вас все получится! Такой талант!
   Я взяла его руку в свои ладони.
   - Как и у вас, Тиффин, - Теа повернулся ко мне. - Вы даже не позволяете своим чувствам освободиться, а ведь в вас живет истинный Свет.
   - Да ну... - я стушевалась. - Крохотная искорка не идет в сравнение с вашей силой.
   - Все можно развить, - молодой человек запрокинул голову. - Но... Титул и должность мне нужны не только потому, что я хочу служить королевству, но и... - он вздохнул, - из-за вас.
   Говорят, дворфы делают огненные шары, которые взрываются в небе огромными цветами, превращая ночь в радугу. Я никогда не видела этого чуда, но в тот момент внутри меня взорвался настоящий салют. Руки задрожали. Но пальцы Теа ободряюще сжали мои. И я такая правильная и разумная забыла обо всем. Вокруг нас говорили и даже пританцовывали люди, а мы будто стояли одни на вершине мира.
   ***
   - Это не обсуждается, Тиффин. Письмо пришло! Мы едем в Штормград! - отец грозно сдвинул брови.
   - Милая, это было оговорено с самого твоего рождения. Династия Риннов заявила на тебя свои права! Вариан ждет, - мама опустилась в кресло и тяжело вздохнула.
   - Такое впечатление, что вы не слышите меня! - я едва могла говорить от возмущения. - Ваша дочь - не кобыла, чтобы продавать ее пусть даже и королю!
   - Инни, - леди Эллериан покачала головой, - ты знала об этом чуть ли ни с рождения, к чему сейчас эти споры?! Это большая честь! Уговор был давно. Многое случилось. Вариан Ринн мог найти более знатную, ту же сестру Артаса Менетила, но он остался верен слову. Это многого стоит.
   - Только для меня это слово - тяжкое бремя!
   - Из-за Теараса? - кулак отца врезался в стол. - Мать права! Ты все знала и водила его за нос! Ты должна была ему сказать!
   - Что сказать, отец? Что если придет письмо, вы, несмотря на мои чувства, отдадите свою дочь тому, кого я никогда не видела, тому, кто, возможно, никогда не полюбит меня или даже уважать не будет?
   - Мы можем долго спорить, но после завтра прибывает королевский эскорт, - отец сложил руки на груди.
   - Так скоро? - я не могла поверить.
   Теарас уехал с графом в Даркшир и мне судьба даже не дает шанса с ним попрощаться.
   - Да! - слова отца резанули по сердцу. - Послушай, дочка. Я знаю, мы уже перестали ждать. И... если бы не... Я бы дал свое благословение на этот брак, потому что вижу, он любит тебя. Но судьба такова и ее не изменить"
  - Я даже не знал, о том, что Тиффин любила кого-то так сильно... - Вариан застыл у окна.
   - Королева была предана вам и телом и душой, пусть вы и не сразу нашли путь к сердцу друг друга, - Кадгар аккуратно закрыл книгу и опустил на стол. - Она любила вас. Лучшее доказательство - ваш сын.
   - Ты прав... - голос короля дрогнул. - Но... В чем же тут причина предательства Астеры?
   Кадгар тяжело вздохнул.
   - Леди Тиффин была честной, она сожгла все мосты, когда уезжала, надеясь тем самым, что Теарас отделается меньшей болью. Но письмо королевы заставило его действовать совсем по иному. На берегу возле дома Морвейка нашли его куртку, оружие, сапоги. Самого его искали, но не нашли. Сам Клейвен... Не смог принять смерть приемного сына. Обширные познания в тролличьей магии дали ему возможность экспериментировать со смертью, сначала в надежде найти душу дорогого ему существа... Это потом безумие настигло его.
   - Мертвая башня... - прошептал король.
   - Да, только слухи ходили, что название она такое носит отнюдь не из-за опытов графа. К сожалению, для него все тоже закончилось плачевно.
   - Но причем же тут Лейна?
   - Тиффин не описывает своего возлюбленного, кроме его роста и черт характера. Но... ты умен, мой король, просто не хочешь открыть глаза.
   - Имя? - Вариан вскинул голову.
   - Анаграмма, - опустил глаза Кадгар.
   - Теарас... Астера...
   - Он изменился внешне. Он стал неузнаваем для тех, кто когда-то знал его как Теа. Именно после коронации Тиффин и появился на пороге Собора Света молодой мужчина по имени Астера. Он шёл к своей цели. Был рядом с любимой им Тиффин. И он ненавидит тебя, мой король, я уверен, потому что не смог простить тебе смерти возлюбленной. Он винит в ее гибели тебя. Но тогда ему пришлось смириться, а потом... В его крови больше эльфийской составляющей. А эльфы - для них слияние душ одно на все времена. И не важно, рядом ли возлюбленная или нет. Тиранда не просто так тысячи лет ждала Малфуриона из Изумрудного сна. Астера считает, что ты должен был быть верен памяти Тиффин... А у тебя появилась Лейна, она - твое предательство любви.
   - А Андуин?
   - Я уверен теперь, что Андуин не должен был пострадать. Он - часть его Тиффин.
   - Но как же демоны?
   - Астера - сильнейший жрец, его паства огромна. А перебежчиков везде хватало. Нам нашептали, что Таллок хочет перейти под наше покровительство. Но я уверен, что это была лишь уловка. Скорее всего, город уже готов был поклониться демонам. А так, Крестису преподнесли еще и дар - королеву.
   Кадгар встал.
   - Мы всегда ищем причины в желании править, во власти, потому что это повод для предательства, ставший нам уже привычным. Но никто не рассматривал такой вариант, как любовь.
   - Как же должно быть он ненавидит меня... - глухо произнес король.
  Глава 27
  Кто мы?
  
  - Согласись, вино сейчас совсем не то, что раньше.
   - Джайна, - как и положено мужчине, когда входит женщина, Кадгар встал, опустив кубок на стол, как и положено - поклонился властительнице ныне погибшего Терамора, как и положено влюбленному мужчину, среди сотен запахов мгновенно различил ее.
   Тонкие пальцы магини коснулись руки Верховного мага, заставив последнего зажмуриться на мгновение. То была не боль, но очередная попытка отказать себе в удовольствии ощущать ее тепло, и она с треском провалилась. Сознаться себе, что он слаб, Кадгару было гораздо проще, нежели пытаться совладать с собственным телом.
   Маг давно уже сражался с неизвестной болезнью. Хотя, почему неизвестной. Давно когда-то он уже переболел ею, но сейчас, в его годы и с его опытом... Это даже смешно! Однако, увещевания не помогали. Логика и разум отступали на второй план, когда рядом появлялась безумно противоречивая и оттого еще более привлекательная властительница его тайных дум.
   И, пожалуй, здесь и сейчас он бы с ней не согласился. Вино только в ее присутствии обретало вкус и запах, расцветало, распадалось на сотни оттенков: на ромашковое поле и запах океана, на вечный гул прибоя и вечное спокойствие бесконечной морской глади. В другое время вино было всего лишь водой с привкусом.
   - Говорил с Варианом.
   Это было утверждение, не вопрос. Что еще привело бы леди Праудмур в его покои.
   Она посмотрела на мага прямо, и во взгляде ее читалось осуждение.
   - Ты так и не смог сказать ему всей правды.
   Кадгар отступил и опустился в кресло, с которого не так давно поднялся, дабы поприветствовать гостью.
   - Есть случаи, когда правда будет не помощником, а чистым злом, врагом, которого сложно победить.
   Леди Праудмур поджала губы.
   - Это скорее твоя трусость, прикрываемая добротой. Ты слишком много взял на себя, Кадгар. Истина существует вне нашего желания и взглядов.
   Женщина устало опустила голову и тяжело вздохнула.
   В комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем, но никого бы из этих двоих не удивил факт, что думают они сейчас об одном и том же. Сотни тайн, которые им приходилось хранить, давили на сердце тяжким грузом. И одни были тяжелее других, потому что носитель тайного знания становился заложником чужой просьбы о неразглашении, и хотя хранящий тайны видел в этом лишь вред, однако изменить ничего не мог.
   - Вариан вряд ли будет делиться с кем - то подробностями этой истории, после разговора со мной. Но любой мало-мальски понимающий чародей скажет ему, что Верховный маг мог бы придумать и более правдоподобную сказочку, нежели пласты магии и взгляд в будущее.
   - Благодарю, - устало вздохнул маг. - Мне и так неприятно от того, что пришлось ворошить прошлое. Дневник Королевы хранился в Каражане, - Кадгар сглотнул, - я совершенно не хотел туда возвращаться.
  - Как он там оказался? - Джайна, сложив руки на груди, вопросительно уставилась на мага.
  - После смерти Медива никто не входил в башню. И я решусь, если только мир будет рушиться! Полагаю, спрятал его туда тот, кому было выгодно, чтобы дневник не увидел более свет.
  - Престор? - Джайна удивленно опустилась в кресло у окна. - Но раз ты не... И кто его достал?
  - Тот, кого добрый сын заточил в башню. Эта дама тебе знакома своим характером и харизмой!
  - Эгвинн?! - Джайна вскочила.
  Величайшая магиня Хранительница Тирисфаля Магна Эгвинн была ее советником, вечным недовольным учителем и самой потрясающей женщиной.
  - Она вмешивается в это дело даже из Загробного Мира! Она передала через паладина, который искал тело помощника Лейны, свиток, там были строфы Баллады о предателе.
  - Магна всегда говорила загадками, раньше меня это безумно злило, но теперь... отгадку и верный путь должны найти только те, кому положено. Жалко, что ей в свое время никто не подсказал, что делать.
  - Она оставляет право выбора тому, кому советует, потому что понимает, мир не так прост и судьба порой лучше знает, что делать.
  Джайна хотела возразить, но бросив взгляд на осунувшегося мага, передумала.
   - Может стоит рассказать правду? Столько тайн, столько лет, - леди Праудмур снова опустилась в кресло. Глаза магини переливались в свете свечей, делая ее еще прекраснее.
   - Полагаешь, он будет рад знать, что Тиффин не все ему доверила. Что она предвидела случившееся, - Верховный маг покачал головой. - Нет. Почти все, кто был причастен к этой истории, уже давно под крылом богов. Поверь моему опыту, Вариану хватает боли.
   Женщина отвернулась к окну.
   - Знаешь, когда я увидела Ринна первый раз, я и не думала, что эта встреча будет иметь продолжение. Планета казалась мне такой огромной. Полной тайн и загадок. Но жизнь сделала нас соседями, чьи миры разделены призрачной стенкой. Как легко через них проходят и боль и радость.
   - Да... Ты права, моя госпожа, - Кадгар так и не смог оторвать взгляда от точеного профиля властительницы Терамора.
   Говоря по чести, он ненавидел само это чувство, и жаждал этой зависимости. Грусть в том, что дальше платонической страсти, которую он испытывал, дело не пойдет. Он никогда бы не позволил большего.
   - Он похоронил с почестями предателя, - прошептала Джайна и голос ее был полон горечи и обиды за дорогого ей человека.
   - Тиффин был истинной королевой. Но молодая правительница не всегда еще могла быть мягкой и дипломатичной. А она... она была еще ребенком! Десять лет... - покачал головой Верховный маг. - Влияние Ониксии сгубило ее, вот кто истинный предатель. А если бы я сказал... - кулак архимага встретился с полированной поверхностью стола. - Сколько бы я уничтожил душ, если бы сказал, что Рита убила родную сестру?
   - Так или иначе, но эта тайна пытается выбраться наружу, - прошептала магиня.
