Алхимов Алексей. Тест 080. роман

Алхимов А.М.

Роман

Т Е С Т 080

Глава 1. Мозги в паутине. Чудовище. Кому 10 миллионов? Едем!

Хреновые сны снились последние три недели Фрицу Вердеру. В тихом районе старого Бюдхена 38-летний мужчина каждые 20 минут вскакивал при свете неестественно яркой луны. Свозь сон что-то недовольно бормотала супруга и безмятежно продолжала, посапывая, спать. Фриц, надев новые неразношенные тапки, уже второй раз за ночь плелся на кухню. Не зажигая света, сидел за столом и опустошенно думал в какой-то полудреме. Всю прошлую неделю его во сне пожирало чудовище. Он ясно чувствовал боль от впивающихся с хрустом в его мясо и кости клыков. Да-а! Легендарный киноманьяк Фреди Брюгер при виде такого не замедлил бы посрамленно удалиться. А с позапрошлой ночи Фриц никак не мог кого-то найти, бродя по заброшенным кладбищам и зловонным сточным канавам. Слезы ручьем лились из глаз и он взлетал надо всем этим. По спине бегали противные мурашки страха. Выпив полстакана воды с таблеткой успокоительного, Фриц удалялся досыпать. Навстречу новым приключениям. Хреновые сны снились Фрицу Вердеру.

Сытая и благополучная страна Бурмания просыпалась в розоватом свете весеннего прохладного солнца. Гнусаво пели радиобудильники. Жены и домработницы, ежась спросонья, тыкали пальчиками разной степени изящности в кнопки микроволновок и электроплит. Тормошились заспанные розовощекие дети. Мужчины с отекшими веками и помятыми щеками, наступая пятками на спущенные штанины пижамных брюк, следовали в сортир. Обыденность с большой буквы царила на этой земле. На стоянках и в подземных гаражах, переливаясь на все лады "металликом", поджидали своих седоков выстывшие за ночь машины.

Без опоздания изящный фиолетовый "Вольфваген" Фрица въехал на стоянку именитой и крупной фабрики. Снова выверенный годами путь, дежурные приветствия и "варумнихты"("Почему бы и нет?"-бурм.). Что-что, а ремесло у Фрица по-своему необычно... В клубах и свойских компаниях его профессия неизменно обыгрывается в форме плосковатых шуток. Фриц регулирует и настраивает рояли. Черные, коричневые и бело-глянцевые клиенты Фрица грузно стонут, воют сиренами и кричат петухами. Но мастер неизменно выходит из своей звукоизолирующей кабины победителем. Начальство довольно им, оплачивается такая работа по высшему тарифу. Вроде бы, всё и ничего... Компания, опять же, подобралась неплохая. Вот злоупотребляющий алкоголем тихий столяр Отто, поющий под нос забавные песни. Вот бодрячок и бабник Вилли, чей шкаф в раздевалке увешан откровенной порнографией. Да еще неплохой мужик Рич, лимериканец, приехавший сюда года два назад по обмену, да так тут тихо и осевший. Поначалу горячо споривший о преимуществах жизни в Лимерике, об исключительных музыкальных качествах тамошних роялей. Постепенно, как-то, азарт спорщика в нем иссяк, а в хмельном хоре по дороге из кабака Рич выступал в роли запевалы бурманских песен. Так или иначе, а счетчик безликих дней щелкал с маниакальной монотонностью метронома. Компания на перекурах судачила о том и этом, а измученный ночными триллерами Фриц ловил себя на мысли, что его мозг медленно, но верно обрастает плесенью. Простое арифметическое действие становится неподвластным для ума!

Регулярно питающуюся Бурманию почти не задевали вылазки террористов, оргии скинбедов и антиглобулистов. Мафия, война и разгул стихии также оставались где-то за горизонтом. Благополучному обществу требуются в достаточном количестве именитые рояли, а значит Фриц Вердер в ближайшее время вряд ли останется без работы.

Во внешности Фрица не было ничего как притягивающего, так и явно отталкивающего. Типичный среднеарифметический благополучный бурманец. Рост- самую малость выше среднего. Слегка, опять же, самую малость, сутул. Крупный нос и слабо выраженный подбородок. Пока еще густая, но без затей шевелюра. Такие типажи категорически не подходят на роли сердцеедов и героев-любовников. Максимальное их предназначение - добросовестная работа на благо тихой семьи. И это, как говорится, имело место. Семейная спокойная гавань монотонно, иногда до легкой тошноты, покачивала Фрица. Урсула, жена, недурно готовила, стильно одевалась и следила за собой, живо откликаясь на рекламу каждого нового антицеллюлитного снадобья. Ее работа в одной из контор была необременительна и неежедневна. Досуг почти целиком посвящался просмотру видеокассет с детективами и вязанию. Мужчины, в кобелином понимании этого слова, не тревожили (практически - не тревожили) закоулков ее души. Блеск в глазах супруги Фриц видел последний раз лет 7 назад, когда Урсула почти невинно пофлиртовала на работе с грузным гражданином дружественной страны Вацлавом Топотушкой. Приносимые тогда Урсулой домой букеты быстро вяли, как быстро завял и этот псевдороман.

Рождение Александра, первенца, естественно, всколыхнуло семейную гавань, но изменений в отношения не принесло. А монотонный метроном дней щелкал и щелкал. И вот уже шестилетний сын начинает готовиться к школе. Нынешним-то киндерам проще. Например, сколько времени было впустую потрачено Фрицем на изучение менглийского языка! Серые и бестолковые упражнения, менгло-бурманский словарь... А теперь - серия сеансов гипноза, и ты говоришь на любом диковинном языке, как на своем собственном!

В цехах фортепианной фабрики стояло какое-то странное оживление. Обрывки разговоров сослуживцев сквозь шум электроточила позволяли уловить что-то о баснословных деньгах. Называлась даже точная их сумма (10 миллионов блевро). Подробности последовали в курилке, в отведенное для этого время. Заводной Вилли крутился на шатком стульчике как наскипидаренный: "Тако-ой шанс, но где найти дураков? Ты живешь, работаешь 4 года как обычный гастерарбайтер, даже, нет, как обычный гражданин далёкой и загадочной Вессии, получаешь за работу валюту, колупаешься там в свое удовольствие, а по истечении получаешь чемодан с десятью миллионами! Да, забыл, еще подъемные на съем квартиры и обстановку. В ихней столице (как её?) Доскве поселиться хватит! Едем, Фриц?" Поговорили, дежурно пошутили про вессийское пьянство и лень, да пошли работать.

Кабинетный изящный рояль что-то никак не хотел настраиваться. Расползались октавы и бамкнула лопнувшая басовая струна. Фриц, не дождавшись обеденного перерыва, отпросился на пару минут и побежал в ларек за газетой. Он тяжел на подъем, не падок на авантюры, но заинтригован был не на шутку! В обед из свежей газеты стали известны подробности. Мающийся в безделье миллиардер Нечухайло (для бурманца фамилия абсолютно невозможная для употребления в речи), выходец из Вессии и раньше затевал различные денежные игры-интриги с бурманским населением. Азартные телевикторины, постановочные ток-шоу и прочие зрелищные радости... Соискатели нешуточных призов, прожаренные телесофитами, лезли из кожи вон. Отвечая на хитроумные вопросы, погружались в самые дебри человеческого сознания и падали в бесчувствии, узнав, что ответ заключался в нехитрой игре слов или букв, иногда с легким непристойным оттенком. Иногда, опять же, под объективами телекамер толстосум-затейник стравливал две женские аудитории. И только что внешне совершенно невозмутимые, порою даже очень милые дамы, за десяток минут превращались в фурий и разбушевавшихся ос. Находящиеся тут же на подхвате бодибилдеры усмиряли, заламывали и разводили сражающиеся стороны. Видеозаписи таких неслабых дискуссий шли нарасхват и пополняли банковские счета господина Нечухайло. Тридцатилетний миллиардер с завидной периодичностью выдавал скучающей публике в общегосударственном масштабе неслабую порцию перца с адреналином.

Итак, теперь Нечухайло удумал новую затею. Какой, однако, неугомонный! В общем, тебе дают подъемные, обучают методом гипнотического погружения весскому языку во всех его тонкостях и высаживают, подобно шпиону, в окрестностях вессийской столицы. Можно и всей семьей! Живи, работай, получай деньги, плодись и так далее. Контроль и съемка будет осуществляться тайно штатом специально подготовленных людей. Возможно, даже сделают документальный фильм. Но обнародованы факты и материалы будут лишь по прошествии 4 лет, после окончания эксперимента и возвращения его победителя.

Участникам марафона запрещается:

1. Совершать противоправные действия и преступления.

2. "Раскрывать" себя.

3. Заниматься попрошайничеством и бродяжничеством, нарушать гигиенические санитарные нормы (по-вессски - "бомжевать").

Выдержавшим испытание прямо на трапе самолета по приезду в Бурманию в торжественной обстановке будет вручен объемистый чемодан с десятью миллионами блевро!

Для особо подверженных эйфории в самой нижней части текста очень мелким шрифтом следовало: "При заключении контракта на участие в эксперименте его участник автоматически лишается гражданства своей страны, всего своего имущества и денежных накоплений на Родине".

Логика учредителя этого теста-пари понятна: выигравший такую сумму купит себе гражданство и вид на жительство в любой приглянувшейся ему стране, равно как с лихвою купит недвижимость и движимость. В-общем, этот хитрозадый Нечухайло - явно, парень - не промах!

В баре "Пьяный соловей" плохо дышалось от табачного дыма и выпущенного на волю в изобилии кишечного газа. На телевизионном экране над стойкой, охая, совокуплялась вспотевшая пара. Мужчина был до неприличия волосат, а дама вполне красива, если бы не безобразный силикон, неестественно перемещающийся при каждом "охе". Публика бара хмельно гундела. Официанты сновали с подносами пива. Фриц оживленно беседовал с Ричем слегка заплетающимся от пенного напитка языком. Обсуждали, естественно, акцию господина Нечухайло.

-У меня тоже, приятель, мозги зарастают жирком, но это же не значит, что нужно положить на инстинкт самосохранения! - неторопливо говорил Рич. - Что ни говори - заманчиво. В конце концов, там , в Вессии тоже люди живут. Рожают детей, трудятся. Вроде бы, в нашу веру надумали обращаться. Но специфика... Может мало не показаться. Уж, по крайней мере, на ихнюю милицию не надейся. Менты, как там обзывают милиционеров, тоже чудят не меньше местной публики. Об этом имеются сведения в прессе.

А дружище Рич выглядел сегодня что-то не очень: припухлое от неважной работы почек лицо, мешки под глазами. Запустил что-то себя дружище! Бреется через два дня - на третий. Брюки мятые. Так оно и бывает от безбабья!

По залу разнеслось очередное "нохайнмаль" ("Повторить!"- бурм.), и расторопный официант понес на голос пару кружек светлого. Сцена на телеэкране близилась к обычному финалу. Волосатый мужчина принял позу победителя, а частота "охов" удвоилась. В дымном зале неслись одобряющие возгласы. Взгляды сидящих были либо похотливо устремлены на экран, либо внутрь пивных кружек с эмблемами заведения. Уже, казалось бы, мгновенье осталось до победного рыка мохнатого киногероя, но случился конфуз: поворотный кронштейн под потолком странно хрустнул и увесистый телевизор повис на какой-то лямке экраном вниз. Вместо кульминационной феерии телевизор изобразил невинную рябь, а чуть погодя и вовсе угас.

Народ погалдел, но быстро успокоился. Пивная беседа могла продолжаться и так.

-Что твое самосохранение, Рич? - возмутился Фриц уже на хмельных повышенных тонах - лучше изо дня в день смотреть тут этот политрах и дудонить пиво?! Нам еще нет сорока, а тоска как у всё повидавших старых пердунов.- Неловким жестом Фриц чуть не свалил на пол свою пивную кружку. - Сейчас приду домой: опять жена с немыслимой тоской в глазах, видак, мотающий очередной детектив. Дежурные вопросы, дежурные ответы. Пресный ужин. Пивная муть в голове и хренотень во сне ночью. Да-а!

Фриц даже побледнел при произнесении этого монолога. - Завтра же иду к миллиардеру и подписываюсь на всю, вот, эту забаву. Урсула или со мной или против меня! А сын, думаю, при любом раскладе с нами не пропадет.

-Ты же можешь лишить его нормального будущего, Фриц!

-Нормальным ты считаешь ЧТО? Регулярное посещение этой или соседней пивной, чрезмерно правильная и рациональная супруга и засранные в этом болоте к сорока годам мозги? Ах, еще работа: дежурные улыбки и кукиши в карманах...

Рич семенил за пошатывающимся Фрицем по вечерней улице: - Фриц! Я тоже способен на поступок! Можешь и на меня рассчитывать в этой авантюре! Ты на-сто-ящий мужик. Уважаю!

Расстались возле подъезда Фрица в твердой решимости действовать. Ричарду хорошо: он к сорока годам даже постоянной пассии не завёл. Крутит шершеляфамы с двумя размалеванными худыми и зверски ревнивыми фрау. А Фрицу предстоит тяжелый разговор с супругой.

Удивительно, но после недолгой паузы Урсула поддержала мужнину затею. Может, тоже копалась с пристрастием внутри себя, а может, дал о себе знать ее прапрадед Мигель - известный далеко за пределами родни авантюрист и путешественник, следы которого затерялись в каком-то вессийском портовом городе. Кстати, и во внешности Урсулы есть что-то от авантюр. Откуда эти явно восточные скулы у добропорядочной бурманки?

Игровые офисы миллиардера Нучухайло услужливо ждали любителей экстрима на трёх окраинах Бюдхена. Бурманский человек рационален, расчетлив и не спешит сунуть аккуратно стриженную голову в заранее намыленную душистым мылом петлю. Опять же, дети, недвижимость, суровые толстокожие жены. В общем, очереди из желающих не наблюдалось. Так, отдельные граждане с нездоровым блеском в глазах. Ознакомившись с договором в соседней комнатке, Фриц, Урсула и Рич расписались в ворохе нужных бумаг. На сборы и подготовку отведено чуть больше месяца. Была даже мысль вернуть все на круги своя, но договор шагов назад не предусматривал. "Вот ведь волки капитала!"- отметил про себя Фриц, ощутив подзабытое неспокойствие в поджилках.

Насчет серии сеансов гипноза Нечухайло не обманул. Через две недели вся компания не только отменно говорила по-весски, но и была знакома с тамошними обычаями, жаргоном, гардеробом и кулинарией. Наука поистине творит чудеса! А уполномоченные вручили участникам мероприятия, коих от силы набралось человек тридцать, новые, пахнущие клеем вессийские паспорта.

Согласно документам, не без участия гипнотизеров, Фриц отныне безропотно отзывался на имя ПАВЕЛ, верная супруга стала ЮЛИЕЙ. Сына Александра решено было не переименовывать, больно мал еще. Дружище Рич реноминировался в ВИКТОРА, чем, кажется, был не особо доволен. Ну да ладно, ко всему со временем можно привыкнуть. Компанию охватил нешуточный азарт. Настенный электронный календарь в нечухайловской гостиннице отсчитывал последние дни до "высадки".

Может и в этом заслуга гипноза, но страха ни у кого не было. Было лишь непроходящее ощущение, будто всю компанию высаживают в чистом поле из комфортабельного поезда, и нехитрая дрезина, переехав с трудом переключенную стрелку, увозит одиноких пассажиров ржавыми рельсами, среди разнотравья.

Глава 2. Время пошло! Наточаный. С почином! А как тут с разливным пивом?

Ржавенький песочного цвета "Зигуленок" уже третий час вез пристойного вида компанию прямиком в Доскву. Пролетали серо-черные деревни и песочного цвета неболльшие города с неторопливыми горожанами. Шофер, малый лет 35, в смешное трапециевидное зеркальце с любопытством поглядывал на своих пассажиров. Мужчина, тот который пониже и потолще, по всей вероятности, бесшабашный и бессемейный "друг семьи", сидит на переднем сиденье, курит каждые полчаса зловонный "Мегас", смотрит на часы и что-то бормочет под нос. Одет в куртку "под замшу" и в недорогие джинсы. На ногах слегка поношенные белые кроссовки.

Супружескую пару с сыном на заднем сиденье трудно разглядеть поподробнее, так как зеркальце трясёт, а машина ежесекундно бухает на вспученных дорожных швах. Молчат. Отвечают односложно. Даже малец как воды в рот набрал. Скорее всего - в длительную командировку. Вещей полный багажник. Заплатить обещали прилично. А может лимериканские шпионы?

Вылезли размяться в небольшом городке в часе езды от Досквы. Походили по безлюдным магазинчикам с почти пустыми прилавками. "Тут по преимуществу торгуют линейками-рейсшинами, кедами и алюминиевыми бидонами, - отметил Павел,-Есть кое-что из еды, в-основном серый хлеб и консервы. Зато на каждом шагу антиалкогольная пропаганда". Зеленая свежекрашенная доска-стенд с фотографиями хмурых отёчных жмурящихся лиц: "Иван Нефедов, токарь, доставлялся в медвытрезвитель 32 раза в текущем году" и тому подобное.

Малоприглядный магазинчик из белого силикатного кирпича местный народ брал приступом. Сваренный из арматуры обезьянник-накопитель у входа толпа уже давно разогнула в этакий пузырь-глобус с арматурными меридианами и параллелями. Стояла зычная ругань и монотонное гудение. Пахло нестиранной одеждой и перегаром. Тут продавали алкоголь. По последним распоряжениям недавно вступившего на пост президента Бормачёва спиртное отныне продают только так. Счастливчики вырываются из толпы, бережно прижимая к неухоженным телам бутылки с косо приклеенными этикетками. Много милиции в обвисшей серо-мышиной форме. На столпотворение никак не влияют, но поминутно снуют сквозь толпу к прилавку и обратно. Оживлены и румяны.

Виктор, выкурив очередную "мегасину", долго и как будто отвлеченно смотрит на содержимое этого арматурного глобуса и вдруг начинает плакать.

-Паша! Это минутная слабость и не более. Ты решил, что я так сразу и сходу раскис? Где наш водила? Ехать надо! - оправдываясь, сказал Витя.

Весь остаток пути экстремалы-добровольцы ехали и вовсе в полном молчании. Павел изучал на коленях папку с документами, его супруга разглядывала затейливый маникюр на ухоженных пальцах. Их, ещё вчера не в меру бойкий Сашка, втянув голову в плечи, жадно всматривался в пролетающие за окном пейзажи. На дорогу обращен взор и Виктора, но без труда можно заметить, что его глаза явно на мокром месте. Сильная рука как-то неестественно вцепилась в дверной подлокотник.

Жизнь Досквы разительно отличалась от жизни недальнего пригорода. Огромная масса разношёрстного народа. Суета и спешка. Грязь. Запущенность зданий и зеленых насаждений. Обилие, даже полное изобилие красивых женщин всех возрастов! Полное отсутствие уличных туалетов. Сколько усилий и внутренних терзаний испытал Павел прежде чем вожделенно помочился в тенистом палисаднике пятиэтажного жилого дома. Его дражайшая половина и вовсе отказалась повторить вышеуказанный поступок и умудрилась договориться с благообразного вида старушкой, коротающей время на скамеечке возле подъезда. Они поднялись на второй этаж в тесную квартирку и вернулись через пару минут. Деньги старушка брать отказалась наотрез и все твердила: "Что ты, что ты, дочка!".

Летний день, неспешно остывая, угасал. За день беготни и переездов по Доскве авантюристы успели все же немало. Сделали кое-какие покупки, худо-бедно осмотрелись и главное - сняли себе жилье. Витёк (так теперь звали его наши герои) поехал вселяться в небольшую комнатку на окраину Досквы. Двухкомнатная "малогабаритка" располагалась в достаточно старом обжитом районе по соседству со странными промышленными сооружениями и гигантской свалкой бытовых отходов. Хоть район был и расположен глубоко в границах Досквы, но добраться туда можно было лишь пригородной электричкой с одного из досковских вокзалов. В принципе, в Окаково (так благозвучно именовался район) заезжал и наземный транспорт, но лишь пару раз в день и только в удобное для водителей этого транспорта время.

Квартирка была откровенно грязна. Ответственный квартиросъемщик Ефим Маркович Наточаный, в прошлом героический летчик, а теперь скуповатый вдовец, охотно встретил Виктора и даже помог втащить в прихожую по давно не циклеванному паркету его увесистый чемодан. Через полчаса экскурсии по квартире (все это время вселяемый с нескрываемым интересом слушал рассказы Ефима Марковича о своих героических экспедициях в районы Закрайнего Севера Вессии) Виктор дотошно разглядывал висевшие на грязноватых обоях фотографии и документы с печатями в рамочках. Квартиросдатчик и впрямь в прошлом был знаменит. Далее Виктору было предложено приобрести у старого полярника бутылку водки по двойной цене и здесь же и незамедлительно ее оприходовать, как говорится, на два куверта. Изрядно оттоптав ноги, бегая по Доскве, Виктор, естественно, не противился.

Койко-место было определено, вещи разложены, а новоиспеченные приятели, несмотря на почти двухкратную разницу в возрасте очень даже нашли общий язык. Еще не успели выпить по четвертой рюмке, а Ефим Маркович заговорщически засуетился. "Сейчас я покажу тебе то, о чем все говорят, но практически никто этого не видел!". Пошебуршив на дне шкафа, матерый полярный ас извлек на свет продолговатый предмет, размерами и формой точь-в-точь повторяющий бейсбольную биту. "Это моржовый хер!" - торжественно произнес Ефим Маркович, любуясь произведенным фурором.

До предполагаемой к съёму однокомнатной квартирки семейство Будюповых (ранее Вердеров) без проблем добралось на метро. Правда, жующе-плавающий голос из динамиков в вагоне на очередной станции объявил, что состав далее не пойдёт и предложил избавить от своего присутствия. Через пару минут удвоившаяся толпа уже теснилась в следующем поезде. Павла очень кстати припечатали сзади к одной из симпатичных, достаточно молодых пассажирок. Наш герой не страдал "синдромом прижимальщика", но дальнейший путь показался ему в несколько раз короче и приятней.

"Спальный" район готовился ко сну. Пахло зеленью и пылью. На исковерканных землеройными работами газонах разновозрастные жители прогуливали собак. "Они предпочитают держать очаровательных дворняг", - отметил Павел.

Дверь квартиры на третьем этаже открыл средних лет кадровый военный, судя по обвисшим брюкам-галифе и носкам защитного цвета.

-Здесь мама жила. Вот, недавно похоронил. Да вы не беспокойтесь, умирала она в больнице.

Павел слышал, что в Вессии очень недолюбливают дома, где отдал Богу душу человек.

О цене договорились, да и не вопрос это для военного, которые получают в Вессии вдвое, а то и втрое больше гражданских.

Следующая неделя была посвящена обустройству на новом месте. Целый день Павел с Юлией ведрами носили на помойку протухший, прокисший и зачерствевший продуктовый склад, который покойная мама добродушного офицера держала во встроенном шкафу на случай форсмажорных ситуаций. Это естественно для многих людей того поколения. Достаточно для этого хотя бы раз ощутить настоящий голод. Павел видел об этом страшные документальные кадры.

Кстати, о голоде. Побегав по универсамам полдня, Юлия принесла в цветном пакете кулек макарон, неестественно серого цвета кусок сыра (тут принята норма "отпуска в одни руки"), буханку хлеба и пакет молока. "Мне одна старушка сказала, что по утрам еще яйца и масло бывают" - выдохнула супруга. Павел попытался что-то пошутить, но рот как-то сам собой скроился в гримасу недовольства. "Тогда иди сам и все покупай!" - выпалила половина. Павел шваркнул об пол свою электробритву. Юлия заплакала. Сын грустно ушел в крошечную кухню. "С почином!" - подумал Будюпов-старший.

"В тесноте, да не в обиде!" - любят говорить весские. Страна невгребенных, почти необжитых просторов строит своим гражданам такие жилица! Человек среднего роста тут задевает головой люстру, в кухне можно упереться руками в противоположные стены, а справляя большую нужду в сортире, рискуешь натереть себе на лбу мозоль оргалитовой дверью. Да и колени приходится растопыривать неестественным образом по той же причине. Балкон здесь считают роскошью. А если кому и повезло с этой роскошью, то вмиг туда выносятся груды ненужного хлама и забываются там на года. Дюжина облезлых лыж, ведер, кастрюль. Пыльная мешковина и рулоны линялых обоев. Какие-то предметы мятой старомодной одежды, доски, а иногда и автопокрышки. Балконы, бывает, стеклятся дешевым и аляповатым образом. На лестницах грязь и вонь. Повсюду следы деятельности детишек-вандалов: изувеченные дверцы мусоропроводов и почтовых ящиков. Расписанные нецензурщиной стены. Курят здесь же на лестницах, бросая "бычки" на пол и поминутно плюясь(откуда только у весских столько слюны?). В самом деле: не ковры же, как в Гурмании, на лестницы стелить!

Утром Паша сам пошел покупать харчи. Огромный, из серого алюминия универсам был совсем неподалеку. Прищемив с непривычки палец чудовищной металлической дверью (только полный идиот мог присобачить ручку в миллиметре от косяка!!!), Павел проследовал вовнутрь. Почти пусто! Это о продуктах. Людей же в изобилии. Ходят по залу и ждут. Многие, коротая время, прижимают к ушам небольшие радиоприемники. С интересом слушают очередную речь президента Бормачёва на очередном пленуме партии. Что-что, а говорит Бормачёв запоем! Говорит витиевато и часто путая падежи. Речь плавно затекает в уши слушающих, обтекает слева и справа и даже снизу промеж ног, но, не встречая сопротивления, как дым в ясную погоду, уходит вертикально вверх к потолку.

Но чу! Из подсобок слышится скрип несмазанных люфтящих колес. Мощного вида тетка в белом (в далекую бытность) халате вывозит в зал сетчатый высокий контейнер. Народ, спешно пряча в карманы приемники, бежит на скрип. За теткой чуть позади решительно следуют два грузчика в синем и со следами игнорирования общественных норм на лице. Народ в пламенном азарте уже близок к тому, чтобы смести всю эту халабуду, но драматический баритон продавщицы заставляет всех отпрянуть в стороны от вожденной клетки: "Все назад!!! Я не допущу, чтобы было как вчера!!!" При этом не мешало бы ей для острастки пальнуть вверх из маузера, но оружие в этой стране вне закона. Спустя некоторое время, основательно намяв себе бока в давке, Павел все же ухватил что-то внутри контейнера и трепетно вынес это из зоны конфликта.

Данное нечто оказалось содой в небольшой негерметичной упаковке.

Обещанные старушкой яйца также удалось купить, десяток в одни руки, но пышнопопая мамаша с коляской на выходе таки умудрилась разбить пять из них. Зато тут же неподалеку Павел купил в ларьке вкуснейшее мороженное и с наслаждением съел.

С этого дня добыча еды стала почти основным занятием семьи Будюповых.

"Как тут обстоят дела с пивом?" - подумал Паша. Да никак! Нет его. Бутылочное вообще нигде не встречается, а что такое пиво разливное, нужно рассказать особо.

Эти места находят по запаху. Стойкий запах малой нужды определяет месторасположение пивной точки примерно метров за 300. Где-то на задворках универсама стоит пластиковый ларек, для верности обваренный толстой арматурой. Оставлено лишь крошечное отверстие примерно 25х30 сантиметров. Толпа возле насчитывает в разное время от 40 до 150 человек. Тара своя. Берут, в основном, в трехлитровые банки и пятилитровые пластмассовые канистры, причем для наполнения последних их окошечка высовывается очень грязный шланг. Некоторые энтузиасты умудряются наполнять пивом полиэтиленовые пакеты, но затея, заметил Павел, практически обречена на неудачу. Только двум из пяти удается донести уголок наполненного кулька до рта. В остальных случаях пакет лопается по шву, под недовольный мат обдавая соседей по очереди и тех, кто без очереди, порцией светлого.

"Больше пяти глотков этой мути не выпьешь" - констатировал Павел, отхлебывая наконец из помятой, грубо исцарапанной алюминиевой кружки на куске автомобильного троса. Одновременно с этой мыслью Паша почувствовал, что мокреет его правая брючина. Рыжий усатый простак надумал мочиться здесь же, не выходя из очереди! Надумать-то, он надумал, но во хмелю что-то напутал с траекторией.

"Похоже, у Нечухайлы были неплохие и обстоятельные данные по ситуации. Шансы на выигрыш не так велики, как показалось сначала. Стоит теперь набить харю этому уроду, и с нашей авантюрой - полный абгемахт ("все кончено"-бурм.)" - погрустнел Павел.

Прошел еще один день. Глаза устало слипаются. Сын безмятежно спит. Юля борется в ванной с целлюлитом, массируя ягодицы специальной деревянной щеткой. А Паша смотрит старый ламповый телевизор. Тут видные политики, желая сделать приятное Бормачёву, перебивая друг друга, вещают про ужасы застойной политики прежних вождей. Что так жить больше нельзя, что все вессийцы с пеленок и до самой смерти живут в долг у государства. Что Бормачев уже вот-вот потянет нас за что-то из пропасти, где мы все поголовно уже одной ногой. Каждый из выступающих неизменно упитан, напыщен, убедителен.

А может и вправду так случится, что авантюрная компания станет свидетелями небывалых перемен в Вессии, о который последнее время пророчески говорят по ту сторону границ?

Глава 3. В "Метроном"! Фиолетовая карточка. Новенький "Захаров". Плановая вязка. Тоша-Шварцкопфер. Петля на шее коммисара Недержинского.

Надо что-то делать с работой. Прошел уже почти месяц. Слава Богу, с этим тут без проблем. Более того, Досква даже производит свои фортепиано! Конечно, игрой на таком инструменте можно навсегда отбить у себя какую-либо тягу к музыке, но ведь производят! Нет, на фабрику идти желания нет, но ведь наверняка где-то есть и мастерская по ремонту и реставрации пианино и роялей.

Павел проехался через всю Доскву на метро к единственной мастерской такого рода, носящей название "Метроном". Разговор с несуетливым директором занял от силы минут десять. Короче, к работе можно приступить уже послезавтра! Павел с легкостью на сердце ехал домой. Вагон метро, как всегда, полон под завязку. Жарко. Народ обмахивается прессой. Слева короткая перебранка: старенький дедушка в соломенной примятой шляпе и затейливых татуировках требует у субтильного подростка уступить ему место. Под наставления и улюлюканье представительниц старшего поколения юноша вскакивает и продирается куда-то вглубь вагона, пылая красными ушами. А старичок, крякнув, усаживается на дерматиновый диван. Проворным движением фокусника, дед разворачивает и принимается читать газету под названием "Мистер Z" с очень крупной фотографией женских телесных греховных закоулков во весь титульный лист. "Вот они, первые ростки демократии, провозглашенной на прошлой неделе Бормачёвым", - подумал Павел. Такие почти самодельные газетёнки можно купить с недавнего времени в любом ларьке "Веспечати" наряду со стенограммами последней речи вождя.

Хорошему настроению Паши вмиг пришел капут, едва только ноги переступили порог жилица. Юлия плакала в ванной, прижимая мокрое полотенце к здоровенной шишке на лбу. Ранение, как выяснилось, она получила в очереди за постным маслом. Женщина средних лет с безумными глазами обрушила недюжинной силы удар стеклянной банкой Юле прямиком в лоб за то, что та осмелилась протиснуться в начало очереди посмотреть ценник. Мало что соображая, Павел бегом ринулся к универсаму. Не добежав метров ста, он был сбит с ног чьей-то ловкой подножкой. От него быстрым шагом удалялся мужчина невысокого роста. В руке непостижимым образом оказался сложенный вдвое листок бумаги! По спине Паши пробежали мурашки: фломастером фиолетового цвета во весь лист был нарисован восклицательный знак.

Вечером заскочил Виктор. Больше двух часов на перекладных он добирался к Будюповым, чтобы рассказать о последних новостях. Первое, что отметил Павел, было то, что речь его коллеги по авантюре через два слова на третье перемежается с частицей "бля". Причем данная частица и вправду придает нужную весомость словам Витька. Еще Павел отметил, и не мог не отметить, что его приятеля всерьёз скрутило по кобелиной части. Рассказ о последних попытках знакомств с местными красавицами и красноречивое (с жестами) описание выпуклостей их фигур Паша выслушивал до поздней ночи. И, наконец, финальным аккордом, вчерашний лимериканец выложил на белоснежную скатерть стола из-за пазухи новенький пистолет "Захаров".

-Завтра приступлю к работе в одном охранном заведении.

-Так ведь на такой инструмент нужно проходить спецпроверку и получать разрешение с семью печатями, - удивился Павел.

-Парень! Этих штуковин у них там вообще без счета! А проверку проходишь тут же сразу: там такой мужик сидит, заставляет зажмуриться и руки перед собой вытянуть, а шёпотом разные цифры в уши произносит. Все печати прямо у него! Я тут уже одного ветерана в очереди за утюгами уму-разуму поучил!

-Вить! Ты с этим не очень! Со мной тут такая хренотень вышла... И рассказал про сегодняшний случай с восклицательным знаком.

-К едрене мать всю эту херню! Паша! Будь проще! Волков бояться - королеву не сношать! У меня уже четыре такие фиолетовые карточки! ..Кстати, а куда тут с трепаком обращаться?

Проводя друга до метро, Павел хотел хоть минут десять побыть в тишине, но в квартире этажом выше уже много дней и ночей подряд стояла необычайная собачья возня. Животные выли, лаяли, носились и грызли кости. Причем, через тонкую потолочную плиту звук проходил практически беспрепятственно. На слух удалось установить, что четвероногих особей в квартире шесть или семь.

Павел устало поплелся к верхним соседям. Там ему долго не открывали, что-то спешно перемещая по квартире. Наконец, замок ужасной на вид двери щелкнул. Гражданин хитрованского вида в очках был неприветлив. Свежепербинтованные пальцы на руке, изорванные в клочья ветхие тренировочные штаны, пузо, свешенное вниз, как грудь упитанной и много рожавшей женщины.

-Я ВСЁ понимаю, но что мне их теперь, убить что ли?!

При слове "убить", которое было взято фальцетом, на лестницу, крутя хвостами, выскочили три чрезвычайно худых борзых собаки. Участливо заглядывая Паше в глаза, псы наперебой принялись лизать ему руки. Сквозь приоткрытую дверь препротивно воняло псиной. Вход в кухню выглядел как салунная калитка: присутствовал только верх двери, а нижняя часть примерно до уровня колен была трачена четвероногими питомцами.

-Жалуйтесь, если хотите! Только не надо мешать! Вы мне срываете плановую вязку. Кстати, Вам щенки не нужны?

Проваливаясь в сон, как в бездонные глубины космоса, Павел вдруг со всей отчетливостью понял, что его мозги полностью очистились от шлаков.

Лето находилось в самом своем зените. Редкие, чрезвычайно теплые дожди чередовались с затяжной жарой. О хлебе насущном и о политике думать не хотелось. Тянуло к воде. Мастерская "Метроном" находилась в живописнейшем зеленом районе Досквы прямо по соседству с искусственно вырытым заливом Досквы-реки и песчаным пляжем. В обеденный перерыв компания "метрономовских" работяг, перейдя оживленную улицу, оказывалась, словно на курорте! Все настраивало на умиротворенность. Плеск теплой воды, радостный визг детишек и, конечно, множество миловидных дамочек, грациозно фланирующих по пляжу. А каково, когда они еще и выходят из воды, сверкая капельками на загорелой коже! Тонкая синтетическая ткань купальников настолько прилипает к их различным мокрым полусферам, что лучше посмотреть куда-нибудь в другую сторону, чтобы не переволноваться. Например, в безоблачном голубом небе наблюдать парашютистов, сыплющихся из стрекочущего, как швейная машина, допотопного самолетика. Спортивный аэродром находится здесь же неподалеку.

В мастерскую возвращаться, прямо скажем, не хочется. Запах старого ветхого рояльного дерева и столярного клея. В патроне сверлильного станка крутится согнутая из толстой проволоки вилка, мешая спиртовую политуру. Вершится совершенно особенное таинство! Через десять минут, под воздействием поваренной соли, густая коричневая жижа сарделькой намотается на проволоку и будет извлечена за ненадобностью из банки старыми мастерами. Останется только разлить по стаканам белесо-мутный, крайне зловонный технический спирт и под дежурный тост опрокинуть это вовнутрь. Еще через несколько минут на бывалых мастеров свалятся воспоминания о трудных ремонтах и о коллегах, не доживших до этого дня.

Отношения старых и тридцати-сорокалетних мастеров не клеятся изначально. Стариков тут раздражает в молодых буквально всё. Но корень разлада, конечно, в игнорировании последними политурных застолий. Их не убеждают аргументы о преступной дешевизне продукта и особо целебных его, в медицинском плане, свойствах. Есть среди работников и парень, стоящий в данном конфликте особняком. Полировщик Тоша приходит на работу с неизменной синей пластмассовой фляжкой. Улучшив момент, он уединяется на дальней эстакаде, куда иногда швартуются фургоны под погрузку пианино. Заранее приготовленный кусок марли Тоша привычно поливает из заветной ёмкости. В помещении моментально воцаряется запах низкооктанового бензина. Сделав пар-тройку глубочайших вдохов из прислоненной к лицу ветоши, парень садится на корточки. Посидев с минуту, резко вскакивает и вдыхает снова. Далее для непосвященного начинается непонятное. Тоша превращается из простого полировщика в суперкомандоса Ромуальда Шварцкопфера. Ходит вразвалочку, играя мышцами. Резким выпадом сбивает с ног ударом в челюсть незримого, но хитрого противника, затем натренированным движением, всадив из невидимого автомата очередь еще в нескольких, вскакивает, судя по всему, в седло кроссового мотоцикла. Крутанув ручку "газа" Тоша поднимает супербайк на дыбы и скрывается в воображаемых клубах пыли под надсадный рев мотора. Сил остается только на то, чтобы сунуть под эстакаду пробензиненную марлю и спрятать за пазуху флягу. А затем никем не замеченным выйти на свежий воздух и сладко задремать в тени старого тополя возле задворков мастерской.

А Павел, наивный человек, неоднократно ломал голову, откуда с такой периодичностью доносятся звука убойных блок-бастеров. Грешил на телевизор в кабинете начальника.

Жить в стороне от политики тут не получится ни у кого. А Виктор-лимериканец как мало кто другой подвержен влиянию извне. Мутный поток политики все вернее и бесповоротнее брал нашего героя в оборот. Режим работы в охранной конторе - сутки - трое - позволял Виктору участвовать в разных сомнительных акциях, участившихся в последнее время в центре Досквы. По выражению президента Бормачёва "сейчас, знаете, процесс пошел слома старой системы".

На прошлой неделе шумно снимали с постамента мрачную статую комиссара Недержинского. Под залихватские псевдовессофильские песни Алика Базанова толпа вокруг памятника неистовствала: повсюду жгли флаги болотного времени (был в большом ходу такой термин), подрисовывали бороду и рога портрету Вождя Всех Времен и Народов Ираклию Глыбову, а затем совали произведение в находящиеся тут в изобилии видеокамеры. Гундосили мегафоны, горели костры. Тут же раздавал автографы стремительно набирающий высоту политик Щельцын.

Виктор завёлся еще с утра. С твердой мыслью, что так жить больше нельзя, он, изрядно навеселе, третий час на центральной площади участвовал в сломе старой системы. К бронзовому Недержинскому уже был подогнан автокран, толпа бесилась и ликовала. Издав гортанный крик, Витя полез вверх по скользкой ноге памятника. В считанные секунды герой был уже на уровне головы комиссара. И тут под восторженный гомон толпы Виктор накинул заранее приготовленную веревочную петлю на шею обречённого Недержинского! Это был сильный политический ход и символ. Толпа взревела! Под прицелом многочисленных фотографов и видеооператоров Виктор ловко слез со всенародного Палача и оказался в руках митингующих. Руки с восторгом и долго качали его.

А между тем, страна катилась в непонятное. Бормачёв всё чаще и надолго уезжал из Вессии под разными предлогами. Ведь в мире ежедневно случалось столько юбилеев и торжеств, где вессийскому главе были неизменно рады! Он братался с главами Бурмании, Менглии, Лимерики и огромного количества известных и неизвестных государств. Напыщенная супруга Бормачёва неизменно находилась рядом и чуть впереди. Оттесняя политически продвинутого мужа, она стремилась попасть под прямую наводку всех видеокамер. Неизменно и повсюду мадам произносила свою коронную речь, суть которой сводилась к тому, что дружить - гораздо лучше, чем ссориться и - тем паче - воевать. Выступление состояло как будто из отдельных слов, между которыми Бормачёва делала специальные театральные паузы для успешного фоторграфирования и аплодисментов. Вся процедура была филигранно отточена и осечек не давала.

Вессия была спущена с тормозов и катилась под уклон, обнажая ежедневно новые и новые проблемы. За сломом старого должно было что-то следовать. Но энергия Бормачёва целиком уходила на заморские визиты и речи. Как капитан старого парохода, увлекшись подачей гудков, выпускает на них весь пар из котла.

Разъездная политика Вессийского главы и нежелание делать ничего у себя дома напоминала ленивого школьника, который до позднего вечера не может, балбесничая, заставить себя сесть за уроки. А наутро идет в школу, надеясь, что тетради не проверят, к доске не вызовут и вообще ситуация распутается как-нибудь сама собой.

Глава 4. Хобби старого водолаза. "Перекройка" в разгаре. Салатовый "Закукожец". На трамвае в женский рай.

Есть хотелось ежедневно. Походы в универсам для Паши и его супруги становились все безрезультатнее. Уже и в детском саду худющая воспитательница убеждала родителей делиться своими порциями с детьми. Сашка Будюпов и вправду здорово похудел. Тем не менее, дети легче других переживают катаклизмы. Вот теперь в детсаду новая затея: дети играют в покупателей. Строятся всей группой гуськом перед окошком игрового домика. Кому-то достается роль тех, кто без очереди. Их пинками изгоняют. У кого-то может не оказаться "визитной карты покупателя". Его ждет та же участь. У каждого юнца в руке веер из зеленых листьев. Это талоны на разное. По три надрывчика - это талон на молоко, по два - на крупы. На листочек с одним надрывом продают бутылку водки. Мальчишки, подражая отцам, прямо возле "очереди" выпивают воображаемую "белую" и, лихо надвинув шапочки на брови, матерятся. Но вполголоса, чтобы не услышала воспитательница.

Действительность так похожа на игру. Толпы страждущих у пустых прилавков. Говорят, все скупили спекулянты для перепродажи. Но последних также нигде не наблюдается. Пусть не каждый день, но случаются маленькие победы. То Юля принесет счастливая две коробочки зубной пасты, то у Будюпова-старшего на работе "горячая распродажа": банка тушёнки и пачка чая!

Все же, как непостоянна человеческая точка кипения! Ещё полгода назад Павел (то бишь, Фриц) прямо выходил из себя, если в супермаркет, где у них с Юлией (Урсулой) дисконтные скидки, вовремя не подвозили его любимое светлое "Гельбхильфен". Негодовал, если смуглый дворник должным образом не начистит камни брусчатки тротуара под их окнами. А вот теперь почти без эмоций взирает на весь этот грязно-пусто-анусный оскал новых вессийских времён. Да и стёр кто-то в памяти многое из прошлой пашиной жизни, отдалил ее и лишил резкости. Будто он лишь читал историю своего прошлого в нехитрой книжке с бульварного прилавка. А может, и гипноз тут не при чём?

Город сдавал позицию за позицией. Резко увеличилась давка в транспорте. Маршруты автобусов отменялись через один. Через два горели фонари на улицах. Раз в три-четыре дня (а то и реже) заезжала в Пашин двор мусороуборочная машина, пытаясь вобрать в себя огромную гору мусора, что уже давно не умещался в контейнерах. Пьяненький зачуханный дворник пытался, было, жечь всю эту красоту, но удушливо-зловонный дым толкнул жильцов дома на действие: астеничный "хозяин двора" был жестоко избит, а в его жилице на первом этаже выбиты все стекла.

По утрам становилось все прохладнее. Лето бесславно кончалось. Павел с тяжеленной сумкой инструментов, оттягивающей напрочь мозолистую руку, "пилил" в отдаленный район к очередному клиенту.

Требовалось серьёзно отремонтировать отечественное пианино "Пауза". Накануне Будюпов же отработал там целый день. Но прямо с порога кудряво-лысоватый хозяин музыкального ящика внес поправку в рабочий день сегодняшний:

-Павел! Извините, но мне позарез сегодня нужно быть на работе. Вы не против, если с Вами тут посидит сосед, старичок? Он, такое дело, чуть-чуть не в себе, но я ему тут на столике бутылку водки оставил, он выпьет и тут в кресле подремлет. Вы просто потом дверь прикройте и все.

"А не будет ли старичку бутылки многовато?" - подумал Паша.

Что не будет, стало ясно сразу, едва старичок появился в дверном проеме. На пороге переминался, как спринтер на старте, дедушка лет семидесяти. Огромный рост едва позволил гостю миновать вход, а бледноватые от времени наколки на накачанных руках безошибочно выдавали бурное морское прошлое. Как только за вежливым хозяином пианино защелкнулась дверь, дедушка робко, но грузно сел в кресло и повел неторопливый разговор:

-Я вообще-то до 64-го года работал на Восточном Флоте глубинным водолазом. Потом случайно подняли без выравнивания давления и меня "кессонка" шарахнула. Так, ничего, но иногда по больницам лежу... Ну... Вам нельзя на работе, а я, пожалуй приму!"

Экс-водолаз, молниеносно скрутил винтовую пробку "Престольной" и, резко направив горлышко бутылки вертикально вниз, мастерски наполнил стакан. Ни капли мимо и с "горкой"! Так же заправски выпив, не "перехватывая" горлом, старичок продолжал:

-Я приёмники умею чинить, пою, но вообще-то больше всего люблю свиней резать! Меня вся родня зовет свиней резать! Сейчас... Я все покажу! У меня специальный нож! Сейчас! Погодите!

Отвернувшись на момент от пианино, Павел перехватил взгляд оппонента: это было по настоящему страшно. Глаза любителя свиных казней налились кровью и дьявольски сверкали. Щеки же напротив были землисто-бескровно бледны.

Водолаз извлек откуда-то из-под себя самодельный нож-стилет с наборной прозрачной ручкой. Размер серо-грязного клинка гармонировал с ростом его хозяина.

Оборот избитый, но перед Пашей за секунду прошли две его жизни. Где он был Фрицем Вердером и где- Павлом Будюповым. В "джентельменский" набор пианинного настройщика неизменно входит увесистый молоток для забивки колков: "Если подойдет ближе чем на метр, то сразу бью вот этим в переносицу и плевать на Нечухайло и все остальное. Жизнь дороже!"

-Я всегда сначала ей кровь пускаю, а потом с размаху ей сюда и сюда! Ты понял?! - великовозрастный здоровяк сражался с виртуальной свиньей в двух метрах от Павла. Еще несколько мушкетерских выпадов - и было все кончено: старик, обессилев плюхнулся обратно в кресло. Его рука с легкой дрожью, но так же мастерски наполнила стакан. И вот уже пустая бутылка соседствует на полу с ножкой кресла, а дедушка спит безмятежным сном библиотекаря.

Паша попытался положить молоток обратно на клавиатуру, но не смог: пальцы были намертво сведены судорогой. Отпустило только минут через десять.

А той же ночью бедный Будюпов потерпел впервые мужское фиаско: у него не случилось должной эрекции.

Досква мокла под тёплыми моросящими дождями. В пригородных лесах полно грибов. Как первая седина у тридцатилетних, на кронах деревьев появлялись желтые отметины. Выходы из метро окутаны синеватым душистым дымом. Это наглые и вполне легализованные кооператоры жарят на мангалах шашлык. Рядом, как правило, надрываются засаленные кассетные магнитофоны, выдавая оголодавшим последний писк песенной моды: "Два шматочЕка из сала с Букраины мене теща привезла!"

Президент Бормачёв, чувствуется, последнее время крутится как вошь на сковородке. Его, еще недавно самоуверенные речи, так любимые народом, вызывают у большинства теперь почти рвотный рефлекс и желание передразнить специфический южный говор главного "перекройщика". Вошедшее во все языки мира слово "Перекройка", тем не менее, продолжает шествие по Весссии. Перекраивают все и всё. Сорок лекарей лечат Вессию, семь нянек потчуют ее бестолковыми советами, а их дитя вот-вот лишится последнего глаза. Отрезают по живому семь раз, ни разу не отмерив. Бойкие бородатые телевизионные политологи мусолят уже заезженную тему: "Перекройка - что и как". А ушлый народ тем временем налаживает домашние мыловарни. Самогонный аппарат припрятан почти в каждом доме. Голову за неимением шампуня приходится мыть печной золой, которую продает предприимчивая старушка на Мотозаводской. За многолетнюю безупречную работу можно получить от профкома в подарок кулёк сахара.

Сашка Будюпов пошел в школу, а его папаня недавно приобрел машину. Таковы были новости на начало осени.

В школьном дворе играла музыка прошлых лет. Принаряженные учителя принимали поздравления. Кое-кто из зрящих в корень родителей, отозвав кого-то из преподавательниц в сторону, стыдливо и заискивающе передавал из рук в руки сверток. Это либо упаковка со сверхдефицитными колготками, либо коробка с кусковым сахаром.

Построенные в торжественную линейку дети были веселы, несмотря на почти всеобщую бледность и голодные круги у глаз. Павел не без гордости смотрел на своего сына, который все же не так бледен и худ, как другие.

Паша же теперь переместился на более высокую ступень благополучия вессийской жизни, поскольку завладел автомобилем. Отнюдь не новым (его могли себе позволить только лица, вхожие в специальные автораспределительные комиссии), зато недорогим и страшно шумным. Салатовового цвета "Закукожец" теперь был почти прописан под окнами Будюповых. "Почти", потому что за парковочные места во дворе происходила борьба не на жизнь, а насмерть. Оставишь на ночь машину чуть правее - наутро два колеса проколоты, левее - поводки "дворников" в бараний рог скручены. Ночью по телефону, а утром из окна орут: "Убери машину с моего места!" А ведь "Закукожец" после стоянки полчаса пропёрдывать надо (по-другому убогий мотор вообще не повезет). Опять же, из окон кирпич сбросить обещают. Так Паша теперь и живет под всеобщими угрозами, зато ездит этаким чертом на работу!

Мастерская "Метроном" функционировала с переменным успехом. С одной стороны, вроде бы всем было не до музыки, но пианино и рояли продолжали сдавать в ремонт, пуская на полезное дело уже мало чем обеспеченные деньги.

Павел появился в мастерской как раз в тот момент, когда пожилая женщина-клиент в холле у входа принимала свое пианино из ремонта. Возле нее стоял и директор мастерской господин Цыганов, тихого вида щуплый пожилой человек. Человек, разговаривающий со всеми тихо, даже вкрадчиво, на одной ноте. Но у встретившегося с ним взглядом холодели лодыжки. Сквозь очки в тонкой металлической оправе на тебя смотрела акула-людоед...

Клиентка сыграла несложную гамму, но что-то насторожило ее. "Смотрите!" - и она указала Цыганову на оттопырившуюся внизу отклеенную стенку.

-Позовите сюда Фуфайкина! - Цыганов сделал жест в сторону цеха, сверкнув бриллиантовым перстнем.

Из глубин мастерской послышались бравые, но нечеткие шаги. Гулко ударившись об дверной косяк из-за неправильного выбора полосы движения, на пороге холла возник мастер Фуфайкин. Он не сделал исключения, будучи всегда и основательно пьян в совершенно любое время суток. Буйная кудрявая шевелюра, провалившийся нос, рука без двух пальцев. Несомненно, это был истинный ценитель жизни! Кивнув головой, он моментально принёс молоток, перемотанный грязной изолентой и внушительный гвоздь, из тех, которыми на деревенских домах крепятся стропила. Побледневшая клиентка наблюдала, как мастер в три удара почти вогнал гвоздь в полированную стенку стонущего пианино. Четвертый пришелся прямо в полировку, хотя некстати подвернувшийся палец Фуфайкина значительно смягчил силу удара.

-...твою мать!!! - взревел мастер.

-Гриша! Вот Вы, вроде, культурный человек. При музыке работаете.... А без ё.. твою мать и гвоздя вбить не можете - монотонно парировал директор. Клиентке к резонно сказанному добавить было нечего.

"Закукожец" встал на прикол из-за "полетевшего" сцепления. Юлия, поворчав, поехала на 3 - 4 дня к подруге на дачу собирать грибы. С ней отправился и Сашка, прикинувшись в школе больным. А Павел, скучая, сидел дома. На работе как раз вынужденный простой из-за отсутствия позарез нужной детали. День просидел вообще без толку. А на второй объявился Витёк.

-Ладно тебе тут! Давай гульнём! У меня план есть.

На посошок выпили по стакану водки. Поняли, что это несерьезный разговор и конкретезировали ситуацию тремя литрами разливного пива. По плану Витька надлежало ехать на Старослободскую. Развезло в пути обоих. Естественно, серьезное количество жидкости требовало ее быстрейшего удаления из организма. Мочевые пузыри друзей мучительно заныли одновременно. Выскочив из метро с судорожно сжатыми паховыми мышцами, Паша понял, что возможна авария системы. Всё вокруг плыло и качалось. Укромного уголка для слива содержимого, хоть убей, нигде не было. "Беги за мной!" - крикнул Павел другу и оба дунули куда-то по людному тротуару. Затем ввалились в подвернувшуюся дверь и через 2 ступеньки бегом поднялись по какой-то старой лестнице. Дальше возник яркий свет и оба оказались на высоком балконе. Рывком, как по команде, расстегнули ширинки и начали форсированно опорожнять мочевые пузыри, синхронно и сладко выдохнув.

- Ну-ка по-быстрому валите отсюда! Лёш! Надо вызвать ментов!

Обернувшись и наведя резкость, Павел увидел каких-то мужиков. А самое главное - мебелированную комнату с накрытым столом. Понимание ситуации пришло даже на такую нетрезвую голову: один гражданин приходит к другому в гости, собирают какой-никакой стол. Затем выходят покурить на лестницу, естественно, не закрывая за собой дверь. А тут по лестнице снизу бегут еще два мужика, отталкивая курильщиков, пробегают через комнату на балкон и начинают с водомётной силой фонтанировать!

Павел мгновенно почти протрезвел.

-Мужики, Бога ради простите! Все, все! Уходим! И потолкал Витю к выходу, Витя не понимал вообще ничего. Упирался рифлеными туристскими ботинками в свежепоклеенные обои у двери. Под воздействием Пашиного пинка почти кубарем полетел с лестницы. Напоследок жители подъезда услышали гулкое: "А что, ему впадлу было свой гальюн предоставить?!!"

Далее, план предполагал езду на трамвае. Надлежало прибыть к общежитию "Ромашка" известной ткацкой фабрики, и там, используя все личные чары соблазнить двоих-троих невзыскательных, но чертовски красивых девиц.

Звенящий, жестко подпрыгивающий и по-куртизански мотающий кормой трамвай на всех парах летел к месту назначения по пустынным промышленным задворкам. Виктор, собрав глаза в кучу, буровил какую-то ерундень, заставляя немногочисленных в вечернюю пору пассажиров поминутно и настороженно оглядываться. Вдруг, вскочив с многообещающим "Ну всё! П...ц!", направил себя к кабине вагоновожатого. "Я надеюсь, этот мудила не прихватил с собой табельного пистолета?" - подумал Паша. Что делал Витек за стеклянной перегородкой с закрашенными стеклами - для всех осталось тайной. Но, с опаской открыв сдвижную дверь, подоспевший Павел увидел следующее. Его друг стоял на четвереньках, положив голову на колени вагоновожатой средних лет. Плечи Виктора дрожали, он плакал.

-Сначала просил меня туда свернуть, а как же я туда сверну-у-у, зашмыгала носом работница и полезла за платком. Сказал, что никому не нужен, бедненький!..

Павел многократно отмечал, насколько женщины Вессии сердобольны и доверчивы в своей сердобольности. Услышит такая сетования на никомуненужность, да и впустит мужика в свою жизнь, позволив обездоленному топтаться в ней грязными ботинками. Сиротинушка хочет есть и пить водочку. Разве может сердобольная ему в этом отказать? Помнет он её, пьяненький, пару-тройку минут на скрипучей кровати, да в запале оплеуху влепит за тех, прежних кавалеров. Ничего, стерпит, она же из сердобольных...

Трамвай, зашипев дверями, выпустил авантюристов прямо у дверей общежития. В окнах убогого кирпичного здания торчали десятки миловидных ткачих. Одиноких. Мечтающих о своих капитанах Бреях и о проезжающих мимо сказочных принцах. При виде двоих держащихся друг за друга мужиков, внешне и отдаленно не напоминающих Жюленов Денонов, дамы явно не спешили трепетно махать им из окон кружевными платочками. Более того, многие из них поспешили отойти подальше от окон. На всякий случай.

Планируя данную миссию, Витя явно не учёл основного препятствия в ее осуществлении. Преграда представляла собой стокилограммовую тётку на входе в женский рай. "Куда?!" - протрубила вахтенный монстр и перегородила вход поднятой и положенной на перила лестницы ногой, подобно добротному шлагбауму. Ударившись о преграду с разгона и отскочив назад как мячик, Паша понял, что Витькин план грозит провалом. К тому же, тетенька работала за идею и от посуленных двух бутылок водки наотрез отказалась. Оставалось двинуться во двор к окнам. Верёвочную лестницу или, на худой конец, канат из связанных полотенец ни одна соискательница так им и не спустила. И это несмотря на отчаянные мольбы друзей и даже попытку исполнить синхронную чечетку! Витёк озлился и стал швырять увесистые камни по окнам предавших его невест. Дело ограничилось разбитой форточкой на третьем этаже. Миссионеры удалялись кустами под заливистую трель свистка и ругань подоспевшей во двор вахтерши.

"Настоящий мужик должен уметь проигрывать!" - с этой мыслью Павел с Витьком, уже малость протрезвев, понуро шли к метро.

Состав мотало не меньше трамвая. Павел стоял у дверей и думал о супруге с Сашкой. Витя, всегда тяжело трезвевший, висел на одной руке, схватившись за поручень. Ноги были поджаты, тело покачивалось в такт мотанию вагона. Другой рукой он держал у рта губную гармошку. Извлекаемые ноты были чрезвычайно грустны. Широко раскрытые глаза с длинными ресницами взирали на пассажиров с тоской побитого пса. По щекам текли слезы.

-Пап! А где это ты был? - прямо с порога к Павлу радостно подскочил сын. В квартире исключительно аппетитно пахло грибами.

В середине сентября на политическом небосклоне многострадальной Вессии появился Байдар. Невысокий чрезвычайно пухлощекий господин средних лет. Считал себя сам и рекомендовал слагать о себе мнение, как о чрезвычайно матёром экономисте. Уверял, что знает чудесный рецепт исцеления Вессии. Из его обширной теории, изложенной по телевизору, следовало, что каждый уважающий (равно, как и не уважающий) себя вессийский житель, включая младенцев, стариков, педерастов и собак по идее должен прочно и длительно сидеть в долговой тюрьме. Нами прожито и впустую спущено при прежних вождях СТОЛЬКО, что от неминуемой расплаты позволится уйти лишь членам правительства и покойникам на кладбище. Взыскивать предстоит со всех и помногу. В виде отмены имеющихся у граждан сбережений, шокового вздутия цен, основательных налогов, хороших штрафов и так далее. Правительству предстоит основательно одолжиться у развитых стран на первое время под предлогом постройки новой системы. А далее подконтрольная самому Байдару сеть банков будет переводить эту сумму между собой со статьи на статью под процентную ставку. На это и будем жить. А работать, что-то производя, будет не только необязательно, но и вредно, дабы не допустить раскачки этой уникальной системы.

Бородатые телевизионные политологи наперебой воздавали хвалу новому герою в плане солнцеподобности.

Капиталист без капитала - как бабник без пениса. Велено было оным капиталом обзавестись. Была провозглашена ставка на кооператоров. Паша охреневал: где все это пряталось до сих пор? Зловонные пирожки и чебуреки, порнушные видеосалоны, перекосогребленные рябые коммерческие ларьки, платные туалеты в подвалах домов, аляповатая размалеванная иностранными словами одежда. А сколько напускной важности и специфической атрибутики в этих представителях новой формации!

Голову кооператора полагалось украшать ярко раскрашенной бейсболке с очень длинным козырьком и непременным изображением лимериканского флага. Далее следовала неслабая куртка, расшитая чудесными пуговицами, многочисленными "молниями", дюжиной разнокалиберных карманов со вшитыми в них москитными сетками, трогательными тесемками и завязками. Ниже обязательно наблюдались атласные цветные спортивные штаны с достаточным количеством вшитых контрастных полос. И, наконец, ступни кооператора были погружены в бело-красно-синие кроссовки с разлапистой подошвой и просто огромными навыворот почти до земли языками. В одной руке кооператору полагалось держать, оттопырив мизинец, банку диковинного пива, а в другой небрежно сжимать двумя пальцами связочку ключей от авто с непременным брелоком крутой сигнализации.

