Чернышова Алиса: другие произведения.

Глава 20 Свет во мраке

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    10,04 Глава окончена:)))

  
  
  Глава 19. "Свет во мраке"
  
  Semper vetitum et negatum cupimus.
  
   Длинный коридор, ведущий к покоям Сиятельного Императора, был освещён множеством неярких фонариков, плавающих под потолком. В их неясном мерцании ратные сцены, картины охоты и пиры, изображениями коих были изукрашены стены, приобретали необычайную таинственность. Ботти мои, к слову, весьма неудобные, буквально вязли в густом пушистом ковре, укрывающем пол и скрадывающем звуки.
   У резных массивных дверей, ведущих непосредственно в покои повелителя, дежурило двое неприметных парней в серых одеждах с острыми, цепкими взглядами. Мне подумалось, что это плохой знак: Эйтан не стал бы привлекать серых Крыс просто так.
   О моём визите, очевидно, телохранители были предупреждены: бегло оглядев мою фигуру, они распахнули передо мною двери императорских покоев.
   Признаюсь честно: вошла я туда, буквально фонтанируя возмущением. На языке моем вертелось много не слишком лестных отзывов о безумном Змее, невесть зачем втянувшем меня в эти глупые игры. Я миновала передние покои, украшенные низкой гостевой мебелью, и, отодвинув в сторону тканевую завесу, вошла в малый кабинет Его Величества, примыкающий к спальне.
   Мимолётом отметив роскошь обстановки, выполненной в золотистых тонах, я набрала в грудь побольше воздуха, дабы витиевато поприветствовать новоиспеченного Сиятельного Императора...
   И растеряла все злые слова, увидев его.
   Он сидел за столом, боком ко мне, взлохматив выбившиеся из-под специального покрова неровно остриженные волосы, и лихорадочно перебирал какие-то бумаги. Под глазами его залегли круги, углубились преждевременные морщины на лбу и у губ, движения казались быстрыми и судорожными...
   И нежность, словно горный поток, затопила меня. Отошло на второй план и мимолётное возмущение, и злость, и обида, сменившись обречённым пониманием того, что ему сейчас хуже и я ему нужна.
   Ведь это так страшно - когда вокруг совсем никого нет...
   Ступая так тихо, как того позволяли неудобные ботти с чрезвычайно завышенной подошвой, я пошла вперёд, стараясь держаться у книжных полок. Сюрприз, правда, немного не удался, поскольку, когда я была в шаге от Императора, под ногами моими предательски скрипнула половица.
   Эйтан взвился на ноги, словно чёрная гадюка, изготовившаяся к броску. Остро заточенный кинжал замер у моего горла, поблескивая в отсветах магических светильников. Это было безумно красиво...
  - Омали, - пробормотал меж тем Эйтан, быстро пряча клинок в складках просторного одеяния, - Какого демона ты подкрадываешься так тихо?!
  - Чтобы сделать сюрприз, - усмехнулась я, - К тому же, заметь, что твой кинжал у моей шеи - это, в своем роде, наша традиция.
   Император что-то невразумительно хмыкнул. Пару мгновений мы просто смотрели друг на друга, а потом, словно по команде, слились в тесных объятиях.
  - Ты это сделал, - прошептала я, изо всех сил прижимаясь к нему, - Ты смог...
  - Ты сомневалась? - усмехнулся Змей, увлекая меня в кресло. Я успела заметить, что он чуть прихрамывает, и насторожилась:
  - Тебя что, не вылечили?
   Поморщившись, Змей притянул меня к себе на колени и зарылся лицом в волосы. По всему выходило, что на вопрос он отвечать не был намерен.
  - Как тебе твой новый особняк? - поинтересовался он словно бы между делом, уводя разговор от щекотливой темы, касающейся его здоровья. По тону его голоса я поняла, что Змей явно ожидает от меня благодарностей.
   - Ну... спасибо за честь, но это очень непривычно, - выдала я самый дипломатичный эпитет, на который была способна. Змей, явно истолковав мои слова по-своему, небрежно пообещал:
  - Там все переделают так, как ты скажешь. И да, не переживай: та тварь, что пыталась тебя отравить, уже мертва.
   Я только кивнула, глядя на него. Странно, но за тот короткий срок, что мы не виделись, я успела соскучиться так сильно, что становилось страшно...