   Свечи неожиданно резко затрещали, будто и они ощущали напряжение, повисшее в комнате, и старались его уничтожить, сжигая.
   - Как ты понял, что это он?
   - Я до сих пор не верю в то, что сказал, хотя доказательства... всюду. Просто никто не верит.
   Джайна сорвалась с места замерев лишь возле мага, тонкие пальцы вцепились в его руку, почти впились в его плоть.
   - А может это не так? Может, ты ошибся?! Ошибаются все! - в глазах магини теплилось пламя надежды, оно было таким сильным, таким обжигающим.
   - Не время обманывать себя, Джайна.
   - Почему ты не посоветовался со мной? - госпожу вдруг охватил гнев, приступам которого она стала подвергаться в последнее время очень часто. - Если ты прав, Астера имел конкретный план отлучить Лейну от короля, он не желал причинять вред государству или Андуину. И то, что делает Астера, не сравнится с потер... - Джайна резко выдохнула. - Может, стоило подумать о том, что он нам нужен как союзник, а не как мертвец! Особенно сейчас, когда Легион у нашего порога!
   Кадгар закрыл глаза, пытаясь отрешиться от реальности. Она иногда говорила страшные вещи, но вполне... правильные. Лейну уже ничто не вернет. А Астера может спасти тысячи жизней. Но разве можно оправдать предательство?
   - Он отдал королеву и ее дитя на растерзание демонам! - конечно, это было неправильно, нелогично, но сейчас в Кадгаре говорил друг короля и мужчина. - Кто сказал, что завтра он не всадит нам нож в спину?
   Джайна встала с колен и подошла к камину.
   - Когда вы решили покончить со всем этим?
   - Верховный жрец возвращается через семь дней.
   - Боги...
   Легкий стук в дверь заставил магов прервать беседу.
   В комнату вошел слуга, замерев на пороге в глубоком поклоне.
   - Верховный маг, вам записка.
   Кадгар кивнул, протянув руку, на которую лег крохотный клочок пергамента.
   "Прошу о встрече. Скай"
   ***
   - Мы торчим тут уже неделю!
   Алик уже даже не злился, усталость и напряжение сделали его параноиком.
   - Дело близко к развязке, - Скай отхлебнул эля и тяжело вздохнул. - Кадгар вернулся утром в столицу. Я направил ему записку с просьбой о встрече.
   - И?
   - И мы ждем ответа.
   Гном зыркнул из-под густых бровей на паладина.
   - Мне почему-то кажется, что ты не хочешь говорить ему ВСЕЙ правды.
   Скай криво усмехнулся.
   - Так и есть. Недели на раздумье достаточно, чтобы прийти к выводу - о Лейне лучше никому не знать.
   - И как же ты обоснуешь то, что узнал?
   - Не важно, этого я еще не придумал! - Скай уткнулся в кружку.
   - Паладин! - сплюнул Алик. - Знаешь, что было бы правильным?! Послать Кадгару письмо и быть при твоей жрице, а не пускать тут слюни на нее и не жалеть себя.
   - Хватит! - Скай зарычал.
   Никто не знает, чем бы закончилась перепалка друзей для таверны, где они остановились, если бы не Роттар, появившийся точно из-под земли.
   - Скай, Кадгар ждет. Только что принесли ответ, - в руках мага белел аккуратный конверт.
   - Отлично! Наконец-то! - разбойник подскочил и, кинув на стол целый золотой (что для гнома небывалая щедрость), нетерпеливо воззрился на паладина. - Ну?
   Кружка пустела очень медленно, хотя глотки паладина были не маленькими. Сердце билось быстрее чем хотелось, хотя разум был удивительно трезв.
   - Пошли!
   Пожалуй, самым счастливым остался в тот вечер слуга, потому что обнаружил на столе целых два золотых. Он столько за лето не зарабатывал.
   Предусмотрительный маг оседлал лошадей и теперь троица неслась в Квартал магов, где и назначил встречу заказчик.
   Место располагалось в доме на площади в центре квартала, где витая лестница, почти завершая круг, бежала от двери башни где-то там у самых верхушек деревьев, к земле.
   Прохожих было мало, большинство составляла стража, бряцая доспехом, печатая шаг, через каждые тридцать футов.
   Над головой звезды тонули в удивительно чистом небе с огромной луной, которая умудрялась еще и плыть в этом черном море. Узкие улочки - почти колодцы из-за того, что отходили они по спирали от центра главной магической площади, скрывая свое продолжение за каменной стеной. Запах трав и магии. И эль. Все смешалось в крови Ская, все свелось к тому, чтобы наконец-то отомстить. Он и сам не понял, как усилилось это чувство и до каких пределов. Но ни за что бы себе не сознался паладин, что стало тому причиной.
   Лошади замерли у самого подножья лестницы, пропуская группу всадников на огромных белых кошках. Рука Роттара, тронувшая колено паладина, заставила Ская вздрогнуть.
   Привычный жест, который они привыкли использовать в битвах, дабы лишний раз не сотрясать воздух, заставил паладина сглотнуть.
   Паладин мог ошибиться, но вхожий в верхи маг не ошибался - мощный зверь, переливаясь мышцами только что пронес мимо них никого иного, как виновника всех их бед.
   Верховного жреца сопровождали двое стражников.
   Действительно, а кого бояться Астере в собственной столице?!
   Скай даже не понял поначалу, что произошло, его руки дернули повод, а пятки врезались в бока разгоряченного коня.
   И снова полетели навстречу узкие улицы - заключенные каменных домов, луна снова заскакала, точно сама оседлала жеребца.
   Едва ли тот, кто мечтал о мести, осознавал, что его друзья следовали за ним: молча разбойник и маг развернули лошадей и послали животных вслед удаляющемуся Скаю И они знали, что наверняка это будет их последняя прогулка по ночному Штормграду. Но, как ни странно, ни один из них ни о чем не жалел.
  Глава 28
  Боль предателя
  
  Ух! Какие же богохульники эти дворфы! Ничего святого нет! А ведь головы свои тоже склоняют перед Светом! Но все у них не так, все не по-людски!
   Пришли, значит, из своего пропахшего огнем и металлом города громоподобные бородачи, от них за мили разит выпитым элем, который уже и не выветривается! Наследили в святом месте огромными сапогами! Где только столько грязи собрали?! Неужто, не позволяет честь вытереть обувь перед входом в храм?!
   Да мне не сложно вымыть?! Что ты! Мудрый Свет! Мне даже приятно во славу твою любую работу делать! Но уважение надо иметь! Тьфу!
   А словами-то какими кидались, нечестивцы! Какие шуточки отпускали в доме твоем! Вспомнить стыдно! Это же надо было в храме сказать, что есть на земле лишь два места, где не переведутся до последнего живые - церковь и таверна, где девки пляшут!
   Тьфу, нечисть подгорная!
   Ох! Да не уж то?! Да нет! Или... И, правда!
   - Великий Жрец! - благочестивый монах, что мгновение назад, стоя на карачках, оттирал синий ковер, устилавший мраморные плиты пола Собора Света в Штормграде и костерил гостей с Севера, подскочил и низким поклоном поприветствовал того, на чей зов всегда отв
  Боль предателя
  Ух! Какие же богохульники эти дворфы! Ничего святого нет! А ведь головы свои тоже склоняют перед Светом! Но все у них не так, все не по-людски!
   Пришли, значит, из своего пропахшего огнем и металлом города громоподобные бородачи, от них за мили разит выпитым элем, который уже и не выветривается! Наследили в святом месте огромными сапогами! Где только столько грязи собрали?! Неужто, не позволяет честь вытереть обувь перед входом в храм?!
   Да мне не сложно вымыть?! Что ты! Мудрый Свет! Мне даже приятно во славу твою любую работу делать! Но уважение надо иметь! Тьфу!
   А словами-то какими кидались, нечестивцы! Какие шуточки отпускали в доме твоем! Вспомнить стыдно! Это же надо было в храме сказать, что есть на земле лишь два места, где не переведутся до последнего живые - церковь и таверна, где девки пляшут!
   Тьфу, нечисть подгорная!
   Ох! Да не уж то?! Да нет! Или... И, правда!
   - Великий Жрец! - благочестивый монах, что мгновение назад, стоя на карачках, оттирал синий ковер, устилавший мраморные плиты пола Собора Света в Штормграде и костерил гостей с Севера, подскочил и низким поклоном поприветствовал того, на чей зов всегда отвечает Великая сила.
   - Все ли спокойно в твоей вотчине, добрый Кун? - улыбка у Астеры получилась вымученной.
   Тело Верховного жреца ныло, ему вдосталь пришлось насладиться поездками по Восточным Королевствам. Но выбора у него не было, испуганным людям нужна надежда, слова силы и утешения.
   Грядут страшные события. Старый враг вновь у порога. Демоны попытаются взять реванш за предыдущий проигрыш. Король объявил мобилизацию. И тем, кто мирно пахал землю, ныне придется взять за оружие. И им сейчас, полным праведного гнева, и что уж лукавить, страха, нужна была поддержка Света. И не только им, но и тем, кто останется дома молиться за отцов и матерей, братьев и сестер, любимых и родных.
   Огромная птица, на которой прибыл в столицу жрец, на самом подлете к Штормграду пронеслась над трудами бессонных ночей мастеров дворфов и гномов: огромные воздушные корабли, боевые гномьи машины, оснащение для морских судов. День и ночь кипела работа. Но никто не роптал. Здесь остаются их семьи, их дома, их надежды на будущее, то, за что стоит бороться.
   - Все хорошо, Верховный жрец! - закивал Кун. - Все как должно! Прибывают все новые жрецы, всем место находится и почтение. Каждой крупице армии Света.
   Астера устало кивнул. Длинные дорожные одежды зашуршали складками, посох глухо постукивал наконечником, ковер хорошо глушил звуки.
   Надо было успеть сделать множество дел! Он должен был вернуться только через семь дней, но судьбе было угодно, чтобы путешествие его закончилось раньше! И хоть Астера в приметы не верил, но сгоревшая церковь близь границ с уже, что скрывать, Ордынским Южнобережьем заставила что-то внутри него запеть грустной струне. Ведь виной страшного пожара были отнюдь не распри между расами или нападение демонов, а небрежность, людские глупость и тщеславие, они едва не стояли жизни нескольким деткам селян.
   Да! Не верил он в суеверия! Свет никогда не снисходил до таких низменных подачек, но почему-то посчитал Верховный жрец, что подходить к границам мест, где он пошел против собственных убеждений и собственной души, Свет ему не позволил. То ли ... то ли не хотела сама земля, чтоб жрец осквернил своими ногами место, где он обрек на смерть того, кто тронул его сердце.
   Шедшая по длинному синему ковру высокая, закутанная в плащ, сутулая фигура вдруг резко замерла и металлический наконечник массивного посоха врезался в каменные плиты, презрев толстое нитяное плетение. Добрый Кун поежился, точно подул с дворфовых гор ледяной напоенный снегом ветер, забрался под рясу, заставил старика сжаться. Подготовленные для утренней службы свечи в канделябрах вдруг разом вспыхнули, яростно зашипели.
   Под высокой аркой входа, украшенной еловыми ветками, стояли трое. И если кто и был причиной холода, то это они. Безоружные, но пришельцы будто и были оружием, особенно тот, что стоял справа, золотистые волосы, красивое лицо, только портило все полное ненависти выражение.
   - Я... Я сейчас! - рванулся было добрый Кун, чтобы позвать достопочтенных паладинов-защитников, но рука Верховного Жреца приподнялась и крылья, подхватив убегающего, путающегося в рясе монаха, мягко перенесли того к Астере.