Уже иней лежал по утрам на грустной газонной траве. На балконах граждан кричали наперебой петухи. А Павел ехал ремонтировать пианино бурманцам в посольский дом. Миновав милицейский пост, Паша очутился в параллельном мире! Ни одной рытвины на газонах. Аккуратнейшая детская площадка. Бурманки, ведущие ярко и празднично одетых детей в школу и детсад. Стоящий у подъезда фиолетовый "Вольфваген", до боли напомнил ту, уже полузабытую жизнь.

В подъезде Павлу шибанул в нос НЕЙТРАЛЬНЫЙ запах (без коктейльно смешанной вони гнилых объедков, кошачьих испражнений, дешевого табака и застарелой пыли). И, естественно, доставило удовольствие наступать на ступеньки, застеленные чистым ковром.

Хозяева сносно владели весским. А под потолком в клетке попугай чесал без умолку по-бурмански, напоминая патефонные речи фюрера Второй Всеобщей. Впрочем, иногда сбиваясь на весское: "Товарищи депутаты! Будем голосовать!"

Ремонт не вызывал трудностей, а проходящая из комнаты в комнату хозяйка неизменно и как-то виновато улыбалась Павлу. Глава бурманского семейства пытался что-то по-весски расспросить Пашу, но вскоре они скатились на общение жестами. Не раскрывать же себя. Может, это проверка от Нечухайло, и все только и ждут, что испытуемый кинется просить политического убежища. Павел шит не лыком, вот только голоден очень.

Будто поняв свою оплошность, хозяйка по имени Ютта пошла в кухню и оттуда крикнула Павлу: "Сейчас я уже Вас немного кормить буду!" И через очень короткое время принесла Паше, поставив на столик у пианино, поднос. На нем был высокий стакан, банка дорогого пива "Веникен", а главное - настоящая копченая бурманская свиная сарделька! Едва ее дух достиг носа Павла, началось неладное. От почти забытого роскошнейшего копченого запаха мастер побледнел и у него все поплыло перед глазами. Подоспевший хозяин пианино за руку помог бедолаге сесть в кресло, а не упасть мимо. Придя в себя через минуту, Паша деловито выпил пиво, но до сардельки не дотронулся, сославшись на некий религиозный пост. Он понимал, что если поступит иначе, то непременно наделает непоправимых глупостей.

Глава 5. Первое собрание грибников. Крах главного "перекройщика". Щельцын.

Новая работа.

Едва семья Будюповых полакомилась собранными Юлей грибами, как черед собирать грибы пришел Павлу. Дело в том, что плохо одетый человек на автобусной остановке вручил Будюпову цветную открытку. На обороте фиолетовым фломастером было написано: "Павел! Твой дядя слезно просит составить ему компанию по части сбора грибов". Ниже следовала дата и время грибного похода и небольшая схемка-карта с привязкой на местности. Нехорошее предчувствие мучило Пашу два дня и две ночи. Кажется, это за те обломные трулялялдки с золотыми струями... Но, будучи фаталистом, решил: чему быть, того не миновать. И вот уже тарахтящий "Закукожец" нёс Павла поддосковным шоссе среди поразительно красивых осенних красно-желто-коричневых деревьев. Через огромные щели оттопыренных внизу дверей виднелся быстро-быстро пробегающий влажный асфальт в точечных выбоинах.

Забавно, но на мшистой тропинке, ведущей к условленному месту встречи с "дядюшкой" Павел действительно набрал кое-каких грибов: маленький подберезовик и три сыроежки. А минут через 15 его взору предстало следующее: на полянке было кем-то поставлено штук двадцать пластиковых оранжевых стульев. Стоял также походный раскладной столик. Чуть поодаль- накрытый скатертью более крупный стол. Там теснились бутерброды с ветчиной и копченой колбасой, тонкие пивные стаканы и внушительный алюминиевый бочонок бурманского пива.

В фуршете участвовало человек десять хорошо знакомых Паше. Из глубины леса к оживленной компании спешило еще пятеро или шестеро. Одно бросилось в глаза Паше: все заметно похудели за эти полгода.

Почти моментально сметя все со стола и даже потреся бочонок, чтобы из краника вылилось последнее, грибная публика обратила взор на "дядюшку" или его замещающего - блондина средних лет в поношенной упонской куртке. Он уже восседал за "рабочим" столом и призвал грибников занимать места в тенистом партере. Каждый бурманец знает, что сам Нечухайло ни разу не появился на телеэкране или на публике. Сведения о его внешности также скупы и противоречивы.

-Я рад приветствовать всех участников "Теста 080" в этих чудесных грибных местах, - сказал "дядя" (или его доверенное лицо), раскрывая синюю папку с бумагами. - Извините за столь скромное угощение - в нашей машине катастрофически не хватило места. Итак, помолясь, как говорят здесь, начнем.

Из леса на поляну поспешили еще трое и заняли места. Среди них был и Виктор.

-Итак, из двадцати девяти участников "Теста 080" борьбу на данный момент продолжают двадцать один. Спешу оговорить, что все живы и относительно здоровы (Павел про себя подумал, что здоровье - действительно вещь весьма и весьма относительная).

-Теперь о выбывших:

Первый: Курт Винкельман, он же Николай Крапивин. Через 20 часов после "высадки" группы по телефону связался с посольством Бурмании и попросил политического убежища. Просьба удовлетворена и сейчас он находится в спецпоселении на территории Бурмании.

Второй: Густав Лемке, он же Данила Бескрайний. Через шесть дней после "высадки" учинил драку в общежитии Кустольского тракторного завода. Оказал сопротивление наряду милиции. Получил два года условно. Трудится в Кустольском Доме Культуры руководителем кружка макраме.

Третий: Вольф Штумм, он же Александр Бондаренко. Через 39 дней после "высадки женился на капитанше органов госбезопасности. Отстранен личным и срочным указанием господина Нечухайло.

Четвёртый: Эльза Хойзер, она же Оксана Чернопуп. Через 121 день после "высадки" было установлено, что занимаясь профессионально проституцией, в сговоре с пятой выбывшей участницей теста Розой Меер (она же Антонина Беседкина - она же Тонька Сисястая) "клофелинила" клиентов с целью завладения деньгами, ценными вещами и талонами на продукты питания. Заразила (я имею в виду Оксану Чернопуп) четырех человек гонореей, включая подполковника милиции, начальника территориального отделения Внутренних дел гражданина Фуфырёва Эрнста Эрнестровича. Сейчас обе отстраненные находятся под следствием.

Также находится под следствием шестой участник теста Али Фазульзянов - Энтони Марцинелли. Через 49 дней после "высадки" при посещении продовольственного магазина "Ложечка" Убитовского района, умышленно отключив электропредохранители, воспользовжавашись темнотой, похитил с прилавка кусок масла сливочного массой восемь с половиной килограммов.

Седьмой: Винни Краузер, он же Анатолий Пыров. На 109-ый день было установлено, что участник ведет крайне аморальный образ жизни. Употребляя в значительных количествах одеколон "гвоздика - концентрированный", систематически избивал свою сожительницу - укладчицу асфальта Марию Федюнину (копии заявлений пострадавшей имеются). Участнику было передано девять предупреждений по данному поводу. Отстранен от теста решением комиссии. По нашим сведениям в настоящее время попрошайничает в электричках Кряжского направления, под видом погорельца.

И, наконец, так сказать, особый случай: Макс Шнепсбомзель, он же Мендель Блюменкук, он же Моня Полтергейст. Установлено, что уже в день высадки устроился в звании прапорщика начальником снабжения военно-строительной части 09710 досковского гарнизона. Используя служебное положение, вступил в интимную связь с продавщицей "военторга" на территории части. Завоевав таким образом расположение последней, присвоил из кассы военторга 400 лотерейных билетов и 260 талонов на продукты. Далее, вступив в половую связь извращенным образом с главным бухгалтером части и завоевав её доверие, обналичил и присвоил 1460 бублей из фонда неучтенных расходов. Вступал также в аналогичную связь с женой командира военно-строительной части подполковника Пуза, затем пытаясь ее шантажировать оглаской данного факта. Далее, напоив водкой зав. складом младшего сержанта Пердивара завладел тремястами лопатами совковыми и штыковыми и ста пятьюдесятью трамбовками деревянными, лишив тем самым на три недели военно-строительную часть возможности выполнять поставленные боевые задачи. Участвовал также с неустановленной группой лиц в хищении фляги сметаны и мешка пряников некондиционных, полученных частью для празднования Дня Строителя. Писал клеветнические доносы на командира подсобного свиноводческого хозяйства части старшего прапорщика Пигусиенко. Ввиду неординарности личности Макс Шнепсбомзель тайно вывезен с территории Вессии и в данный момент работает личным помощником Нечухайло.

С собрания "грибников" Павел вернулся поздним вечером. Сашка, убегавшись за день, спал без задних ног в своем "уголке", отгороженном шкафом и книжными полками. Юлия гладила, отражаясь в темном окне, как в зеркале. Одета гладильщица была почти никак. "Уже полгода без антицеллюлитных кремов, а вполне!" - подумал Будюпов, чувствуя, как у него вокруг живота крутанулась характерная сладко-мурашечная карусель.

Из квартиры снизу доносились музыкальные звуки. Это были вовсе не обычные арпеджио, гаммы и этюды студентки-пианистки, так надоевшие Паше, а нечто совсем иное. В затихшей, готовящейся ко сну многоэтажке всерьез трубила волторна! Звук ее был воистину страстен! Он то стихийно ревел, то становился выразительно нежен, разливаясь по бетонным перекрытиям горным эхом. И вот уже, напоминая журчание весеннего ручья, валторне начало вторить пианино. Два тембра сплелись и закружились в танце. И вдруг все разом стихло. Этажом ниже уронили какой-то предмет, а затем оттуда послышался громкий и ритмичный женский стон. Через несколько душераздирающих минут дом опять стал готовиться ко сну...

Байдар крепчал, Он уже практически не уходил с телевидения, кочуя с канала на канал. В характерной манере доказывал почти поверившей ему вессийской аудитории насколько хорошо бывает жить в капиталистическом раю лимериканского образца. Но на пути к нему (сквозь извилистый туннель со светом в конце) серьёзное препятствие: недопустимо низкие цены на все. Если их уравнять со, скажем, лимериканскими, то хитровыгребанный узел вессийских проблем разрешится сам собой! Автору столь простого рецепта наперебой кидались вторить бородатые политологи. Месяцем спустя, найдя хитроумную юридическую зацепку, призвав на подмогу результаты какого-то социального опроса, новые реформаторы объявили о грядущих в декабре выборах президента. Бормачёв был всерьез напуган, на публике не появлялся, на телевидении - тоже. Поговаривали об инсульте, Так или иначе, а политическая круговерть уже напоминала стихийное бедствие. В каждом выходе из метро бушевал непрекращающийся митинг. Политики - байдаровцы были как никогда щедры на посулы. Правда, и не отрицали, что вессийцев придется вскоре нежно, но полностью ограбить. На фоне маячащего элементарного голода любая перемена нынешнего курса шла "на ура". Старики радовались как дети, прощаясь со своим некрасивым прошлым. Основной желающий заняться президентством господин Щельцын, похоже, и не мечтал о таком фарте. Готовясь вот-вот вкатить во власть на белом коне, претендент спешно зарабатывал новые и новые политические очки. Выводил на чистую воду негодяев, прячущих продукты от покупателей, приезжал на кипящий митинг в обычном трамвае (правда, с подозрительно одинаковыми пассажирами - крепкими здоровяками среднего возраста). Колотил себя в грудь мегафоном, ответственно заявляя, что никого из вессийцев в обиду не даст. Дошло уже вот до чего: на улице возле дома к Павлу подлетел гражданин в растрепанных волосах и с горящим взором. Рванув Пашу за рукав, взбудораженный заорал: " А Вы почему не на митинге? Наши вон там!!! Или Вы бормачёвец?" "Эту шизуху надо просто пережить. Как ветрянку", - грустно подумал Будюпов.

От грязи в Доскве стало и вовсе непролазно. Активисты-щельцынцы строили на улицах баррикады. Ветер колыхал вессийские флаги нового образца. Поговаривали, что Бормачёв двинет на Доскву танки. Из агитгрузовиков с радиоустановками пел как подорванный Алик Базанов. И лишь к полуночи, когда все расходились, в холодном фонарном свете поблескивал посреди улиц металлический хлам, трепетали на ветру останки картонных коробок, да сновали по мокрому асфальту крысы.

В Доскве появились первые иномарки. Это были хорошей степени потрепанности "упонки" с рулем шиворот-навыворот и полуубитые "Дууди" и "Вольфагены". Обвешанные аляповатыми аксессуарами, они носились по Доскве беспричинно шарахаясь из ряда в ряд. Гордыми седоками этой прелести были, конечно, наглые кооператоры и примкнувшие к ним рекетиры. Дороги покрылись утерянными в гонках деталями и живописными черными пятнами разлитого моторного масла. На надломленных наклонившихся бетонных фонарных столбах красовались траурные венки. Паша уже и рад был, что его "Закукожец" застыл недвижимостью во дворе. При температуре ниже нуля он не заводился.

Из последних новостей декабря был внезапный обмен пятидесятибублевых купюр. Если таковых в кошельке находилось больше пяти, то предстояло доказать их законное происхождение. К радости Павла нечухайловские подъёмные давно кончились, а всё заработанное тратилось немедленно. Удалось даже купить бутылку хампанского к приближающемуся Рождеству.

Из неприятных новостей следовало отметить захват местными пенсионерами злополучного универсама поблизости.

Зайдя в неведении в расшатанную алюминиевую дверь, надеясь купить хотя бы хлеба, Паша был немедленно остановлен хищного вида бабкой с тетрадью в руках.

-Вы в каком списке?

-Ни в каком. А что такое?

-Тут теперь надо записываться. Есть обычный список, а есть ветеранский и пенсионеров. Надо приходить с утра, а в обед - перекличка, - едва скрывая раздражение, излагала бабка.

Паша увидел, что, чуть поодаль двери расположился импровизированный контрольно-пропускной пункт из бойких старичков в медальных планках. Рядом стоял достаточно кривой стол со сваленной на нем грудой верхней одеждой. По торговому залу прохаживались разнокалиберные пенсионерки в застиранных халатах и домашних тапках. Продуктов не было.

В конце декабря Вессия выбрала себе абсолютным большинством голосов нового Президента. Щельцын седлал белого коня. Политологи верещали о судьбоностности момента. Вставший у руля экономики Байдар, не скрывая нетерпения, объявил, что с нового года цены на все товары будут "либерализованы", а все денежные вклады населения бессрочно заморожены. Впрочем, уже за два месяца до событий сберкассы перестали делать гражданам какие-либо выплаты по вкладам, ссылаясь на некое особое распоряжение. Случившееся Рождество народ встретил с настроением пассажиров, устроивших фуршет в падающем самолете.

Бормачёва с позором изгоняли из Кремля. Телевизионщики наперебой показывали, как за двери кремлевских кабинетов выкидывают ворохи бумаг прежней власти. Бойкие щельцынцы отколупывали фамильные таблички с дверей, опрокидывали урны. Под шумок исчезала дорогая оргтехника. Сам Бормачёв, робко протискиваясь сквозь снующих захватчиков, пытался вынести из своего кабинета с уже выломанной дверью кое-какие личные вещи. Позволили, но освистали.

Зима принесла неоспоримый плюс: труднообозримая гора мусора во дворе, высотой с три этажа, замерзла и почти перестала пахнуть. Но по улицам ходилось с трудом: наледь на тротуаре достигла тридцатисантиметровой толщины. А чуть поодаль возле проезжей части ноги проваливались по колено в соленую снежную кашу. К тому же, Павел серьезно повредил ногу о торчащий из сугроба ржавый фрагмент недавних баррикад. Редкий в этих краях мусоровоз, заскользив с ледяной горки во дворе, распорол бампером бок Пашиному "Закукожцу". Обидчика Павел не застал и долго мучился, возвращая своего нелепого четырехколесного друга на то место, где оставил его накануне. У подъезда осунувшийся после рождественских каникул дворник мордовал испитую бабу, приговаривая при каждой оплеухе: " Где мое курево, сука?!" Дама уже была сбита с ног и сидела на солёном снегу. Туалет ее состоял из сиреневой комбинации и шерстяной юбки. Трусы отсутствовали.

Работу у Павла заколдобило. При десятикратно взлетевших на всё ценах, людям стало не до пианинных ремонтов. К тому же, очень кстати дальновидному директору "Метронома" Цыганову пришла идея организовать в шикарно расположенном помещении, находящемся прямо на въезде в дорогой досковкий район кооперативный магазин. "Метрономовцы" уже ежедневно наблюдали, как директоров сын-кооператор что-то обмеряет рулеткой, встречается с какими-то людьми откровенно бандитского вида. А пианинные мастера добирали прошлогодние ремонтные заказы, принятые еще по смехотворным ценам. Наверное, полгода - год таким образом еще можно продержаться, но только живя впроголодь.

Юлия Будюпова все чаще впадала в уныние. Никакие тут утешения уже не действовали. К тому же какая-то зараза велела все часы перевести на два часа назад. И создалось полное впечатление, что страна погрузилась в полярную ночь. Вместо оленей, правда, по улицам кочевали стаи бездомных оголодавших собак. В их полку, кстати, заметно прибыло. Водки пить (как это делали от непонятности происходящего многие) Павлу не хотелось. Надо было как-то тащить себя за волосы из этого дерьма.

Весский народ не склонен к пессимизму. Уже через месяц реформируемые помаленьку отдышались. Только пенсионеры как заклинание повторяли: "А вот это стоило столько-то, а теперь ВОН сколько!" Но несли домой сумочки, в которых было полбуханки хлеба и пять яиц.

Так называемая шоковая терапия набирала обороты. Цены удваивались примерно за две недели. Сашка Будюпов сидел дома: бедолаги-учителя отказались за предложенную зарплату учить детей. И действительно, на их жалкие гроши можно было купить, скажем, килограмм мяса (и всё!). Щельцынские исцелители Вессии полагали, что этого очень даже достаточно. За Щельцына народ голосовал, а уже не любит. Поговаривают, что уж больно пьет.

Так довольно тягостно прошла зима. Самая гадкая зима, какую Павел когда-либо видел. А вместе с весенним солнышком как-то стало полегче. И вообще, замечено, что мир - это самоналаживающаяся система, если только грубо ей в этом не мешать. А вот за это в Вессии никто поручиться не мог. К сожалению.

Паше подвернулась новая работа. Один отставник-военный, в душе музыкант, а по натуре коммерсант, взяв у кого-то неслабый кредит, открыл свое фортепианоремонтное дело. В заброшенном заводском клубе под мастерскую было отгорожено пол-этажа. А на клубной сцене уже гордо была выставлена на продажу готовая продукция - отремонтированные и покрашенные бытовой нитрокраской рояли. В основном в красной части спектра. Отставник гордо рассказывал Павлу о своем громадье планов. Чувствовался размах, причем с откровенным заносом в нереальное.

Определившись с конкретными моментами, Павел оделся в выданную дорогую спецовку и уж, было, окунулся в реанимацию полуубитого рояля, но слабо услышал что-то весьма привычное. Пройдя через ряды кресел актового зала к источнику шума, Паша поднялся на сцену и заглянул за занавес. Шумел ... полировщик Тоша. В густых парах 76-го бензина Тоша-Шварцконфер на этот раз сражался с негодяями на водной глади и, судя по звуку, догонял их, управляя мощным судном на воздушной подушке. Хоть Тоша и посмотрел в сторону Будюпова, но на внешние раздражители не реагировал.

Паша увидел в мастерской и еще одного бывшего "метрономовского" работника. Двойной тёзка знаменитого весского поэта Душкина, также переодетый в чистое, был уже не первый час озадачен прилаживанием педалей к ярко-красному роялю. Приглядевшись повнимательнее, нетрудно было заметить, что труженик просто спит, лежа под роялем, а для имитации деятельности смекалисто привязал собственные руки в поднятом положении к низу красного корпуса с помощью брючного ремня. Проходящий многократно мимо близорукий начальник всякий раз с удовлетворением смотрел в его сторону, отмечая трудовое рвение подчиненного. Сверлильного станка пока не было, а потому заслуженные мастера замешивали политуру для питья с помощью электродрели, зажав в нее все ту же проволочную вилку, принесённую заботливо из цыгановского "Метронома".

Система самоналаживалась.

Новые правители Вессии нагло и под разными предлогами вымогали с развитых стран гуманитарную помощь. По телевизору явно с прицелом на Запад показывались специально отснятые кадры о теперешней жизни реформируемых. Хроника Второй Всеобщей войны меркла в сравнении. Попутно в спешном порядке был построен самый огромный в мире грузовой самолет под названием "Алёша" - в честь известного былинного богатыря. Первейшим его предназначением означался сбор по всему сердобольному миру гуманитарной помощи и её оперативная доставка на Родину. А напуганные выползанием шоковой терапии за границы Вессии иностранцы раз в неделю покорно у себя грузили этот дирижаблеподобный монстр под завязку мясными консервами и махали вслед. Сдерживая слезу, одновременно удивлялись, как такое вообще может взлететь! Тем временем в Доскве появились и росли в числе очень дорогие бурманские автомобили...

На кухне с потолка на Будюповых текло. Ежедневно аккурат под люстрой натекала лужица мутной характерно пахнущей жидкости. На третий день люстра задымилась и погасла. А Паша, проматерившись, пошлепал на разборки к верхнему соседу-собаководу. Уже приобретя какой-никакой опыт в общении с такого рода людьми, Будюпов спринтерским рывком прошел в соседскую кухню, едва открылась входная дверь. В кухне-вольере копошилось штук шесть уже чуть подросших щенков. Обильная моча через задранный лохмотьями линолеум уходила в Пашину квартиру...

Поняв всю бесполезность бесед и увещеваний, на следующий день Павел вызвал комиссию из жилконторы. Здоровущая тётка в кожаной куртке прибыла незамедлительно. С ней был не менее грузный гражданин, судя по вонючим кирзовым сапогам - сантехник. Беседе с виновным проходила на очень повышенных тонах и напоминала схватку двух исполинов.

-Посмотрите, да у Вас даже двери нет!!!

-Дверь у меня была! Ее собаки съели!!!

-Собачник!!!

-Лимитчица!!!

Так могло продолжаться достаточно долго, но бодряк-сантехник, до того нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, весомо толкнул провинившегося в плечо и встрял в перебранку.

-Деньги давай на ремонт!

Сосед, замолчав на полукрике, сходил за кошельком и безропотно протянул Паше крупную купюру.

С потолка больше не текло.

Кооператоры приосанились. Метаморфозы за год произошли просто разительные. Это были уже не шустро суетящиеся возле мангалов и лотков смельчаки. Изрядно раздобревшие на импортном пиве и дорогой копченой колбасе представители нового класса дружно переоделись из аляповатых спортивных костюмов в аляповатейшие гарнитуры, состоящие из малинового (и непременно малинового) пиджака и однозначно широких негнущихся штанов (похожих на спецодежду сталеваров) горчичного цвета. Они уже не шустрили, а вальяжно выпятив животы, стояли рядом со своими "точками", где трудились нанятые люди. Не возбранялось им также коротать время, сидя в припаркованных возле ларьков щедро украшенных неновых иномарках и "Зигулях" последних моделей. В тонированных салонах бухала музыка, а из окон периодически вылетали и шлёпались на асфальт банки из-под пива. Возникающие конфликты с покупателями и милицией мгновенно гасились рекетиром-смотрящим из контролирующей преступной группировки. Система самоналаживалась...

Глава 6. О банном синдроме. "Чайники" и "бычащие". Эффект Чиффолино. О связи между отделкой балконов и кобелированием.

Президент Щельцын, долго не появлявшийся на публике после иннаогурации, наконец заработал в полную силу. Его стилем было почти ежедневное проведение лихих рокировок на корявой шахматной доске Вессийского правительства. Жизнерадостный толстяк, еще вчера отвечавший за сельское хозяйство, отправлялся заведовать финансами. Картинного вида генерал вместо командования армией вдруг отправлялся разбираться с газовым хозяйством. Усатый южанин из министерства внешний связей ставился во главу милиции. А через пару дней все менялось с точностью до наоборот. "Провожу хоро-о-шенькую утрясочку!" - характерным мегафонным тембром (оставшимся у него с недавних митинговых времен) давил Президент. Его щёки были подозрительно багровы. В политике набирал силу "банный" синдром. Грузный медведеподобный Щельцын любил весскую баню. Посещал ее непременно с кем-нибудь в компании. Любили обстоятельно посидеть и крепко выпить. А на следующий день в политике объявлялись новые приоритеты. Если парился накануне с милицейским министром, то на следующий день милиция наделялась такими полномочиями, что кровь стыла в жилах. Если баню посещал министр автомобильной промышленности, то вскоре следовало двухкратное повышение пошлин за ввоз в Вессию иномарок и так далее, почти до бесконечности.

...Так, одним из вечеров Щельцын попарился роковым для Вессии образом с амбициозным генералом из Южнокинжальской Вессийской автономии. Дня через два без особой огласки всё многочисленное вооружение и сотни тонн боеприпасов Южнокинджальских воинских частей были переданы усатому молодцеватому генералу в единоличное владение. Зачем и почему - не смог бы объяснить ни один даже самый бородатый политолог.

Деньги обесценивались со страшной силой. Хотелось хоть малюсенькой кочки среди булькающего инфляционного болота, на которой можно было отдышаться, хотя бы стоя одной ногой. И такая кочка возникла. Это была отныне параллельная денежная единица Вессии - всемогущий Джоллар! Эту единицу Северной Лимерики приняли в Вессии всюду и сразу, упрощенно прозвав Кваксом - в честь изображенного на купюре первого президента Лимерики - пучеглазого и напоминающего прыгучее земноводное. К тому же на зелёном фоне.

Так или иначе, а народ теперь собирал Джоллары как увлеченный школьник почтовые марки. Принеся из обменного пункта (а такие пункты появились на каждом шагу) жалкую зеленую купюрку, человек подолгу разглядывал ее, а после еще день или два показывал друзьям и знакомым. У Будюповых в целлофановом пакете за холодильником уже хранилась такая купюра!

Вечером, уработавшись, Паша включил телевизор. Первое, что он увидел, это человека, взобравшегося на верхнюю точку огромного железнодорожного моста. Внизу за ним следило множество военных и милиции. Человек наверху что-то кричал, размахивая рукой. Сверху над смельчаком завис вертолёт, спуская к нему второго человека на веревке. Операция была провернута крайне удачно: человек с вертолета накрепко вцепился в "верхолаза", и вертолёт спустил на грешную землю обоих. Телекамера приблизила изображение. Тут Павел чуть не подавился ужином: в отощавшем и небритом мужике герой нашего повествования безошибочно узнал одного из активных участников нечухайловского лесного фуршета! Диктор сообщал: это житель поддосковного города Слышное. Грозил самоубийством, если ему не будет предоставлено политическое убежище в Бурмании, гражданином которой он, якобы, являлся до недавнего времени. Готовящийся ко сну Сашка с только что вымытой головой так и не понял, почему его папа и мама вдруг замолчали на полуслове, а потом так и просидели молча весь вечер.

"Сколько же грибников соберется послушать "дядю-грибника" этой осенью?"- подумал Паша.

Стояли уже отменные весенние деньки. Будто и не было непролазной и непроглядной зимы. Досква напоминала город после стихийного бедствия с толпами мародерствующих. На попорченных солью газонах горы какого-то хлама. Магазинные витрины с дырками от пуль - это кто-то с кем-то разбирался на нужном криминальном уровне. Повсюду как грибы-поганки повылазили коммерческие ларьки. И только женщины расцвели по-настоящему. С чертовски симпатичных лиц наконец-то ушла зимняя усталость и напряженность. Только в этой стране полунищие красавицы так могут себя преподнести. Мужики каждую весну сами не свои. Еще бы! Десятки фотомодельных красавиц проворно дефилируют по щербатым тротуарам в стоптанной обуви, оттягивая изящные руки (с каким бы упоением целовал их заморский миллионер!) безобразного вида авоськами с продуктами.

Посвятив несколько дней мероприятиям железочной "интенсивной терапии" Паша все-таки завел свой "Закукожец" после зимней спячки. Аж дрожа от нетерпения, Будюпов усадил себя в продавленное кривое сиденье и рванул на улицы Досквы. Через пять минут понял, что может лучше этого и не делать. На дорогах все изменилось капитально. Во-первых, не горели почти все светофоры. Как раз накануне нынешний городской глава Амвросий Пупов приводил по телевизору множество основных причин - почему в Доскве светофоры не могут гореть. Царил основательный хаос. На каждом перекрестке стояли столкнувшиеся машины, владельцы которых разбирались в ситуации при помощи рук и ног. Остальные объезжали гиблое место как могли - по газонам и пешеходным дорожкам. Подвернувшиеся некстати пешеходы на своих же законных тротуарах облагались нецензурной бранью и обливались грязной талой водой. Автомобилисты четко разделились на "чайников" и "бЫчащих". В первую категорию попали все водители, сохранившие в себе хотя бы остатки совести. Зато о второй категории надо бы рассказать. Их расхристанные лимузины были призваны устрашать. Затонированные "в ноль" боковые и задние стекла. Открытый люк в крыше, через который громоподобно звучит непременный эмигрант Фуфутинский и вылетают на прочих объедки и тара из-под пива. Прямолинейно такие машины не ездят: их беспрестанно кидает из ряда в ряд, они болезненно ерзают и дергаются, как больной диареей в людном месте. Оказавшись в потоке за машиной "чайника" "бычащему" полагалось действовать так: непрерывно моргать всеми имеющимися фарами, делать устрашающие рожи, активно сигналить с включением "самопальной" сирены. Основательно "взболтав" с помощью руля свое авто, "бычащий" наконец совершал обгон и далее обязательно следовала следующая фаза акции - "хозяин жизни", подрезав, резко тормозил перед растяпой и неудачником. Посрамив несчастного, "бычащий" срывался с места (лучше с пробуксовкой и вонюче дымя), ехал метров тридцать до бампера следующего "чайника".

Интересна была и роль госавтоинспекции в дорожном гадюшнике. Это напоминало игру кошки с мышом. Затаившись в укромном месте возле какой-нибудь проверенной проблемной точки (либо знак ограничения скорости, либо неприметный запрещающий знак) инспектор хищно вглядывался вдаль. Завидя, нет, не нарушителя, а заведомо кредитоспособного и, на вид, неговнистого водителя, приступал к следующему рабочему моменту. Рванув со всех ног сквозь поток транспорта, под дружный визг тормозов, к потенциальной жертве, румянощекий блюститель тряс полосатой палкой и задорно свистел в хромированный свисток. Автовладелец съезжал на обочину или к тротуару. Тут начиналось еще более интересное.

"Старсант Гудков. Ч-чему нарушили?!" Многие ломались уже на этом этапе и лезли в кошелек за деньгами. Если же нет, то поднаторевший в людской психологии обладатель погонов сурово повествовал о поступившем по рации сообщении с предыдущего поста о создании аварийной ситуации автомобилем с номером (искосо глянув, цитировал)... Если же и тут выходила промашка и клиент не дозревал до выплат, наступала пора проверить техническое состояние остановленного автомобиля. Осмотрев все четыре колеса на предмет облысения, уже нервничающий инспектор требовал поставить транспортное средство на ручной тормоз. Далее следовал короткий разбег и мощный тупой удар всей массой инспекторского тела в переднюю или заднюю часть машины. Если автомобиль стоял как вкопанный, "старсант" менял кнут на пряник. В достаточно длинном монологе "клиент" мог узнать, как нечеловечески тяжело сейчас работать в госавтоинспекции, что и дома инспектора никто не ценит, не видит в нем человека, а только наперебой требуют денег. Что недавно его квартиру обворовали, а единственная дочь сбежала с проходимцем. А далее уж и вовсе слезно сообщалось, что скотина-подполковник обязал собрать денег теще не похороны, выгнав своих подчиненных на работу в выходной день...

Пашина супруга уже третий месяц депрессировала. Чуть что - срывалась на Сашку. А Павлу отвечала односложно с полным безразличием в глазах. Вся беда в том, что Юлия аккуратно копила все нанесенные ей обиды и носила их в себе. Человеку нужен выход эмоций. Кто-то напивается, скандалит, бьет посуду и вещи. А супруга за столько лет ни разу голоса на Пашу не повысила. Зато без запинки вспомнит, что четыре года назад, в мае месяце она крутилась как проклятая по дому (домработница болела), гладила, стирала, возилась с Сашкой, а супруг преспокойно сидел в кресле и играл на синтезаторе, возомнив из себя значимого композитора. А три с половиной года назад, под Рождество не оплатил новейший антицеллюлитный комплекс, а вместо этого купил себе любимому четырехканальный магнитофон для записи своего весьма сомнительного творчества. И так далее.

Павел достал из-за холодильника потайную заначку и отправился покупать видеомагнитофон. И вот уже через час он увидел в глазах Юлии давно забытый характерный блеск. Супруга готовилась к записи с телеканала своего любимого детектива про похождения испитого и болезненного менглийского инспектора Каггерта.

А едва закончилась серия, как к Будюповым заявился Виктор. Он это делал не часто, но зато всегда без предупреждения. В целлофановом пакете позвякивали бутылки. А сам сумконосец был уже очень и очень навеселе. Беседа шла своим чередом в малюсенькой кухне. Витя рассказал несколько своих коронных анекдотов, которые семейство уже неоднократно слышало. Кстати, делал он это теперь с букраинским акцентом, считая, что так еще смешнее. Не менее десяти раз подробно разглядел грудь хозяйки дома, вполне эротично вырисовывающуюся под тонкой белой футболкой. А потом, пропустив вовнутрь еще рюмку, как бы между прочим поведал, что недавно ездил в одну интересную командировку в южнокинжальскую автономию. Так вот, судя по прямым и косвенным признакам, южане вскоре дадут Вессии основательно просраться. Уже несколько месяцев вооруженные по полной программе кинжальцы грабят и убивают местные весские семьи. Щельцыну не до того. Он, по слухам, в крепком запое, но как только почувствует себя лучше поедет на какие-то торжества в Бурманию.

То, что устроил вскоре Щельцын в Бурмании, со смаком и многократно посмотрели телезрители во всем мире. Тут, очень кстати, оказался недавний раздел сфер влияния на вессийском телецентре и образование двух откровенно антищельцынских каналов. Так вот, телевизор показал следующее: Щельцын с бурманским канцлером при большом стечении народа дают прессе интервью, стоя на мраморных ступенях известного мемориала. У вессийского президента, как говорят в простонародье, с утра уже залиты бельма. Жесты размашисты, речь бессвязна. После очередного вопроса блондинистого журналиста Щельцын резким движением схватил канцлера за брючный ремень и притянул к себе: "Мы с другом Гюнтером ва-аще тут вот!" Не всем было дано сходу понять данный жест доброй воли. Охранники обеих сторон уж, было, хотели вмешаться, но видимо, по наушникам услышали "отбой". Народ всерьез покатывался от смеха. Почувствовав, что собравшиеся желают "продолжения банкета", вессийский глава продолжил чудить, как говорится, на все деньги. Слегка поплясав вприсядку под голос репродуктора на столбе, Щельцын, значительно оторвавшись от охраны, с несвойственной ему быстротой дунул через всю площадь к расположившемуся в тени деревьев симфоническому оркестру. В тот момент исполнялось что-то торжественное из Грямса. Пройдя напролом через лес наяривающих смычков, уронив со стула тщедушного кларнетиста, Щельцын вдруг нагнулся и водрузил себе на голову какое-то небольшое декоративное растение. Далее прямо в этаком виде озорующий ринулся с распростертыми объятиями на шикарно раззолоченную арфу! Амбициозного вида музыкантша немедленно отпрянула от своей золоченой красавицы, повинуясь инстинкту самосохранения. Президент хотел, было, вернуть ее на место, но лишь оторвал тоненькие бретельки атласного вечернего платья арфистки. Ничуть не смутившись, вполне фигуристая женщина с ухоженным обнаженным бюстом немалого размера встала чуть поодаль и, даже не пытаясь прикрыться, наблюдала за дальнейшим. Президент был явно в ударе и напоминал медведя из известной весской сказки, играющего на пне. Арфа рыдала!

Позже президентская пресс-служба давала полное опровержение. Дескать, злые недруги-телевизионщики Щельцына искусственно расцветили компьютером, синтезировали ему отвратный голос. Зеленый предмет на голове признали световым бликом или "эффектом Чиффолино". А вся сцена в оркестре, по заявлению правительственной комиссии - чистейшей воды мультипликация!

"Тест 080" продолжался. Причем игра-авантюра так втянула Павла, что тот через год с небольшим уже едва помнил всю предысторию и свою прошлую жизнь. Барахтаясь в поганой вессийской тине "эпохи перемен", Паша уже всерьез и не верил, что когда-нибудь вернется к цивилизованной жизни. Он не был неудачником, скорее - "несостыковщиком". Будюпов давно уже заметил, что как только какая-либо благоприятная ситуация развивается по накатанным рельсам, так обязательно и, как правило, в последний момент возникает какая-то третья сила, которая умудряется спутать все карты. Обычно удается всё нормальным образом утрясти, но борьба "на финише", отняв почти все силы, попортив нервы, лишает возможности оценить саму "победу". "Как бы не вышло подобным образом и в случае со всей этой затеей", - все чаще приходило на ум Павлу. Ехали в Вессию прочистить мозги адреналином, а адреналин уже через год полез изо всех дыр, не оставив в организме свободной клеточки!

Возле подъезда Паша встретил верхнего соседа, ведущего на поводках с выгула трех борзых. "Радуйтесь!" - с какой-то детской обидой сказал собаковод, - я квартиру продал. Теперь у Вас будут новые соседи!" Павел отметил, что слово "новые" сосед произнес с особой интонацией. Неужели там теперь будут разводить бегемотов?

Пообщаться с новыми жильцами удалось уже вскоре. На следующий день в сантиметрах от подъездной двери нашла свою стоянку донельзя "боевая" длиннющая "Дууди". Переднее наполовину тонированное стекло было вдрызг разбито изнутри чьей-то головой. Серебряные давно не блестящие бока сплошь в глубоких шрамах. Задний бампер хозяева заботливо закрепили ржавой проволокой, а расколотые фонари заклеили скотчем. Через почти чёрные стекла все же можно было разглядеть богатое убранство салона: всевозможные пластмассовые побрякушки, бахрому на рамке стекла. И шикарные, обтянутые бархатом огромные кресла, напоминающие по форме зубоврачебные. Из бездонного багажника трое испитых молодых людей в ярких тренировочных костюмах носили вещи на четвертый этаж, в бывшую квартиру собакозаводчика.

В тот же вечер началось бурное отмечание новоселья. Естественно, гремела не переставая музыка, стоял невообразимый гвалт. Каждые пятнадцать минут принималась кого-то бить. Горластая дама периодически вопила: "Эдик! Не надо! Он всё отдаст!" Неоднократно под нетрезвый смех роняли что-то тяжелое на пол. Затем уж и вовсе пресытившись торжеством начали палить из какого-то оружия по уличному фонарю напротив. Фонарь всё не поддавался. Затем мимо Пашиного окна пролетело нечто весомое и плюхнулось на кустарник. Наверху опять запричитал женский громкий голос: "Та он же ж ногу поломал!" Вскоре была вызвана "скорая" и травмированный отправился прямо из палисадника на гипсовочные процедуры. Многочисленная компания еще долго галдела в темноте под окнами. Но торжество не только не прекратилось, но и вовсю набирало обороты. Гуляли еще целые сутки. Потом Павел выругался и решительно поднялся этажом выше.

-Да ты знаешь, ихто-о мы такие? - вопрошал здоровенный дядя с бычьей шеей. Ему вторили еще два или три человека. Причем один переминался на новеньких костылях с загипсованной ногой, а у другого были перебинтованы оба запястья. Чуть поодаль стояла ширококостная дама в ярко-красных спортивных штанах.

-Мне и моей семье по ночам хочется спать вне зависимости от того, кто вы такие! - зло заорал Павел.

Может быть после двухсуточного недосыпу он и впрямь выглядел решительно, но компания тотчас уменьшила звук в агонизирующе-хрипящем магнитофоне. Теперь наверху стало почти тихо, лишь изредка один и гостей разражался лихим гусарским ржанием. На утро к мусоропроводу выносилась пустая водочная тара. Несложный подсчет показывал, что на одного гуляющего приходилось не менее трех бутылок водки в сутки.

В Доскве опять вовсю царило лето. Высыпанные за зиму на дороги сотни и сотни тонн песка с солью превратилась в отвратительную пыль и ветерком носились по городу. Зной заставлял людей выпивать в день по нескольку литров сомнительной газированной воды, химически окрашенной в противоестественно яркие цвета. Пластиковые бутылки-фуфыри, иногда недопитые на треть, лежали вдоль тротуаров. Тянуло на природу. Вереницы разномастных машин в сизоватом дыму мелкими перебежками продвигались к дачам. Душные салоны были полны людей, домашней утвари и разнообразной живности. Кривобокие и, как правило, ржавые прицепы натужно скрипели под грузом стройматериалов и скверной мебели. Уработавшимся за неделю гражданам не терпелось приступить к дачной трудотерапии. Через пару часов утомительной дороги можно наконец-то под палящим солнцем вплоть до теплового удара пропалывать огуречно-укропно-салатные грядки или привезенным деревянным хламом латать убогие домики.

Будюповы также примкнули к стойким рядам дачников, сняв совсем незадорого на лето домик с участком в двух часах езды от Досквы. По крайней мере, Сашка может отдышаться свежим воздухом за три месяца летних каникул. Юлия стойко и безропотно проводила с сыном все это время, коротая вечера за чтением детективов и вязанием крючком затейливых салфеток. Унылая апатия, казалось, навеки поселилась в ее выразительно-карих глазах.

С работой у Павла началась натуральная хренотень. Зарплата и раньше не сильно большая, теперь и вовсе не поспевала за инфляцией. Дела у директора мастерской шли, прямо скажем, не важно. Отреставрированные рояли по астрономическим ценам продавались крайне вяло, а суровые кредиторы наведывалсь в фирму все чаще. Еще так недавно пышущий оптимизмом начальник теперь часами не выходил из своего кабинета, предаваясь раздумьям. На дорогом офисном столе в беспорядке лежали документы вперемежку с таблеточными упаковками. Сидящая в "предбаннике" секретарша пробуждающе-эротических форм непрерывно печатала на компьютере и относила к шефу на подпись стопки воззваний-прошений о материальной помощи, которые затем в строгих конвертах рассылались известным музыкальным и политическим деятелям. Старые мастера, посаженные на голодный паек удвоенно пили политуру, тепло вспоминая минувшие "метрономовские" дни (в бывшем "метрономе", кстати, теперь торговали сантехникой), а молодые пропадали по "халтурам". Было ее предостаточно и у Павла, что позволяло как-то оставаться на плаву.

Летом, заметил Павел, дамы как-то особо располагают к себе. Эротически небезнадежная секретарша Анна Анатольевна особо радушно в отсутствии начальника поила Пашу чаем и рассказывала о донельзя пресных отношениях с мужем. Через 5 -6 чаепитий, учитывая значительное количество слов, произносимое секретаршей в единицу времени, Паша уже знал о своей собеседнице всю семейно-бытовую подноготную.

Как-то прилично-жарким днем начальник откомандировал Павла с Анной Анатольевной на отдаленный фортепианный склад за деталями. Пашин "Закукожец" с тремя коробками деревяшек уже пробирался пыльными досковскими задворками к мастерской, а Анна Анатольевна в жестоком мини прямо не находила себе места. Фортепианные детали, судя по всему, мало волновали ее. Наконец, в меру эротичная пассажирка "Закукожца" кстати заметила, что живет совсем неподалеку и может предложить питье кофе прямо на дому. Отсутствие мужа так же было обещано и гарантировано...

Уже минут через десять Павел сидел в донельзя мягком кресле и листал иностранный журнал мягко-эротического содержания. Анна Анатольевна, переодевшись в домашне-возбуждающее, тараторя, порхала по дому во всё более ясном предвкушении. Домашне-возбуждающее постоянно распахивалось внизу, призывая еще больше. Через миг недавняя сочинительница письменных прошений уже сидела на подлокотнике кресла, едва не прижавшись к Паше. Подпирая кобелирующего кокетливо сжатыми коленями.

Прелюдию разврата грубо прервал дверной звонок, а затем нетерпеливое дерганье ручки. Паша вопросительно посмотрел на хозяйку дома.

-Это, наверное, муж почему-то пришел. Ты не бойся, он тихий, драться не будет.

Не успев дать опомниться надомному любителю кофе, Анна Анатольевна синицей вспорхнула с кресла и открыла замок. В прихожую въехала увесистая охапка достаточно длинных досок. Освободившись от ноши, энергично выдохнув, среднего роста коротко стриженный мужчина с кротким взором, глядя на Пашу произнес:

-На всякий случай позвонил, может дома? Ключ-то из кармана не достать. Вот, в обед заехал на рынок, материал для обшивки балкона прикупил. Сразу, дай, думаю, завезу... Коля!

Павел проворно поднялся с кресла, уронив на пол предательски-наглядный журнал, и пожал протянутую руку. Затем соискатели женского внимания и впрямь были напоены кофе. Расставались так же радушно под радостное щебетание хозяйки о пользе отделки балконов.

Глава 7. "ППП". Танки в Доскве. Ночная кобылица.

Чумэйс. Второе собрание грибников.

Вечером на пороге квартиры Будюповых появился Виктор. Был он практически трезв, но глаза дьявольски блестели. Вместо "здрасте", он с места в карьер начал:

-У тебя есть деньги?

-Ну, есть, смотря сколько, - Паша думал, что друг опять просил взаймы.

-Я сейчас " ППП" охраняю, слышал?

Павел действительно был наслышан об этой странноватой аббревиатуре. По телевизору с интервалом в пять минут, по-скотски прерывая на полуслове фильм или передачу, прославляли эти три буквы. То бесхитростные пенсионеры потрясали увесистой пачкой купюр, выходя из "ППП-шного" офиса, то простак-мужик со свежеперебитым носом волок в свою бардачную квартиру ящик водки. На миг повернув коленчатый шнобель в камеру, пролетарий замечал, что если бы не "ППП" - не бухать бы ему ежедневно. В третьем сюжете клушеподобная разведенная женщина, поправив свои финансовые дела в заветном офисе, тут же обрела свое семейное счастье с таким же безмерно одиноким красавцем.

Тем временем Витя продолжал:

-Не важно сколько денег, но через две-три недели у вас их будет в два раза больше. Приветствуется также вложение казенных денег - у тебя на работе как-нибудь занять можно, или там какая-нибудь черная касса?..

Так или иначе, а на следующее утро друзья-авантюристы уже толкались перед заветным окошком. Хорошо, что Витек провел приятеля прямо в здание, минуя огромную очередь перед входом. Повсюду пестрели плакаты с красочными дензнаками и счастливыми людьми. Толпа радостно гудела и шелестела купюрами. Через пять минут миловидная девушка-кассир обменяла всю Пашину заначку (на черный день) на новенькие хрустящие купюроподобные листки розоватой бумаги.

На выходе шустрые мужички не желающим стоять в очереди продавали те же самые листочки, но с десятипроцентной наценкой. Сотрясаемая азартом толпа взахлеб пересказывала друг другу практически правдоподобные истории внезапного обогащения их знакомых или знакомых знакомых. Паша с Витей мельком видели, что в руках оголтелых мелькают денежные суммы просто огромного порядка. Видать, люди расставались в спешном порядке с машинами, квартирами и фамильными драгоценностями.

Придя домой, Будюпов походил по квартире, поерзал на стуле, суетно посетил сортир, а потом решительно достал из-за холодильника пакет с тремя зелеными купюрами. "До закрытия еще успею прикупить 20 розоватых бумажек" - решил дважды авантюрист...

Работать в ожидании иллюзорного двухкратного обогащения не хотелось. Павел перебирал кабинетный изящный "Бехштерн" безо всякого огонька. Сзади неслышно подошел начальник и с пару минут в нерешительности переминался. Наконец перешел к делу:

-Павел. Нам надо серьезно поговорить. У нашей фирмы наступили тяжёлые времена. Придется нам с тобой пересмотреть договор по этому роялю. Мы с тобой договорились на 250 джолларов. Я тебе могу заплатить только 150. Павел посмотрел на начальника с полной досадой. В глаза бросилось, что шеф стоит как-то косовато, держась ладонью за рёбра. На лице в районе рта солидная ссадина. Кстати, перед этим он два дня где-то отсутствовал, давая только какие-то распоряжения по телефону через секретаршу. Павел отложил напильник и принялся за написание заявления "по собственному".

Осень, недолго думая, вломилась в Доскву. По инерции после жары люди не успели толком одеться. Ежась в рубашках с коротким рукавом, назидая себя за невнимание к прогнозам погоды, мужчины шли с работы под осенним противным дождиком. Симпатичная и изящная шатенка цокала по лужам в модельных босоножках. Кожа на полностью оголенных ногах и руках покрылась трогательными пупырышками. Твердокаменные от холода соски грозили прорвать тонюсенькую красную футболку.

До безобразия короткое лето было взашей изгнано новой хозяйкой положения на долгих девять месяцев.

Павел ехал с "халтуры" в битком набитом автобусе, окрещенном в Доскве "скотовозом", перекошенном и натужно ревущим на подъемах мотором. В запотевших окнах пробегали заваленные торговым мусором выходы метро, ряды убогих коммерческих палаток. Умело маневрируя, водитель лихо отворачивал от подрезающих иномарок и перебегающих через дорогу шустрых бабок в непременных стоптанных кроссовках. Автобус содрогался на неровностях, кривое заднее колесо мотало заднюю площадку, до отказа заполненную усталыми людьми. В голове у Павла будто запустился барабанный ритм-компьютер. Под нехитрый аккомпанемент в голове зазвучала песня:

Словно лысина блестела

После дождичка Досква.

И на рытвины ложилась пожелтевшая

Листва.

Обнаглевшие вороны

Нападали на собак.

А с афиши кинотеатра

Скалил зубы вурдалак.

Дамы лифчики надели -

Значит скоро холода.

На авто многолимонных

Проезжают господа.

На косой рябой палатке

Написали "Интершоп",

Продает старушка пиво

Да сексуальный гороскоп...

Досква как червями кишит

Гнилыми машинами.

А нам посулами жить

Кукушиными.

Люди домой спешат -

Подальше от греха:

Нет больше матушки-Досквы -

Есть злая мачеха!

Как поползло из грязи в князи

все вчерашнее рванье:

Объедки под ноги швыряют

И галдят, как воронье.

Хлебают баночное пиво -

Чем не Лимерика точь-в-точь...

Их белокаменная шлюха

ублажает день и ночь!

Я не лишен шершеляфаму,

Но мой видок такой, что жуть:

На мне пальтуха "секонд хенд",

Да и ботинки - только в путь.

Не эксклюзивный дистрибьютер,

Ни другая хренота.

Обыкновенный работяга -

Городская беднота.

Досква как червями кишит

Гнилыми машинами.

А нам посулами жить

Кукушиными.

Люди домой спешат -

Подальше от греха:

Нет больше матушки-Досквы -

Есть злая мачеха!

Так, Тернышевский, что же делать?

Ласты склеить втихаря?

Когда вокруг лихая пляска

Жирных крыс и упырья.

Мочись под ноги у пивнухи -

Ведь кругом одна фигня...

Я ненавижу это быдло

(коим сам являюсь я!)

Дамы спрятали коленки -

Значит скоро холода...

А меня везет автобус

В мои Кудыкины Пруда.

Угольки лежат - намедни

Подпалили "Интершоп"

И "Войотой" кто-то спьяну

Наклонил фонарный столб...

Досква как червями кишит

Гнилыми машинами.

А нам посулами жить

Кукушиными.

Люди домой спешат -

Подальше от греха:

Нет больше матушки-Досквы -

Есть злая мачеха!

К концу сентября в стране назревала неслабая политическая акция. Президент Щельцын, окончательно уверовав в свою непогрешимость, вдрызг рассорился с Собранием Законотворцев. Слово за слово, хреном по столу (как любил говаривать придворный киномэтр), и вот уже Щельцыным объявлен крайний срок выполнения своих ультиматумов, после которого будет применена сила. Про драки в парламенте Павел слышал, принародные мордобойные стычки политиков также показывали по телевизору и не раз. Но чтобы вводить войска против своего же Собрания Законотворцев! Раненым медведем ревел Щельцын на своих телеканалах. Гниловатая ручная интеллигенция в лице непогрешимых кинематографистов, заунывно-монотонных поэтов и каких-то музейных чудаковатых деятелей взахлеб поддерживали кровавые разборки в центре Досквы. А через пару дней, аккурат в назначенное время в город въехала почти нескончаемая колонна мрачных танков. Сценарий действа, похоже, был расписан загодя. Такого никто и никогда еще не видел. Танки палили наперебой по сугубо мирному зданию, которое отказались покидать люди. Вместо окон в момент появлялись огромные черные пробоины. Языки пламени коптили шикарный фасад. О людях ничего известно не было. Кто-то говорил о сотнях трупов, кто-то предполагал, что все отходят в безопасное место по подземным коммуникациям.

Корёжило другое. Многочисленные толпы зевак торчали возле самых обстреливаемых стен. Видны были даже молодые женщины с детскими колясками! Над головами у отчаянных мамаш свистели трассирующие пули. Рядом с колясками ложились в клубах пыли огромные куски стен. Но это ли способно остановить весского человека! "Ведь от голого неразбавленного ничем адреналина тоже можно запросто сдохнуть, а у них такое уже в порядке вещей" - думал Павел. "Насколько за год-два тут обесценилась человеческая жизнь! В очередной катастрофе отдает Богу душу несколько сот человек, а по телевизору продолжается рекламное веселье и пляшут педерасты".

Виктор, как истинный лимериканец, для которого джоллар намного выше всего остального по поводу последних событий высказался так:

-То, что здешний президент решает, кому жить, а кому нет - может так оно и надо. Но где, по сути, бедной стране брать уймы денег на его забавы? Ездил за тридевять земель уклюкаться и на арфе поиграть! Гоняли два отделанных красным деревом и позолотой огромных самолета, везли сотни человек обслуги, сотни - охраны. Транспортным самолетом доставили бронированные лимузины. Ради пятиминутного выхода на прессу с революционным высказыванием: воевать мы уже ни с кем не хотим, а лучше уж со всеми дружить! Кстати взвод спичрайтеров тоже был доставлен отдельным бортом. Беда только, что не помнит он по пьянке этих спичей и домашних заготовок.

А теперь вот предстоит восстанавливать половину центра Досквы после танков. С этих денег можно было каждому старику Вессии, которые ходят чуть не в обмотках, купить по паре модельной обуви или накормить в лучшем ресторане. А то ли еще будет.

Павлу возразить было нечего.

После вселения этажом выше новых жильцов жизнь Будюповых, да и, наверное, всего подъезда заиграла новым спектром красок. Серебряная боевая "Дууди" ночевала на подъездной площадке враскорячку, приставив выхлопную трубу к двери "парадного". При ежедневном утреннем прогреве туча черного смрадного дыма естественной тягой засасывалась в подъезд. Жильцы кашляли, ругали матерно обладателя рыдвана с червоточиной и брели на работу, обтирая плащи о серберяно-грязнющие бока. Сам же Пашин новый сосед гордо восседал в бархатном кресле, подергиваясь в такт буханью неслабых динамиков диаметром с таз, грубо врезанных в обшивку дверей. Минут через 20 "Дууди", расхлябанно стуча подвеской, увозила седока по неведомо-тёмным делам.

А вечером из бывшего собакопитомника доносились звуки мордобоя и уханья тела об стену.

- Я тебе сказал, курва, брать "кваксы" по 1250, а теперь он по 1320! (Ддух! Хрясь!)

-Ой-ой, ма-а- мо!

Затем было часа два затишья. Видать, сосед сытно ужинал.

Дом отходил ко сну. Смолкали застенные бубнения, звуки телевизоров, шарканье. И вдруг полную тишину прорезал громкий и крайне недовольный женский голос, будто даже не приглушенный бетонными плитами:

-Шо значит не могу, шо значит устал?! Да ты от водки своей вообще ничего уже ж не можешь! Последовала невнятная ответная реплика, какие-то извинения и посулы. Затем и вовсе все стихло.

Примерно в пять утра Павел проснулся от непонятной возни под окнами. В предрассветных сумерках некая личность грузила на собственный горб огромное весьма знакомое бархатное сиденье. Дверь соседского "Дууди" была распахнута. Едва неизвестный собрался поставить ношу "на ход", как к нему разгневанной кобылицей из подъезда вылетела ширококостная дама в полупрозрачной ночной рубашке и забинтованной головой. Рука ее грозно размахивала черной бейсбольной битой.

Любитель лицезреть женщину в гневе немедленно бы отметил немалые бело-мясистые груди, мотавшиеся из стороны в сторону с захлестом на спину. С зычным криком "Положь!" она нанесла серию тренированных ударов битой любителю чужого по почкам. Припав на одно колено от боли, незнакомец свалил с себя тяжеленную ношу и с грацией подбитого самолета скрылся в насаждениях двора. Ночная кобылица громко устало вздохнула, вновь подбросив батонообразные груди, и принялась пихать бархатное сиденье в раскрытую машинную дверцу. Павел лег досыпать.

Примерно за пять минут до сигнала будильника чету Будюповых прямо подбросило на кровати: этажом выше стояла страшная возня, крики, кого-то катали по полу. Павел, наспех продрав глаза, оделся и пошел к соседям требовать уважения к себе и окружающим.

Милицию звать не пришлось. Она уже была здесь в лице четырех сотрудников в боевой экипировке. Дверь в квартиру висела на одной петле, а выдранные "с мясом" замки валялись на полу. "Ночная кобылица" сидела в кухне, стреноженная (или стрерученная) наручниками, причем "коновязью" служил стояк батареи отопления. Не всегда состоятельный в определенном смысле "наездник" лежал ничком в комнате. В его мощную спину уперся коленом милиционер, одновременно вопрошая:

-Где Вадик-Пресс, я еще раз срашиваю?!

Пашу бегло допросили и записали данные. Возвращался в свою квартиру он уже сквозь живой коридор высыпавших на лестницу любопытных жильцов. Чуть позже Павел из окна наблюдал, как два милицейских "Зигуленка", осев под тяжестью пассажиров, выезжают из двора. "Похоже, это был не их день!" - сказал бы об этом Витёк-лимериканец.

Настала пора наведаться в "ППП", решил Будюпов, прикинув, что за прошедшие пару месяцев дивиденды превысили вложенную сумму раз в пять. Тем более, что Витя звонил буквально позавчера и не без гордости поведал, что вложил в "ППП" уйму денег, спешно вырученную от продажи дачи квартиросдатчика Наточаного. Виктору, как идейному вдохновителю полагалось 25 процентов плюс предполагаемые астрономические дивиденды.

Недоброе Паша почувствовал, едва выйдя из метро. Движение по улице, на которой расположен "пэпэпэшный" офис, было перекрыто многочисленными милиционерами. Тысячи людей орали и размахивали плакатами. От первой же зареванной старушки Павел узнал, что вчера в офисе "ППП" возникла паника, толпа народа кинулась возвращать своё кровное. Офисы по всей Вессии спешно закрылись, а утром организаторы "ППП" заявили о тысячепроцентной девальвации фиолетовых "билетов". Тут же неподалеку медики пытались привести в чувство зеленовато-белого сидящего прямо на асфальте мужчину средних лет. "Свою трёхкомнатную квартиру в дорогом районе ухнул" - кивнула на несчастного старушка.

"Молодой человек! Это не вы обронили?" - обратилась к Павлу ухоженная дама средних лет возле дома. Будюпов поднял квадратик плотной бумаги. "Павел! Ваш дядя успел сильно соскучиться. Навестите его такого-то числа. Адрес, наверное, помните. Если сможете, приезжайте с супругой".

Каждую осень Досква меняет свои политические приоритеты. С треском и под улюлюканье был изгнан городской глава Амвросий Пупов и экономический пророк Байдар. От обоих требовалось не так уж много. Пупов так и не нашел за все это время денег на закупку лампочек для светофоров. Уж и вовсе несбыточным было бы требовать от него содействия в вывозе гор вонючего мусора из дворов. Байдар же так погрузился в свою теоретическо-экономическую виртуальность, что уже где-то с полгода никак не реагировал на все внешние раздражители. Хоть выступал по телевизору регулярно. Место Амвросия Пупова не без удовольствия занял Гурий Дужков. Невысокий, гиперактивный деятель, уже не очень молодой, но держащий себя в форме с помощью супруги лет на тридцать моложе себя. Про такой тип людей в Вессии говорят: его бы энергию - да в мирных целях. Так или иначе, а светофоры в Доскве были за неделю приведены в порядок. И что уж и вовсе не похоже на правду, так это моментальная ликвидация мусорных завалов, пролежавших во дворах со времен Бормачёва.