   Эйтан перехватил мой взгляд, наверняка, полный жажды и невысказанных желаний, и, разумеется, все понял. В глазах его появился предвкушающий блеск.
   Я заметила, что в подобных ситуациях мы оба предпочитали язык тела, а не слов; так было и тогда. Медленно подняв руки, я осторожно провела подушечками пальцев по его щекам, медленно опускаясь к груди. Перехватив мои ладони в свои, Эйтан замер, разглядывая шрамы. Глаза его потемнели.
  - Магическая травма... - прошептал он хрипло.
  - Да, разумеется... - начала было я, но запнулась, заметив выражение его глаз, - Погоди! Но ведь твоя нога повреждена не магией...
  Змей хмыкнул:
  - Балкон был напичкан энергией; падая, я прошёл сквозь несколько щитов, и их остаточные чары впитались в кровь. Лекари бились несколько часов, но не сумели все правильно срастить. Я на всю жизнь останусь хромым.
   Вздохнув, я осознала, что не представляю, какие слова утешения уместны в данном случае. Ведь, судя по тому, как Змей стеснялся своих шрамов, внешняя неполноценность страшила его куда больше, чем меня. Как при таком отношении к уродствам он ухитрялся иметь пристрастие к муэти, я упорно не понимала, однако на тот момент это было совершенно неважно. Куда более насущной и серьёзной проблемой было содержание моей последующей реплики. Варианты вроде "Ты - Император, и за тобой побежит любая, как бы ты ни выглядел" или "Лучше быть хромым, чем мёртвым" не рассматривались, хотя, каюсь, это было первое, что пришло мне в голову.
   В общем-то, раздумья мои вылились в один-единственный вывод: коль не знаешь, что сказать - промолчи. Сие золотое правило я решила интерпретировать по-своему, потянувшись к поясу парадного одеяния Змея. Замысловатый узел не желал поддаваться - впрочем, я не сильно старалась. Как бы там ни было, мне ничего не оставалось, кроме как соскользнуть на пол, чтобы сподручнее было зубами оттянуть неподатливую золотистую ткань.
   Ладони Змея легли на мои плечи, и я тут же метнулась в сторону, подняв на него полный эмоций взгляд. Руки мои поднялись в немом отрицании.
  Не прикасайся.
   Он понял. Взгляд метнулся к двери, через которую я вошла, а потом - ко второй, ведущей в личные покои.
   Идём. Сюда могут войти.
   Усмехнувшись уголком губ, я снова подползла к нему, позволив лукавству быстрой искоркой блеснуть в глазах.
  Что же, пусть входят...
  
  Я всегда любила молчаливые разговоры, когда звуки кажутся пошлыми и ненужными, а в каждом мимолетном жесте таится целый мир. Слова придумали, дабы все усложнять - я, прочитав тысячи книг, знаю это наверняка. Всё самое важное человек выражает жестами, взглядами, запахом, вздохом - в этом мы, к добру или к худу, недалеко ушли от животного.
   Эйтан ... Мы с ним всегда понимали друг друга с полувзгляда - это было характерной особенностью наших отношений. О нет, мой неведомый слушатель, никогда мы не были с ним идеальной парой, и в чувствах наших мало было чистоты, честности и верности; однако, мы друг другу подходили, будучи, образно говоря, слепленными из одной глины. Нам не было нужды прятать друг от друга свои пороки, страхи и желания, притворяться кем-то другим в угоду эфемерной общественной морали, изменчивой, как мода, или стесняться своей природы.
   И если бы сейчас, в двух шагах от Бездны, меня спросили, что есть любовь, я бы вспомнила Эйтана Хитрого и сказала: любовь - это свобода; только она ломает все запреты, срывает все замки, заставляя нас тянуться к недоступному. Остальное - всего лишь дань выгоде, общественному мнению или извечному человеческому страху перед одиночеством.
   А впрочем, довольно мне уже говорить о вещах столь неправильных и легкомысленных. Прости, мой друг, за то, что мои мысли унесли меня так далеко. Им самое время вернуться в уютные купальни, примыкающие к спальне Его Сиятельного Величества. Именно там я лежала, прикрыв глаза, и наблюдала из-под ресниц за неспешно облачающимся Императором. Впрочем, одевал он явно домашний наряд, что меня, мягко говоря, удивило.