   - Разве так приветствуют тех, добрый Кун, кто пришел поклониться Свету?!
   ***
   - Верховный Маг? - негромкий голос заставил Кадгара оторваться от горьких дум.
   Сидевшая напротив Джайна тоже встрепенулась. - Те, за кем вы посылали, они... они проигнорировали ваш ответ.
   - Ничего страшного, Вейс, у меня еще будет время поговорить с ними.
   - При всем уважении, мой господин, они были почти у вашего порога, но... - старый слуга Кадгара замялся. Он знал множество тайн архимага и мог лишь догадываться, что достигло ушей гостьи Верховного мага, а что нет, и не всегда мог решиться сказать то, что хотел, в присутствии посторонних. - Они пренебрегли вашим ответом и последовали за Верховным жрецом.
   Кубок, из которого Кадгар потягивал вино, с грохотом опустился на стол. Рубиновые капли взмыли вверх и украсили полированную поверхность кровавым узором.
   - Когда? - архимаг резко поднялся.
   Если то было необходимо, вряд ли кто из молодых мог бы угнаться за Верховным магом, и пусть плата для мужчины за это была огромна, но коль того требовало спокойствие и процветание его мира, выбора у Кадгара не было.
   - Всего пару минут назад. Их заметил Лойс, ожидавший прибытия гостей у входа. Трое призванных развернули коней и последовали за прибывшим жрецом.
   Всего за пару шагов Верховный маг пересек комнату и схватил посох.
   - Кадгар! Стой!
   Если что и могло остановить Верховного мага на его пути, то только ее голос.
   - Может, не стоит? Судьба все решит за нас.
   - Она решит так, что на совести Астеры будет еще три трупа! Джайна... - он вдруг откинул посох, и реликвия со стуком упала на пол. Пожалуй, как никогда (даже в молодости не было такого) он отдался своим чувствам. Рука мужчины скользнула по ее руке. Колени преклонились перед женщиной. Их взгляды встретились. - Ты думаешь, если бы у твоего убийцы были самые благие намерения, я бы простил его?
   Дыхание женщины сбилось. Что Джайна знала о любви? Все и... Ничего. Она любила, ее любили, но никто не ставил любовь к ней превыше собственных желаний и справедливости, как бы неправильно это ни звучало. Она всегда считала, что таков удел правителя, удел сильного мага. Именно так и надо любить! Никогда до сего момента магиня не видела, чтобы в глазах мужчины именно она была объектом защиты, поклонения, центром вселенной.
   Да, решение Кадгара было решением мужчины, именно мужчины. И к своему стыду, она вдруг забыла на мгновение обо всем. О том, кто она, где она. Джайна испугалась этого чувства. Оно шло в разрез с ее рациональным подходом к жизни.
   Ее пальцы, вцепившиеся в ладонь мага, разжались.
   Кадгар вызывал в ней странный отклик. Это была не любовь, но... нечто большее. Плоть может желать много, но ничего страшного не случится, если она не получит желаемого, но желание сердца надо исполнять.
   - Ступай!
  Дверь за архимагом закрылась.
  - И все же сама дорогая вещь на земле - это справедливость, - грустно прошептала Джайна Праудмур.
   ***
   От количества вариантов возможного развития событий в грядущей мясорубке у короля болела голова, что, разумеется, не было поводом для перерыва. Ему надо было решить, кто отправится с ним, когда портал откроется. Самое забавное, сколько ни пытались они придумать универсальный способ снизить возможные потери, все может оказаться совсем не так радужно, как планирует он и военачальники. Легион силен и предсказуем. И хотя в этот раз у них есть шанс подготовиться, никто не даст гарантий, что хоть один из предложенных планов сработает.
   Последней ушла спать адмирал Роджерс. Женщина едва стояла на ногах, и король решил, что лучше дать тем, от кого зависит будущее человечества отдохнуть, чем мучить бессонницей, а отсюда и неспособностью здраво мыслить.
   Король же спать не мог, злость мешала погружению в забытье.
   Неясность с местом открытия портала убивала на корню множество хороших идей, которые могли спасти жизни сотен солдат.
   Легкий стук заставил Вариана раздраженно передернуть плечами.
   - Да! - рявкнул король.
   - Ваше Величество! - в зал собраний просочился неброско одетый человек, в чьих руках однако информации о жизни столицы было больше, чем у всех шпионов, городских сплетниц и содержателей таверн разом. - Вы просили сообщить о прибытии интересующего вас лица, - человек легко поклонился. - Он здесь.
   Призрачный волк, обитавший в самом сердце Ринна, утробно зарычал. Хоть в этом деле надо поставить точку Может, тогда будет легче принимать судьбоносные решения.
   - Распорядись подготовить мне коня!
   Король старался не думать о том, каким будет итог разговора с тем, кого он считал другом и соратником. И кто, надо признать, никогда доселе не обманывал его доверия. Но лишь усевшись на верного коня, Вариан обнаружил, что оружие, лежавшее в его спальне, оказалось у него в руках.
   ***
   Крылья растворились в воздухе золотистыми всполохами и бедный монах оказался в непосредственной близости от Верховного жреца. Длань Астеры коснулась лба старика и успокаивающая и оздоравливающая искорка пробежала по всем членам доброго Куна.
   Фигуры так и остались стоять у входа.
   На звуки возмущенного ворчания монаха стали выглядывать из боковых нефов служки и жрецы.
   - Молодые люди! Что привело вас в столь поздний час в Собор Святого Света и с добрыми намерениями ли вы к нам пришли? - показавшийся из бокового коридора паладин был вооружен, но меч не вынимал. В братстве воинов Света принято доверять друг другу, пока не последовало реальное нападение.
   - Уж поверьте, уважаемый, намерения у нас самые добрые! - ухмыльнулся гном, только улыбка у него была зловещей.
   Уж кто-кто, а Алик любил вступать в схватки с непобедимыми паладинами и еще больше любил в них побеждать.
   - И в чем же они состоят? - меч показал острый край из ножен.
   - В том, что возможно Его Преосвященству будет интересно узнать конец истории о молодой девушке, в чьей судьбе он принял столь деятельное участие, - маг, а это был наверняка маг, блеснул глазами из-под широкополой шляпы.
   Паладин так и остался стоять молчаливо и сосредоточенно. Его ненависть и злоба были почти осязаемы и, если бы ни присутствие такого количества зрителей, он бы уже наверняка "высказал" все, что хотел.
   Вряд ли кто-то заметил, но между пальцами блондина мелькнул крохотный золотой голубок, но Верховный жрец слепым не был - Астера на секунду прикрыл глаза и кивнул.
   Трое пришельцев двинулись к Верховному жрецу. Монах готов был возмутиться, а паладин последовать за гостями, но рука Его Преосвященства повелительно взметнулась вверх, останавливая служителей.
   - Сопровождать меня нет необходимости. Угрозы наши гости мне не несут.
   - Но как же... - возмутился монах, но никто его уже слышал.
   ***
   Темные коридоры, гулкие, как удары сердца, шаги, запах жизни и смерти, и чего-то великого, недосягаемого, того, кто знает все и обо всем.
   Скай помнил, что помещение, где Ле проходила посвящение, находилось рядом с кабинетом Верховного жреца. Он был паладином и когда-то сам проходил свое посвящение.
   Он, как и она, когда-то шел по этим коридорам. И может эти тоннели хранят память о девушке полной надежд и Света. Как хорошо, что этот Свет в ней остался, и как ужасно, что она лишилась всех надежд.
   Никогда еще Скай не хотел так ударить в спину, забыв все законы чести и совести. И, пожалуй, единственное чему был рад паладин, это тому, что рядом друзья, способные удержать его от столь гнусного поступка. Он понимал, что не имеет право ставить их жизни под угрозу, но они были не просто командой, но лучшими друзьями, и глупо просить их уйти.
   Массивные деревянные створки дверей закрылись, отделяя их от мира. Гости замерли на пороге гигантского кабинета, чей потолок тонул вместе с книжными стеллажами в темноте.
   Астера прошел к своему столу и прислонил посох к полированной поверхности, отразившей золотой свечение жреческого оружия.
   - Почему? - хриплый голос за его спиной, заставил краешек губ Верховного жреца приподняться в грустной улыбке.
   - Дайте мне ее значок, - приказ был отдан и, как ни сопротивлялся Скай, ноги все же понесли его к Его Преосвященству, а пальцы разжались, роняя в протянутую ладонь знак о присвоении Лейне Андервест ранга "Епископ".
   - Это был бы идеальный последователь! Идеальный кандидат... - горечь наполнила Астеру, точно сорвало плотину, так долго сдерживающую боль и гнев на себя самого и на мир. - Она была бы прекрасным продолжателем дела. Светлая жрица, сильная, с сердцем полным доброты, знающая цену жизни, показавшая, что может быть мудрой. Лучший преемник...
   Большое резное кресло скрипнуло под весом Верховного жреца.
   - Ей дали бы двадцать пятый. Я настоял на двадцать третьем. Чтобы у нее было право пожить, осмотреться, понять, как много она может сделать для народа. Я бы многому научил ее. Как и она меня...
   Астера вдруг вскинул голову, глаза его засияли золотом.
   - Ее сила была такой особенной, такой яркой. Моя мать была эльфийкой, я помню лишь ее голос, ее песни не сравнятся ни с чем, из того, что я когда-либо слышал. Ни с чем, кроме магии Лейны.
   Глаза его потухли.
   - Идеальный кандидат... Которого я уничтожил своими собственными руками...
   Скай понимал, что хочет того или нет, но Астера творит магию, заставляя подчиняться его воле. И паладин никак не мог стряхнуть это принуждение. Но хуже того, язык и разум предали его!
  Воистину, силен Верховный жрец!
   - Она жива!
   Клювик, острые перья крыльев впились в ладонь Астеры.
   Жрец вскинул голову и смотрел на паладина полными неверия и дикой радости глазами.
   Наверное, будь паладин не так влюблен в Лейну Ринн, он бы задумался, остановился. Но не теперь...
   Оцепенение спало. Огненные крылья осветили самые потаенные углы кабинета, сила, призванная паладином наполнила его, выжигая ненависть, оставляя лишь праведный гнев.
   Три молота, призванные воином Света готовы были обрушиться на Астеру, так и сидевшего с вдруг озарившей его лицо блаженной улыбкой.
   - Я даже не хочу знать, почему ты это сделал! - голос Скайлара тоже был похож на Свет, он был грозен и низок.
   - А я хочу!
   Кажется, в кабинете появились целых две силы, одна была чистым Светом, а вторая в лице короля - абсолютной Тьмой.
   Еще один погубитель Ле - поверивший в ее предательство муж, хотя ее сердце принадлежало ему без остатка.
   Они оба виноваты в том, что случилось со жрицей. И второй, покусившийся на ее душу, даже больше чем первый, желавший уничтожить лишь тело!
   Это было преступление. Но гнев паладина застилал разум и усилил его немалые способности и еще три молота нацелились на короля.
   И кто бы знал, чем закончилось это противостояние...
   Но в тот момент третья сила решила дать о себе знать.
   Астера, готовый принять кару от рук Ская, вдруг преобразился. Посох, оказавшийся в руке жреца, засеребрился. Свет окутал верно своего слугу, заставляя паладина и короля отступить на шаг.