Место Байдара занимали теперь все кому не лень. Многим казалось, что подбираются назначаемые на месяц-два по фамильному признаку. Имевший ординарную фамилию не имел шансов поднимать "из пропасти" экономику. Где-то с месяцок вессийцев с телеэкрана озадачивал невзрачный человек в очках с вечно надутыми щеками (видно, чтобы хоть чем-то напоминать Байдара) по фамилии Титьковец. Потом эстафетная палочка перешла к очень замученному человеку со встепанными волосами. Очередной вессийсий лекарь нервно комкал непослушными руками бумаги на столе, поминутно ощупывал собственные карманы, включая задний на брюках. Фамилию же назначенный носил нежно-тюремную - Паханок.

Недели через три принять дела у серьезно заболевшего предшественника явился реформатор-демократ Чумэйс. Внешность вступившего на должность оказалась воистину необычна: ровно полголовы (по линии прямого пробора) не оставляла сомнений, что назначенный альбиносный блондин. Бровь и ресницы с левой стороны, а также полшевелюры были абсолютно белы. Но, подошедший к нему с другого бока, видел перед собой достаточно смуглое лицо и жестко-черные волосы, как у северных народностей Вессии. Говорили, что случай редчайший, называется хальбопигментией и встречается единожды на сто пятьдесят миллионов человек! Соискатель лавров Великого Реформатора запомнился вессийским аборигенам тем, что в считанные недели раздал всем без исключения нехитрые бумажонки, называемые аучерами. Там туманно отмечалось, что податель сего обладает определенной частью собственности страны. Непонятно, но интересно.

Это случилось чуть позже, а пока Павел, теперь уже на пару с Юлией вновь посетили живописный осенний лес под видом грибников.

Фуршетный стол на поляне был значительно богаче, чем год назад. Зато и присутствующих заметно поубавилось. "Вылетели" еще человек 8 - 10. Сашку удалось пристроить на вечер к Юлиной подруге. Самой же Пашиной половине все наблюдаемое на поляне было явно в диковинку.

Докладчик с фиолетовой папкой вышел на трибуну.

-Господин Нечухайло заочно приветствует всех участников "Теста-080", желает достойно выйти из предложенного испытания и желает каждому непременной победы. Сидящие в оранжевых креслах дежурно поаплодировали, и докладчик продолжил: "Теперь у нас одиннадцать участников. К сожалению, есть и потери. Погибло двое. Начну с них.

Клара Фриденберг, в Вессии - Татьяна Нечиталина. Год назад вышла замуж, работала в проектном институте. Характеризовалась нашими проверяющими как имеющая наибольший шанс на победу. Погибла от шальной пули в октябре этого года, находясь в непосредственной близи от здания Собрания Законотворцев во время известных событий.

Джеймс Томсон, в Вессии - Вячеслав Котов. С января прошлого года нигде не работал. Занимался частным извозом на собственном автомобиле. Был убит в августе этого года криминальными элементами при попытке ими завладеть автомобилем, к слову, восемнадцатилетнего возраста.

Собравшиеся встали, почтив погибших, и докладчик продолжил.

Третий участник "Теста -080" - Конрад Хольденпоц, он же Василий Красноголов - был задержан на Мазанском вокзале при попытке провезти внутри себя двести граммов героина. Комментарии, как говорится, излишни.

Четвертый участник - Адольф Шайзенэссе - он же - Валентин Голодный. Занимался карточным шулерством на поддосковных правительственных дачах. Получил огнестрельное ранение в ягодицу. Предупреждался нашими наблюдателями 9 раз. По условиям контракта предупрежденный более 9 раз отстраняется от дальнейшего участия в тесте.

Пятая участница - Елизавета Пяткинн, она же Ирина Тонкорукова. Торговала с лотка фруктами на Сиреневцевом рынке. Познакомилась с гражданином Бурмании из расположенного неподалеку посольства. Отбыла на постоянное местожительство в указанную страну. Условия контракта этого не допускают. Отстранена в мае этого года.

Шестой участник - Александр Гергерт, он же Фёдор Винтов. Поселился в городе Слышное Досковской области. Работал грузчиком в продуктовом магазине. Был уволен из-за подозрения в краже двух мешков картошки. Лечился городской наркослужбой от белой горячки. Полгода назад угрожая самоубийством, залез на ферму железнодорожного моста, предварительно известив о выходке городские власти. Действия признаны нашей стороной противоправными, учитывая, что участник требовал политического убежища и пытался "раскрыть" себя. Контракт расторгнут.

Далее идут сразу три участника - Ганс Штупп - Андрей Сапуненко, он же Удав, Вильгельм Оррштимм - Геннадий Фруктов, он же Блохастый, Михель Лопес - Фарут Нуихуллин, он же Миха-хинндеец. В районе Крыжовенной улицы в Доскве подкарауливали иногородних водителей грузовиков, приехавших на находящийся там винзавод за продукцией. Отбирали крупные суммы денег. Летом этого года были жестоко избиты неустановленными лицами, причем Михель Лопес получил сквозное огнестрельное ранение обеих щек. Отстранены, находятся под следствием.

Следы десятого, последнего отстраненного в настоящий момент полностью утеряны. Густав Шумс, он же Стас Неделин. Около года подрабатывал "мужчиной по вызову" в фирме, замаскированной под мастерскую по ремонту электроплит. Последний раз его видели примерно три месяца назад выступающим в сводном ансамбле кришнаитов перед ветеранским собранием РЭО-19 на юге Досквы. Причем сразу после концерта директором РЭО было заявлено в милицию о пропаже из красного уголка вышеупомянутой организации шести портьер из плотной ткани темно-зеленого цвета.

Наши службы пытались разыскать участника, но попытки оказались безрезультатны. По условиям контракта, пропавший более чем на два месяца участник от теста отстраняется.

А теперь о приятном, - продолжал докладчик. - Участники, получившие за время теста не более одного предупреждения поощряются господином Нечухайло. Участник Эго Ульме, он же Владимир Арбузкин награждается автомобилем "Зигули" девятой модели. Урсула и Фриц Вердеры, они же Юлия и Павел Будюповы с сыном получают документы и ключи от трехкомнатной квартиры в Сиреневцевом районе Досквы.

От неожиданности Павел начал непрерывно чихать. Под смех собравшихся он чихнул 19 раз.

Глава 8. Новоселье. Послушаем Зуя Черметова. Война в Кинжалии.

Всю позднюю осень семейство Будюповых обустраивалось на новом месте. Одноподъездный четырнадцатиэтажный дом-коробка стоял на очень хорошем месте в довольно старом районе под названием Сиреневцы. Метро находилось рядом, - магазины тоже под боком. Ну и, конечно, после более чем скромной "однушки", за которую к тому же приходилось прилично ежемесячно раскошеливаться, в новых апартаментах было где разгуляться. Огромная лоджия с одной стороны, балкон с другой, просторная кухня, неплохие комнаты. Дарёному коню в зубы не смотрят, к тому же Нечухайло серьезно подыграл чете Будюповых. Ведь на бесплатные квартиры в Доскве очереди лет на тридцать. С недавних пор квартиру можно купить, но только нужной суммы денег не скопить и за три жизни. Были, конечно, и некоторые минусы, но разве они идут в какое-то сравнение с плюсами! С низкими крошащимися по швам потолками можно свыкнуться, так же как и с отсутствием грузового лифта, шаткими клееными деревянными полами и очевидной кривизной стен. Дом строился тридцать лет назад, а Павлу рассказывали, что в те времена строителей, работавших натрезвую не было вообще.

Уже второй месяц Павел с Юлией наскоро приводили в порядок новое жилице после прежних жильцов. Денег хватило лишь на ремонт Сашкиной маленькой комнаты. Остальное пришлось отложить до лучших времен.

Огромной, просто огромной нервотрепки на грани с мордобоем стоило Павлу оформление так называемой прописки в паспортном столе местного РЭО. Страшная духота, ругань трех десятков людей всех возрастов, мающихся в очереди к одному окошку. Один день прошел впустую. Приём закончился за два человека до Павла. На следующий день все же удалось сдать в вожделенное окошко кипу заботливо собранных за две предыдущие недели документов. Паспортистка очень не спеша каким-то карандашным огрызком пронумеровала все принятое у Паши и велела зайти дней через десять. Окошко захлопнулось, и Будюпов увидел, что через всю фанерную дверцу наискосок фломастером жирно написано: "Пидоры!" "Может, диагноз не совсем точен, но суть верна", - думал Паша, продираясь к выходу. Ровно через десять дней та же самая паспортистка заявила Будюпову, что на одной из сданных бумаг куда-то исчезла ее карандашная отметка. На все Пашины вопросы холеная служащая отвечала невразумительно, но периодически повторяя "Думайте. Думайте..." Очередь уже гневно шипела, а стоявшая за Павлом крашенная блондинка выразительно шептала: "Вы суньте ей, суньте 200 бублей. Им за прописку надо 200 бублей совать". Но Паша, привыкший искать даже в потерянных людях остатки совести, взорвался. Пообещав всей сидящих по ту сторону амбразуры с надписью - диагнозом вывести на чистую воду, был немедленно послан. В местное отделение милиции, поискать правду у начальника тамошнего паспортного стола.

В отделении толпилось очень много смуглых торговцев-южан и наёмников-строителей с Букраины. Южные горячие парни шумно общались друг с другом по-своему. В потоке гортанной речи то и дело проскакивало: "паспорт", "менты", а еще тот самый фломастерный крик души на фанерной дверце.

За обширным столом в кабинете занимал кресло гражданин препройдошеского вида. Хорошо ухоженная лысина неплохо отражала свет люминисцентной люстры. Глаза напоминали двух некрупных потревоженных тараканов. Капитанские погоны были оснащены кустарно изготовленными крупными латунными звездами с целью большего сходства со старшим офицерским составом.

-Это Ваши проблемы, - недослушав Пашин рассказ изрек сидящий за столом, - давайте следующего.

Павел понял, что теряет контроль над собой. Поле зрения сузилось до размеров нижней части головы милиционера. Так обычно бывало у Паши за несколько секунд до мощного мордобоя. К счастью какая-то третья сила уберегла Будюпова от непоправимого шага и следовательно "полной дисквалификации".

"А тут еще обсуждают вопрос свободного ношения оружия для самозащиты", - думал Паша по дороге обратно в паспортный стол РЭО, - "Да у них тогда труповозок будет катастрофически не хватать. И чиновников обяжут носить бронежилеты"...

Под ругань очереди Павел втиснулся вновь в ненавистное окошко к собирательнице бублей.

-Выдайте мне опять все бланки на прописку. Буду собирать все по-новой.

-Подождите минуточку...(дверца перед Павлом защелкнулась).

Через полминуты повелительница паспортов вновь возникла в "пидорном" окне: - Вы знаете, я позвонила в паспортный стол отделения милиции и уговорила начальника прописать Вас по старым бумагам!

Вечером у телевизора Будюпов совсем обессилел. Чесался затылок, но не было никакой возможности даже поднять руку. Зато по телевизору неистовствовал крайне модный на тот момент певец. Донельзя хрипло-низким чувственным голосом под скрежещуще-ритмичную музыку исполнитель обещал вступить в сожительство с любой особой женского пола. И, видимо, обещания не были голословны:

...Вон звезда на небосклоне-

И тебя я отдуддоню!

Ля-ляй-ля-ляй-ля-ля!

...Что стоишь, пушистый заяц?

Я смычкую всех красавиц!

Ля-ляй-ля-ляй-ля-ля!

...Испугались Таня с Валей

Моих мощных гениталий!

Ля-ляй-ля-ляй-ля-ля!

В-общем час пришел, похоже,

"дурака" загнать под кожу

Ля-ляй-ля-ляй-ля-ля!

Божественного Зуя Черметова с трепетом и вожделением слушали представительницы всех возрастов и социальных слоёв Вессии. Кудряво-черноволосый красавец с крупным носом (а именно по этому параметру, говорят, безошибочно определяют недюжинность сексуальных качеств) выдавал всё новые и новые шедевры. До прямой нецензурщины, правда, не доходило, но и того, что было, вполне хватало любительницам перчёного. Не зря замечено, что измученных занудствующими моралистами-мужьями домашних женщин тянет порой на отвязанный необузданный секс с пьяными сантехниками, воняющими за квартал паленой водкой и чесноком. А робкие старшеклассницы теряют невинность не с интеллектуальными красавчиками, а с хрипатыми татуированными условно-судимыми ПТУшниками.

Приближалось Рождество и Новый год. Политика буксовала. Щельцын делал по телевизору громогласные, но малопонятные заявления. С каждым днём все вернее назревала пренеприятная ситуация. Молодцеватый усатый генерал из Южной Кинжалии, одаренный Щельцыным оружием, воспрял как на добротных дрожжах. Уже ежедневно в Кинжалии убивали десятки весских людей, проживавших там. Щельцын, было, возразил, но генерал сделал по местному телевидению с трансляцией на весь мир пару таких заявлений, после которых стороны однозначно должны были идти друг на друга войной.

Угрюмый и с утра уже принявший с досады президент вызвал из отпускного круиза министра обороны Сашу Драчёва. Саша, к слову сказать, одевавшийся зимой и летом лишь в зеленую камуфляжную форму, щедро украшенную позолотой, был провожен президентской обслугой прямиком в банное помещение. Щельцын, уже багровый от распаривания, вместо "здрасте" взревел на весь предбанник:

-Там... Генерал... Уже мне... Понимаешь!

-Все понял, господин Президент, сделаем Вам подарок, аккурат к Новому году!

Президент чуть смягчился и налил крепленого пива своему оппоненту. Окончательное примирение сторон наступило, когда Саша извлек из пятнисто-зеленого кармана увесистый штоф коньяку. На том и порешили.

Несчастных солдатиков выбрасывали с парашютами в присыпанные снегом поля - в этом году в Кинжалии было особенно снежно и холодно. Прицельную пальбу по ним вели местные снайперы из подаренного оружия. Ухали минные разрывы. Сидеть под огнем пришлось несколько суток, пока ротные не получили задания - вести уцелевших на город Свирепый. Одновременно проворачивалась другая операция - возле гор с множества транспортных самолетов сгружались танки, которые тут же направлялись также в Свирепый.

Новогодний подарок президенту оказался жуток. Танки по чьему-то дурному приказу вошли в город и куролесили по горящим кварталам, подминая под себя машины и ларьки. Осыпались витринные стекла. Вооруженные силы кинжальского генерала вместо позорной капитуляции при виде бронетехники поднялись на крыши многоэтажек и прицельным бронебойным огнем жгли танки, как снопы сена. Выползавших из них дымящихся и горящих солдат расстреливали снайперы. Рвущиеся снаряды и мины расшвыривали в разные стороны кровавое нечто, бывшее мгновенье назад живыми людьми. А Саша Драчёв нервно курил в своем богато отделанном досковском кабинете и с часу на час ожидал победного доклада из Свирепого. Зазвонил "прямой".

-Ну, чты-ы там, скоро у тебя?

-Подождите немного, господин президент, мои вовсю работают.

Повесив трубку, Саша нервно вздохнул и почувствовал, что его камуфляжная спина взмокла насквозь.

Не просто масла, а хорошего бензина в огонь подливали кадры трансляции из Кинжалии. Южане радостно плясали, выкрикивали малоприятные для Щельцына вещи. Прямо перед телекамерами производились казни взятых в плен голодных грязных и изорванных весских солдат. Драчёвские штабные вертелись, как диджеи на допинге. По телевизору с интервалом в два часа делались противоречивые заявления. Сначала вообще факт военных действий отрицался, говорилось об кинжальской инсценировке. Показанные на весь мир горы трупов в военной форме то объявлялись переодетыми кинжальцами, то кучкой дезертиров, покинувших воинские части, дислоцированные в том проклятом месте примерно полгода назад. Только почему-то похоронки на этих горе-артистов рассылались по вессийским городам и чахлым деревням самые, что ни на есть, настоящие...

Стране требовалось много денег. Щельцынские реформаторы трубили на весь мир об успехах и о выходах на новые рубежи. События в Кинжалии называлось не более, чем мелким досадным недоразумением. Западные мощные кредиторы делали вид, что верили и везли в Вессию джоллары и блевро вагонами и самолетами. Так было надо.

Проезжающий по дорогим районам Досквы и Поддосковья не мог не отметить заметного оживления строительства. В городе росли шикарные зеркальные банковские офисы, навороченное красно-кирпичное жилье затейливых форм. Под Досквой за глухими высоченными кирпичными заборами возводились чудо-замки с башенками и зеркальными эркерами. Безликие потоки отечественных легковушек и потрепанных иномарок щедрой рукой разбавились торжественно-черными огромными лимузинами и хищными ярко-спортивными авто для вечерних прогулок. Страна действительно выходила на новые рубежи.

Вот только Щельцын не давал о себе знать уже второй месяц. Кто-то говорил, что "всевесский гарант" обиделся на Сашу Драчёва и угрюмо пьет. А кое-кто поговаривал и о склеенных ластах.

Павел ремонтировал средней руки отечественное пианино у достаточно колоритного выходца с Юга. Богатая квартира в престижном досковском районе. Неплохая импортная видеотехника и мебель. Сам хозяин мельком поглядывая на Пашу, меняющего колки, похаживал из комнаты в кухню, заливисто напевая что-то из своего родного.

Павел заметил, что практически каждый предмет в квартире имел следы силового воздействия: вырванные с "мясом" дверцы шкафа, расколотый, но заботливо склеенный мраморный антикварный столик. Огромная ссадина на дорогом телевизоре. Даже выключатель на стене состоял из нескольких фрагментов, скрепленных скотчем.

-У Вас нэльзя на дэсять минут попросить этот острый нож? Я хачу в прыхожей палас настэлить отрэзать.

-Пожалуйста.

Южанин, пробуя пальцем остроту ножа и довольно цокая языком, направился к рулону дорогого паласа, лежащего у входной двери. Измерив бумажной веревочкой ширину прихожей, хозяин принялся за дело. Раскатав рулон, стоя на четвереньках, отрезал материал вдоль по заданному размеру. Трудился он с явным удовольствием, о чем свидетельствовал слегка высунутый кончик языка. Наконец настала пора настилки.

Глаза представителя южных народностей медленно, но верно из миндалевидных стали круглыми (затем и выпученно - круглыми), когда тот понял, что коридор имеет форму не прямоугольника, а трапеции. И что он отмерял палас по узкой части. Нарисовавшийся огромный клин непокрытого пространства со ступню шириной не оставлял в этом никаких сомнений. "А-ах!" - заорал на мощном выдохе хозяин пианино и, кинувшись по-вратарски на ворсистый пахучий материал, начал кромсать его Пашиным ножом во всех направлениях. "В такие минуты лучше человеку не мешать глупыми увещеваниями" - решил Павел, глядя, как дорогой вишневый палас за две минуты превратился в ворох веревок и лоскутов.

Глава 9. Электричкой на дно. Нетраханая дура. На работу к Хиндееву.

Зима была в самом разгаре, когда Павел принялся опять чудить. Так уж происходило, ежедневно по чуть-чуть (и не по чуть-чуть) заводимый в Пашиных мозгах пружинный механизм дважды в год срывался со стопора. Как ни странно, но эти "критические дни" полностью совпадали с аналогичным распорядком Вити-лимериканца. "Прорвало" Павла в очередной раз при виде тоскующей супруги, коротающей долгие зимние дни под видеопохождения детектива Каггерта. Неслабая полка под телевизором была уставлена видеокассетами с набившими оскомину названиями: "Убийство в сумерках", "Четырнадцать трупов в автомастерской", " Расчлененный труп на столе для пинг-понга", "Кровавая бензопила в портовой закусочной". Хоть камни с неба, а угрюмый испитой Каггерт будет, на пару с закадычным коллегой-паталогоанатомом, разыгрывать перед Юлией этот бесконечный спектакль.

Сначала, как водится, Паша с Витьком нагрузились пивом под поочередные рассказы о житье-бытье. Витя "шел с опережением" и с упором на Южнокинжальскую проблему. Увидев все это не по телевизору накануне кровавых событий, Витя, чувствуется, уже долго был не в своей тарелке. Где-то через полтора часа друзей понесло на улицу. Прохожие шарахались от резконационалистических выкриков Пашиного дружка, правая рука которого то и дело тянулась к оружию, которое, к счастью, было не при нем. Доза выпитого пива с водкой была такова, что весь окружающий мир, улицы, прохожие, отступили на задний план и потеряли резкость. Различные звуки приобрели отрывистость и гулкость. Под руку Павла держала невесть откуда взявшаяся сравнительно молодая женщина без головного убора, несмотря на мороз. Ее, кажется, следовало называть Светой. Обладательница густой каштановой шевелюры поминутно, оторвавшись от Паши, подбегала к Витьку и целовала того жадно в губы. Витя устало отстранял женщину нетвердой рукой, ласково называя при этом нетраханной дурой.

Ехали куда-то вечерней электричкой и, кажется, не одной. Всех троих ужасно развезло. Разговор уже давно превратился в пьяный мандеж и бахвальство. Рядышком напротив сидел курносый пенсионер с чистым взглядом и с ловкостью циркового униформиста подхватывал у компании допитые пивные бутылки, укладывая их в объемистую матерчатую штопанную сумку. На перегонах всех троих разбирало то и дело по малой нужде. Для этого Витя, как истинный знаток весской жизни кое-что предпринял: а именно - в тамбуре в приоткрытую пневматическую дверь вставил враспор пивную бутылку, обеспечив тем самым хоть какую-то гигиену процесса. Со Светой было сложнее, но тут на помощь ей приходил галантный Виктор, поддерживая писающую каким-то особым образом. Через некоторое время пиво закончилось. Бутылка - дверная распорка исчезла, ясноглазый пенсионер тоже. Последнее, что видел Павел угасающим взором, было - из ряда вон. Света со спущенными джинсами сидела на корточках в проходе между сиденьями, держась распростертыми руками за дюралевые ручки диванов. Под ней струилось и переливалось из начала в конец вагона при разгонах и торможениях Увесистый таз бедолажной опасно мотало из стороны в сторону. Сзади, нагнувшись, стоял Витя и, схватив пухловатые женские бедра, пытался хоть как-то погасить эту амплитуду.

"Какая отвратность! Но...Истинный художник обязан время от времени опускаться на самое дно!" - была последняя перед отключем мысль в Пашиной бешено каруселящей голове (а кто из выпивших мужчин не мнит себя художником... Ох...).

Павел очнулся оттого, что было нечем дышать. Кажется... Деревенская изба... Зловонно горела дыряво-кирпичная печка, сжигая в своих недрах какую-то дрянь. Крошечное окно насчитывало два стекла из четырех, причем оба были закопчены и еле пропускали свет. Остальные оконные дыры заткнуты каким-то грязным ватином. В единственной комнате находятся две армейские или больничные кровати без матрацев. На кроватных панцирях настелен гофрированный картон, какое-то сено и старое дырявое пальто. Спят алкогольным тяжелым сном, кажется, четверо. Свету Павел узнал без труда, а вот с Виктором было сложнее. Ровно половина его лица страшно распухла, да так, что кожа вот-вот грозила лопнуть. На противоположной щеке наблюдалась мощная ссадина, повторяющая по рисунку рифленый след чьей-то подошвы. Рядом, свернувшись калачиком, сопел достаточно здоровый мужик с белесыми бровями и ресницами. Бросилось в глаза, что уши спящего были абсолютно желты. Павел знал, что такие симптомы дает гепатит, но хоть как-то отстраниться от желтоухого физически не было сил. Слева, занимая собою почти всю кровать, да еще закинув ногу в рваном резиновом сапоге на соседнюю, почивал щуплый гражданин с клокастой бородой и удивительно, неестественно красными щеками и шеей.

На провисшей веревке у печки сушились женские трусы.

С третьей попытки открыв приклинившую входную дверь, в смрадную избу вошли еще двое. Павел с силой "проморгал" глаза: может что-то с цветностью. У одного из пришедших тоже абсолютно желтые уши, а у другого пожарно-красные щеки и шея. "Глючит!" - про себя решил Павел и на момент "отрубился".

-Ю-рик! За нами вчерашний должок - сказал с порога краснощекий и по-барски стукнул по дощатому столу непочатой бутылкой с едко-ярко-желтым содержимым. ("Напиток винный лимонный, 28 % спирта", - прочел Паша).

Догадка пронзила Пашу: в груде пустых бутылок возле кровати равномерно чередовались вышеупомянутая "лимоновка" и аналогичная "клюковка", едкий пигмент которых окрашивал части тела пьющих согласно пристрастиям.

Мобилизовав всего себя, Павел вылечил жуткое похмелье с помощью "желтухи". Оклемались и двое других "путешественников".

-А мы тут, наег (искаж. "на фиг".авт.), всю зиму так. Это со всей деревни народ, наег, - повел беседу Клокастый.

-Что, прямо так без подушек и простыней, все вповалку? - наивно изрек Паша.

-Ты, Паш, наег, совсем дубовый! Избы ведь чем-то, наег, топить надо. А дров у нас нет, уж, лет пять. Так, всякую, наег, мебель жгем, а еще у Филипповны избу разбираем. Год назад - царство небесное...

Допили.

-А на какие эти вот гуаши покупаете?

-Если ты такой особый, то себе беленькую, наег, покупай. А эта 14 бублей всего. А мы раз в неделю у кого-то из дома что-то продаем. Все равно, наег, не нужно. Вот у Юрика в понедельник мясорубку и таз продали. А у Светки под Новый год - холодильник. Все равно, наег, не нужен. Так целый месяц пировали, вон!

Космобородый царственным жестом указал на гору двухтипных бутылок и на подгоревшие бревна в углу избы - Это Федюн с папиросой уснул.

Воспрявшая Светлана тем временем начала свою рекламную кампанию: лесной нимфой порхала по шаткому замусоренному полу в минимуме одежды. Ее малость пухловатые формы прикрывала лишь очень короткая шерстяная юбка и ярко зеленая тесная маечка. Охочая до мужского внимания пыталась как бы невзначай сеть на колени к Витьку, но тот вежливо, но твёрдо препятствовал этому.

-Дура ты нетраханая! Ты ж не знаешь, что сейчас в Кинжалии! Я чёрных...

И Витя опять погрузился в излюбленную тему.

Мужики лениво кивали, но озадачены были совсем другим. В доме Федюна у входа уже года два валялся мешок с цементом. Правда, за это время он успел превратиться в неподъёмный камень, но ведь даст же кто-нибудь бублей семь за такую красоту! Компания принялась обсуждать нескольких потенциальных и кредитоспособных покупателей в соседних деревнях. И вот уже минут через десять Паша сквозь полуслепое окошко наблюдал, как две пошатывающиеся фигуры волокут из соседнего двора, поминутно проваливаясь в глубокий снег, неподъёмный серый мешок. Отсутствие длилось долго. Уже стало темнеть, а тут как по закону подлости вырубился свет. Часа два жгли свечу и какую-то зловонную упаковку. Наконец в сенях затопали и послышался знакомый гомон. Федюн с Юриком, отряхнув снег с облезлых ушанок, извлекли из сумки шесть бутылок "гуаши"! Зазвенела посуда, консервный нож заездил по трём банкам кильки. Добытчики повели рассказ, мерцая в дымной темноте огоньками сигарет:

-Мы в Охальниково цемент припёрли, а там ни одной заразе он не нужен, наег. Мы и так, и так. Короче, бросили его в канаву, наег. Потом вспомнили, что в "Заре капитализма" один алюминий берет по пятнашке за килограмм. Мы с Юриком, наег, на столбы слазили и метров пятьсот провода отковыряли, снесли, сдали... А давно это у вас, наег, света нет? За дощатым столом воцарилась неловкая пауза. Затем Светка с криком "Урод!" отвесила Федюку оплеуху, но от "лимоновки" отказываться не стала. Окончательный жест примирения сделал Юрик, достав из брючных карманов свернутые в трубку денежные купюры и гордо кинув их на стол. "Тут на пять пузырей красенькой хватит!" - компания сразу оживилась. И даже суровый до той поры Витя позволил зеленогрудой нимфе сотворить над собой несколько очень недвусмысленных ласк. "Ах ты, дура нетраханая", - гладил он ее при этом по каштановым волосам...

Минут через десять "ужин при свечах" заиграл новыми красками:

-Не любим мы досквичей. Наглые вы, жадные. У самих, б..., денег...! Сами, наег, не пашете, а живете нехерово. Да еще, девок наших тут в рот пароходите! - поделился своим наблюдением Юрик.

-А что ж вы сами не пароходите, или пароходы... ниже всякой ватерлинии? - не без злобы сказал Виктор.

-А ты по больному, не бей! Была бы у нас жратва нормальная, да деньги..., - встрял Федюн, - Мне врач в больнице сказал, когда я там с обожженными яйцами лежал, что если я теперь на бабу заберусь, то это будет, б..., медицинский подвиг. Я на позапрошлой неделе забирался!

-Мне Светка говорила, что Витёк, наег, пистолетом себе на жизнь зарабатывает. Попробуй, не дай ему денег! А ты, вон, (Павлу) артистов всяких окучиваешь. Пришел там, наег, пять минут, и полный лопатник! Мы тут с Федей и Лёхой письмо написали самой Жанне Бугачёвой, чтоб триста бублей выслала, наег. Разруха, то да сё... Так вот такого она выслала! - Юрик чуть не потушив окосевшую свечу, изобразил руками определенный предмет небывалых размеров. Тут старое потертое кресло, на котором сидел космобородый любитель диспутов крякнуло и двумя задними ножками проломило подгнивший пол, едва не уронив своего пассажира. Сельская нимфа уже сладко спала, свернувшись калачиком на ржавой койке. Одна пухлая грудь, не выдержав тесноты, вывалилась наружу из зеленой майки, обнажив совершенно желтый крупный сосок. В избе по-прежнему было жарко, смрадно и абсолютно нечем дышать...

Утром, едва рассвело, Паша с Виктором отчалили в обратный путь. Уходили не прощаясь, так как в этой выстывшей за ночь избе со вчерашнего перепоя всем спалось отменно. Витя положил на дощатый стол в цветных "гуашных" пятнах двести бублей, да грустно посмотрел на свою храпящую зазнобу. "А всё-таки хороша, стервоза! В Лимерике таких - хер найдешь..." - сказал Витя и с третьего толчка открыл приклинившую дверь.

Идти пришлось едва протоптанной в глубоком снегу тропкой больше часа. Очень своеобразный пейзаж: роскошный снег, сверкающий в лучиках только взошедшего холодного солнца, прошлогодний травостой в человеческий рост и возникающие то справа, то слева ржавые остовы тракторов, комбайнов и сеялок. Вкусно пахло березовым дымом из заснеженных сонных в два-три дома деревень.

Оказалось, что "критические дни" занесли на этот раз наших друзей в соседнюю с Досквой область километров за триста.

Примерно через неделю, добившись хоть какой-то реабилитации у Юлии и надувшего щеки Сашки, Павел в очередной раз решил взяться за ум. Халтуры халтурами, а надо где-то трудиться и на постоянной основе. Набравшись наглости, Будюпов позвонил в мастерскую Содружества композиторов и предложил свои услуги. В-общем, через неделю Паша уже трудился на новом месте. Работа шла гораздо веселее, так как оплачивалась раза в два, а то и в три выше, чем на прежнем месте. Начальник был заметно моложе Павла. Господин среднего роста, упитанный, коротконогий и обладающий высоким "гладким" теноровым голосом. К этой краткой характеристике еще, видимо, следует добавить, что персонаж носил фамилию Хиндеев. Вторым заметным пятном мастерской являлся весьма экзотический с виду работник. Почти все мы в детстве зачитывались книжками про пиратов, а потому нетрудно представить себе абсолютного двойника одноногого Дона Зильбера из "Мыса драгоценностей". Если бы некоронованному королю мастерской посадить не плечо расписного попугая, да еще подпоясать красным широким атласным поясом с заткнутым за него кремневым пистолетом, то разница и вовсе оказалась бы иллюзорной. Местный Дон Зильбер питался скандалами. Как любой уважающий себя энергетический вампир, одноногий мастер извлекал из пары-тройки спровоцированных им же скандалов среди работников столько же энергии, сколько ее дает приличный обед в ресторане.

В первый же рабочий день Павел стал свидетелем такой сцены: старый Дон Зильбер, угрюмо пыхая дорогой длинной сигаретой, ковырял гнутой отверткой недра дорогого рояля. Трещало колющееся дерево, практически беззубый рот сухопутного пирата изрыгал гадкие матерные проклятия. Короче, регулировка механики что-то не клеилась. Тут к Зильберу робко подошел священник из расположенной по соседству церкви и завел непринужденный разговор высоким "просветленным" голосом:

-Вы знаете, у меня в келье есть хорошее старое бурманское пианино "Зипперманн", такое с шишечками, так вот я хотел...

-А ПОМОЙКА у тебя далеко?!

-Как так?

-Выкинуть его на хх..!

-Ой-ой! Что же Вы так скверно ругаетесь? Я только хотел спросить, правильно ли я сделал, приклеив у молоточков клеем...

-И вышло у тебя, как будто БЫК ПОССАЛ!

-Ой! Вечно в миру такое сквернословие!

Священник обиженно покинул мастерскую. Его одноногий оппонент, смачно и густо сплюнув на пол самодовольно заулыбался, обнажая единственный желтый зуб, торчащий из нижней челюсти, как прицепной крюк автомобиля.

Ногу "флибустьер" потерял пару лет назад от болезни заядлых курильщиков. А до того с незапамятных времен трудился товароведом в нескольких комиссионных магазинах. Нахапав там на три жизни, даже с учетом нынешней инфляции, Зильбер мог теперь месяцами бесцельно перемещаться с помощью древних скрипучих костылей (явно с чужого плеча) по мастерской. В адрес работающих из однозубого рта поминутно неслись обильно сдобренные матом обвинения в краже каких-то рояльных деталей, в полном неумении работать и отсутствии у прочих мало-мальски жизненного опыта: " Я не такой умный, как некоторые, я просто жизнь долгую прожил!"

Фрегатом для перемещения по Доскве Зильберу служил красивый красный "Упель" с автоматической коробкой передач.

-Еду я вчера по Буравской. Ну, стиль езды-то у меня однозначно - спортивный. Около перекрестка подрезаю две иномарки, чтоб меньше сопли жевали. Меня (...) догоняют качки на джипе, оттирают к тротуару. Я, (...), дверцу распахиваю, (...), показываю им свой обрубок и говорю: "А ну, кто на инвалида?!" Подточенное никотином бывалое нутро Дона Зильбера конвульсивно затряслось от смеси мокротного смеха и кашля. Вообще, надо сказать, одноногий (в действительности его звали Андрей Михалыч) особенно не терзался своим увечьем, а напротив постоянно пытался поставить его себе на службу. Даже шутки с представительницами противоположного пола у Зильбера были весьма специфичны: " Эй, красивая, угадай, что у меня длиннее - х.. или нога?

Так уж заведено в этой стране, что политика не дает о себе забыть ни на день. Только расслабишься, а тут очередной передел власти со стрельбой или какой-нибудь рукотворный катаклизм, который коснется каждого.

Щельцын тяжело болел. По отдельным медицинским сводкам, естественно весомо приукрашенным, и дураку было понятно, что мужик - не жилец. В новостях диктор бодрым голосом объявлял, что выздоровевший после легкой простуды президент на своей даче "работает с документами". Вроде следом показывали и дачу и президента и документы. Но взгляд въедливого телезрителя немедленно отмечал "подставу". Во-первых, звук к картинке отсутствовал. Во- вторых, все изображение состояло из секундных сцен и напоминало мультфильм. В-третьих, было отчетливо видно, что лицо Щельцына равномерно затонировано с помощью пульверизатора. А в- четвертых, без особого труда можно было увидеть, что по дивану с сидящим Президентом ненавязчиво тянутся трубки капельниц и жизнеобеспечивающих систем.

В общем, под это дело народ готовился к очередным потрясениям и скупал джоллары.

На политическую арену вышел новый персонаж под названием "семья". Несколько близких родственников Щельцына совместно с очень богатыми и пронырливыми одиозными фигурами как нельзя отчетливо поняли, что от "функционирования" Президента зависит их астрономическое состояние, благополучие и свобода. В момент были подняты по тревоге все светила медицины, шаманы и уфологи. В приемной у дочери Щельцына, в данный момент взявшей на себя функцию "главной разводящей", ерзали на стульях в ожидании приема бородатые политологи, прыткие "пиарщики", представители прогнутой интеллигенции, телевизионщики, реаниматоры, представители восточных направлений медицины, некий Шлабудович, без которого ничего нигде не обходится и прочие-прочие...

Естественно, на все это нужно было море денег. И тогда по развитым странам поехали с визитами приготовленные "на особый случай" персонажи. То ли умелый артист, то ли буйный шизофреник на пресс-конференции в Лимерике нагнал в присутствующих столько страха, что в тамошний туалет выстроилась неслабая очередь. Прямо возле сортира напуганные до смертной бледности толстопузые конгрессмены обсуждали ближайшую перспективу быть отравленными, поджаренными, растерзанными гомосексуалистами, расстрелянными в решето из автоматов Малашникова и прочие только что услышанные от весского посланца радости. Тут же были установлены столы для приема денежных пожертвований на "реформы в Вессии". К ним тоже стояла очередь.

Глава 10. Остановка запрещена - мэрские забавы. Витино новоселье. Фалфакинг.

Досковский глава Дужков тоже был весьма и весьма занят. Досковская казна также нуждалась в хорошем пополнении. А где брать денег, если почти все досковские производства, коих когда-то было несколько сотен, приказали долго жить. Но идеи добывания средств прямо-таки теснились в голове местного "пупа Земли". Как-то за границей Дужкову пришлось видеть, как яркий автомобиль-эвакуатор убирает с оживленной улицы сломавшуюся легковушку. Через месяц по всей Доскве носились в поисках "добычи" десятки таких эвакуаторов. От магазинов, рынков, учреждений в отсутствие владельцев машины увозились на вмиг созданные "штрафные стоянки". Заправляли всем этим наиприбыльнейшем бизнесом коммерсанты при госавтоинспеции. В том случае, если человека, не заставшего своей машины на том месте, где она стояла, не настигал инфаркт, то ему приходилось ехать, как правило, куда-нибудь на жуткую окраину города. Там широкоплечий татуированный вахтер-дежурный стоянки объявлял проштрафившемуся, что за нарушение правил парковки на улицах личным указанием Дужкова машины подлежат аресту. За каждый день "отстоя" начислялась такая охеренная сумма, что дней через десять выкупать свою машину вовсе теряло всякий смысл.

Поняв, что во время еды пришел богатырский аппетит, мэр велел в срочном порядке закупить пару вагонов колодок-блокираторов для тех, кого не успевают обслужить эвакуаторщики. Специальная многочисленная служба, одетая в новенький камуфляж с гербом города на шевронах принялась шерстить "хлебные места". Жаль, у Павла не оказалось с собой видеокамеры, чтобы запечатлеть для потомков будни коммерсантов-колодочников у оживленного авторынка. К шеренге стоящих у тротуара машин внезапно подкатывает новенький микроавтобус. Бойкий "камуфляжник" подбегает к впереди стоящему "мобильному" дорожному знаку, запрещающему остановку и, подобно торшеру, относит его метров на тридцать назад. Таким образом, примерно пять-шесть машин тут же становятся нарушительницами и немедленно заполучают увесистые ярко-красные башмаки на передние колеса. Теперь Дужковские любители порядка освободят машину только в обмен на основательную сумму денег, за которую надо пахать на работе недели две.

Огромные куски улиц моментально были отведены под платные стоянки. Так что теперь вдоль большинства тротуаров неспешно прохаживались румяные бодряки в "пятнистом", прытко кидаясь к каждой остановившейся на их территории машине.

В идеале, подумал Павел, оснастить каждого досковского жителя несъёмным счетчиком шагов и количества вдыхаемого воздуха. Неплохо также установить на все детские коляски измерители платного километража. Туалетам в квартирах давно пора в обязательном порядке иметь порционные весы, по которым будут начисляться ежемесячные платежи. Это мысль! Кстати, и налоговая инспекция по величине "порций" может напрямую оценить доходы жильцов. Непаханое поле идей, чёрт возьми!

Стояла середина марта. На улицах в теплых лучах солнца чернел мокрый асфальт. Воробьи опять-таки галдели без умолку, а в мрачноватых толпах прохожих все чаще можно было увидеть броскую весеннюю одежду. Почти из всех магазинов неслась протяжная женская песня-плач. Новораскрученная звезда по имени Аня Чуланова задевала заветные струны, забираясь в самые слепые закоулки растоптанных, надтреснутых, подло поруганных и нагло обманутых женских душ.

Грустно где-то кот мяукал.

Не дождаться дочке кукол.

И сама давно я поняла-

Десять лет с чудовищем жила!

Словно серые букашки

С дочкой мы как замарашки.

Где машина, дача, все дела -

Десять лет с чудовищем жила!

Правда, не сдавал своих позиций и божественный Зуй Черметов, творчески двигаясь по нарастающей:

Пообщаемся орально, вагинально и анально,

Ля - ляй - ля - ляй - ля -ля...

Паша трудился в Содружестве композиторов. В мастерской клеил очередной древний кабинетный рояль под неодобрительный мат одноногого. Раза два в неделю ездил к композиторам на настройки. Типичная картина: заспанный мастер "художественной ноты" в застиранном махровом халате, пыльная и неухоженная квартира. На стене пожелтевшая афиша с фамилией, никому и ничего не говорящей. Давно канули в Лету те сладкие времена, когда Содружество в обязательном порядке выкупало два раза в год произведения состоящих в этом объединении. В нотах при этом могло быть написано вообще все что угодно! Теперь замученные рояли в пыльных квартирах все реже использовались по назначению. Чаще всего они выступали в роли объемистой этажерки. Под инструментом и на его размашистой крышке хранились банки с вареньем, книги, коробки с ненужными вещами. А сам творец картинно прохаживался по комнате и, подпирая похмельный лоб, изрекал: "Эти бесконечные звонки с радио, телевидения... Если бы Вы знали, как это все утомляет!"

Пашин новый начальник вел бурную деятельность. Ежеминутно по телефону кому-то отчитывался об этапах, судя по всему, большого строительства. С кем-то договаривался о покупке досок, кафеля в огромных объемах. В его кабинет наносили визиты то какие-то рабочие в заляпанных спецовках, то очень широкоплечие и рослые парни с массивными нижними челюстями и золотыми цепями, болтающимися на анаболических шеях. Еще начальника посещали экзальтированные стареющие дамы. Они истошно кричали, вопрошая о судьбе сданных когда-то в ремонт роялей.

"А что тут такого? - по- свойски сказал начальник Павлу ожиревшим тенорком, - Её рояль уже был почти готов, а тут приходит какой-то абрек и кричит: "Слюшай! Продавай мэнэ этот бэлый роял, да?" Сует огромную пачку джолларов. Я отдаю ему рояль, а сам думаю, как теперь вот с этой всё утрясать. Звоню ей ночью (в пятнадцать минут третьего) и взволнованно говорю, что ее рояль днём перевозили с одной ремонтной точки в другую через всю Доскву. Грузовик, на котором его везли, нагло подрезал бандитский джип с обкуренными "качками". Чтобы избежать столкновения, водитель резко свернул вправо и грузовик, сбив ограждение, упал с двадцатиметрового моста прямо под колеса проходящего товарного поезда! Рояль, естественно, в мелкие щепки. Водитель в реанимации и всё такое. Вроде, поверила. А теперь, цапля, заявилась и требует показать хоть часть этих щепок. Пришлось пообещать ей другой рояль взамен. Я одного спеца знаю, он может так ловко отечественный рояль под импортный загримировать, что даже экспертиза не определит!

Тут зазвонил телефон и начальник, по-сиротски сдвинув брови домиком, принялся особо эмоциональным голосом вещать кому-то в трубку о ночном пожаре на композиторской даче. Беда! Только что отремонтированный рояль сгорел дотла, а сам хозяин дачи спасся только чудом, выпрыгнув в одних трусах с третьего этажа. В трубке после паузы послышался очень гневный монолог. Глаза начальника скромно потупились: "Я буду разговаривать только с судебными исполнителями!" - закончил он разговор и потной суетной рукой положил трубку.

В начале лета семейство Будюповых гуляло на новоселье у Виктора. Трудно было в это поверить, но из крошечной комнатки в старой пятиэтажке Пашин друг переехал в стопятидесятиметровую четырехкомнатную квартирищу! Высокие потолки в лепнине, зимний сад, огромная трехместная ванна-джакузи и прочее-прочее. Приглашенная публика из наиболее богатых сословий фланировала из комнаты в комнату и, указывая пухловатыми пальцами на мелкие недочёты, подвергала жилище легкой критике. А в огромной гостиной публику уже ждал шикарный по форме и содержанию стол. Самое удивительное, что рядом с Витей на правах хозяйки дома находилась .... Светлана из уже полузабытой смрадной избы. Только вместо зеленой майки и шерстяной мини-юбки на ней было по-настоящему шикарное и баснословно дорогое полупрозрачное платье с открытой спиной. Паша плохо разбирался в драгоценностях, но красноречивые взгляды лучших половин гостей свидетельствовали о том, что сверкающие серьги и легкое ожерелье по карману очень ограниченному кругу лиц. Зимняя гуашная желтизна на лице сменилась легким загаром, а некоторая полнота - безупречностью форм. Время от времени Светлана награждала Пашу такими откровенно-игривыми взглядами, что Юлия хмурилась и нарочито серьезно принималась поправлять на Сашке наглаженный костюм. За столом стоял перезвон последних диковин того времени - сотовых телефонов. Не переставая жевать дорогие холодные закуски, обладатели новомодных и очень дорогих трубок вели специфические беседы, в которых то и дело упоминались хитроумные названия фирм, банков и крупные денежные суммы в джолларах.

О причинах внезапно свалившегося на Виктора благополучия Паша мог только догадываться. По обрывкам разговоров и некоторым деталям было понятно, что недавнего лимериканца угораздило попасть в самую грязную вессийскую субстанцию - правительство.

Возвращались домой на метро (Павел не позволял себе садиться за руль в подпитии). Умаявшийся Сашка, которому весь этот вечер было позволено забавляться компьютерными играми, мирно спал, облокотившись на Юлию. Сама же Пашина супруга была сурова как никогда. Может, она была зла на весь мир за то, что чуть более двух лет назад променяла тихое и богатое благополучие на вот это - ни пойми что. А может, просто жутко устала. В вагоне ехали немногочисленные припозднившиеся пассажиры: молодая пара, счастливо держащаяся за руки, смуглый южанин в тренировочном костюме и немолодой интеллигент. Время от времени последний стыдливо, как ширмой, прикрывался от посторонних взглядов портфелем: его рвало.

Двумя неделями позже Вессию приложило с размаху об угол, как разгневанный клиент малобюджетную проститутку. Дело в том, что страна с неработающим производством долгое время проводила какие-то темные делишки с валютой, акциями и займами. Стало обычным делом "зарплатное кидалово", когда миллионы людей, и без того живя впроголодь, по полгода и более не получали заработанных денег! Специалисты денежных "отмывок", "откатов" и "прокруток" за несколько месяцев становились обладателями немыслимых состояний. Правда, не многие успевали ими попользоваться. Мобильные бригады наемных убийц безо всякого труда отстреливали этот класс как охотники - уток. Так вот, в один прекрасный день правительство решило "вчистую занулить все концы". Всего за день иконоподобный джоллар подорожал в два с половиной раза, а еще через пару дней - еще вдвое! Недаром на Витькином новоселье за столом частенько слышалось загадочное слово "фалфакинг". Теперь оно ежеминутно произносилось с телеэкрана бородатыми политологами. Запад тряс за грудки Вессию, предлагая немедля вернуть занятое. Родные же правители крутили им пальцем у виска и заявляли, что возврат долгов - участь слабых духом. Для верности где-то в районе западных границ как по команде (а впрочем, почему - как?) была устроена парочка "нештатных ситуаций" с баллистическими ракетами средней дальности. Кредитодатели в момент охолонули, но от предложений вновь скинуться Вессии на бедность уклончиво и под разными предлогами отказались.

Наиболее болезненно переживал "фалфакинг" двуликий Чумэйс, занявший накануне кресло премьер-министра. Словно избалованный малец, сулящий порчу своим родителям за некупленную вожделенную игрушку, обладатель уникальной внешности, как говорят в блатном мире - дурковался. То он обещал заполонить зажиревший Запад экологически грязными оборванцами, то грозил бунтом военных, то эмиссией у себя на Родине зеленых джолларов. В запале даже пообещал навсегда покинуть свой пост, да и саму Вессию. Кредиторы в ответ назойливо вопрошали, куда двуликий дел кредит предыдущий, выданный на стабилизацию бубля. Чумэйс праведно вспыхивал белой половиной лица и заявлял, что ничего такого он в последнее время ни от кого не получал. Насмотревшись этакого вертепа, граждане бежали либо скупать джоллары, либо продукты, либо и то и другое.

Не зря Виктор, прощаясь недавно после застолья с Будюповыми как бы между прочим спросил: "Вы в чем деньги храните? В джолларах? Тогда все нормально..."

Президент Щельцын по-прежнему хворал. Ему сделали непростую операцию на сердце. Поговаривали, что всевессийский гарант во время сей операции умер, а отныне всем предъявляется его двойник. Так это или нет, Паша судить не брался, но послеоперационный Щельцын казался сантиметров на десять выше. Ко всему прочему, Павел осознал, что наличие президента или его отсутствие ровным счетом никак не отражается на жизни вессийцев. А малопонятные политические высказывания, смахивающие на алкогольные домашние разборки служили пищей для нехитрых пародий с экрана телевизора. Вообще же многочисленная армия авторов - сатириков большей частью забавляла публику пересказом очень пошлых и бородатых анекдотов генитального плана.

Народ уже через месяц наладил жизнь в условиях "фалфакинга" и в ус себе не дул. Дело в том, что основной части вессийского населения попросту нечего было терять. Не было у них акций, банковский счетов, пластиковых карт, облигаций, кредитов и прочего. А пара сотен джолларов, отложенная на "черный день" от "фалфакинга" никак не пострадала.

На работе Пашу колдобило со страшной силой. Им уже было сделано несколько роялей "в долг", а начальник третий месяц в ус себе не дул. То говорил, что деньги у него будут в конце недели, потом - в конце следующей. То уж, было, совсем привез деньги, но буквально на соседней улице (начальник сиротливо сдвигал брови) его водитель, дескать, случайно задел дорогую иномарку и под дулами бандитских пистолетов пришлось выложить всю, в том числе и предназначенную Павлу наличность. Иногда, для оживления картины, шеф со словами: "А вот я сейчас позвоню насчет денег", брал трубку, набирал номер и важно поставленным голосом договаривался о немедленном привозе в мастерскую крупной суммы денег. Раза два Паша покупался на эту штуку, призванную хоть как-то разрядить обстановку и перевести стрелки. Однако, начальников шофер по-свойски поведал, что босс нередко инсценирует телефонные разговоры и общается с "пустой" трубкой для придания ситуации нужного оттенка.

Вскоре начальник и вовсе перестал показываться в мастерской. Его двоюродная сестра, девица худющая и много курящая, оформленная здесь же делопроизводителем, по секрету рассказала Павлу о последних событиях. Оказалось, что шеф тайно договорился с директором одной из вновь открытых детских музыкальных школ о строительстве на первом этаже здания развлекательного клуба-сауны для одной крупной бандитской группировки. Всё было так: поманившись обещанной круглой суммой под залог своей трехкомнатной квартиры, начальник взял у банды кредит и развел нешуточное строительство. Через пару месяцев "объект" уже был пущен в эксплуатацию. Но вышла досадная промашка. Посмотреть на юные музыкальные дарования совершенно неожиданно в сию школу прибыла очень важная комиссия. И, по воле злого рока, вместо ожидаемого прослушивания робких этюдов и нестройных гамм очутилась в самом эпицентре бандитской "малины". Из мощных колонок на всю школу неслась блатная песня о суках-лягавых и несчастной старушке маме... В бассейне салатового кафеля плескалось несколько достаточно пьяных путан. Из одежды только на одной из них был кружевной ярко-красный лифчик. Несколько характерного вида молодых людей чуть поодаль за столиком играли в нарды. А в воду собирался нырнуть разгоряченный алкоголем и "русалками" татуированный гражданин. Даже очень бегло брошенный взгляд не оставлял никаких сомнений насчет цели его прихода.

Возмущенной до крайности высокопоставленной комиссией была приглашена в срочном порядке съемочная группа криминальной программы телевидения. Дело моментально получило огласку на всю страну. Хочешь-не хочешь, от греха подальше, сауна была опечатана, а потом и разобрана. А так как Пашин начальник в этом деле оказался крайним, то его квартира перекочевала в бандитские руки. Хорошо еще, что у супруги обладателя "гладкого" тенора имелась неплохая загородная дача, куда и пришлось съехать нашему персонажу. Так или иначе, но теперь любое упоминание в разговоре слова "квартира" вызывало у шефа нездоровую буйную реакцию. С матерным речитативом на высокой ноте он швырял об стену дорогой телефон, затем сбрасывал на пол все, что лежало на его столе, и с хрустом топтал.

Пашин "Закукожец" стал напрочь разваливаться. Огромные суммы денег и массу времени пришлось потратить на "вдыхание жизни" в это техническое творение. А так как настройщика ноги кормят, то "Закукожец" пришлось без сожаления продать за бесценок какому-то провинциальному любителю автоэкзотики. Надо было что-то брать взамен. Объехав несколько непрезентабельных магазинов на окраинах Досквы, Павел вдоволь насмотрелся на поделки отечественного автопрома. Кое-как и наспех собранные, с точащими по всему салону неподсоединенными проводами, текущие маслом и тормозной жидкостью, покрашенные в крупную и мелкую "шагрень" и при этом стоящие бешеных денег! Человек простодушно звонил в магазин и узнавал цену интересующей его модели. Приехав самолично, он узнавал от наглого небритого брюнета в пляжных тапочках, что машины по тем ценам только что закончились, а остались варианты в дорогой и очень дорогой комплектации. Если клиент не убирался восвояси, то ему незамедлительно вручалась грязная пластмассовая канистра со словами: "Слышь, брат (командир, земеля и т.п.), сходи у кого-нибудь бензина литра три-четыре прикупи, а то тут у всех баки пустые". Прошедший и это испытание, выбирал из предложенных полуфабрикатов лучшее. Слесарь в очень промасленной спецовке (которая тут, видимо, передается из поколения в поколение) пытался вдохнуть жизнь в коматозную легковушку. Часа три-четыре разогнутыми ключами и щербатыми отвертками он откручивал разнообразные детали со стоящих рядом машин и доукомплектовывал выбранную. Когда авто худо-бедно оживало, хотя крякало и дергалось в черном дыму, на авансцене вновь появлялся брюнет в пляжных тапках: "Слышь, корефан! Тут тебе надо доплатить за улучшенную резину пятьдесят кваксов, за черную обивку салона еще семьдесят, плюс за престижный цвет (неважно какой) - пятьдесят. За протяжку - пятьдесят, за вот этот фонарик - десять, за доливку тосола и тормозухи - двадцать. Еще тебе аккумулятор и стартер заменили - восемьдесят. Итого - четыреста восемьдесят пять. Добитый продажным сервисом клиент лез в карман за кошельком. На царапины и мелкие вмятины, а также огромное грязно-масляное пятно от седалища слесаря на сиденье обращать внимание уже не было сил.

Посмотрев на "обувку" таким образом нескольких клиентов, Павел заметно посмурнел, но надолго откладывать покупку машины уже не мог - предстояло множество поездок по композиторским дачам.

Душно-жарким летним вечером, когда голова уже еле работает и хочется под холодный душ, Павел пришел после изнурительной настройки старого пианино у очень дерьмистой дамы. Юлия мыла посуду в кухне. Скверно пахло переполненным мусорным ведром. Вокруг мойки кружились мухи. "...Три дня не выносишь мусорное ведро, а так - все нормально", - вместо "здрасте" сказала супруга. Пашины нервы не сдюжили и он хлопнул дверью. Ночевать пошел к Виктору, благо тот жил теперь неподалеку. Дверь открыла Светлана в элегантных брючках и зеленой майке (упаси Бог, не той прежней). Первое, что бросилось Паше в глаза - это неестественно объемистый бюст Витькиной красавицы - несомненно, недавно он был заправлен под завязку отборным титечным силиконом, как это сейчас принято у богатых. Витя еще отсутствовал, но уже звонил по сотовому и сказал, что в пути. Наконец в дорогое пластиковое окно Павел увидел, как к подъезду подкатил здоровенный серебряный лимузин престижнейшей бурманской марки. Синхронно сзади припарковался угловатый черный джип с положенной Вите по должности охраной. Двое дюжих молодцов шмыгнули в парадное. А еще один с почтением отворил увесистую заднюю дверь. Из серебристого чуда грузно вылез заметно округлившийся Виктор.

-Я рад! - дозированно улыбнувшись, Витя, войдя, подал другу горячую, пахнущую новыми купюрами пятерню, - сейчас охрану отпущу и еще сделаю один важный звонок. Потом - с тобой...

- Витя! Траханый рот! Прекрати выгрёбываться! Я на таких деятелей насмотрелся выше крыши. Хреновато мне. Давай просто посидим.

Кухарка-домработница, дама лет пятидесяти с пухло-венозными ногами засуетилась за кухонной стойкой, готовя друзьям выпивку с закуской.

Загудела микроволновка, запахло дорогими копченостями.

Светка поприжималась к супругу своими силиконовыми тыквами с безобразно растянутыми вкось сосками, просвечивающими сквозь ткань. Потом засобиралась в какой-то эксклюзивный клуб. "Не дай Бог, опять в пополаме привезут!" - напутствовал ее Витек.

-Дура траханая! - молвил Витя, проводив Светку, покосившись, не слышит ли кухарка. -На той неделе в клубе с каким-то стриптизером нажралась, насовокуплялась до коликов и домой поехала. Пьяная, плюс права купленные. Короче, на своей новой "Войоте" въехала в автобусную остановку, одной тетке обе ноги сломала и рекламный щит себе на крышу уронила. В третьем часу ночи ее приносит на себе автоинспектор, а она лыка не вяжет и не помнит ничего. Инспектор даже слова не сказал, только все честь отдавал и просил на ярлыке внутри фуражки меня расписаться. Теперь мне, типа, ущерб насчитали в четырнадцать тысяч кваксов плюс лечение тетки. Кстати, тебе деньги нужны прямо так без отдачи?

-Надо подумать.

-Работаю я много. Двадцать четыре часа в сутки, - Витя налил дорогого коньяку и друзья выпили. - На прошлой неделе с Запада пригнали кредит, я его запустил через офшор, провели как черезвыйчайку и стихийку, потом один хэр из Бурмании, типа, нарисовался. Что-то вроде шантажа. Говорит, их там, б.., четыре человека и хотят по сто тысяч кваксов, их мол, родственник Щельцына об этом просил, плюс боссовой дочурке на молочишко. Осталось лимонов двадцать. Чумэйс себе взял три. Теща у него в Бурмании лечится, клещ ее кусил. Братки Юпитерские тоже, короче, в доле. Один там у них вор подсел по-крупному. Пришлось амнистию покупать. Еще два лимона, б.., долой. Кому-то, Паш, в зоне невдомек, что за такая амнистия свалилась. Голожапов, тот который по газу финты крутит, себе три запросил. Дескать, с ним в конфликт лучше не вступать. А то газ весь, типа, ломанет на Запад, а своих всех зимой на хрен заморозит.

Беседу друзей прервал звонок сотового телефона:

-Ты сделай проплату по минимуму, он там ментам полвагона кваксов задолжал. Пожарники обойдутся. Куда они три новых джипа дели? Говорят, типа, Шлабудович забрал. Может понтуют. Не буду же я проверять! Там еще этого Дужковского певуна любимого проплати, а то, неровен час, закажут. Он, короче, в очень грязный общак полез и не поморщился. А теперь за разводку столько требуют, что впору Кремль заложить. Ну, всё. У меня тут, типа, народ сидит...

-Вить! Дай я у тебя переночую. Со своей разругался. Из-за мусорного ведра.

-Едрёна мать! Мне бы твои проблемы! Да хоть год живи. Вон в той комнате. Храп услышишь - не бойся. Это в соседней охранник спит. Ночами где-то куролесит, а днем отсыпается. Так как тебе насчет денег?

-Ты мне ровно на сутки дай тысяч пять.

-Господи, да бери десять и не отдавай.

Утром Павел пошел в автомагазин и купил бордовый "Досквич" с импортным мотором. В самой дорогой комплектации. "Вон во что вынос мусорного ведра может обернуться" - грустно подумал Паша и газанул по полупустой улице.

Возле дома Будюпов собрался поподробнее осмотреть покупку, но кто-то сзади обнял его за плечи. "Твоя? - Юлия кивнула на полуимпортное чудо,- Ты, ладно уж, на меня за вчерашнее не дуйся. Просто в магазине меня вчера с Сашкой обхамили. Хоть прокатишь?"

Не дождавшись вечера, Павел сгрёб все домашние накопления, коих набралось ровно пять тысяч (зеленых джолларов - как же пришлось за них попахать!) и отнес новоявленному властителю. Как ни странно, Витя был дома и сильно пьян. Возвращённый долг он сунул во внутреннй карман висящего на стуле пиджака и, вяло извинившись, завалился спать. В прихожей Павла провожала Светлана. Толстый слой тональной пудры на ее лице пытался скрыть обширный синяк.

-Он хороший, только нервный уж очень последнее время.- Света кивнула в Витькину сторону.

