# Глава 16 Кто ты?

Алиса Чернышова

глава полностью:)))

## Глава 15. "Кто ты?"


Павильон Цветов, или, как его ещё называли, Сад Удовольствия, занимал почти четверть Двенадцатого Яруса Тальи. Он испокон веков служил обителью для многочисленных жён и наложниц Императора, а также - их детей, не достигших шестнадцати лет. Разглядывая цветущий уютный двор, по всему периметру которого были разбросаны изящные, богато украшенные домики, фонтаны, беседки и статуэтки, я невольно подумала: мало каких подлостей и преступлений не совершалось в этой роскошной обстановке. Ибо, если и были в нашей истории существа более жестокие и неразборчивые в средствах, чем Императоры, то по праву таковыми можно было назвать их женщин, с остервенением сражающихся за власть над душой правителя - и Ишшаррой.

Гравий тихо шелестел под нашими ногами, когда, выбирая скрытые от чужих глаз дорожки, мы заходили все дальше в запретный Сад. Я старалась казаться невозмутимой, но чудесные картины, открывающиеся передо мною, заставляли восхищенно распахивать глаза: все же, видеть гравюры в книгах и созерцать вживую - вещи разные. Ни одна картинка не смогла бы передать дурманящие запахи цветов, красоту мозаичных площадок, уют оплетённых лианами беседок и глубокую синеву вечно голубого неба: благодаря древней магии в саду всегда царила ясная, солнечная погода. Оставалось только порадоваться, что волшебный свет, созданный искусственно, никак не влиял на кожу: загар считался недостатком для женщины, и пэри старались всеми силами избегать его появления.

Впрочем, на моего спутника красота и изящество сада произвели странное впечатление. Вопреки логике, Эйтан смотрел на цветущее великолепие хмуро, с затаенной злобой, которая меня искренне поразила.

- Вы не любите этот сад? - вопрос вырвался прежде, чем я успела умерить своё любопытство, - Но почему?

Змей замер на пару мгновений, невидящим взглядом гипнотизируя резную деревянную беседку, и глухо заметил:

- Я здесь рос. Этот проклятый искусственный серпентарий, где фальшивое даже солнце, эти мерзкие, лицемерные, жестокие твари с пустыми глазами, в которых течёт императорская кровь, но нет и не было ни гордости, ни чести, ни ума, ни таланта, эти ряженые прислужницы, плетущие интриги за твоей спиной - я ненавижу все это.

Я с изумлением и тихой грустью посмотрела на стоящего рядом мужчину. Впервые со времён памятного разговора о крокодилах, Эйтан позволил себе столько эмоций и откровенности. И, глядя на того, кто в тот миг казался маленьким, обиженным на мир мальчиком, я видела саму себя, и от этого становилось горько и смешно.

Мы росли в разных мирах, учились у разных наставников, можно сказать, дышали разным воздухом, но, по сути, были очень похожи: обиженные, озлобленные дети, которым пришлось слишком быстро взрослеть.

- Идём, - бросил Эйтан, резко отворачиваясь, - Довольно глупостей.


Извилистая тропинка, петляющая меж деревьями, привела нас к небольшому уютному домику, окруженному искусственным ручьем и нагромождением декоративных каменьев. Раздвижные двери, небольшие окна и белые стены были сплошь изукрашены изображениями птиц и цветов, и только небольшая золотистая орхидея, заключенная в солнечный символ, давала понять, что мы стоим перед обителью Императорской Свахи.

Тут нужно кое-что пояснить: особа, имеющая титул Императорской Свахи, или, как её ещё именовали, Главной Матроны, без сомнений относилась к опаснейшим существам нашей Империи. Выбирали для этой должности одну из любимых жён умершего Императора. Было, правда, условие: женщина должна была быть бездетной.

Круг обязанностей Императорской Свахи был весьма широк: отвечать за порядок в Павильоне Цветов, вести счёт ночам, которые наложницы проводили в покоях Императора, а также пересчитывать самих девушек, внося их имена в списки и строго контролируя все изменения. Вела эта женщина также учёт всех юных принцев и принцесс, родившихся в стенах Павильона. Были времена, когда Сваха была обязана присутствовать во время каждой брачной ночи, скурпулёзно описывая все происходящее в специальной тетради алой кистью. Милый обычай этот был отменён всего за столетие до моего рождения - ранее ему следовали неукоснительно.