   - У меня не было выбора. Против сердца не пойти. Вам ли это не знать?! Тебе, влюбленный мальчик, или тебе, человек, которого я ненавидел, но попытался простить, только ты не достоин прощения, Ринн. Предательство не прощается! Тиффин была для меня целым миром. Маленькая девочка с пронзительным взглядом, подросток с неуемной жаждой знаний, девушка с обворожительной грацией, королева, заставлявшая верить в Свет одним своим присутствием, одним словом! Я всему находил оправдание, всему находил прощение. Я до боли сжимал зубы, когда ее заставили идти к алтарю с совсем нелюбимым ею королем. Я отринул собственные чувства, когда между ею и тобой стали пробегать искорки чего-то настоящего и большого. Может, все дело в моем происхождении, я никогда не считал себя достойным ее, потому и вверил тебе, Вариан, тому, кто должен был о ней позаботиться!
   От рыка Астеры дрогнули стены Собора. Скай и не заметил, как оказался в коконе чего-то невиданного по своей мощи. Его друзья рядом тоже барахтались и задыхались от нахлынувшей на них силы жреца. По лицу короля бежал пот, и как бы ни ненавидел Скай Вариана Ринна за то, что тот поверил лжи, паладин был поражен тому огромному количеству силы и мужества, способных противостоять магии Астеры, которыми был наделен король.
   - Слепец, ты не увидел воцарения Повелительницы Черных Драконов. Даже слушать об этом не хотел. Не предпринял ничего, чтобы оградить Тиффин от зла. Взяв в жены прекраснейшую их женщин, ты не должен был предавать ее даже после смерти.
   Верховный жрец в ореоле золотистого света, купавшегося в тьме кабинета, казался чем-то нереальным. Сейчас никто бы не сказал, что он - человек, нет, кровь эльфов и ... ну, конечно же, троллей!
   Скай был поражен. Да, кажется, сам король был поражен.
   Высокий рост, сутулые, а ныне расправленные широкие плечи, нос с горбинкой и этот взгляд.
   Так вот почему он не считал себя достойным!
   Ночные эльфы и тролли не любят друг друга, ибо негласно считается, что ночные произошли от троллей, слишком приблизившихся к силе магических колодцев. Но разве прекрасные эльфы согласятся с тем, что предки их уродливы и воинственны. Полукровок не принимали обе расы. А в крови Астеры понамешано крови еще и людской. Но...
   Но что и не говори и Вариан и Скай знали, как по-особому течет в венах троллей сила. И вряд ли у Вариана хватило бы глупости подумать, что слаб Волджин, а паладину доставало ума вспомнить, как сильны бывают тролли на арене и в бою. Обитатели Престола Гроз не зря приблизились к изначальным богам.
   Накопленная сила сорвалась с рук жреца и огненным разрядом ударила в короля. Оружие, созданное эльфами отразило атаку, оставив в стене огромную тлеющую дыру.
   - Только увидев Лейну, ты забыл о клятвах Тиффин! Я предупреждал тебя! Я просил тебя остановиться! Отпустить жрицу! Я просил тебя как своего друга! Я считал тебя таковым! Я считал тебя достойным Тиффин!
   Зажатые силой жреца Скай, Рот и Алик неверяще смотрели на короля. Известный своей воинственностью, Вариан Ринн опустил меч. Лицо его было полно страдания и муки. И, как и в глазах Астеры, в глазах короля плескалась боль. Оба лишившихся так многого мужчин, нашедших в себе силы жить дальше. Оба сражались за жизнь и процветание Альянса. И как же развела их судьба?!
   Любовь - самая страшная вещь в мире. Даже принося радость, она несет боль и страх. Потерять любимую от стрелы или от проклятия, от страшной болезни. Лишиться ее, отпуская, если ясно, что твои чувства - заточение для любимой души.
   - Друг мой, - прошептал король, - как же я был слеп!
   - Ты даже не представляешь себе, как ты слеп! - магия Астеры прокатилась по кабинету, точно волна по морской глади, заставив Ская, Рота и Алика лишь бессильно покачиваться не в состоянии противостоять мощи жреца. - Кадгар хорошо сумел спрятать от тебя истину, глубоко. Все боялся, что правда заставит тебя впасть в безумие. Или ты думаешь, что те, кому ты доверяешь, всегда говорят тебе правду?
   - О чем ты?
   Встреча с деревянным полом оказалась малоприятной и совершенно неожиданной для отряда Ская. Двери, скрывавшие то, что творилось в кабинете, от мира исчезли и на пороге стоял Верховный маг.
   - О том, видимо, что убийцей Тиффин была ее родная и горячо любимая сестра.
   - Рита? - глаза короля расширились.
   - Слишком сильно любила ее королева, слишком многое дозволяла. А когда Тиффин поняла свою ошибку, было уже поздно. Катрана Престор уже завладела умом юной девочки, жаждавшей того, чего у рода Эллерианов не было никогда - магии. И Ониксия пообещала ей, что пройдя, тяжелое испытание, она получит удивительный дар. И может быть, юная Рита никогда не пошла на убийство близкого человека, если бы Тиффин не настояла на браке своей сестры и графа Сержайса. Брак с богатым стариком, который один из немногих после разрушительных воин сохранил в целости земли и людей на них обитавших. Он пообещал королеве, что внесет половину той суммы, что просили каменщики за свой труд. Это наверняка бы успокоило гильдию и Ван Клифа, и спасло бы твою репутацию. Но Ониксия была против. В итоге праща с камнем оказалась в руке Риты, которая не хотела замуж за старика, чьи земли были далеко от столицы и от ее учительницы и была обижена на сестру за то, что та была непреклонна в своем решении. Маленькая сломленная девочка хотела силы, а получила могилу, ведь свидетели и исполнители Ониксии были не нужны.
   - Ты знал об этом? - зарычал Король, обернувшись к Астере.
   - Это я предложил кандидатуру Сержайса в мужья Риты. С ним был уговор, что он не тронет девочку до ее семнадцатилетия. И Рита будет жить в столице вместе с сестрой.
   - Но зачем? Она даже не обсудила это со мной!
   - Тиффин любила тебя. Она хотела, чтобы твой род так и оставался на троне, она считала Риннов достойнейшими из правителей. Но спор с гильдией мог привести к бунту.
   - Боги... - голова Короля поникла.
   - Но это не умоляет того, что ты сделал с Лейной! - голос Верховного мага был полон холода. - Вариан имел право на счастье.
   - Нет, не имел. Его жизнь и его трон оплачены жизнью его возлюбленной. А он посмел открыть свое сердце другой. Только сын Тиффин имел право унаследовать трон, а он позволил себе зачать еще одного наследника. Он, - палец жреца указал на короля, - клялся перед Святым Светом в том, что Тиффин будет его любовью на всю жизнь. А с каких пор смерть - основание, чтобы нарушать клятвы?! ВЫ считаете меня предателем! Но кто же тогда ты, король?
   Кадгар печально покачал головой.
   - Как ты узнал о том, что Крестис придет в Таллок? - хрипло спросил Вариан.
   - Часть их верхушки давно уже переметнулась на сторону демонов. Жалкие трусы получили свое, потому что демонам не нужны союзники, они пришли уничтожить все.
   - Но зачем надо было лгать и клеветать на Лейну? - Кадгар тяжело оперся рукой на косяк.
   - Чтобы Вариан Ринн не захотел довериться больше ни одной женщине.
   Повисла гнетущая тишина. И нарушил ее король. Лицо его вдруг преобразилось и наполнилось спокойствием и уверенностью и какой-то обреченностью
   - Ты ведь солгал Астису, пообещав ему вылечить его сестру и брата! Ты сломил и его душу, видя как переживает он случившееся с его семьей.
   - Эта ложь будет со мной вечно, как и боль от потери Лейны. Когда придет время - я отвечу перед Светом! Но тебе ли не знать, Вариан Ринн, когда лес рубят - щепки летят!
   - Судьба людей, и даже не рожденного младенца для тебя щепки? - желваки заходили по скулам короля.
   - Если это способ восстановить справедливость - да!
   Король заговорил тихо, но так, что холод пробежал по комнате.
   - Ты убил мою жену и моего ребенка! Ты имел право мстить мне, но ты покусился на беззащитных, самых дорогих для меня людей! Ты уничтожил души тех, кто так нуждался в твоей помощи. Ты был моим другом, моей опорой! Моим советником! И ты знаешь меня, я никогда не прощаю врагов и предателей, Астера!
   Нападение короля было внезапным, меч сверкнул и обрушился на голову жреца, но Астера был не просто служителем Света, он был еще и воином. Посох отразил удар страшного королевского оружия, но полностью погасить его не удалось и жрецу пришлось отступить, утирая рукавом кровь с разбитых губ
   - Ты сам передал мне ее в руки. Бедная маленькая жрица... Хотя тут она оказалась сильнее тебя, Ринн, - он сплюнул кровавый сгусток под ноги королю. - Мне повезло даже больше, чем я рассчитывал. Потому что Лейна жива!
   Лицо Вариана окаменело, он двигался так быстро, что Скай от удивления открыл рот. Схватив жреца за волосы, король резко притянул его к себе, от чего тот закашлялся, окропляя кровью нагрудник короля.
   - Что ты сказал?
   Астера оскалился, скосив глаза на Ская.
   - Интересно, а раз она жива, знает ли она, что ее обожаемый муж поверил в ее предательство, посчитал ее лживой тварью? Если да, то это, наверное, было страшным ударом. Ей ведь хорошо досталось, демоны умеют калечить плоть, а, паладин?
   Лицо короля стало белым, как полотно, а Астера залился безумным хохотом.
   - Ну, паладин! Скажи! Если она еще в состоянии говорить и думать, она ведь ненавидит и короля и все демоново королевство, за которое она сражалась. Если ты так любил Лейну, как же легко ты поверил в ее предательство! Свет не слеп, ты и не заслужил ее! Как не заслужил и Тиффин!
   Клинок с яростным огнем внутри рассек воздух и вошел в грудь Астеры, ломая ребра разрывая сердце. Жрец откинулся назад и прошептал улыбаясь в подступающую к нему тьму
   - Спасибо... Наконец-то, Инни... моя...
   Вариан отшвырнул тело жреца, точно ядовитую змею, и лишь спустя пару ударов сердца у него хватило сил высвободить меч из тела Астеры. Шаламейн вонзился в деревянные доски пола, задрожал, точно запел грустную песню. А король опустился на пол и, обхватив голову руками, застыл.
   - Вариан, это невозможно! - Кадгар покачал головой. - Он солгал, это же очевидно, чтобы причинить боль. Все куда страшнее, я боюсь, что скорее всего Королева Банши сделала жрицу своим мертвым прислужником.
   - Ты и это знал? - король даже не поднял головы. - Боги!
   Но Кадгар не был бы Верховным магом, если бы ни задумался над словами Астеры, а потому его пристальный взгляд обратился к паладину и его друзьям, все еще пытавшимся прийти себя.
   - Скайлар?!
   Но Скай, как и его соратники, не проронил ни слова.
  
  Глава 29
  Друзья
  Лейна долго не могла поверить в случившееся, но окончательным подтверждением того, что ее имя очищено от грязи, стало письмо Ская.
   Оно было до невозможного коротким и до боли сухим.
   Паладин писал, что Астера признался в предательстве, и король покарал его лично. Столица охвачена смятением, одни считают, что это правда, и королева невиновна, другие ищут подоплеку вплоть до того, что Лейна и Астера были любовниками и оба служили демонам Гул"Дана.
   Да, люди редко принимают правду такой, какая она есть.