Пашина мастерская конвульсивно работала. Месяцами без денег, в страшном полуразрушенном помещении. Начальник спасался от назойливых и многочисленных кредиторов и настырных клиентов. Иные из них сдали свои пианино и рояли в ремонт еще года полтора назад. Дело в том, что смекалистый шеф теперь жил тем, что складировал мертвым грузом взятые в ремонт инструменты. А поскольку к каждому такому экземпляру полагалась пятидесятипроцентная предоплата, то какое-то время можно было жить припеваючи, а потом положиться на волю случая. Недавно, правда, прибегал какой-то полоумный и полчаса в закрытом кабинете тряс пистолетом перед испуганным шефом. Но конфликт, грозящий огнестрелом, моментально улаживался с помощью заначки "на особый случай". После чего рояль неврастеника извлекался из самого пыльного закоулка мастерской и подвергался форсированно-спешному ремонту. Мастерская в такие дни напоминала театр ожесточенных боевых действий. Все было окутано едкой полиэфирной пылью, гремели и выли электроинструменты. Мастера носились вокруг рояля, натыкаясь друг на друга. В роли корректировщика огня выступал вездесущий Дон Зильбер, безобразно матерно оскорбляя работающих и, то и дело с треском проваливаясь в тонкий фанерный пол костылями.

У всех под ногами торчал сам начальник в дорогом костюме, прибивая детским молоточком заранее заготовленные заплатки на костыльные пробоины. Но из зильберовского однозубого рта неслось и в его адрес за нерасторопность.

"Это напоминает образ всей вессийской жизни - отметил про себя Павел, - Сначала годами сидеть с раззявленными ртами, отгоняя мух, а потом кидаться на амбразуры и пробоины голой жопой. Если что-то делать, то делать непременно хреново и по минимуму, чтоб потом всю жизнь переделывать, матерясь. Страна хаотических бумерангов: ежедневно граждане пускают в толпу разноразмерные бумеранги в виде нелогичных, опасных поступков или тупого бездействия, когда действовать надо. Бумеранги кружат над людьми, время от времени обрушиваясь на головы. И, главное, никаких попыток что-то изменить в этом скотстве. Повторяют, бедные, каждый день рефреном: "А кому сейчас легко?" Даже Бог им не судья: они во всем претендуют на особо исключительную роль.

По домашнему телеэкрану Будюповых продолжал свое вечное шествие испитой инспектор Каггерт. Юлия в сто пятидесятый раз с удовольствием смотрела сцену, где водолазы достают из пруда лежалый труп женщины, что убил любовник, предварительно хитроумно завладев ее немалым богатством. А по виду самого инспектора, не так уж сильно отличавшегося от пострадавшей, можно было смело делать вывод: жизни в болезном осталось на два-три похода по малой нужде. Хотя и телепрограммы вызывали прямо-таки тошнотворный эффект. Раз в пять минут наглая женщина рекламировала какие-то разлапистые прокладки. Такая же наглая, но только блондинка и по другому каналу совала в свое захворавшее жерло затейливые тампоны. Мужик, напоминающий Пашиного начальника, с помощью ярких таблеток боролся с разбушевавшимся поносом. Потом анонсировался лимериканский фильм, где главная героиня, вся на силиконовых подложках, на пару с суперменом, обвешанным множеством каких-то полудетских автоматов сражались с сотней вессийских бандитов. Весские злодеи, естественно, только и мечтали с помощью краденой бомбы надругаться над мирными до безобразия лимериканцами. Затем шла телеигра, где пидорного вида ведущий, ежесекундно вскрикивая "Вау!", твердил о каких-то фантастических призах под заказную овацию телеаудитории.

И лишь изредка в позорный телеящик просачивались старые черно-белые фильмы про неззазеркальную жизнь. Там никого не "заказывали", не "разводили на лохов". Никто не тряс малоэстетичными частями тела или пачками джолларов. Более того, главные герои робко и платонически любили друг друга, ходили на интересную работу, за которую не задерживали зарплату по полгода. Показывали милых подрастающих детей, которые еще не являлись непозволительной роскошью для собственных родителей. Но всю эту пастораль грубо прерывала рыжая курва, которая совала зрителям в физиономии баночку крема и голосом с тембром циркулярной пилы верещала: "Этот крем разглаживает все мои морщинки, но я достойна большего!" И раскладывала какие-то склянки перед собой. Потом шла та же бадяга про чудесные прокладки и неутихающий понос.

Глава 11. Заплати налоги! Настоящая лимериканская бензопила. В школу. Гриша Петин и стул. Смерть одноногого Дона Зильбера.

Далее страна кинулась собирать налоги. Это только в обычном, не вывернутом наизнанку мире, сначала работают, а потом с произведенного и проданного что-то платят. Причем, вовсе не сто процентов. В Вессии для начала по телевизору объявили всех сволочами, скрывающими астрономические откуда-то взявшиеся суммы от налогов. Для острастки ежечасно демонстрировали захват "бригадой" в камуфляже зазевавшегося неплательщика налогов. Крупным планом показывали перекошенное от боли лицо подлеца и праведную ногу в массивном сапоге, бьющую несознательному в пах. Было также снято несколько игровых сюжетов на эту тему. То чета благообразных пенсионеров с донельзя грустными глазами демонстрировала пустой холодильник, вопрошая: "Где же наши пенсии? Мы уже третий день ничего не едим!" Бодрый баритон за кадром отвечал: "Они получат свои пенсии, когда ты уплатишь налоги!"

Сюжет второй также был призван задеть за живое. Там перед сном, исстрадавшаяся без коитусов супруга, тормошит своего благоверного. Благоверный огрызается, указывая на полностью увядший предмет конфликта. При этом лихой голос за кадром повествует, что мужик перенервничал оттого, что спит на огромной пачке джолларов и не платит налогов. А посему даме так и надлежит оставаться неоприходованной.

Вторым фронтом велась психическая почтовая атака. Гражданам рассылались многочисленные повестки и уведомления о налоговых неуплатах. Из дверей инспекций выстраивались вдоль тротуаров толпы приглашенных для объяснений. Но попадались на эту удочку только пенсионеры с грустными глазами и пустыми холодильниками. Остальные отпускались восвояси, так как никаких осязаемых доказательств у инспекторов не было.

Вечером в квартире раздался звонок. В дверном глазке Павел увидел человека среднего возраста в джинсах и чёрной рубашке. "Извините пожалуйста! Я до Вас жил в этой квартире, Вы меня не впустите на пять минут?"

Хоть Паша и слышал о различных воровских уловках, но тут что-то ему подсказало, что все чисто и открыл замок.

-Хорошо тут стало. А то мы все собирались-собирались ремонт делать... Кстати, меня Сергей зовут.

Павел смотрел на собеседника и все больше укреплялся в уверенности, что где-то встречал его раньше.

-Я тут десять лет прожил с женой, дочкой и тёщей. Тёща уже на том свете. А с женой вообще история вышла,- прямо с места в карьер начал рассказывать гость,- Прочла в газете знакомств про одного менгличанина. Говорит, сама не знаю, что дернуло ему написать. И, главное, меня любила - это было видно. Потом ответ пришёл. Потом говорит: "Извини, я с ним разок встречусь просто поговорить. Он в Доскве три дня будет". Я отговаривать не стал, все равно ее ни от чего не отговоришь. Нарядилась, как на смотрины, и пошла. Так вот, ушла и пропала. Я все милиции оббегал: "Вы нам предъявите труп, тогда будем убивца искать, хотя, по правде, шансов вообще нет..." Через месяц, когда я уже в мыслях по ней поминки справил - звонит. "Я, - говорит, из Менглии звоню. Ты меня прости, что так вышло, но я хочу дочку и маму к нам сюда забрать. Мой Томми не против. Даже тебя на пару дней за его счет приглашает Менглию посмотреть. Только с условием, чтобы без обид".

Тёща как все это осознала, вместо радости, заболела в тот же вечер, а через четыре дня померла. Все-таки старой закалки человек. В таких подобные мысли вообще не перевариваются.

Прилетела моя Ольга на похороны, а я смотрю - она за это время вообще другой стала. Как будто между нами ничего и не было. А ведь было, еще как было. В общем, проводил я их с дочкой, сижу и думаю: "А может, это не со мной произошло или во сне?". Не смог я больше в этой квартире жить. Сдавать начал, сам себе комнату с тараканами у старухи-алкоголички снял. И вот бес меня попутал в "ППП" сыграть, слышал про такое? Сначала по мелочи, а потом на кон квартиру эту поставил...

Павел вздрогнул: перед ним стоял тот самый гражданин, которого "откачивали" медики на тротуаре возле "ППП-шного" офиса.

-Кстати, - продолжал Сергей, показывали, что на днях организатора "ППП" повязали. Обычный такой мужичок, только зовут необычно - Моня Полтергейст. В Бурманию, зараза, мотанул!

Павел вздрогнул еще сильнее. Какое-то недоброе предчувствие прошло через каждую клеточку его организма.

-Да я не в обиде и не в претензии, - продолжал Сергей, - как говорится, сам дурак. Просто зашёл, вот, посмотреть, кто тут и что тут.

-Сергей, выпить хотите? Мне тут жена недавно коньяк хороший подарила... Да Вы хоть в комнату пройдите, а то всё в прихожей беседуем.

-Да нет, спасибо, спасибо! Я, так сказать, теперь по медицинским показаниям не пью... В общем, спасибо и до свиданья!

Через пять минут вернулись с концерта Юлия с Сашкой. А Павел решил ничего им не рассказывать.

Придя после выходных утром в мастерскую, Павел застал там оживление выше среднего. Его внимание привлек Дон Зильбер, замотанный, практически, с ног (то есть с ноги) до головы в бинты с проступившими кровавыми пятнами. "Не иначе, старого пирата пытались скормить акулам", - первое, что пришло на ум Паше.

-Паша, едрить всех туда и сюда, ты знаешь, что такое НАСТОЯЩАЯ ЛИМЕРИКАНСКАЯ БЕНЗОПИЛА?!- прорычал забинтованный.

-...?

-Я давно такую хотел! Привез на дачу и решил с женой что-нибудь распилить. Дров, иметь всех хором, не нашли. Поставил я три ящика друг на друга и полез яблоню подпиливать. Сам на одной ноге качаюсь, всех пять раз не вынимая, жене говорю, чтоб лезла, держала. Видно держала херово, а может я- мудак, загремели мы вниз, а пила стала по нам на полном газу прыгать. Хорошо, "скорая" неподалеку была, к кому-то приезжала. Так в больнице затрахались нас с женой зашивать. Даже за нитками на районный медсклад мотались, ни хрена не хватило. Пень, корягу, за ногу, тудыть-трынь-пыть, один там, на хрен, математик швы считал. Ровно девяносто девять! Потом мне инструкция на пилу подвернулась. Смотрю, а там, иметь всех в нетопленой бане, на первой странице мужик нарисован, с пилой стоит на ящиках и жирно красным перечеркнут...

А насчёт перечёркнутого мужика, так еще за месяц до этого шутники-мастера подобрали где-то синий дорожный знак, запрещающий проход пешеходов и предварительно стерев у пешехода одну ногу, повесили данное творение над входом в мастерскую.

Не успели унять коммерсантов-блокираторщиков, как улицы Досквы захватила новая напасть - нищенство. Все оживленные перекрестки (а неоживленных в Доскве раз-два и обчелся) отныне прочно заняли увечные попрошайки в зеленом камуфляже. Крутясь на коляске между рядами машин, они ловко подкатывали к дорогим и очень дорогим машинам. Десятибублевки рекой лились в зелено-пятнистые карманы. В конце "смены", примерно в семь вечера, по улицам проезжал нарядный автобус иностранного производства. Два мускулистых мужика, выпрыгнув из его двери, в считанные секунды закидывали коляску с инвалидом внутрь. Таких там было уже человек 15. На следующее утро процедура происходила в обратной последовательности. Если "точка" вдруг "оголялась", то есть камуфляжник не выходил на работу, на перекрестке моментально появлялся замещающий малолетний пацаненок-попрошайка. Для пущей убедительности у него иногда была от души замотана бинтом правая или левая рука. Волосы добытчика, от рождения густо-черные, ныне горели противоестественно-яркой желтизной. Смуглым и черноволосым подавали значительно меньше.

В метро так же на каждом перегоне между станциями жалкий и пронзительный голос с характерным акцентом нараспев вещал:

-Граждане! Извините, что я к Вам обращаюся! Сами мы не местные. Приехали в Доскву на лечение. У нас украли деньги и документы. Нас на вокзале одиннадцать семей! Поможите, люди добрые, и-хто чем сможет!

Не успевал ограбленный и не вылеченный перейти в соседний вагон, как его место на ближайшей станции занимала шустренькая старушка в горошчатом платке: "Ой, люди добрые, дочку свою я похоронила, осталась одна с пятерыми внуками!" Быстренько подставляя банку из-под кофе под медяковую капель и суя всем под нос картонку, на которой все вышесказананное дублировалось с кучей грамматических ошибок, бабулька на следующей станции уступала эстафету другой шустренькой старушке, но с платком уже не в горошек, а в лошадку: "Ой, люди добрые, дочку я похоронила, осталась одна с четверыми внуками!" Ничего не подозревая, старая опекунша совала всем под нос картонку того же размера, почерка и уровня грамотности.

Со всех сторон неслось: "Дай! Дай! Дай!" На улицах граждан поминутно дергали за рукава грязные чернявые женщины в цветастых юбках, синюшные пахнущие аммиаком пьяницы, оборванные малолетки и наглые плаксивые старушки. А греховные продажные женщины в ажурной спецодежде совали крашеные головы в стоящие у светофора машины: "Вы ничего не хотели?.."

Вессия прочно разделилась на охраняющих и охраняемых. Многомиллионная армия красномордых ленивых мужиков с животами навыкат, одетая в однотипную преимущественно черную форму с непременной надписью "секьюрити" (чтоб весскому человеку понятнее было) что-то и где-то охраняла. Изнывая от медленного течения времени, мордатые кемарили, слушали плееры через наушники, читали газеты и журналы с разухабистыми сисястыми тётями, курили и опять курили. Охранялись конторы, офисы, банки, магазины, школы, детские сады, рестораны, кафе и клубы, общественные туалеты и рынки, больницы и подъезды дорогих домов. От преступников такая охрана, правда, не спасала. Преступники - люди, как правило, не сильно прямолинейные и знают сотню-другую способов как эту армию "секьюрити" игнорировать. А вот сунувшемуся по ошибке на охраняемый объект будет строго указано и предложено...

Лето в Вессии имеет привычку неестественно быстро кончаться. Едва успев распалить отдыхающих на пляжах, где даже флегматичные трудоголики вдруг начинают ощущать себя извращенцами-визуалистами. Подразнив всех сочной и пахучей клубникой, возбудив в гражданах такую жажду, что ее не утолить тоннами пенистых прохладительных напитков. Предложив теплыми тишайшими вечерами под стрекот цикад отведать нежного сочного шашлыка с бутылочкой холодного сухого вина, лето стремительно идет на убыль. Глядишь, а в воздухе уже полно специфических незримых осенних молекул, от вдыхания которых хочется грустно вздохнуть и почувствовать себя еще на год старше.

Для Паши же осень пролетала еще быстрее. Люди, вернувшись с летнего отдыха, вдруг дружно вспоминали о стоящих в укромных уголках квартир заваленных вещами пианино. Телефон каждый вечер преподносил Павлу новые и новые заказы в самых разнообразных точках Досквы. И зря по всему миру о жителях Вессии говорят как о скотоподобных пьяницах. В этих жутко тесных бетонных коробках так ли иначе находится местечко для пианино и непременной дешевой и скверно звучащей гитары. Время от времени собираются изрядно пожившие и нахватавшиеся жизненного опыту школьные подруги и друзья, армейские сослуживцы или коротавшие вместе дни за колючей проволокой. И тогда звучат в домах допозна удивительно мелодичные и простые песни из старых фильмов, городской наивный фольклор с непременным смертоубийством в сюжете или старинные весские романсы, равных по красоте мелодий и слов которым нигде, уж точно, нет. Так ли виноваты в своем теперешнем положении эти хватающиеся за жизнь люди, в полунищете растя давно уже немногочисленных, а значит, тем более желанных детей. При этом находят возможность учить их музыке и еще чему-то хорошему. Человеку свойственно ошибаться. Выбирая свою новую власть, вессийцы польстились на молодость, энергичность и многообещание. А в результате посадили на коня кучку прохвостов, проходимцев и откровенных уголовников. Теперь простые смертные, не имеющие шикарных загородных замков, огромных астрономически дорогих лимузинов, просто путаются у этих под ногами. Давай им работу, содержи школы, больницы, давай полчищам пенсионеров пенсию-милостыню.

Вон, оказывается на Виктора уже покушались. Какой-то затраханый "Досквич" с развороченным задом лихо обошел джип Витиной охраны и, поравнявшись с бронированным лимузином Виктора, несколько секунд ехал с ним бок в бок. Затем у легковушки опустилось правое стекло и оттуда высунулся автоматный ствол. Пули зацокали по толстенному тонированному стеклу, оставляя на нем щербины и трещины. Охрана среагировала секунд через пять: со свистом турбофорсажа джип резко ускорился и попытался спихнуть "Досквич" влево. Но киллерский водила проделал какой-то молниеносный мастерский маневр и многотонная угловатая громадина с тремя охранниками завалилась на бок, высекая об асфальт снопы жёлтых искр. Водитель Виктора тоже, наконец, среагировал и, вдавив до пола "газ", ушел вперед. А вишневый "Досквич" со сплющенной "кормой" занырнул в близлежащий дворик и был таков. Бедолага Виктор единственно о чем в тот момент жалел, что деятелям такого ранга не положены в обязательном порядке объёмистые дорожные памперсы...

Близилось первое сентября и граждане спешно готовили детей к школе. Юлия, вернувшись с родительского собрания, поведала несколько довольно малорадостных вещей. Суть их сводилась к многократному увеличению поборов с желающих дать своему ребенку бесплатное образование. Во-первых, в школе за лето была проведена установка металлических ограждений. Выражаясь по-весски - заварили в железную клетку с замками тюремного образца раздевалку, поставили решетки с торчащими пиками на все окна первого и второго этажа. Входная дверь была заменена на супербронированную с системой видеонаблюдения. Установлен турникет с металлоискателем на входе. Штат охраны было решено утроить. Таким образом, отбросив эмоции и грязную матершину, всякий родитель мог заподозрить, что обычная общеобразовательная школа готовится отразить осаду беспощадной космической банды пришельцев-уголовников. Наверное, по этой же причине все подступы к школьному зданию были свежеперерыты траншеями с вывороченными из них ржавыми трубами. Картину органично дополняли возведенные как по мановению волшебной палочки трубарии внешней теплосети и перекинутые через них шаткие мостки.

Вторая новость состояла в том, что примерно две трети школьных учителей плюнули на посев доброго-вечного, истончение нежных детских душ, а также на нищенскую зарплату и подались в более полезные с денежной точки зрения сферы деятельности. В частности, Паша открыл рот от изумления и не смог потому сказать "здрасте" бывшей школьной завучихе, ныне торгующей хозяйственными мелочами на лотке возле метро.

Чтобы как-то спасти положение, школа наняла человек пять коммерческих преподавателей с естественным возложением расходов на плечи несчастных родителей. Таким образом, на следующий день злачному очагу бесплатного образования были отданы последние двести джолларов из Пашиной заначки, плюс клятвенное заверение отремонтировать и настроить тамошнее пианино.

На политическую арену стремительно, как бывает только в Вессии, взошел некий Гриша Петин. Очень невзрачный невысокий гражданин в скверно сидящем пиджаке навырост словно бы был извлечен из черного атласного цилиндра неведомого фокусника под аплодисменты публики.

Недели через две уже каждая собака и даже кот и домашний хомяк знали, что Гриша прожил непростую жизнь, рос в голодное время, занимался всерьез греблей на байдарках и каноэ, а после много лет служил средней руки чиновником в офицерском звании при Центре Вессийской Безопасности.

Одна ответственная пожилая женщина, ветеран труда, рассказывала, что вечно ошивающийся в Кремле Шлабудович, увидев как охранники и медики проводят-проносят мимо насквозь больного Щельцына, вдруг сам себе поклялся, что приведет немедленно к власти первого же встреченного в кремлевском коридоре. Им и оказался куда-то несущий стул Гриша Петин. Дальше уже, как говорится, было дело техники.

О Григории Григорьевиче Петине заговорили с придыханием все телеканалы и газеты. Его хвалили взахлёб нижеспинные лизатели - интеллигенты, телеведущие, бородатые политологи и представители щельцынской семьи. Даже детям в младших классах средних школ учителя раздавали для ознакомления брошюрки под названием "Гриша Петин - славное детство". На естественный в таком возрасте вопрос: "А кто это вообще такой?" учителя заученно отвечали: "Это очень достойный человек, который непременно станет президентом". В самой брошюре в форме коротеньких рассказов повествовалось, как, например, у одиннадцатилетнего Гриши Петина разболелся зуб, а мальчуган, поборов страх отправился к зубному. По дороге он увидел странноватого дядю в коричневом плаще, украдкой записывающего в блокнотик номера проезжающих машин. Гриша стремглав дунул в находящееся там неподалеку подразделение ЦВБ и изложил увиденное старому мудрому генералу. Гражданин в плаще оказался опаснейшим шпионом и диверсантом. А разболевшийся зуб смышленому Грише, вылечили лучшие стоматологи ЦВБ! Было там и еще немало любопытного. Даже с картинками в форме коммиксов.

Программы новостей телевидения запестрели кадрами о победоносных шествиях вессийской армии в Кинжалии. Вессийские мальчишки - солдатики там уже не погибали и не калечились. Если и получали ранения, то только в виде царапин. С противоположной же стороной конфликта дело было уж и вовсе плохо. Бородатые вооруженные бандиты гибли сотнями, а еще сотни сами накладывали на себя руки от неизбежности возмездия. И далее неизменно сообщалось, что все нынешние военные успехи связаны с личным напутствием самого Григория Григорьевича Петина.

А президент Щельцын тем временем выступил в телеобращении, где сообщил, что уходит добровольно с поста президента. И что ему не стыдно передать бразды правления достойному преемнику.

Рабочий день в рояльной мастерской не предвещал ничего необычного. Мастера без работы уже четвертый час сидели в малюсенькой комнатушке-столовой. Курили и употребляли из здоровой пластиковой бутылки дешевое яблочное вино. По столу безо всякого стеснения носились полчища тараканов. Не преминул зайти и зловещий Дон Зильбер.

-Иметь мой рот! - хрипло взревел одноногий, - все тут считают, что все нормально, а я вот ни х... так не считаю! Пять мотков струнной стали сп...! Далее пошли прямые нападки на стоящего тут же неподалеку Павла: - Это все он на свои халтуры перетаскал, сто членов ему в спину! Зильбер уж, было, набрал полную штопанную грудь прокуренного воздуха, чтобы заорать очередную матерную тираду в адрес ни в чем не виновного Паши, но вдруг как-то весь неестественно дернулся и упал навзничь, крепко ударившись и грязный стол.

Ребята попытались повернуть и приподнять старого мастера, но тут же отказались от этой затеи: лежащий был уже фиолетов и не дышал. Павел, еще не осознав случившегося, открыл шкаф со струнами . Все мотки были на месте... Тут же, как фильме ужасов, порывом ветра (в совершенно безветренную погоду) с треском распахнуло окно и разметало все предметы, стоящие на столе. Волосы на голове у Паши встали дыбом, а по спине пробежали неестественно крупные мурашки. Секунд через пять стихия полностью стихла, как будто ничего и не было. Подняв с пола колотый-переколотый телефон, стали вызывать медиков с перевозкой.

Досква не скучала. Под неразбериху законов с благословения властных чиновников, готовых в обмен на пухлый конверт с зелеными джолларами закрыть глаза вообще на что угодно - творилось нечто! То посреди тихого уютного места со старой застройкой где-нибудь в центре начиналось сооружение очередного огромного многоэтажного здания-монтсра, то вырубались парковые территории под коттеджную застройку. А посреди обжитого района вдруг возникало контейнерное поселение азиатов и южан. Любопытную картину, к примеру, наблюдал Павел по дороге на работу. В тихих переулочках неподалеку от Кремля, где, собственно, и находилась мастерская Содружества композиторов, вдруг закипело грандстроительство. Количество техники просто не поддавалось подсчету. Огромные великаны-бульдозеры и экскаваторы рыли котлован этажей на 6 - 7 вниз. В длину и ширину это "великолепие" занимало целиком два квартала! Земля содрогалась от забиваемых свай. Четырехосные машины-бетономешалки нескончаемым конвейером подвозили бетон. На вторую неделю всего этого шабаша ряд старых домов неподалеку почему-то стал оседать и давать мощные трещины шириной в ладонь. Пострадавшие строения даже обследовала спецкомиссия. И естественно, пришла к выводу, что это прямой результат естественной старости. Короче, за считанные недели здания были снесены, а котлован еще вдаль метров на двести увеличился за их счет. Мастерская почти не пострадала, если не считать выдранную случайно экскаватором канализационную трубу, которая, потянув за собой два унитаза, полностью разрушила туалет. Но мастера - народ не гордый - бегали теперь в кусты шиповника неподалеку.

Вечером по дороге с работы Павел увидел огромный туристический автобус, остановившийся на набережной Кремля. Любопытные путешествующие явно бурманского происхождения с удовольствием фотографировались у каменного речного парапета. Ведь, аккурат, за их спинами сверкали в лучах октябрьского заходящего солнца кремлевские башни. Взгляд Паши уперся в пожилую нарядно одетую и с перебором накрашенную фрау. Это была его мама! Слезливая сентиментальная ностальгия моментально и бесповоротно забрала Павла. Вот он, семи лет от роду, нескладный и худой идет с матерью на спектакль в детский театр... Бесконечные скандалы матери с отцом... Отец, хлопающий дверью, на ночь глядя убегающий из дому. И возвращающийся через двадцать минут насквозь мокрый от дождя...

-Мутти, мутти! - Павел приблизился к матери вплотную и вдруг осознал, что почти напрочь забыл бурманский язык. Мать без намёка на эмоции расспросила Пашу о житье-бытье, попросила рассказать о внуке. Потом, как ни в чем не бывало, извинилась, попрощалась и пошла с группой занимать места в автобусе. Дело в том, что и без того прохладные отношения Паши с матерью стали и вовсе ледяными пять лет назад на отцовский поминках, когда изрядно выпившая вдова - фрау Вердер перед собравшимися за поминальным столом обвинила Павла - Фрица в смерти отца. Дескать, отец не пережил бесконечных сыновних выкрутасов.

До позднего вечера Павел просидел на уличной скамейке неподалеку от метро. Ни о чем не думалось, а душа мучительно ныла.

Глава 12. "Дядюшка" заболел. Без работы. Петин - ну зачем уж так уж! Хоронят Каггерта.

-Нам письмо от дядюшки, - иронично произнесла Юлия, выглядывая из кухни. "Традиционный поход за грибами вынужден отложить из-за лёгкой простуды. Выздоровлю - напишу. Ваш дядюшка".

Первые "звоночки" "нездоровья" господина Нечухайло зазвенели примерно год назад, когда одна из его фирм некрасиво наследила на одном из аукционов раритетных картин. В программе международных новостей, говорят, показали даже самого Нечухайло, приехавшего на допрос к следователю. "Неужели у человека с астрономическим состоянием не нашлось сотни-другой тысяч блевро, чтоб задобрить кого надо?" - Павел ловил себя на том, что мыслит он уже чисто вессийскими категориями.

-Всё давно хочу у тебя спросить. Ты сам-то веришь в чемодан с деньгами? - уныло спросила у Паши супруга.

-Похоже, что уже не особо. Но ведь, Юль, при любом раскладе мы уже тут худо-бедно обжились...

-То, что ты называешь жизнью, на самом деле таковой не является! Чемодан-чемоданом, но у меня последние сапоги на "подходе". С Сашки в школе требуют сто джолларов на закупку компьютерных причиндалов. Да разве дело только в деньгах? Тут я ВООБЩЕ ни в чем не могу быть уверена! Где гарантия, что завтра Сашку какой-нибудь хмырь не возьмет в заложники, что завтра не придет какой-нибудь деловой и не заявит, что вся земля под нашим домом им куплена и чтоб мы либо выметались, либо всерьез раскошеливались... Может завтра (не дай Бог) тебя размажет по дороге какой-нибудь ублюдок на бронированном джипе!

-Все под Богом... Если не оправдал надежд, то как говорится, очень сожалею... - Павел помрачнел.- Ну, предположим, не завёлся бы я тогда с Витькой в баре. Ну, жили бы мы как жили. Ты бы, вон, всё своего синюшного Каггерта смотрела и вязала. А я на фабрике от и до ... Ну, накопили бы мы на одно, потом на другое. Да невыносимо это болото!

-И это болото тоже ( в гневе Юлия никогда не повышала голоса. Ее речь лишь становилась подчеркнуто монотонной).Хотя больше похоже не на болото, а на ложе из битого стекла и ржавых гвоздей. Из-за этой твоей авантюры нас мои родители прокляли. Хотя, может, и простили уже. Может, даже когда и приютят.

Павлу стало - грустнее некуда. Последняя верная соратница заговорила о капитуляции. В такой момент от безысходности Паша начинал ломать мебель. На этот раз по-крупному досталось огромной книжной полке с полным собранием детективов Авокады Дристи. Вроде, и отлегло. Громовержец пошел выносить переполненное мусорное ведро...

Вессия снова развевала скуку. Близились "выборы" президента. Опять в головы граждан трамбовалась необходимая информация. Вот жиденький митинг коммунистов - телеэкран окрашивался красным цветом флагов и транспарантов. Вот крупным планом грязный алкоголик из горлышка клюкает водку. Вот пожилая дама не от мира сего. Стоит и держит портретик Вахтанга Глыбова. Вот одураченный тонкорукий юноша машет антидемократическим воззванием. Обязательно крупным планом обилие мусора под их ногами. Тут же изображение переключается на бородатого политолога, который с тревогой вещает, что уже вовсю работает типография коммунистического кандидата, где печатаются талоны на сахар, сигареты, водку и прочее.

Затем- позитивные новости. Кандидат от всего здравомыслящего народа Григорий Григорьевич Петин посещает машиностроительное предприятие. Блестяще-чистые цеха. Рабочие в стоящих колом наглаженных, "с нуля", спецовках. Снуют характерного вида накачаные мужчины с бычьими шеями и крошечными белесыми наушничками в ушах. Пожилая работница, норовящая упасть на колени, заходится в крике "Здоровья Вам, здоровья, Григорий Григорьевич!!!" Сам кандидат, сделав нарочито толковое лицо, обсуждает с директором предприятия только что пришедшее в голову экспромтом рацпредложение об улучшении конфигурации гидрошланга подъемного механизма мотовеялки прыгающей. Директор радостно кивает, моргая слезящимися глазами. Это успех! Затем следующий сюжет. Петин на досуге. Кандидат гладит кота, обнимает супругу и совершает заплыв на байдарке и каноэ. Едва выбравшись на берег, делает заявление, что именно теперь настало время решить проблему Южной Кинжалии. Два военных театрализовано переодевают кандидата в костюм летчика сверхзвуковой авиации и провожают к стоящему неподалеку истребителю. Самолет почти вертикально набирает высоту. И вот уже бородатые здоровяки в камуфляже, увешанные автоматами Малашникова и гранатами клятвенно обещают Петину, что кончают с бандитским прошлым и начинают трудиться в цветочных оранжереях и виноградниках. Это триумф!

С работы пришлось уволиться. Начальник окончательно запутался, бегая от клиентов и кредиторов. Пашины полторы тысячи джолларов, задолженность по зарплате, обладатель гладкого тенора уже давно считал своими, на что неоднократно намекал. К тому же один из таких же "задолженных" работников, сложный в нервном отношении, выпив вечерком какой-то дряни, начал дико орать, требуя свои кровные. Для убедительности несчастный махал здоровым обрезком искривленной водопроводной трубы. Шеф, словно пугливый мышь шмыгнул по лестнице в комнатку на втором этаже. Когда через отведенные десять минут требования не были удовлетворены, шальной работяга принялся охаживать ржавой трубой все имеющиеся в мастерской рояли. Поняв, что таким способом готовую продукцию особо не изувечишь, работник рывком штангиста опрокинул с оглушительным грохотом один из свежеотремонтированных инструментов навзничь. Затем второй и третий. Из комнатки сверху донесся донельзя высокий крик ужаса. Разбушевавшимся монстром "задолженный" кинулся вверх по лестнице и начал молотить трубой по хлипкой запертой двери. Вне себя от страха начальник распахнул окно и сиганул со второго этажа вниз. Удачно приземлившись на своё весьма мягкое место, он моментально вскочил и, не замечая почти зимнего холода, будучи одетым в летнюю рубашку, побежал на набережную ловить попутку. А довольный содеянным работник как ни в чем не бывало побрел в комнатку-столовую допивать "левую" водку.

Паша же, напротив, увольнялся тихо. Лишь пообещал шефу через заместителя (сам тенор отсиживался уже дня три в засекреченном тихом месте, периодически выходя на связь), что обратится к некой группе людей, специализирующейся на взыскании долгов. Для убедительности добавил несколько громких имен и живописных деталей. Тенор что-то гневно кричал заместителю в трубку. Затем зам открыл сейф и извлек оттуда пачку джолларов.

-Шеф сказал - только в обмен на заявление "по-собственному".

Обмен был совершен незамедлительно.

С Виктором творилось незавидное. Он полностью запутался в своих делах. Заметно облысел, мучился геморроем. Закрывал глаза на почти ежедневные Светкины загулы и крупные протраты. Раза два даже пришлось ходить на поклон к Шлабудовичу и выпрашивать дополнительные фонды. Колоритный отдых за границей не спасал. Каждой клеткой Витькиного организма завладела Тревога. Почти ежеминутно по телефону разномастные влиятельные фигуры от него чего-то требовали. Он обещал. Шестёрки приносили от кого-то бумаги на подпись - он подписывал. Пил коньяк, спал жутким беспокойным сном, принимал пригоршнями таблетки. Поутру ехал на рабочую встречу к Шлабудовичу и Чумэйсу и изображал там кроткость. Сам же едва избегал соблазна явиться на следующий подобный приём с гранатой и выступить в роли камикадзе. А едва покинув кремлевский кабинет с массивной раззолоченной дверью, принимался выслушивать ряд Светкиных просьб и претензий по мобильному. Выяснялось, что Витя, кровь из носу, обязан был срочно выдать ей двадцать тысяч кваксов на "отмазку" "одного хорошего знакомого", которого в клубе повязали с основательной порцией кокаина. Самому пройти курс повышения потенции у одного новомодного лекаря. Купить срочно два упонских новых снегохода на дачу. И, наконец, оплатить операцию по удалению силикона и подтяжке груди. Плюс, ей срочно необходимо изъятие двух нижних ребер, так как в этом сезоне принято изображать собою женцину-вамп с маленькой грудью и неестественного тонкой талией. Виктор пообещел выдать денег и поправить свое мужское здоровье, после чего швырнул на инкрустированный паркетный пол ни в чем не повинный серебристый "мобильник", с хрустом его растоптав. Тут же из дальнего конца коридора с вениками и совками поспешили для наведения порядка две уборщицы, с пониманием приговаривая: "Молодой, красивый, а такой стерве достался! Она кого хошь до ручки доведет!"

В этой стране если создается что-то приличное, то не благодаря, а вопреки, думал Паша, лихо пересекая всю Доскву на своем новом "Досквиче". На разорённом автозаводе с помощью неквалифицированных приезжих-южан собирают такие неплохие машины. Вдвое дешевле самой дешевой иномарки, а на ходу кому хочешь нос утрёт. Просторная, удобная. И, что самое интересное, не ломается. Пашин бывший сотрудник тратит, например, на вдыхание жизни в "Зигули" двух лет от роду регулярно по ползарплаты. Но все равно твердит, что "Зигули" - это верх совершенства. А другой знакомый, владея кораблеподобной "Голгой", вообще не тратит на ее эксплуатацию ни бубля. Нет, конечно если на ней ездить, то тратиться придется... А так Леонид Евграфович каждый вечер зайдет в свой ржаво-зеленый бокс-гараж на окраине района, полюбуется на свою смоляно-чёрную красавицу, дверцу откроет, за рулем посидит. Покурит. А тут верные соседи по гаражам - Педофилыч (по паспорту - Теофилович) и быстроногий Лёха пенсионного возраста, способный сгонять за бутылочкой секунд, наверное, за восемь. Капот машины застелется специальным одеялом-скатертью, а из ямы-погреба достанется банка тещиных огурчиков. Гляди! Леха уже, вон - с бутылкой!

-Ехал мой друг со старой работы на своей "семнадцатой" новенькой, а тут рядом из двора "Закукожец" выруливает и сразу в левый ряд... За ним "ДАЗ" с прицепом дает по тормозам, складывается и подминает коммерческий ларек. За ним летит "Дууди" с бандитами и прямо поперек прицепа подныривает. Кровища, плюс у них там еще граната взорвалась... По встречной летел мотоциклист, всех обгонял. Скорость - 200! Падает, и во всю эту кашу! Откуда ни возьмись - бетономешалка. Юзом. Падает на бок и все это бетоном заливает. Мимо этого фарша пролетал "членовоз" бронированный с каким-то хреном. Сзади - охрана в джипе. С размаху - хрясь в это варенье! Подумали, что покушение на босса. И ну из автоматов палить во все, что там шевелится. Случайно провод троллейбусной сети перебили. Провод под напряжением на все это - шварк! Искры... Пепел... Баба какая - то там из зажигалки прикуривала, разлитый бензин загорелся.

- А что с твоим другом-то?

- А он,.. это, стоял в окружении двадцати разбитых машин, а на нем и на машине - ни царапины!

Такие же леденящие душу истории, произошедшие и с их знакомыми, расскажут Педофилыч и Леха. Осушат бутылку под огурчики, гулко помочатся об ржаво - зеленую стенку гаража и побредут домой к кровопийцам - родственникам...

С Петиным всех уже достали! То видная вессийская балерина в течение минут десяти по телевизору восхваляет его грациозность и походку, то какие- то незадорого нанятые рабочие хвалят его гениальное изобретение из области кораблестроения. Затем почти на два часа биографическая передача о детстве и отрочестве Гриши. Интервью с его школьными учителями, детсадовскими воспитателями (они еще все отчетливо помнят!): "Гришенька никогда не позволял себе сломать чей - нибудь куличик!" Затем сам виновник совершал картинный заплыв. На этот раз - на подводной лодке. Одетый в форму офицера - подводника, Гриша с палубы зорко вглядывался в морские горизонты. Потом - беседа в матросском кубрике со здоровяками в тельняшках, мудрые советы по мореходству. Картинная "отфигиловка" капитану подводного судна за ненадраенный до блеска вентиль... Чуть позже - вести из Южной Кинжалии. Бандиты повержены! Регулярные войска собираются по домам. Бывалый вояка - генерал, старательно избегая привычных матерных оборотов, агитирует всех военных и мирных проголосовать за Петина. Бородатый политолог демонстрирует таблицу небывалых успехов экономики, почти нулевых величин инфляции и практически стопроцентный рейтинг "явного лидера" Петина. В новостях секунд пять показывают скрежещущего зубами от тупой досады кандидата - неудачника от коммунистов.

Как говаривал неприрекаемый мэтр весского театра: "Ну зачем уж так уж!" Тем не менее, Паша не раз уже отмечал, что жители Вессии донельзя подвержены теле- и газетному зомбированию. В общем, Гриша Петин въехал через две недели на президентское кресло, можно сказать, на белом коне. А может, и на белом рояле (лафете, холодильнике и т.п.). Естественно, через три недели все без исключения видные политики забросили показные бадминтонные схватки, так любимые Щельцыным. Отныне в почете был гребной спорт!

Сам новоявленный президент по старой доброй традиции сразу велел произвести полное переустройство всех своих дач и резиденций в соответствии со вкусами собственной дражайшей половины. Из помпезных строений выкорчевывалась шикарная отделка, не прослужившая и пары лет. На свалку отправлялись инкрустированные гарнитуры, увеселительная аппаратура и прочее- прочее, служившее прежнему хозяину. Вессия готовилась к новой жизни.

Павел второй месяц маялся почти без работы. Настройки раз в неделю погоды не делали, а взысканный с прежнего начальника долг уже практически был растрачен. Юлия обновила ассортимент антицеллюлитных кремов и щеток, да Сашке пришлось покупать на зиму обувь. Опять же, в школе задумали делать "Петинский кабинет" (разнарядка сверху) - вынь, да положь пятьдесят кваксов. Повысили к зиме плату за электричество, тепло и воду, причем существенно, обозвав это в прессе "началом коммунальной реформы". Подняли плату за проезд в метро в полтора раза. Мотивировали это тем, что в той же Лимерике одна поездка под землей стоит два джоллара. Подорожали газ, телефон, бензин и прочее - прочее. Выборную пиар-кампанию надлежало финансово компенсировать.

Павел отправился на работу к бывшей секретарше бывшего начальника, с которой, помнится, их застукал внезапно вернувшийся с дровами муж. Ныне Анна Анатольевна работала в мебельном магазине старшим продавцом - менеджером и обещала размножить на копировальном аппарате объявления о настройке пианино - роялей. В дни безденежья Павел украшал ими подъезды домов в близлежащих районах. Анна Анатольевна заметно раздобрела в нижних регистрах. Но, тем не менее, сноровисто перемещалась по просторному магазину в сильно обтягивающих эластичных брюках, наводя через витринное стекло эротические грёзы даже на тех, кто напрочь забыв о прекрасном, семенил по улице. В мощную ложбину ее полноразмерных грудей, сдавленных с боков фасонным бюстгальтером под сильно декольтированной оранжевой кофточкой свободно бы вошел, скажем, глянцевый модный журнал, может быть даже поперек.

- Силиконом не пользуешься? - выпалил неравнодушный до эротики Паша.

- Все своё! Экологически чистое, причем как вверху, так и внизу! - задорно заверила продавщица - менеджер.

Магазин мебели для кухонь представлял собой классическую, одну из тысячи, точку отмывки грязного капитала. Образцы мебели по запредельным ценам. Скучающие девочки - продавцы, часами развлекающие себя чаепитиями и компьютерными играми. И - один покупатель за две недели. Зато через бухгалтерию проходит селевой поток темных чеков, платёжек, накладных и прочего. Примерно раз в две - три недели фургончик отвозит один из разобранных кухонных образцов на соседнюю улицу в магазин - близнец. Оттуда доставляется чуть - чуть другой. Таким образом создается иллюзия торговли для проверяющих. Обо всем этом по-свойски поведала Паше обладательница пышных экологически - чистых форм, пока копировальный аппарат множил настроечные объявления.

- Павел Андреевич! Как Вы смотрите на то, чтобы по окончании моего рабочего дня через полчаса зайти ко мне домой посмотреть так любимые Вами эротические журналы и выпить кофею? Муж поехал с дочкой к своей матушке в деревню на неделю... - щеки Анны Анатольевны заиграли недевичьим румянцем.

...- Так! Я у вас на той неделе кухню покупала! - в магазин словно торнадо ворвалась блондинистая холеная дама в дорогом пальто, - Так вот, она вся какая - то старая и пыльная. Корпуса все в ссадинах, а дверцы от солнца выгорели!

Анна Анатольевна, виляя огромными полушариями, поспешила улаживать конфликт, сказав вполголоса Паше: "А как же она хотела, если эта кухня в соседнем магазине полтора года в зале простояла?"

Павел поблагодарил за объявления и заторопился домой.

Особенно грустно на душе глубокой поздней осенью, когда земля насквозь пропитана ледяной водой, а промозглый ветер отрывает от уже приготовившихся к зимнему сну деревьев последние цепляющиеся за жизнь листья. Суетливые досковские прохожие по-зимнему начинают втягивать головы в плечи, рыночные румяные торговки в серых грубо вязанных штанах особо рьяно накручивают весы, компенсируя скверные условия труда. Самый популярный в эту пору товар - ребристые маслянные радиаторы для обогрева выстывших бетонных коробок - жилищ. Центральное отопление включат только через две-три недели.

Сашка не ходит в школу - мается с простудой, а Юлия сидит в кресле, надев на себя три свитера и закутав ноги теплым одеялом. Дело-то нешуточное - на телеэкране хоронят Каггерта. Таки допился менглийский сыщик до ручки. Цирроз печени, язва желудка, непроходимость сосудов, камни в почках, приступы белой горячки. В общем, с этим не живут.

- Павел Андреевич Будюпов? - буркнул в телефонной трубке строгий бесстрастный голос.- Вскоре вы будете вызваны на настройку пианино к очень ответственному лицу. Все ваши паспортные данные у нас есть. На проверку у нас уйдет недели полторы. Если все нас устроит, то через указанное время вам позвонят и скажут куда приехать и что с собой взять.

- А вдруг я вам не подойду? Я во сне, говорят, матом ругаюсь и однажды тёще топориком по пьянке грозил...

- Нам не до шуток. И вы ко всему этому отнеситесь предельно серьезно!

Ровно через полторы недели Пашин "Досквич" несся по гладкой, как стекло, правительственной трассе в поддосковный район "Порвиха - 4", известный тем, что имел три кольца милицейской охраны и особо высокие бетонные заборы с видеонаблюдением. Почти от самого дома метрах в двадцати за Павлом неотрывно следовал серебристый "Вольфваген" с затонированными в полную черноту стеклами. Постовые на перекрестках, что приятно, вытягивались в струнку и ОТДАВАЛИ ЧЕСТЬ!

На контрольно - пропускном пункте, украшенном камуфляжно - зелёным БТР с таким же пятнистым экипажем, дежурящем на броне, Пашин "Досквич" основательно обыскали, неоднократно залезая даже специальным зеркалом на длинной ручке под днище. Миновав ещё один пикет охраны, Павел подъехал к серому каменному мрачноватому дворцу в четыре этажа. На вечнозелёном газоне, травинка к травинке, под холодным моросящим дождем мокла техника для летних развлечений - два четырехколесных упонских мотоцикла, кроссовый спортивный мотоцикл, прогулочный автомобильчик с открытым ярким кузовом, ценой в три Пашиных "Досквича". Из открытых широченных ворот гаража на Павла глядело шесть пар автомобильных хрусталевидных глаз: огромный серебрянный "Верседес", дамский темно - синий "Верседес", "Верседес" низкий двухместный спортивный, "Верседес" двухместный спортивный прогулочный открытый, "Верседес" черный пассажирский средний классический и "Верседес" - внедорожник с хромированными толстенными трубами - порогами. Специально нанятый человек был в это время занят смахиванием пылинок с этих технических деликатесов.

На зеркальном лифте Будюпов и трое сопровождающих поднялись на третий этаж. Неплохая перспектива открывалась при взгляде вниз через мраморный парапет: ресторанный зал с дорогими креслами, барной стойкой, суетящимся барменом и девушки - официантки в однотипных цветных купальниках!

- Так это какой- то общественный центр или клуб? - наивно выпалил видавший и не такое Павел.

- Нет. Это обычный дом частного лица. - сказал растягивая слова плечистый сопровождающий, -Сейчас, вот здесь будут петь - плечистый указал густо - сине - татуированной рукой на высоченные дубовые двери одного из залов, - Затрахались сюда вчера это пианино по лестнице переть. Так - то оно года три на улице в сарайчике стояло. Вытащат его на шашлычную площадку, когда артисты приедут, побацают и назад уберут. Да там уж половина нот не играет. Когда в последний раз Алик Базанов к Хозяину на день рождения сюда приезжал, так этот пианин вааще по пьянке в пруд уронили, фонтан там дорогой раздавили. Вытаскивали ввосьмером. А это не май - месяц был. Кажется - середина ноября! А завтра вечером тут, типа, будет играть пианист охренительно известный, вроде, Протрахович. Так что надо, сам понимаешь, все чики - чики сделать. Если босс осерчает - лучше сразу вешаться...

Фигурный ключ четыре раза прокрутился в фасонной скважине, и Пашиному взору предстал многострадальный музыкальный (в свою бытность) инструмент. Как может выглядеть пианино, три года простоявшее во дворе, а потом окунутое в фонтан? Примерно как детектив Каггерт за день до смерти. Охранник несколько приукрасил картину: у пианино "Букраина", и от рождения никогда не блещущего качеством, работало от силы клавиш четырнадцать. За версту пахло отсыревшим деревом, ржавчиной и прелым сукном. Расклеенные и разбухшие крышки открывались с надсадным скрипом. Павел принялся за интенсивную терапию. Часов через шесть, когда про Пашу забыла вся дворцовая обслуга, а седовласый Хозяин, сытно поев, отправился спать, произошло чудо. Инструмент заиграл! Пашину работу принял татуированный здоровяк, потыкав обветренным пальцем с кусаным ногтем во все без исключения клавиши. Затем некая пожилая дама в серебристом парике дала Паше конверт: "Я думаю, Вы будете довольны". Миновав кольца охраны и пятнистый БТР, Павел остановился и открыл конверт: двести джолларов действительно улучшили ему настроение.

О господине Нечухайло уже год, как ничего не было слышно. Будто никогда и в помине не было так широко разрекламированного "Теста 080", будто три года назад во всех без исключения бурманских пивных взахлеб не обсуждалась эта авантюра. Павел уж, было, свыкся со своей своеобразной реинкарнацией, но каждый раз его как будто ведром ледяной воды окатывал суровый и одновременно тоскливый донельзя взгляд Юлии. Своеобразным вымещением обиды за поруганный быт стал теперь голодный паек в интимном плане, от которого в иные моменты хотелось лезть на убогую стену своей квартиры. По утрам случались всё чаще приступы, извините, молодецкого приапизма. Если же Юлия снисходила раз недели в две до определённого внимания, то эти моменты оказывались бестолковы, скомканы и не приносили прежней радости. Скорее, наоборот, говорили с ее стороны о некоем одолжении или неизбежном снисхождении. Телевизор тем временем в ежеминутной рекламе услужливо преподносил полуголых девиц, ублажающих свои влажно - упругие тела дорогими кремами и гелями.

Быстро пролетела горячая настроечная пора, когда Павел, не покладая рук и увесистой сумки с инструментами, налаживал во всех концах Досквы свежие и видавшие виды пианино и рояли. Все вырученные на этом деньги улетали на закупку деревяшек, шпатлевок, красок и герметиков для нескончаемого ремонта квартиры. Если об эту же пору год назад в семье Будюповых еще теплилась надежда на нечухайловский гранд - приз, то ныне оставалось лишь угрюмо вкалывать, полагаясь - единственно - на свои руки и уши. Еженедельно Павла вызывали в школу. Нет, Сашка учился вроде бы нормально, но хищная классная руководительница каждый раз попеняв для вида на небрежно написанную сыном контрольную, переводила разговор в другое русло.

- Вы понимаете, Павел Андреевич, в организации, от которой мы все сильно зависим, работает очень ответственный сотрудник. В свое время мы буквально валялись у него в ногах, прося зарезервировать в уже переполненном классе место для Вашего Саши. Так вот, у этого сотрудника дома стоит очень старое бурманское пианино. Я обещала, что Вы его отремонтируете. Надо сделать его в лучшем виде и, как Вы сами понимаете, извините, бесплатно.

Одно такое пианино Паша уже сделал, причем сумма ремонта для простого смертного оказалась бы просто неподъемной. Но вскоре выяснилось, что толстозадая классная руководительница сильно зависима еще от ряда других ответственных работников, у которых дома тоже есть... Павел не выдержал и твердо попросил впредь с такими предложениями к нему не обращаться. Уже через неделю Сашка стал двоечником по всем основным предметам...

Президент Петин уверенно вел страну к капиталистическому процветанию. Побыв на телеэкране летчиком и подводником, Гриша осваивал новые и новые профессии. На его голове в свете телесофитов перебывали поочередно поварский колпак и пожарная каска, строительный шлем и ермолка. Феска ученого уступала место расписной тюбетейке, ушанка полярника меркла перед ярким хоккейным шлемом. Во всех своих телеролях президент был торжественен и профессионален. Он нажимал на глянцевые кнопки, писал на аспидной доске какие - то формулы, дудел в непомерно длинную трубу. Забот хватало. Появившись на встрече ветеранов Освободительной войны, Петин важно сдвигал брови, изрекая: "Я особенно хочу подчеркнуть, что забота о ветеранах - наша первоочередная задача". Приехав на завод, производящий танки, он с таким же важным видом говаривал: "Я особенно хочу подчеркнуть, что производство первоклассного оружия - одна из основных задач для нашей страны". Буквально позавчера президент отметил своим приездом школу юных гребцов на байдарках и каноэ: "Я буду краток: воспитание спортивного духа и воли к победе - есть важнейшая задача в нашей работе с молодежью!" Таким образом заподозрить, что вессийский глава ничего не делает - было бы в корне неправильно.

Картину омрачала продолжающаяся война в Кинжалии. Бросив, было, на уничтожение вновь обнаглевших боевиков тяжелую артиллерию и бомбовую авиацию, Петин осекся, получив по ушам с Запада. Там утверждали, что вооруженные бородачи в колличестве неизменных двух тысяч человек - точно такие же люди со всеми положенными им правами. А значит - надо сначала доказать в суде, что они - бандиты. Задача вышла не из легких. С Западом Гриша ссориться не собирался, а потому перевел военные действия в злополучной автономии к прежнему вялотекущему состоянию. Новые оловянные солдатики в смертельный конвейер - мясорубку исправно ехали вагонами со всех концов страны. А оттуда военными самолетами в полунищие госпитали доставлялись человеко - некомплекты с жирными крестами на дальнейшей судьбе и с изувеченными от увиденного мозгами. Матери воинов - неудачников по - прежнему, продав последнее, ехали на перекладных в Кинжалию. Искали среди обгорелых останков в рефрежераторных вагонах под туманным оком пьяного офицера своего...

Павел выругался, выключив телевизор: президент нынче взобрался на железный приступок и изображал верхолаза.

Глава 13. Жить стало веселей. Вести со дна. Слишком горячая рука. Петинские чтения. Задание Бесамы Ден Гадана.

В один из вечеров, когда на душе достаточно тоскливо, Паша решил навестить своего старого знакомого - бывшего лимериканца. Пройдя пару кварталов по темным неуютным улицам с подмерзающими лужами, Будюпов на подходах к Витькиному дому наткнулся на свежевозведенный бетонный забор с колючей проволокой. "Это ж надо так своих бояться!" - подумал Павел. В дверях капитально обустроенного пункта охраны его остановил военизированный работник. Проверив паспорт, он набрал номер "местного".

- О Вашем визите ничего никому не известно. Извините.

Охранник недвусмысленно навис над Пашей. Горе - визитер побрел восвояси. Вдруг за спиной послышалось: "Пройдите, уважаемый. Велели Вас пропустить. Только теперь Виктор Алексеевич весь этаж занимает. Звоните в большую дверь там у лифтов".

Прежнюю Витькину квартиру было не узнать. Практически все стены находились на новых местах. В интерьерах присутствовали все новомодные новинки: хромированные гнутые рампы, прозрачные простенки, мебель в стиле "техно". Разноуровневые полы с многочисленными подиумами заставляли с непривычки спотыкаться на каждом шагу. Круглосуточная охрана теперь базировалась в отдельном помещении на этаже. Все комнаты были утыканы камерами и датчиками движения.

- Жить стало лучше, жить стало веселей...- неуклюже пошутил Павел.

- Ты знаешь, Паш, я могу нормально работать только РЕАЛЬНО находясь в нормальных условиях... Светка тоже что- то не выражает желания вернуться в избушку к односельчанам. Кстати, Свет! Покажись хоть старому знакомому.

- Паш! Это ты что ль пришел? Вау! Ты отощал-то как! Упахался что ль? А одет- то как! Скоро менты тормозить будут.

- Спасибо за комплимент! С ремонтом квартиры разгребусь, может, тогда приоденусь.

Светка никак не напоминала о себе прежней. Фигура обозначилась острыми углами. Волосы стали пепельно - блондинистыми. Нос явно переделан заново. То же можно сказать о груди, от которой осталось лишь два крохотных жалких бугорка. Витёк - напротив, округлился и откровенно зажирел. Относительно нормальными остались почему-то лишь голова и шея. Ниже всё уже было пригодно для успешного выступления в фэт-шоу. Покатые хлипкие плечи, огромный бурдюкообразный живот, плавно переходящий в динозаврообразный таз.

- Нас тут, Паш, обязали в спецбассейне гребле учиться на байдарках и каноэ. Я всё их динамлю, но, видно, придется. С меня тут мерки снимали - такую байдарищу шьют ! Весла, вон, б.., из-за границы привезли. По две тыщи кваксов за штуку. Теперь у нас все куда- то, типа, гребут. И Чумэйс и Голожапов. А Шлабудович вообще с общаком куда- то сгрёб вчистую, б... Говорят, что где- то в Менглии прячется. И главное, напрощание у всех кваксов назанимал. У кого лимон, у кого - три. У меня - четыре. Паша кивал, а его взгляд отмечал неброские, но характерные детали в Витькином интерьере: свежевырванный "с мясом" замок - защелка на двери в комнату и бурый засохший потек на светлых обоях. На глянцевом паркетном полу основательная вмятина от тяжелого предмета. Витя дождался, когда Светка вышла и с жаром зашептал Паше в ухо, косясь на камеру слежения: "Совсем охренела, дура нетраханая! Сначала на "колёса" подсела, а теперь она уже полгода, как "снежные тропинки подметает". Не въезжаешь? Кокаин чвыркает! По докторам водил, по гипнотизерам... Ей всё - по п... мешалкой! Деньги в неё, как в прорву. Да еще последнее время видит, что я реально на подъем тяжел стал, так, типа, руки распускает. А сильная, зараза! Хочешь я тебе свой рабочий кабинет покажу?

Приятели проследовали широким коридором в одну из комнат. Интерьер кабинета был исполнен в стиле "Кремль.1937 год". Массивная старая дубовая мебель, обои и абажур зеленых тонов. На величественном письменном столе рядом с дорогой оргтехникой и спецтелефонами сиротливо соседствовала нетолстая книга - "Варианты распальцовок при криминальных разводках и наездах", автор Х.Х.Тень-Краюхин. Витя тут же перехватил любопытно - ироничный взгляд приятеля:

- Между прочим, очень занятная наука. Главное - на оппонента все это действует безотказно. Пальцевать научиться - дело нехитрое. Труднее ножные понты кидать освоить. Особенно, б..., с моим-то весом... А без ножных понтов ты любому параллелен будешь реально...

Едва приятели вышли из кабинета, как за их спинами зашелся трелью спецтелефон с золоченой двуглавой свиньей на месте диска-наборника.

- Да! Понял. Еду. Паш! Мне срочно в кремль. Гриша звонил. Там свежий кредит от Запада на подходе, надо срочно базу готовить. Ты со Светкой посиди- хоть побазарь. А то она нормальную публику года два не видит. Все какая- то обдолбанная петушня в серьгах. Только, слышь, братан. Это... Её не трахай ни под каким видом. Даже если она, типа, просить будет... Не потому, что мне жалко. Сдается мне, что какая- то зараза в ней сидит. Врачи смотрели - ничего не нашли. Но я - то чувствую. От этих крашеных хрен знает чего зацепишь...

Витя, неестественно проворно задвигав диплодокоподобным тазом, начал готовиться к отъезду. В дверях уже мялись два широкоплечих работника.

Павел со Светкой пили кофе в гостинной, размером со всю Будюповскую квартиру.

- Паш! Ты пойми. Мне ва-аще всё давно фиолетово по жизни. Всё у меня есть. Все, что можно, объездила. Шмоток, вон, целая гардеробная. И хрен ли теперь? Все мои перцы и крендели через меня из Витьки кваксы тянут. Публики полно, а РЕАЛЬНЫХ пацанов вообще нет. Я о присутствующих не говорю (Света бросила кокетливый взгляд). Кстати, знаешь, в деревню ездила недавно. Как пробка оттуда вылетела. Всё как- то нереально, как из другой жизни, на самом деле... Федюн уже год, как на том свете. Весной полезли они на высоковольтку за проводами. Федюна током так грёбнуло, что он метров с двадцати головой вниз. Ты охренеешь! Встал и как новенький пошел провод сматывать. Килограмм на сто вышло. Сдали, а Федюн какой- то невесёлый. Друганам говорит, что из головы какая-то хрень не выходит. Какие-то кони в латах, рыцари. Разговор не по-нашему. Маялся реально дня три. Пошел к фельдшеру в Охальниково. Там такой чудной, книги на четырех языках читает. Ума в нём - вааще необосновано! Федюн ему всё как на духу, даже разговор иностранный воспроизвёл. Фельдшер, вау! Со стула - шварк! Прикинь, реально! Это, говорит, чистейший менглийский в митландском диалекте! Я, говорит, тебя в Доскву повезу, учёным покажу. С тех пор Федюн вааще безбашенный ходил. А потом сел с мужиками этот феномен обмывать. Типа, новое рождение. Перебрал, короче. А под утро своей блевотиной захлебнулся, - Светка захныкала. -Скотина он был, а все равно жалко-о-о!