  - Сегодня День Принятия, - напомнила я осторожно, - Традиционный пир в твою честь сейчас, должно быть, в самом разгаре...
  - Верно, - Эйтан поморщился, - Я немного туда опоздаю; часов эдак на пять. Будь моя воля, вообще бы не пошёл - пустая трата времени и денег!
  - Ты просто излишне прагматичен, - с усмешкой поддела я, на что Змей только махнул рукой. Усталость, ушедшая было с его лица, снова вернулась, проложив упрямую складку в уголках его губ.
  - Что тебя тревожит? - уточнила я, вновь становясь серьёзной. Император встряхнулся, усилием воли отгоняя какие-то неприятные думы, и криво улыбнулся:
  - Ничего такого, о чём тебе следует волноваться, родная.
   Думаю, любая женщина насторожится, услышав подобный ответ; я, к сожалению или к счастью, не была исключением. Задавать прямые вопросы было бессмысленно, но глаза мои наверняка загорелись предательскими огоньками любопытства, поскольку Император, вздохнув, приказал:
  - Иди сюда. У меня есть для тебя подарок.
   Моё сердце радостно дрогнуло: мне ничего не дарили уже очень и очень давно. Ведомая предвкушением, из купальни я вылетела, словно стрела, оскользнувшись на мраморе и едва не разбив голову. В комнату, однако, вошла медленной, вальяжной походкой человека, который никуда не спешит.
   Змей уже ожидал меня, привалившись плечом к одной из декоративных колонн, венчавших углы воистину гигантских размеров кровати. Увидев меня, Эйтан бросил:
  - Оденься - нам нужно будет выйти на балкон.
   Брови мои изумлённо приподнялись: громадное открытое помещение с обилием декоративных растений, защищенное от природных катаклизмов невидимым магическим куполом, примыкало к покоям Императора и радовало глаз потрясающим видом на Талью. Однако, какой подарок мог там храниться, мне сложно было даже предположить.
   Чувствуя трепет в груди, я быстро завернулась в плотный халат, приятно согревший кожу после омовения, и влезла в ботти. Эйтан, всё это время внимательно наблюдавший за мною, подошёл к тяжёлым махровым шторам, достигающим пола, и развел их в стороны, предлагая переступить порог. Не мешкая, я последовала приглашению.
   Балкончик был крайне уютным местом, радующим глаз искусственным садом из различных экзотичных растений, маленьким журчащим фонтанчиком, явно созданным магически, низкими резными перилами и удобными летающими креслами. Но все же, главным украшением этого места была Талья.
   Открыв рот, я взирала на мерцающее переплетение огней, контуров и теней; это было потрясающе. Меж тем Эйтан, чуть прихрамывая, подошёл ко мне и подхватил на руки. Я тут же обняла его за шею, подавляя тревогу: мне не хотелось, чтобы он нагружал ногу. Однако, никакая умная женщина не станет напоминать мужчине о его слабостях, ведь он либо сбежит, либо, что ещё хуже, привыкнет. Потому я прикрыла глаза до тех пор, пока Император не сел в одно из кресел, уютно устроив меня у себя на коленях.
   Повинуясь, очевидно, его мысленному приказу, предмет меблировки взмыл в воздух, поднимая нас над перилами. Возникло всепоглощающее, ни с чем не сравнимое чувство полёта, а столица, в буквальном смысле этого слова, оказалась у наших ног.
   Восхищенная, восторженная, я смотрела на лунную дорожку, бегущую по водам залива, темную массу деревьев, украшавших улицы всех верхних Ярусов, спиральные этажи Дозорной Башни, возвышавшейся над городом, летающие фонари, освещавшие улицы, и мягкий свет, льющийся из окон домов. Талья сияла, переливалась и мерцала.
  - Красиво... - прошептала я мечтательно. Словно в ответ на мои слова, огонь, венчающий Дозорную Башню, стал полыхать все ярче, выстреливая в разные стороны причудливо изогнутыми лучами.
  - Эйтан, что...