   А ещё Скай написал, что получив достойную плату от Кадгара за помощь в расследовании, он и его отряд отбывают по новому заказу. Ле не знала тогда, что отряд паладина будет одним из первых, кто высадится на Расколотых Островах и встретит вторжение Пылающего Легиона.
   Истиара и Давриш, тоже получившие короткие сообщения от главы отряда, споро засобирались.
   Охотник и друид хранили покой Лейны и ее семьи все-то время, пока Скай, Рот и Алик были в Штормграде. Эльфы стали близки Лейне и даже эльфийка перестала видеть в ней противницу.
   Расставание было грустным.
   Не только от того, что Ле не знала, увидит ли она еще когда-нибудь друзей, но и потому, что сама жрица стала готовилась к отбытию в Пандарию, как и планировала. И хоть мать и отец уговаривали ее остаться, ссылаясь на то, что в отъезде более нет нужды, но Лейна была непреклонна.
   Она понимала, что тень событий, в которых она побывала, всегда будет следовать за ней и "под сенью" этой тени окажутся и ее родные. К тому же внешность жрицы ныне не особо располагала к тому, чтобы принять на веру вести о непричастности королевы к тем преступлениям, в которых ее обвиняли.
   Но более всего ей хотелось, чтобы Сильвер был счастлив. А Пандария была прекрасным местом для того, чтобы вырастить сына достойным человеком, способным правильно выбрать свой путь.
   Пандарены -гостеприимный и мудрый народ. Лейна убедилась в этом, путешествуя по их прекрасной родине.
   Скай больше не писал, зато через месяц пришло короткое послание от Истиары, где та сообщила, что королю и двору стало известно о том, что Лейна жива. Король лично допрашивал и мага, и разбойника и, конечно же, паладина. Но жрица может быть спокойна, ее местоположение и намерения остались тайной.
   Это Ле вполне устраивало, и стало ещё одним аргументом в пользу страны пандаренов.
   Но было еще одно дело.
   Лейна очень хотела увидеться с графиней. Симанелла сыграла в судьбе ее семьи значительную роль. Она не поддалась слухам и сплетням, не позволила никоим образом обижать семью Андервест. И жрица была безгранично благодарна этой потрясающей женщине за ее мужество.
   Но после случившегося, выходить в свет открыто Ле опасалась, Истиара написала, что ходят слухи о том, что король ищет ее, но пока поиски ведутся в Южнобережье, что Сильване наверняка не нравится, хотя Королева Банши проявляла удивительное терпение.
   И все же Ле боялась, но опять же не столько за себя, сколько за сына, а переступить через собственные страхи сложно. Так что попытку выразить благодарность графине Ле решилась сделать лишь спустя почти три месяца, после того, как новость о невиновности супруги Ринна облетела Восточные Королевства, приурочив это к отъезду в Пандарию.
   Серг наотрез отказался оставлять своих подопечных. Запретить и уж тем более прогнать верного солдата Ле не смогла, она лишь надеялась, что в Пандарии ему будет уютно.
   И вот одним туманным прохладным утром, обняв обливающихся слезами мать и сестру и погрузив в тележку отца тот небольшой скарб, что можно было уложить в седельные сумы двух грифонов, жрица отправилась в путь к замку графини - сердцу Болотины.
   Отец был взволнован и хмур, он не одобрял того, что дочь решила уехать так далеко, но и спорить не стал, считая, что после всего случившегося она должна сама выбрать место, где будет спокойно ее сердцу.
   Телега тронулась, едва занялся рассвет. Колеса бодренько поскрипывали, Сильвер вовсю веселился с игрушечной лошадкой, выструганной дедушкой, пробуя ее на первый едва показавшийся зуб. Встречные знавшие фермера Андервеста путники кидали на пассажирку его телеги заинтересованные взгляды, но не более. Мало кто мог бы узнать в сидевшей в обнимку с малышом бледной женщине с тату на щеке, веселую девочку, которую они запомнили.
   Когда в конце тракта показались шпили замка, сердце Ле сжалось. Нахлынувшие воспоминания едва не смели ее: письма, ночь с Варианом, бал, детство, служба.
   Сильвер почувствовав настроение матери коснулся пальчиками ее щеки. Это чуть успокоило взволнованную женщину.
   И вот тележка миновала широко распахнутые ворота замка. Зевы пушек все также устрашающе поблескивали в утренних лучах. Он не отнял защиту у Болотины. Вариан все-таки остался королем, несмотря на всю ненависть, что он к ней испытал.
   Она очень надеялась, что его сердце не будет сковано злом, что правда открыла ему глаза и теперь ему станет легче.
   Еще на подъезде к замку жрица накинула капюшон, правда в разгар утренних работ мало кого интересовала притулившаяся на облучке женская фигурка.
   Отец остановился недалеко от внутренних ворот, ведших в сам замок графини и после недолгого общения со стражем, исчез за высокой аркой.
   Серг поглаживал лошадку, впряженную в тележку и поглядывал по сторонам. Ему доселе не приходилось бывать в замке Болотины и солдат с интересом разглядывал местный люд и быт.
   Ожидание затягивалось. Возможно, графиня при все своей щедрости и доброте не захотела принять подругу, которая принесла ей достаточно неприятностей и тревог.
   - Серг, - позвала женщина, - может, нам...
   Но тут среди общего гула послышался быстрый перестук каблуков по деревянному настилу.
   Сима, графиня Альвер Бельтейн, в брюках, тунике, как и положено при кинжале, замерла у самого края уложенной деревянными брусьями дорожки и смотрела на Ле широко открытыми глазами.
   Жрица вздохнула и скинула капюшон, прямо посмотрев на дорогого для нее человека. Ровно пять ударов сердца хватило Симанелле Белтейн, чтобы, сделав несколько шагов, чуть ли не сдернуть Ле, предусмотрительно передавшую сына Сергу, и обнять крепко-крепко.
   После чего ее примеру последовали все те, с кем Ле вместе воевала, делила еду и кров в походах, смеялась и плакала. Они все вдруг оказались рядом, как по волшебству. А может, это просто слезы радости и неверия мешали ей увидеть дорогие лица с самого начала. Подошел капитан Стиренг, низко поклонившись и приложив руку к сердцу, показался и Варрик, и на губах его играла теплая улыбка. Молодой граф повзрослел и возмужал. Ле слышала от матери, что у него серьезные отношения с дочерью баронета из Сумеречного Леса, с которой не так давно состоялась помолвка. Но в глазах все равно у юноши сквозило забавное мальчишеское обожание.
   Серг передал Лейне Сильвера. Мальчик, сонно хлопая глазенками, оглядывал собравшееся общество, но в целях защиты ухватил на всякий случай маму за локон. Многие тихо выдохнули, и было отчего, на руках Ле восседала маленькая копия Вариана Ринна, жмурясь, но совершенно серьезно наблюдая за суровыми лицами солдат.
   - Это... - Сима осторожно провела пальцем по щечке малыша, тот улыбнулся.
   Ле кивнула.
   - Сильвер, мой сын.
   - Боги, просто одно лицо. Прости дорогая, - смущенная Сима - забавное зрелище.
   Ле протянула руку и коснулась плеча подруги, жрицу вдруг охватили покой и то удивительное состояние счастья, которое всегда настигало ее в окружении "второй семьи".
   - Он - моя жизнь.
   Сима вздохнула, как будто сбросила тяжесть с плеч, улыбнулась и стала той, по которой Ле так скучала - гостеприимной хозяйкой и властной графиней. Под ее грозные окрики все гурьбой направились обратно в замок.
   Лишь отец остался стоять возле телеги. Расцеловав дочку и внука и крепко пожав руку Сергу, он поджимая губы, чтобы не позволить слезам даже показаться на глазах, отправился в обратный путь. Ле с грустью смотрела ему вслед, ему было тяжело прощаться и он совсем не хотел продлевать агонию.
   ***
   Это был великолепный ужин.
   Веселая компания, то, чего так не хватало всем им. Ведь помимо несчастий, свалившихся на Ле, сам Азерот жил в напряжении, ведь Легион стоял у его порога.
   И каждому нужна была толика покой и радости, перед новым рывком.
   И вот она - радость! Друзья-соратники, перебивая друг друга, вспоминали забавные и не очень приключения, подначивали друг друга, устраивали пари, кружились в танце под простые деревенские гусли. Серг, державший на руках уснувшего Сильвера, прятал довольный взгляд, видя как расцвела его подопечная.
  Сима, обладающая прекрасным голосом, запела дуэтом с Стиренгом, который, как оказалось, имел не менее потрясающий голос. Мелодия луны, так называлась эта нежная баллада. Лейна танцевала с Роком, стрелком их отряда, который бережно вел жрицу по залу. С ним было легко поддерживать ритм, она отдалась его опытным рукам и слушала восхитительную оду любви в исполнении самой влюбленной пары.
  Было далеко за полночь, Серг уже давно откланялся и, заверив Ле, что уложит и проследит за маленьким непоседой, унес спящего малыша. Разошлись и участники отряда, напоследок крепко обняв свою Ле и молча прикладывая руку к сердцу. Жрице захотелось разрыдаться от этой искренности и верности, веры в нее, она никуда и не исчезала, это там, во дворце, были интриги и тайны, а здесь все так и осталось искренним и правильным.
  Стиренг тоже вежливо поклонился, оставив любимую с подругой. Две женщины: одна с черными, как смоль волосами, в которых блестели пара седых локонов, и вторая с седыми волосами и черной татуировкой на лице, сидели у окна, за которым царила теплая ночь и молчали. Каждая вспоминала свое. И эти воспоминания и мысли, будь они осязаемы, сталкивались бы и сливались.
   - Жена Стиренга пропала в один из налетов драконидов более полугода назад. Детки остались без матери, - грустно покачала головой Сима. - Но теперь мы вместе.
   - Ты не виновата в случившемся, - Ле взяла графиню за руку. - Судьба к сожалению не оставляет нам выбора.
   - Ты права... - Сима сбросила оцепенение. - Куда ты теперь?
   - В Пандарию. Прекрасные места для ребенка. Спокойный нрав у гостеприимных хозяев острова самое то что мне необходимо.
   - Так далеко...
   - Для тебя дорогая семь верст не крюк. Я думаю когда господин Стингер разрешит все свои вопросы и малыш ваш подрастет... - Ле лукаво посмотрела на Симу.
   - Ой, да брось какие в моем уже возрасте дети? - махнула руками графиня.
   - Ну, уважаемая, раньше надо было думать! - засмеялась Лейна.
   - В смысле? Ты хочешь сказать, что я... Что мы... О, Боги! , - графиня была похожа на кошку, которой на хвост наступили.
   - Да, и с малышом все отлично, он крепок и здоров, уж поверь жрице.
   Сима сжала подругу в объятиях.
   - Как же я хочу, чтобы и ты была счастлива.
   - Я счастлива. У меня сынок, я повидала родителей, они в добром здравии и спокойны за меня. Никана так все планы по увеличению населения перевыполнила, у меня прекрасные племяшки. У меня есть ты, Серг, и те кто верят и любят меня. Я за вас все выдержу. А теперь и имя мое очищено от лжи. Спасибо Скаю и друзьям.
   - А как же король? Я слышала, когда заговор раскрыли, он... сам не свой. Астера сказал ему, что ты жива, но ни где ты, ни что с тобой стало, ему неведомо. Да и то, что ты жива, он не может даже проверить. Ведь в твоем спасении была замешана Сильвана, как я поняла по слухам. А она не сильно настроена болтать с нашим королем. Кстати, это же ты приложила руку к разоблачению Верховного жреца?