Посидели еще минут сорок. За это время Светка раза три основательно прикладывалась к коньяку и глотала какие-то ярко-красные таблетки. Потом ее посетило непреодолимое желание исполнить перед Пашей стриптиз, причем себе в партнеры намеревалась позвать охранника из спецпомещения. Павел быстренько откланялся, чтобы не подвергать свое драгоценное здоровье неоправданному риску.

Через два дня Пашу позвали к следователю. В неслабо отделанном и оборудованном кабинете на солидном кожанном кресле восседал лысоватый чрезвычайно важный господин. По его нешуточному гонору Паше стало ясно, что орёл такого полета не возьмется за расследование кражи старых автопокрышек с балкона.

- Павел Андреевич! Вам известно, по какому поводу Вы здесь?

- Нет.

- Виктора Алексеевича, Вам хорошо известного, вчера вечером убили. Причем, убили в собственной квартире. С Вами, открою карты, всё чисто. Но скажите, в последний свой приход ничего особенного не заметили? Там, скажем, последствий недавних семейных скандалов и тому подобного?

- Вроде, супруга его под горячую руку...

- На этот раз рука оказалась, видимо, слишком горячей. Столовым ножом прямо в сердце... Медэксперт говорит, что без тренировки с такой точностью спьяну не попадешь.

Следователь выяснил у Паши еще ряд характерных деталей и подписал повестку на выход.

Возле метро газетные киоски пестрели Витькиной фамилией и интригующими заголовками типа: "Убит главный разводящий финансовых потоков страны". Паше почему- то бросилась в глаза соседствующая с газетами красочно изданная детская книжка "Робот - потрошитель - 3". На обложке озверевший робот распиливал ножовкой рёбра еще живому гражданину в кепке. Чуть поодаль покупателю предлагалась не менее занятная книжонка: "200 вариантов классического краминального кидалова". Автор Х.Х.Тень-Краюхин. Причём, фамилия помещалась в траурной рамке. "Не надолго же Витёк пережил своего идейного вдохновителя..."- грустно подумал Паша.

На похороны Павла не пустили, отсеяв еще на дальних подступах к знаменитому кладбищу. Примерно треть Досквы было полностью перекрыто. Ждали, что прощаться приедет сам Петин. Четыре лимузина и бронированный катафалк (видимо, чтобы мертвого не сделали еще мертвее) под прикрытием милиции и спецохраны, не сбавляя хода, въезжали с мигалками прямо на кладбищенские аллеи. "И тут не могут без выгребона!"- Паша наблюдал за пышными похоронами по телевизору. Размах мероприятия был таков, что туда, похоже, вбухали по крайней мере половину свежеполученного кредита.

Многочисленные же простые смертные без толку мокли под ледяным дождем на автобусных остановках, теша иллюзию хотя бы к ночи добраться с работы домой. На пол- Досквы закупорилась гигантская автопробка с проклинающими всё и вся автомобилистами. Движение открыли только после девяти вечера. Петин не приехал.

Время уже слегка зашкалило за полночь. В бликующем голубоватом фонарном свете диагонально пролетали ворсинки снега. Паша не спеша шел какой- то узкой досковской улицей. В очень холодном и мокром воздухе пахло автомобильным выхлопом. Грусть с большой буквы владела в эти минуты всеми клетками Пашиного организма. Мучительная сентиментально - слезливая волна вымывала из души скверну, унося ее куда- то вверх. Павел не был пьян, хотя "употребил" и изрядно. Жалел пробежавшую насквозь мокрую дворнягу с добрыми глазами. Обнимался с какой- то молодой женщиной возле автобусной остановки. Она почему- то гладила Пашу по почти заледеневшим волосам и говорила, что он - самый хороший на свете человек. Затем порывисто ушла куда-то в темные дворы, сказав, чтобы Павел не вздумал искать с ней встреч, так как она очень счастлива замужем. Наутро наступила зима.

Опять встал вопрос о работе. Волна "сезонных" осенних настроек верно спадала. Денег на всё - про всё требовалось больше и больше. Уже традиционно к холодам подорожали отопление и электричество. Сашкины школьные ранцы превращались в лохмотья с частотою в два месяца. Так уж повелось, что у пацанов этот предмет служит и щитом при сражениях и подпопником для катания с горок. Эх! Золотое детство! С девчонкой из соседнего дома под ручку из школы ходит, мороженое ей в десятиградусный мороз покупает (досквичи вообще славятся тем, что едят на улице мороженое круглогодично). Родителям по секрету сообщил, что как - нибудь попозже женится на ней. Всё бы ничего, вот только будущая потенциальная Сашкина теща несколько подкачала. Нет, она из непьющих и законопослушных. И дочку воспитывает с завидным рвением. "НО" заключается в том, что она пишет детские рассказы. Да не простые, а о детстве самого Гриши Петина! Однажды, когда юные влюбленные катались с деревянной полуразобранной горки возле дома, Павел разговорился с этой молодящейся одухотворённой труженицей пера. Оказалось, что Розалинде Герхардовне лет, этак, тридцать назад посчастливилось учиться в одной из Гранд-Футенбургских школ с самим Петиным. Большое, как известно, видится на расстоянии. И потому, почти год назад Розалинду настиг писательский дар, если не сказать- зуд. Тревожное детство героя ее рассказов было живописным и героическим. Добро встречалось со злом, а кривое- с прямым. Сразу же после президентских выборов судьба свела писательницу с несколькими влиятельными людьми из Ведомства Образования и дальше дело пошло как по импортному маслу. Миллионные тиражи и принудительные петинские чтения в Сашкиной школе.

Все учащиеся младших и средних классов сгонялись громоподобной двухметровой директрисой в актовый зал. В дверях для недопущения побегов выставлялись учитель физкультуры и весьма фактурная завучиха. На сцену величаво поднималась Розалинда Герхардовна, облаченная в обшитое золотым люрексом длинное вечернее платье. После пары жутких по своей силе окриков директрисы и нескольких весомых подзатыльников учащимся от рук стоящих в проходах классных руководительниц в зале наступала долгожданная тишина.

- Однажды Гриша Петин решил помочь родителям смахнуть пыль со старого оранжевого абажура...- начинала повествование дама одухотворенно-грудным голосом...

Далее нетрудно было заметить, что события следуют в алфавитном порядке: "Петин и булочка", "Петин и волк", "Петин и грибы". Темы и события писательнице, видимо, подсказывал орфографический словарь. Примерно на букве "Ж" в зале начался разброд. Младшеклассники дергали девочек за волосы и плевались бумажками из трубочек. Пацаны постарше обсуждали ломающимися голосами неслабые выпуклости писательницы и ржали как молодые жеребцы. В коротких паузах повествования слышались шлепки подзатыльников. Мощный директорский голос, напоминающий скорее корабельный ревун, заставлял поначалу пугаться и саму повествующую. Примерно через час стала понятна тщетность додержать детей в зале до финала и эпилога. Примерно на букве "К" директорша вежливо (насколько это возможно у обладательницы таких голосовых связок) прервала Розалинду Герхардовну на полуслове и пожелала дальнейших творческих успехов. Дети, вздохнув полной грудью, покидали зал стихийным бедствием. Еще дня через три к школе подъехал грузовичок, натужно кренящийся назад и вправо от непомерной загрузки. Группа проштрафившихся за курение старшеклассников принялась нехотя таскать из фургончика в директорский кабинет пачки аккуратных глянцевых книг. На золоченой обложке красовался пупсовидный школьник, будто с рождественской открытки. "Гриша Петин - ступени от малого до великого". Автор - Розалинда Фурьева.

- Пап! А дай мне шестьдесят бублей на книжку, которую Артемидина мама написала. Сказали - кто не купит, того учёбой замучают, - подкатил к родителю собирающийся в школу Сашка. Павел покорно полез в карман за потрепанным от частого открывания кошельком...

"Хорошо, что Витя всего этого не видит",- думал Павел, смотря по телевизору экстренные новости из Лимерики. В реальность происходящего вообще трудно было поверить. Картина напоминала так любимые лимериканцами апокаллиптические киноподелки, призванные хоть как- то расшевелить заплывший жиром и благополучием разум смотрящих.

Предыстория произошедшего была не сложна. Так, однажды лимериканским спецслужбам для выполнения определенных заданий понадобился супертеррорист с немногочисленной, но отменно подготовленной группой единомышленников. Денег не жалели - этого добра в Лимерике - хоть всеми отверстиями жуй. Через некоторое время группа Бесамы - Ден - Гадана уже наводила животный страх на неугодных для Лимерики. Взорванные супермаркеты в третьих странах, где как в мясорубочном фарше смешивались товары и их покупатели. Загадочно пропадающие из-под носа у телохранителей центральные фигуры власти тех или иных государств. Применение загадочного оружия, отправляющего на тот свет тысячи мирных граждан. Но настал момент (и кто бы мог подумать!), когда Бесама вдруг возгордился и без зазрения совести принялся шантажировать своих прородителей. Не получив астрономических "шантажных", террорист обозлился и пообещал лимериканцам НЕЧТО... Сыто живущая и не знавшая войн страна приняла, конечно, угрозы к сведению, но... Убойная доза высококаллорийной еды по шесть раз в день делает мозг человека мыслящим, скажем так, прямолинейно. Военная наука предполагает атаку на неприятеля с суши, с моря или с воздуха. Четвертого не дано. Лимериканские службы безопасности убедились, что на указанных направлениях всё тихо и спокойно. "Бесама от обиды просто понтовал!"- заключил лимериканский президент.

В Лимерике, как, впрочем, и в дужковской Доскве каждый квадратный сантиметр территории обязан приносить основательную прибыль. Поэтому Лимерика традиционно строится вверх. На пятачке земли посреди лимериканского крупного города лет двадцать назад был сооружен комплекс из нескольких высоченных небоскрёбов. Сотни офисов влиятельных фирм и банков сосредоточились именно там, в очень людном и шумном месте. И вот, в один из роковых для этой страны дней, неподалеку от вышеупомянутых зданий остановился потрепанный фургончик. Смуглый гражданин в белых подштанниках выгрузил из помятой будки странного вида тележку со стулом посередине, несколькими рычагами, мотоциклетным моторчиком и большим пропеллером. Моментально к тележке был привязан какой- то сверток. Белоштанный подсоединил шлангами к свертку два небольших баллона. Свернутое в считанные мгновения расправилось и сооружение превратилось в небольшой дирижабль! Гражданин ловко вскочил на стул и пошёл резко набирать высоту. Аппарат застрекотал моторчиком и довольно быстро направился к небоскребам. Прохожим, принявшим субьекта с тележкой за рабочего, обслуживающего наружную высотную рекламу было невдомёк, что произойдёт минут через десять. Дирижабль тем временем находился уже над крышей одного из небоскрёбов. Только тогда сотрудники охраны здания сделали телефонный запрос, куда следует. Обладатель белых подштанников, ёжась от холода на высоте, достал из заплечного ранца какой- то странный увесистый цилиндр, что-то повернул на нём и бросил вниз. Из отверстия в цилиндре вырвалось мощное пороховое пламя, и загадочный предмет как ракета с ускорением полетел к небоскрёбной крыше. Через секунду раздался тупой мощный удар. Цилиндр изчез в недрах здания. Послышался рокот вертолётного двигателя. Это наконец- то среагировали спецслужбы. Крошечный дирижабль тем временем на полном газу удалялся в неизвестном направлении.

Небоскрёб тряхнуло от непонятного гулкого удара где- то на уровне восьмидесятого этажа. Ливнем посыпались зеркальные стекла. Еще через минуту вся небоскрёбная громадина, окутанная клубами пыли загремела вниз... Вертолёт, лишившийся какой- либо видимости, беспомощно метался по небу. А земля страшно содрогнулась от рухнувшей высоченной махины. Общий фундамент небоскрёбной серии не выдержал и обрушил на себя всё остальное. Еще через несколько минут весь город напоминал полигон испытания водородной бомбы. Мечущиеся обезумевшие люди, сплющенные как блины машины, битые витрины, кровь. Одинокий воздухоплаватель тем временем открыл в резервуаре клапан и пошел на снижение. Учитывая нулевую от пыли видимость, он остался в суматохе незамеченным, приземлившись на автостраду. Довольно поглаживая бороду, террорист отмычкой отпер стоящую неподалеку машину, вырвал провода из замка зажигания, соединил их напрямую и без труда покинул место всеобщей паники. С момента появления загадочного старого фургона в соседнем квартале прошло не более получаса.

Спасательные работы начали только на второй или третий день, когда отошли от шока и поверили в реальность произошедшего. Попутно оказалось, что в прямолинейной Лимерике есть служба спасения при пожарах, автокатастрофах и на воде. Ничего про рухнувшие здания там не значится... Полицейские и пожарные угрюмо лазали по дебрям арматуры и грудам гипсокартона, не зная с чего начать. Так продолжалось еще несколько дней. Потом кто-то посоветовал пригнать экскаватор. Тот ковшом еще два дня пересыпал обломки с места на место. Под обломками покоилось как минимум полторы тысячи человек. Не выжил практически никто.

Лимерика - великая страна и по любому поводу гордится своим государственным флагом из сплошных клеточек - золотых слитков. Такой флаг при большом столпотворении телерепортеров и прочей охочей до фактов публики был торжественно водружен прямо в центре груды обломков и импровизированных людских могил, что само по себе символично. Еще через неделю в непосредственной близости от руин была построена специальная трибуна, с которой за определенную плату толпа туристов могла поглазеть на все это, сфотографироваться на фоне...

А лимериканский президент уже заговорил о массированном возмездии. У людей, еще худо-бедно владеющих своими мозгами, волосы вставали дыбом. Оказалось, что в отместку за произошедшее, небольшая нищая страна, в которой случилось родиться Бесаме-Бен-Гадану, должна быть разбомблена "в ноль". Самодовольный лимериканский президент, попутно жуя жвачку и растягивая слова для улучшения восприятия, заявил, что из тех же соображений достанется на орехи еще двум десяткам стран, которые не очень-то ему симпатичны. И Вессия называлась, понятно, в их числе. Сентиментальные в некоторые моменты лимериканцы возразили, было, сказав, что в этих странах погибнут ни в чем не повинные люди. Любитель жвачки резонно парировал, что следом за тяжелыми бомбардировщиками будут лететь грузовые празднично раскрашенные самолеты и сбрасывать пострадавшим ящики с бинтами, лекарствами и прочей гуманитарной помощью. "Это совсем меняет дело!"- успокоились жители Лимерики...

Глава 14. На старое место. Каггерт жил, Каггерт жив... К мерцающему облаку. У Вас с батареи подтекает.

Павел уже две недели работал на новом, то есть старом месте. Он вернулся в мастерскую к отставному полковнику. За прошедшее время тут кое-что изменилось. Работающих уплотнили из трёх помещений в одно, утроили штат администрации. А пианино и рояли под реставрацию стали многократно хуже. Если раньше бывший вояка выкупал их у населения за символические деньги, то теперь брал только бесплатные, под выброс. В администрации ныне трудились супруга, дочь и некая близкая полковнику женщина. Была в кабинетном штате и еще одна мадам, на любовницу или родственницу не похожая. Отличающаяся, впрочем, особо вздорным поведением. Естественный отбор оставил работать в цеху людей особо непритязательных, готовых за мизерную плату торчать на работе по двенадцать часов плюс выходные. Если пили, то украдкой и с большой боязнью. Администрация штрафовала за это беспощадно, нередко в счет будущих заработков. Если же подневольный, напрягшись, зарабатывал чуть больше условной "планки", то шеф вежливо, но твердо возвращал беднягу с небес на землю: "Поймите, я НИКОМУ не могу столько платить!" Работник в досаде загибал пальцы, перечисляя выполненные работы и оговоренные за них денежные суммы. "Да. Всё верно. Но я НИКОМУ не могу за месяц платить такие деньги"...

К мастерской по-прежнему прибивались престранные типы. Матёрый уголовник, сплошняком татуированный и пытающийся всех обратить в лагерную веру и "понятия". Бедняга научный теоретик, шизанувшийся на собственных гипотезах, всех и ежечастно ими имеющий. Бывший профессиональный оперный певец, ныне скромный мастер, зацикленный, правда, на собственном либидо с уклоном на малолеток. Неоперившийся юнец, ежедневно по неопытности наносящий себе серьезные, порой, травмы совершенно невинными инструментами и предметами. Токсикомана Тошу с успехом заменял штучный двадцатипятилетний наркоман, ежедневные странности которого вообще мало кому было дано постичь. Эту славную плеяду органично завершал Лёша - трудоголик. Переселенец из воюющей республики, хватающийся за любую работу по любым расценкам. Ничего, правда, толком делать не умеющий.

Серенький зимний день в мастерской начинался как обычно. Паша, переодевшись в выстуженном цеху (начальник экономил на отоплении даже в собственном кабинете), продолжал ремонт неизвестной фирмы рояля, пережившего два пожара и три наводнения. Над Пашиным посиневшим ухом уже лихо гарцевал ранее неоднократно судимый Сведик (от так называемого сведского разводного ключа). Быстрой скороговоркой, плюясь из-за полностью утрпченной в лагерях дикции, он наяривал в ухо собеседнику:

- Пас!Ты только не ругайся,только не ругайся!Пас!Х.. с тобой,дай до ветера двадцатнитек. Ты,х.. с тобой,дай полтиннитек! Эти коцанные фуфелы х.. кто тево даст!

Из-за шкафа вдруг доносился резкий оглушительный вопль. Это, едва не ставший в свое время профессором, Лёва, согласно своей недавней теории, с помощью такого периодического ора получал энергию из космоса, отправляя туда же свои энергетические шлаки.

По цеху прошелся начальник. Вежливо пожурил Сведика за несвежий вид. Наорал матом на Лёву-Профессора, просрочившего на день заказ. С Пашей просто поздоровался. В другом углу цеха обозначилось нездоровое оживление. Это вновь принятый на работу Сёма по кличке Администратор впаривал своим и пришлым здоровенные банки явно "левого" кофе.

- Это у меня приятель в таможне там у одних партию конфисковал. Берите по сороковнику! Вы же поимеете бесподобный аромат! Он обещает завтра повысить цену. Мне, как своему! Паша! Вы разве не пьете кофе?

За соседним верстаком послышалось сопение и мат шёпотом. Миша - юнец, допустив неловкое движение, случайно проткнул себе мочку уха тупым карандашом.

Уже ближе к вечеру появлялся Серёга-наркоман. Волосы на его бедовой голове были подстрижены проплешинами и крыльцами. Обувь на одной ноге отсутствовала. Ее заменяли несколько вставленных один в другой целлофановых пакетов. От соскакивания эта конструкция удерживалась скотчем. Серёга, прихрамывая на подмороженную ногу, пробирался к своему столу. Народ сочуствующе молчал и ни о чем не спрашивал.

- Вот, вчера ботинок куда-то ушёл...- монотонно произносил опоздавший.

Слева доносился бодрый, с легкой хрипотцой, голос Эмильевича (на самом деле - Емельяновича), оперного певца, обращенный к Профессору:

-...А попочка у нее вся такая гладенькая, брючками обтянутая. А снимешь брючки - так уже не так...

"День прошел, и слава Богу!"- думал Паша, начиная собираться домой. Намаявшись с деревяшками, которые никак не желали склеиваться не сохнущим на холоде клеем, Будюпов спешил поскорее в свой промороженный "Досквич". Через несколько минут из его неслабой печки пойдет тёплый воздух, и промерзшие за день кости отогреются. До дома минут тридцать - тридцать пять бодрой езды. А там пахнет пирогами и еще чем-то очень вкусным и домашним. Сашка играет на полу в машины, а Юлия, оторвавшись от своего вечно живого Каггерта, пытается усадить сына за уроки.

Кстати, гранд- сериал, периодически записываемый Юлией на сотню кассет, не зачах в связи со смертью главного героя, а возродился в новых красках. Бывший подручный старого инспектора, прыткий молодой человек по фамилии Бардинс через десяток-другой серий раздобрел, обрюзг, обрел первые признаки стойкого пьяного нездоровья и с успехом занял, уж, было, запустовавшую нишу.

В очередной раз напомнила о себе досковская власть. В один прекрасный, а скорее -не очень- день Юлия принесла из почтового ящика прелюбопытнейшую квитанцию. Бумажная четвертушка с перфорацией по краю гласила, что жильё отныне надлежит оплачивать по двойному (как там было сказано - по экономически оправданному) тарифу. Желающим платить по-старому надлежит получить в специальной конторе справку-свидетельство "ВЛАДЕЛЬЦА ЕДИНСТВЕННОЙ КВАРТИРЫ". Дескать, сидящий на двух табуретках пусть платит за них, как за два кресла. Паша, в очередной раз скверно выругавшись, поехал в отдаленный досковский район по указанному адресу. Через почти полтора часа пути, после опроса десятка прохожих, Будюпов наконец обнаружил искомую контору с золоченой доской "ОУО Досжилсвидетельство" и пропитым брюхатым охранником на входе. Через пять минут толкотни у дверей удалось выяснить, что для получения свидетельства необходимо прежде раздобыть две справки в своей жилконторе. Опять-таки матерно выругавшись (трынь-пынь через колодец!) Паша пустился в обратный путь. Один рабочий день, считай, был потерян. Хорошо, что успел в жилконтору и простояв там в очереди всего минут пятьдесят, раздобыл-таки столь необходимые бумажки. На следующее утро опять пустился через всю Доскву. В очереди был уже восемьдесят шестым. Простоял до обеда, унял голод в ларьке неподалеку арахисом и "Коксо-колой", стоял еще часа два и, наконец, вошел на прием к двум девицам с их верными компьютерами. Получил неслабую квитанцию на оплату в сберкассу. Затем реплика девицы заставила Пашу вновь непроизвольно скверно выругаться (едрить всё кроме шила и гвоздя).

- Мужчина! У нас получение свидетельства состоит из двух этапов. Сначала сдаете справки, заполняете заявление на специальном бланке, платите в сбербанке, приходите сюда и показываете нам квитанцию. Ровно через десять рабочих дней приезжаете и становитесь вон в тот кабинет за самим свидетельством.

Через десять рабочих дней, наслушавшись причитаний пенсионеров, ругани измученных работяг и мелких служащих, согнанных сюда со всей Досквы, Паша спускался с крыльца ненавистного "ОУО" с заветным свидетельством в руках. На плотном цветном листочке даже переливалась всеми цветами наклеечка-голограмма против подделок! Как бы сказал коллега Сведик: "Ну, чума вчистую!"

Президент Петин пребывал в безделье. Переодевания в представителей различных профессий наскучило. Дежурные высказывания на дежурных мероприятиях набили оскомину. Окружение уже давно не донимало его с насущными проблемами - поняли, что без толку. Если к предыдущим двум президентам было применимо старовесское высказывание: "Хозяйство весть - не хреном тресть!", то Петин не делал и этого. С кисловатым видом посещал международные "гребные" места. Собирал совещания и с удовлетворением заслушивал бодрые процентные сводки. Приближенные Гриши, зная его врожденную тягу к рассекречиванию шпионов и раскрытию тайных заговоров, даже инсценировали попытку покушения на президента. Вышло, конечно, донельзя фальшиво, но Петин, кажется, остался доволен. Велел удвоить собственную охрану и во время проезда по городу наслаждался перекрытием движения на практически всех проспектах и улицах в радиусе километров пятнадцати. Подхалимски настроенный начальник автоинспккции велел впредь в эти волнующие часы блокировать движение даже на огромной десятиполосной окружной досковской дороге. Ведь теоретически опасность могла исходить и оттуда. А автопробка длиною в сто километров - вещь весьма эффектная.

Зима страшно убавляет силы и забирает энергию. Павел чувствовал себя выжатым лимоном или тряпкой - как хотите. После Витькиной смерти пропало, будто и не было, желание нет-нет, да и расслабиться в ширину. Вечером тупо уставившись в кровавую бойню каких-то киллеров и киллеров киллеров на телеэкране, Паша незаметно погружался в сон. Десятки дел переходили на завтра без особой надежды быть исполненными. Юлия, вздохнув, брала телевизионный пульт и переключала программы. Тут сатирик характерного вида талдычит что-то благодарной публике про кунилингус. Тут кому-то отвертку в череп воткнули, да еще там прокрутили. Вот лоснящийся политолог рассуждает о феномене рейтинга Григория Григорьевича Петина. А вот напомаженный телезвездун исполняет настолько похабный танец, что даже матёрого приверженца однополой любви при виде сего запросто стошнит.

Вечером Павел пошел провожать своего коллегу по работе до метро. Работящий мужик пришел неделю назад в мастерскую и поступил в ученики на реставратора-настройщика. После работы они поехали к Павлу за кое-какой фортепианной литературой. Потом выпили рюмки по две водки, так сказать, за профессиональное сплочение. Распрощались в подземном переходе, и Паша пошел к дому.

- Уважаемый! Можно Вас на минутку? - Павла окликнул здоровяк-милиционер, сотрясаемый пивной отрыжкой, -Позвольте Ваши документы.

Павел достал свой уже весьма потрёпанный паспорт.

- С таким паспортом уже не ходят! - слегка ухмыльнувшись, представитель власти сунул паспортину в свой нагрудный карман,- Нетрезвый к тому же... Придется пройти в машину...

- Паспорт этот еще полтора года действителен. Так в чем же дело? - Паша уже не скрывал раздражения.

- Так мне что, помочь тебе до машины дойти, я не понял!

Будюпов побрел к милицейскому "ОАЗику".

- Сань! Клиент не врубился. Придется проехать.

Рессоры видавшей виды калымаги болезненно скрипнули. Нещадно воняя и тряся на выбоинах, машина покатила куда-то в сторону района Окаково.

- Мужик! Ты не ссы! Давай, может, по-доброму. Стольник - и свободен.

Выпитая десять минут назад водка, делала Пашу тупо-упрямым.

- Почему я должен еще что-то платить? Поедем и давайте разбираться.

- Прикинь, он с нами разобраться решил!- заржали трое милиционеров.

Выгрузились на какой-то поляне, занесенной снегом. Давно стемнело. Падали липкие снежные хлопья.

- Ну что? Так и не въехал?

Откуда-то сзади на Павла обрушился страшный удар. Потом сквозь забытье чувствовал, что бьют уже лежачего. По хребту, по почкам, в челюсть. Язык в кисло-соленом кровяном вкусе нащупал выбитые передние зубы.

- Погоди, Толя! Смотри как я его!

Сквозь темную кровяную пелену Паша увидел разбегающегося и прыгающего ногами сверху... Павел взлетел над своим телом и с некоторым сожалением посмотрев вниз на распластанное тело, на нелепо скрючившееся от боли тело, на направляющихся к "ОАЗику" милиционеров, полетел еще выше сквозь теплый снегопад к небывалого цвета мерцающему облаку.

- Фриц! Фриц! Пора вставать. Ты уже на той неделе опаздывал на фабрику.

"Ну да ни хрена себе, сны пошли!"- подумал Фриц.

- Знаешь, Урсула, я вообще не думал, что ТАКОЕ в принципе может присниться! Мы с тобой там жили в Вессии под другими именами и сын наш тоже! Столько всего! Мы, как будто, с Нечухайло гранд-пари заключили...

- А кто такой Нечухайло? Слушай, Фриц, хватит ерунду молоть. Вставай. Урсула стала тормошить зевающего Фрица.

- Вставай, вставай. Паш! Мне эта твоя привычка засыпать у телевизора! Потом тебя вообще не поднимешь. Дай хоть постелю. Смотрю, лежишь и как будто не дышишь. И бледный, почти белый... Давай, вставай!

Павел проснулся окончательно. Видеомагнитофон мотал серию про Перкюля Куаро, а Юлия готовилась ко сну. В груди и левой руке у Паши что-то слегка покалывало. "Надо будет к врачу сходить. А то и вправду дуба дам"...

По улице, зябко втянув головы в плечи, строем шли музыканты. Трубы, слегка фальшивя и не попадая в такт, выводили до боли знакомую мелодию. Её Павел сочинил года два назад. Вроде бы и ничего вышла вещица. Только почему ожиревший негр в кургузой шинели, замыкающий колонну, так неистово мудохает колотушкой огромный барабан?..

В пять утра прямо под Пашиными окнами невесть откуда взявшийся дизельный агрегат начал вбивать в мерзлую землю бетонные сваи, что и трансформировалось в Пашином сонном сознании в военную музыку. Жильцы в исподнем высыпали на балконы.

- КАКОГО?!! - завопил местный рецидивист (в стадии ремиссии) с балкона пятого этажа.

- Торговый центр теперь у вас тут будет! - сипло закричал брюнет в дорогой ушанке, руководящий этим мероприятием в свете мощного прожектора.

- Мне такие скандалы на хер не нужны!!! Еще более распалился бывший зек и в качестве подкрепляющего аргумента, тяжело замахнувшись, запустил в опонента огромной драной сумкой, полной стеклотары. Брюнет увернулся от импровизированной бомбы, которая рассыпалась на тротуаре тысячей звонких осколков. Тут же раздался энергичный шлепок по харе и женский крик:

- Ты что, совсем сбрендил, скотина?! Я их две недели собирала, а ты их об асфальт!

Колотилка принялась за новую сваю. Павел поспешил в кухню успокаивать окончательно утратившую веру в справедливость супругу.

- Что у них еще там в копилке идей? Страна дикого абсурда! За какое же быдло нас всех тут держат. Паш! Я давно бы с балкона вниз, если бы не сына растить. А лет через десять очередная скотина объявится и скажет: "Сына вашего мы заберем, так как собрались с очередной дикой страной повоевать, а живых и неувечных почти не осталось. Сами-то Вы для дела уже непригодны, только из Отчизны соки пьете..." А пока, чтоб не скучно - какими-нибудь сваями по мозгам! Паша! Ты разве не мечтал иметь торговый центр в пяти метрах от дома?

В вонючем дизельном дыму прямо под окнами уже лязгал экскаватор, роя огромный котлован. Множество рабочих в ярко-синих бушлатах расторопно перемещалось по стройплощадке, общаясь криком на непонятном языке. Неожиданно раздался треск, и вверх взметнулся столб горячей воды толщиной примерно с полметра.

- Хамид! Гребёна мать! Я тебе сказал туда не копать! Там же трасса! - руководитель журил экскаваторщика.- Сейчас пойду аварийку вызывать! - котлован стремительно наполнялся кипятком.

Паша оделся и пошел отгонять подальше от проклятого места свой "Досквич".

Работа у Павла шла своим чередом. В час по чайной ложке клеился чудовищно разбитый и разворованный "Бехштерн". Сотрудники, измученные безденежьем и дошедшие по этой причине в работе до полного пофигизма (зачем напрягаться, коли по-любому фигу без масла получишь), коротали время кто чем. Бывший зек Сведик гнусил про пятерочки и червончики, приставая без устали ко всем. Его левая сине-татуированная рука носила следы недавних ожогов. Дело было в следующем. Вызнав неделю назад про некое пустующее помещение - вентиляционную камеру, хитрец повадился туда раза три за день с невинной целью покемарить полчасика беспокойным сном алкоголика. Опять же, этажом ниже функционировал небольшой цех по производству матрацев, а значит недостатка в отходах ватина и синтепона не было. Импровизированная кровать у Сведика получилась многим на зависть. Поколдовав несколько минут с простецким замком двери, бывший уголовник освоил отпирание и запирание с помощью хитрой отмычки из куска стальной проволоки. Даже говаривали, что кто-то из столяров видел, как Сведик вел в свою опочивальню разбитную рояльную полировщицу Люду. А не далее, как в прошлую пятницу из венткамеры повалил зловонный шерстяной дым. Подергав убогую гнутую ручку, народ решил ломать дверь. Через пару минут присутствующим открылось следующее зрелище: на некоем подобии вороньего гнезда из ватина и синтепона мирно храпел Сведик. Вокруг него в немалых количествах валялись водочные бутылочки-чекушки и засохшие куски хлеба. Матрац-гнездо зловонно тлело со стороны левой руки спящего. Тут же валялась пачка из-под сигарет. "Все хорошо, что хорошо кончается", подумал Павел, туша возгорание огнетушителем. В остальном же новостей было мало. Миша-юнец женился и отгуливал медовый месяц. Леша-трудоголик всерьез занемог со спиной и отлеживался дома. Дело в том, что опять же на прошлой неделе охочий до любой работы Лёша красил на чьей-то поддосковной даче пианино. На место его доставил сам начальник на своей новенькой "Войоте". А когда через четверо суток работа была выполнена и ее исполнитель - грязный, исхудавший, но с горящим взором получил от пухлого хозяина-дачника несчастную сотню кваксов, интерес к трудоголику у всех напрочь пропал. Бедолага попёр обратно в мастерскую на своем горбу огромные сумки и торбы, в которых лежали десяток бутылок краски с растворителем, электродрель с насадками, отвертки, рубанки, напильники, электрошлифовальная машина, самое главное - двадцатикилограммовый красавец - покрасочный компрессор. Лёша шел по совету одной невысокой старушки напрямую через лес к железнодорожной станции. Снег в эту зиму не был глубоким - максимум по колено. Но идти-то пришлось около пятнадцати километров. Раза два любитель интенсивного труда падал, не надеясь уже встать, но потом, сам себя понукая, поднимался, разжигал с помощью растворителя, наждачной бумаги и сухих веток костер. Грелся. Пускался снова в путь. Потом бежал на изрядно помороженных ногах к норовящей уйти из-под носа электричке. В общем, дальнейшего он уже не помнил. Очнулся в мастерской за своим верстаком. Скарб был сложен тут же аккуратной горой. Над Лёшей уже возвышался начальник:

- Лёша! Хозяин пианино, которое ты красил на даче, очень недоволен твоей работой. Там на крышке есть пятно, а на стенке - вообще твой отпечаток пальца. Он сказал, если ты заново все не перекрасишь - он подаст на нашу фирму в суд. Короче - отправляйся туда и выруливай ситуацию. Сделаешь - мне доложишь. Я бы тебя туда отвёз, но не могу. Занят...

- Андрей Вячеславович! Да что я, не мужик что-ли? Доеду! - и стал навьючивать на себя поклажу.

Через час бедного трудоголика внесли на руках в вокзальный медпункт с отказавшим позвоночником...

Звонок в дверь.

- Кто там?

- Павел Андреевич! Это Розалинда Герхардовна, мама Артемиды Фурьевой. Откройте пожалуйста!

В квартиру Будюповых вошла розовощекая от румян и неработающего лифта уже известная в детских кругах писательница. Длинные полы ее дорогого лилового пальто были заляпаны глиной. В ещё худшем виде пребывали модельные сапожки (по-другому теперь к Пашиному дому не пройти - все перерыто). Пришедшая не спеша кокетливо разделась, оставшись в короткой юбке и ярко-красной кофте, затем вошла в "гостинную".

- Павел Андреевич! Я пришла к Вам с тревожным сигналом. Кстати, где Ваш Саша?

- Да к другу пошел в компьютер играть.

- Дело вот в чём... Не знаю, как и начать... Всё бы так и осталось незамеченным, но чуткие люди просигнализировали... Саша Ваш, Павел Андреевич, вчера после второго урока устроил в классе АНТИПЕТИНСКИЙ митинг!

- Так уж и митинг? Хоть с транспорантами?

- Не иронизируйте! Мы серьезно тут с Вами! На следующей неделе в школу должна была поступить на продажу моя новая книга "Родительская гордость" про детство Григория Григорьевича Петина. Он там помог лётчику в полёте починить самолёт, а еще расхитителя баклажанов выследил. Вообще, очень интересная и поучительная книга! Так вот, Ваш Саша, когда велели сдавать по семьдесят пять бублей, встал и гордо так сказал, что знать не знает никакого Петина и лучше эти семьдесят пять бублей в тире простреляет или в компьютерном зале монстров с другом будут глушить до последнего! Подумайте! Дети в классе вместо того, чтобы как-то одёрнуть, сами стали орать, что это обдираловка! Вы, Павел Андреевич, должны...

Я никому ничего не должен!!! - вдруг закричал Паша,- Как же меня всё это достало! На работе ни фига не платят, обувь не на что купить. Всё кругом на нервах. Опять же, эти сволочи со строительством всех достали. Жена год уже из депрессии не выходит. А у Вас этот баклажаны тырит!

- Не тырит, а выслеживает...

- Жизнь слишком коротка, чтобы в эту ахинею вникать. Уйдите пожалуйста, я Вас прошу!

Дама нервно вскочила с дивана и быстрыми горделивыми шагами отправилась в прихожую. Паша уж, было, хотел подать лиловое пальто, но Герхардовна так рванула его на себя, что Будюпов потерял равновесие и едва не упал. В инстинктивном движении он схватился за первое попавшееся. Писательница ойкнула. Красная кофта не сдюжила и расстегнулась донизу, обнажив мощный, крупноразмерный, многослойный утепленный, похожий на бронежилет бюстгальтер.

- Ну зачем же так принародно? Уединились бы где-нибудь! - заметила Юлия, незаметно пришедшая на шум из кухни и тихо наблюдавшая за происходящим.

Розалинда Герхардовна на прощание так шарахнула дверью, что в большой комнате послышался звук рвущейся бумаги. Красный как помидор Паша с удивлением увидел красующуюся свежую трещину в стене под лопнувшими обоями.

Чинно и степенно встретили Новый год. Сашка был просто счастлив, получив в подарок дорогую модель джипа с радиоуправлением. Будюповы посидели, попили хампанского, посмотрели праздничные телепотуги, поминутно переключая программы. Новый год встретился как-то грустно. Куча отложнных дел, безденежье, новые и новые козни правительства. Юлия, изведшись депрессиями, выглядела не ахти: хронически усталые глаза и темные круги вокруг, понуро сгорбленная спина. Паша же только оклемался после острого простатита, который он подцепил на работе. Пришлось почти месяц ремонтировать в промороженном коридоре концертный рояль, так как в цех почти трехметрового красавца втащить не сумели.

В общем, допив хампанское и наслушавшись бородатых шуток делающих радость телеведущих, супруги отправились на боковую. В квартире было необычно темно. Оказывается, отключили прожектора на стройке под окнами. Впервые последнее время бедолаги-строители покинули стройплощадку на два праздничных дня.

Утро первого дня нового года принесло новые заботы.

- Паш! Там, вроде, что-то капает...

Подтекало из стояка отопления возле супружеского ложа.

- Сейчас буду звонить в диспетчерскую. Это они, наверное, из-за морозов давление подняли. Да и батарея, вон, градусов девяносто - не дотронуться.

Часа через три после телефонной заявки в квартиру явились два качающихся сантехника.

- Командир! Сейчас всё сделаем по уму.- Двое в грязнющих кирзовых сапогах проследовали по ковру в угол к батарее - Командир, ты это, извини, у тебя грамм сто выпить нет? А то мы на Новый год...

- Да вы сделайте сначала, а насчет этого чего-нибудь придумаем,- Павел уже вовсю сомневался: стоило ли звать мастеров наутро после новогоднего праздника. Подставить тазик под батарею и подождать несколько дней, пока страсти не улягутся...

- Мить! Суй сюда лён. Мотай, мотай. Ключ приготовь длинный. Эх, надо было бы на краску. Все равно потечет, б... Командир! Хочешь, тебе все сделаем, как себе бы сделали? Выручи полтинничком! Мить! Тяни контрагайку. Да что ты с ней, б.., как с целочкой!

Митя налег на ключ, и батарея некрасиво захрустела.

- Мужики! А вы не боитесь прямо так, под давлением тянуть? Может стояк отключить?

- Командир! Ты нас извини, конечно...- при этом второй безымянный сантехнический персонаж так выразительно посмотрел на Павла, что тот в момент осознал свою полную ущербность.- Мить! Да ты, вон в стену упрись. Дай я!

Трубный изгиб стояка крякнул и под жутким давлением кипятка вырвался из батареи.

- Грёбанный рот!!! Хрен ли стоите?! Таз быстро сюда!- озадачил всех Митя.

Тугая, почти прямая струя кипятка, густо окутанная паром, пролетая наискосок через всю комнату, ударялась о противоположную стену и мощным потоком стекала на пол. Безымянный герой поплелся без особой спешки в жилконтору за ключами от бойлерной. А Митёк бестолково носился по комнате с вытребованным тазиком, пытаясь наполнить его живительной парящей струей. Мутно-ржавый столб воды, отражаясь от эмалированного изделия, хаотически менял траекторию, ударяясь теперь то в люстру, то в окно. Внутри не задерживалось ни капли! Отойдя чуть дальше, покоритель батарей все же наполнил полтаза, но, неудачно запнувшись о загнутый плавающий ковер, с матом и рыком рухнул прямо на супружеское ложе.

Паша дико орал в телефонную трубку:

- Да пришлите хоть кого-то трезвого в подвал стояк перекрыть! Затопит же весь дом к едрене матери!!!

- Да. Мы знаем. Тут Миша-сантехник минут десять назад приходил и сказал, что у Вас с батареи подтекает...

- Ну да ни хрена себе подтекает! Тут кипящий фонтан в стенку бьет! Вызовите аварийку! Почему стояк до сих пор не перекрыли?!

- Мужчина. Да Вы не кричите так... Нас же полгода назад с Гортеплом разделили, и ключей от бойлерной у нас теперь нет. Есть только у нашего директора, только у него телефон дома не отвечает... А сантехникам мы ключи не даем - они там водку пьют.- Спокойно парировала все Пашины доводы диспетчерша.

Юлия с перепуганным Сашкой находились в кухне, куда потоп не дошел ввиду неслабого уклона пола в квартире. Паша, пытавшийся поначалу таскать ведром воду в ванну, а потом - спасать какие-то вещи, понял всю тщетность своей деятельности и сел в мокрое кресло. Начало прихватывать сердце. Термометр на стенке зашкалило. Митек побрел курить на лестницу под глумливые причитания высыпавших на зрелище разновозрастных соседей. Пенсионер, живущий четыремя этажами ниже, жаловался:

- Представляете, у меня уже вся библиотека промокла, а они все стояк не перекроют!

Тревожно выла чья-то здоровенная собака.

Наконец, спустя один час и десять минут пришло избавление в виде совершенно трезвого нового сантехника. Тот, быстро оценив обстановку, ринулся в сторону бойлерной. Еще через пять минут фонтан был перекрыт.

- Да -а ! Похоже, Вам всерьез не повезло, посочувствовал трезвый работник Паше.

- А мне диспетчерша сказала, что у вас теперь нет ключей от бойлерной. Как же Вы перекрыли?

- Так там давно замок сорван. Там БОМЖи на трубах спят. Так что запирать бесполезно, все равно ломают...

Тем временем в разговор встрял слегка оклемавшийся Митёк. Он был мокр, впрочем, как и Паша, с ног до головы. Бедняга смотрел на Будюпова совершенно расфокусированным взглядом - левый глаз глядел левее и ниже. Правый - вправо и вверх. Ладони покраснели и распухли от кипятка.

Павел судорожно пытался припомнить - был ли Митёк столь косоглаз до случившегося...

Минули новогодние праздники. Жизнь Будюповых постепенно входила в свое, можно сказать, расширенное и обновленное русло. Юлия наконец-то вышла из вяло-сонной депрессии (нет худа без добра). Размокшие видеокассеты с Каггертом крутиться отказывались. На телеэкране появлялась надпись "влага в механизме". Сашка на дико вздыбленном паркетном полу запускал радиоуправляемый джип, который буксовал, взбираясь на косогоры и проваливался в ямы. Пересеченной местностью для заездов теперь служила вся квартира за исключением кухни и маленькой детской. Паша разрывался между работой с уже укоризненно смотрящим на него начальником и ежедневными походами в жилконтору за правдой. Перспектива платить за ремонт ШЕСТИ затопленных квартир даже навскидку не виделась радужной.

По Доскве прокатилась целая волна заказных убийств. Было похоже, что их заказчики наверстывали упущенное в прошлом году и стремились начать год нынешний в рядах, очищенных от балластных, вредных и наносных элементов. Работники обоймы и прицела пахали в три смены, приговаривая, мол, что день нынче год кормит и прочее. Их обрюзгшие жертвы, побывавшие калифами час или чуть более, вкусившие огромных шальных аферных денег, всех возможных земных и неземных благ, теперь тихо остывали в нелепых позах возле лифтов на ссаных лестницах. В магазины ритуальных принадлежностей не успевали подвозить свежелакированные филенчатые гробы из редких пород дерева. Президент Петин даже делал специальное заявление по телевидению. Если убрать из него мычание, молчаливое двиганье глазами и развернутые связующие предложения, то обнажалась мысль о том, что убивать, да еще на заказ - это в корне неправильно. Порочный же телеящик услужливо преподносил аудитории новые и новые бесхитростные гангстерские сериалы. В последнем, например, битыми часами можно было смотреть на бандитско-киллерскую кухню и поднаготную... У чудовищно обаятельного голубоглазого главаря банды, как водится, было трудное детство. Отца своего он не знал. Мама, не покладая рук трудилась, чтобы вырастить кровиночку. Соратников-бандитов он знал еще с пяти лет. Такие милые парни. Кошек иногда мучали - это максимум. И как им в это непростое время сволочей не отстреливать? Ребята слаженные, друг друга с полуслова понимают. Если решили кого стереть вчистую - ведь сотрут. И зрители так за них радуются - чудо, а не ребята! Полыхают "Верседесы", базукой разносится замок-коттедж. Мозги врага в придорожной канаве. Главное - чтобы вера в справедливость не иссякала!

В полтора раза подорожал бензин. Ровно на столько же подорожал проезд на общественном транспорте. Теперь ездить каждый день на работу теряло смысл. Зарплата полностью съедалась платой за квартиру, проездом и скудной едой. На столе у Будюповых уже давно преобладали картофельные и макаронные блюда. Теперь раза два в неделю Паша работал дома, перебирая привезенную из мастерской рояльную механику. Хотя в отсыревшей после потопа квартире деревянные молоточки коробились, выворачиваясь причудливым образом. Лампа над столом мигала и потрескивала - проводка и розетки пришли в негодность. На стене красовалась живописная плесень. Самое трогательное зрелище располагалось тут же под ногами: на дырявом вспученном полу приютилась поганка на тонкой ножке, выросшая на песчано-мусорной засыпке перекрытия.

Начался март. Первые несмелые признаки весны бальзамом капали в душу. Воробьи галдели в кустах как гости на хебрейской свадьбе. Народ суетливо спешил по своим нехитрым и хитрым делам, балансируя на скользких от талой воды тротуарах. Латал бесчисленные финансовые бреши. Утрясал то, что было бездумно разрушено накануне политически подкованными. Пустившие жизнь на самотек хлебали с утра дешевое пиво и приставали к гражданам по поводу лишних двух бублей. Их багрово-синюшные рожи с безвольно отвисшими губами как-то скверно дополняли картину всеобщего весеннего пробуждения. Вызывающе привлекательные досквички, фигуристые и обворожительные как на подбор, уже бросали украдкой оценивающие взгляды на раздобревшую от зимних пивных посиделок мужскую половину населения.

"Менглийский джентельмен (42/172/89), управляющий фирмы, желает познакомиться с интеллигентной досквичкой, не связанной с криминалом. Адрес в Менглии..." Примерно с два десятка подобных объявлений случайно нашел Павел в компьютерной распечатке, валявшейся среди газетной макулатуры.

-Это нам на работу по электронной почте приходит,- без тени смущения парировала супруга.

"Ну, вроде бы, немного ожила по весне, даже как-то стройнее стала"- отметил просебя Паша.

Дорожное движение в Доскве стало напоминать бои без правил. Бухтели спортивным выхлопом, визжали тормозами, завывали сиренами, крякали спецсигналами нагло-дорогие иномарки. Доморощенные сумахеры без стеснения рулили по встречным полосам и левым обочинам, при необходимости идя на таран. По дороге на работу Павел за какие-то двенадцать километров пути преодолевал четыре-пять пробок, возникших из-за таких нелепых аварий. Лежащий на крыше джип. Расплющенная в блин легковушка. Окровавленный толстяк, звонящий по мобильному. Два трупа под простынями. Еще через два километра работники труповозки отделяют от асфальта неудачно перешедшего улицу. Еще чуть подалее размалеванный "Зигуленок" с надписью на заднем стекле "Уличные гонки" наполовину вошел под грузовик в правом ряду. Перепуганный водитель многотонного "НАЗа" что-то чуть не плача объясняет милиции и неприменной толпе зевак. В "Зигулях" два трупа. Неплохо начался день. Самому же Паше поминутно приходилось выдергивать свой "Досквич" из-под шальных водил.

Благосостояние отдельных категорий граждан выросло на порядки. Постоянный маршрут на работу и с работы у Павла пролегает мимо достаточно престижного института Международных Связей. На каких же раскошных авто подкатывают к нему студенты и студенточки! Мест для стоянки катастрофически не хватает. Сумасшедше блестящие автоделликатесы (несбыточная мечта многих достойных лимериканцев и бурманцев) беззаботно стоят тремя рядами при отсутствии четвертого! Не имеющие отношения к данному институту протискиваются по встречной под гудение и мигание движущихся там. У тех, кстати, тоже один ряд занят под стоянку. Внезапно вечерние сумерки озаряются синими отблесками. Сзади прямо над ухом раздается резкий препротивный кряк спецсигнала. Это едет с работы средней руки чиновник или нефтеторговец на шестиметровом наисвежайшем "ВМБ". Сзади - прикрытие черного-наглого джипа охраны. Их ксеноновые фары способны, кажется, испепелить всё и вся. Кряк становится все настойчивее. Куда деваться всем остальным? Убедившись, что ни одна, в том числе и Пашина машина не способна подняться в воздух или зарыться в асфальт для обеспечения беспрепятственного проезда столь важного хэра, тандем выруливает во второй встречный ряд, преградив дорогу затесавшемуся в этот хаос автобусу. Противостояние, сопровождающееся матерным ором и миганием всего способного хоть как-то мигать, протолжается минуты три, после чего автобус начинает медленно пятиться назад. Не помогает. За ним, что любопытно, тоже машины. Все прочно замирает без надежды на лучшее. Наконец минут через десять движение возобновляется. Часть машин устремляется в крошечный прогал слева от замершего автобуса на пешеходный тротуар. Прохожие с позором изгоняются на газоны с грязно-талым снегом. Там же прочно вязнет громоздкий сплошь хромированный джип. Владелец явно переоценил его разрекламированную по телевизору сверхпроходимость. Поехали! Минут через сорок, Бог даст, Паша будет дома!

Будюповы скромно, но со вкусом отмечали в узком семейном кругу шестнадцатую годовщину свадьбы. Зажарили пахучий свиной шашлык грилем электроплиты, напились сухого вина. Сашка, не забывая произносить тосты, налегал на "Коксо-колу".

- Мам! А почему мужья и жёны живут так по-разному? Вон, у Фимки Митлегера папа какой богатый! Фимку на "Дууди" новой в школу привозит. На острова диковинные отдыхать ездят. Дома у них всё-всё есть! А каждый день скандалят и даже дерутся. Мама у них все время заплаканная, а папа зачем-то себе руки ножом изрезал! Он Фимку на горох коленями ставит. А ведь женятся все вон как красиво! А у вас с папой и денег вечно нет и в квартире - не пойми что, а вы еще ни разу тарелками не кидались.

- Люди, Саш, очень и очень разные. Вот и всё. А у нас, Бог даст, всё образуется. Ведь правда? Поздно уже. Тебе на боковую пора, а то утром не добудишься.

Сашка, поджав губы, нехотя пошел готовиться ко сну. Засыпает он моментально, не реагируя на жуткий шум за окнами.

Торговый центр уже как на дрожжах рос вверх. Дымили и рычали бетономешалки. Орали сиплоголосые строители, орудующие с арматурой и опалубками. Хорошо, что у Будюповых одиннадцатый этаж, а то первые четыре уже полностью закрыты от света. К тому же в аляповатый дощатый сортир работягам бегать через всю стройплощадку явно лень. Проще забежать в подъезд дома. Тут и теплее.

Паша с Юлией допили вино, доели шашлык и просто сидели за столом, погрузясь в воспоминания. Но как ни странно, бурманская размеренно-степенная жизнь не очень-то и помнилась. Зато весь последний трехлетний водоворот в памяти - свежее некуда.

- Я, Паш, оказалась глупее, чем себя до этого считала. Года полтора, как сюда попали, всё пыталась что-то просчитывать, взвешивать. Все это не применимо здесь! Если, обычно, у какой-нибудь загвоздки есть два решения - так и этак, то тут идут по совершенно не вяжущемуся ни с чем третьему пути. Я по наивности считала, что страна с огромными запасами нефти по определению ну не может жить так хреново! Ну, перекроили всё (а точнее вкривь и вкось изрезали и бросили), поглумились над прошлым. Нахапали себе и родственникам. Аж из ушей эти поганые кваксы полезли! А из общего дерьма вылезать - никакого желания. Я, если бы знала, что тут культивируется только одно желание - на ближних нагадить - вовек бы сюда не сунулась и тебя не пустила. Ты, Паш, обрати внимание, что нигде, ни в одной стране мира собственное правительство так не боится и в то же время не презирает свой народ. Каков бы он ни был. Сашку только жалко. Хотя он уже тут свой в доску. Я ему вчера стала про Менглию рассказывать, а он сидит - и все мимо ушей. А потом вообще с сарказмом объявляет: "Что это за страна, где машины по другой стороне дороги ездят и руль у них не с той стороны".

- Вот-вот! И джентельмены тамошние что-то на своих местных дам не клюют, а все больше сюда удочки закидывают! Ну да ладно.

-- Идем-ка спать, ревнивец!

Глава 15. Педерасты. Купающиеся нимфы. Посмотрим, у кого нервы крепче.

Весна пролетала стремительно и скомканно. За неполные два месяца произошло, правда - по мелочам, столько всего, что перечислять не хватит сил. Во-первых, кто сказал, что снаряд в одну воронку дважды не попадает? Аккурат, на майские праздники случилось следующее. Не успел Паша с боем добыть в жилконторе бумагу, что авария отопления произошла по вине сантехников, как несчастную квартиру полностью затопил жилец с тринадцатого этажа. Уехал себе на дачу, а тем временем давление в водопроводе скакнуло. Сорвало гибкую подводку из-под раковины. Стояк, опять же, перекрыли часа через полтора. Опять Будюповы как наскипидаренные бегали с тазами, тряпками и ведрами. Основательный получился такой потоп. Квартира в результате потеряла последние остатки приличия. Висящие клочьями обои. Потолки в коричнево-зеленых разводах. Осыпавшаяся заделка швов. Мебель годилась теперь разве что для топки печей. Заплесневела вся одежда, книги.

Паша сделал два крупных ремонта роялей своим старым знакомым по фортепианным делам. Оба обещали заплатить, но только как-нибудь потом, в перспективе...

У Сашки в школе сперли ранец, полный толстых двух- и трехлетних учебников.

Павлу умудрились на автозаправке залить в бак несколько литров солярки в довесок к бензину. День ушел на покупку и замену бензонасоса. Диковинное импортное изделие выгребло из кошелька наличность еще на месяц вперед. И еще на полмесяца вперед - разбитое увесистым камнем из-под колеса грузовика переднее стекло.

Вессия тоже маялась в рутине. То в ответ на малоэнергичное указание Петина страна неделю боролась с детской беспризорностью. Пытались принять какой-то закон, но что-то недожали. Показали наперебой по всем телеканалам что-то жалостное про загубленное детство. На этом запал как-то иссяк. Потом в Кинжалии поплохело. В побоище погибло человек сто. Президент, опять же, подчеркнул, что терроризм и трихлобизм - это неприемлемо. Потом неделю лихорадило Доскву. Кто-то спер из кремля такие важные документы финансового плана, что в спешном порядке подняли "в ружьё" всю милицию. Искали абсолютно везде. Велено было обшаривать даже подвалы жилых домов. Так или иначе, но именно в этот период в доме у Будюповых был сожжён лифт и разворочен мусоропровод. Теперь, кстати, жильцы поделились на три категории в зависимости от наличия совести. Первые выносили мусор в пакетах на уличную помойку. Вторые складировали его на лестничных площадках. Третьи швыряли все из окон.

Кремлевские секретные бумаги одна бдительная пенсионерка нашла на скамейке в центре города. Их стелил под себя на ночь какой-то БОМЖ. Говорят, что после соответствующего утюжения и санобработки они на следующее же утро легли на стол президенту.

Потом недели две отвязанный маньяк по всей Доскве выслеживал молодых женщин в желтой одежде и демонстрировал им приватно под мятым плащом на голое тело что-то такое, отчего все до единой жертвы впадали в дзэн. Из него выводились только психотерапевтом, причем с огромным трудом. Эх! Рутина!

Звонок в дверь уже давно заставлял Павла вздрагивать. Редко он приносил что-то хорошее. По квартирам конвейером ходили представители странных религий, грузя жильцов непонятным. Навязывали, правда, бесплатно, какие-то книги, брошюры и листовки. Коробейники нагло предлагали немудрёный, мало пригодный к использованию товар. Порой, голодного вида солдат срочной службы с разбитой губой жалобно просил денег. И конечно, к жильцам, как к родным, наведывались строители торгового центра. То просились на ночлег, то спрашивали соли или головку чеснока. На этот раз в дверях стояли, переминаясь, два прилично одетых гражданина. Костюмы-тройки, безупречная модельная обувь, дорогие рубашки. Настораживали только цвета галстуков. У того, что слева - ярко-красный. Справа - жгуче-ярко-желтый. Лица обоих являли собой холеность и приветливость.

- Павел Андреевич! Мы привезли Вам горячий привет от дядюшки-грибника. Привезли также билет-приглашение на важное мероприятие. Можно войти?

- Заходите, конечно.

Сашка заглянул в коридор, также явно удивившись цвету галстуков гостей.

Двое прошли в комнату, надсадно скрипя и треща останками щитового паркетного пола.

- Павел Андреевич! Интересующую Вас информацию Вы получите на мероприятии. Лично от нас такая просьба: мы не попали в гостинницу и просимся тут у вас переночевать одну ночь. Если не очень стесним.

- Да ради Бога! Не взыщите только за бардак. У нас тут было два крупных потопа...

- Да мы знаем. Это все не страшно. Кстати, мы не познакомились - Миша и Иван.

-Очень приятно.

Поговорили о том-о сём, не относящемся к гранд- авантюре. Выпили даже по рюмке коньяку. Обладатели ярких галстуков без конца делали комплименты Юлии, восторгаясь ее ухоженным видом, изысканным платьем (пошитым долгими зимними вечерами). Постепенно в свои права вступил поздний вечер. Достаточно беспокойные гости пошли в свободную комнату готовиться ко сну.

-Знаешь что они там делают? - сказала заговорщески Юлия, прикрыв за собой дверь комнаты.

- Нет.

- Они пересчитывают чемодан БЛЕВРО!

- Ну да ни хрена себе! Может, это наш выигрыш... Иначе зачем они его сюда приволокли? И рожи у них такие торжественно - веселые. Юль! А чем чёрт не шутит!

- Да ну. Не верится мне. С другой стороны - зачем они тогда сюда прибыли?

По всему телу у Паши забегали нетерпеливо-истомные мурашки. Высидев через силу минут восемь, Павел пошел будто бы в кухню попить водички. Сквозь не закрывающуюся перекошенную после потопов дверь было отчетливо видно, что джентельмены раскладывают на полу стопки новых купюр. Один сидит по-гурецки, запальчиво закинув красный галстук за спину. Второй стоит на четырех точках среди островков-кочек из аккуратных бумажек.

Естественно, что уснуть Будюповы уже не могли. В голове у Павла, да, наверное, и у Юлии беспристанно делились шкуры неубитых медведей. Выждав еще минут пятьдесят, Юлия направилась с достаточно любопытным видом в сортир. Вернулась по прошествии минут трех с изумлением в глазах.

- Ну что они там?

- Да они просто педерасты...

- В каком смысле?

- Да в самом, что ни на есть, прямом. Сидят там на диване два пидорка. Лобызаются как в последний раз. Даже в порыве страсти моих шагов не услышали.

- Да-а. Беда, беда...

Будто бы в подтверждении слов Пашиной супруги в стену раздались какие-то глухие ритмичные удары, а затем сладострастный очень громкий стон. После чего все сразу стихло.

Павел маялся в попытках уснуть еще часа полтора, глядя на монотонно меняющиеся цифры на часах видеомагнитофона. Наконец перед глазами побежали туманные образы, и бедолага уснул.

Наутро гостевая оказалась пуста. Постель аккуратно сложена. На столе - записка аккуратным почерком: "Павел Андреевич и Юлия Николаевна! Мы уехали не прощаясь, так как наш самолёт улетает ранним утром. Извините за беспокойство". К мелованному листку скрепкой была приколота пятидесятибублевая бумажка.

- Пидоры - досадливо пробормотал Паша.

- Да... Уж... Иначе не скажешь,- выразила свое неоспоримое мнение Юлия.- А куда, Паш, мы вчера бутылку коньяку поставили? Ты ее не видел?

Поискали коньяк там и сям. Не нашли. Похоже, что новый хозяин появился и у хорошего упонского калькулятора, который Павел опрометчиво оставил на столе в комнате у гостей.

- Ядрена макарона! Паш! Смотри! С окна портьера ушла. Хозяйственные такие мужчины!

Павел нагнулся и стал что-то доставать из узкого отверстия в полу. Через минуту из-под покоробленной паркетной доски на свет была извлечена шальная новенькая стоблевровая бумажка.