Признаюсь честно, мне было не по себе: я догадывалась, что эта женщина покровительствовала Эйтану, но все равно чувствовала оторопь. Словно поняв мои мысли, Змей взял меня за руку, чуть сжал её, успокаивая, и быстро постучал.

Несколько мгновений никто нам не отвечал, но, когда я уже начала нервничать, дверь отъехала в сторону, являя нашему взору высокую статную женщину со светлыми, почти бесцветными глазами, круглым лицом, острым подбородком и пшеничного цвета волосами, лишь чуть-чуть тронутыми сединой. Было ей, пожалуй, что-то около шестидесяти лет, но не думаю, что у кого-то повернулся бы язык назвать её старухой.

Памятуя о вежливости, я тут же склонила почтительно голову, заработав мимолётный одобрительный взгляд. Эйтан только небрежно кивнул, но такое отношение женщину явно не удивило: похоже, с чутким и кротким нравом Змея она была хорошо знакома.

Молча оглядев нас, Матрона едва заметно усмехнулась и посторонилась, пропуская внутрь. Эйтан поспешил принять приглашение, и я неукоснительно следовала за ним.

Покои Свахи отличались мягкой, женственной красотой. Были они оформлены в розовато-алых тонах, украшены обилием различных декоративных подушек, картин с изображением цветущих деревьев и животных, а также вышитыми тканями. Обстановка эта была на редкость женственной, что вызвало во мне некое отторжение: пожалуй, вкус Ящерицы мне импонировал куда больше. Впрочем, мысли эти не отразились на моём лице, когда, почтительно сняв ботти у входа, я осторожно присела на один из невысоких пуфов, обитых кремовой выделанной кожей, баснословно дорогой и редкой.

- Эйтан, мальчик мой, твоё пристрастие к театральности приобретает все более причудливые формы, - сообщила Матрона вместо приветствия, придирчиво осматривая необычный наряд принца. Голос у неё оказался высоким и чистым, словно звон обрядовых колокольчиков, а лукавые морщинки у глаз, вопреки логике, сделали её облик моложе.

- Джиада, - от мягкого голоса принца по моей спине пробежали тёплая волна, невольно заставив предыдущую ночь снова предстать перед глазами, - Годы идут, а ты не меняешься: все так же красива...

- Ну да, и так же тактична. Зато ты, милый мой принц, весьма изменился за десять лет. И многому научился: даже жаль, что я переросла возраст, когда есть смысл играть в эти игры. Так что можешь не растрачивать на меня своё обаяние; разложи лучше покупки, а то уронил на пол - и справился. Так дел не делают!

- Джиада, не наглей, - посоветовал Серебристый Змей, - Будущий Император принёс тебе покупки; тебе есть, чем гордиться.

Женщина капризно поджала губы:

- Мальчик, сто раз тебе говорила: коль выбрал роль - играй до конца. Что значит: не наглей? Ты сейчас прислужница? Прислужница. Вот и разложи покупки, а я пока что потолкую с твоей девочкой.

Стоило ей это произнести, как атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Взгляд Императорской Свахи, ранее рассеянный и лукавый, стал внезапно твёрдым и жестким. Эйтан подобрался, словно гадюка, готовая к броску, и негромко проговорил:

- Она устала, Джиада. Ты потолкуешь с ней позднее.

Матрона холодно улыбнулась:

- Мальчик мой, ты на полном серьёзе считаешь, что я спокойно позволю собачке Сахроса за собой шпионить?

- Это моя забота, - отозвался Эйтан ровным тоном; у любого человека такое обращение со стороны будущего Императора отбило бы всякое желание спорить. Матрона Джиада, однако, мало испугалась императорского гнева. Откинувшись на спинку кресла, она спокойно заметила:

- Ошибаешься. Это моя забота, потому что в голове у тебя туман, по глазам вижу. Верю, что девочка хороша в постели, но умирать из-за этого лично мне как-то не хочется, пусть и на старости лет. Потому, уж не обессудь, от неё надо избавиться, пока окончательно не заморочила тебе голову.

- А что, если я этого не сделаю? - уточнил Эйтан мягко, почти ласково, и тон его откровенно пугал.