   - Знаешь, я думала о мести, но... я полностью положилась на Ская. А что до Вариана, я скажу тебе честно, даже сейчас, пройдя через всю эту боль и унижение, даже взращивая в себе ненависть к нему за то, что он поверил наговорам и отрекся от меня, я люблю его, люблю, потому что он мне дал Сильвера, уверенность в себе, способность бороться, он дал мне семью, ту которая между мужчиной и женщиной, это таинство, когда сердце открывается только одному человеку пусть и на крохотное время. Я желаю ему только счастья и процветания. Он - тот король, который так нужен альянсу.
   - Я люблю тебя, дорогая, - Сима вдруг всхлипнула, резко встала. - Ну, теперь точно знаю, что беременна, раз уже до слез дело дошло! Пойдем спать, вам завтра вставать рано.
   Вытирая тыльной стороной ладони щеку, графиня вышла из комнаты. Ле смотрела ей вслед и улыбалась. Милая Сима.
  Вздохнув, жрица распахнула окно и выглянула наружу. В болотистых землях царила жаркая ночь. Звезды сияли, воздух был напоен ароматом растений. В замке уже стояла тишина, нарушали которую шаги стражи, кваканье лягушек и шелест реки.
   Ле вдохнула полной грудью. Когда она теперь увидит родные места?
   Соскользнув с кушетки, она последняя направилась спать.
   ***
   Утро началось с приказов графини, причем сонные путники отлично все слышали и в принципе по пунктам могли о готовности экспедиции догадываться. Завтрак, объятия, все смешалось. Пожалуй, больше всех веселился Сильвер. Особенно, когда Сима самолично начала малыша снаряжать для полета на грифоне, видимо, решила вспомнить, каково это - заботиться о ребенке. Маленький Ринн, однако, никак не мог понять, зачем в такую жару надевать шапку и варежки. Когда наконец все угомонились и собрались во дворе. Сима крепко обняла подругу. Они без слов посмотрели друг на друга. Графиня дотронувшись рукой до татуировки Ле, вдруг тихо сказала:
   - Ты всегда была и всегда будешь настоящей королевой.
   А потом улыбнувшись:
   - Я буду ждать вас в гости. Пообещай!
   - Обещаю!
   Жрица легким жестом послала всем собравшимся в дворе свое благословение. Оно яркими лучиками коснулось людей и исчезло, оставив теплоту в каждом сердце.
   Забравшись на грифона и получив от Симы укутанного Сильвера, Ле приложила руку к сердцу:
   - Благодарю вас за то, что вы были и остались моими верными друзьями. Все будет хорошо, в это я теперь верю, потому что вы со мной.
   Десятки рук взметнулись вверх в едином порыве.
   - За Альянс! За жизнь!
   Чтобы скрыть слезы, Лейна опустила голову и мягко указала грифону на взлет, сильная птица взмыла в небо практически с места, за ней последовал Серг на своем грифоне. Сделав круг над замком, Лейна помахала руками точкам внизу, мельком заметив, что по тракту приближается к замку большое облако пыли, видимо, кто-то еще в гости в графине пожалует.
   Маленькая компания взяла курс на юг.
  Глава 30
  Пионы
  
  Грифоны давно исчезли из поля зрения, и графиня уже успела пару раз разогнать ротозеев со двора, когда послышался сигнал трубы с башни крепости.
  Сима была крайне удивлена. Кто бы это мог пожаловать в такое время, да еще без приглашения? Трубы обычно фермеров не приветствуют.
  Но в любом случае это не враги, ибо все сторожевые вышки молчали.
  Солдаты кинулись открывать шире ворота, впуская во внутренний двор десять взмыленных лошадей.
  Первого соскочившего на землю всадника Сима узнала бы и в болезни, и в горячке, и, наверное, в посмертии.
  Король!
  Он быстрым шагом пересек двор, не обращая внимания на склонившихся в поклоне солдат и слуг, и остановился перед графиней, тяжело дыша. А ведь это она должна подходить к своему монарху!
  Его лицо, боги, как он только еще дышал! Бледный, под глазами залегли темные круги, скулы обострились. Вариан Ринн сейчас был страшен!
  - Симанелла, прошу, скажи мне, где она? Она здесь?
  Опустив глаза, графиня Белтейн молчала, она не имела права лгать своему королю, но и сказать правду не могла. Лейна заслужила покой.
  Симе было до жути жаль этих двоих, жизнь поступила с ними очень жестоко. Но выбора у графини не было.
  - Нет, Ваше Величество, ее нет здесь.
  Симе показалось, что он сейчас осядет, как дуб, сломленный ураганом.
  - Ты, конечно же, не предашь свою подругу и не скажешь мне, куда она направилась! - его голос звучал глухо и отрешённо. В нем было столько боли и безнадежности, что у графини защемило сердце. Женщина опять опустила голову.
  - Я скажу, Ваше Величество!
  Король вскинул голову и, не отрывая взгляда, следил за приближающимся молодым воином.
  - Сын, ты с ума сошел?! Что ты делаешь?! - графиня в ужасе смотрела на юношу.
   Во взгляде короля же мелькнули бешеное нетерпение и безумная надежда.
  - Она отправилась в Пандарию.
  - Сын! Как ты... мог?!
  - Лейна заслужила счастье, - юноша был уверен в том, что поступает правильно. - И если судьбе не будет угодно исправить сложившееся положение, то хотя бы вы просто поговорите. Я верю, вы не причините ей вреда, Ваше Величество.
  Король кивнул Варрику, и... кажется, забыл обо всем и всех, кроме новой цели и новой надежды. Подойдя к магу, прибывшему с отрядом, Вариан Ринн коснулся его плеча и исчез в сполохе света.
  ***
  В Пандарию Ле, Серг и Сильвер прибыли спустя почти три недели после того, как их грифоны взмыли в небеса над замком Белтейн.
  Сильвер был просто паинькой, ни разу за все время нелегкого путешествия не выказав капризности или недовольства, в основном проспав на руках Ле и Серга. Но для жрицы поездка оказалась крайне утомительной. Сначала путешественникам пришлось преодолеть полконтинента до Пиратской Бухты. Ле опасалась задерживаться в Пиратской  столице дольше, чем это необходимо, а необходимо было сдать грифонов и купить камень перемещений. В жрице очень сложно было узнать королеву, но самой Ле было невозможно забыть все произошедшее.
  Но боги были на ее стороне!
  Прибыли в Пиратскую Бухту они глубокой ночью, добрались до магазинчика на извозчике-новичке, который сам еще плохо ориентировался в хитросплетениях улиц этого странного города, повезло им и с тем, что в ту ночь клиентов у ушлого вида гоблина, торговавшего всякой магической дребеденью, было хоть отбавляй. Слава богам, кольцо короля  уже было продано Сельтом, и мешочек оттягивал сейчас пояс солдата. Затерявшись в толпе, они остались неузнанными. Серг купил по удивительно низкой цене камень и вскоре голубоватое сияние отделило их от Королевства людей, от Восточных Королевств и, кажется, от всей прошлой жизни.
  Нефритовый Лес встретил путников прохладой и свежестью, птичьими трелями и шепотом листвы. Здесь было очень красиво. Пандарены любили свой плавучий остров, холили и лелеяли его, как мать дорогое дитя.
  Чуть подпортило настроение воодушевившихся путников долгое ожидание транспорта до большой деревни Куньцзэнь, что располагалась в Долине Четырех Ветров. Но в конце концов, переливающиеся чешуей небесные драконы, мягко покачиваясь, понесли их к конечной точке их пути.
  Деревенский староста Пун-Пон, дородный пандарен с лукавой ухмылочкой принял их более чем благодушно, а уж когда деревенский управитель узнал, что Ле - лекарка, так вообще раскланиваться начал. Молодая женщина была ценным приобретением для большой деревни. Причем, к внешности Ле здесь тоже отнеслись абсолютно спокойно. Тем и хороши пандарены, нет у них предрассудков. Для них хоть ордынец что представитель альянса, лишь бы существо хорошее было.
  Дом им выделили сразу, на отшибе, конечно, но с большим плодородным участком земли и видом с маленькой террасы на бескрайние холмы Долины Четырех Ветров.
  Все сложилось более чем удачно, но вымоталась жрица ужасно. Серг предлагал остановиться и отдохнуть в большой таверне в Нефритовом Лесу, но Ле хотелось поскорее добраться до места назначения. К тому же во время одного из перелетов она еще умудрилась простыть, на что махнула рукой. Лечить раны - это одно, а простуда и так пройдет, тем более, что магия перед ней бессильна, только растворы и отвары. В итоге, завидев в далеке холмы, на которых располагалась деревня Куньцзэнь, жрица испытала скорее облегчение, нежели трепет и радость.
  Дом оказался большим, добротным, отделанным камнем с большим глубоким колодцем во дворе, а чуть ниже по склону от того места, где расположились главный дом и амбары с загонами, прыгал по белым камням шустрый ручеек, за покосившемся забором шелестел одичавший сад, правда, когда они подъехали к дому, уже смеркалось и трудно было разобрать, порадуют ли разнообразием новых жильцов его фруктовые обитатели. Остановив у распахнутых ворот талбуков, которых староста тут же по прилету умудрился всучить путешественникам, Ле соскользнула на землю и, вынув из ременной петли старый свой посох, которым владела еще до Кадуцея, и который бережно хранился графскими слугами, зажгла на его верхушке маленький огонек.
  Сергу был вручен мирно сопящий Сильвер, а сама жрица отправилась в дом. Поднявшись на крыльцо, женщина толкнула массивную деревянную дверь. Пахнуло давно необитаемым жильем и... жасмином. Посох по приказу хозяйки осветил большой холл с широкой лестницей. Царствовали и правили тут паутина и пыль, но от дома веяло теплом и уютом. Здесь понравится Сильверу.
  Быстро обойдя комнаты первого этажа и практически обежав второй, жрица спустилась вниз и, выглянув на крыльцо, махнула рукой Сергу.
  Перетаскав скромные пожитки, новые жильцы большого дома устроились на кухне, где жрица, пока Серг решал вопрос с лежанками, успела слегка прибраться и приготовить закуску, животы у обоих путешественников выводили рулады достойные королевских менестрелей.
  Утро началось для всех рано... с необычных звуков, заставивших Серга судорожно шарить рукой в поисках меча, а Ле инстинктивно прикрыть собой малыша. Гул стоял такой, будто несется стадо бизонов, на самом деле так и было отчасти, у самого подножья холма прошло стадо диких яков. И если жрица и солдат потом долго пытались прийти в себя после "такого" пробуждения, то Сильвер был абсолютно счастлив, протягивая ручки к огромным животным.
  Весь день прошел в уборке старого дома. Ле успела даже договориться со старостой о найме работника в огород и сад, и девушки для помощи по дому и, закупив продукты вернулась домой, заодно сообщив, что к ней, видимо, скоро придут все местные, если не за лечением, то за советом. Конечно! Куда же без смотрин?!
  Слабость преследовала Ле постоянно, но работать приходилось не покладая рук, да и хулиган -Сильвер требовал внимания мамы, так что уже затемно она падала на кровать и провалилась в забытье. Такой темп пришлось держать почти неделю, чтобы привести дом в обжитой вид. Ле периодически ловила себя на мысли, что вот-вот свалится, но выхода особого не видела.
  На восьмой день жрица, таки собрав остатки сил, решила проехаться вдоль деревенской межи, староста сказал, что по периметру деревни стоят заклятые камни, которые ограждают деревню от посещения тех самых "больших гостей", что разбудили новых жителей деревни в первое утро, Ле очень хотелось взглянуть на такое чудо.