- Есть все-таки в мире какое-то подобие справедливости.- Констатировал Будюпов.

Реставрационная рояльная мастерская в Окаково продолжала исправно функционировать. Работники довольствовались жалкими грошами. Добирались на перекладных, не платя за проезд по причине хронической бедности в промерзший зимой и раскаленный летом цех. Там с горем пополам буквально вытаскивали с того света нечто треснутое, поеденное жучками и молью, очень мало напоминающее музыкальные инструменты. Директор в свою очередь находил в вессийских дебрях непуганных и наивных покупателей, берущих этот восстановленный полухлам за весьма нешуточные деньги. Порой ему приходилось заниматься и неприятной текучкой ввиде урегулирования бесконечных скандалов, рекламаций и посещения заседаний суда по поводу, мягко говоря, не блестящего качества своей продукции. Зато в порядке компенсации за трату нервов прыткий отставной полковник регулярно баловал себя и суровую супругу хорошими заграничными курортами и неплохими автомобилями. В цеху работало человек пять. Беспокойный вечно пьяный Сведик, гарцуя на понтах, хвалился перед Мишей-малым своими нешуточными похождениями:

- Подхозу я токо к этой бабе так и говорю, ты понял, Миса, конкретно: "Пойдем, красавитса со мной, у тебя рот минетный..."

Миша с вечно забинтованными пальцами прыскал и краснел, как нецелованная девушка. Сведика это духарило еще больше:

-А она, Миса, так это - нет! То да сё... Я токо, бля буду, подхозу поблизе, достаю пикАло и говорю - упрись! Ты, Миса, пикала мово не видел!

Сведик, не переставая гарцевать и по-уркагански приплясывать, извлекал из самодельных ножен заточенный трехгранный напильник с цветной наборной ручкой. Миша восторженно хмыкал.

- Миса, х.. с тобой, дай пятеротьку, ты, х.. с тобой, дай тервоньтек. Эти вафлюганы х.. кто тего даст...

Оперный певец, изображая для вида ремонт пианинной механики, жадно вчитывался в мятый ксерокопированный текст. Подойдя поближе незаметно, Павел прочел первую попавшуюся строчку: "...Мэй дрожал от вожделения. На его потном лбу вздулась крупная синяя вена. Резким и вероломным толчком он вогнал в Хелен свой могучий нетухнущий факел сладострастия..."

Из новых работников имелся гражданин одной мезиатской экзотической страны. Невысокий, очень подвижный, говорящий коротко и гортанно. Ночевал здесь же в цеху, умудряясь спать, лёжа на клавиатуре пианино. Три раза в день поджаривал на почерневшей сковородке крупную саранчу, подгоревший хитин которой был вонюч до безобразия. Тут же чуть поодаль на полу стояло невообразимое количество объемистых полосатых клеенчатых сумок. Иногда иностранец по имени Фэнь собирал в цеху собрание из многочисленных соотечественников, работавших в этом же здании на производстве якобы бурманских мебельных гарнитуров и в коптильне для рыбы. Разговаривали очень резко и наперебой. Одни полосатые сумки заменяли на другие. Иногда накидывались на почерневшую сковороду, давно не круглую от частых падений, ловко орудуя какими-то гнутыми кочерёжками. Вкуснотищу предлагалось отведать и другим работникам цеха, но те под разными предлогами воздерживались.

Трудоголик Лёша лежал в больнице по поводу истощения. Любитель наркотиков Серёга отсутствовал уже месяца два. Говорят, что его видели в одном захолустном городке в компании со странного вида супружеской парой.

Интереснее дела обстояли с чуднЫм Профессором. Устав от серой обыденности, порядком угрузив сослуживцев небезинтересными теориями и гипотезами, мастер на два дня куда-то пропал. На третий появился на работе сияющий, как перо жар-птицы.

- Паш! А я ведь теперь тоже на машине!

- Какую взял?

- Да "Зигули"-"шестерку". Вон она, третья от твоей стоит.

-Пойдем поглядим!

Профессор, Паша и еще кто-то из заинтересованных прыжками через ступеньку спускались по лестнице.

- Да, Лёва, тут попотеть придется, чтоб ее, ласточку, как ты говоришь, к чему-то минимально-достаточному привести...

- Паша! Мне ее бывший хозяин сказал, что пробежала она всего пятьдесят тысяч и ее только подкрасить надо.

- Ну, хозяину виднее...

Да! В весском человеке никакие перепетии не изживут максимализма. Бедолаги ежедневно кидаются то там, то сям на амбразуры скверной действительности. Малейшие возникающие при этом сомнения глушат алкоголем и аутотренингом "где наша не пропадала".

Перед сотрудниками, поблескивая на ярком солнышке неправильными бликами мятого кузова на лысых кривых колесах, опозорившись масляной лужей, стояла Левина самобеглая коляска.

- Ты хоть мотор заведи.

- Да я, ребята, с утра аккумулятор в цех заряжать отнес, а то подсел маленько.

Лёва гордо распахнул водительскую дверцу. Народу предстало малорадостное зрелище. Кривые порванные сиденья, привязанные для верности к кузовным стойкам ремнями безопасности. Ворох разнокалиберных бытовых проводов, свисающий навеки спутанной бородой к педалям. И прочее - прочее.

- Я, мужики, на целый месяц у соседа гараж снял. Так что приведу ее в порядок. Если что, Паша, поможешь?

Работа у Профессора в этот, да и в последующие дни, хоть убей, не шла. Он поминутно то с тревогой, то без подбегал к окну и глядел на стоянку. Раз в пять минут следил за булькающим и источающим сероводород явно утильным аккумулятором. Едва успокоившись, садился за свой верстак. Посидев с минуту, доставал из сумки очередную чрезвычайно ржавую железку и принимался деловито скрести её шкуркой.

Рабочий день подходил к концу. Трудяга Фэнь, навьючившись полосатыми кулями устремлялся к выходу. Сведик, накидав тряпья и картона, безмятежно спал под роялем. Оперный певец Эмильевич прихорашивался перед зеркалом. Его брови заговорщески двигались, а глаза репетировали лукавые подмигивания.

- Паша! Я дичайшим образом извиняюсь! Не довезёшь ли ты мою машину до гаража на буксире? Дело тут заключается вот в чём: пока она стояла, из неё масло как-то всё стекло...- тревожно сообщил вернувшийся с улицы Профессор.

Лето нынче что-то не клеилось. Кончался июнь, а тепла так и не было. Горожане налегали на согревающее. Нынче в ходу были слабоалкогольные коктейли в алюминиевых банках. Названия были поистине трогательны: "Стёклышко", "Сан Сеич", "Воскресный трахарь". Рецептура этого великолепия не была сложна: неликвидный лимонад и немного спирта скверной очистки. Изрядно подорожавшая водка и вино позорно сдавали позицию за позицией. Пили по-прежнему много. Кто от безделья, кто наоборот - от устатка. Кто от неразделенной любви, кто от чрезмерно разделенной. Домашние застолья уже почти не практиковались из-за дороговизны продуктов. Граждане нажирались на ходу или возле выходов метрополитена.

Любой пятачок пространства некогда тихого и уютного досковского района теперь был утыкан чем угодно, способным приносить прибыль. Неисчислимое количество ларьков, лотков, павильончиков, деньгоотмывочных непонятных контор, замаскированных под магазины-салоны. Торговали с грузовиков, с рук и с деревянных ящиков. К этому великолепию вот-вот собирался присоединиться аляповатый и огромный торговый центр, припечатанный одним боком к Пашиному дому, а другим выдвинувшийся прямо на проезжую часть оживленной улицы. Озадачивало ещё и то, что рядышком, опять же метрах в десяти, но с другой стороны дома начали рыть котлован и готовить фундамент, как сказали, под автозаправку. Торопились. Строили в три смены. Изнемогающие от усталости иногородние строители-рабы шатались и спотыкались. Надсмотрщик в синей каске раз в полчаса колотил кувалдой по подвешенному куску рельса, будя спящих и приводя в чувство потерявших сознание. Это индустриальное совершенство органично дополняли периодические милицейские облавы с заталкиванием проштрафившихся и зазевавшихся в грязный небольшой автобус.

А обычных продуктов купить стало негде. Ярко-желтый фирменный супермаркет в соседнем квартале, казалось, трещал по швам от изобилия, но простые смертные, если и бывали в нем, то лишь для расширения кругозора и выпучивания глаз на наглые ценники. В остальных торговых точках - сухие супы в стаканчиках, чипсы и пиво.

Жизнь продолжалась. Не давая расслабиться, скакала дурными ужимками, строила уродливые гримасы. Крючила запорами и тут же прошибала диареями. "Тест 080" продолжался.

Напрасно Павел наматывал круги по незнакомому населенному пункту, пытаясь найти указанный в билете-приглашении адрес. Весельчаки в ярких галстуках попросту обманули. Переночевать, видите ли, было негде, вот и весь кандыбобер. А калькулятор-то неплохой был, удобный.

Через пару недель потеплело. Птицы навёрстывали упущенное, пели громко и напористо. На тёплом солнышке под это радостное щебетание так и хотелось забыть про весь неслабый пресс навалившихся проблем. К чёрту весь этот досковский бардак, барахтаясь в котором люди стареют до срока и готовы сорваться в истерику от малейшего шороха. Где бы сейчас посидеть на травянистом берегу возле неширокой речки?! Думая о чем-то беспроблемном, просто смотреть на воду. Главное, чтобы НИ ОДНА ЗАРАЗА не сообщала тебе, что ты еще и ей должен столько-то и столько-то, лучше - в зеленых кваксах. За право копошиться в этой жизни... Опустить ступни в теплую воду, ощущая небыстрое течение и щекотливые прикосновения мелких рыбешек. Допускается, кстати, неподалеку наличие пары-тройки купающихся нестарых и небезобразных дамочек. Так даже органичнее. Их купальники...

- Паш! Ты когда о своём мечтаешь, тебя звать бесполезно. Сидишь себе с такой блаженной физиономией. Ты, часом, не влюбился? А то в твоём возрасте должно уж на молоденьких потянуть,- заметила стоящая рядом, и стоящая, видимо, уже давно Юлия,- У меня тут, похоже, часы накрылись. На них какая-то ерундень показывается. У Сашки опять с обувью беда. Раз десять парень просит тебя велосипед починить, скоро уж на дачу выезжать. Ты - опять же по нулям. Две квитанции принесли по квартплате. Там задолженность какая-то дикая. А мы, вроде, исправно платим. Надо тебе туда сходить, мозги им вправить. Надо, кстати, Сашке учебники к школе и все там прочее закупать. А то ближе к осени - не пробьешься. Ещё надо в квартире хоть какой-то фанерой пол застелить. Ноги уж все переломали! Недели две уже лежит квитанция на оплату налога за недвижимость. У меня денег нет ее оплатить. На прошлом родительском собрании в конце мая обязали закупить трёхтомник о Петине, что твоя зазноба пишет (которую ты тут в прихожей обнажаешь)... У нас в холодильнике пусто, пойди посмотри. Что ты на завтрак с утра есть собираешься? Тебе бы всё о купающихся нимфах грезить!

"Уже мысли перехватывает! Ну и дела!"- подумал Павел, провожая из сознания грезы о тихой речке.

К половине первого ночи Паша закончил с велосипедом. Умывшись, почти ничего уже не видя от усталости, завалился на ребристое провалившееся от череды потопов супружеское ложе. Юлия глубоко спала. Ночную тишину прорезал немелодичный телефонный звонок.

- Паша! Это Лёва-Профессор. Там у меня под машиной какие-то любопытные три провода висят. Ты не...

- Лёв! Спи ради Бога! Завтра приду на работу - будем смотреть...

На следующий день в мастерской царило оживление - увольняли Сведика. Все произошло как-то экспромтом, хотя идея, в общем-то, витала в воздухе. Разобрав для ремонта три или четыре рояля, употребив авансы без остатка, растеряв порядком детали, Сведик уж, было, заскучал. Ерзая на грязном стуле в курилке, бывший рецидивист пытался развлечь публику "зонными" пребаутками, но было все как-то не то, и не так. Курящие тоже поняли натянутость момента и решили сыграть над заскучавшим достаточно злую шутку. Кто-то протянул ему вырезанную из какого-то рекламного проспекта весьма натуральную с вида стобублевую купюру.

- Сведик, будь другом! Добеги до магазина на горке, возьми пузырек и закусочки.

Сведик схватил бумажку мёртвой хваткой и на манер мастера спортивной ходьбы почесал по сумрачному коридору. Публика в курилке крякала от удовольствия и пихала друг друга в бока. Вдруг Сведик застыл на полушаге и поднес бумажку поближе к глазам. Курильщики в момент замолчали. "СУКИ!" - гулким эхом разнесся по фабрике яростный вопль обманутого. Бедняга стоял сгорбившись и едва не плача. Навстречу же ему важной походкой двигался гражданин. Все без труда признали директора фабрики, у которого Пашин шеф арендовал помещение мастерской (наряду с множеством прочих разнокалиберных арендующих). Важная животастая начальствующая персона всегда об эту пору совершала обход своих владений.

- Эй! Бля! Пс-сюда! Курить есть?!- заслышалось от бывшего уркагана..

Фабрикант робким зайцем, прижавшись к стенке, немо миновал опонента. Затем весьма и весьма проворной походкой, двинул восвояси. Сведик, слегка заплетась, пошел в цех. Не прошло и минуты, как туда влетел "рояльный" шеф.

- Николай Владимирович!- Начальник с презрительным сожалением смерил Сведика взглядом по вертикали,- Вы опять, как всегда, с утра в жопу пьяны! Почему Вы напали на директора фабрики?! Куда делись струны и молотки от "Бехштерна"? Зачем Вы пугали ножом телефонистку?! Всё! Хватит! Собирайтесь и на хер отсюда!

- Ладно-ладно! Нитего-нитего! Х.. с тобой! Сказу сыновьям, приедут на дзыпах - убьют на х..!

Сведик, было, по-гладиаторски ринулся к начальнику, но с досадой сплюнув на пол, развернулся и пошел собирать свой нехитрый скарб. Так мастерская лишилась еще одного самобытного работника.

Вессия тем временем барахталась в "текучке". Петин раз в неделю делал, как многие давно поняли, ничего не значащие и ни к чему не обязывающие заявления. Что-то о процентах какого-то роста и мировом трихлобизме. Окружение кроило важные лица и кивало. Спешно стенографировали. То было велено разобраться с заказными убийствами ряда важных персон. Потом велено разобраться с огромными долгами по зарплате голодающим учителям. Опять какие-то проценты... Потом велено разобраться с чересчур малыми ввозными пошлинами. Потом велено... Ну да. Разобраться с мировыми кредиторами, требующими своё и по праву. Ну и так далее. Не разобрались.

Народ жил своей жизнью. Игнорируя рекламу про пышный отдых за границей, про чудеса самоходных женских прокладок и заводящее с пол-оборота эротическое бельё, бедняги копошились в своих мелких и не видных с высоты проблемах. Помирать явно не собирались.

На этой неделе все телепрограммы обсуждали супер (или как теперь любили говаривать - суперМЕГАкражу) века. Из досковского, оборудованного по последнему писку охранной техникой хранилища пропало несколько килограмм уникальных драгоценностей. Моментально выяснилось, что на задворках здания находилась неприметная облезлая дверь, закрывающаяся на загнутый гвоздь, ведущая под лестницу. Там местный дворник хранил свой нехитрый лопатно-метельный инвентарь. Сигнализация была отключена с помощью общего рубильника. Автономное ее питание не включилось, так как было разворовано примерно год назад. Охрана ничего подозрительного не заметила, потому что играла в полном составе в шумную компьютерную стрелялку. По всем телепрограммам выступал злополучный дворник, клялся, что ни сном, ни духом... Один бдительный пенсионер, правда, видел слонявшихся неподалеку троих лиц явно южнокинжальской национальности. Вечером с телеобращением выступил директор центрального хранилища, сказав, что теперь Вессии нечем отдать долг международным кредиторам. А среднестатистическому населению, от мала до велика, предстоит еще потуже затянуть пояса. Лучше на шее. Еще через три дня повысились цены на газ, бензин, электроэнергию и ряд другого прочего.

Днём позже какая-то зараза угнала у президента Петина огромный бронированный "Верседес". Поговаривали, что это сделал кто-то из ближайшей охраны. Никого другого в радиусе километра быть не могло.

Сам Петин выступил со специальным обращением в вечернем телепрайм-тайме. Он говорил недолго и по делу. О череде нелепых случайностей и Законе Подлости. Закончить логически свою мысль ему не дала вклинившаяся реклама. На месте разговаривающей головы возник ухмыляющийся помидор, распевающий о чудесном вкусе кетчупа "Тореадор". Следом нарисовалась дама, похожая на предводительницу косяка пираний и сообщила в игриво-наглой форме, что не позволит ни одному мужчине прийти к ней с визитом без презерватива "Капитан Брей". Далее шло средство от запущенных форм поноса (очень, кстати, реалистично снятый ролик), пиво "Бодун" и какой-то шампунь от собачей перхоти.

На Доскву опустился угарно-безветренный вечер. В открытые окна влетал традиционный коктейль шумов из сирен автосигнализаций, хлопков петард (а может и стрельбы), скверного матерного бубнения пьяных во дворах и шелеста проносящихся по улицам вызывающе-дорогих иномарок. Иногда в шумовой ассортимент вклинивался грохот подвески, рык дырявого глушителя и визг заклинившего водяного насоса. Это следовал на древних "Зигулях" кто-то попроще.

"Лёва! Где ты такую шикарную багровую шишку на лбу заполучил?"- спрашивали с утра работники мастерской у Профессора. Бывший же работник умственного труда, смущаясь, прятал свое новоприобретение под козырьком свежепромасленной кепки-бейсболки.

- Прелюбопытный случай! Я тут вчера вывез машину из гаража и разобрал салон: снял руль, сиденья, коврики. Решил ржавчину с пола счистить. Чистил, надо сказать, часа три. Смотрю - уже темнеет. Одел руль на трубу (вал - по-научному), вместо сиденья для экономии времени складной стульчик поставил. Сел, завел на подсосе и решил в гараж заезжать. Видно газу многовато было, может сцепление резко отпустил. Машина как рванет! Я спиной назад с табуретки загремел, а руль из рук куда-то улетел. Машина ревет и на гараж несется. Сначала пытался вал руками крутить, чтоб в сторону отвернуть. Не крутится. До гаража уже метра полтора! Тут я внезапно вспомнил, что у машины ведь еще тормоза есть! Нажал со всей дури. Меня вперед клюнуло, я об рулевой вал лбом! Да вы же еще не знаете, что за история у меня с прикуривателем вышла!

Тут все обратили внимание, что левая рука Лёвы перебинтована. В результате минутного рассказа стало ясно, что счастливец только по случайности остался жив, уронив раскаленную штуковину в лужу растворителя.

В дверях возник начальник.

-Лев Леопольдович! Мне мужики рассказали, что Вы большой спец по машинам. Что-то с моей "Войотой" новой не то. Как-то вся дёргается, чихает и глохнет. Может, дело в пустяке, а на гарантию ехать времени нет. Гляньте пожалуйста. Вот от нее ключи.

Профессор, провожаемый совершенно свинскими ухмылками в спину удалился, крутя в здоровой руке связку ключей.

В беседах про машины и рассказах автобаек незаметно прошло часа три.

-Смотрите! Смотрите на Лёву нашего! - Миша малой подзывал всех к окну.

На свободном пространстве автостоянки было расстелено белое полотнище, размером с пять простыней. Профессор, ползая на четвереньках раскладывал на нем снятые с мотора детали. Судя по их количеству внутри "Войоты" почти ничего не осталось. Кончилось всё тем, что посрамленный Леопольдыч вернулся в цех, а с площадки шефову машину увозил автоэвакуатор. Парни в красивых оранжевых спецовках ловко свернули полотнице в огромный узел, который затем еле-еле загузили на платформу.

На следующий день расценки на ремонт роялей для мастеров были урезаны на треть.

Незаметно лето перевалило на свою вторую половину. Погода стояла вполне сносная. Народ активизировался в плане отдыха. Семейству Будюповых посчастливилось через знакомых знакомых снять совсем незадорого на два месяца неброский домик на тенистом садовом участке. Хозяйка всего этого великолепия достаточно немолодая фальшиво-приветливая мадам уже давно не находила удовальствия в дачной трудотерапии, с бОльшим удовольствием посещая ежедневно поэтические, политические, уфологические и некоторые другие общества. Будюповы сталкивались с хвастливой дамой всего лишь раз в неделю по субботам, когда она, протресясь более двух часов в городском и пригородном транспорте стремилась устроить на своем владении "трудовой развод". Елизавета Вительевна, неестественным образом выпятив все выступающие части туловища, двигалась по садовым тропинкам, отдавая указания:

-Юленька, голубушка! Вот здесь и здесь надо траву вырвать, а то рудбЭкии тесно. А вот здесь подкопать земли и полить, чтоб манбрЭция лучше цвела. Потому что если траву не вырвать, то рудбЭкия не сможет расти. А если не подкопать...

Дама в атласной косынке обожала гонять разговор по кругу, видимо, не признавая краткость сестрой таланта.

Отдав два или три указания, вылившихся в более чем часовой монолог, Елизавета Витальевна, обменявшись попутно любезностями с соседями, удалялась в Доскву с достаточно удовлетворенным видом.

А вымотавшийся за неделю Паша наконец-то садился в кресло-шезлонг под яблоней и брал в руки свой издавна любимый автожурнал "Под колесом". Королевский отдых! Загоревший и окрепший всего за неделю пребывания на даче Сашка самозабвенно запускает, дергая за веревочку, пластмассовый вертолёт. Юлия пошла в кухню готовить что-то вкусное. В стареньком холодильнике дожидается вечернего часа аппетитный шашлык и бутылка хорошего сухого вина. И, кажется, что нет на свете неусыпного безденежья, сволочей-политиков, гадких вымогателей-чиновников, тупой замызганной пьяни, дурных оголтелых баб и пронизавшего все клеточки Вессии криминала. Жаль, что всему хорошему суждено бытро кончаться. И вот уже наутро, собираясь в Доскву, чтобы заняться неиссякаемым квартирным ремонтом, Паша невольно замечал еле-зримые признаки осени. Зябкое росистое утро, желтые листочки среди зелени. Какой-то особый, слегка окисленный увяданием воздух.

-Ну, Вы вчера превзошли самого себя по мужской части, Павел Андреевич, - монотонно-кокетливо произнесла Юлия супругу в ухо. - А еще пишут, что к сорока...

-А мы особо никому не расскажем.

-Про нас с Сашкой там вспоминай, а по дороге рули посильней.

Все-таки противоестетвенно скрести шкуркой потолок в квартире, когда на термометре плюс тридцать, воскресенье, а твои на даче заряжаются витминами и солнцем. Зазвонил телефон.

-Мне нужен Павел Андреевич. Здравствуйте! - Мне Ваш телефон дал коллега по работе, у которого Вы на правительственных дачах...

-Да! Всё понял.

-Мне тоже нужно рояль настроить. Сегодня сможете?

-Запросто.

-Тогда через час за Вами приедут, привезут-отвезут.

Паша смыл с себя под душем шпатлевку и принялся ждать обещанную черную "Дууди" с мигалками.

Машина, наяривая кондиционером, покачиваясь и вдавливая при разгонах в кресло, неслась по резервной полосе. Крякала спецсигналом, пролетала на красный, пугая до полусмерти пешеходов. Водитель со стеклянным взором напоминал Павлу летчика-испытателя при переходе звукового барьера.

-Минут через пятнадцать будем, если не побьемся. А то предыдущая машина...

Тут "лётчик" замолчал на полуслове. Навстречу по той же резервной полосе несся наглый чёрный джип с включенными посадочными огнями. Между героическими асами оставалось не более трёхсот метров.

-Сейчас... мы.... посмотрим... у ... кого... нервы ... крепче... - будто механическим голосом произнес водитель, сканируя вдаль немигающим стекляным взглядом.

Машины разминулись в нескольких сантиметрах друг от друга, нещадно подрезав едущих в левых рядах. Обернувшись, Паша увидел клубы пыли и чей-то несчастный "Зигуленок", вылетевший на обочину. Вроде, никто не убился. Слава Богу.

-Так вот, меня из предыдущей машины спасатели с помощью четрёх гидродомкратов и резаков вынимали, - продолжил "лётчик", - Ногу врачи еле собрали. Там всё на пластинках и шурупах. А чего они, пидоры, все на резервную и встречную лезут?

Дача очень ответственного работника не отличалась какой-либо революционной новизной от сотен других нагло-роскошных строений этих мест. Мощнейший забор красного кирпича, дорогой искусственный ландшафт с непременным небольшим прудом. Беседка для дружеских попоек, домик охраны. Чуть поодаль - тир с мишенями. На автостоянке греют глянцевые бока на солнце три разновеликих весьма недешевых автомабиля. В доме все тоже традиционно. Интерьеры из журналов квартирного дизайна, мебель под старину.

Всем вышеописанным распоряжался гражданин примерно Пашиного возраста, слегка ожиревший, судя по специфическому румянцу, умеренно пьющий, одетый без изысков.

Через полтора часа средней паршивости рояль наконец зазвучал. Хозяин сыграл что-то немудреное старательно подобранное из старого бранцузского фильма.

- Отлично, Павел! Пойдемте пить чай.

Алексей Романович, ответственный работник, оказался мужиком весьма и весьма говорливым. Уполовинив бутылку хорошего коньяку, домовладелец уже не скрывал от гостя всей поднаготной.

-Я, Павел, ведь очень известный ПИАРщик.

Фалимия моя Куйбылдо, слышали может? Я нашему президенту, считайте, весь ПИАР делаю. Ну это, в общем, стиль, раскрутка, выходы на публику, рейтинги и так далее, скажем так. Меня Шлабудович на Петина навел, показал, говорит - забирай клиента. Я глянул - да! Тут есть над чем поработать. Ходил Григорий Григорьевич как-то все бочком, шарахался от любого. С фониатром пытались голос ставить. Чтоб что-нибудь басовитое, с металлом. Специалист помаялся, признал - безнадега. Походку, правда, облагородили. Теперь никаких подпрыгиваний и западаний. В-общем, результаты сами видите.

- А сейчас-то работа есть?

- Хоть отбавляй. Сейчас все, особенно на Западе, помаленьку прочухивать стали, что жизнь человеческая коротка, чтоб от него чего-то конкретного дождаться. Вот, Джеймс Куш собирается специально из Лимерики лететь, что-то типа проверки на вшивость ему устроить. Мы, вот, в кремле все думаем, как ситуацию развести. Тут мощный выброс по ПИАРу нужен. А всё, вроде, перепробовали. Может Вы, Павел, свежим взглядом...

- Пусть старушку какую-нибудь тонущую спасет или шпиона разоблачит.

- Как в книжке у Фурьевой что-ли? Она ведь где-то в Вашем районе живет.

- Знаю - знаю.

- А насчет старушки... Я думаю, надо устроить приезд Петина в квартиру простой пенсионерки. Как раз и Куша к этому подключить. Поговорить с ней за жизнь, подарок подарить... Ну, старушку подходящую, скажем так, найдем. Кстати, Павел, у Вас в доме осанистые старушки есть?

- У меня в доме, кажется, есть именно то, что нужно. Бойкая такая, справная и, что любопытно, всю свою сознательную жизнь в Главном Управлении Безопасности оттрубила.

- О! Прэлестно! Номер квартиры скажете, остальное за нами. Будет все о-кей - за мной бутылка вот такого коньяку. Допьём?

Допили.

Обратно было ехать значительно веселее. "Лётчик", по всей видимости, также коротая время, тяпнул какой-никакой жидкости от обледенения плоскостей. Во всяком случае, глаза не были столь стеклянны, как до того. А из динамиков гремел всеми несправедливо забытый Зуй Черметов:

Чтобы не ржаветь орудью -

Прибегайте к рукоблудью,

Ля-ляй -ля-ляй -ля-ля...

Работать в цеху от жары было невыносимо. Солнце раскаляло бетон и стекло здания до банных температур. Мастера, голые по пояс, маялись от рояльной пыли, липнущей на потную кожу. Пот заливал глаза, проникал в рот. Утешало одно - осень находится на ближних подступах. Еще каких-нибудь недели три, и детишки пойдут в школу. Загорелые отпускники вернутся - кто с иностранных курортов, кто с поддосковных огородов. Представительницы прекрасного пола, вспомня о приличиях, уберут до следующего лета полупрозрачные платья, рискованные донельзя шортики, маечки и прочую атрибутику, заставляющую мужиков раздружиться с собственной головой и, уподобившись похотливым зомби, принимать сигналы спинного мозга, как руководство к действию.

Пашины размышления прервал голос Миши-малого:

-Нашего Лешу-работягу вчера в легавку на вокзале забрали за приставание к дамам принародно!

- Неужто, и самый стойкий наш работник не сдюжил? Что-то не верится.

- Всё совсем не так просто, как ментам показалось. Короче, ехали мы с ним вчера с работы. Вышли из электрички и идем в метро. У Леши за спиной огромный рюкзак с инструментами: его любимый компрессор, банки с краской, спецовка. В руках по невгребенной сумке: настроечные ключи, запчасти, сухпаек. Он мне говорит: "Сейчас буду пытаться через турникет на халяву пройти. А то в кармане бубля три всего, а проезд - семь стоит. Ты, говорит, Миш, пронеси, возьми, мои сумки." Тащу я еле-еле его барахло и вижу, что Лёха возле кассы даму клеит. Дайте, мол, я за Вами в метро пройду или четыре бубля мне дайте. Она говорит - нет - как отрезает и бегом от него к турникетам. Леха, согнутый как крючман под рюкзаком, в три прыжка ее догоняет. Обхватывает своими загребущими руками и своим мужским естеством под соответствующую часть сзади в турникет пихает. Проходи, мол, поскорее - не рассусоливайся. Бедняжка как завопит на весь метрополитен, вместе с рюкзаком его уронила и давай по ребрам ногами охаживать. Менты прибежали, под ручки и в ментовскую. Отлично, дескать, на развратные действия стопроцентно тянет. Пришлось его выкупать на последние. Мужики! Скиньтесь по двадцать бублей!

Глава 16. Куш и пенсионерка. Третье собрание грибников. Скукожатая седлушка.

Под самый занавес лета Вессия начала готовиться к визиту Джеймса Куша, лимериканского президента. Оный деятель выразил желание взглянуть - как и на что были употреблены тучи джолларов, выделенные Лимерикой за три года на нормализацию экономики и прочие насущные нужды. В спешном порядке красились фонарные столбы, укладывался асфальт, подрезались деревья и кустарник. Как бы невзначай сгорел финансовый отдел в кремле, якобы от разряда шаровой молнии. Со смертельным исходом попал в автоаварию главный казначей Вессии (пришедший на смену убитому Виктору). Вообще, жизнь в Доскве стала заметно активнее. В глазах было синё от проблесковых маячков на холёных крышах "Дууди","Верседесов" и "ВМБ". Телеведущие галдели о судьбоносности момента. Поздним вечером Паше позвонил господин Куйбылдо и уточнил номер квартиры осанистой пенсионерки.

На следующий день Павел не смог после работы подъехать на машине к своему дому. Наряд строгой милиции велел до особого распоряжения оставлять машину на платной стоянке в соседнем квартале. "Говорят, что сюда Куш с Петиным пожалуют в пятницу. Посмотреть, как простые люди живут, типа..."- сказал рыжеволосый страж порядка.

Возле дома стояла нешуточная возня. Рабочие в трёх навесных люльках красили фасад дома и заменяли облицовочные панели балконов. Бригада асфальтировщиков приводила в полный порядок все подступы к дому. Строющуюся бензоколонку и часть торгового центра накрыли сверху камуфляжно-маскировочной сеткой. Несколько гаражей и металлических тентов за домом художественно разрисовали берёзками и цветами, а въездные ворота временно заварили и опечатали. Пропали куда-то даже все бесчисленные кошки из подвала и стая помоечных ворон. Не гундели во дворе и привычные, как рассвет с закатом, дворовые бухарики.

В квартире Зинаиды Прокопьевны, заслуженной кадровой работницы Главного Управления Безопасности, а ныне шустрой и справной пенсионерки, проводился срочный косметический ремонт. Сама Зинаида Прокопьевна пока ютилась у сестры в ее крошечной и убогой квартирке. В тесноте, да не в обиде (на проживающих там совместно громоздкого усатого и пузатого зятя, дочь замужнюю, незамужнюю и двоих малых внучков сестры). Быт скрашивал также огромный чёрный ньюфаунленд, пара кошек и черепаха, живущая в аквариуме. Зинаида Прокопьевна ежедневно посещалась некими работниками, которые обучали старушку предстоящему общению с персонами такого нешуточного ранга. Вечерами избранная пенсионерка старательно изучала биографию и список героических поступков Григория Петина по выданному под расписку трёхтомнику писательницы Фурьевой.

Час "Z" неумолимо приближался. Количество милицейских и прочих спецмашин в Пашином квартале превысило все возможные пределы. Поминутно требовали предъявить документы, проверяли трубочкой на трезвость, ощупывали одежду на предмет оружия и взрывчатки.

Тем временем Джеймс Куш с видом мирового триумфатора спускался по трапу из огромного "Воинга" на многострадальную Вессийскую землю. Неприметный, вечно жующий жвачку, явно не обремененный каким-либо интеллектом господин, несомненно мнящий себя мировым господином, пока глядел тут на всё скучно-оценивающе. Лишь пролетая с несусветной быстротой по досковским проспектам на семиметровом лимузине под красно-синее мигание, взвизгивание и скрежет спецсигналов глава Лимерики наивно вопрошал:

- А почему вокруг так пусто? Мне известно, что в Доскве живет приблизительно двенадцать миллионов человек, а по улицам ездит миллиона три машин?..

- Видите-ли, сейчас Вессия находится на таком небывалом подъёме экономики, что людям буквально некогда выйти на улицу. Все трудятся в офисах и на предприятиях. А машины в это время хранятся в специальных подземных паркингах.- разъясняла ситуацию принимающая сторона.

После отдыха в шикарном отеле Куш прибыл в кремль побеседовать с Петиным. Бесстрастные телекамеры десятков информационных агентств всего мира показали, как зайдя в золоченые двери трёхметровой высоты, Куш застыл как вкопанный, подобно оказавшемуся на краю перед бездонной пропастью. Сначала двойная порция жвачки пошла не в то горло, и бедняга зашёлся в удушливом кашле. Личный врач, стоявший в трёх шагах, немедленно поспешил на помощь. Отработанным движением он перегнул Джеймса пополам и ударом куда-то промеж лопаток заставил злополучный розовый комок выпасть на зеркально-глянцевый паркетный пол. Присутствующие конфузливо молчали. Куш, проморгав слезящиеся глаза, нарушил тишину: "Йес! Йес! Бьютифл! Йес!" Количество позолоты, драгоценных камней, хрусталя, всяческой инкрустации в кремлевской гостинной на квадратный сантиметр было способно свалить с ног любого непосвященного в особенности вессийской жизни.

- А потрогать можно?- осмелев, сказал лимериканский президент с интонацией школьника, прижимающего одноклассницу возле неосвещенной лестницы.

- Да трогайте! Чего уж тут!- царским жестом указал на золотых русалок вессийский президент.

Пенсионерке Зинаиде Прокопьевне наконец было позволено вернуться в свою квартиру. "Глазам своим не могу поверить! Какие потолки белые! Какие обои в полосочку! И линолеум новый. Батюшки! А на кухне-то!" Старушка качала головой с седыми свежеуложенными в парикмахерской кудрями. Новые шкафчики, раковина и даже чудесным образом появившаяся микроволновая печь.

Одного не усмотрела по-милицейски бдительная пенсионерка. Какой-то шутник, скорее всего из милицейского круглосуточного оцепления, ночью поменял местами... таблички с номерами квартир на лестничной площадке.

На следующее утро Джеймс Куш посетил лимериканско-вессийское процветающее предприятие быстрого питания, специальный колледж, проповедывающий лимериканские ценности и гигантский супермаркет в престижном районе. Принимающая сторона не ударила в грязь лицом. Зря что-ли незадолго до визита вессийской стороной был подкуплен на корню некий чиновник из тамошнего президентского окружения, ведающий маршрутами передвижения и адресами предполагаемых к посещению объектов?

- Ну а как у вас простые пенсионеры живут? Мы же вам на пенсионные преобразования три миллиарда джолларов выделяли, не забыли?

- Конечно! Давайте прямо сейчас и заедем в обычный район к обычному пенсионеру. У меня в ноутбуке адреса всех досковских пенсионеров. Сейчас наугад и выберем. Вот, Джеймс, смотрите. Нажимаю кнопку случайных чисел... Вот. Сиреневцевый район, улица Фердинанда, дом 18, квартира 27. Едем?

Джеймс принялся звонить по телефону, долго говорил с кем-то полузашифрованным языком.

- Господин Петин!- наконец продолжил беседу Куш, - охрана строго запретила мне ехать в жилой досковский район. Говорят, там никаких гарантий безопасности. Но Ваше предложение остается в силе. С Вами по выпавшему адресу поедет моя пресс-служба и телеоператоры. Все будет транслироваться в прямом эфире через спутник на весь мир. Не боитесь?

- Снявши голову, по волосам не плачут! Так у нас говорят,- Петин погладил свою достаточно негустую шевелюру,- Едем.

Проводив Куша в отель, вессийский глава со всей многочисленной делегацией отправился к Зинаиде Прокопьевне.

Напряженность ожидания в Пашином квартале достигла кульминации. Над домами сновал туда-сюда вертолет. Снайперы прильнули к оптическим прицелам. Могучие дворники (примерно в количестве двадцати человек) в негнущихся новых робах подметали двор мётлами с неправдоподобно толстыми черными ручками. Поминутно бросая мести, то один, то другой хватался за правое ухо, наклоняя голову. Для оживления обстановки в квадрат предполагаемого действия были допущены несколько заранее и многократно проверенных детей, которые попарно и патологически-монотонно бросали друг другу мяч. Больше всего не повезло худенькой девчонке, которой досталась роль непринужденно прыгающей через веревочку. Нечеловеческое страдание, помноженное на приклеенную улыбку отражалось в ее таких невинных глазах при каждом приземленнии на стертые в кровь ступни. К тому же подошва одного сандалика на третий час прыганья болталась на честном слове и обещала оторваться еще до приезда делегации. Пенсионеры возле подъезда по замыслу ПИАРщиков должны были обсуждать неглубокие проблемы и пить кефир из пакета, разлитый в пластмассовые стаканчики. Возле лавочки уже стояли четыре или пять пустых пакетов, а пожилые люди разговаривали с заметной натугой, придерживая животы.

Наконец во двор влетел серебристый милицейский "Верседес". Сидящий за рулем полковник через громкоговоритель объявил двору минутную готовность.

- Сюда, пожалуйста, Григорий Григорьевич, мы гостям всегда рады,- пенсионер с мускулистыми руками заученным движением открыл перед делегацией стальную свежепокрашенную дверь подъезда. Петин уже перешагнул порог, когда дверная ручка вдруг хрустнула и вместе с вырванными шурупами осталась в руке старика. Влекомое мощной пружиной тяжелое изделие, с не успевшей как следует высохнуть краской, от всей души пнуло президента в спину. Дорогой черный пиджак окрасился со спины в мышино-серый. Инцидент моментально был замят под непроизвольный смех лимериканской стороны. В подъезде невыносимо пахло хлоркой, смешанной с туалетным освежителем воздуха. Бесстрастные телекамеры крупным планом снимали и транслировали аккуратно заваренные крышки почтовых ящиков и мусоропровода.

На звонок долго никто не открывал. Окружение Петина заметно заволновалось: не померла ли старушка от волнения, ожидая гостей. Наконец послышались шаги по ту сторону двери.

- Кто там?

- Президент Вессии и телевидение.

- Не надо хулиганить.

- Открывайте быстрее, Зинаида Прокопьевна, Вы что, плохо себя чувствуете?

- Зинаида Прокопьевна живет в соседней квартире.

-...Мы квартиры перепутали!- вдруг выпалил без задней мысли кто-то из петинского окружения.

- Что значит перепутали? - с возмущением спросил человек с лимериканской стороны.- Ведь был уговор посетить случайно выбранную квартиру. Искажается чистота эксперимента. Джеймс Куш настаивает, чтобы посетить квартиру именно под номером двадцать семь!

Петинцы, заметно побледнев, нервно переминались с ноги на ногу.

- Так что же, визит не состоится?

- Ну отчего же, пожалуйста... Хозяева! Вы нас пУстите?

- Да, пожалуйста. У нас ни от кого секретов нет.

Дверь открыла пожилая женщина с очень уставшим и настороженным взглядом.

- Проходите. О! Никак не думали, что к нам пойдете. Ходили слухи...

- Слухами земля полнится - выпалил не на шутку разволновавшийся Петин.

В квартиру вошла служба безопасности, покрутилась минуты четыре и доложила обстановку президенту. Григорий Григорьевич еще сильнее занервничал и побледнел.

- Президент Лимерики по телефону заявил, что настаивает на посещении этой квартиры, в противном случае...-начала лимериканская сторона.

- Не надо - в противном случае... Пойдемте...

В крошечной двухкомнатной квартире царила Бедность с большой буквы. Стол со стертой до дыр скатертью. Потрёпанный ковер на стене. Полуистлевшие обои. Камеры обстоятельно снимали ванную комнату с почерневшими кафельными плитками, треснутой раковиной и гнилыми водопроводными трубами. Повсюду ржавые потеки. Полотенцесушилку украшали аляповатые хомуты для заделки свищей. По всему этому "великолепию" сочилась вода, стекая в подставленный таз. Кухня и прихожая представляли собой не менее жалкое зрелище.

- Меня зовут Полина Алексеевна, мужа моего - Николай Николаевич. Еще сын есть, но он на работе. Вот еще две собаки с нами. Восемь лет назад на лестницу кто-то щенков принёс, вот и пожалели.

В лучах телесофитов к пожилой чете подошел интервьюер известного лимериканского агентства.

- Джеймс Куш через меня будет задавать вам вопросы. Отвечайте по возможности откровенно. Не бойтесь и не стесняйтесь.

- Чего нам, старым, стесняться и бояться? Бога ради!

- Расскажите, где Вы с мужем работали.

- Мы с Колей всю жизнь на одном оборонном заводе проработали в пригороде. Там и познакомились. Я - контролером ОТК, он - с простого инженера до зам. директора дошел. В пятьдесят седьмом мы поженились, через год Валюшка родился. В коммуналке много лет жили, потом эти хоромы получили. Теперь, вот, пенсионеры. Валюшка работает, но денег очень мало всё равно.

- Какая у вас пенсия? Мы видим, что вы живете без особого шика.

- По три тысячи бублей. Почти полторы за квартиру платим, бублей семьсот на лекарства уходит. Еще дача у нас есть, одних взносов за нее платим... Не дача, так - хибара на шести сотках. Вся уж развалилась...

- А нам тут господин Петин подсказывает, что вам льготы по квартплате положены.

- Пусть Григорий Григорьевич сам и попробует их получить! - Полина Алексеевна не без укоризны глянула на потупившегося Петина.- Собирал Коля почти месяц справки на эти льготы, пошел в собес, а там надо с ночи стоять. День простоял, не успел. На второй его какая-то баба в очереди ударила. Приходит он и говорит:"Лучше с голоду издохнуть, чем у этого государства чего-нибудь просить. И сам больше туда не пойду, и тебе не позволю". Принципиальный уж очень.

- Сколько денег уходит у вас на еду, а сколько на развлечения? Когда ваша семья последний раз путешествовала?

- Да всё остальное на еду и уходит. Картошка, капуста, лук, морковь, макароны. Иногда сосисок купим.

- А мясо?

- Мясо мы только собачкам нашим покупаем. Ведь они-то ни в чём не виноваты... Получим с Колей пенсию и немножко вырезки купим нашим волкодавам.

Услышав слово "вырезка", оба лопоухих беспородных милых пса завиляли хвостами так неистово, что в комнате аж стало ветренно.

- А путешествия и развлечения?

- Милые! Последний раз мы на Юге отдыхали году в семьдесят восьмом, ещё при той власти. Вот, всё собирались к моему брату в Кустов съездить навестить. Пока деньги на поездку копили - он состарился и умер. Теперь все развлечения у нас - телевизор. Даже деньги на них тратим - каждую неделю программу покупаем. То про потрошителя посмотрим, то про трех братьев - киллеров. Молодежный сериал, вот, смотрим про колонию.

Одна из телекамер крупным планом взяла пожелтевшую почетную грамоту в рамочке на стене. "За испытание и запуск в производство комплекса "Филигрань" награждается..."

Лимериканская сторона оживилась.

- Джеймс Куш спрашивает, та ли это самая система "Филигрань", с помощью которой в Любомирии при проведении военной операции был сбит сверхсекрктный лимериканский невидимый бомбардировщик "Спелс"?

Тут неожиданно вступил в беседу Николай Николаевич, спокойный седовласый человек с худыми угловатыми плечами.

- Да, та самая. Секретность с нее ровно три дня назад сняли. Так вот я ее, собственно, и изобрёл. Молодой был, горячий, всё кому-то что-то доказать хотел. Много лет меня с бумагами мурыжили, помню, а потом говорят: вот вам соавтор. Поможет. Соавтор бумаги все под себя переправил, а я оказался, вроде, и не при чём. Теперь он живет - не тужит в тихой западной стране. По телевизору его как-то видел. Дом у него неплохой.

- Джеймс Куш просит раскрыть секрет - как система "Филигрань" узрела на высоте пятнадцать тысяч метров абсолютно невидимый бомбардировщик?

- А Вы уверены, что он был невидим?

- Ну да.

- Там есть одна очень видимая деталь.

- Какая же?

- Под кабиной пилотов изображен флаг Лимерики и буквы крупные "LA"(Limerik Army). Все это система и идентифицировала как цель. А может быть дело в аварийном радиомаяке, имеющемся в самолете... - Николай Николаевич еле заметно усмехнулся.

- Вы такие вещи говорите... Не боитесь?

- А чего бояться? Системе "Филигрань - 2", которую мой ученик придумал, уже ни флаг, ни буквы, ни радиомаяки не нужны. Там другой принцип, еще более неожиданный!

-Какой?

- А Вы подумайте.

На лестнице послышался шум.

- Там какой-то чуднОй требует впустить. Кричит, что живет здесь.

- Проверили?

- Сын.

- Запустите.

В квартирку вошел очень бедно одетый мужчина средних лет.

- Мам, пап, что тут вообще такое?

- Тише, Валя, всё на Лимерику транслируется. А ты что, президента нашего не признал?

- Ну да... Здравствуйте. Вот уж никак не думал. Я тут...

- Что за предмет у Вас отобрала служба безопасности при входе в подъезд, Валентин Николаевич?

Мужчина замялся.

- Сумка у него на колесах, а в ней - пустые бутылки. Вот такая у него работа, господа хорошие. Вы же просили, чтоб откровенно...-выпалила хозяйка дома.

- Вы где-то работали до этого, Валентин Николаевич?

- Работал я на оборонном заводе, где папа с мамой. Потом завод один шустрый деляга забрал под какие-то бандитские дела.

- Ты, сынок, расскажи - что с тобой потом на этом заводе приключилось.

- Я, это, пошел зарплату получать последнюю. Меня ведь скоро два года, как сократили. У кассы охранники. Отпихивают, говорят - мне деньги никакие не положены. Я прямо к директору. А там здоровенные мужики меня прямо в кабинете бить стали. Голову проломили, кости поломали. Я потом четыре месяца в травматологии пролежал. Рука с тех пор усыхает и голова все время ноет. На работу с таким букетом никто не берёт. Такие дела.

Петин хотел уж встрясть в беседу, но осекся и начал пристально разглядывать свой левый ботинок.

- А что у Вас, Полина Алексеевна, во второй комнате? Вы нам разрешите туда зайти?

- Нет. Туда нельзя. Извините,- сказал Николай Николаевич.

- А отчего ж! Пусть снимают! Там есть на что приятно посмотреть! - хозяйка отперла ключом обшарпанную дверь,- охранники видели, но сказали, что Петин туда не пойдет. Хотели - смотрите...

В очень и очень грязной комнатушке из мебели были только полуразваленный письменный стол и непонятное сооружение из неструганных брусьев. Деревянное НЕЧТО представляло собой что-то среднее между нарами и четырехполочным стеллажом. На полках было постелено какое-то тряпьё. Густо пахло нестиранной одеждой. К стене испуганно жался одетый в исподнее кудрявый южанин. Густо-волосатое исхудавшее тело тут и там украшали татуировки.

- Кто Вы?

- Да он ни по-весски, ни по-менглийски не понимает. Не старайтесь. Это рабочий со стройки. Они тут у нас скоро полгода, как квартируют. Их двенадцать человек... Спят, аккурат, в три захода, питаются одним хлебом с холодной тушёнкой. Пьют только воду из-под крана. Не платят им почти ничего. Мы их с Колей пожалели, пустили. После того, как у них зимой человек насмерть замерз.- на едином выдохе выпалила на весь мир Полина Алексеевна.

Воцарилась театральная пауза. В наэлектризованном воздухе отчетливо слышалось бурчание чьего-то живота. Обстановку как мог разрядил некий господин в дорогом костюме. Впрыгнув в фокус видеокамер, он изрек:

- Лимериканская сторона в знак дружеского расположения дарит этой семье дисконтную карту, дающую семипроцентную скидку при покупке шуб и дубленок в сети магазинов "Акула". Эта же карта дает от трех до шести процентов скидок при посещении мировых курортов. Условие - заказ номера в отелях рангом не ниже четырёх звезд!

- Спасибо, милые,- устало сказала Полина Алексеевна,- может нашему президенту больше пригодится...

Президент Петин с совершенно обескровленным лицом резко вскочил, опрокинув косоногий стул и, расталкивая людей в тесной прихожей, выскочил из квартиры. Телеоператоры отключили камеры и свет. Маститый лимериканский интервьюер вытер обильный пот со лба и принялся глотать пилюли.

Бодро, но с некоторой грустью Сашка Будюпов собирался в школу. Загорелый, надышавшийся впрок свежим воздухом, заметно подросший парень явно жалел ушедшее скоротечное лето. Возле школы гремела музыка. Машины разной степени престижа пытались преодолеть наспех присыпанную щебнем траншею на подступах к храму образования. Нарядные мамы с волнением прихорашивали своих чад и давали им наставления. Громоподобная школьная директрисса могучими голосовыми связками перегружая микрофон, живописала прелести школьной жизни, ежеминутно поправляя что-то массивное под одеждой. Не менее могучие старшеклассницы, пытаясь спрятаться на торжественной линейке за спинами сверстников, украдкой курили, попрятав длинные сигареты в ухоженных кулачках.

Само школьное здание прямо-таки сияло: накануне его старательно отмыли растворителем от результатов самовыражения граффити-нецензурщиков. А еще двумя неделями раньше восстановили утраченный фрагмент угла и части фасада. Юный бомбист, устроивший изъян, с сильной контузией и огнестрельным повреждением головы коротал дни в больнице.

- Павел Андреевич! Павел Андреевич!- к Будюпову-старшему сквозь толпу родителей прямо-таки прорывалась Сашкина классная руководительница. Неприлично-ярко накрашенные губы сеятельницы доброго и вечного можно было успешно фотографировать со спутника. Избегая возможного ожога сетчатки глаз, Паша опустил взгляд, но тот упрямо застрял на кружевном треугольнике, ярко просвечивающем сквозь полупрозрачно-белые трикотажные брюки.- Павел Андреевич! Вы не посещаете родительских собраний, не участвуете в общественной жизни школы! Оба наших пианино в нерабочем состоянии и вообще...

- Я их смотрел. Там какой-то стервец половину деталей "с мясом" повыдирал.

-- Ну, не хотите чинить - не надо. Но почему Вы не сдаете деньги на пункт видеонаблюдения, оборудование петинской комнаты, входные турникеты и магнитные кодовые карточки, подарок к юбилею директора, новые два компьютера (вместо тех, которые летом украли), на антинаркотиковую программу и оборудование кабинета штатного гинеколога?

-Понимаете, Ярославна Игоревна, я уже говорил, что зарабатываю на порядок меньше тех сумм, что Вы собираете и собираете.

"Классная", гордо развернувшись на каблучках, поспешила к очередному неплательщику, нешуточно тряся едва прикрытыми ягодицами. "Антицеллюлитные мероприятия она явно игнорирует, а зря"- почти вслух отметил Паша.

На работе в этот день опять издевались над Лёвой-Профессором. Бедняга сидел за верстаком с совершенно неестественно вывернутой головой. Чтобы при этом как-то работать, он так и этак скашивал глаза, крутился особым образом на стуле и вздрагивал от боли.

- Паш! Шею полностью заклинило в пол-оборота. Вчера вечером поехал на машине подкалымить. Одного южного подвёз. Он, мало того, что не заплатил, так еще (извини, Паш, матом можно?) -...ный рот, всю обивку каким-то гвоздем исцарапал. Потом я знак проглядел - пришлось постовому две сотни бублей отдать. Еду, трамвайные рельсы стал переезжать - хрясь! Колесо подломил и в асфальт уткнулся. Собирался всё шаровую поменять с рычагом, да всё как-то... Уже колонна трамваев проехать требует, сигналит. Я назад подать попытался - колесо выпрямляется, и машина как ни в чём не бывало едет. Вперед - тык-мык, опять колесо "раком" и "морда" в землю. От дома-то я заехал километров, надо сказать, за тридцать. Что делать? Ночь уже. Какая-то пьянь лезет от машины чего-то откручивать - еле прогнал. Решил так задним ходом и ехать. Процедура вся заняла часа три. К дому подъехал, а из машины не вылезти. Как назад смотрел - так и заклинило. По лестнице задом наперёд поднимался. Сейчас-то уже лучше. Могу идти боком, приставным шагом.

- Эх, Лёва! (Павел спешно перевел с бурманского любимый перл грузного бармена Отто) Не я тебя делал - ты бы еще чуднЕе был.

Пашин квартал понемногу приходил в себя после визита высокопоставленного гостя. Вернулся из больницы обпившийся кефиром старичок. Школьники, мстя за обиду, нанесенную друзьям во время мероприятия, полностью разнесли детскую площадку и заново расписали нехорошим стены и потолки злополучного подъезда. Была вырыта свежая, "с иголочки", траншея достаточно извилистой конфигурации, раскорчеван асфальт. Прорезать заваренный мусоропровод у коммунальных работников не было ни средств, ни желания. Так что отходы сыпали на лестницу и из окон. Без вины виноватой пенсионерке Зинаиде Прокопьевне выставили немалый счет за сделанный впустую ремонт. Плакали бабушкины "гробовые". Квартира с ней по соседству и вовсе была пуста и опечатана. Говорили разное. Дескать, обнаружили наркотики, оружие. Оптимисты и завистники напротив уверяли, что семья проснувшихся знаменитыми успокаивает нервы где-то на хороших курортах, не отказывая себе отныне ни в чём.

БОльшая часть сентября прошла у Паши в многочисленных настройках, обычных об этакую пору. Основное, что Павел заметил для себя после посещения множества квартир досквичей - это резкое расслоение по достатку. Среднеарифметической квартиры типового досковского жителя бормачёвского периода уже не существовало. Где теперь обязательный массивный ковер на стене и непременная мебельная стенка из дешевой ДСП? Остатки этой былой роскоши можно видеть в усеченном виде лишь в семьях неприкрытой бедности. Пианино там ужасны и напоминают БОМЖей. Порванные струны, исцарапанные клавиши, выломанные молоточки.

Средний класс достатка практически отсутствует. В основном есть бедность, денно и нощно пытающаяся из нее вырваться. "Пашущие" на полный износ в полулегальных производствах мужики. Их супруги изо всех сил пытающиеся себя преподнести, что им, кстати, удается. Есть, как правило, единственный ребёнок. Он покладист, не капризен и прилично одет. Всё бы ничего, если бы не суровая действительность, ежедневно и без зазрения совести выпотрашивающая карманы.

Далее с большим отрывом следуют богатенькие. Квартиры в кирпичных домах за заборами с многоступенчатой охраной. Новомодный дизайн огромных помещений - закругленные простенки, ступенчатые потолки с десятками хитроумных светильников. Огромное количество электронных безделушек из серии "какого хрена Вам ещё-то надо?" Хозяева высокомерны и важны. Дети изнежены и капризны до крайности. Однажды Павел в такой квартире, не спросясь у хозяев (те куда-то запропали) посетил огромный золочено-глянцевый соротир. "Гостевой туалет и умывальник у нас в дальнем конце коридора налево!"- крайне раздраженным прокуренным голосом изрекла хозяйка. На такую без тихой грусти не взглянешь", - про себя отметил Будюпов: злобное бесповоротно стареющее лицо с явными признаками неоднократных хирургических подтяжек, холеные пальцы в дорогих кольцах и перстнях. Измученное шейпингом и фитнессом без толку тело. "Небось, еще по экстрасенсам и целительницам носится, не жалея джолларов, требуя отвадить от супруга любовницу или любовниц". Сынок, вот, чтоб этюды не разучивать, сыпанул из пачки макарон в пианинную механику: "Мама! Не играет, зови настройщика!"

Как ни парадоксально, надменная Зоя Михайловна чуть не силком усадила Павла за стол.

- Замучились, небось, макароны-то вынимать? Ничего! Я своему оболтусу сегодня за это устрою, когда его с колледжа привезут. Ста джолларов точно не досчитается!

- ?

- А! Да! Даниил у нас по прогрессивной лимериканской методике воспитывается. Ребенка надо поощрять и наказывать только материально. У нас с ним так, на самом деле: погулял вечером с собакой - десять джолларов в сейф (мы с Марком (мужем) ему хороший сейф купили). Получил четверку в колледже - плюс сорок джолларов. Пятерку - плюс СТО ПЯТЬДЕСЯТ. В магазин сходить - это - десять. Замечание в дневнике - это штраф в десять кваксов. На самом деле, как еще его научишь жизнь понимать? Вот, книги даже иногда читает. Я ему по двадцать за книгу плачу. Отцу-то не до воспитания...

Зоя Михайловна, до этого лишь томно поглядывавшая на большую бутыль "Кинзано", одним махом наполнила фужер и залпом выпила.

- Я Вам не предлагаю, Вы ведь на машине... Не обижайтесь на меня, на самом деле. Я вся на нервах. Может, сказала что-то не то... У нас ведь только-только ремонт в квартире закончился, а это - ТАКИЕ деньги!

Зоя Михайловна вторым махом наполнила и опорожнила фужер. Щеки заиграли сосудистым румянцем, глаза заблестели. Речь приобрела плавность и растянутость.

- Мне, Павел, вообще-то много пить нельзя, врачи не велят. А по-другому нервов никаких не хватает, на самом деле. Марк у банкиров денег назанимал, теперь ото всех бегает. Ты, говорит, скажи, что я в больнице или что-нибудь такое. А знаешь, в какой он больнице?!

В Зое Михайловне после второго фужера как правило просыпался "синдром попутчика". Это когда соседу по купе в поезде доверяют самые сокровенные тайны, успокаивая себя тем, что больше этого человека не увидишь, а на душе, глядишь, полегче, - Баба у него молодая, мне в дочери годится. Мне добрые люди рассказали (бутылка "Кинзано" тем временем стремительно пустела), что он ей, поблядухе, квартиру снял и наведывается. Она не работает, не учится. Скучает, видите-ли. Он ей щенка за три тысячи кваксов купил. На выходные за границу, сволочи, летали развеяться, на самом деле. У меня, говорит, работы невпроворот. Так ведь мир не без добрых людей, на самом деле. Докладывают, он ее теперь на наши деньги от наркомании лечит. Скучно ей, видите-ли! Долги за нее платит по наркотикам в трехзначных суммах. А я - вообще по боку! - Зоя Михайловна высморкалась и вытерла слезы, перемазав скулы косметикой.- Простите! Кому я теперь вообще нужна! Пыталась на тусовках знакомиться, так там красавчики через десять минут знакомства прямым текстом: А ты дай тыщонку-другую кваксов в долг без отдачи. Все помешались на этих поганых джолларах! На самом деле...

Паша засобирался домой. Было пора.

- Вы, Павел, извините, на самом деле. Я наговорила лишнего и вообще... А Даниила я сейчас на сто джолларов оштрафую. Сейчас, как только его привезут...