Я сидела молча, не вмешиваясь в их разговор, и чувствовала, как предательски дрожат колени. Счастье было одно: длинное платье скрывало эту непроизвольную реакцию организма; лицо же моё, смею надеяться, ничего не выражало. Я затаила дыхание, ожидая ответа Матроны, и сердце моё упало, когда женщина сказала:

- Если ты сейчас же не прикончишь эту тварь, я выдам тебя Экису.

Вот и всё. Обречённость накрыла меня с головой, подстегнутая пониманием: Змей, не сомневаясь, пожертвует сейчас мной. Волна апатии накрыла с головой; не хотелось ни бежать, ни драться, ни что-либо говорить. Опустив голову, я просто ждала; мелькнула мысль, что, если меня убьет он - будет совсем не страшно. Даже справедливо.

Раздался шелест одежд - Змей медленно поднялся со своего пуфа. Стиснув руки в кулаки, я распахнула глаза: коль уж смерть пришла в его обличье, то пусть последнее, что я увижу, будут эти ледяные серые глаза со стальным отливом. Глаза, которые я любила.

Эйтан медленно подошёл ко мне и замер, внимательно следя за моей реакцией. Я же спокойно наблюдала за ним, ничего не предпринимая, и ждала.

Змей усмехнулся, вскинул руку... и, стремительно развернувшись, наотмашь ударил Сваху по лицу. Особой силы, кажется, в движение он не вложил - голова женщины лишь чуть мотнулась в сторону, да на щеке появилось алое пятно. Однако, это было жуткое оскорбление.

У меня в горле встал ком; я осознавала, что Змей собственными руками подписал нам обоим приговор. Впрочем, сам Эйтан, кажется, мало переживал на этот счёт: небрежно скрестив руки на груди и склонив голову набок, он ждал, пока женщина перестанет судорожно хватать ртом воздух, накрыв ладонью пострадавшую щёку.

- Ты, щенок, понимаешь, что только что сделал? - в тихом голосе Джиады плескалась бескрайняя ярость. Змей на это только усмехнулся:

- Вполне понимаю; я поставил на место зарвавшуюся престарелую шлюху, которая забыла, кто здесь скоро будет Императором. Тебе кажется, что я буду убивать людей, когда тебе хочется? Или ты решила меня шантажировать? Мне не двенадцать лет, Джиада. Уже - нет. И я очень не советую тебе ставить мне ультиматумы. Это понятно?

В комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием женщины, из глаз которой постепенно уходила ярость, сменяясь странной задумчивостью. Повернувшись ко мне, Эйтан велел:

- Омали, пройди по коридору, третья дверь направо: мы остановимся там. Отдохни. Я подойду позже: нужно кое-что обсудить.

Никуда уходить мне отчаянно не хотелось, однако тон взбешенного не на шутку Наследника не предполагал отказа. Потому я послушно выскользнула из комнаты в указанную мне дверь, сделала несколько шагов вперёд по коридору... и поняла, что это выше меня. Кляня своё чрезмерное любопытство, я, тем не менее, сделала шаг назад.

До меня уже долетали отголоски их разговора, ведущегося на спокойных, размеренных тонах, когда благоразумие одержало верх. Пришло понимание: если меня застанут за подслушиванием, весьма сложно будет отмыться от обвинений в шпионаже; потому все, что мне оставалось - ждать и уповать на то, что рано или поздно Змей расскажет добровольно хоть и не всё, но то, что мне необходимо знать.

Приняв такое решение, я быстро направилась вперёд по коридору, разыскивая нужную комнату. Отдых действительно был мне необходим, в этом Змей не ошибся.


Комната, о которой говорил принц, была небольшим уютным помещением без окон. Практически все пространство занимала громадная кровать, на которой при желании можно было уместить не менее двенадцати человек. Царил там приятный полумрак, нарушаемый только мягким сиянием висящих под потолком крошечных светильников, напоминающих звёзды. Постель была разобрана, на тумбочке чадили ароматические свечи, а ноги по щиколотку тонули в мягком ковре.

В подобной обстановке усталость накатила с новой силой; сбросив верхнее платье, я понадеялась, что косметическая магия не подведёт, и с удовольствием забралась под тяжёлое одеяло, свернувшись клубочком.

"Уж не прирежут ли меня во сне?" - промелькнула мысль, и, посомневавшись, я переложила под подушку охотничий нож, с которым так и не захотела расстаться. Не думаю, что он реально чем-то мне бы помог. Однако, холодная тяжесть стали под пальцами давала уверенность и иллюзию покоя.