   Вопрос застрял в моей глотке, когда на стенах всех Ярусов начали разгораться костры различного огня. Сочетание рыжего и теплого настоящего пламени с голубоватым магическим превращало зрелище в потрясающую фантасмагорию, создавая иллюзию, что лёд и пламя танцуют рядом. Огонь ширился, набухал и поднимался все выше, словно хотел вырваться на свободу. Минуло ещё пара мгновений, и ему это удалось.... Я ахнула и подалась вперёд, восторженно глядя, как от пламени отделяются огненные фигурки и взмывают в небо.
   Стая птиц, созданных из жаркого алого огня, закружилась над Тальей, выписывая в воздухе фигуры, а морские котики из голубого пламени, напротив, опустились вниз, плавая над брусчаткой улиц.
   На этом чудеса не прекратились: пламя порождало все новые детища. Спустя некоторое время небо над столицей буквально наводнили различные животные, сотканные из чистой стихии.
   Я подалась вперёд, глядя на происходящее широко распахнутыми глазами, и наверняка упала бы с высоты пяти этажей, если бы руки Эйтана не удерживали меня на месте. Между тем, все огненные звери сгрудились над зданием дворца, пролетая порою так близко, что можно было дотянуться рукой.
  - Смотри, смотри! Какой кот красивый! - воскликнула я, теряя последнее самообладание, и восторженно захлопала в ладоши, как ребёнок. Эйтан тихо хмыкнул у меня над ухом, а сотканное из живого пламени животное повернуло голову, словно услышав мой голос, и ловко приземлилось на парапет балкона.
   Он был прекрасен - от кончика хвоста до усов. Толстый, урчащий, пушистый, он напомнил мне старого кота, жившего на ферме моих родителей. Глядя, как переливается пламя, соткавшее его шкуру, и отсвечивают зеленью провалы глазниц, я протянула руку, чтобы погладить чудное создание. Жаркое тепло, словно от костра, опалило кожу, а Эйтан быстро перехватил мои руки.
  - Ты что делаешь? Обожжешься!
  - Хочу погладить! - воскликнула я капризно, не отводя взгляда от сияющего животного. Вся моя разумность, как по команде, канула в Вечную Реку, уступив место маленькой девочке, жаждущей во что бы то ни стало прикоснуться к открытому пламени.
   По сути, я всегда была ею.
   Огненный кот растянулся на парапете, оставляя на зачарованной древесине следы копоти, и скосил на меня лукавые глаза. Я следила за тем, как он вылизывает лапку, с таким детским восторгом, что даже самой становилось смешно, но ничего не могла с собою поделать. Эйтан в свое время был прав, когда говорил, что муэти - фанатики света. Впрочем, всех нас так или иначе больше всего влечёт к тому, чем мы никак не можем обладать...
  - Пошёл вон! - резко приказал Эйтан алому зверьку. Кот, однако, уходить не пожелал, медленно, словно нехотя, продвигаясь в мою сторону. Только блеск его глаз подсказывал, что он просто играется. Я рассмеялась, рассматривая это маленькое чудо.
   Эна-ти, животные-вестники, были слугами Солнечного бога, и вызвать их можно было только весьма сложным магическим ритуалом. С ними было связано множество преданий, но факт оставался фактом: эти сущности были прекрасны.
   Приподняв голову, я заметила, как какой-то зверь притаился в ветвях ближайшего дерева. У него был пушистый хвост и длинное, гибкое тело. Я подалась вперёд, силясь рассмотреть...
   И вдруг все животные, словно по команде, взорвались, разделившись на отдельные огоньки, и взмыли в воздух, складываясь в длинное, гибко тело. Спустя минуту в небе уже извивался громадный Змей, оставляя за собой искрящийся след.
   Только спустя минуту я осознала, что этот самый след складывается в буквы. С нарастающим изумлением я осознала, что зверь вывел в небе над Тальей слова: "Для Кирени"
  - Ты безумец, - прошептала я хрипло, глядя на мерцающие буквы.
  - Может быть; но - твой безумец, - парировал Змей весело, а я фыркнула, в который раз подивившись его пристрастию к пафосным речам.
   Мы сидели в кресле, обнявшись, у наших ног мерцала Талья, вечерний ветер со стороны моря развевал полы просторной одежды, а небо казалось светлым от громадного количества иллюминаций.
  - Ну и как, чувствуешь себя живой? - спросил Император Ишшарры, щекоча дыханием мне шею.
  - Как никогда, - уверенно отозвалась я.