  Сообщив об этом Сергу, который с новым работником Уоллом выправлял забор сада, поцеловав малыша и забравшись на очень необычный, но весьма послушный транспорт - огромного горного козла с копытами и рогами цвета грозового неба, к которому наездница стала уже привыкать, Ле тронула поводья и поскакала вдоль ручья.
  ***
  Серг, пытавшийся одной рукой удержать маленького непоседу, так и норовившего скатиться с расстеленной для него простынки в старый пчелиный улей, а второй удержать деревянный столб, который вкапывал посмеивающийся Уолл, даже не услышал перестука копыт. Только храп лошади уже почти над самым ухом заставил старого солдата развернуться и все-таки выронить палку. Перед ним стоял король в скромной запыленной одежде, уставший и осунувшийся. Солдат весь подобрался, но низко поклонился своему государю.
  - Здравствуй, Серг.
  - Ваше Величество.
  Уолл же стоял, широко открыв рот, и смотрел во все глаза на того, кто был столпом Альянса. Вариан Ринн, конечно же, не был его правителем, но... спохватившись, пандарен, тоже поклонился.
  - Вы ищете хозяйку? - голос Серга дрогнул.
  Король кивнул. Солдат сделал глубокий вдох.
  - Она уехала осмотреть границы деревни не так давно,  - мужчина решил, что без толку скрываться теперь, король всегда найдет то, что ищет и получит то, что хочет.
  - Куда она поехала?
   - Вдоль ручья по тропинке, - кивнул солдат.
  Король вскочил на лошадь и, не говоря ни слова, направился в указанном Сергом направлении.
  Через полмили, Вариан выехал на дорогу, по краям которой рос высокий кустарник. На душе у короля было тревожно и, как оказалось, не зря. Через пару футов из кустов выбежал талбук, поводья животного волочились по земле, а в ременной петле блеснул старый жреческий посох.
  Сердце короля пропустило удар. Увидеть пустое седло сейчас, было почти также страшно, как услышать, что ее нет в живых. Ударив лошадь шпорами, Вариан понесся вдоль кустов. И лишь чудо помогло воину заметить в высокой траве проплешину. Спрыгнув с лошади, он на непослушных ногах кинулся туда.
  Ле лежала на земле без движения.
  Боги! Неужели это она?!
  Прекрасный золотой каскад превратился в белый снег. Бледное до синевы лицо изукрашено черной пугающей татуировкой. Она была похоже на отрекшуюся.
  Колени короля подогнулись, и он рухнул возле жены. Ее кожа была обжигающей. Женщина дышала тяжело, почти задыхалась. Он и сам начал задыхаться вместе с ней. Пробежавшись по телу любимой и не обнаружив видимых переломов, король подхватил на руки жрицу и понесся к лошади.
  Как он вернулся к дому, Вариан не помнил, все, что он мог, это прижимать к себе Лейну и шептать, что все будет хорошо, подбадривая... спасая скорее свой разум более, чем ее.
  Уолл, вскочив на талбука, помчался за лекарем в соседнюю деревню. Серг подхватил ребенка и, вручив его девушке, прибиравшейся на кухне, побежал за чистой водой.
  Король же внес бессознательное тело жены в дом и осторожно уложил на кровать. Его трясло. Таким беспомощным он чувствовал себя не часто, но всегда, когда это проклятое чувство посещало его, король терял кого-то бесценного.
  На лбу Ле выступила испарина. Дыхание стало совсем хриплым и неглубоким.
  Он разорвал на ней платье, надеясь дать груди простор для вдоха, и пока сбрасывал куски ткани, молился всем богам и проклинал себя самыми страшными проклятиями - она вся была в белых полосках шрамов: на груди, на руках, живот, ноги, все было в них. Сжав зубы и найдя легкое покрывало, он укутал любимую и постарался влить в рот Ле немного воды, принесенной служанкой, глядевшей на него с ужасом, как на зверя.
  Прибывший лекарь, трясясь под взглядом короля, констатировал лихорадку. Необходимое лекарство было только в его доме и под рык Вариана, пухлый пандарен выкатился из дома и чуть ли ни на своих двоих с перепугу побежал в сторону деревеньки.
  А Вариан лег рядом с Ле, прижав к себе трясущееся в ознобе тело, слушая ее хриплое дыхание, молясь всем богам, каких знал и не знал, чтобы они не отняли ее теперь, когда она рядом. Разбужен он был толкотней у кровати. Ле задыхалась. Дыхание превратилось в хрип. Лекарь и Серг пытались разжать зубы и влить в рот жрицы лекарство, но оно струйкой стекало по подбородку, не желая попадать в горло.
  - Если она не выпьет это, температура убьет ее, - печально пробубнил пандарен.
  Король, подхватив на руки почти невесомое тело, усадил женщину к себе на колени. Он целовал любимое лицо, гладил, пытаясь расслабить сведенные мышцы. Она тонула в его огромных руках. Бледное лицо на фоне его загорелой кожи раздирало душу. В какой-то момент челюсти чуть расслабились и лекарю удалось влить в рот Лейны пару ложек отвара.
  Она захрипела сильнее. Вариан осторожно, как ребенка, наклонил ее вперед, не давая подавиться, а потом уложил на кровать и снова лег рядом, согревая своим теплом.
  Эта мука длилась почти три дня. Почти три дня Ле решала уйти ей или остаться. Он не отходил от нее, сам иногда впадая в дрему похожую на бред, где вместо снов была одна сплошная пустота.
  ***
  Открыв глаза, первое, что увидела жрица, был потолок. Опять потолок! Когда-то все свое время она проводила в изучении трещинок и сучков на потолке, и сейчас состояние было чем-то сродни тому сну-бреду. Но отличия все-таки были. Например, голова поворачивалась, и воспользовавшись этой возможностью Лейна перекатилась на бок и... едва не охнула - рядом с ней, притулившись на самом краешке небольшой кровати, спал король.
  Это был его голос, он  просил, звал, принуждал всплыть из того омута, в котором она тонула последние дни!
  Он постарел и устал, уголки губ опущены, точно его мучила боль, черты лица заострились. Ле нежно коснулась его хмуро сведенных бровей, прошлась, невесомо, как крыльями бабочки, пальцами по суровому мужественному подбородку.
  Нашел все-таки... Интересно зачем? Явно не убить, раз лежит рядом.
  Выскользнув из-под одеяла, жрица, покачиваясь, прошлась по комнате и вытащила из все еще не разобранных котомок, большую темно-зеленую рубашку. Кое-как одевшись, а руки слушались ее с трудом, Ле тихо вышла из комнаты.
  Очень хотелось пить и даже есть немного, а это признак выздоровления.
  На кухне ее приветствовал удивленный возглас Серга и радостное агуканье сына.
  - О, девочка, зачем же ты встала?! Ты еще так слаба! - Серг оказался возле жрицы, подавая ей руку и помогая усесться на лавку возле стола у окна.
  - Пить очень хотелось, - улыбнулась Ле, - а будить короля ради стакана воды как-то странно.
  Серг лишь покачал головой.
  - Маленькое мое сокровище, ты не сильно мучил Серга, пока мама болела? - протянула руки к малышу жрица. - Кстати, а сколько я... хм... болела?
  - Три дня и еще три дня температура спадала.
  - Боги! - Ле прижала ладонь к губам. - Ничего не помню!
  - И не мудрено! - покачал головой Серг. - Ты себя чуть в могилу не загнала. Есть хочешь? Как раз готов бульон, тебе сейчас другого и не осилить.
  Желудок Ле заворочался, жадно заурчав.
  - Пожалуй, от кружечки не откажусь. И пить, пожалуйста!
  Усевшись за стол и посадив на колени размахивающего ручонками Сильвера, поданного солдатом, она наблюдала, попивая воду, как Серг скупыми жестами наливает в кружку суп, солит его и подает на стол.
  - Спасибо, - голос Ле звучал едва слышно. - Не знаю, чтобы со мной бы было без тебя, - она с благодарностью погладила солдата по руке, в которой тот держал, протянутую ей ложку.
  Серг смутился.
  - Давно король здесь?
  - Это он нашел тебя и привез домой.
  Видимо, из-за болезни и слабости Ле еще не могла в полной мере оценить все произошедшее. Кивнув, женщина осторожно отхлебнула горячий одурманивающий запахом бульон.
  ***
  В этот раз Лейна услышала шаги короля.
  Он быстро вошел в кухню. Взгляд его настороженно обшаривал помещение, пока не наткнулся на Ле, сидевшую с ребенком на коленях и уже почти пустой кружкой бульона. Увидев ее, лицо его чуть расслабилось.
  Кивком отклонив предложение Серга о еде, Вариан сел напротив жрицы, напряженно наблюдая за женой. Все молчали, кроме словоохотливого малыша, ему-то жестокие взрослые игры были невдомек, а посему он радостно докладывал маме на своем забавном детском наречии о приключениях, при этом умудряясь размахивать где-то найденной деревянной лопаткой для блинов, как мечом.
  - Ты не рановато встала, бледная, как мел, - король первым нарушил молчание.
  Ле склонила голову к сыну, поцеловав в лобик, и покачала головой.
  - Все хорошо.
  Король вздохнул.
  - Ты расскажешь мне о том, что случилось? - король хмуро посмотрел на Серга, и тот, повинуясь молчаливому приказу, тихо удалился, затворив дверь, но Вариан знал - солдат рядом, вернее хранителя он не встречал. - От твоего паладина толку мало,  - он усмехнулся. - Даже если его пытать пришлось бы, вряд ли он сказал бы мне хоть что-то ценное.
  Ле нежно улыбнулась, так нежно, что у Вариана заледенело на миг сердце, ведь надо быть глупцом, чтобы поверить, что эта улыбка предназначалась королю.
  Осушив одним глотком кружку, Ле опустила Сильвера на пол, который сын радостно начал изучать путем  перекатов и поворотов головы, положила руки на стол, сцепив в замок тонкие пальцы, и начала свой рассказ.
  Все, от полета из дворца с Андуином, до приезда в замок Симы. Рассказ вышел долгим, хотя она не сильно разбавляла его подробностями, даже с учетом слабости и несколько пассивного отношения к реальности, где-то глубоко переживания эти всколыхнули прятавшуюся боль.
  Руки короля сжимались в кулаки до белых костяшек. Он так хотел бы оказаться на ее месте, принять то, что должно было быть уготовано ему. И он не мог не признать - жена поступила, как истинная королева, она справилась со всем, приняла удар, выдержала его. Вариан теперь только рассмотрел ее глаза- расплавленное серебро вместо густого летнего леса, и эти глаза сказали ему намного больше слов.
  Когда Ле закончила свой рассказ, они долго молчали.
  - А откуда малыш?  - Вариану хотелось после услышанного найти в себе силы двигаться дальше. Этот карапуз важен для Ле, раз она и Серг так его опекают, а значит, король примет ребенка, чей бы он не был. Если его самого Лейна не отвергнет после всего пережитого. Только если так, сможет ли он ее отпустить?
  Затянувшееся молчание заставило короля поднять глаза - Ле с полными удивления взглядом и открытым ртом смотрела на него.
  - Вариан, неужели ты так слеп? Это же твой сын!
  Она подхватила ребенка с пола и развернула к королю.
  Мужчина дернулся, как удара, на него смотрели его глаза и улыбались его губы, возмущенно морщился забавный маленький Ринновский нос. Ребенок был копией короля с пары детских портретов, сохранившихся в подвалах Штормграда после разрушения столицы.