Я сжалась и закуталась в одеяло чуть ли не с головой, однако дрожь, зародившаяся где-то внутри, не желала проходить. Она не имела ничего общего с холодом, являясь скорее последствием старательно сдерживаемой истерики: всё же, слишком много раз за последние сутки моя жизнь висела на волоске. Да и мысли о Микеше, старательно отгоняемые, вновь вернулись, чёрным призраком витая надо мной. Я гадала, смогу ли когда-нибудь спокойно смотреть в глаза Марите. Она спасла мне жизнь, я же, пусть и косвенно, стала причиной гибели её брата - а вероятность того, что Мик смог выжить, была, увы, невысока.

По щекам всё же потекли старательно сдерживаемые слёзы, и я, наплевав на грим, уткнулась лицом в подушку: основная опасность миновала, а сдерживаться сил уже не было. Прикусив край одеяла, я тряслась в приступе истерики, накатывающей волнами, словно шторм в заливе. Самоконтроль дал трещину, и эмоции, долго и старательно запираемые на замок, выплеснулись наружу.

Я успела уже немного успокоиться к тому моменту, как кто-то лёг рядом со мной, обнимая за плечи. В первый момент я напряглась, сжав рукоять ножа, но, ощутив знакомый запах, тут же успокоилась.

Его высочество успел уже смыть грим и облачиться в чёрный халат. Склонив голову набок, он, чуть хмурясь, внимательно смотрел на меня. По лицу Змея пробежала тень, и я запоздало ужаснулась, представив, в каком расчудесном облике предстала перед ним: вопреки лирическим стихам, слёзы, по крайней мере, искренние, мало кого делают краше.

Протянув руку, Змей осторожно коснулся моего лица, неотрывно глядя в глаза, а потом наклонился вперёд и медленно, нежно поцеловал. И всё вокруг растаяло, как дым.

Этот раз был совершенно не похож на предыдущий: я ощущала, что всё на свете - только для меня. Ласковые прикосновения, нежный, успокаивающий шёпот, лёгкие, как пёрышко, поцелуи - чувствовалось, что принц всем сердцем желает меня успокоить. И глупо отрицать: ему это действительно удалось. Когда всё кончилось, все демоны, терзавшие мою душу, опустили головы, оставив меня расслаблено лежать на мягких простынях, кутаясь в блаженной неге.

Между тем Эйтан, сунув руку под подушку, извлёк оттуда охотничий нож и задумчиво повертел в руках. Зрелище это меня заворожило: блеск стали всегда казался чем-то на редкость привлекательным, а уж случай, когда оружие мотыльком порхает в пальцах, которые пару мгновений назад вытворяли такое...

- Это для меня? - уточнил Змей между тем, искоса глянув на меня. Вопрос искренне шокировал; возмущенно подскочив, я воскликнула:

- Нет, конечно!

По его тонким губам пробежала улыбка:

- Я так и думал.

Некоторое время мы молчали. Принц, стянув с меня парик, копошился в моих волосах, словно рассчитывал отыскать там блох; я не мешала - каждый развлекается, как хочет. Вместо этого я прижалась к тёплому телу и слушала чуть неровные, сильные удары его сердца. Мне подумалось: ни одна музыка ещё на казалась мне такой приятной...

- А ведь ты поверила, - на сей раз принц нарушил молчание первым. Мысленно улыбнувшись этой маленькой победе, я серьёзно кивнула:

- Да. Мне ли не знать, на что Вы способны?

Эйтан поморщился:

- Ты ждешь от меня оправданий?

- Я ещё не сошла с ума, - фыркнула я в ответ, - Хотя, конечно, кое-что я хотела бы у вас спросить.

Я буквально ощутила, как напряглись его мышцы, когда он деланно ровным голосом предложил:

- Спрашивай.

Медленно приподнявшись на руках, я приблизила своё лицо к его и прошептала, щекоча дыханием щеку:

- Кто ты? Кто стоит за тобой? Если ты не планируешь меня убивать - скажи правду. Ту, которую можешь, по крайней мере. Ведь я не в силах буду помочь тебе, если не сориентируюсь правильно в ситуации.... Дай мне то, что сможешь. Пожалуйста. Я устала блуждать во тьме, не зная, что за поворотом.

Взгляд Эйтана, направленный на меня, стал острым и испытывающим. В комнате воцарилось тягучее, густое молчание. Наконец, принц встал, шепнул что-то и прикоснулся кольцом к каждому столбику кровати, оставляя мерцающую магией печать.