  
  Если существует на свете непреложная истина, горькая и сладкая в одночасье, то звучит она так: все проходит. И те три счастливых дня празднования Принятия, которые мы с Эйтаном провели вместе, не стали, увы, исключением. Наполненные яркостью и чувствами, они пронеслись, словно мгновение, напоминая чем-то абсолютно нереальный сон.
   Ночь я проводила в покоях Змея, днём - отсыпалась в особняке либо общалась с Ишири, оказавшейся в силу своей образованности и ума прекрасным и интересным собеседником. И да, я была счастлива, но глупо отрицать: холодный мрак будущего взирал на меня изо всех щелей, пугая пониманием того, что скоро все пройдёт.
   И я целовала его так, словно в последний раз, и смеялась, словно давно обезумела, и тянулась к нему каждую свободную минуту. В еде моей несколько раз находили отраву, чувствительность к пальцам так и не вернулась, а живые растения я запретила проносить в особняк после того, как кто-то притащил ядовитый цветок рау, жертвой которого пала одна из прислужниц-уборщиц. Но все эти досадные недоразумения казались мне ничем по сравнению с тревогой за Змея.
   Наблюдая за новоиспеченным Императором, я все чаще замечала тени неприятных мыслей, мелькавшие на его лице, и какую-то обречённость, которую он пытался скрыть. В отношении ко мне, впрочем, это никак не проявлялось: Змей проводил со мною любую свободную минутку, и казалось, что он по-настоящему наслаждается этими мгновениями. К сожалению, задавать прямые вопросы не было смысла, ведь Император упорно отшучивался или делал вид, что не понимает вовсе, о чём я говорю. Хорошего настроения это не добавляло, но я посоветовала самой себе запастись терпением, зная, что рано или поздно он все мне расскажет.
  
   Утром четвертого дня ко мне явилась делегация жительниц Павильона, пребывающих в крайней степени истерики: как выяснилось, Эйтан принял решение выгнать весь сонм старых наложниц из Сада Удовольствий. Тем, которые были не из благородных семей, предложили выбор: либо они получают работу прислужницы во Дворце или каком-нибудь знатном доме, либо их продают новому хозяину, разумеется, по сниженной цене - пэры не слишком-то жаловали подержанный товар. Что же касалось знатных девушек, то тут вариантов не было: их возвращали семье.
   Привыкшие к роскоши и праздному времяпровождению, жительницы Павильона Цветов, конечно же, уютное гнёздышко покидать не желали. Собственно, потому они и явились ко мне, обещая поддержку, верность, деньги и всяческие блага, если я замолвлю за них словечко перед Императором.
   Оглядев их хмурым взглядом, я спокойно проинформировала:
  - Его Величество - не тот человек, который станет по просьбе наложницы менять свое решение, а я - не тот, который станет о подобном просить. Потому вам лучше уйти.
   Слова мои вызвали немалый резонанс. Они кричали, плакали, сыпали проклятьями, умоляли. Я равнодушно слушала все это, наблюдая, как евнухи выталкивают нежданных гостей прочь.
  - Ты ведь закончишь так же! - выкрикнула одна из них.
  - Вполне вероятно, - признала я спокойно.
   На душе было до странности муторно. Причины, побудившие Змея так поступить, понять было несложно, более того, он сделал все правильно. Но инцидент оставил в моей душе неприятный осадок.
   Видя моё невеселое состояние, лысый евнух, чьего имени я так и не запомнила, сообщил:
  - Госпожа, сегодня прислуга выходит в город, дабы закупить все для Павильона. Освободилась довольно большая сумма денег, выделенная казной на следующую неделю содержания Сада, и Император распорядился передать её в Ваше распоряжение. Там около двухсот золотых монет. Что для Вас принести?
   - О, я пойду и сама все куплю! - воскликнула я, радуясь нежданной удаче. Двести монет были немалой суммой, и я прикинула, что вполне смогу купить себе небольшой домик, куда можно было бы изредка сбегать от надоедливых людей. Помимо всего прочего, хотелось нормально поесть, не опасаясь яда, поскольку от голода уже сводило живот, побродить по Талье и, конечно же, заглянуть в Библиотеку. В планах моих было повидаться с Мари и Дираном, узнать, что случилось с Микешем, и встретиться с Эллиной. Впрочем, желаниям моим не суждено было сбыться.