С утра под окнами пышно открывали торговый центр. Играл большой духовой оркестр, бабахали салютные петарды. Огромные гирлянды из воздушных шаров впечатляли. Не обошлось без приезда высокопоставленных чиновников из досковского правительства. Дело в том, что окопавшийся во власти мэр Досквы Дужков любил просматривать среднестатистические данные о жизни простых смертных. Из аккуратных бумаженций выходило, что в их копилках, под матрацами и в смывных бачках унитазов хранится разливанное море денег. Вопрос состоит лишь в том, как это скопище скупердяев склонить к протратам. Тарифы, штрафы, пени, налоги - это само собой. Всё это пересчитывалось в сторону повышения трижды в году, да так, что от нулей рябило в глазах. Следующей задачей значилась ликвидация всех мало-мальски дешевых магазинов с помощью дикой арендной платы и бесконечной череды проверок. Далее надлежало загнать граждан в так называемые торговые СУПЕР-МЕГА-центры. Тут в режуще-ярком свете под неусыпным оком телекамер наблюдения, многочисленных охранников, лоснящихся администраторов и толп всяческих работниц в униформе ждали своего покупателя десятки, если не сотни тысяч наименований товаров. Зубочистки для собак, голографические наклейки с монстрами и пауками на мобильные телефоны, водка 156 видов, бутафорские рыцарские доспехи (видимо для нетрадиционных форм секса). Список можно продолжать и продолжать. Так что отныне нагло сияющий вывесками торговый центр с нежным названием "Траектория" был призван утолять покупательский зуд жителей Сиреневцевого района. Правда, по основательно накрученным ценам. Туда были включены и десятипроцентные отчисления "крыше" и двадцатипроцентные - власти. Плюс труд сотни охранников, ста пятидесяти продавщиц, трех десятков девиц с компьютерами. Свет и отопление четырехэтажного монстра размером с океанский теплоход забирало из карманов граждан еще Н-ную (н- с большой буквы) сумму. Про земельную аренду, взятки тем или иным "у кормушки", презентации, банкеты для своих и оркестры с салютами уж и вовсе напоминать нет нужды.

В начале октября Будюпов все же получил по почте приглашение на сбор грибов.

- Надо же! Не все еще накрылось медным тазом. Представляешь, если вдруг выигрыш обломится! Должна же быть какая-то справедливость на свете!- замечтала Юлия.

- Это оно вряд ли... Обязательно в последний момент возникнет что-то ну никак не запланированное. У меня всю жизнь так. Знала, за кого шла и на что шла. Чего уж теперь... Буду, Юль, собираться. А то грибники заждутся.

Как потрясающа поддосковная осень! Пашин автомобиль летел, мягко приседая на дорожных волнах, еле слышно гудя породистым мотором. Небольшие деревеньки в утренней субботней прохладе просыпались ото сна. Едва заметно пахло печным дымом. Чисто одетые крестьяне стояли на автобусных остановках по дороге в районный центр - достаточно приятный городок. Деревенский куражный балагур со свежепобитой физиономией, опираясь как на костыли - на видавший виды велосипед, брел под абсолютно неестественным углом относительно горизонта. Пятничная гулянка, судя по всему, удалась.

Ярко-красный микроавтобус с интригующей надписью "ТЕСТ 080" на гладком боку уже поджидал гостей на поляне возле старых, в два обхвата, берез. Никаких пластмассовых кресел, столика с фуршетом и прочей атрибутики прошлых заседаний не наблюдалось.

- Павел Андреевич! Рады Вас видеть! Правда, говоря откровенно, выглядите очень уставшим. Как Ваша фрау и сын?

- Спасибо, все нормально.

Беседа протекала внутри микроавтобуса. Места хватило всем с избытком. На трех участников эксперемента приходилось трое его устроителей.

- Итак, не будем многословны. Господин Нечухайло с радостью через нас приветствует троих, не считая членов семьи, вот, Павла Андреевича, кому удалось с немалыми трудностями выйти на финишную прямую. Конечно, за оставшиеся полгода в этой стране может еще чёрти-что произойти, но тем не менее...

За прошедшие почти два года, как видите, наши с вами ряды заметно поредели. Как всегда, начнем с самого грустного:

Вольфганг Зальцштраубе, он же Александр Синицын. Женился три года назад. Работал в торговой фирме сборщиком мебели. Ни в чем противоправном замечен не был. Пил не много. Был спокоен и уравновешен. На законном основании, как любитель охоты, имел охотничье ружье. Год назад празднично отмечал с женой и тёщей международный женский день - восьмое марта. Принес домой огромную сумку продуктов, букет тюльпанов и торт. За столом выпили чуть меньше бутылки крепленого вина. Александр, совершенно без признаков опьянения, сославшись на усталость, прилёг на диван. Задремал минут на десять. Жена и тёща в это время за столом продолжали отмечать праздник. Очнувшись ото сна, Александр, ни слова не говоря, открыл железный шкаф с ружьём, взял его, зарядил и, опять же ни слова не говоря, выстрелил в виновниц торжества. Затем, перезарядив ружье, пытался выстрелить в себя. Видя, что не хватает смелости, разбил окно и выпрыгнул с восьмого этажа. Естественно, разбился насмерть. Медицина установила, что все случившееся явилось следствием затяжного стресса. Кстати, по официальным данным за год тут происходит более полутысячи подобных происшествий по аналогичным причинам и мотивам. Слава Богу, жена погибшего осталась жива, перенеся три операции. Что любопытно, выйдя из больницы, почти сразу через международную службу знакомств познакомилась с потенциальным женихом, гражданином Бурмании. Через две недели назначена свадьба. Жить собираются в Доскве, так как жениха направили на работу в досковский филиал крупной торговой фирмы.

Еще двое участников теста: Генрих Ферре - Антон Лапин и Скотт Вильямс - Яков Коровин пополнили собой ряды асоциальных элементов, проще - БОМЖей. После неоднократных предупреждений были отстранены от участия в мероприятии.

Еще один участник изчез из нашего поля зрения. Год назад он работал в ПИАР-кампании по повышению рейтинга Григория Петина. Получив наличные деньги в достаточно большом количестве на оплату публикаций в популярных изданиях и оплату сценария телепередачи "Сплав по быстрой реке", Карл Обершпринг, он же Трифон Карась пропал. Последний раз его видели на нелегальной шхуне, принадлежащей одному из мезиатских государста.

Участница теста Элла Одеркапут, она же Римма Фаталова связалась с сектой голодающих и самоедов. Принимая во внимание серьезность ситуации, была тайно вывезена нашей стороной и помещена в одну из бурманских клиник. После длительной психиатрической реабилитации перенесла также ряд пластических реконструктивных операций. От участия в тесте отстранена.

Густав Бупп - Геннадий Басов странным образом попал в вессийский шоу-бизнес, хотя никогда не учился музыкальной грамоте и не тяготел к музыке. Так вот, на одной шумной презентации по поводу очередной липосакции супруга Жанны Бугачевой, пользуясь пьяным и беспомощным состоянием присутствовавшего там господина Ефима Фигина, ограбил и изнасиловал последнего. Немедленно исключен из рядов участников теста.

Феликс Штралль, он же Владимир Зуев полтора года назад обратился в православную веру и сейчас монашествует в одном из монастырей в глубине Вессии. От участия в тесте отказался.

Ульме Эуух - он же Натан Зингелькранц, два месяца назад по непонятным причинам впал в полный ступор. Реагирует только на звон колокольчика и на карканье ворон. Медики делают все возможное. Специально собиравшаяся по этому поводу комиссия признала опасным дальнейшее участие в тесте данного участника. Отстранен и передан бурманским светилам на лечение.

Таким образом, господа, вы видите, что пребывание в Вессии в роли простого обывателя весьма и весьма небезопасно ("А о Витьке - ни слова!"- констатировал мысленно Павел). Господин Нечухайло призывает всех оставшихся участников марафона крепко взвесить свои силы и возможности. Как жест доброй воли (а господин Нечухайло вообще славится своей гуманностью), он предлагает прямо сейчас сойти кого-то из вас с дистанции. На размышление дается ровно тридцать минут. Можете посидеть здесь, можете погулять по лесу. Позвоните своим близким, мы не против. Вот телефон. В случае добровольного отказа вы сможете вернуться в Бурманию по визе гастерарбайтера, то есть устроиться без проблем на малопрестижную работу. Итак, мы засекаем время...

Павел, сдвинув массивную боковую дверь автобуса, шагнул в лес. Сквозь рыжеватые проплешины в кроне могучих деревьев проглядывало необыкновенно ласковое солнышко. Блестели тончайшие нити паутины. Прямо под Пашиными ногами сидели в спутанной траве два шикарных подберезовика. Зря что ли по грибы ехал?

Опять залез в автобус. Позвонил Юлии, обрисовал ситуацию. "Ты ведь всё равно всё по-своему устроишь... Какая разница - что я тебе посоветую? Я устала жутко. Делай, как хочешь..." Будюпов нервно вылез из автобуса и принялся наматывать круги по поляне. Потом опять залез в салон. Возле сиденья водителя на кронштейне под потолком был включен небольшой плоский телевизор. Демонстрировались, естественно, красоты Бурмании. В линеечку подстриженные деревца и кустарник. Домики необычайной, будто игрушечной аккуратности. А вот румяно-довольные мужчины с потными залысинами попивают бочковое пиво в уютном подвальном ресторанчике. Так и чувствуется аромат свежеподжаренной свинины. Слышны пьяненькие возгласы и смешки. Наверное, услужливый бармен включил "видак" с "плотной эротикой". Вдруг, Паша не поверил глазам, на экране возникла его родная мутти. С донельзя счастливым видом чопорная фрау поливала из блестящей лейки цветочки возле собственного домика. Далее показали чьих-то пухлощеких детей и дурноватую мужеподобную массивную женщину. Сидевший рядом с Павлом невзрачный гражданин охнул и уронил голову на ладони. Бедняга плакал навзрыд. Будюпов опять рывком открыл дверь и почти бегом ринулся в лес. Глаза предательски слезоточили. В голову стучала пульсирующая кровь. Полчаса были на исходе. Возле переднего бампера автобуса Павел едва не упал, сподкнувшись о мягкое. На траве в не очень естественной позе лежал гражданин весьма плотного телосложения - еще один участник теста. Тревогу рассеял запах: густой запах плохо очищенной водки с чесноком. Стеклотара лежала тут же неподалеку. "Что за дурацкая привычка - самоустраняться в решающий момент?"- вслух подумал Будюпов. "О! Я! Я!"- подтвердил его правоту один из устроителей теста.

- Итак! Время вышло. Битте! Ваше решение...

- Отказываюсь! Где расписаться? - выпалил одним махом невзрачный господин с красными глазами.

- Оставляю всё, как есть!- с такой же интонацией заявил Паша.

- А что с тем, вон, господином? - переглянулись устроители,- кажется согласен продолжать (посмотри, Хельме, на его довольную физиономию!). Ставь галочку, яволь?

Мастерская функционировала. Отремонтированные из рук вон плохо рояли отправлялись к новым хозяевам. Сверкающие неровным глянцем бока скрывали вековую гниль и едва замазанные трещины. Внутрь и вовсе лучше было не заглядывать. Стараться за совершенно жалкие деньги никто из мастеров и бесчисленных подмастерий не стремился. Пили в последнее время мало, скучали.

Лёша-трудоголик за какую-то провинность попал в рабство к одному не любящему шутить господину. Раз в неделю работник звонил из поддосковья и, заикаясь, просил шефа никого не принимать работать на его место, и что осталось ему отработки месяца на три-четыре.

Миша-малой, как уже говорилось, не так давно женился. Мягкость Мишиного характера без остатка растворилась в патологической властности любимой супруги и тещи. Бедняга резко отощал и перестал мыться. Случайно посаженное на лоб пятно рояльной грязи оставалось на своем месте и через день и через два. Волосы были не стрижены и очень грязны. Глаза достаточно глубоко ввалились внутрь головы и обозначились крупными голодно-усталыми кругами. Походкой лунатика Миша прохаживался по мастерской часами, вертя в руках какую-нибудь рояльную деталь. Мыслями, чувствовалось, он был очень и очень далеко.

-- Миш! А почему ты мыться-то завязал? - балагурили не сильно тактичные коллеги-мастера.

- У нас очень трудно со временем,- жалобно-высоким голосом ответствовал Миша,- утром тесть на работу собирается, потом жена, а потом тёща начинает мыться. А она очень долго моется. В ванне лежит, читает журналы, песни поет. А с работы приду - тёща стирает или кошку моет. Потом тесть приходит - там, в ванной что-то непонятное отмачивает каждый день часа два. А на кухне мне умываться запретили...

Лёва-Профессор тоже ежедневно веселил публику автомобильными историями.

- Лёв! А где твоя "ласточка"? Что-то ты на ней опять не ездишь?

- Ну, начнем с того, что она беззастенчивым образом жрёт бензин. Литров двадцать на сотню ей вынь, да положь! К тому же ее сейчас переваривают.

- Ты что, въехал на ней в кого-нибудь? Ты ведь недавно ее варил и красил...

- Так я же на асфальт с креслом провалился!

- Это как?

-- Стою на светофоре, газую. Это потому, что по-другому она сразу глохнет. Слева подъезжает такой достаточно спортивный тип на ВМБ и тоже газу поддает. Решил, что я сейчас сорвусь и всех "делать" буду. Дай, думаю, и вправду посоревнуюсь. Зеленый дали - я с полного газа как рвану! Дым, грохот, скрежет... И всё затихло. Прямо перед глазами - потолок. Первая мысль - перевернулся. Оказалось все гораздо любопытнее: оказывается, это я пол провалил сиденьем и спиной вниз на асфальт выпал.

В конце октября у Будюповых сильно поплохело в смысле денег. После повышения с первого сентября почти на треть квартплаты и тарифов на электричество, процентов на двадцать - за телефон и прочее-прочее, в кошельке у Паши все чаще откровенно гулял ветер. В квартире после двух супер-мега-потопов царила антисанитария и бедлам. Максимум, что удалось сделать - это удалить кошмарные останки паркетной доски и застелить почти всю квартиру толстой фанерой.

Сашка учился неплохо и в школу ходил с охотой, но уровень культуры учителей пугал и шокировал. В Сашкиных рассказах часто проскальзывали словечки типа "седлушка", "гудаперчатый", "самородина", "скукожатый".

- Кто у вас там так изысканно говорит, Саш?

- Так это Марфа Финогеновна, наша училка. Она, между прочим, у старших классов еще весский язык и литературу преподает.

Паша, хоть и опаздывал на работу, наспех одевшись, побежал в школу.

Громогласная директрисса в непроглядно прокуренной учительской распекала очень худую и плохо одетую преподавательницу:

- Вы, Анна Сергеевна, помните, что кроме знаний есть еще масса всяких моментов! Мать этого, как Вы выражаетесь, негодяя Родиона Пляскина заведует очень крупным косметическим салоном. Вы этого не знали? А отец - частный врач-гинеколог. В том, что мальчик в Вас из пистолета выстрелил - большой беды лично Я не вижу. Ну, во-первых - пистолет газовый! Не померли ведь? А потом, вот, отец Родиона утверждает, что его сын перед тем, как выстрелить, громко предупреждает. Так что идите и работайте. Ничего-ничего...

- Здравствуйте, Маргарита Термидоровна! Я всего на две минуты,- и Павел изложил директрисе суть своего недовольства.

- Павел Андреевич! Как я Вас понимаю! Как понимаю... Я как говорится, всеми фибрами... Да только где сейчас за такую зарплату учителей искать? Эту Сашину учительницу я, например, в городке Усть-Передрючинске нашла. У них там года четыре вообще зарплату выдавали рукавицами на меху и зеркалами в розовых рамочках. Там на всех обочинах люди бедные это пытаются продать проезжающим. В общем, Павел Андреевич, надо терпеть. Знаете, в наше непростое время... У нас, например, учительница химии - ярая сектантка, а физрук - трижды судимый!

- Случаем, не за педофилию?

- Что Вы, что Вы! Гораздо серьезнее... За ИЗМЕНУ РОДИНЕ!

- И с кем же он ЕЙ изменял?

- А вот не говорит. Да так ли это важно?

На прощание Маргарита Термидоровна напомнила нерадивому папаше о двухмесячной задолженности за охрану и видеонаблюдение. Проходя по коридору, Паша был практически полностью окачен водой из разорвавшегося у ног наполненного из-под крана под завязку презерватива. Пацаны возле туалета подленько рассмеялись и дунули врассыпную. Эх! Детство золотое!

Пашина память магнитофонной перемоткой крутанулась лет на двадцать пять, а то и чуть больше - назад. Стоял достаточно тихий Бюдхенский весенний вечер. В тёмное приоткрытое окно влетал незабываемый запах первой свежей травы, только-только распустившихся на деревьях почек и дождя. Худосочный нескладный Фриц в своей комнате за письменным столом тщился готовить уроки, то и дело распыляясь буйным воображением на миловидных одноклассниц в пикантных одеяниях и позах. Юношеские искания прервал возникший на пороге комнаты дружище Хайне. Розовощекий беспокойный подросток заговорщески подмигнул и извлек из кармана огромную связку ключей.

- Вас ис дас, чего это у тебя?

- Чего-чего! Ключи от школы! Ото всех дверей! Там на улице нас Рольф дожидается. Идем по кабинетам полазаем. По-тихому!

Компания из трёх отроков торопливым шагом по мокрому тротуару затрусила к школе. В здании было жутко темно и гулко. Сопение здоровяка Рольфа, страдающего хроническим насморком разносилось эхом по всем пяти этажам.

- Сейчас-сейчас,- подбадривал компанию Хайнц, шуруя фонариком и ключами,- вот он. От химии!

Друзья зашли в лабораторию химического кабинета. Прирожденный химик Хайне потрошил шкафы и стеллажи, сваливая реактивы в три кучи: "Вот это горит, вот это - не горит, а это вообще на хрен не нужно. А теперь я вам супер-опыт покажу. Я в одной военной книге прочитал про войну с Вессией!"

В толстостенной стеклянной чаше юный химик торопливо смешивал несколько компонентов. Рольф гулко чихал и сморкался в рукав за отсутствием носового платка.

Адская смесь вдруг резко почернела и зловонно задымилась.

- Не боись! Так и должно быть!- Хайнц приплясывал возле инвентаря - видно хотел в туалет.

В чаше разгорелось зеленым пламенем. Всем троим моментально стало нечем дышать. Слезы и сопли полились в ужасающих количествах. Рольф, подавив испуг, заорал: "Туши!!!" Поискав глазами кран с водой, здоровяк махнул досадно рукой, быстро расстегнул ширинку и принялся писать на огненную смесь. Хайне в момент составил ему в этом компанию. Комната моментально осветилась, причем противоестественно ярко. Огонь, уже с алым оттенком, тысячей огненных брызг рассыпался во все стороны. Огнетушителя не нашли, зато обнаружили раковину, куда и швырнули огненную чашу. Страх взял верх над разумом, и троица на ощупь дунула прочь из школы.

К счастью, учебное заведение не сгорело, но старый учитель химии чуть не получил инфаркт, обнаружив наутро полностью расплавленную металлическую раковину, покрытую, как и весь кабинет, каким-то оранжевым налетом. Под останками раковины наблюдалась оплавленная воронка в полу со спекшимся рукавом канализации.

- Дети шалили! -доложил педагог директору, остолбеневшему в дверях.

Осень, достаточно мягкая и сырая, не принесла Будюповым ни особых радостей, ни бед. Паша добросовестно трудился в мастерской за достаточно жалкие деньги. Иногда отправлялся на настройки к весьма и весьма состоятельным господам. Люди среднего и низкого достатка настройщиков практически не звали. А если звали, то по газетным объявлениям выискивали - где наиболее дёшево. Спившиеся окончательно в свою далекую бытность - настройщики готовы были роазбередить колки стареньких пианино за пару бутылок водки. Недоучившиеся музыкальные студенты брали чуть дороже и даже пытались тщательно "выстроить" звукоряд по чудесному упонскому приборчику - тюнеру. Через десять часов "мудОвых рыданий"(по выражению заслуженных мастеров настроечного ключа) инструмент звучал чудовищно невыразительно и серо. Расшатанные вдрызг колки просили пощады. Не выдержавшие пыток струны обрывками валялись на полу. Третья же категория была и вовсе хитрозада: при телефонном разговоре с "потенциальной жертвой" назначалась цена настройки, скажем, в шестьсот бублей. Очно же осмотрев инструмент, мастер серьезнел, указывал клиенту на множество дефектов и прочих моментов, скажем: "Тут надо поднимать строй. Это плюс четыреста бублей. Инструмент кошмарно грязный. Чистка - сто. Два колка поменять придется - плюс еще двести. Регулировочка механики - в обязательном порядке - еще пятьсот. Вам никто за меньшее не сделает, куда ни звоните!" Клиент с глубочайшим вздохом соглашался.

Павел, как человек ответственный ездил на особо нешуточные настройки к очень нешуточным людям. За проведенные в Вессии три с половиной года он так и не свыкся с мудрыми пословицами про одежку и соответствующие ей ножки, про Сеньку и его шапку и тому подобное. Из каких таких доходных статей в стране, практически ничего не производящей, обросшей жуткими долгами, стране, которой никто из уважающих себя больше не даст в долг - растут уже не поселки, а целые города из шикарных каменно-кирпично-стеклянных дворцов. В обстоятельных имениях свои управляющие в лице басовито-пузатых отставных полковников, штат охраны, живущий в отдельно стоящей казарме. Штат поваров, уборщиц, рабочих по саду, шоферов и автослесарей при гараже, людей для ухода за животными (в имениях живут породистые бойцовые и декоративные псы, лошади, элитные кошки, экзотические птицы и даже змеи и крокодилы). Есть врачи, штатные гадалки и экстрасенсы, бухгалтерия и элитные гувернеры. Трудятся там также люди, ответственные за закупку продуктов и вещей, спортивные инструкторы (они же - бой-трахари для скучающих помещиц). Список можно продолжать, но тошно. Ласковая и многое прощающая для одних держава с исступленным садизмом пинает под дых пенсионеров, больных и инвалидов (ставших, как правило, таковыми по вине этой же страны), ни в чем не повинных детей. Остальные худо-бедно держатся на плаву, практически ничего не видя кроме работы.

Досквичи осенью особенно хмуры. Вид увядающей, и без того чахловатой досковской растительности толкает многих на тихую депрессию и питьё водки. Вессийские красавицы, коих в каждом вагоне метро насчитаешь не менее тридцати, запаковывают свою вызывающую привлекательность в пахнущие нафталином пальтуганы. И будут пребывать в этаком виде, кажется, целую вечность. Как заколоченные на зиму фонтаны в парке. Крашенные же телекурвы в агрессивной рекламе, хоть убей, не вызывают никаких эмоций, заголись они хоть до скелетов.

Со своей законной супругой Павел последнее время общался мало, не видя в ее глазах какого-либо интереса к своей персоне. Говорят и пишут, что так оно и должно быть через много лет супружества. Рекомендуют устраивать мини-встряски семейной рутины с помощью интрижек мелкого заглубления, недомолвок и микрозагулов. Юлию, видно, уже не пронять и этим. Отошел на задний план старый верный детектив Каггерт и фасонный Перкюль Куаро. Пашина половина предпочитала угрюмо сидеть за кухонным столом, читая книги на менглийском. Кстати, еще недавно оберегаемые от Паши компьютерные распечатки менглийских агенств по брачным знакомствам сменили уже лежащие в-открытую списки женихов из далекой Кисспании.

- Подруга Лариса со своим менгличанином рассталась, потому что посольство строго отказало ей в визе. Сказали, что в весских женах их граждане не нуждаются. Да и, подруга говорит, откровенно скуповаты они. Теперь, вот, с кисспанцем познакомилась. Там со стороны посольства - препятствий никаких, даже наоборот. Вот думает...

- Словно знойный кисспанец я сегодня напьюсь!- спел Паша в задумчивости, одел верную уютную куртку, выложил из нее на стол сотовый телефон и двинулся на туманно-сырую вечернюю улицу.

Наконец-то достроили автозаправку и с пафосом открыли. Единственный въезд в Пашин двор теперь одновременно являлся и въездом на АЗС. Прямо к стене дома примкнули боксы для авторемонта и мойки. Клятвенно обещанные возмущенным жильцам дома детская площадка взамен уничтоженной и принудительная очистка воздуха от бензиновых паров отсутствовали. Возмущайся-не возмущайся, а досковские власти всегда правы. То, что вчера еще казалось полным абсурдом - сегодня уже - в порядке вещей. Джоллары решают все. Их охотно "кушают" чиновники всех рангов, судьи и пресса с телевидением. Простому смертному надлежит лишь принимать всё как должное. Теперь, вот, запросто вырубают гектары парков под строительство дворцов. Пресса разъясняет, что тысячи деревьев безнадежно больны. Для особо не верящих даже демонстрируют подтверждающие документы с печатями. Обитателей тесных пятиэтажных кварталов с крошечными двориками, заставленными впритык машинами, ждет очередное мудрое решение. Убогие дома-коробки надлежит надстроить еще на четыре этажа вверх и "раздать" в ширину выносными лифтами и балконами. Не пропадет ни сантиметра драгоценной досковской земли!

Итак, автозаправочная станция вышла на славу! Строилась, правда, по нынешним меркам долго - почти год. За это время дважды сменился хозяин объекта. Один бесследно пропал, другой месяца через три был убит возле своего загородного дома. Раза четыре на стройплощадке лютовала милиция, толпами заталкивая южан-строителей в покоцанный автобус и увозя для разбирательств. Дело в том, что почти вся рабочая строительная сила Досквы нелегальна. Стало быть, не нужно заботиться об их бытовых условиях. Предыдущая партия смуглых рабов, к примеру, жила в подогнанном на стройку ветхом автобусе с заваренными железом окнами. Грелись газовой горелкой. Питались просроченной лапшой на пальмовом масле. Милиция забрала этот автобус вместе с обитателями во время ночной облавы. Пришедшие им на смену ютились уже в зарытой по горловину объемистой цистерне. Там были даже заботливо сколочены из досок трехъярусные нары, скамьи и обеденный стол. Правда, в начале осени, там несколько человек, говорят, угорели насмерть. Так или иначе - непростое строительство было завершено. Павел без особого труда наблюдал сквозь стеклянные витрины административного павильона заправки за вечерним пышным банкетом по поводу открытия. Все подъезды к АЗС были уставлены роскошными авто только черного цвета. Плотнотелые брюнеты, также в чёрном, поднимали бокалы и обстоятельно закусывали. На подиуме играл небольшой ансамбль и крутили попами три эротически облегченно одетых танцовщицы. Примерно через час к заправке подкатила "Зигули"-"девятка" серебрянного цвета. Из нее многообещающе вышел смуглолицый кудрявый господин в кожаной куртке и прошествовал в павильон. "Что-то он ни по одежде, ни по марке и цвету машины в мероприятие не вписывается"- подумал Павел.

- Юль! Смотри! Там у этих какой-то скандал!- позвал Паша к окну супругу.

За стеклом впрямь шло какое-то буйство. Опрокидывались столы. Еще минуты три назад мирно пьющие и закусывающие теперь размахивали руками и носились по помещению. Из двери выбежала перепуганная танцовщица и скрылась за углом дома. Вдруг отчетливо послышалась автоматная очередь.

- Паш! Надо милицию и "скорую" звать. Да не торчи ты у окна - подстрелят!

Уже через несколько минут по улице навстречу движению с дальним светом фар и сиреной неслась машина милиции. Еще минут через десять прибыло пять машин "скорой". Естественно, серебрянной "девятки" уже не было и в помине, а медики вынесли из помещения семь носилок с клиентами из тех, которых несут строго ногами вперед.

- Слушай!- сказала Юлия супругу.- Наш дом кто-то сглазил. Надо или священника звать - изгонять злых духов, либо мотать вообще отсюда, пока живы. Вот в той же Кисспании...

На следующее утро несчастную автозаправку у дома 18 по улице Фердинанда показывали по телевидению. Продемонстрировали опрокинутые столы, тарелки на полу и лужи крови у выхода. Далее после обильной кулинарной рекламы выступил начальник досковской милиции. Павел подумал, что где-то уже встречался с этим человеком. Сидящий за огромным богато инкрустированным столом в просторном золоченом кабинете генерал был никем иным, как вчерашним капитаном милиции в паспортном столе сиреневцевого района! Это ему Будюпов пару лет назад едва не заронил стол (в ту пору гораздо менее шикарный) на голову. А вот поди ж ты!

Неровно сопя, начальник теребил настольную бронзовую фигурку гребца на каноэ: "Конечно, произошедшее вчера на улице Фердинанда - ни что иное, как очередные криминальные разборки. Конечно, разные простые испуганы автоматной стрельбой, но ведь никто из незаказанных не пострадал. И в этом в какой-то мере, видимо, есть и заслуга досковской милиции! Ведь позавчера при проведении спецмероприятия "Тайфун-антиурюк" на въезде в столицу у группы южнокинжальцев была изъята реактивная артиллерийская установка "Крант". А по оперативным данным именно она и должна была быть использованной на этой автозаправке. Итак, мы имеем в этой перестрелке семь погибших заказных тел. Меня могут спросить - а много это или не очень? К примеру, в результате автоаварий на досковских дорогах в день гибнет до десяти-двенадцати трупов. Так что повода для умышленного беспокойства, уверяю, нет".

Сашка мирно спал в своей комнате. Павел умиленно заулыбался сыновнему безмятежному сну. Бедный! Как же много всяческой гадости ему еще предстоит узнать и хлебнуть. И во многом благодаря отцовской тяге к рискованным авантюрам. В успех "Теста 080" Паше, хоть убей, не верилось.

- Юль! А что это за странная книга тут у Сашки на столике лежит?

- А, "Приключения Стрёмы"? Так это ему в школе велели приобрести для внеклассного чтения.

- Интересно...

Паша уселся за чтение. Книга сурово повествовала, что в небольшом вессийском городке жил скромный мальчик Стрёма. Родители его были мало образованы и серы. Годами не получали зарплату и пили пиво из больших пластмассовых бутылок. Пареньку хотелось стать богатым и купить себе упонский мотоцикл. Стрёма сбежал из дома и подался на перекладных в Доскву. Родители, впрочем, особенно его не хватились. Три месяца парень прожил возле вокзала в старом заброшенном автомобиле. Чтобы не грустить - нюхал клей. Затем решил открыть свое дело. На это нужно было две тысячи джолларов. И парень придумал выход! Прознав про секретный институт, где можно выгодно продать не сильно нужные внутренние органы, Стрёма добровольно лишился одной почки и селезенки, но зато, приобретя начальный капитал, стал сотрудничать с одной видной фирмой. Провернув несколько выгодных посреднических операций, герой повествования оделся в дорогой костюм, купил иномарку и даже вкусил продажной любви в элитном борделе. Не всё шло гладко. Его "кидали" с деньгами. Он "кидал". Его возили в зимний лес пытать за не отданный вовремя кредит, сожгли дачу. Но Стрёма был не лыком шит. Очаровав очень богатую пожилую даму...

- Что это вообще за херня, Юль?

- Повесть о трудном детстве и отрочестве. Рекомендована для начальной и средней школы.

- Ты-то не читала?

- А что, стОит?

- Упаси Бог! - и Паша с раздражением разорвал мерзкую книжонку в глянцевом очень ярком переплете.

Глава 17. Петин побеждает мировое зло. Сон о чужом детстве.

Ещё один герой всевозможных повествований почивал на пышных лаврах. Григорию Григорьевичу Петину стало откровенно скучно находиться у руля страны. Мелкотемье и рутина. Рутина в квадрате и в кубе. Серые унылые лица, немо вопрошающие и открыто требующие то одного, то другого. Все прогнило. Концов не найдешь. Собственный рейтинг зашкалил за сто процентов. Конкуренты отстали на восемь кругов. Опять же, эта Южная Кинжалия... Дожил! Звонят ночью по прямому через спутник и требуют оружия. Ссылаются на какого-то Мамеда Саигова. Что за Мамед? Какая из сторон требует оружия? Невозможно работать!

Петин решил обойти эту гору с тыла. С некоторых пор вессийский глава завсегдатайствовал в каких-то международных согласительных комиссиях по конфликтам в малоразвитых державах, греб на байдарках и каноэ по рекам очень экзотических мест, читал лекции о борьбе с мировым трихлобизмом в лимериканском университете. День был расписан буквально по минутам.

"Скверно, но совершенно нет сил,- думал Паша,- говорят, что это общая беда сорокалетних. Фора, данная молодостью растрачена и, сколько не жри витаминов, толку - ноль. С утра не встанешь, потом еще часа два раскачиваешься. День отработал, причём особо не напрягаясь, домой доехал - и уже как отжатая тряпка. Опять же, самая поздняя осень - мрачнее времени нет. Деревья - скелеты в темных сырых склепах дворов. Грязнющие машины с боевыми шрамами на боках. Такое впечатление, что о Доскву кто-то вытер ноги. Злость и раздраженность прохожих электризует все вокруг, поднимается ввысь, оседая в рваных черно-синих тучах. Такое лечится только алкоголем, причем в больших количествах. Выпивка в Пашу с некоторых пор почти не лезла. Малые же дозы только прибавляли сонливости и мути в голове. Будюпов в выходной день в гордом одиночестве, найдя некий предлог сматывался на дачу (хозяйка бывала там лишь в летние месяцы. В межсезонье она только приветствовала Пашины визиты туда: какой-никакой присмотр). Просто побродить и подумать. Павел топил печку в сыром выстывшем доме, ходил из комнаты в комнату. Грустно смотрел на Сашкины игрушки, сложенные возле кровати. Одинокие листья на старых яблонях, истрёпанные ветром все же каким-то образом находили силы не падать на подмёрзшую землю. Срывались снежинки, шелестела беспокойно засохшая трава и почти черные, загнутые к земле стебли цветов. Печка с аппетитом поедала дрова. Весело гудело в трубе. На минуту даже казалось, что у монстроподобной осени отвоеван небольшой островок. Еще через полчаса приходило ощущение, что отлегло. В сумерках, светя огнями, Пашина машина пробиралась по совершенно пустому садоводству. Теперь уж до весны. А весна, как ни крути, через целую вечность!

- Паш! Мы уж с Сашкой беспокоиться начали. Тебе на мобильный звонили, а он у тебя выключен.

- Это аккумулятор сел. Всё на даче нормально, только тоска взяла.

Сашка покрутился в прихожей и побежал в свою комнату. Чувствовалось, что занят он чем-то очень и очень важным. На достаточно большом листе бумаги Будюпов-младший не жалел красок. Без труда усматривался силуэт небольшого человека с умной (судя по размерам) головой. Рука изображённого воинственно сжимала бейсбольную биту. Рядом находился какой-то внушительного размера клубок, из которого торчали веники, кактусы, ветки и рыбные скелеты.

-ЗдОрово, пап?

-А что это, хоть? Что-то не пойму...

-- Это, пап, нам к понедельнику в школе велели нарисовать рисунок на тему: "Григорий Григорьевич Петин побеждает мировое зло".

- Саш! А хочешь я еще что-нибудь тебе тут подрисую или словами напишу?

- Нет. Нам сказали, чтоб только самИм!

- Ну ладно.

Как по волшебству Досква заполнилась густо-густо рекламными щитами. С интервалом метров в пятьдесят эти творения украсили большинство улиц, проспектов, переулков и закоулков. Исключения составили полуразоренные пролетарские районы вблизи разоренных крупных предприятий. Тут кредитоспособность обитателей явно ставилась под сомнение. Остальным рекомендовалось, навязывалось и напоминалось о необходимости. Металлические конструкции, врытые в землю органично дополняли транспоранты на стенах домов, световые надписи на их крышах. Через улицы протянулась реклама ввиде болтающихся растяжек. Кое-где сооружались рекламные стальные порталы, заклеивались в рекламу по крышу троллейбусы и автобусы. Любопытно, что за год было застрелено два высокопоставленных чиновника, заведовавшие этим безобразием. Так что размах чувствовался.

Так же с размахом и в сжатые сроки прошла добровольная и всеобщая мобильная телефонизация населения. "Сотовыми" нынче пользовались все от мала до велика. "Мобильники" продавались уже даже в подземных переходах и табачных ларьках. "Мобилизовались" старушки в глухих деревнях, сантехники, милиционеры, школьники. Тот, кто наскреб денег лишь на подержанную трубку и абонентскую плату, общался скороговорками по три-четыре секунды, что являлось бесплатным порогом. Пашин сослуживец - маляр Коля, к примеру, при писклявом перезвоне на поясе хватал трубку и выдавал, например: "Ну?О..елапятьчасов!" и тут же жал кнопку "отбоя". "Жена звонила, просила сегодня пораньше домой прийти",- пояснял он коллегам.

Мужики в мастерской продолжали с маниакальным упорством "подкалывать" Мишу-малого по поводу семейной жизни.

- Миш! А ты что, к примеру, ешь с утра?

- В выходной день?

- Ха! Ты что, только по выходным теперь завтракаешь?

- Да, в общем...то...нет...

- Вот, к примеру, сегодня - чего?

-...А сегодня... Тесть встал раньше меня...

В-остальном работники тешили себя, чем могли. Бывший оперный певец Эмильевич с усладой листал затрепанные журналы средне-эротического содержания. По потертости изображений было нетрудно понять, что предпочитает феминострадалец властных брюнеток с очень круглыми ягодицами.

Профессор Лева внезапно охладел к автолюбительству и бросил догнивать свою "ласточку" в ста метрах от фабричной проходной. Три колеса из четырех отсутствовали, замки были свернуты, салон выпотрошен. Багажник на крыше, грубо сваренный из стальной арматуры, изрядно поржавевший, венчало разлапистое воронье гнездо (то ли упавшее с дерева, то ли свитое прямо на месте).

"Мне пришло в голову как-то просчитать - во сколько мне обходится день обладания машиной. Бензин, запчасти, штрафы, выплаты по мелким авариям. Вышло в день - бублей двести пятьдесят. А зарабатываю я меньше двухсот. Так что пропадай она пропадом! Продать хотел, а вместо этого мне какая-то фирма названивает и требует с меня же денег за утилизацию! Необоснованная наглость!"- грустно повествовал чудаковатый Лева и теперь, уже не таясь, разил спиртовым перегаром с превышением всех допустимых норм "СО"и"СН".

Пашин начальник изыскал новое непаханное поле по части кадров. Оголившиеся из-за их текучки участки трудового фронта смекалистый отставной военный заполнил воспитанниками специсправительного заведения для подростков. Под суровым взором воспитателя - лысоватого пузатого гражданина с подергивающимся левым ухом, пять великовозрастных деточек со скромно потупленными очами пытались в меру способностей строгать брусочки, чистить от ржавчины струны и подметать мусор в цеху. Стоило педагогу лишь на пару минут отлучиться по надобности, как один из деточек гадким петушьим голосом орал: "Суки! Щас покоцаю!" Словно по команде, пятеро хватались за чурки, молотки и рояльные детали. Всё это начинало летать по мастерской, стукаясь о стены, головы и ремонтируемые инструменты. Трудновоспитуемые ржали, орали и прыгали по верстакам. При появлении в дверях надзирающего, "штрафники" тУпили взгляды и смиренно продолжали ненавистную трудотерапию. Мастера боролись с этим бардаком как могли - жаловались шефу, воспитателю, прятали тяжелые и острые предметы. Все было тщетно до тех пор, пока Паша чуть не задушил в туалете обладателя гаденького петушьего голоса. МальцЫ поостыли, но с этих пор у работников начали пропадать самые разнообразные вещи. Сначала - электроплитка, потом несколько отверток и стамесок. В последний приезд "вставших на путь исправления" "ушло" электроточило! Шеф все же решил отложить идею с перевоспитанием трудом до лучших времен.

Досква укрылась мягким снегом. Ее обширно-белое тело рассекала сеть глубоких морщин - проезжих частей, густо обработанных антигололедными препаратами. На заснеженных деревьях необычайно активизировались вороны. Обрюзгшие голуби устраивали массовые акты обжорства возле мусорных контейнеров. Кошки, ошивающиеся здесь же в значительных количествах, без труда хватали понравившуюся птицу, так как сил взлететь у обжор практически не было. Темнело до безобразия рано. Казалось, что начинает смеркаться прямо с утра. Грязно-черные, независимо от первоначального цвета машины круглосуточно ездили с включенными фарами. Водители то и дело поливали под шмыгающие "дворники" синюшную незамерзающую жидкость - черные брызги из-под впереди идущих машин за десять секунд делали лобовое стекло абсолютно непрозрачным.

Долгими зимними вечерами Павел помаленьку ремонтировал квартиру. Героическими усилиями осилил покупку паркетной доски в большую комнату, сам ее настелил. Теперь вот самостоятельно пытался сделать книжный шкаф. По-крайней мере, так время шло гораздо быстрее. Вот уже в магазинах засверкало новогоднее оформление, граждане с опережением графика закупали спиртное, но додержать его до праздника удавалось только каждому третьему.

Стряхнув с себя стружки с опилками, Паша зашел в большую комнату, где Сашка, кое-как сделав уроки, катал по полу автобус. Юлия сидела на диване и как всегда вязала. В телевизоре стоял какой-то душераздирающий крик и стрекот. Там группа бандитов небезуспешно пыталась какого-то несчастного распилить вдоль, как говорится, от макушки до кончика одного места циркулярной пилой. Павел переключил программу. Тут в новостях демонстрировали изрешеченный пулями и залитый густо кровью очень дорогой автомобиль очередного "исчерпавшего себя" клиента. По третьему каналу для детей показывали мультфильм про банду, состоящую из одних девочек. Паша застал как раз момент, где били по яйцам и пытали кухонным ножом школьного учителя. По четвертому музыкальному каналу в разноцветном мелькании крупным планом колыхалась и прыгала весомая женская грудь, а ее безголосая обладательница мяукала, как истраханная кошка:

Мою грудь ты не забудь,

Мою грудь ты не забудь!

Но зато по пятой программе выступал вице-премьер правительства Фауст Соломонович Святозарник. Сидя в уютном кабинете, сплошь отделанном глянцевым вишневым капом, пухлогубый остроносый господин вещал с умиротворением и спокойствием в голосе. Глаза за дорогими очками бегали как у педофила на допросе.

- Да! Определенные трудности в подготовке к зиме были, да и как без них? Вечная проблема нехватки средств (выступающий глянул на наручные часы из золота, платины и бриллиантов). Но нас в этом году ожидал приятный сюрприз. Ряд наших и зарубежных ученых, проанализировав многолетние наблюдения, данные со спутников и прочее, пришли к однозначному выводу, что на планете наступило глобальное необратимое потепление. Со всей вероятностью теперь можно утверждать, что температура воздуха зимой не достигнет сколько-нибудь серьезных величин. Отсюда получается значительная экономия (выступающий вторично полюбовался часами) на доставке топлива, его расходе. Практически не нужной становится, к примеру, теплоизоляция наземных теплотрасс и прочее-прочее,- вице-премьер поперхнулся. Камера на это время крупно показала на стене кабинета портрет Петина с прямо-таки орлиным взором и золоченое байдарочное весло на подставке из хрусталя в углу.

- Юль! Жизнь-то, слышишь, налаживается,-заметил Паша.

-Кажись, они все деньги на подготовку к зиме протрахали!- ответствовала супруга.

-Хамство и сволочизм! Сволочизм в превосходной степени!- кричал в курилке возмущенный Лева-Профессор,- Три дня назад получил деньги за сделанный рояль. Несколько свеженьких купюр. Положил их внутрь паспорта. Выхожу из электрички на вокзале - сразу два милиционера ко мне направляются и паспорт требуют (тут Павел в очередной раз про себя отметил, что Лева по всем внешним и внутренним критериям является потенциальной жертвой). Посмотрели, полистали, потом в один голос, как отрепитировали, говорят, мол, на фотографии, похоже, не вы, а кто-то иной. Я говорю с должной убедительностью, что это я еще семь лет назад снимался - ДО женитьбы. Все равно, говорят, пройдемте - разобраться надо. Пришли в отделение, поднялись на второй этаж. Остановились эти двое прямо посреди коридора и меня прямиком в лоб огорошивают: денежки Ваши, гражданин, весьма и весьма подозрительные. На последнюю партию подделок смахивают. Купюры, мол, мы у Вас изымаем на экспертизу. За результатом зайдете послезавтра вот в этот кабинет. Даже какую-то бумажку мне из кабинета вынесли, не разобрать там ничего. Прождал два дня, прихожу за деньгами, а все как один, даже подполковник говорят, дескать, ничего знать не знаем. Таких сотрудников плотного телосложения, да чтоб еще и хором говорили, у нас никогда не работало. А денег мы таким вот образом вообще не изымаем. Так что пожелаю, говорит, Вам впредь содержать себя в предельно высоком уровне бдительности!

- Лёв! Тут одна херня из двух,- начал Паша,- либо это тебе попались подмороженные бакланы, которым в милицейское нарядиться и в нахалку в отделение зарулить - ну как два пальца... Там же в отделениях народ так быстро меняется, что вряд ли за чужака примут. Вон, неделю назад таким образом ментовку на северо-востоке под ноль обчистили. Трое тоже в форме подгоняют грузовик и ну туда компьютеры таскать, телевизоры и прочую ценность. Это, говорят, приказ Трофимыча (начальника отделения) - в новое помещение срочно переезжаем. Пятиэтажный дворец с фонтаном! Там сбоку еще вход - массажный салон и фотомодельное агентство! Так что, мужики, заживете! В пять торжественное открытие. Сказали, там Петин с Дужковым приедут ленту перерезать. Всей ментовкой вещи в грузовик грузили. Кому придет в голову Трофимыча своей подозрительностью беспокоить. В общем, вещички уехали и с концами... Ну а может, в твоем, Лева, случае все еще проще. Не исключено, что там у них все отделение сверху до низу скурвленное. Такое теперь тоже случается...

Закончив свою достаточно мудрую речь, Павел про себя изумился. Насколько колоритен все таки весский язык! Употребление в разумных количествах блатных жаргонизмов и кратких матерных связок освещает повествование совершенно неожиданными гранями.

- Лёв! Чем можем!- сказал Паша и положил на скамейку стобублевую бумажку. Все присутствующие также полезли за кошельками.

- Мужики! Не будем о грустном,- воссиял Профессор.- Вчера смотрю - мою "ласточку" на свалку увозят. Да! Не получилось из меня автомобилиста!

- От моего дома бы кто автосвалку увез!- поддержал разговор Павел,- четыре машины за месяц под окном бросили. Говорят, это южные торговцы арбузами эту прелесть за бесценок скупают. В качестве шалашей-сторожек используют. Арбузный сезон кончается - и выбросить кому-нибудь под окна не жалко.

- Мужики! Грёбанный рот!- неожиданно встрял в разговор тихо вошедший в курилку начальник. Я что, вам за перекуры что ли плачу? Давайте или работать или не работать! Ты, вот, Павел, вроде, не куришь, а тоже здесь. Давайте по местам. И интенсивнее...

Шеф в последнее время опять влез в непредвиденные расходы: неквалифицированный столяр (до этого работавший шоуменом), пиля доски на циркулярной пиле, полез поправлять провод от плеерных наушников, оказавшийся в опасной близости от пильного диска. В результате, три пальца работника стали заметно короче. Расходы на лечение и заглаживание скандала, естественно, легли на начальника. Неделю назад малоквалифицированный водитель шефа вечером решил подкалымить и повез какому-то состоятельному охочему до зрелищ господину огромный суперплоский телевизор через всю Доскву. Может быть по какой-то причине утратив бдительность, а может - решив, что с таким ценным грузом тормозить на красный - пустая блажь - шофёр на пятом или шестом светофоре подставил глянцевый бок начальниковой иномарки под рыхло-ржавый бампер расхристанного самосвала. Слава Богу, все остались живы, чего не скажешь о суперплоском телевизоре. Диковинное чудо упонской техники через открывшуюся от удара дверь шваркнулось на асфальт. Несколько автомобилей без сожаления и не снижая скорости переехали аппарат, подняв его суперплоскость на еще более недосягаемую высоту. Так или иначе, а ремонт разбитой легковушки, рихтовка и покраска самосвального бампера плюс покупка нового, должным образом плоского телевизора скалькулировались в такую денежную сумму, что не у каждого капиталиста, оставшегося один на один с таким чеком к оплате переборется желание прыгнуть с моста в реку.

Три дня назад неквалифицированные грузчики из близлежащей воинской части в количестве двадцати шести человек при погрузке готового рояля в грузовик "упустили" инструмент с эстакады. Набожные люди из домов напротив, услышав страшный апокаллиптический звук, принялись спешно креститься, а начальник в своем кабинете уже привычным движением потянулся к валидолу... То, что минуту назад было сверкающим белым "Бехштерном" - валялось плашмя вверх ногами на асфальте. Дерево распалось на крупные фрагменты, чугунная рама лопнула в четырех местах...

Мягкой слякотной зимой к Будюпову начинали навязчиво, словно "светофорные" шлюхи цепляться разнообразные простуды, ангины, риниты и прочие прелести. Ничего удивительного: человеку нужно худо-бедно отдыхать, а не ежедневно и ежечасно тащить себя и своих близких за волосы из того или иного скверного места. "Так я же сам, зараза, на это шел, да еще Юльку с Сашкой сюда же втянул. Сашка-то полностью пообвыкся, как это и бывает у детей. Сейчас ему скажи, мол, вы с родителями - миллионеры и можете обратно в Бурманию возвращаться - скандал устроит несусветный. Тут у него два друга - не разлей вода. Девочки уже приглядываются: парень-то он высокий, стройный. С Юлией все сложнее гораздо. Что ТУТ мается, места себе не находит, что ТАМ - и при деньгах - будет то же самое".

Паша в достаточно скверном состоянии валялся на диване. Рядом - градусник и упаковки таблеток. Хорошо еще, что начальство пошло навстречу и позволило дня три на работе не появляться. Ноги знобило. В башку с правой затылочной части будто пытались прорубаться зубилом. Нет, конечно, в таком состоянии валяться - это никакой не отдых. Это все равно, что тяжелопохмельного заставить вспоминать и декламировать школьные стихи, предварительно отняв графин с водой. Сны в последние два дня Павлу приходили очень и очень странные. Не чудовища-людоеды и не гологрудые фемины - спутницы воздержания. Это было что-то еще более непонятное. Павлу снилось НЕ ЕГО детство. Уютная и живописная деревня в глубине средней полосы Вессии. Красивые свежепокрашенные, пусть и не такие кукольные, как в Бурмании, но красивые именно весской красотой дома. Неярко одетые, приветливые, старящиеся до срока люди. Пьющие, но без полной отрешенности. Без желания с последним выпитым стаканом прирезать себя схваченным со стола липким ножом. Речушка с совершенно прозрачной водой. Серебрянный оттенок там от снующих туда-сюда рыб. Желтеющее, уходящее за горизонт хлебное поле. В деревне множество детей. Забавы их совершенно беззлобны и просты. Входные двери во всех домах вообще лишены замков. Если хозяева отсутствуют и дома никого - к двери просто-напросто снаружи приставляется крупное полено. Последний вор, якобы, появлялся в этих краях лет пятнадцать назад и был с позором, на пинках вынесен всей деревней на большую дорогу. Говорят, он убегал, рукой придерживая слетающий кирзовый сапог...

Следующей ночью опять температура под тридцать девять и новый сон. Паше лет шесть. Живет он будто бы в том же квартале, что и теперь, но там совершенно все по-другому. Одни пятиэтажные дома. Тихий и очень теплый майский вечер. Начинает темнеть. В воздухе пахнет просыхающей от талой воды землей и буйно распускающейся зеленью. По неширокой улице, нет-нет, да проедет с раскатистым выхлопом автобус, покрашенный бело-зелеными полосами или забавно-округлый автомобильчик. По чистым и аккуратным тротуарам не спеша гуляют люди. Пьяных не видно. Время уже близится к десяти, но полно детей. Опять же полно детей... Сегодня их не спешат звать по домам. Ведь День Победы и салют! Наконец слышатся пушечные раскаты, и небо равномерно освещается фиолетово-сиреневым цветом. Салютные огоньки необычайно ровны и красивы. Такой салют бывает только в безмятежном детстве. Паша смотрит на лица людей. Лица не искажены хронической злобой. Особенно запомнились лица пожилых. Многие не без гордости выставляют напоказ многочисленные военные медали и наградные планки. Паша чувствует, что стремительно растет и превращается в себя нынешнего. Вокруг все остается по-прежнему. Павел начинает кричать мирно гуляющим: "Что же вы натворить-то собрались! Вы же от добра добро искать собрались! Вы же ни черта не знаете! Ведь вас же в недалеком будущем в-открытую объявят обузой и начнут вытирать об вас ноги. И будут это делать чьи-то нынешние дети-оборотни. Сначала покажут вам нечто очень яркое и глянцевое, скажут, что до этого вы жили в зловонном болоте. И ведь поверите! Паша кричит, а люди продолжают гулять и не обращают на него никакого внимания. От осознания собственного бессилия Паша начинает плакать. Плачет в голос, навзрыд.

- Паш! Что с тобой опять? Что теперь снилось?

- Спи, Юль, все нормально. Знобит и голова раскалывается. Спи... Бедные наивные люди. Сначала будут пытаться запрыгнуть в пущенную ими под обрыв телегу, а потом гибнуть под ее же обломками...

- Ты это о чем? Какая телега?

- Приснилось...

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.

ТЕСТ-080 Часть 2

Глава 18. Послезавтра - минус тридцать три. Огурчики! Киттифак спешит на помощь.

В середине декабря не на шутку захолодало. Утром Павел еще ехал на работу по снежной каше. День пролетел как всегда быстро и бестолково. Лишь закат солнца был необычно красным, да дым из расположенной рядом ТЭЦ как-то уж очень резко очерчен. Вечером Паша по обыкновению не надевая шапки мимо чахлых кустиков прошмыгнул на стоянку к своему "Досквичу". Минут пять Будюпов отдирал напрочь примерзшую к проему дверь. Морозцем стало прихватывать пальцы и уши. Наконец Паша проник в салон и включил освещение приборов.

Термометр с датчиком "за бортом" показывал минус девятнадцать. Глобальное потепление откладывалось. Противогололедные препараты на дороге за день превратились в гололедные, то есть напрочь замерзли. Кого-то тягали на буксире с некрутящимися колесами. По совершенно заледенелому тротуару неуклюже "рулили" раскрасневшиеся от синоптического просчета работяги.

- Паш! Ты слышал, что эти зайчики насчет погоды сказали? - Торжественно спросила Юлия, едва встретив на пороге своего законного.

-Нет, даже и не представляю.

-Завтра дают двадцать семь, а послезавтра - тридцать три!

- Ну да ни хрена себе!

- Это еще не все. Такое дело по их прикидкам продержится недели как минимум две.

- Ну что ж. Попробуем пережить и это. Надо Сашке срочно теплые варежки.

- Уже вяжу.

Синоптики на этот раз не врали. Ну, может, ошиблись (поскромничали) градуса на полтора. На второй день массовым порядком начали замерзать БОМЖи. Они не смотрели прогнозов погоды и по обыкновению засыпали на свежем воздухе, чтобы больше не проснуться. Занятия в школах к счастью отменили. Телевизионные новости обходили тему холодов стороной. Правда, в рассказах дикторов так и чувствовалась какая-то недосказанность. Из положительной информации запомнилось прежде всего открытие какого-то банка, да довольный вид президента Петина, гребущего в свой законный (третий в этом году) отпуск на быстром каноэ среди живописных речных зарослей какой-то экзотической страны.

Спокойствие на телеэкране улетучилось где-то на четвертый день. Кудрявая дикторша, скромно потупя взор монотонно зачитала:

- Ввиду нерадивости отдельных работников коммунальной отрасли в ряде небольших городов Вессии произошли аварии и полное размораживание центральных систем отопления. На данный момент без тепла осталось около двадцати тысяч человек. Правительством принимаются необходимые меры.

-Как обычно,- вздохнул Паша.- Ученые понадеялись на экстрассенсов, коммунальщики - на синоптиков, жители - на Бога. Хотя, граждане уже все и вся воспринимают как должное...

На работу Будюпов опоздал часа на два. Дело было не в лютом морозе. Машина завелась с пол- оборота. Какой-то весьма беспечный гражданин поставил свой "Вольфваген" поперек выезда со стоянки. Паша сигналил, стучал иномарке по колесу ногой, вызывая отчаянный визг сигнализации. Владелец либо беспробудно спал, либо уехал по своим делам на метро. Время шло, отмерзали уши. Павел сходил домой - погрелся, вышел снова, намотал кругов девять вокруг дома. Еще минут через сорок за пятьдесят бублей нанял вонючий грузовик, который с помощью лохматого троса сдвинул уже ненавистный до глубин души автомобиль на пару метров к сугробу. Всю дорогу по пути на работу Паше думалось об особенностях поведения вессиян. Ведь по части создания неудобств окружающим они лидируют в мире с большшим отрывом даже от слаборазвитых стран. Это они, не задумываясь, трясут чудовищно пыльные половики и пылесосные фильтры прямо из окон многоэтажек, оставляют бутылки из-под пива на разделительной линии разметки у светофоров, выгуливают собак на детских площадках, сливают отработанное масло из машины прямо перед подъездом. В-общем, сплошной КАЙНЕ ОРГНУНГ(отсутствие порядка.,бурм.).

Далеко впереди жители Вессии и по части неуважения чужой точки зрения.

Стоит только собеседнику начать что- либо излагать, как его оппонент встревает с простонародным: "ДА ИДИ ТЫ НА Х...!" или с интеллигентным: "На самом деле..." По части анального подхалимажа весские - тоже не промах. Тип, орущий и плюющий на всех (почти на всех), если надо - может в момент выгнуться дугой и голосом, полным елея ежесекундно твердить: "Да!..Да! Михал Степанович! (или Семен Бенедиктович), все сделаем! Михал Степанович! Да!..Да......Михал Степанович!..Так!" И, глядишь, суровый Михал Степанович (или Эммануил Карпович) нежданно подобреет и процедит ожиревшими связками: "Ну, гляди у меня... Чтоб в последний раз..."

Сказки у весских тоже по-национальному особенны. В них, как правило, никто не занимается общественно полезным трудом. Не интересно это. Есть самонаполняющиеся бутыли браги, чудо-крот, ищущий клады тому, кто его так или иначе задобрит. Есть беззаботный чудила, которому в руки валятся все мыслимые и немыслимые блага. Есть чудо-конь, какающий золотыми яблоками. Много чего есть...

Сказки сказками, но работать в цеху при плюс десяти стало откровенно невыносимо. Руки отказывались держать деревяшки и инструменты. Клей перестал сохнуть. Готовые рояли покрывались свежими трещинами. Мастера приуныли. "Мужики! Супруга тут вам велела на цех передать",- шеф с довольным видом поставил на верстак белое эмалированное ведро. Как только за начальником закрылась дверь, мужики незамедлительно сунули любопытные носы внутрь резервуара. "Огурчики!"- почти хором одобрительно воскликнули мастера. Из ведра пахло просто восхитительно. Тут же нашлись и хлеб и несколько вилок. Ведро через пару минут опустело где-то на треть. "Да что ж, мы так насухую все и сожрём?"- риторически вопросил Эмильевич. Через несколько мгновений двое работников, основательно утеплившись и помахивая проверенной потертой авоськой удалились в известном направлении. Примерно еще через полчаса даже у самых завзятых цеховых пессимистов возникло ощущение, что, несмотря на зверские холода, жизнь налаживается. Ведро пустело. Раскрасневшиеся работники вновь возникли на пороге цеха с весело позвякивающей сумкой.

-...О-днажды, помню, в проморроженном клубе бабу драл на футляре от виолончели. После репиттиции...- вел разговор Эмильевич.

- Я ш-шефу гррю, там ви-вирббельбанк меннять надо. А он все му-мму е...! - голосил, будто в пустоту, Леша-трудоголик.

-Куда-а ты, б..., льешь, охх...

-Мужики! Гребанный рот!- рядом как-то неожиданно для всех возник начальник,- я вам все условия создал, за аренду плачу, налоги... А вы сюда водку жрать приходите. Давайте или работать, или не работать! А за эту пьянку с каждого штраф по сто джолларов! Чтоб не повадно.

- Вот, зарраза, влипли.- Погрустнел Эмильевич (шеф тем временем удалился так же тихо, как и пришел). Сегодня с утра заххожу к нему в ккабинет, сллышу он комму-то в трубку орет, мо-ол, нету у мменя шисттиста дж...Джж. Джжолларов! Ттеперь, сттало быть есть...

Сказать, что с приходом злющих холодов жизнь в Доскве как-то замерла, было бы неправдой. Люди, утеплившись по чрезвычайному варианту, ждали промерзших автобусов на остановках. Лоточница у метро с помороженным лицом исправно, насколько это возможно на ледяном ветру при минус тридцати, продавала яйца. Продавщицы немудреной любви у светофоров предлагали свой товар (используя, правда, вместо прозрачных чулок плотные шерстяные колготки). Киллеры киллерствовали. Строились дома и коммерческие сооружения. Разве что у детей зимние каникулы начались на неделю раньше обычного.