- Теперь нас не подслушают, - спокойно пояснил Змей в ответ на мой вопросительный взгляд. Он откинулся на подушки, сложив руки за головой, и, прищурившись, негромко проговорил:

- Для начала я хочу выслушать твои соображения. Что тебе известно обо мне и ситуации в целом?

Чуть поведя плечами, я села перед ним, совершенно не стесняясь своей наготы, обняла руками колено и призадумалась. По всему выходило, что, требуя от Эйтана откровений, сама к оным я была категорически не готова. С другой стороны, взаимное недоверие - не то поприще, на котором следует строить совместную работу. Потому, прокашлявшись, я заговорила, старательно подбирая слова:

- Мне известно, что Вы - внук Сахроса...

- Мы снова на "Вы"? - небрежно прервал меня Змей, - Я-то думал, что, наконец, этот этап пройден.

Я моргнула, удивленно глянув на Наследника. Он был принцем, и, разумеется, никто не имел права обращаться к нему на "ты". Пресловутые слова вырвались у меня случайно, будучи обычной оговоркой. Которая, как оказалось, пришлась Эйтану по душе.

- Ты - внук Сахроса, - продолжала я осторожно, немного опасаясь, что Змей меня одёрнет; он, однако, этого не сделал, и я чуть более уверенно продолжала:

- Сахрос родом из Сакии, и ты намекал на его связь с Орденом Тай-Лир. Логично предположить, что именно они поддерживают тебя, и их люди устроили восстание в Талье.

- Почему ты так думаешь? - уточнил принц равнодушно. На меня он не смотрел, изучая потолок, словно на нём были изображены неведомые узоры.

- На площади пахло лэдэном; именно сакийцы пользуются им в подобных целях.

- Разумно, - кивнул Эйтан, - Но, само по себе, это ещё ни о чём не говорит.

- Признаю, - кивнула я спокойно, - Тем более что я сама, кажется, начинаю сомневаться в правильности своих выводов.

По губам принца пробежала ироничная улыбка:

- Почему же?

- Матрона Джиада ненавидит Сахроса и опасается, что я - его шпионка. Но она, как и Сахрос, поддерживает тебя. Что это значит, Эйтан? Кто, по крайней мере, твой союзник, а кто - враг? Боюсь, я окончательно запуталась...

- Я тоже, - бросил он в ответ, устало прикрыв глаза.

Как интерпретировать такой ответ, мне было непонятно. Потому, не двигаясь с места, я просто смотрела на принца Эйтана и ждала, что же он скажет. Спустя пару минут терпение моё было вознаграждено. Все так же продолжая созерцать потолок, Наследник Ишшарры ровным голосом сообщил:

- Когда мне было тринадцать лет, я поклялся Джиаде именем бога Энатхо, что предам орден Тай-Лир и сделаю всё, дабы уничтожить их. Она взамен обещала мне любую помощь на пути к трону. Полгода назад ко мне явился Сахрос и поставил перед фактом: если я хочу стать Императором, то должен поддержать Орден Тай-Лир. Он также потребовал Божественной Клятвы. Я согласился.

- Ты сделал что? - уточнила я резко севшим голосом, боясь поверить в услышанное. Эйтан повернулся ко мне и с кривой улыбкой подтвердил:

- Я дал две Божестенные Клятвы.

Мне стало, мягко говоря, нехорошо. Смертник, сидящий передо мной, фактически пустил свою жизнь под откос, ухитрившись связать себя нерасторжимыми обязательствами с противоборствующими сторонами. Должна заметить, что нарушить Клятву Энатхо было невозможно. Того, кто преступал её, ожидала неминуемая смерть: человек сгорал заживо.

На языке вертелось больше сотни глупых вопросов вроде: "Как? Почему? За что?". Однако с ними вполне можно было повременить, потому начала я с самого важного, на мой взгляд, уточнения:

- Каково точное содержание клятв? Что именно ты говорил перед Алтарём?

Эйтан покосился на меня, усмехнулся и сообщил:

- Когда мне было тринадцать, я сказал дословно следующее: "Клянусь именем Энатхо, Божественного Прародителя, что стану Императором Ишшарры и поспособствую смерти Дэра Сахроса, а также Микора де Анкаста, Верховному Жреца Адада. Я предам Орден Тай-Лир, и не позволю ему править Ишшаррой".