  - Госпожа, это совершенно недопустимо. Вы не можете покидать Павильон! - возразил евнух твёрдо, и в его глазах, обычно подобострастных, промелькнула сталь.
  - Послушайте, мы оба понимаем, что Его Величество мне это позволит! - проговорила я раздражённо. С моей точки зрения, глупо было даже предполагать, что Эйтан откажет мне в такой малости.
   В глазах мужчины промелькнула какая-то странная тень, когда он проговорил:
  - Думаю, Госпожа, Вы ошибаетесь. Так или иначе, Вы покинете Сад только с позволения Императора.
   Я нахмурилась, пытаясь представить, как выглядит ситуация с точки зрения евнуха, и не могла не признать, что в словах его есть резон. Просто так выпускать куда-то женщину, принадлежащую Императору, он действительно не имел права. Вздохнув, я решительно проговорила:
  - Что же, пойдёмте к Его Величеству.
  - Мы не в праве отвлекать Его Величество от дел, - жестко сообщил евнух. Я коротко кивнула, принимая ответ, и бросила:
  - Оставьте меня.
   Кажется, мужчина хотел что-то добавить, но, перехватив мой взгляд, молча вышел из комнаты.
   Первым порывом моим было выбраться из Павильона через потайной ход и отыскать Эйтана, но я заставила себя усмирить гнев и успокоиться.
   "Вечером нам будет, о чём поговорить", - сказала я самой себе, с тоской думая о завтраке. Мой таинственный недоброжелатель понял, что я предпочитаю сама готовить себе еду, и начал приправлять ядом непосредственно продукты. Пока что амулеты, коими был напичкан особняк, спасали, но я прекрасно понимала - долго это продолжаться не может. Была, конечно, надежда, что злоумышленником была одна из наложниц, но чем дальше, тем меньше мне в это верилось.
   Потому, покинув особняк, я сорвала с ближайшего дерева несколько яблок и принялась бездумно их жевать, глядя в ненавистное искусственное небо. Ишири, видимо, ушла в город, а до вечера было ещё очень и очень долго...
  
  
   Я вошла в покои Императора через четыре часа после заката, когда одна из дождливых ночей вступила в свои права. Эйтан уже ждал меня и тут же устремился навстречу. Меж его бровей залегла задумчивая морщинка, и нечто странное почудилось мне во взгляде, обращенном на меня.
  - Добрый вечер, - сказал он быстро, словно желая заполнить образовавшуюся тишину, и голос его прозвучал настолько фальшиво, что я невольно поморщилась.
  - Добрый, - признала я, - Дождливо сегодня, и я замечательно выгляжу. А теперь - говори то, что ты действительно хотел сказать.
   Змей криво усмехнулся, и, прихрамывая, отошёл к окну. "Кажется, его нога болит сильнее, когда он нервничает", - отметила я для себя.
  - Полагаю, мне нет нужды делать вид, что я не знаю, о чём ты? - уточнил он.
  - Все равно не поверю, - сказала я честно, и, помедлив, добавила:
   -Это ведь ты запретил ему выпускать меня, верно?
  - Да, - признал Эйтан спокойно. Я вздохнула:
  - Хорошо. Почему?
   Змей молчал долго. Я уже боялась, что он не станет со мной говорить, но Император внезапно повернулся и заглянул мне в глаза. От взгляда его мне стало дурно - столько противоречивых эмоций плескалось там.
   - А куда бы ты пошла? - ответил он вопросом на вопрос. Ничего крамольного в мыслях моих не было, потому я послушно принялась перечислять:
  - Я бы заглянула в Библиотеку, встретилась с Эллиной, Маритой, Дираном, узнала, как там Микеш, наелась бы до отвала и купила бы себе дом.
   По мере того, как я говорила, брови Змея приподнимались все выше. Дослушав до конца, он уточнил:
  - Зачем тебе дом?
  - Чтобы отдыхать там от людей и Дворца, - пояснила я спокойно, про себя добавив: "И чтобы было, куда уйти, если ты меня выбросишь за ворота".
   - Ты можешь просто приказать им уйти, когда устанешь от них. Тебе не обязательно иметь для этого отдельный дом! - воскликнул он, все больше распаляясь. Злость его буквально витала вокруг, оставляя меня в недоумении. Тогда я по-настоящему не понимала, в чём дело.