  - Но как? - не верил своим глазам король.
  - Этим чудом я обязана Сильване.
  Король долго молчал, сцепив до боли руки, а потом, резко встав и обойдя стол, опустился рядом с женой и сыном на пол и положил голову ей на колени, сжав хрупкую фигурку. Он не умел плакать. Но, кажется, если бы она ничего не сделала в тот момент или отвернулась бы от него, он разревелся бы, как ребенок.
  Но ее пальцы зарылись в каштановую гриву. А когда он поднял голову, не веря своему счастью, она наклонилась и начала целовать его лоб, иссечённые щеки, нос. Нежные пальцы гладили непослушные волосы. И малыш, устроившийся на ее коленях, протянул маленькие пальчики и коснулся папиного носа. От этих двоих в его руках шел нежный запах пионов.
  ***
  Впервые за долгие годы Вариан Ринн расслабился, несмотря на все, что грядет! Легион, дворянские склоки, происки Орды - он отпустил все, что тревожило, все страхи, все проблемы.
  Голубое небо Пандарии, бескрайние поля, травы по пояс, колышущиеся на ветру, точно море, запах яблок и цветов, он давно уже перестал замечать эту простую красоту.
  Он ожил. И не только его сердце, но и тело будто скинуло пару десятков лет.
  Он помнил, как спустя неделю после болезни он и Лейна поехали все-таки осмотреть границы деревни, и расположенные на ней волшебные камни. Король, как и Ле, заинтересовался необычной магией.
  Выехав на небольшой холм, уютно спрятавшийся за густой листвой деревьев, Лейна спрыгнула с талбука и, пустив его свободно пастись, села на траву, обхватив колени руками. Он тоже спешился и сел рядом, после их разговора на кухне, он старался не тревожить ее, боясь испугать тем пожаром, что полыхал внутри. Вдруг она передумает, отвергнет, разорвет ту хрупкую, как паутинка, ниточку протянувшуюся между ними. Хотя он безумно хотел ее. Он так долго был один.
  И что страшнее всего, он ревновал, безумно ревновал ее к паладину, в чьем взгляде не было и доли почтения тогда, в кабинете, когда Скайлар не сказал взбешенному королю ни единого слова о любимой, да и позже не помогли увещевания и угррзы. У Вариана не было ни единого шанса вытрясти из него правду.
  Ле рядом молчала, и воин закрыл глаза, уйдя в свои воспоминания. Очнулся он от того, что руки любимой обнимали его плечи, а губы скользили по шее. Вариан весь покрылся мурашками, внутри будто взорвалась гномья петарда, но он боялся сделать хоть одно лишнее движение, чтобы не вспугнуть Ле.
  Но когда она потянула его назад, опрокинув на спину, и начала медленно расстегивать рубашку, скользя губами по его груди и рассыпав чистейший снег по плечам, он сдался, рванул ее к себе, опрокинув на грудь и прижав к своему дико бьющемуся сердцу. Осторожно перекатившись и уложив женщину на спину, он приник к ее губам, и лишь переводя дыхание, заметил в глазах жены страх.
  Вариан застыл, наблюдая как Ле испуганно старалась руками вернуть расходившуюся ткань платья на место.
  - Родная, - хриплый голос короля нарушил тишину, - ты боишься?
  - Я... - глаза любимой наполнились слезами. Она закрыла лицо руками запрокинув голову, - я не та, Вариан, я... ведь никогда не была красавицей... А теперь...
  Король издал не то стон, не то рык.
  - Ты для меня всегда была и будешь лучшей из женщин. Красивейшей из женщин. Позволь мне насладиться тобой, Лейна, позволь хоть немного загладить всю ту боль, что я причинил. Не бойся меня, не смущайся. Этим ты убиваешь меня.
  Она доверчиво убрала руки от лица. А король долго и нежно целовал дорожки слез. Больше никто не увидит слез его королевы. А потом... потом было восхитительно легко... безумно нежно... одуряюще страстно... Они сливались не раз и не два и не могли насытиться друг другом. Лишь в сумерках уставшие, но счастливые начали собираться домой.
  И сейчас направляясь в Нефритовый Лес, король вспоминал эти минуты всей своей загрубевшей кожей, чувствуя ее прикосновения и ее пьянящий аромат.
  А Сильвер, их сын! Вариан принял это, как чудо. Мальчик сразу признал отца, при нем паинька, умудрялся шкодить за его спиной, а потом невинно улыбаться, как в таком возрасте можно было быть таким хулиганом Вариан не понимал. И грустно ему было, что из-за всех тех ужасов, что обрушивались на него в течение его жизни, он не увидел и того, как рос маленький Андуин. Но теперь у них будет время! Хотя тут возникала другая проблема - ему не вернуть Ле в Штормград. По крайней мере пока. Тень прошлого будет омрачать ее существование. Вечное оглядывание, шушуканье, подозрения. Каким бы сильным он ни был королем, глотки всех сомневающихся ему не заткнуть. А она, перенесшая столько боли, будет терпеть все ради него и ради его власти, будет отдавать все, как это делала Тиффин.
  Нет, сейчас не время! Пусть она с сыном будет здесь! Пандария, скрытая туманами, будет в безопасности до последнего, если Легион все же одержит победу. А если Азероту повезет, у короля будет время все изменить!
  Долг звал и Вариану пришлось собрать волю в кулак и оставить на попечение Серга дорогих ему людей, а самому отправиться на бой с самым страшным врагом, какой когда-либо грозил Азероту. Но он знал, что помимо Королевства и Андуина, у него есть еще два сердца, за которые он отдаст жизнь и даже простит старых врагов.
  Эпилог
  Истинная тьма приходит перед самым рассветом.
  Это плата за солнечный свет.
  А чем платит же человек за крупицы обретенного счастья?
  Счастьем и расплачивается...
  (из старинной баллады)
  
  Лихорадка не отпускала, бешено колотилось сердце, голова металась на мокрой от пота и слез подушке. Будто вернулся кошмар Таллока, где демоны окружили, раздирали ее тело, топтали копытами, впивались острыми когтями, вырывали из изломанной никчемной оболочки саму душу и радостно наблюдая,  как умирает и она.
  Ле кричала, пока хватало воздуха, отбивалась от подступавшей Тьмы, пока хватало сил, пока два грозных меча не выпали из ослабевших рук.
  О, Свет! Отдай мне хоть часть его боли! Дай коснуться, обхватить, покуда хватит рук, поникшие могучие плечи. Защитить от Тьмы!
  Только злобная улыбка монстра уничтожила последнюю надежду и зеленый, отвратительный свет поглотил Вариана Ринна без остатка.
  Ле осталась одна, повисла в Тьме, как подвешенная за ниточки кукла у балаганного артиста. Она протягивала руки, но вокруг была лишь пустота. Она звала, но ответом ей была тишина.
  Боль потери и неверия охватили все существо Лейны.
  - Скульд! - это был крик души, и жрица знала - валь"кира ответит. - Скульд! 
  Знакомый прохладный ветерок коснулся лица убитой горем женщины, она уже протянула руки, приветствуя идущую на смерть ради жизни валь"киру.
  - Остановись, глупая! - тихий шепот заставил Ле замереть. - Не обрекай достойного на вечную муку! На тот ад, в котором живет Сильвана! Это не жизнь, это существование, которое никому не принесет счастья.
  - Эгвинн! - образ той самой женщины, что когда-то указала Ле путь к жизни, возник перед застывшей жрицей, развеяв призрак валь"киры. - Я ведь хочу такой малости! Только чтобы он был рядом?! Разве это преступление?
  Руки призрака оказались теплыми и нежными, руки матери, потерявшей когда-то свое дитя, они обняли съежившуюся от боли жрицу, тонкие пальцы мягко гладили выбеленные магией и смертью волосы, даря странное оцепенение.
  - Я могу! - тихо шептала Ле. - Ты говорила, я могу! Мой гнев! Магия...
  - Шшш... Ты уже выбрала свой путь, маленькая. Не тот, что думалось мне, ведь ты могла стать истинной королевой, взять в свои руки свою судьбу и чужие жизни, миловать, карать, быть рядом с ним... всегда. Тогда, возможно, у короля был бы шанс... А может, его не было бы и тебя теперь... Но ты избрала иной путь.
  Ле застонала, забилась.
  - Но поверь мне, дорогая, судьба знает, что делает. Люди могут ошибаться, Провидение никогда. 
  - Я еще могу... могу вернуть! - захлебывалась Ле, - Он нужен всем! 
  - Король ушел, его время в этом мире закончилось, - Эгвинн сжала плечи жрицы. - Отпусти его!  Твоя роль теперь - сохранить созданное им.
  - Скульд ... - все еще цеплялась за надежду Ле.
  - Хочешь уничтожить любимую душу? - от полного тоски голоса матери Медива у жрицы защемило сердце.
  - Нет! Я...
  - Это был твой выбор. Смирись!  Вместо судьбы королевы, ты выбрала судьбу матери.  Будущее твоего маленького  Ринна, как и всей династии, быть великим! Если он справится, если захочет... Не бойся, жрица, у него тоже будет выбор, и, если ты сможешь взрастить в нем светлую душу, этот выбор будет правильным.
  
  ***
  Долина Четырех Ветров тонула в предрассветных сумерках. Толстые серо-синие тучи заволокли небо, дождь лил сплошной стеной, он ныне правил этой землей.  Даже ветер поклонился, спрятался между трав и листвы.
  Деревня Куньцзэнь мирно спала, спали все ее обитатели, да так крепко, как только может спать живое существо, убаюканное дождем.
  Еще никто не знал, что в разверзшийся портал на Расколотых Островах повалили существа, способные думать лишь о порабощении, уничтожении всего живого. Демоны не собирались размениваться на мелкие победы, им нужен был целый мир. 
  Еще никто не знал, что пал величайший воин Альянса, отдав жизнь за своих солдат. Что смертельно ранен Ордынский вождь. И что Королеве мертвых пришлось сделать нелегкий выбор.  
  Еще никто не знал, что в скором времени Сильвана получит то, о чем не смела даже мечтать, только  вряд ли представляла себе Банши, какую цену ей придется заплатить за эту мечту и что она попросит у спасенной ею жрицы.
  Никто еще ничего не знал, кроме качавшей колыбель сына Лейны Ринн.
  Она уже не плакала, дорожки слез на щеках давно высохли. Мягкий золотистый свет согрел ее и спящее дитя, успокоил, защитил от наползавшей тьмы.
  Губ жрицы коснулась грустная улыбка, когда малыш, смешно подрыгав ножками, перекатился на бок, продолжая сладко спать.
  Когда Сильвер Ринн вырастет, у него, как у его брата, будет подарок отца. 
  Ведь стоявший у окна ее простой жреческий посох обратился в невиданное оружие. Рукоять его золотилась в такт биению сердца, будто сама дышала, а на верхушке сцепились в грозной битве точно живые, лев и дракон.
  Ле знала, чья душа коснулась  оружия, может оттого и не чувствовала себя одинокой. 
  Посох мягко запульсировал, точно хотел заговорить, и Ле не заставила себя ждать -  сомкнула пальцы на теплом древке и, глубоко вздохнув, прошептала:
  - Не волнуйся, любимый, обещаю тебе, я буду счастливой, - полный нежности взгляд упал на колыбельку, - мы будем... ради тебя!
Оценка: 8.97*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Д.Дэвлин, "Потерянный источник"(Любовное фэнтези) Н.Лакомка "Я (не) ведьма"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"