Я только покачала головой, переваривая услышанное. Эйтан понимающе ухмыльнулся и негромко пояснил:

- Мне было тринадцать, и я был зол, расстроен и всеми брошен. Джиада подобрала меня, многому научила, поддержала и вылечила. В то время не было того, чего бы я для неё не сделал. Клятва не казалась мне чем-то ужасным: я просто отблагодарил таким образом за любовь и доброту.

У меня в горле встал ком. Змей говорил это спокойно, безмятежно и весело, а я представляла, как сильно и отчаянно тому тринадцатилетнему мальчику хотелось быть любимым, и какими преданными глазами он смотрел на единственное существо, которое его не бросило.

- Понимаю, - кивнула я как можно беззаботнее, - А вторая?

Змей хмыкнул:

- Только годам к семнадцати я осознал, какую глупость совершил, дав первую Клятву. Не будь её, я мог бы с чистой совестью исчезнуть из поля зрения политиков, начать жизнь с чистого листа и забыть о своих императорских корнях: мне хватило бы способностей, ресурсов и ума, дабы со временем найти неплохое место в жизни. Но неосторожные слова удерживали меня на месте получше цепей. Я понимал: если не стану Императором, магия поймёт, что я не следую пути Клятвы. В таком случае, меня ждёт огонь. Между тем, надежды на то, что мой папочка оставит регалию именно мне, тогда не было. Весть о его болезни и вовсе заставила меня метаться загнанным зверем. Я искал выход, его не было... и тут ко мне явился Сахрос. Ордену Тай-Лир нужна была марионетка, которую можно было бы посадить на трон. Любимый дедушка напомнил, что я был рождён именно для этого, и предложил заключить сделку: мне - трон, им - свободная дорога в Ишшарру. Проведя бессонную ночь, разгромив комнату и напившись вдрызг, я все же принял решение и дал Сахросу Клятву. Звучала она дословно так: "Я клянусь именем Энатхо, что окажу покровительство Ордену Тай-Лир и выполню любые требования его Главы, Микора де Анкаста, если это не будет угрожать жизни моей или моей Старшей семьи, а также не поставит под угрозу моё правление".

Я призадумалась, оценивая информацию, и признала:

- По сути, одно не противоречит другому. Конечно, изворачиваться тебе придётся немало, но - на то ты и Змей. Самое главное, что формулировка худо-бедно позволяет исполнить обе Клятвы. Хотя, конечно, это всё изначально - жуткая авантюра, и ты болтаешься на тонком парапете над пропастью. Остается только благодарить Солнечного бога, что он не счёл вторую Клятву нарушением первой! Тогда ты точно сгорел бы на месте!

Змей покачал головой и показал на небольшой шрам, расположившийся прямо напротив его сердца.

- Как ты думаешь, откуда это?

Признаться честно, вопрос меня смутил. Ещё в первую нашу ночь я, разумеется, заметила жуткие отметины, покрывающие спину и плечи принца. Сначала он старался скрыть их от меня, что, с моей точки зрения, было неправильно и глупо. Именно потому я приложила все силы, дабы он позволил мне провести по этим шрамам пальцами, коснуться губами... мне не хотелось, чтобы он прятался от меня. Интуитивно я понимала, что тому, кому не можешь довериться в спальне, не доверяешь и в жизни, и наоборот.

Памятуя рассказ Ящерицы, я предполагала, что все рубцы на коже Змея являются последствием давешнего жестокого наказания, коему подверг его собственный отец.

- Я думала, что этот такой же, как остальные, - призналась я, осторожно коснувшись пальчиком ороговевшей кожи. Змей усмехнулся:

- Нет. Он появился, когда я дал вторую Клятву: кожу напротив сердца опалило огнём.

- Предупреждение...

- Именно. Если я оступлюсь, сгорю. В самом прямом смысле этого слова, - по губам Наследника Ишшарры скользнула насмешливая улыбка, от вида которой мне стало страшно, - Прямо как тот мужчина на площади.

- Они специально...

- Разумеется. Это была демонстрация. Решили показать мне, что будет, если я их предам.