  - Ты и сам понимаешь, что кто-то из них все равно маячит над головой, а я люблю одиночество, - сказала я так мягко, как только могла.
  - Почему ты не питаешься в Павильоне? - снова начал спрашивать Змей.
  Я вздохнула:
  - Ты прекрасно знаешь, что каждое третье блюдо мне подают с весьма эксцентричными приправами.
   Император покачал головой:
  - Я приказал установить специальные амулеты.
  - Я не могу спокойно есть, зная, что рано или поздно отравитель найдёт способ обойти магию, - признала я. Взгляд Эйтана стал ещё более злым.
  - Отлично. Кто они, эти люди? Диран, Микеш - зачем тебе с ними видеться?
   Вопрос был задан небрежным тоном, но я сразу поняла - вот оно. Эйтан просто не выносил самой мысли, что существует кто-то, кроме него, к кому я могу спешить. Для самого Змея я была единственным более-менее важным существом в толпе жестоких, жадных до власти безумцев с горящими алчностью глазами, в просторечии именуемых политиками, и он боялся меня потерять. Не потому, что я была какой-то там безумно важной или необычной персоной - нет, дело не в том. Просто Змей доверял мне, как никому иному, и ему претила сама идея о том, что моё внимание может принадлежать кому-то другому.
   И, что самое страшное, глядя на его расстроенное лицо, я призадумалась: а так ли мне нужно в город? Если на одной чаше весов будут старые друзья, нормальная еда и глоток свободы, а на другой - его хорошее настроение, что я выберу?
   Лгать самой себе - гиблое дело. Я знала ответ на этот вопрос, и он пугал меня до дрожи, потому что доказывал: Эйтан давно приобрёл громадную власть надо мною, и это страшило больше, чем все пережитые мною опасности.
   Демоны, таившиеся до поры до времени в моей душе, заговорили, щелкая иллюзорными челюстями.
   Нет, нет, нет! Никто, никогда не будет иметь власти надо мной!
  - Ты собираешься отвечать на мой вопрос? - раздраженный голос Эйтана ворвался в мои мысли, вызвав прилив неожиданного гнева. Захотелось оттолкнуть, ударить побольнее, разозлить, отомстить за то, что он сделал меня такой слабой. По-хорошему, в таком душевном состоянии нужно делать только одно - разворачиваться и идти спать, дабы не наворотить откровенных глупостей. Однако, в тот момент я была слишком взбешена, чтобы останавливаться - постоянное нервное напряжение вылилось в полную потерю самоконтроля.
   - О, да! - усмешка покривила мои губы, - Хочешь ответ? Пожалуйста! Я хочу с ними увидеться, поскольку я люблю их. Они - мои друзья, они мне дороги. И я не обязана каждый раз спрашивать у тебя разрешения, поскольку то, что я делаю - это моё сугубо личное дело! Захочу - уйду, захочу - приду. Это понятно?
   Глаза Эйтана опасно потемнели, и я поняла, что своей несдержанностью переступила крайне зыбкую черту. Змей, будучи человеком весьма властным и упрямым, не терпел подобных отповедей, и, что самое печальное - я прекрасно об этом знала, но осознанно ударила в одно из самых больных его мест.
   И нечего удивляться, что, стремительно сократив расстояние между нами, Эйтан резко проговорил, чеканя слова:
  - Запомни, девочка: в этой стране мне принадлежит все, и ты - в том числе. И я не потерплю, чтобы какие-то неизвестные мне мужчины общались с одной из моих наложниц. Это - понятно?
  - Позвольте, Ваше Величество, но я - не Ваша наложница! - напомнила я холодно, переходя от злости на "вы", - Если мне не изменяет память, Вы обещали мне пост Младшего Советника Тальи...
  Он презрительно покривил губы:
  - Ты и сама прекрасно знаешь, что я ничего не обещал. И вообще, ты - моя женщина, так будь добра вести себя, как пэри, а не гулящая простолюдинка! То, что твой отец не сумел правильно воспитать свою дочь, злит и возмущает, но не в том суть: ты знаешь и сама, что отныне твой дом - Павильон. И изменить это не в твоих силах - только привыкнуть. Не ты ли мечтала быть пэри? Осознай, наконец: твоя мечта сбылась! Наслаждайся!