В специально-социальных телевизионных ток-шоу так и сяк обсасывалась тема несусветных для средней полосы Вессии холодов. Вот седовласо-кудрявый политолог-аналитик успокаивает всех собравшихся, что, мол, Вессия всю жизнь мерзнет, и ничего. Слабые умирают, сильные становятся еще закаленнее. Ответственный работник коммунального хозяйства, неухоженно-дурашливая дама со следами регулярнейших алкогольных возлияний на лице, вон, считает, что во всем виноваты сами нерадивые жильцы. То воруют горячую воду из отопительных систем, то самовольно меняют батареи на увеличенные. Разбалансируют систему. Чудноватый господин в летней бейсболке кричит, что надо сажать в тюрьму всех, кто еще вчера вещал о глобальном потеплении. Далее следует прямое включение из терпящего бедствие дома (пока еще километрах в трехстах от Досквы): огромные сосульки, свисающие отовсюду, лестничные марши, превращенные в замерзший водопад. Лопнувший унитаз, из которого громоздится пузырь льда. Вот счастливая по-своему бабуля кидает в печку-буржуйку разодранные книжки из домашней библиотеки. Несчастный ребенок лежит в кровати, обложенный пластиковыми бутылями с горячей водой. Заплаканная мать достает из-под мышки дочери градусник - тридцать пять градусов! А вот этому пожилому инвалиду повезло значительно меньше: медики укладывают на носилки закоченевший труп. На пол из постели брякаются все те же пластиковые бутыли, но уже со льдом. Итак, ток-шоу продолжается. После десяти минут рекламы новой серии тональных кремов и специальных цветных прокладок для изящных женских трусиков-танга, ведущий зрелища подводит итоги: Доскве холода ничем катастрофическим не грозят (если не случится что-нибудь - из ряда вон). В остальных случаях вина ложится на стихию пополам с неумелым местным руководством. Мол, отдельные чиновники на местах все еще находятся в плену у стереотипов застойного времени. Тут по телевизионному экрану внизу побежала синяя строка: "Через минуту смотрите чрезвычайный выпуск новостей". Будюповы еще внимательнее стали вглядываться в экран.

"Уважаемые телезрители! - начала гладко причесанная и строго одетая дикторша,- сегодня в три часа дня президент Вессии Григорий Григорьевич Петин при проведении заплыва на закрытом водном стадионе в своей резиденции "Порвиха-6" получил травму лодыжки! Сейчас Григорий Григорьевич Петин находится под наблюдением опытных врачей. Для консультации срочно вызван из Лимерики крупнейший специалист по лодыжкам профессор Скотт Киттифак. Наши врачи поставили предварительный диагноз - сильное растяжение и гематома! Вы слушали экстренный выпуск новостей".

Закончился еще один короткий, страшно морозный день. Юлия, наконец-то сняв с себя три или четыре свитера (хотя нельзя сказать, что в квартире у Будюповых было особенно холодно), приняла долгожданный горячий душ. Затем помассировала специальной щеткой себя в течение нескольких минут на предмет профилактики целлюлита. Еще через пару минут собралась с духом и прошмыгнула, вся розовая и распаренная через прохладный коридор под толстое одеяло к мирно сопящему во сне Павлу.

Многострадальный дом 18 по улице Фердинанда затихал до утра. Смолкал гвалт южного люда возле торгового центра, разъезжались от него машины. Последние припозднившиеся жильцы шваркали массивной стальной дверью подъезда и тыкали подмороженными пальцами в оплеванную кнопку вызова лифта. Удивительное дело! В лифте за весь день так никто и не справил нужду! Дом 18 по улице Фердинанда засыпал.

Глава 19. Где Исмаил-Гулям? Утро императора.

Часы на видеомагнитофоне показывали половину четвертого ночи, когда почти мертвую тишину напрочь порушил яростный грохот, треск, топот множества ног. Пашу чей-то мощный пинок свалил с супружеского ложа. Затем чем-то ударили по голове, затем наступили на спину и загнули назад руки. Кто-то при свете фонаря ломанулся в Сашкину комнату. "Сына не трогать! Тронете, зубами загрызу!!!"- заорал Павел. Юлия завернулась в одеяло, как в кокон и жалась на краю дивана. Прямо перед ней кто-то стоял с автоматом. Наконец зажгли свет. Первое, что увидел Паша - это огромный, размером с гаражные ворота, пролом в стене. В комнате почти ничего не видно от цементной пыли. Шкаф с вещами перевернут, на полу ворох одежды и бумаг.

- Где Исмаил-Гулям? Отвечай, когда тебя спрашивают,- рычал белесо-пыльный капитан милиции лежащему на полу Паше.

- Нету тут никакого Гуляма! И никогда не было!- ответил Паша,- почему ко мне-то?

- А...Хрен знает, почему к тебе...-вдруг задумчивым голосом произнес капитан.

Пауза грозила перерости в театральную. Вооруженные коллеги капитана, всего человек пять, нервно дышали и переглядывались. Из соседней комнаты слышался Сашкин плач.

- Толя! Ну какого хера?! Ты что, опять адрес, что-ли, спутал?

-Да не... Все должно быть правильно... Фердинанда 20, корпус 2. Я по карте смотрел и по компьютеру.

- Это Фердинанда-18,- яростно выдохнул и наконец-то вскочил на ноги Павел.

Вновь возникшая пауза на этот раз по времени уже многократно превысила все театральные каноны. Пыль помаленьку осела. Сашка успокоился и не без любопытства выглядывал из-за двери. Наконец из пролома в стене вышел еще один работник сил правопорядка.

- Толь! Ну, я до сорок седьмого дозвонился. Там говорят, что Исмаил-Гулям в пятиэтажке по соседству ночевал. Только он уже слинял, когда три наших машины во дворе увидел.

- Уважаемые!- обратился к потревоженному семейству пыльный капитан,- извиняйте. У нас тоже ошибочки бывают. Нам из-за этого торгового центра совсем покоя не стало. У нас спецвзвод по борьбе с наркоторговлей, так нас отрядили адрес отработать. А у вас какая-то зараза все таблички с номерами домов отковыряла. Они же из алюминия. В-общем, не серчайте.

Капитан и его команда поспешно удалились все в тот же пролом в стене. На прощание один из пыльных сотрудников даже потрепал Сашку по голове: "Смотри, двоек не получай!"

- Эй, уважаемые!- заорал им на лестницу вслед Павел.- А кто стену-то ремонтировать будет?

- Извини. Это не к нам. Мы стены назад не чиним. Это тебе надо куда-нибудь, там, в жилконтору обращаться.

Целиком два дня ушло у Павла на то, чтобы доставить на собственной машине в лютый мороз ходок за пять нужное количество бетонных пеноблоков и мешков кладочной смеси для заделки дыры в стене. Жилконтора же, к своей чести, прислала в подмогу Паше неумеренно пьющего, но очень грустного и душевного каменщика-штукатура. Еще через два дня практически ничто в квартире не напоминало о загадочном Исмаил-Гуляме.

Синяя и костлявая рука страшного мороза трепала Вессию. Карта синоптиков по телевизору была как две капли воды похожа на карту военных действий. Кольцо черных стрелок сжималось вокруг Досквы. С гордостью был продемонстрирован телесюжет об одном исправительно-трудовом учреждении. Заключенные в три смены без выходных варили из металлических отходов печки-буржуйки, которые незамедлительно направлялись адресно в квартиры инвалидов и ветеранов Великой Освободительной войны. Замерзающие многоэтажки (пока еще не досковские) отапливались газовыми плитами, электрокаминами и тепловентиляторами всех систем. Горожане жгли в спешно установленных печках-буржуйках свою мебель, книги, картонные коробки. Постоянно отключалось электричество: система не справлялась с перегрузками. Во дворах двухручными пилами без особого сожаления пилили деревья. По ночам тут и там пропадали оставленные без присмотра деревянные двери.

Президент Петин долечивал лодыжку и готовился к очередному международному симпозиуму по борьбе с мировым трихлобизмом.

К прочим неприятностям добавилась еще одна. Опять сгущались тучи над затейником Нечухайло. В мире нарастала волна борьбы с сомнительными доходами. Ближайший нечухайловский помощник Моня-Полтергейст, напуганный перспективой скорой посадки, с потрохами сдал своего шефа. Оказалось, что солидную казну любителя авантюрных тестов-пари без стеснения пополняли деньги от нелегального игорного, проще говоря, "лохотронного" бизнеса, средства рухнувших "ПППешных пирамид", средства от удачных хакерских взломов лимериканских сетей военно-оружейного бизнеса. Сам Нечухайло уже привычно шел "в отказ", требуя доказательств. Паша уж, было, приуныл, но по дороге в магазин его остановил мрачный дядька в старой толстой шубе. "Тебе, командир, письмо". Павел, едва зайдя в тепло, разорвал негнущимися пальцами фиолетовый конверт.

"Дядя все с той же силой любит грибы и с нетерпением ждет теплых деньков".

Холода продержались еще недели три. Досква уже гудела слухами о введении почасового графика подачи электричества. В магазинах автозапчастей были начисто сметены с прилавков все огромные запасы аккумуляторов. Народ запасался также всевозможными отопительными приборами и теплой одеждой. Но внезапно (что стало сюрпризом даже для синоптиков) трескучие морозы наконец-то пошли на убыль. Минус десять теперь воспринимались как простое человеческое счастье. Народ ожил! Дети опять катались с горок и валялись в сугробах. Пьяницы обстоятельно сервировали заснеженный столик во дворе. "Светофорные" проститутки снова нарядились в прозрачные капроновые колготки. А Паше стали позванивать клиенты насчет настроек.

"Паш, а Паш! Вынес бы мусорное ведро",- сказала вечером Юлия супругу. Будюпов отложил в мягкие еловые стружки рубанок и поспешил выполнить поручение. Как только содержимое красного пластмассового ведра перекочевало в мусоропровод, с нижнего этажа к Павлу шагнул коренастый мужчина.

- Узнаёшь?

- Грибы что ли вместе осенью собирали?

- Точно-точно.

- Зря пришел. Если узнают...

-А мне теперь по барабану. Я вчера от дядюшки Нечухайло "волчий" билет получил. Так что теперь на тебя вся надежда.

- В...смысле?

- В смысле, что делиться тебе со мной придется в случае выигрыша. Ты только не думай, что со мной, как с лохом можно. Сорок процентов мне - и мирно разойдемся.

- А если - нет?

- Ну, тогда сдам я вас с красавицей женой и сынком ненаглядным куда следует. Да еще тебе подставу какую-нибудь приготовлю. Чтоб помнил.

- На чем сам погорел-то? - попытался прощупать почву Павел.

- Да на бабах, хрен им на воротник. Жить-то где-то надо было... С одной сошелся, а она ревнивая, зараза. С другой меня выследила. Скандал. А у меня-то дубликаты с ключиков от обеих квартир. Оригиналы им гневно в лица швырнул, а с дубликатами днем наведался. Вынес все, что мог. Это им за моральный ущерб. В тот же вечер комнату у одного алкаша снял. На остановке с ним познакомился. Вещички к нему занес, в ларек сбегал. Бухать сели. Он, скотина, все выпил, а потом бумаженцию достает. Говорит, мол, такой-то? На вот тебе! И, урод, "волчий билет" мне выписывает. И нагло так заявляет: "Если хочешь, можешь тут жить, но из игры ты выбыл. Покупай мне в день по пузырю и колбаски какой-нибудь".

- Да! Дела!- покачал головой Павел. Только... Ты не ходи сюда больше. Не дам я тебе ничего. А дальше уж как сам хочешь...

- Ты подумай! У тебя ведь жена-красавица, сын... Мало ли...

- Да иди ты, откуда пришел!- заключил Паша и от души стукнул шантажиста левым кулаком в подбородок. Обидчик полетел с лестницы, считая задницей ступени. Несмотря на плотную комплекцию, реванша он взять не попытался.

Ремонт пианино и роялей в мастерской отставного военного шел своим чередом. Лева-Профессор болел новой теорией. С подачи Эмильевича бывший ученый пытался наладить трансформацию неудовлетворенной сексуальной энергии в интеллектуально-умственную. Вместо учебников использовал кипы старых откровенно-порнографических журналов, оставшихся после одного умершего родственника. Математические расчеты делал за неимением бумаги на куске фанеры. Бухгалтерша и кладовщица мастерской, ранее негласно приглядывающие за мастерами, ныне опасались наведываться в цех.

Миша-малой, несмотря на достаточно юный возраст, запил как скотина. Поговаривали, что он сбежал из новой семьи, разбив голову тестю. Путь от еле-заметной алкогольной привязанности до махровой белой горячки протекал у молодого мастера весьма и весьма стремительно. Иногда беднягу находили в пыли под роялем почти без признаков жизни. Едва же Мишу извлекали на свет божий, как тот стремительно убегал по коридору с истошными криками: "Помогите! Помогите!" Иногда молодой мастер подходил к Паше поделиться сокровенным: "Паш! Ты полтинничком не богат? Завтра утром отдам. Со мной вон какая херня! Вчера тут по соседству в подъезде заночевал. Выхожу на улицу утром, там прохожие на работу идут, дворник мусоропровод выгребает... Вдруг передо мной все потемнело, потом - наоборот какой-то чудесный свет! Вдруг так тепло стало, даже жарко. Смотрю, а я совсем не Миша, а Пий-Зурий-Кезарь, древний император. Стою в белой золоченой тоге на высоком каменном крыльце, колонны вокруг такие высокие... Внизу мои рабы тяжести таскают с грустной заунывной песней. Я им кричу, мол, а ну - бодрее, дармоеды. Управляющий, на шефа нашего похожий, их плетью стегает. Музыка над нами торжественная играет. Органная. Потом помочился я в специальную вазу и вырубился. Очнулся уже тут, в цеху. Вот такая байда, короче.

Рядом с Павлом теперь трудился новый сотрудник. Ничем особым мастер не выделялся. Приезжий местечковый хебрей, плотный и запустивший себя внешне, работать не умел совершенно. Мало того, что он ежесекундно лез к Паше за консультациями, так еще жутко поганил воздух лошадиными дозами съеденного чеснока. Про непроходящий водочный перегар и вовсе упоминать было бы излишним. Стоило новому сотруднику отлучиться по надобности, как тотчас же за ним с басовитым жужжанием летела крупная, пренебрегающая зимним сном, муха. Обитало перепончатокрылое в закопченой вонючей кастрюле на верстаке хебрея, выучило его распорядок и даже выполняло несколько голосовых команд.

С недавних пор в каждый обеденный перерыв к Паше заходила поболтать о том-о сем коротко стриженная блондинистая дама лет сорока. Работница вкалывала в цеху по соседству (там производилась кисспанская мебель). Опершись весомым, примерно четвертого размера бюстом о стенку рояля нагловато-раскрепощенная Тая вещала Павлу о делах своих семейных. О том, что замужем она, только официально, уже в четвертый раз, имеет взрослую дочь и сына семи с половиной лет. О том, что с последним мужем встречается только по выходным на его достаточно капитальной даче. Муж, если верить ее словам, от неумеренной выпивки имеет серьезные проблемы с эрекцией. Не работает уже второй год. Затем Тая, старательно строя Будюпову неумеренно накрашенные глазки, просила ее отвезти в какие-то магазины, посетить с ней на предмет помощи по доставке тяжестей мезиатский рынок, просила Пашу приобрести ей смеситель для ванны, а также решить еще ряд наболевших бытовых проблем. Паша не отказывался, но ничего и не сулил. "Пусть стоит тут, разговаривает. Хоть на дамочку фигуристую посмотрю. Для общего тонуса...Да и Лева, вон, от нее умственной энергией заряжается."

Глава 20. В гости, развеяться. Репортаж об успешно штурмованных.

- Юль!- сказал Павел супруге, взявшейся опять по вечерам за активный просмотр "Каггерта",- ты посмотри на себя. Совсем же закисла. Ни с кем не общаешься, никуда не ходишь. Что за прелесть в этакой жизни? Хоть к подруге своей Лариске съезди, развейся.

- Да к ней уж больно ездить неудобно. Вот если бы ты отвез. Тогда Сашку не на кого оставить.

- А давай поедем к ней с визитом все вместе. Что она, рада, что ли, не будет? Давай с ней насчет этого созвонимся.

- Ладно. Только сцена закончится...(на экране маньяк пырял ножом очередную проститутку).

Семейство Будюповых в кои-то веки собралось в гости. Пашин "Досквич" уже стоял у подъезда "под парами". Юлия с Сашкой вышли из подъезда минут через двадцать и, с трудом протиснувшись мимо старого-престарого грузовика, брошенного прямо на проезде у дома недели две назад, заняли места в Будюповском авто.

-Юль! Ну что за народ! Мало того, что тут бросили догнивать трое "Зигулей", так еще и этого монстра приволокли. Ну да ладно. Мы у Ларисы должны были еще полчаса назад быть. Едем.

Лариса проживала в благозвучном районе Дьяволово примерно в двадцати минутах езды. Неплохой двадцатипятиэтажный благоустроенный дом был построен незадолго до прихода к власти Бормачева специально для семей военных. Тогда еще жилье давали бесплатно. Ларисины родители, да и она сама, вволю помотались по военным городкам. Осесть после этого в Доскве, да еще в таком доме - было редкостным подарком судьбы. Сколько несчастных военных заканчивают свою карьеру в обнимку с белой горячкой где-нибудь в Улан-Ухэнтенском степном военном гарнизоне...

Лариса была дамочкой заметной, хотя и не без некоторого налета провинциальности. Замуж не спешила, желая взять все и сразу. Кандидатуры рассматривались по международным компьютерным сетям. Достойный человек мог проживать только где-нибудь в Менглии, Бурмании или на худой конец в Кисспании (туда с визой проще). Было безжалостно отсеяно с десяток соискателей по причине обычных для тех мест скупости и занудства. В жюри по предстоящему замужеству Ларисы активно заседали и участвовали ее родители: "Дочка! Ну, этот тебе совсем не подойдет. Глаза глупые, сам весь какой-то поношенный. Вот два предыдущих как-то, все-таки, получше были. Хотя, тоже... Ну куда тебе мужик в полтора метра ростом? А какой красавец тебе писал из ИТУ-173! Ему всего-то там оставалось года полтора, да? Говорят, что из сиделых иногда неплохие мужья получаются".

Лариса встречала Будюповых радушно и весело. На ней было элегантное платье в блестках, что несомненно свидетельствовало о том, что Паша в ее глазах какой-никакой, а мужчина. Тут играло роль еще и то обстоятельство, что однажды Павел забавы для подарил Ларисе кассету со своими музыкальными композициями. То, что Юлия слушала вынужденно и с сарказмом, ее подруга ставила на магнитофон достаточно часто.

Сашка занялся заранее приготовленной компьютерной игрой. Юлия, Лариса и Паша принялись мирно беседовать. Поговорили об измельчании мужика, отсутствии совести у правительства, трудности получения виз в мало-мальски приличные страны. Лариса показала фотографии из последней туристической поездки, где она во всей красе. А вот последний ее иностранец и вправду потерт и неосанист. Вдруг Пашу с Юлией будто подбросило! В телевизоре, что бубнил в комнате у Ларисиных родителей, явно и несколько раз была произнесена фамилия Нечухайло. Чуть не опрокинув тарелку с закуской, Будюповы кинулись к телеящику. Лариса пришла в полное недоумение.

"Вчера наконец-то был задержан аферист века пресловутый Епифан Нечухайло. Несметное состояние, оцениваемое, по крайней мере, в пять миллиардов БЛЕВРО было нажито им исключительно путем хитроумных тонко рассчитанных афер и махинаций. В результате был нанесен колосальный ущерб ряду лимериканских военных корпораций, менглийской королевской семье, лично Григорию Григорьевичу Петину, ряду элитных игорных заведений, Жанне Бугачевой, Натану Шлабудовичу и многим другим. Немедленно арестованы все счета и недвижимость задержанного. Найден ряд очень неоднозначных документов. Следствие обещает много любопытного".

Гостящие возвращались за стол, как пришибленные.

-Вы чего сорвались-то? Что вам до этого Нечухайлы? Вот, Паш, смотри последний альбом. Тут вот я в новом купальнике. А это мы с Томасом...- Лариса пододвинулась поближе к Павлу.

Кусок хлеба, положенный Пашей в рот еще до телесообщения так и не провалился в желудок, а стоял где-то посередине пищевода... "Стало быть, приехали...Вот тебе и "Тест-080". Из этого всеобщего бедлама теперь вовек ног не унесть. Съездили за адреналинчиком!" - мрачно думал Паша. Юлия плакала.

Минут через пять Будюповы взяли себя в руки. Навешав Ларисе что-то о непогашенном кредите, Павел машинально следил за гонками мотоциклистов на компьютерном экране.

На пороге комнаты возник седой сухопарый отец Ларисы: - Паша, Юля! Посмотрите. Там не про ваш дом по телевизору? Там что-то жуткое происходит...

В каком-то белом дыму на телеэкране вновь показывали многострадальный дом по улице Фердинанда. Сновала милиция, медики, наглые тележурналисты. Слышались какие-то глухие удары и завывание сирен автосигнализаций.

Гладко причесанная и строго одетая дикторша в студии тревожно вещала: "Итак, напомню, что сегодня примерно в шестнадцать часов группа южнокинжальских террористов-смертников захватила и заминировала дом восемнадцать по улице Фердинанда в Доскве. Боевики держат в заложниках всех находящихся в доме и расположенном рядом торговом центре "Траектория". Имеющаяся тут же автозаправка заминирована зарядом огромной мощности. По оценкам специалистов, в случае взрыва неминуемо будет уничтожен почти весь квартал. Тротилом и гексогеном начинены подвал дома, цокольный этаж торгового центра, отдельно стоящая бойлерная, грузовик возле дома и три автомобиля "Зигули". Террористы, в количестве примерно трехсот человек, требуют прекращения войны в Кинжалии и вывода оттуда Вессийских войск. Взрыв обещают произвести ровно через сутки".

Юлия нервно смеялась. - Ларис, Паш! Кто сказал, что снаряд в одну воронку дважды не попадет? Все в одну лузу, как по волшебству! Ларис! Похоже, мы теперь тебе жизнью обязаны... Надо же, как мы с гостями-то подгадали. Дому-то нашему теперь, похоже, кранты. А народу-то там сегодня! Ведь воскресенье. Сколько народу положат, сволочи.

Сашка только-только отвлекся от игры и тоже со страхом наблюдал за происходящим: - Пап, мам! Мне же надо оттуда позарез взять тетрадь с уроками! Мне же завтра в школе "пару" поставят.

- Сынок! Похоже, скоро нам всем "пару" поставят. А скорее всего - "кол". Как же теперь туда попадешь? Наверное, квартиру нашу уже погромили. Только бы народу поменьше погибло. А то если рванет...

На экране творилась какая-то адская вакханалия. Из окон захваченного дома вылетали вещи, осыпалось битое стекло, хлопали выстрелы. Крупным планом показали террориста в кабине грузовика. Бородатый молодой человек с затуманенным взором полулежал на сиденье и держал в обеих руках по проводу с оголенными на концах жилами. СтОит только их соединить... Известный член правительства с кем-то довольно весело беседовал по мобильному. Известная своей взбалмошностью бабка с третьего этажа что-то кричала сверху тележурналистам. Бегали потревоженные подвальные кошки. Откуда-то лилась горячая вода.

-Как же Вам удалось спастись из захваченного дома?"- наперебой лезли интервьюеры к чудноватому гражданину, проживавшему на четвертом этаже.

- А я перелез через перила балкона, пока смотрящий нужду посреди кухни справлял, спустился на этаж ниже, а там - дерево высокое. По нему и спустился.

- А почему Вы...

В этот момент послышалась беспорядочная стрельба и истошный крик с акцентом: "Усэм атойты от дома на сто мэтров. Усе взорвем сэйчас!"

Из подъезда выскочил кинжалец в камуфляже и с бензопилой в руках. Под прикрытием своих коллег-автоматчиков бандит сноровисто спилил все деревья вблизи дома.

-Вот что мне вспомнилось,- сказал Паша,- я вчера вечером выходил из дома, часов в одиннадцать, гаечный ключ из своего "Досквича" взять. Так вот, смотрю, двое в этом чертовом грузовике у подъезда возятся. Фонарь над ними горел, все видно здорово. Так вот, явно не кинжальцы. Вроде, простые работяги-шофера. В телогрейках, вязанных шапках. А вот ботинки-то на обоих были явно армейские... Они же жутко неудобные. Кому придет в голову такие добровольно одеть? Вот и задумался я...

-Да. Я думаю, что кинжальцы весских со стороны за пару бутылок нанимать бы для этого дела не стали. Риск большой. Так что или это были штатные работники террористов, или... Об этом даже подумать страшно...- задумчиво произнес отец Ларисы.

-Думается, что попахивает грандиозной инсценировкой,- Паша замолчал, подбирая слова,- тогда должен быть показательный штурм, уничтожение бандитов, спасение заложников и хэппи-энд.

- Паш! Ну ты вообще во всех стал скрытых маньяков видеть. Нельзя же так. Ты еще скажи, что это сам Петин все придумал для собственного рейтинга!- аж вспыхнула Лариса.

Прошло еще часа два. Телевизор продолжал свое черное дело.

- Что ты сейчас видишь, Артем?- вопрошала дикторша из студии корреспондента на улице.

- Я сейчас вижу пробирающийся из-за пятиэтажного дома взвод хорошо вооруженных спецназовцев. Здесь же в кустах прячется их командир с рацией. Я не могу расслышать на какое время у них назначен штурм. Но, судя по всему, он начнется в ближайший час. Анфиса.

С балкона раздался снайперский одиночный выстрел. Командир спецназовцев с рацией упал. Внутри дома послышалась массовая беспорядочная стрельба, крики.

- А что сейчас ты видишь, Артем?- продолжала любопытствовать дикторша.

- Сейчас тут что-то непонятное. Слышен звук быстро летящего вертолета... А теперь что-то такое летит на небольшом парашюте. Анфи...

Телетрансляция внезапно прервалась. Экран зарябил. Появилась дежурная заставка. Наконец через минуты три появилась любопытная Анфиса. Вид у нее был обескураженный и испуганный. "Приносим извинения за технические неполадки. Вот только что нам стало известно, что штурм дома и торгового центра практически завершен. Все террористы уничтожены. О жертвах среди военных и заложниках пока ничего не сообщается."

-Пусть Юлька с Сашкой тут останутся, а я поеду туда, хотя, наверное, к дому не подпустят. Но попытаюсь.

- Паш! Не смей!- почти криком возразил Ларисин отец. Там может быть радиационное заражение. Впрочем, у меня есть портативный дозиметр. Возьми. Как запиликает, так сразу ноги в руки - и назад. Понял?

Уже за три квартала от невезучего дома 18 по улице Фердинанда "Досквич" Павла тормознула и развернула милиция. Отъехав метров триста, Будюпов по-тихому вылез из машины и полез под окнами пятиэтажек, цепляясь за кусты в нужном направлении. Дозиметр, к счастью, молчал. Удалось буквально проползти вплотную к дому. Жалкое зрелище! Два или три балкона снесены напрочь. Еще два держатся на одной арматуре. Повсюду битое стекло, предметы одежды, поломанная мебель на асфальте. Прямо в снегу сидит милиционер. Шапка валяется рядом. Лицо синюшное, под обоими глазами неестественно черные синяки. Из носа капает кровь.

- Что с тобой? Чем это тебя?- стал тормошить его Павел.

- Не помню...Что тут...

Людей грузили в подъезжающие конвейером "скорые". Некоторые пытались идти самостоятельно, но качались и падали. Ужас! У всех до единого такие же страшные синяки под глазами, красно-синюшные распухшие лица. Человек пять или шесть просто сложили на лавочку у подъездной двери. Они еще не мертвы, шевелятся, но медиков почему-то уже не интересуют. Паша пополз по снегу назад, прячась за трубой теплотрассы. На его пути лежал еще один человек. Рядом валялась профессиональная видеокамера. Человек был мертв. Все те же внешние признаки. Без особого труда Павел признал в мертвом недавнего Анфисиного собеседника.

Павел крутил руль не слушающимися руками, ватными ногами жал на педали. Машина ехала обратно в Дьяволово. Пришлось на полную открыть два окна - мутился рассудок. Пашу то и дело обгоняли милицейские машины и многочисленные "скорые". Часы показывали два часа ночи.

- Паш! Ну что там? Ты весь бледный как покойник. Ты радиации не хватанул?

- Да нет. Радиации там нет. А что есть - непонятно... Там жуть какая-то. Там массовое поражение. Мертвые, раненые. Дом цел, но чем-то все тряхануло. Жуть.

Отец Ларисы лихорадочно листал какие-то спецкниги, водил пальцем по таблицам.

- Паш! Они бледные или наоборот красно-синие?

- Красно-синие. И страшные круги под глазами у всех. Кровь идет носом и горлом.

- Охренели! - шепотом крикнул седой военный и ткнул пальцем в книжные строчки.

- А что это было?

- ОРГАНОРАЗРУШАЮЩАЯ КОНТУЗИОННАЯ БОМБА! Последняя наша секретная разработка. Она могла быть только у наших, да и то в стадии незавершенных испытаний.

- Стало быть, испытали...

Павел проснулся часов через восемнадцать.

- А чего вы меня не будили?

- Да это у тебя, похоже, от нервного стресса. Ты буквально вырубился. Боялись уж, летаргия!

Будюпов только сейчас восстановил в памяти произошедшее. С чего теперь начинать?

- Юль! Чего там нового-то?

- Там все достаточно страшно. По телевизору каждые десять минут новые заявления делают. Причем, каждое новое сообщение опровергает предыдущее. Сначала сказали, что штурм здания спецназовцами прошел крайне успешно. Погибло всего двое, не считая двух сотен южнокинжальских террористов. Показывают, главное, "скорые", "скорые", "скорые"... Даже обычные автобусы подгоняют и буквально волоком тащат туда пострадавших. Говорят - это они так выглядят из-за того, что бандиты их подвергали пыткам и избиениям. Еще говорят, что бандиты их всех какими-то уколами обкололи. Через полчаса сообщают, что уже сорок погибших. Еще через час - уже сто десять! Еще через час один ответственный товарищ докладывает, что в ходе штурма было применено практически безвредное для законопослушных граждан спецсредство. Какое - не говорят. Следующий докладчик чуть погодя констатирует сто тридцать пять погибших, но заявляет, что никаких спецсредств не применялось, а это все результат вражеских инъекций. Что же мы, говорит, изверги что-ли, своих граждан секретным оружием поражать? Сказали также, что по нашему дому пошли многочисленные трещины и что он будет снесен. Торговый центр особо не пострадал, так как сделан из монолитного бетона. В-общем, такие дела.

Паша позвонил своему начальнику. Тот страшно обрадовался, что его ценный работник остался жив и здоров. Разрешил не появляться на работе столько, сколько это будет нужным. Лариса с родителями также вошли в положение: "Живите у нас столько, сколько будет нужно". "Ладно. Как-нибудь вырулим,- подумал Павел,- слава Богу, что живы и невредимы остались. Остальное - купим!"

Пытались прозвониться по объявленным в очередном выпуске новостей телефонам. Сплошное - "занято".

Тем временем по телевизору принялся выступать уже известный Павлу милицейский начальник, ранее работавший в отделении милиции Сиреневцевого района. Щеки ответственного работника заметно выдались в стороны и округлились, напоминая женские ягодицы. Шея тоже утолстилась и разделилась крупными гофрами, вызывая аналогию с канализационным гибким патрубком. На груди главного милиционера красовался новенький сияющий орден - награда за предыдущую спецоперацию (тогда, правда, мирных граждан не погибло, но отправилось на тот свет семь рядовых работников милиции).

"Братья и сестры!- начал он,- В результате грамотно сработанной операции были уничтожены террористы в особо значимых количествах. Убит легендарный главарь террористов Ахунд Сагдаев. Его преступное сообщество лишилось с нашей помощью бандитских жизней. Так оно и должно быть в демократическом обществе. Да. Мы в ходе штурма применили определенное спецоружие, но его действие было строго дозировано. Отдельные враждебные круги утверждают говорить, что именно это оружие послужило причиной гибели сто тридцать пяти количества трупов. Это глубоким образом не так. Произведены вскрытия мирной категории граждан. Выводы позволили сказать, что они и до штурма были серьезно и разнообразно больны. Среди них оказались пенсионеры, перешагнувшие рубеж средней продолжительности жизни в целом по стране. И, чего греха таить, уж, были среди трупов асоциальные элементы, не работающие и отрицательно характеризуемые по месту работы. Погиб школьник с очень запущенной успеваемостью. И три торговца из южных республик, которые не оказались среди поганых рядов террористов, но проживали в Доскве без регистрации. Операция по штурму оказалась проведена успешной и благодаря тому, что плечом к плечу с бандитами находились заранее внедренные наши загримированные сотрудники. От них мы черпали всю необходимую информацию. Далее (толстощекий и толстошеий поправил покривившийся орден) докладом спешу успокоить уцелевший контингент мирных штурмованных. Во-первых, президент Вессии Григорий Григорьевич Петин, который сейчас находится на конгрессе в Футцбурге, уже мной извещен по форме. Он, в смысле, что президент, уже подчеркнул мне в телефон, что помощь заведомо мирным гражданам должна быть оказана. Мэр Досквы Дужков тоже заверил, что на месте подлежащего сносу дома будет выстроен более красиво удобоворимый игровой и развлекательный комплекс с памятной мемориальной доской. Оставшиеся без крова над мирной головой получат новые благоустроенные квартиры в пределах, не превышающих социальных норм. Будет оказана помощь усопшим при штурме для осуществления им погребения. Контингенту террористов мы заявляем, что нас не запугать. Всякий посягнувший найдет свое логово!"

По экрану замелькали старящиеся красотки с омолаживающими кремами. Паша снова стал жать на кнопки телефона. Удача! Наконец-то ответили: "Информационный центр чрезвычайной ситуации. Вас внимательно слушают..." Павел обрисовал ситуацию. На том конце провода попросили подождать. В трубке заиграла механическая музыка. Наконец приятный женский голос, более уместный в фирме по телефонным развлечениям, ответил: "В списках погибших, раненных, Вы не значитесь. Вы подпадаете под денежную компенсацию и жилплощадь. Для этого Вам необходимо в десятидневный срок принести следующие документы:

-- Паспорта.

-- Свидетельство о браке.

-- Свидетельства о рождении на Вас, жену и ребенка.

-- Ваш военный билет.

-- Справку об отсутствии задолженности по квартплате.

-- Справки о состоянии здоровья на всех членов семьи по форме 222/31.

-- Справку БТИ и план-экспликацию на Вашу бывшую квартиру.

-- Справку из налоговой инспекции об отсутствии налоговых задолженностей.

-- Справки с места работы на всех работающих с указанием среднемесячного заработка.

-- Справку из районного ветцентра о наличии или отсутствии домашних животных.

-- При наличии машины - все документы на нее.

-- Справку из центральной нотариальной базы об отсутствии арестов и запрещений.

-- По четыре фотографии 3х4 и 4х6.

На четвертый день после штурма Павлу с Юлией все же удалось посетить свою бывшую квартиру. Оцепление с дома было снято. Уцелевшие жильцы и просто любопытные обшаривали квартиры. Все без исключения входные двери были выбиты и вырваны "с мясом". Целых стекол тоже не осталось. Вся лестница завалена бумагами и вещами, не устроившими мародеров. С замиранием сердца Будюповы вошли в свою квартиру. Все, естественно, выпотрошено и разворочено. Из окон вынуты даже рамы. Одна из плит перекрытия треснула и провисла сантиметров на двадцать. Какой-то деятель даже расколол на мелкие кусочки унитаз, видимо поранившись при этом и заляпав кровавыми отпечатками стены сортира. Полквартиры занесено снегом через оконные проемы. Самым грустным зрелищем было несколько раздавленных Сашкиных игрушек на полу и три втоптанные в снег Юлины детективные книги на менглийском - мародеры не любят читать на чуждых языках.

Глава 21. Новые заботы уцелевшего контингента. Разнополые трое. Посмотрим хоромы.

"Социальный центр чрезвычайной ситуации" занял целый этаж в Сашкиной школе. Стоны, плач, истерики и проклятия. Уточняемые каждый день списки погибших и пропавших без вести (эта категория граждан насчитывала 34 человека). На входе Будюповых тщательно обыскали. Робкий солдат-срочник, проводивший эту процедуру, смущаясь, сказал вполголоса: "Нам начальство велело в-основном не оружие искать, а пластиковые бутыли с бензином: у нас за три дня уже две попытки самосожжения".

По школьному коридору ковыляли, ежесекундно останавливаясь, "успешно штурмованные". Жуткие отечные и гематомные лица, тяжелое дыхание. Возле лестницы под простыней - очередной не сдюживший. В другом конце коридора тоже плач и истерики. Топот играющих в покедонов синюшно-болезненных детей. Окрики администрации: "Женщина! Соблюдайте распорядок! На койках разрешено лежать с девяти вечера до семи утра. Чего непонятно?" Спальня для лишившихся крова занимала три школьных класса.

Работница за столом пролистала паспорта Паши с Юлией. "Распишитесь вот здесь и вот здесь. Вам полагается по две тысячи семьсот бублей с Дужковской надбавкой. Когда соберете все необходимые справки, обратитесь в тридцать седьмую комнату, где написано "кабинет рисования".

Как ни странно, Юлия, днем бегавшая по разнообразным конторам, восстанавливая утраченные документы и получая справки, вечером не грустила и не впадала в уныние. Лариса взяла ситуацию в свои руки. Ежевечерне выходя по компьютерной сети в нужные каталоги, две закадычные подруги обсуждали потенциальных женихов для Ларисы.

- Вот этот, Юль, смотри, пишет, что атлетически сложен и имеет массу интимных достоинств.

- Сейчас они там вовсю пластические операции делают. Вместо мышц на самом деле пластиковые муляжи. То же самое, наверное, насчет интимных достоинств.

- А этот, смотри, вроде ничего!

- Мне не нравятся, Ларис, брюнеты. Слишком уж он благополучный.

- А что, лучше быть, как вон...твой?

Паша тоже не грустил. Если бы подобная ситуация произошла в первый год пребывания тут... А так, вроде, и ничего особенного. Вон, даже денег без отдачи выдали. Нет, конечно, к этому никогда не привыкнуть... Быстрее же всех Сашка оклемался. Ему уже подружка из Ларисиного двора названивает. Любезничают.

Досква праздновала успешное проведение штурма на улице Фердинанда. По телевизору уже второй час шел гала-концерт. Милицейским чинам раздавали награды. Премией в размере минимальной зарплаты премировали каждого из рядового состава штурмовавших. Семьям погибших посулили компенсацию. Зачитали поздравление из Футцбурга от Петина. Слезливо-продвинутая немолодая певица проникновенно спела известную песню про коней на переправе. Наградили одиозного члена правительства, совершенно случайно оказавшегося в тот день и час на улице Фердинанда и ведшего переговоры с террористами по мобильному телефону. Содержание этих бесед, правда, нигде не афишировалось. Выступил с песней на отвлеченные темы некий певец, слывший абсолютно повсюду сторонником и практиком однополой любви. Затем опять были награждения. Эстрадный певец Вессийского официоза исполнил с военным оркестром и хором свежую песню на тему. Хороший певец, но способен исполнить все без разбору:

Нынче дымно вокруг не от взрывов петард...

Удивился бы даже старик Фердинанд...

Далее в прямом эфире сделал заявление сам Григорий Григорьевич Петин: "В наше весьма и весьма неспокойное время нам нельзя, и это я особенно хочу подчеркнуть, идти на поводу у жалкой кучи подонков. В наших арсеналах немало оружия и похлеще того! Наши спецназовцы не знают, что такое страх! К сожалению, при операциях такого масштаба не обходится без жертв. Так произошло и на этот раз". Петин замолчал, подумал и хотел что-то добавить, но прямо на уровне его глаз побежала синяя строка: "Спонсор этого выступления - компания "Менуэт" - эксклюзивный производитель анальных вантузов. Анальные вантузы "Менуэт-плюс" способны за кратчайшее время очистить Ваш организм от шлаков. Телефон ------.

По окончании пятнадцатиминутной рекламы принялась выступать певица в почти прозрачном нижнем белье (при отсутствии белья прочего). Поговаривали, что она живет с рядом высокопоставленных милицейских чиновников.

Мечтаешь А - А! (жестом изображая удовлетворение похоти традиционным способом).

Но я уже не та!

Мечтаешь У - У! (жесты изобразили форму секса, считавшуюся при прежней власти извращением)

Ты угадал мою мечту!

(и так далее).

Тем временем как-то незаметно пришла весна. При ином течении событий еще каких-нибудь месяца полтора-два - и семейство Будюповых вернулось бы в свою Бурманию победителями. Паша, то есть, тогда уже опять Фриц, купил бы небольшую рояльную фабрику и приличный дом в пригороде Бюдхена. Юлия-Урсула тихо сиживала бы с вышиванием в беседке возле фонтанчика-водопада. Сын неприменно бы поехал получать образование куда-нибудь в пристойное место. Опять красивая монотонность... Пивная каждый вечер... Нет, уже какие-то нехорошие мысли попросились в Пашину голову. Но, так или иначе, а четыре года в загадочно-неправильной Вессии вспоминались бы как туманно-спутанный сон. Мысли, мысли... Мечты на замусоренном перроне вслед ушедшему из-под носа глянцево-яркому поезду. Но все-таки весна! Испитые дворники в только что выданных новых ярких куртках сгребают подснежный обильный мусор. А воробьи в кустах галдят так, что хочется им сказать: "Пожалейте свои голосовые связки!"

Пришло время оформлять бумаги на новое жилье. Справедливости ради надо сказать, что, живи Паша со своими не в Доскве, а чуть подальше, жилья им, да и прочим, оставшимся без крыши над головой, не видать вовек. Сотни и сотни семей по всей Вессии кочуют по полуразваленным бывшим пионерским лагерям, палаточным и контейнерным городкам, углам в тесных квартирках родственников. Почти еженедельные катаклизмы, природные и рукотворные, поставляют и поставляют людской материал в эти пропитанные горем места. Говорят, что Земля копит отрицательную энергию войн, нервных стрессов, да и просто вбирает в себя, как в губку людскую зависть и злость. Чтобы в один очень неожиданный момент выплеснуть все это в том или ином месте на правых и виноватых в виде очередной катастрофы.

В конце февраля Павлу с Юлией наконец-то удалось собрать неимоверное количество справок и документов. Впрочем, все то же самое собирают и желающие поменять квартиру и немощные старики, вступающие в наследство. В большинстве случаев не разваливаются!

- Так. Так. Все есть. А! Вот. Копии финансово-лицевого счета нет. Ну ладно. В течение недели принесете,- мило и без нервозности произнесла худосочная работница Центра чрезвычайной ситуации, - Долго Вы что-то. Уже почти все пострадавшие в новые квартиры переехали. А денежная компенсация за имущество Вам не нужна, что-ли?

- Так мы уже получали.

- Нет. Всем отсутствовавшим нештурмованным положено помимо тех денег еще тринадцать тысяч семьсот бублей на семью. Вот тут и тут распишитесь, потом в кассу, а потом вон туда, в кабинет географии. Там смотровые на квартиры выдают.

За учительским столом под картой полушарий сидел очень суровый и серьезный работник.

- Будюпов? Так. У Вас еще двое разнополых.

- Ну, если выражаться Вашим языком, то да.

- Не язвите. Я тут с вами всеми сдурел совсем. То лицо, вон, исцарапают, то...Вон, видите черное пятно? Это неделю назад уже третий по счету шизофреник облил себя бензином и поджег. На личном досмотре, обормоты, проморгали. Теперь вот в ожоговом центре. На инвалидность метит! Так. Давайте к делу.- Суровый снял одни очки, под которыми были другие,- Так. Так. Значится, Вам на семью из разнополых троих положена "двушка". Есть на выбор две хорошие квартиры. Они, правда, по метражу чуть меньше положенного. Метра на четыре. Новый социальный проект. Зато с полной отделкой. А то недавно после провала дома в центре людей вселяли в голый бетон. Ни дверей, ни сантехники. Полгода в деревянный сортир во дворе очереди занимали. А тут, представляете? Душевой поддон совмещен с унитазом! Сам Дужков предложил. Он такое в Супокумании видел. Так. Районы такие - одна квартира в Голубчикове, другая в Калябьево-Говенках. И нечего хмыкать! Хмыкают тут!

Снарядив свой верный "Досквич", Будюповы поехали смотреть квартиренции. Начать решили с Калябьево-Говенок, как с наиболее ласкающих слух. Ехали примерно час по окружной дороге. Вдруг движение замедлилось, а потом и остановилось вовсе. "Или авария, или Петина куда-то пропускают"- констатировал Павел. Оказалось - ни то, ни другое, а третье. Все тормозили, чтобы посмотреть на шикарную массовую драку водителей на встречной стороне дороги за разделительным невысоким бетонным барьером. Не известно, что послужило причиной, но дралось одновременно человек двадцать. В руках участников так и мелькали монтировки, куски сложенной вдвое цепи, досок, спешно выломанных из кузова грузовика. Наиболее эфектно смотрелся в руке одного из дерущихся огромный динамометрический тепловозный ключ. Дрались просто красиво, от души. Даже не хотелось проезжать вперед, чтобы дать возможность едущим следом также насладиться зрелищем. Юлия между тем изучала карту Досквы, лежащую на коленях.

- Паш! А тут Калябьево-Говенок нет. Там, где ты сказал, значатся досковские поля аэрации. Говноотстойник по-простому.

- Все правильно. Мне работник, который смотровой выдавал, сказал, что это совсем новый район. Он состоит всего из трех муниципальных домов.

- Может не поедем? Паш! Голубчиково-то даже звучит попристойнее.

- Юль! Съездим, посмотрим. От нас не убудет.

Минут через пять Паша понял, что на этот раз погорячился. Система вентиляции "Досквича" еще километра за четыре до объекта начала поставлять в салон ядреный, практически ничем не разбавленный запах фекалий. Ни слова не говоря, Павел развернул машину на ближайшей развязке и направил колеса в Голубчиково.

- Правильно, Паш! Ну не в противогазах же там ходить всю оставшуюся жизнь. Голубчиково, вон, тоже относится к Юго-Западному округу, как и наши Богом забытые Сиреневцы. По-крайней мере, дерьмом там пахнуть не должно,- заключила Юлия.

В разговор вступил Сашка: - Была бы моя воля, я бы с вами никуда из квартиры тети Ларисы не уехал. Места у них в квартире много. Мама там даже веселится и смеется. А так все вяжет и грустит. Там еще на втором этаже Света живет. Я красивее ни одной девчонки не видел!

-Саш! Как все у тебя просто! Эх, детство золотое,- Павел оглянулся на сына,- Ничего! Сейчас посмотрим квартиру, переедем... "Переедем - пожалуй, громко сказано. Вещей-то у нас осталось - все в целлофановый пакет влезут",- грустно подумал Будюпов.

Машина мотала и мотала километры. Стемнело.

-Паш! Слушай, а ты с дорогой ничего не напутал? Мы все едем, едем...

-Нет. Сейчас уже сворачивать. По карте еще километров десять.

Машина удалялась по неосвещенной дороге в сторону области. Дело в том, что Досква разрасталась и разрасталась вширь. Бывшие областные небольшие города и поселки превращались в новые досковские районы.

За окнами мелькали заброшенные промышленные предприятия, склады-ангары и деревенские избы с маленькими светящимися желтым окнами.

Наконец в свете фар замаячил погнутый указатель "ГОЛУБЧ..."

-Неслабо. Почти десять километров от окружной. Так. Посмотрим, что за дом... Ага. Вот он. Снаружи ничего особенного. Семнадцатиэтажная коробка,- сказал Паша.

-Паш! А что это за странные сооружения вокруг? Там, часом, не зона?

-Да нет. Юль, видишь КПП со звездой на воротах? Это воинская часть. Конечно, скверно, что она в двадцати метрах от подъезда. Зато, чувствуешь, дерьмом не воняет!

-Если это воинская часть, то зачем вокруг нее забор метра четыре высотой, с колючей проволокой и прожекторами повсюду? А самое главное - почему там вышки с автоматчиками. Солдат, вроде, не должны охранять столь сурово.

-Знаешь? По всему выходит, что это дисбат. Зона для солдат-преступников. Да. Вот тебе и Голубчиково...

-Слышу, слышу! Хорош ломиться! Открываю, открываю.- наконец отозвался комендант дома-новостройки.

-Это Вы ключи от квартир выдаете? Нам дайте от тринадцатой.

-Это, оно, пожалуйста,- плохо побритый пожилой человек в солдатских галифе и кособоких тапочках протянул Юлии невзрачный ключик с линолеумным кусочком, на котором было выведено символическое число.- Это третий этаж, хозяева. Теперь скажите сразу - лампочки или фонарь привезли?

-Нет. А что делать?

-У меня есть фонарик. Прокат - пятьдесят бублей за десять минут. Есть лампочки - по двести пятьдесят бублей.

-Побойтесь Бога, отец. Откуда такие ломовые цены?

-Ну, это кому как... Можете себе в темноте смотреть.

-Ладно. Черт с тобой, кровопивец. Выдавай фонарь.

-Паш! А что это за планировка такая странная? Смотри. Прихожей-то нет вообще! Две двери - душ-туалет и комнаты с кухней. Давайте сразу в комнаты пройдем.

Семейство прошествовало по заляпанному битумной мастикой линолеуму в гостинную.

-Паш! Они охренели! Тут и кухни нет! Смотри. Хоромы.., ядрить!

В дальней части гостинной слева от окна была ниша, размером примерно с телефонную будку. Там размещался убогий облезлый изнова рукомойник и электроплита. Причем, ввиду стесненности пространства, раковина частично нависала над плитой.

-Да кто же им, заразам, это позволил? Ведь может током убить запросто.

-Ну, за деньги, я думаю, могут самый головокружительный проект утвердить. А кого убьет - так государству же легче - одним ненасытным ртом у Родины-матери станет меньше. Так. Смотрим дальше. А спальня даже ничего. Кстати, фонарь мы зря брали. Тут светло как днем от дисбатовских прожекторов. На электричестве экономить будем.

В тот же самый миг на плацу воинской спецчасти, видной из окна, как театральная сцена из бельэтажа, началась вечерняя поверка. Топот сотен сапог, гулкие команды вперемежку с раскатистым матом. Строевая песня, больше напоминающая последнюю агонию стада вымирающих динозавров. Опять очень громкий мат с командами, причем мата гораздо больше. А вот низкорослый краснолицый офицер избивает перед строем нерадивого воина. В ход ловко идет снятая портупея. Солдат пытается закрыть лицо, по которому струится кровь, но краснолицый начальник командует, одновременно орудуя портупеей, держать руки по швам. Начинают выкрикивание фамилий. Стоит непрекращающийся лай растревоженных сторожевых собак в узких вольерах по всему внутреннему периметру стены.

Когда мероприятие закончилось, и в квартире стало можно разговаривать, не повышая голоса, Павел услышал всхлипы и плач. Плакали Сашка и Юля. Причем, сын пытался сквозь слезы успокаивать мать:

-Мам! Ну что же ты все время плачешь?! Что же нам теперь делать? Если столько плакать, то вообще умереть можно. Ничего! Подумаешь - чуть подальше. Подумаешь - солдаты. Ведь другие-то тут живут - и ничего-о!

Юлия слегка перевела дух: - У нас все по нарастающей. Скоро во вкопанной в землю цистерне предложат жить... Как тем строителям в Сиреневцах... Потом тут тоже чего-нибудь штурмовать будут. Веришь - я тогда сама под пули выйду. Надо же когда-то точку во всем этом ставить.

-Юль! Нам ведь еще Сашку, вон, растить. Не плачь. Все как-нибудь устроится...

Последнюю свою фразу Павел услышал как бы со стороны. Интонация напоминала посулы оптимиста в тонущем корабле среди акульих мест.

-Ладно, мужики, давайте санузел посмотрим. А то у нас время аренды фонаря кончается.

Комбинированный сортиродуш представлял собой совсем уж НЕЧТО, не умещающееся в сознании относительно здорового человека. Такое вряд ли могло и присниться голопятому аборигену Супокумании. Небольшой поддон, примерно 40х40 см. Большое отверстие посередине. Чтоб не попасть туда ногой во время мытья - предусмотрена специальная вставная круглая решетка. Сверху - убогий душ, который служит одновременно для смыва. На задней стенке закреплен откидной полукруг деревянного сиденья.

Юлия почти истерически смеялась:- Этот туалет что, для безногих инвалидов? Смотрите! Ха-ха! Если на сиденье сесть - ноги куда деть?

Теперь уже хохотала вся компания. В двери санузла были предусмотрительно пропилены специальные овальные отверстия для высовывания ног!

Юлия, Лариса, Павел и Сашка сидели за праздничным столом. Отмечали последний день житья у Ларисы и предстоящий переезд, намеченный назавтра. Ларисины родители уехали по путевке в дом отдыха. Время перевалило за одиннадцать вечера. Пустела уже вторая бутылка хампанского. Бубнящий в углу телевизор показывал президента Петина. Григорий Григорьевич на очередном заседании международной организации торжественно вещал об одержанных победах в борьбе с мировым трихлобизмом. Как особое достижение преподносился штурм дома на улице Фердинанда. Вновь и вновь демонстрировали изображение лежащего в луже крови главаря банды трихлобистов Сагдаева.

-Ларис! Давай на что-нибудь другое переключим. Тошно уже!

Включенный четвертый канал международных новостей из Менглии показывал живого и невредимого Ахунда Сагдаева. Террорист ответственно заявлял, что никто его не убивал. Что он в то самое время находился у себя в Кинжалии и никого не посылал в Доскву. Дальше показали международный слет лесбиянок и больного аллигатора. Будюповы с трудом отправили на боковую Сашку и принялись допивать хампанское. Вдруг на телеэкране показали легендарного Нечухайло. Гордый и даже довольный любитель лотерей, конкурсов и пари следовал в толпе журналистов и телохранителей на допрос. Синхронный переводчик с менглийского бесстрастно вещал: "Епифану Нечухайло предъявлено обвинение сразу по четырем статьям, включая государственный шпионаж. Арестованы объекты недвижимости, счета и ценности "Лотерейщика N1". Примерно два дня назад наложен арест и произведено изъятие денег из фонда пари-авантюры почти четырехлетней давности, так называемого "Теста 080". Несколько десятков граждан Бурмании, польстившись тогда на посулы немалого денежного приза, мановением волшебной палочки злого фокусника Нечухайло лишились своего гражданства, недвижимости и денежных средств. Группа любителей легких, как тогда казалось, денег оказалась в Вессии фактически брошена на произвол судьбы. Их следы на нынешний момент полностью потеряны. Дело в том, что Епифану Нечухайло удалось уничтожить все базы данных и отчетность как по этой, так и по другим авантюрам. Никто из пострадавших не может рассчитывать ни на какие компенсации, так как ввязывались в сомнительные акции сугубо добровольно и имели исчерпывающую информацию о возможных последствиях. Суд над Нечухайло состоится..."

-Ну что, друзья, выпьем за полное избавление от иллюзий!- Юлия при этом так выразительно посмотрела на Пашу, что за столом возникла длительная пауза.

-...Так вы что...Из... "Теста-080" что ли?..- Лариса аж поперхнулась.

-Ларис! Выходит, что так. Теперь-то чего уж...

-А как же язык? Я просто была уверена, что вы - коренные досквичи.

-Это после сеансов интенсивного гипноза. Значит, действительно там не зря деньги получали... Ладно, Ларис, давай забудем про все это. Теперь какая разница? Завтра вот в Голубчиково переедем и как сыр в масле заживем...

Глава 22. Вести из-за окружной.

Семейство Будюповых въехало в спешно приведенную хоть в какой-то порядок Пашей квартиру. Все имущество состояло из нескольких предметов одежды, Сашкиных вновь приобретенных школьных принадлежностей и пластмассовых стола со стульями из магазина дачных радостей. В отдельной сумке бережно был перевезен Ларисин подарок - небольшой сервиз.

На новом месте каждый сразу же занялся срочными и неотложными делами. Сашка обживал свой законный угол в "гостинной", раскладывая так и этак немудреные вещи. Юлия пыталась отчистить туалет-душевую. Павел целый день ремонтировал убогие деревянные оконные рамы, хлипкие и не желающие закрываться на задвижки. Свежеистертые в мозоли ладони горели. Потная рубашка неприятно холодила.

-Юль! Пойду воздухом подышу, что ли. Весна все-таки. Вон какой вечер! Вы-то не хотите пройтись?

-Нам что, вдоль дисбатовского забора прогуливаться, руки за спину? Тут же больше нет ничего. Ты иди. Мы уж в другой раз.

Паша спускался по грязной лестнице. Хорошо, что все-таки третий этаж. К тому же лифт не работает. Там из механизма, говорят, местные прапорщики украли какие-то важные медные детали. На лестничных площадках и в лифтовых холлах стояли кровати-раскладушки, были сложены сумки. Тут же находились люди разных возрастов. Это предприимчивый пожилой домовой сторож-комендант давал ночлег гражданам, приехавшим на свидание к питомцам дисбата.

"... Претить ношение одежды неутверждённого фасона с объёмистыми карманами, головных уборов и шарфов, каким-либо образом мешающих видеоидентификации камерами наблюдения и представляющих скрытую угрозу"...

Паша остановился возле будки домового комменданта и принялся слушать теледиктора, зачитывающего новое экстренное постановление правительства из маленького рябящего телевизора. "Вон, видал, чего удумали!- повернулся к Паше коммендант.- Ты дальше, дальше слушай. Мало не будет никому".

"... В срок до ... оснастить города и иные населённые пункты Вессии разветвлённой сетью видеокамер и иных технических средств, организовать пункты обработки и архивирования полученной специнформации. До полного устранения угрозы трихлобизма и до особого распоряжения президента отменена выборность поста президента и других выборных постов. Правительство также считает необходимым ввести антитрихлобистский налог с физических лиц и организаций в размере 5% от полученных доходов. В течение двух лет все граждане будут принудительно и за свой счёт укомплектованы несъёмными браслетами спутниковой идентификации, а в дальнейшей перспективе и вшитыми подкожными микрочипами аналогичного назначения. Правительство считает, что в рамках антитрихлобистских мероприятий сотрудникам спецслужб должен быть обеспечен беспрепятственный доступ во все учреждения, предприятия, квартиры и дома граждан. Допускается применение оружия и различных средств для обеспечения успешного выполнения мероприятия. Гражданам запрещается хранение и пользование какой либо печатной и иной информацией трихлобистской направленности. Это могут быть статьи, видеозаписи, книги и что-либо иное, высказывающее неодобрение действиями президента и правительства. Виновные подвергаются тюремному заключению на срок до пяти, а в отдельных случаях и до восьми лет. Соответствующие изменения вносятся в уголовный кодекс. Отныне гражданам запрещено собираться группами более двух человек, совершать непредсказуемые действия и жесты. К таковым относится перемещение быстрым шагом или бегом, крик, размахивание руками или иные аналогичные действия. Запрещено держание рук в карманах или за пазухой одежды. Сотрудникам антитрихлобистских служб в этих случаях разрешается применять оружие и спецсредства без предупреждения. Им также разрешается проводить уличные, квартирные и иные личные досмотры граждан. В срок до... каждый гражданин Вессии обязан предоставить в соответствующие органы полную опись личного имущества. При выявлении несоответствия"...

Телевизор продолжал бубнить строгим поставленным голосом, но Паше уже не хотелось дослушивать. Он больно щипал себя и до ломоты жмурил глаза, тщетно пытаясь проснуться.

Был восхитительный теплый вечер. Местные любительницы развлечений карабкались по совершенно неприступной стене, пытаясь что-то перекинуть осужденным. Ходящий вдоль забора носатый прапорщик специальной плеткой хлестал легкомысленных девиц по оголенным бедрам и чуть выше. Дамы шумно матерились. Прапорщик ржал.

Пришел вечерний автобус из-за окружной. Домовой комендант деловито встречал очередных приехавших к дисбатовцам, предлагая недорогие места для ночевки.

-Сынок! Тепло-то как. И дождик каждый день. Теперь, знать, грибки пойдут. Точно пойдут!

-Ты о чем это, бабуль?- Паша повернулся к благообразной старушке в далеко не новом, но справном фиолетовом плащике.

-Письмецо тебе, сынок. И красавице твоей с сыном. Терпеливые вы! Молодцы!

Старушка неожиданно быстро удалилась, заскочив в отходящий чисто вымытый автобус. Павел едва успел поблагодарить ее вслед.

Сердце у Паши шумно заколотилось. Дрожащие от волнения пальцы вскрыли конверт.

"Юлия, Павел и Александр! Пишет вам названный ваш дядюшка Епифан. До вас наверняка дошли сведения о моих неприятностях. Так оно и есть. Для меня, как для истинно весского человека долг, а тем более долг по проигранному мною пари - святое. Не поминайте скверно. И всего хорошего!" Ниже стояла нечухайловская подпись и еще ниже пририсована улыбающаяся рожица. В конверте лежало что-то еще, завернутое в узорчатую бумагу. Разорвав еще один маленький конвертик с цифрами на внутренней стороне, Будюпов извлек на свет Божий две аккуратные глянцевые кредитные карточки. Ноги у Паши стали предательски-ватными. "Сейчас, еще минут десять подышу и пойду жене письмо показывать. Как раз, до вечерней поверки успею".

Июнь 2002 - март 2007.

347

Комментарии: 1, последний от 31/10/2008. © Copyright Алхимов Алексей (alkhimus@rambler.ru) Размещен: 30/10/2008, изменен: 17/02/2009. 497k. Статистика. Роман: Фантастика		Ваша оценка:
Аннотация: Гражданин сытой и благополучной вымышленной страны в поисках адреналина и приключений подписывается на участие в небывалом тесте-пари. Предстоит прожить 4 года в гораздо менее сытой, также вымышленной, но до боли узнаваемой стране. Масса смешных, несмешных, а иногда и страшных приключений. Страной, кстати, за эти 4 года успеют поуправлять президенты Бормачёв, Щельцын и Петин.

Алхимов Алексей: другие произведения.

Тест 080. роман