Я опустила голову и прокусила губу до крови, надеясь, что боль поможет привести мысли в порядок. Разум отчаянно метался, просчитывая варианты. Боги великие, да Клятв Энатхо никто не давал уже более пятисот лет! Необходимы особые слова, сложный магический круг, чаша с кровью отца и боги ведают что ещё! Откуда хотя бы мой ублюдочный опекун взял описание ритуала?! А кровь старого Лиса - неужели старый Император взял и просто так поделился жидкостью жизни сначала со свахой, а потом и вовсе с Хранителем Тальской Библиотеки?! Кто проводил эти проклятые ритуалы?!

На миг закралась даже мысль, что Эйтан врёт или шутит. Я не стала отбрасывать эту идею окончательно, но не видела никаких причин для подобного: Наследнику просто не было смысла придумывать такую невероятную ложь.

- Если хочешь сбежать - сейчас самое время, - просветил меня принц, пристально разглядывая потолок.

Я, впрочем, не обратила особого внимания на его слова: в подобные моменты в нём вообще часто просыпалась склонность к излишнему драматизму. Мне же было не до того: мысли мои витали очень далеко от уютной спальни в Павильоне Цветов. Машинально вскочив на ноги, я заметалась туда-сюда по комнате, будучи не в силах усидеть на месте.

Эйтан наблюдал за мною странно потемневшими глазами, ничего не говоря.

- Где Сахрос? - уточнила я спустя пару минут, систематизировав полученные сведения, - Жив он или мёртв?

- Жив, - в ровном голосе Эйтана звучало странное напряжение, - Он в темнице. Здесь, во Дворце.

- Как только ты взойдёшь на трон, нужно приказать его убить, - резюмировала я задумчиво, машинально наматывая на палец прядь волос, - Мы избавимся от шпиона и выполним часть одной из Клятв... однозначно, нужно это сделать. Ну, что ты улыбаешься?

Эйтан, на лицо которого по мере развития моего монолога заползала все более широкая ухмылка, расслабленно откинулся на подушки и заметил:

- Обнажённые женщины, рассуждающие об убийствах - редкостно возбуждающее зрелище.

В ответ на это я только рукой махнула:

- Потом возбудишься. Нам нужно придумать, что делать дальше: мысль о том, что ты можешь превратиться в живой факел, не слишком-то меня вдохновляет. Так что повторяю свой вопрос: сможем ли мы убрать Сахроса после того, как ты станешь Императором?

- Вряд ли, - отозвался Эйтан, - Об этом сразу станет известно Ордену Тай-Лир.

- Значит, это нужно сделать сейчас, пока царит неразбериха, - резюмировала я спокойно, - И обставить все так, чтобы вина падала... скажем, на твоего брата.

Змей на мгновение нахмурился, обдумывая, и покачал головой:

- Это неимоверный риск. У нас нет времени на подготовку, нет плана и продуманных путей отхода...

- Но есть Матрона Джиада, желающая Сахросу смерти. Нужно поговорить с ней; возможно, она сможет что-то придумать.

Сказав это, я снова принялась быстро метаться туда-сюда, продумывая детали и взвешивая возможности. Мой мозг, получив задачу, работал, прощупывая перспективы и риски. Правду ли говорит Эйтан о Клятвах? Пытали ли Смотрителя, чтобы узнать, где принц? Сможем ли мы после коронации по-тихому задушить Сахроса подушкой и представить это так, будто он не выдержал истязательств? ..

- И что, ты сможешь? - прервал мои размышления голос Змея, в коем слышалось неподдельное любопытство, - Убить собственного опекуна, который растил тебя с десяти лет, внушая покорность и уважительность? Ты, если понадобится, собственными руками это сделаешь?

Я помолчала пару мгновений, обдумывая ответ, после чего пришла к однозначному выводу:

- Да - если на то будет твоя воля.

Змей медленно покачал головой:

- И эта женщина ещё меня называла больным.... Кажется, в случае с тобой старый ушлёпок основательно просчитался!

Я спокойно пожала плечами и откровенно сказала:

- Этот человек притворялся, что любит меня. Он лепил из меня идеальный подарок для тебя, словно куклу, подстраивал под твой вкус. Он без сомнений рискнул моей жизнью, отправил в самое пекло, ничего не объяснив, пряча истинные причины призрачной любовью. Я ему верила. Раньше. Теперь всё изменилось: правда мне известна, и мне его не жаль. Он без сомнений пожертвовал бы не только моей жизнью, но и твоей - я поступлю точно так же. В конечном итоге, он сам меня такой воспитал.