   Странная ирония, прозвучавшая в последнем слове, заставила вздрогнуть. Горечь и боль в моей душе поднимались удушающими волнами, заволакивая разум алой плёнкой. С искренним изумлением я почувствовала закипающие на глазах злые слёзы и взбесилась ещё больше: уже очень долго не было людей, способных заставить меня плакать по-настоящему.
   Этот факт окончательно лишил меня душевного равновесия. Тряхнув головой, я проговорила, с отвращением чувствуя, как дрожит и прерывается мой голос:
  - Ты сам его ненавидишь, этот проклятый искусственный мир! Ты сам, сам сбежал из Павильона, так за что ты обрекаешь меня на жизнь там?!
   Он замер, молча глядя на меня, и я вдруг вздрогнула от бешеной бури эмоций, что отразилась во взгляде серых глаз.
   Он понимал. Он прекрасно осознавал мои чувства и почти ненавидел себя за то, что не мог дать мне большего.
   Во власти Императора - тысячи жизней, корабли, оружие, здания и скот, но, к сожалению, это могущество зачастую иллюзорно из-за сотен условностей, связывающих венценосных особ по рукам и ногам. Очень часто случалось так, что сиятельный Император, фактически владеющий всей страной, на практике был обычным рабом крупных политических сил и глупых древних правил, по которым, по мнению консерваторов, должно было жить общество. Одна из таких вот непреложных истин гласила: Император не имеет права содержать любовниц или любовников вне Павильона - такая честь была дозволена только Старшей Жене, которой я не могла стать по определению. Если бы Змей поселил меня где-то в административной части Дворца, это посчитали бы нарушением вековых традиций, что повлекло бы за собою неминуемый скандал. Чтобы предотвратить его, нам пришлось бы встречаться украдкой и ото всех прятаться. Меня такая перспектива не слишком пугала, но Эйтану, привыкшему получать желаемое, сама мысль о подобном, видимо, претила.
   Опять же, он, понимая все вышесказанное, боялся меня потерять, и этот глубинный, всепоглощающий страх затмевал его разум, порождая злость на самого себя и заставляя выплескивать на меня свой гнев.
   По сути, наши чувства в тот момент были сходными. Болтаясь на тонкой бечевке над бездонной пропастью, между неопределённым будущим и пугающим прошлым, мы оба были бездомными смертниками, у которых был один путь - вперёд.
   Но было что-то ещё, и это нечто глодало Эйтана, пригибая к земле немалым весом. Я видела, как за последние четыре дня потемнело и осунулось его лицо, какой затравленный блеск появился в глазах, и понимала - происходит что-то, о чем я не знаю.
   И можешь осудить меня, читатель, или назвать слабой, но я, такая гордая, такая свободолюбивая, проглотила ком в горле и сказала:
  - Я не буду выходить из Павильона, если это действительно нужно. Я не хочу быть наложницей, Эйтан, но для тебя - буду кем угодно.
   И злость схлынула, словно лавина с гор, и страсти отступили на второй план, оставив нас, тяжело дыша, смотреть в глаза друг другу. И я шагнула к нему, и положила руку ему на щёку, и мягко спросила, глядя в глаза:
   - Скажи мне, что происходит. Что тебя гложет?
   Он долго смотрел на меня, и в глазах его отсвечивало приглушенное сияние магических светильников. Между нами плыл, извиваясь в воздухе, пахнущий пряностями дым, в окна врывался тихий шелест дождя, и голос Змея причудливо вплелся в шепот стихии.
  - Стараниями моего пьяницы-отца и его ближайших друзей казна практически пуста. Кажется, об этом было известно всем, кроме меня самого, - он говорил с такой горькой иронией, что в моем горле образовался ком, - Эжар кот уже намекнул мне, что торговый Альянс умывает руки, и что я, как Император, обязан сам разобраться с ситуацией. Но где я мог бы взять эти деньги? Вчера ко мне явился представитель Сакии с предложением: они дадут Ишшарре в моем лице громадную ссуду, при условии, что я возьму в Старшие Жёны леди Камил, племянницу Верховного Жреца Адада Микора, и нареку её Императрицей Экили. Я согласился.
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"